ЛЕШИЙ

 
 

 

 
 

Он был среди них всегда.
 Незнакомый - наверное, старик. Чужой всем и каждому в толпе - леший, выживший
 из ума.

 
 

- Не пишите стихов, - умоляюще
 бормотал он, но серое асфальтовое великолепие старой площади оставляло людей
 глухим к странному совету.

 
 

Они брели, шли, бежали... Каждый в
 своей реальности. Кое-где из-под асфальта высовывались допотопными черепахами,
 напоминая о себе, камни старой мостовой. Давным-давно они победили траву,
 раздавив ее жестким панцирем. Ни одной символической травинке не было места под
 ногами. Старые камни знали об этом и честно служили людям, пока не пришла и их
 очередь исчезнуть с глаз долой.

 
 

- Не ходите по газонам, - шептал
 леший вслед автомобилям. Он один помнил болото и речку, которая брала из него
 начало. Трясина была побеждена камнями, а ручей покончил >  самоубийством, вернувшись к истокам.

 
 

Бесконечная грусть окаменевшей
 памяти светилась в бесцветных глазах, когда я впервые его увидел. Седые,
 клочковатые волосы покрывали тело, напоминающее обрубок дерева. Я подошел к
 нему вплотную и тронул за плечо.

 
 

- Оптовые цены никогда не убьют
 романтику ярмарок, - проскрипел леший, не оборачиваясь. Он привык к тому, что
 его толкают, пинают и сбивают с ног. Я для него был лишь еще одним исполнителем
 древнего проклятия.

 
 

- Я хочу писать стихи...

 
 

Эти слова заставили его
 вздрогнуть. Жизнь среди палачей давно убила в нем надежду быть услышанным.

 
 

- Не делай этого.

 
 

- Почему? Я могу, я умею... - мне
 не хватало слов. - Я хочу! Ходить по газонам!..

 
 

- Придет время, когда ты пожалеешь
 о том, что ты умеешь, - перебил меня леший, - и о том, что ты можешь. Оно
 обязательно настанет, когда ты не сможешь написать ни строчки. Жалость убьет
 тебя так же верно, как и остальных. Тебя, твои желания. Без травы нет ветра...

 
 

- Жалость?

 
 

- У нее много лиц. Посмотри вокруг!
 Все они - теперь лишь ипостаси жалости к себе и я - памятник им. Иди и слейся с
 толпой! Притворись, что ты один из них и никогда, слышишь, никогда не рифмуй
 слов даже мысленно, - корявые руки оттолкнули меня. От них исходил запах
 гнилого дерева.

 
 

Люди по-прежнему проходили мимо.
 Каждый из них еще в детстве послушался проклятого совета. Течение толпы
 подхватило меня и понесло к вокзалу. Я был чужим в том городе. Я приехал на
 полчаса.

 
 

Издалека, обернувшись, я в
 последний раз увидел лешего. Он смотрел мне вслед и из щелей его глаз сыпались
 личинки, вываливались бледные черви и выпархивали бурые жуки-короеды.

 
 

Памятник плакал.