ВТОРАЯ ИНКАРНАЦИЯ

 
 

 

 
 

Не одну сотню лет в этом
 подземелье сырость вела войну с тишиной. Иногда ей удавалось одержать небольшую
 победу и тогда бестелесная плоть тишины отступала перед шумом отваливающейся
 штукатурки или шелестом стекающей капли. Но все это длилось мгновения, а затем
 она черной ватой с новой силой наваливалась на заплесневевшие стены и
 продолжала беззаботно нежиться на мягкой слизи временно покоренной соперницы.

 
 

Однако так было не всегда.
 Когда-то в их доме хозяйничали другие. В то время тишина корчилась от воплей
 еретиков и монотонных вопросов, на которые они почему-то не хотели отвечать.
 Сырости тоже приходилось несладко. Тогда она еще была молода, и ее пугали и
 коптящие огни факелов, и эти горячие тела, к которым она прикасалась, с трудом
 подавляя брезгливость, и даже теплая красная жидкость, вытекавшая из кричащих
 кусков мяса. Собираясь в лужицы, та медленно просачивалась под землю. В те
 далекие времена сырость пряталась в темных углах и крысиных норах. Там она постепенно
 привыкла и даже подружилась с этими серыми зверьками. Их живой визг спасал ее
 от скуки, когда наверху утихали стоны. Со временем они прекратились совсем и
 угасли горячие глаза огня-убийцы. Потом ушли крысы, оставив после себя
 обглоданные кости скелетов да иссохшие кучки экскрементов. Вот тогда-то и началась
 ее непримиримая и долгая, иногда безнадежная, борьба с соперницей.

 
 

Шли годы. И вот настал тот миг,
 когда в одном из залов подземелья покой тишины был снова нарушен звуком. Это
 было нечто совершенно постороннее. Сырость, упорно подтачивающая одну из
 деревянных колонн, тоже вздрогнула, а потом обрадовалась неожиданному союзнику.
 Забыв друг о друге, они кинулись к источнику звука.

 
 

То был скрип костей. Один из
 костяков неестественно зашевелился, расставляя изгрызенные и сдвинутые крысами
 кости на те места, где им положено находиться Богом. Закончив, он вдруг
 вытянулся в полный рост и окутался светящимся туманом. Когда облако рассеялось,
 на его месте остался лежать, размеренно дыша, человек. Через некоторое время он
 открыл глаза и раздался один из самых жутких криков, когда-либо слышанных сыростью.
 Ее противница мгновенно вжалась в стены и растворилась вдалеке.

 
 

Звук сиреной пронизывал окружающую
 пустоту, где человеку снова и снова придется умирать, погруженному в кошмар
 подло прожитой жизни. Сбылось страшное проклятие, долгие века тяготевшее над
 последним сыном Тьмы.

 
 

"...И ДА ВСТРЕТИШЬ ТЫ СМЕРТЬ
 ВО МРАКЕ И ПУСТЬ МРАК ОТРИНЕТ ТЕБЯ.

 
 

И, ПРОЗЯБАЯ В МОГИЛЕ, ТЫ ЕЩЕ РАЗ
 ПРИМЕШЬ СМЕРТЬ ЛЮТУЮ, И ДА ПУСТЬ МРАК СНОВА ОТРИНЕТ ПЛОТЬ ТВОЮ.

 
 

ДА БУДЕТ ТАК ВО ВЕКИ ВЕКОВ...
 АМИНЬ!"

 
 

Теперь он знал все.

 
 

-
 ААААААААААААААааааааааааааааа!!!..