POST POST SCRIPTUM

Наедине с собой

Когда удалился трибун, получив пароль, и император Марк Аврелий Антонин остался один в пустой комнате, разные мысли начали посещать его.

Он вспомнил о Филлис. Любовь к ней была тем нежным растением, которое каждый день надо было поливать водой чувств, чтобы оно не засохло. К сожалению, они встретились слишком поздно. Струи любви, наполнявшие его душу, к этому времени почти иссякли, а обмелевший ручей не мог никого напоить.

Он думал о вечности в трактовке Эпиктета и соглашался с ним. Я ведь не вечность, писал Эпиктет, а человек. Я частица, которая составляет совокупность, как час составляет день. Я должен настать, как час, и миновать как час.

И я, заключал Марк, и я миную как час, чтобы дать место часам, следующим за мной. Так мы завершаем день, так мы заканчиваем жизнь.

Он засыпает на краткое время, просыпается, чтобы погрузиться в новые видения. Ему, видится: то изменчивое небо Неаполя, когда он был совсем молодым и писал об этом Фронтону, то жаркие улицы Александрии и Фаросский маяк, похожий на палец одного из важных египетских богов, грозивший небу. Вдруг он оказывается в полумраке храма Антиноя в Тибуре и пальцы как будто ощущают холод цоколя статуи, по которому императором Адрианом была высечена надпись: Будь бессмертен, как Ра.

И он думает: Причем тут Ра? Причем тут бессмертие? Я давно знаю, что все текуче, все тленно, никакое бессмертие мне не грозит, как не грозило оно Траяну, Адриану и моему отцу Антонину. Все забудется с нашим уходом

Мысли путаются, улетают, а затем вновь возвращаются. Среди прочих наставников он вспоминает еще об одном мудром человеке Сенеке, о его размышлениях, касающихся смерти.

Как же было у Сенеки? пытается извлечь он их памяти обрывки цитат. Сенека писал: Сделай шаг вперед, и ты поймешь, что никакое страдание не страшно, если оно последнее. А смерть это и есть то, конечное страдание, с которым встречается человек. И потому мне не страшно. Нет, не страшно.

Он широко открывает глаза, вглядываясь в темноту, окружавшую его, словно хочет рассмотреть в ней ужасающее лицо смерти, услышать жуткий вой, когда души уносятся прочь от умирающего тела. Однако ничего такого он не видит и не слышит только колеблющиеся тени на потолке, набегающие друг на друга, лишь скрип деревянных ставень за окном. А еще...

Вдруг в этом полумраке являются лица людей, их много, кое-кого он даже не помнит. Те, кто пришел к нему выглядели вполне живыми: императоры Адриан и Антонин, матушка Домиция, обе Фаустины жена и ее мать. Он видит рано ушедших детей, а за ними появляются близкие друзья Корнелий Фронтон, Юний Рустик... Они улыбаются, зовут к себе, словно он заблудился в дремучем лесу, а теперь ему показывают выход на широкую дорогу.

Значит уже пора, решает он. Мне, пожалуй, пора.

Легкая улыбка касается его губ, но в ней не хватает привычной иронии. Сейчас он серьезен как никогда, поскольку стоя перед Смертью, незачем хвалиться отчаянной смелостью или бравировать полным к ней безразличием. Смерти ведь все равно, храбрец ты или трус.

Все же это не конец, говорит он сам себе. Это еще не конец

Когда-нибудь его душа возродится в пламени космоса и солнечный ветер вернет ее на землю. Тогда она обязательно достанется тому человеку, кто будет лучше его, кто станет смелее и настойчивее бороться со злом. И, может быть, какая-то милая девушка скажет ему: У тебя доброе сердце. Пусть оно всегда улыбается!

Так говорила Марку когда-то другая, рыжеволосая, зеленоглазая На душе его становится легко. Он медленно поворачивается на бок, накидывает на голову капюшон плаща и делает свой последний шаг вперед.

И это был шаг в бессмертие, в которое никогда не верил.

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Что остается после нас кроме памяти?

Марк Аврелий Антонин, император Рима, философ и воин, не рассчитывал даже на нее. В этом мире все быстро меняется, теряется в вечности, исчезает, как исчезла память о прошлых временах, как безвозвратно пропали следы ушедших народов и людей. Точно так же должна была исчезнуть память и о нем, ибо он являлся всего лишь одним из правителей, управлявших народами империи в сложный момент истории. Однако таких переломных моментов в истории земли было много. И государей, пытавшихся противостоять хаосу бытия, угрозам переменчивой судьбы, тоже оказалось немало.

Так чем же выделялся Марк Аврелий, чем заслужил такое уважение? По сути ничем, ответит трезвый голос человека, любителя все взвешивать и раскладывать по полочкам. И будет в какой-то степени прав.

Марк Аврелий не улучшал, а только сохранял то, что оставили предшественники. Он мало строил, и до Адриана с его художественным вкусом, ему было далеко. Он старался копировать административный талант своего отца Антонина, но и тут его иногда постигали неудачи. Военные подвиги Траяна, покорителя Дакии? Марк Аврелий только на время устранил германскую угрозу, на время, но не навсегда.

Был ли он гуманен как некоторые другие? Нам хочется дать утвердительный ответ, но массовые казни христиан в Лионе и реки крови пленных варваров говорят об обратном. Однако долгое время после его смерти каждый император стремился быть на него похожим, включать в состав своего имени родовое имя Аврелий.

Марк Аврелий Север и Марк Аврелий Гелиогабал управляли Римом в начале третьего века, а Гай Аврелий Диоклетиан и Флавий Аврелий Константин, он же Константин Вели-кий , правили империей в конце третьего и начале следующего.

Император Юлиан , которого церковь назвала Отступником, хотя и не носил родо-вое имя Марка, все же отдавал ему должное. Он, как и Марк был философом, ритором, вои-ном. В одном из сочинений Юлиан описал суд богов, на котором те оценивали Гая Юлия Цезаря, Октавиана Августа, Александра Македонского, Траяна, Константина Великого и Мар-ка Аврелия. После недолгих слушаний небожители присудили победу Марку Аврелию, по-тому что только он дал правильный ответ на вопрос что значит подражать богам. Марк сказал, что нужно довольствоваться малым самому, и делать как можно больше добра многим.

Сочинение Юлиана было написано почти через двести лет после смерти Марка Аврелия, а значит пролетевшие к тому времени столетия не смогли полностью стереть его из людской памяти, скрыть далекий образ императора за непроницаемой пеленой забвения.

И все же почему до сих пор, спустя почти две тысячи лет, он остается в памяти человечества?

Здесь-то и заключена великая загадка Марка Аврелия Антонина разгадать которую трудно. Но подсказку оставил он сам, часто повторяя слова Платона о том, что правители должны быть философами, а философы правителями, и тогда на земле возникнет идеальное государство.

Народная любовь странная штука и Марк Аврелий не слишком ощущал ее при жизни, управляя огромным государством, являвшимся центром мировой цивилизации.

Эта любовь, тихая, незаметная, могла выражаться в виде едких насмешек над при-вычками ученого-императора, или разлетаться по Риму непристойными шутками над любовниками его жены. А могла вдруг превратиться в крики осуждения, свист и гвалт, по-скольку император никогда не разделял примитивных увлечений толпы его не прельщали ни гонки на колесницах, ни кровавые гладиаторские бои.

И народная любовь не всегда оценивала должным образом его мягкость и доброту, ибо всем казалось, что волевой и жесткий правитель имеет больше шансов сберечь империю от внутренних и внешних врагов. Так представлялось многим людям, так им виделось с учетом опыта предков. Но... Марк Аврелий приказал построить храм богине Милосердия, не потому что был гуманистом в широком смысле, а потому, что в его понимании милосердие также могло защитить Рим от врагов, как и кровавое их принуждение к миру. Ведь язык разума и человечности понятен всем.

Восемнадцать лет правил он, и пятнадцать лет из них сражался.

Я буду идти, неуклонно держась своей природы, пока не свалюсь; лишь тогда отдох-ну, отдав свое дыхание тому, из чего я черпал его ежедневно, и возвратившись... в ту землю, которая столько лет кормила и поила меня... , утверждал он без всякого притворства и будучи честен перед самим собой.

Именно Природа целого, голос вселенского разума направляли этого человека на по-иски формулы счастливой жизни, которую он открыл для себя и подарил ее нам. Формула эта оказалась несложной: счастливая жизнь наступит тогда, когда мы постигнем разницу между добром и злом, а поняв ее, всецело окажемся на стороне добра.

Но что же такое добро? Как отличить его от зла?

Сегодня мы повторяем вслед за философом-императором, пережившим свое время: справедливость, благоразумие, мужество и свобода вот что такое добро. Все, что противостоит этому является злом.

Любовь же к Марку расцвела после смерти, как цветок, о котором все забыли и вдруг тот вырос, привлекая внимание самыми яркими и волнующими красками. Как писали историки в день его похорон никто не хотел горевать, потому что народ был уверен Марка Аврелия к ним послали боги, а теперь же он просто вернулся на небо. И многие называли его, в силу своего возраста, кто отцом, кто братом, а кто и сыном.

После погребения ему воздвигли храм, в котором несли службу Антониновы жрецы, а также установили статуи на площадях и улицах всех городов империи. С этих улиц он во-шел в каждый дом, ибо теперь там тоже появились его изображения и статуи среди домашних богов-пенатов.

Так простерлась к нему народная любовь, которая могла бы согреть его сердце, будь он еще жив.

Сентябрь 2022г.

Конец серии Солнечный ветер (2018-2022гг.)