Едва я вышел из метро "Технопарк", как меня обдало смесью из запахов озона и железнодорожных путей МЦК, до конца не остывших от вчерашнего солнца, запахом сонного города, который с утра не успел взбодрить себя чашкой крепкого кофе. В отличие от меня, конечно. Без кофе я никогда не просыпаюсь, словно принадлежу к некоей секте кофеманов, не представляющих жизнь без изрядной дозы кофеина.
У выхода из метро, предстоявшего собой большой прямоугольный проем, обрамленный серыми декоративными плитками, я огляделся. Это профессиональный рефлекс, когда смотришь вокруг и все запоминаешь: чужие лица, походку, взгляды. Большинство людей идут сквозь жизнь, не замечая ничего вокруг в отличие от меня, ведь я уже давно разучился так ходить.
Утро было солнечным, теплым. Ветер гулял по улицам вдоль домов, немного охлаждая напоследок московские улицы перед тем, как жаркий летний день заключит их в свои объятия.
Центр высокотехнологичных разработок, или ЦВР, расположился в стеклянно-бетонной коробке неподалеку от метро "Технопарк" - в том районе Москвы, где урбанизм встречается с рекой и оба делают вид, что рады знакомству. Здание было новым, чистым, с претензией на футуризм в стиле хай-тэк: панорамное остекление, лаконичные вывески, ставшие модными "умные" осветительные решения и интеллектуальное управление климатом.
Я приложил пропуск посетителя к считывателю, прошел через турникет.
ЦВР внутри выглядел именно так, как должен выглядеть центр высокотехнологичных разработок, когда его создают люди, которые хотят произвести впечатление. В вестибюле меня встретили высокие потолки, рецепция из белого мрамора с подсветкой, развешенные на стенах дипломы, грамоты, фотографии с выставок. На одной из фотографий улыбчивый робот пожимал руку какому-то чиновнику с таким видом, что именно робот тут является главным. Огромный экран на стене демонстрировал сменяющие друг друга ролики о технологических прорывах: роботы, схемы, люди в белых халатах с умными лицами.
- Кузнецов Денис Витальевич, - представился я девушке на ресепшене. - Новый заместитель директора по инновационным разработкам.
Заместитель директора по инновационным разработкам. Звучало солидно.
Девушка сверилась со списком, кивнула и попросила подождать. Я ждал, рассматривая вестибюль. Заметил камеры, которых оказалось пять штук. Они стандартно размещались по периметру и одна над головой девушки-администратора, принимавшей посетителей.
Охранник у турникета был молодым, сидел со скучающим видом, уставясь в пространство. Он словно хотел выудить из воздуха что-то полезное для себя, например, материализовать девушку, с которой недавно провел вечер в баре. Второй охранник у лестницы выглядел постарше. Он читал что-то в телефоне. Вход в служебное крыло прикрывала дверь с электронным замком, обеспечивая доступ в помещение с помощью запрограммированной карты.
Вскоре за мной спустилась секретарь из приемной директора - милая, немного полноватая женщина в брючном костюме, который стройнил ее фигуру, и повела на третий этаж, где находился кабинет руководителя.
Тот встретил меня приветливо.
- Геннадий Игоревич Сомов, - представился он, протянув руку. - Рад, очень рад. Наслышан о ваших компетенциях.
Директор ЦВР выглядел именно таким, каким я его представлял по досье. Он был высоким, полностью лысым и сухощавым, как высохшее дерево, с лицом человека, привыкшего к торжественным речам. Мне показалось, что передо мной любитель пускать пыль в глаза и делать это с искренним наслаждением.
- Рад видеть вас в нашем Центре, - повторился он, окидывая меня взглядом, в котором читалось легкое разочарование. Видимо, ждал кого-то более внушительного. - Надеюсь, вы быстро войдете в курс дела. Нам очень нужны такие специалисты. Инновации - это наше все, как говорится.
- Постараюсь не подвести, - скромно ответил я.
- Позвольте, я лично покажу вам Центр, - он сделал широкий жест рукой, как экскурсовод в Эрмитаже. - У нас есть чем гордиться, поверьте.
Он повел меня по центру, сопровождая экскурсию, видимо, привычными для него комментариями. Скорее всего, Сомов неоднократно озвучивал заранее заготовленный текст с учетом наплыва любопытных гостей разного административного уровня. Я увидел лаборатории за стеклянными перегородками, стенды с прототипами, молодых людей в синих футболках с логотипом ЦВР, деловито смотрящих в мониторы. Директор все это время говорил без остановки, и я понял, что этот человек, как бывший генсек Горбачев, влюблен в собственный голос не меньше, чем в свой Центр.
- А это наш флагман, - произнес он с особой интонацией, остановившись перед одной из перегородок. - Архитектурная группа.
За стеклом находились человек восемь, сидевших за большими мониторами, пространство которых заполнили трехмерные модели роботов. До меня донесся тихий гул вентиляции. В центре комнаты за отдельным столом, сосредоточенно уставившись в экран, сидела молодая женщина. Я заметил ее сразу - она была из тех людей, на которых сразу обращаешь внимание.
У нее были азиатские черты лица, раскосые темные глаза, коротко остриженные черные волосы. Дал бы ей чуть больше тридцати, не больше. Она что-то объясняла подошедшей коллеге, не обращая на нас никакого внимания.
- Виктория Ли, - представил ее Геннадий Игоревич с нотой гордости в голосе. - Руководитель архитектурной группы. Уникальный специалист. Между нами - лучший разработчик интерфейсов управления, которого я видел за последние двадцать лет.
- Откуда она? - поинтересовался я небрежно, словно не читал ее досье.
- Из Алма-Аты. По происхождению дунганка, но русский знает хорошо, говорит без акцента, а еще на английском свободно, и на немецком. В общем полиглот.
Насколько я знал, дунгане были этническими китайскими мусульманами, переселившимися в Среднюю Азию в девятнадцатом веке. Но контакты с Китаем у некоторых из них сохранились.
Виктория Ли подняла голову, посмотрела прямо на меня через стекло. Взгляд был спокойным, изучающим. Она чуть склонила голову - то ли приветствуя, то ли оценивая. Потом поднялась и подошла к нам.
- Виктория, можно просто Вика, - повторила она вслед за директором. - Архитектурная группа. Мы проектируем пространственные решения для интеграции робототехники в производственную среду.
Я кивнул. В досье на нее было не так много, как хотелось бы. Образование получила в Пекине, потом Москва, потом ЦВР. Имеет контакты среди специалистов в области прикладной робототехники. Ничего подозрительного, только ощущение неоднозначности, которое я давно разучился игнорировать.
- Звучит серьезно, - сказал я и в свою очередь тоже представился: - Денис, можно просто Денис.
Она чуть улыбнулась. Улыбка была профессиональной - такие тренируют обычно перед зеркалом. Я ответил тем же. Мы оба были вежливы и непроницаемы, как два зеркала, поставленных друг напротив друга.
Ее узкие глаза, глаза азиатской девушки, стали на миг ласковыми, будто я в этом здании был единственным мужчиной, на которого стоило обратить внимание. Она широко улыбнулась, показывая красивые белые зубы.
- Конечно, - согласился я, решив, что знакомство с такой девушкой будет нелишним. Эти офисные дамы обычно в курсе всех сплетен любой организации. И все же, признаюсь, меня удивила мгновенная смена ее тона - от официально-нейтрального к почти дружескому.
На другой день снова обхожу здание, продолжаю знакомиться с расположением офисов и лабораторий.
На улице начинает накрапывать дождик, небо сереет, захваченное тяжелыми влажными облаками. Темное небо пытается нагнать беспричинную тоску. Ну, если не тоску, то создать определенный негативный фон. И все же, как ни странно, дождь мне нравится. Наверное, извержение воды с небес, шелест дождевых струй, звуки капели, каждый раз убеждают меня, что земля живет так же, как и мы: она дышит, плачет, смеется. Однако наступает время, когда дождь сменяется солнцем, поскольку мир находится в вечном движении. Мир живет и дарит нам жизнь, а такой вывод делает меня позитивистом.
Поднимаюсь на крышу Центра, на которой имеется свой маленький сад - там на ровной площадке в деревянных больших кадках стоят деревья. Я не разбираюсь в их сортах и мне все равно лиственные они или игольчатые, но от них веет уютом, абсолютно домашним теплом, которого мне, как холостяку не хватает.
Именно там, почти на краю крыши, я замечаю одинокую девушку. Она стоит возле тускло блестящих никелированных перил, проходящих по краю крыши в целях безопасности, укутанная в пластиковый противодождевой плащ желтого цвета. На голову накинут капюшон. Руки она вытянула вперед и ловит капли дождя своими ладонями.
- Не боитесь промокнуть? - шутливо интересуюсь я.
Она оглядывается.
- А вы сами? Вы же без зонта.
У девушки спокойное лицо, светлые волосы, мягкий взгляд, и она, пожалуй, могла бы оказаться одной из тех, с кем я легко поделился бы чем-нибудь личным. Бывают такие люди, сразу располагающие к себе.
Провожу рукой по своей голове и чувствую, как быстро намокли волосы. Пожалуй, через пару минут я в своем офисном костюме промокну до нитки.
- Идите ко мне, я вас спасу, - предлагает она деловым тоном, словно начальница, отдающая приказ, но мне слышится за обычным словами нечто необычное. А еще ее глаза... В них затаился веселый смех. - Ну, идите же!
Она расстегивает плащ, распахивает его, и я оказываюсь вместе с ней под импровизированным пологом, с краев которого несутся в пространство дождевые капли. Я чувствую ее запах - запах туалетной воды, кожи, волос. Поворачиваю к ней голову, и мы сталкиваемся взглядами, а потом смотрим друг на друга какое-то время, точно нас притягивает что-то.
"Как будто притяжение Луны", - вдруг рождается метафора в моей голове. Возможно, метафора отражается действительность., потому что мы стоим, тесно прижавшись другу к другу, и неважно что явилось причиной этого - Луна, дождь или выпавший случай.
- Не хотите, потрогать капли? - неожиданно предлагает девушка. - Они такие странные...
- В каком смысле? - не понимаю я.
- Не знаю. Такие нежные что ли, легкие, успокаивающие... Вот попробуйте!
Я подчиняюсь, протягиваю ладонь правой руки, потому что левой придерживаю плащ со своей стороны. Капли, падающие на ладонь, на самом деле, успокаивают. Я вдруг понимаю, что слишком много в последнее время было суетного, тревожного: и мое внедрение в Центр, и новые люди, и новые впечатления. И еще появившиеся, в связи с этим абстрактные мысли, которые выливаются во вполне конкретные подозрения. А тут дождик. Теплый, летний.
- Я Маша, - представляется она.
- А я Денис.
Она протягивает мокрую ладонь, я ей свою и мы церемонно жмем другу руку руки, словно оказались на официальном рауте, а потом не выдерживаем и хохочем во все горло.
Как оказалось, Маша работает в пресс-службе Центра. Я тоже представляюсь, бормоча скороговоркой наименование должности, поскольку особо не смыслю в инновациях. Однако Маша не задает лишних вопросов, с моей работой ей все понятно - ничего интересного, романтичного, все буднично и просто, будто чашка привычного кофе по утрам или регулярный просмотр новостей в телефонных мессенджерах.
Так мы познакомились на крыше...
Потом наши отношения с Машей начали развиваться, как и большинство рабочих романов - постепенно, словно случайно. Сначала кофе в столовой, затем разговоры о чем-то незначительном - кажется, о том, что в ЦВР плохо работает кондиционирование, да и отопление не очень. Поэтому зимой в помещениях Центра прохладно, а не тепло, как сказала Маша, поскольку любит и мечтает жить где-нибудь у моря, где не бывает настоящей зимы.
- А вы? - спросила она.
- Я к холоду привык, - признался я и пояснил: - Бывал в местах холоднее зимней Москвы.
- Командировки?
- Много.
Она не стала уточнять, а я не стал объяснять.
По правде сказать, на работе я стараюсь не заводить отношений, ибо на работе романы - всегда источник уязвимостей. Я знаю это лучше, чем кто-либо, поскольку Стамбул научил меня этому раз и навсегда.
Именно поэтому, глядя на нее, я дал себе слово держаться на профессиональной дистанции. Только данное слово пришлось нарушить. Это, кончено, немного смешно для человека моей профессии. Мы же циники, у нас все эмоции под контролем. И все же Маша как-то обошла этот контроль стороной. Спокойно, без усилий, будто и не замечая.
В общем, между нами возникла химия. По крайней мере, мне так показалось.
Мы начали задерживаться после работы - сначала в столовой, потом в кофейне в соседнем здании, потом просто гуляли вдоль Москвы-реки, и она рассказывала о детстве, о том, как дедушка приучил ее любить книжки, а она даже составила каталог его библиотеки - записывала названия книг в обычную ученическую тетрадку. А затем ей захотелось изучить испанский язык, и она это сделала.
Я слушал и думал, что рядом с ней хочется забыть о своих профессиональных рефлексах, просто жить жизнью обычного человека.
В Центре событий
Центр, куда я попал, давно нас интересовал.
Как часто бывает с людьми моей профессии, начало этой истории запустил неожиданный вызов к начальнику. Хотя никто не любит неожиданностей, и я тоже, но с действиями начальников приходится мириться, принимать их как установленную служебными рамками неизбежность. Ведь начальники, словно стартер в машине - заводят движок, который трогает с места автомобиль, часто громоздкий и неповоротливый. Они же являются отправной точкой любого движения, потому что прокладывают траекторию.
- Садись, Денис, - начал начальник, произнося слова четко, негромким голосом. Действительно, повышать голос ни к чему, та как в кабинете нас только двое.
На столе стоит несколько бутылок с холодной водой, и мы время от времени наливаем ее в стеклянные прозрачные стаканы, пьем, чтобы немного охладиться. Ведь за стенами здания бушует жаркое, почти африканское лето.
Начальник продолжает без предисловий: - Наш оперативный проект называется "Луна".
- "Луна"? - удивляюсь я. - Оперативный проект? Необычно для оперучета. И вообще не слышал о таком понятии.
- А тебе не нравиться?
- Ну, так себе, - пожимаю плечами, - странно.
Начальник внезапно поднимается из-за стола - подтянутый, молодцеватый, энергичный, человек, которому почти шестьдесят, но выглядит на сорок пять. Начальник обладает харизмой деятельного человека, новатора-креативщика. К таким всегда тянутся в надежде получить полезный совет или услышать компетентное мнение.
Быстрыми шагами он подходит к стене, на которой висит пульт управления кондиционером, включает охлаждение на максимум. За окном печет немилосердное солнце нагревая стену здания, словно огонь газовой плиты раскаляет дно сковородки. И как от сковородки, от стен кабинета веет сухим, едва терпимым жаром.
- Ничего странного, - невозмутимо замечает начальник, возвращаясь к столу. - Что касается понятия оперативного проекта, это я придумал, а руководство одобрило. На самом деле проект может вмещать в себя столько дел оперучета, сколько потребуется, он значительно шире. Если ты читал историческую литературу, то знаешь об операции "Монастырь" во время войны с немцами, когда наша разведка вела успешную контригру с абвером. Она продолжалась несколько лет. Думаю, СМЕРШ завел не одно дело оперативной проверки и розыска.
- А еще Питовранов, был такой деятель НКВД, предлагал Сталину создать фальшивые сионистские центры для выявления космополитов. Читал как-то на досуге, - подтверждаю я безо всякого интереса. Чего ворошить дела давно минувших дней? Тогда и время было другим и обстановка другая.
Начальник скупо улыбнулся.
- Что до Луны ... Когда я был молодым опером, то уже вел дело с таким названием. В девяностых годах прошлого века мы создавали фирмы, чтобы привлекать, нет, притягивать к себе чиновников-коррупционеров, ловить их за руку...
- Фирмы-ловушки? - уточняю я. - Об этом писали в ведомственном журнале в разделе исторической хроники. Но тогда дело не сильно пошло и само по себе схлопнулось.
- Люди на высоких постах побоялись эффекта бумеранга.
- А почему все-таки Луна? Не очень понятно...
- Луна, как планета, уже несколько десятилетий всех интересует: то американцы высадятся на ней, то мы отправим луноход, а за нами китайцы. Я не говорю о спутниках других стран. Вот и мы будем, как Луна, притягивать к себе разных охотников. Только у нас другая цель...
- И какая? - интересуюсь с некоторой долей скептицизма. Ох уж эти начальники! Вечно их голову беспокоят причудливые фантазии, которые выполнять приходится подчиненным. Кажется, об этом писал еще Юлиан Семенов в своем бессмертном опусе о Штирлице.
- В мире никогда не прекращалось соревнование в военной сфере, - начальник развивает мысль. - Однако сейчас разведки разных стран активизировали работу по добыванию новейших технических секретов, связанных с применением роботами искусственного интеллекта. Все хотят вырваться вперед.
- И мы тоже, - соглашаюсь с ним.
- Вот-вот. Ты же не думаешь, что мы мягкие и пушистые? Разведка - дело жесткое, дело серьезное.
- Но мы, вроде, свои секреты сохраняем. Насколько я знаю, у нас строгие ограничения на доступ к гостайне...
- Да, они есть, эти ограничения, но их недостаточно... - начальник задумчиво барабанит пальцами по столу, затем продолжает: - Чтобы ты знал, рядом с метро Технопарк, на месте бывшего завода ЗИЛ, расположен бизнес-парк Нагатино-Айленд. Помимо других организаций там находится центр высокотехнологичных разработок - сокращенно ЦВР. Это идеальная площадка: реальная организация, реальный персонал. Они занимаются разработкой умных роботов для использования на предприятиях и в быту. Мы добавим сюда один элемент - информационный вброс о боевых роботах с искусственным интеллектом. Типа, там их собирают. Якобы, у ЦВР прорыв и скоро на поле боя появится нечто принципиально новое.
- А именно?
- Боевые роботы в промышленных масштабах, которыми планируется заменить наших бойцов на переднем крае в случае вооруженного конфликта. Засекреченный проект называется "Луна" и это же название мы взяли для своей операции.
- Думаете противник поведется?
- Разумеется! Все, кому положено интересоваться такими вещами, - начальник посмотрел на меня внимательным взглядом, будто проверяя, не дам ли слабину, - придут сами. Нам останется только их встретить. Поэтому наверху принято решение об укреплении этого участка.
- А укреплять будут мной?
- Угадал, - начальник серьезно кивнул, давая понять, что не воспринимает мой ироничный тон.
- Может, добавим кого-нибудь из наших? Для дополнительной крепости, так сказать?
- Нет, не будем мельтешить. Пока справишься один. Документы прикрытия тебе подготовят, легенду тоже.
- И все же, - выражаю я сомнение, - наша операция выглядит странной. Подразумевается, что мы будем ловить вражеских шпионов, которые, как мухи на свет прилетят в этот Центр. Однако это похоже на одноразовую акцию. Достаточно одного-двух громких задержаний и наша приманка будет скомпрометирована, а Центр раскрыт, перестанет быть интересен противнику.
- Да, но работа ведь не остановится. Пустим снова информацию, что роботов создают в другом месте, намекнем в каком, и чужие разведки полезут уже туда.
- И так, пока окончательно не собьем их с толку? Пока они не будут подозревать дезинформацию в каждом добытом сообщении? Хитро!
Я философски пожимаю плечами, не будучи уверенным в расчетах начальника. Как говорил один из персонажей Грибоедова в пьесе "Горе от ума": "Я женился по расчету, но расчет не оправдался". Подумав немного, уточняю: - А если наши коллеги-кураторы по линии промышленности заинтересуются моим появлением?
- Им сообщат, что ты хозяйственник из управления материально-технического обеспечения. Прикомандирован, так сказать, следить за поставками оборудования, которое специально закупается за рубежом на государственные деньги. Они не должны знать, что ты из нашего департамента. Для остальных сотрудников Центра ты будешь заместителем директора по внедрению инновационных технологий.
- Если бы еще я в этом что-то понимал, - печально вздыхаю я.
- Главное, не очень открывай рот, чтоб не проколоться с терминами и сойдешь за умного.
- Кто будет со мной на связи?
Начальник задумчиво сдвигает брови:
- Будешь докладывать мне лично.
"Ого, самому генералу? - про себя удивляюсь я. - Такое, пожалуй, впервые".
Надо сказать, что для выполнения моей миссии начальник потрудился основательно. Все необходимое подготовили в рамках легенды: документы, биографию, даже несколько статей в профильных журналах под моим именем о перспективах применения ИИ в промышленности. Я просмотрел эти статьи и запомнил оттуда основные тезисы.
Наши приготовления чем-то напомнили мне старый американский фильм "Три дня Кондора". Там, отдел ЦРУ под видом обычной фирмы, которая анализировала бульварную литературу, выявлял утечки информации о деятельности ЦРУ в разных странах. И вдруг всех работников отдела внезапно ликвидировали пока главный герой ходил за сэндвичами. Вернулся, а кругом трупы. Причем предатели - это выяснилось в дальнейшем, работали внутри ЦРУ.
Однако, как думаю я, у нас такого не случится. Не потому, что предателей выявили всех до одного. На самом деле, никакая служба от этого не застрахована. Даже в Советском Союзе, где сохранность секретов была на высоте, встречались досадные сбои, время от времени возникали перебежчики. Сейчас же подобного не будет, потому что я верю в нашу счастливую звезду. Звезду... Хотя, Луна, будучи планетой, тоже может стать талисманом, талисманом всеобщего притяжения.
Иногда вспоминая тот первоначальный разговор, я отдавал должное генералу. Он любил масштаб, любил использовать интересные задумки. Операция "Луна" - уже само название говорило о его склонности к театральным эффектам. Впрочем, я не жалуюсь, ведь актеры должны играть свою роль, чтобы отвлечь зрителя от войны, которая происходит на заднем плане. От бесшумной войны разведок.
Эпизод I. Море волн
Если рассматривать жизнь как длинный сериал, то его можно разделить на несколько сезонов. И это не банальные сезоны под названием: "Юность", "Зрелость" или "Старость". На самом деле, каждый сезон имеет свое особое настроение, свой эмоциональный фон, свой привкус. Он окрашен в разные цвета и оттенки, к примеру, в цвета радости и грусти, счастья и горя, любви и разлуки. Такова наша жизнь, которую не подгонишь под возрастной шаблон.
Сейчас, когда начался новый проект в моей жизни, странным образом ассоциирующийся с притяжением Луны, я, пожалуй, назвал бы начавшийся сезон жизни "Лунным". А эпизоды в сезоне? На Луне, всем известно, двадцать два моря и у каждого есть название. Это очень удобно для меня, чтобы не тратить время на пустяки.
Поскольку любое начало часто спонтанно и редко предсказуемо, начало бросает нас, как морские волны в разные стороны, прибивает к разным берегам, знакомит с разными людьми, я решил, что первому эпизоду подойдет "Море волн" ...
На этой просторной московской улице я бывал уже много раз. Вот и сегодня, медленно, словно праздный гуляка, иду по ней, купающейся в жарком солнечном свете, изнывающей от невыносимой жары. Пожалуй, сейчас около тридцати трех градусов по Цельсию или около того. Субботний день в самом разгаре.
Едва уловимо дует теплый ветер, вернее не ветер, а ветерок. Он веет мне прямо в лицо, спасает от периодически возникающей испарины на лбу, и я хочу, чтобы он не менял направление, чтобы так и продолжалось. Хотя бы, пока я иду по улице, на которой нет ни одного деревца.
Вокруг меня такие же, как и я, страдающие от жары москвичи. Мы все стремимся быстрее достичь спасительной тени под каким-нибудь козырьком очередного магазина, через витринное стекло которого можно рассмотреть манекены, одетые не по погоде. Не по погоде, потому что мужские фигуры стоят облаченные в тяжелые шерстяные костюмы офисного типа, а на женских отнюдь не легкие летние платья. Нет, разумеется, смотрятся они классно, но все же, когда на улице за тридцать невольно начинаешь жалеть их, будто они настоящие люди.
Я иду и вспоминаю лицо Маши. Мне кажется, оглянись я, и тотчас увижу ее в летнем блекло-голубом платье, ее лицо, ее внимательные глаза, готовые улыбнуться наступившему дню, каким бы он не был жарким. Поскольку ей всегда нравилось тепло, а значит нравится лето, то в руке она должна держать мороженое, чтобы ощущать контраст. Иногда это приятно - чувствовать жару и холод одновременно. Она идет, подставляя лицо солнцу и ветру, не смущаясь обтекающей ее толпы, людей, устало бредущих по жаре рядом с ней или навстречу.
Мне кажется, что она идет позади меня и надо остановиться, дождаться, чтобы пойти вместе, отдавая себя во власть беззаботному летнему настроению. О чем мы с ней будем говорить? Да обо всем, мы же привыкли болтать с ней о разных пустяках. Например, будем обсуждать, все что видим, словно два казахских акына, поющих песни о бескрайней степи, кажущейся на первый взгляд пустынной. Но может быть в этой пустоте заложен великий смысл, который пока нам неясен, однако понятен мудрым акынам?
Я фантазирую, о чем мы могли бы поговорить, только мои усилия напрасны. Она сама легко находит темы для разговора, и мы плывет по волнам нашей беседы без стеснений и неловкости, как будто бурная река несет нас без остановки. Как кажется мне, такая захватывающая легкость достигается ее умением не напрягать собеседника всякой ерундой, прислушиваться к нему без желания перебивать.
Напротив, я считаю себя человеком, с которым трудно общаться. Слишком много во мне таиться чего-то темного, сложного, неясного. Возможно, причина в глубоком недоверии к людям. Или в скептицизме, глубоко зарытом в душе, который мешает воспринимать мир без обременительных сомнений в его доброте и надежности.
Но Маша относится ко всему прагматично. Если мир таков, каким мы его видим, значит так и должно быть, значить надо принимать его таким, каков он есть. Ее трезвый взгляд на вещи мне нравится, ведь нам всегда нравиться то, чего самим не хватает.
Я шагаю по тротуару не торопясь, обходя зазевавшихся прохожих, мамаш с детьми, несущихся мимо на электросамокатах парней и девчонок, и мне чертовски хочется оглянуться. Но я подавляю возникшее желание, потому что точно знаю, кого увижу. И это будет не Маша.
Мой цепкий взгляд сразу заметит двух мужчин среднего возраста в белых футболках и песочного цвета шортах, в темных очках. Они идут метрах в двадцати за мной, смешиваясь с прохожими. На майке одно из них написано "Reebok", а у другого "Nike", словно они завзятые спортсмены.
Эти чуваки о чем-то весело разговаривают, как будто обсуждая последние спортивные новости. Только на самом деле спортивные новости им не интересны, потому что им интересен лишь я. Они следят за мной от самого дома, из которого я вышел, и все же по опыту знаю, что их вовсе не двое. На другой стороне улицы, параллельно нам, должна идти женщина, непременно женщина на всякий случай.
Я поправляю солнцезащитные очки, скользя взглядом по проезжей части, будто меня интересует двигающийся мимо транспорт, в особенности, проезжающие китайские легковые автомобили. В последнее время они успешно конкурируют с западными и корейскими машинами.
Нисколько не удивляюсь, когда на противоположной стороне улицы замечаю фигуру девушки. Как и на двух мужчинах, следующих за мной, на ней шорты и футболка, только шорты темно-синего цвета, а футболка зеленая. И надпись другая - "Adidas". Она идет по тротуару, делая вид, что залипла в смартфоне и ни на кого не обращает внимание.
Замечу, что подобные фигуры - бредущие то тут, то там, подобно отморженным зомби, давно уже заполнили улицы, метро и автобусы. Признаться, они иногда раздражают если ты куда-то торопишься, например, хочешь приземлиться на диван с банкой пива после напряженного дня, и не можешь их быстро обойти.
"Ну, конечно, - усмехаюсь про себя, - вокруг одни спортсмены. Интересно откуда они?" Я гадаю будто мне больше нечего делать.
Этот народ, скорее всего, из оперативно-поискового управления нашей организации. Тут сомневаться не приходиться. Осуществляют, так сказать, скрытое наблюдение. Хотя на деле не очень скрытое, если я их заметил. Как раз последнее обстоятельство заставляет меня предаться размышлениям. Я не сомневаюсь в их профессионализме и, если они позволяют выявить за собой слежку, значить так и задумано изначально. Задумано их руководством. Вот только зачем? Ответа пока нет.
Не то чтобы это было что-то особенное - в моей работе за тобой следят примерно так же часто, как москвичи ругают пробки. И все же работать под слежкой собственного ведомства - удовольствие ниже среднего. Если левая рука не знает, что делает правая, это еще полбеды. Но когда левая рука начинает следить за правой, то... жди неприятностей.
Скорее всего, наружка топает за мной по заданию какой-нибудь службы или департамента. Возможно, инициаторами стала контрразведка или борцы с терроризмом. Я ведь со стороны, наверное, похож на террориста?
Мимоходом осматриваю себя в витринном стекле одного из больших магазинов, встреченных по пути. И точно, в этих синих, искусственно порванных на коленках джинсах и просторной футболке, скрывающей чуть выпирающий живот, я, конечно, смахиваю на террориста. Вот только лицо подвело - никакой косматой бороды, никаких настораживающих шрамов или нездорового загара, полученного где-то на Ближнем Востоке в рядах вооруженных повстанцев. Обычное лицо стандартного горожанина. На всякий случай, провожу по нему рукой, ощущая едва ощутимую шероховатость на щеках и подбородке. Но ведь в последнее время легкая небритость в моде. Нет, не похож я на боевика-ваххабита.
И все же эти странные люди зачем-то топают за мной по жарким московским улицам. Я право, не знаю, однако кожей чувствую, что им хочется присесть под одним из зонтиков какого-нибудь уличного кафе, в спасительной тени, взять по кружке прохладного и освежающего пива. И девушку посадили бы рядом.
Может, пойти им навстречу, найти такое кафе? Чего же всем мучиться, ведь никуда я не денусь...
На всякий случай смотрю в отражение витрины, вдруг покажется Маша. Так, возникнет чисто случайно. Иногда мне кажется, что имеющееся меж нами притяжение, имеет странный характер, поскольку похоже на магическое притяжение Луны, которое загадочно и до конца непонятно. Мы ведь привыкли иметь дело с земным притяжением, таким простым и обыденным, на которое не обращаешь никакого внимания.
К примеру, если падает кофейная чашка из рук, или какой-то хрупкий предмет, то они непременно падают вниз, а не вверх или вбок. Падает и разбиваются вдребезги. Таково земное притяжение, с которым мы сталкиваемся с первых минут нашей жизни. Полученный опыт заставляет нас быть аккуратными, потому что всегда напоминает о печальных последствиях невнимательности.
С Луной все по-другому.
Ее притяжение волшебно. По крайней мере для меня. Когда я смотрю на Луну не отрывая взгляда, разве могу опровергнуть тот факт, что она притягивает к себе и ее притяжение не имеет простого объяснения. Это блеклое, голубоватое свечение, этот огромный светлый круг на ночном небе с темнеющим на нем пятнами, похожими на чьи-то внимательные глаза. Возможно, такими глазами на меня смотрит Маша, или я на нее. Если мне не изменяет память, поэт лорд Байрон - кумир нашего Пушкина, - называл луну "Солнцем неспящих".
Я останавливаюсь возле киоска с мороженым, не в силах идти дальше по такой жаре. Беру пломбир в вафельном стаканчике и мысленно возвращаюсь к Байрону, прозаично пережевывая холодное мороженое, от которого ломит зубы.
Солнце неспящих... Наверное, так оно и есть, если придать этим словам эротический оттенок. Возлюбленные не спят ночью, потому что заняты друг другом, и луна для них как солнце, бросающее с небес хоть какой-то свет, пусть даже скудный.
"Он был известным бабником, этот Байрон!" - думаю я, впрочем, без доли осуждения. Пушкин, пожалуй, брал с него пример со своим донжуанским списком возлюбленных, с которыми переспал или к которым имел серьезное влечение. Наталья Николаевна, будущая его жена, как оказалось, была всего лишь его сто тринадцатой любовью.
Пока я размышляю на литературные темы, чувствую, как нагрелась футболка на спине, как джинсы стали прилипать к коленкам. Нет, мне однозначно надо присесть в тени, передохнуть, выбросив из головы тени поэтов прошлого, так не вовремя вторгшихся в мои мысли. Хорошо, что летних кафе в Москве много, на моем пути они уже не раз встречались.
Вижу очередное заведение со столиками стоящими прямо у проезжей части, прикрытыми длинным солнцезащитным тентом. По зеленому полотнищу тонкой ленточкой вьется надпись с весело прыгающим желтыми буквами.
"Контакт", - читаю я. А что, удачное название для кафе, особенно с учетом специфики моей работы. Контакты у нас бывают часто и не всегда приятные.
Сажусь, заказываю официанту кружку пива и соленые орешки. Вижу, как мимо расслабленной ленивой походкой проходят два неутомимых преследователя и заворачивают в двери пивной. Хитрецы, наверное, хотят залипнуть возле кондиционера и оттуда, в прохладе, спокойно наблюдать за мной. Благо, стекла на улицу большие, слегка затемненные, через них не особенно заметно тех, кто расположился внутри.
Какой-нибудь новичок на моем месте обязательно бы обрадовался - вот удачный момент быстро свалить, избавившись от слежки. К примеру, решил бы, что можно вызвать по приложению на телефоне "Яндекс-Такси" и когда желтая машина встанет у края тротуара, броситься внутрь авто-спасителя. Пока наблюдатели будут выбегать из пивной, пока вызывать по рации машину поддержки, время окажется упущенным.
"Только есть одно небольшое затруднение, - думаю я, потягивая холодное пиво и заедая орешками, - девушка на другой стороне улицы".
Если парни, которые сейчас сидят внутри, легко могут перенести жару, то ей приходится на улице несладко. Прогуливаться по раскаленному тротуару и ждать пока я закончу с пивом - так себе удовольствие. Однако рядом с ней как раз и может находится машина поддержки, которая пригодится для погони за мной. Это если я, гипотетически, попробую исчезнуть.
"Значит машина должна быть рядом, где-то стоять, не привлекая чужого интереса".
Искоса смотрю на противоположную сторону улицы. Девушки в шортах и зеленой футболке не видно, зато в переулке стоит белый минивэн марки "Соболь". Его бока прикрыты стеной дома, которая полностью скрывает надпись на них. Наверняка, что-то вроде "Ростелеком. Техподдержка", а может и банальное "Доставка пиццы".
В общем вывод напрашивается сам собой: так просто от слежки мне не избавиться.
Между тем, шла вторая неделя совместных прогулок с моими соглядатаями. Вероятно, шедшие за мной по пятам сотрудники наружного наблюдения, хотели выявить мои связи, уяснить насколько они серьезны, какую опасность могут представлять для сохранности военных секретов.
Вместе с тем, все происходящее, с моей точки зрения, выглядело крайне необычно. Необычно, потому что они наверняка оцифровали меня с головы до ног, используя первоклассную аппаратуру, и моя прекрасная физиономия уже давно верифицирована. Конечно, они знают кто я такой. И тогда какой смысл устраивать ежедневный променад, будто мы группа бездельников-туристов, слоняющихся по жаре?
Они давно могли сказать: "Подполковник Денис Кузнецов, добрый день! Мы ваши сослуживцы из соседнего здания. Нам сообщили, что вы прикомандированы к ЦВР. Не ответите на пару вопросов?"
В ответ я бы рассмеялся, непонимающе развел руками, мол, что за интерес к работнику Управления материально-технического обеспечения. Однако на просьбу пришлось бы согласился и затеять длинный, нудный разговор, где каждая сторона попыталась бы поймать рыбку в мутной воде.
Возможно, они принялись бы меня колоть на предмет госизмены или, по крайне мере, коррупции на поставках оборудования. Мне ведь неизвестны мысли, которые бродят у них в головах. А я, в свою очередь, должен был бы убедить их, что ни к каким махинациям не причастен, что я всего лишь обыкновенный хозяйственник. Именно такую историю, надо было скормить инициативным коллегам.
На самом деле, я служу в Департаменте стратегических операций, о котором начальник запретил говорить. В обиходе мы сами себя называем "стратегами". Это супер засекреченное подразделение, чем-то похожее на спецрезидентуру "Фирма", созданную Питоврановым уже во времена Андропова. "Фирма" была параллельной разведкой и контрразведкой, о которой до конца не знали ни КГБ, ни ГРУ ГШ.
О нынешних "стратегах" тоже мало кто знает внутри системы. Сомневаюсь, что о нашем существовании осведомлены все заместители директора Службы, не говоря уже о других начальниках рангом пониже. Поэтому, когда коллеги из других департаментов, целенаправленно просеивая информационный космос, наткнулись на ЦВР и на мою персону, они резво забили копытом. Их охватило предвкушение, что они напали на след чего-то тайного, значительного - возможно на крупный диверсионный центр, а может и на техническую контору, набитую доверху госсекретами, однако замусоренную изменниками Родины.
Вообще-то, установив, что я прикомандированный, что работаю с ними в одной и той же спецслужбе, коллеги должны были сразу отстать, получив указание сверху, не докапываться и не доставать меня бессмысленным сопровождением по пивным точкам в субботний летний день. Однако, как часто бывает в крупных организациях, запрос в отношении моей персоны где-то подвис.
- У вас свободно? - вдруг я слышу вопрос, выведший меня из задумчивости. Вопрос озвучен женским приятным голосом, а слова произнесены естественным тоном девушки, которая хочет спрятаться от горячих лучей летнего солнца.
"Только заскучал в одиночестве и пожалуйста!" - мелькает в голове мысль, хотя недовольства нет - вдруг ее направили ко мне проснувшиеся наконец коллеги.
- Садитесь. Здесь не занято, - отвечаю, медленно поднимая глаза от опустевшей кружки пива и вдруг в стоявшей передо мной девушке узнаю Викторию Ли.
Она не торопится присесть на стул, который я специально выдвинул для нее из-за столика, давая мне возможность разглядеть хорошо сложенную фигуру. Она, как и я, в светлых джинсах, которые плотно обтягивают ее бедра, в облегающей футболке известной фирмы. На лице большие солнцезащитные очки. Ее аккуратно уложенные черные волосы чуть заметно касался ветер, впрочем, не портя прическу.
- Как же сегодня жарко! - недовольно жалуется она, садясь после короткой паузы за столик под спасительную тень натянутого над головой тента. - Шла мимо, вдруг вижу з накомое лицо. А вы... Просто гуляете или куда-то по делу?
- Какие могут быть дела в субботу! - усмехаюсь я. - Хотел пройтись, пива попить холодного.
- Да, я тоже. Я вообще здесь недалеко живу.
Она с ожиданием смотрит на меня, словно ждет в ответ нечто типа: "Я здесь тоже неподалеку" или "Живу рядом со станцией метро чуть дальше". Только я не раскрываю своей домашней локации. Ни к чему это. И все же Виктория заинтересовала меня, заинтересовала, якобы, случайной встречей.
"Может она и случайная, эта встреча, - проносится в голове, - но не в моей работе, где случай есть непознанная закономерность".
Этой некогда популярной фразой было удобно отрицать существование необъяснимых совпадений. На самом деле совпадения бывают: и случайные, и неслучайные. Это я знаю по своему опыту, особенно с девушками. И все же сейчас другой случай.
"Никогда ничего не принимай на веру", - подсказывает интуиция и я невольно усмехаюсь - звучит будто название шпионского романа.
Виктория недоуменно поднимает брови.
- Я вас рассмешила?
- Рассмешила? Нет, разумеется. Так, вспомнилось кое-что. Может, перейдем на "ты"? Буду звать тебя Викой, а ты... Как тебе удобнее.
- Хорошо, - соглашается она и снимает очки, и опять я обращаю внимание на ее взгляд, такой внимательный, такой ласковый. Его значения я понять не могу, что начинает меня напрягать. Флиртует она со мной что ли?
Тем временем официант приносит ей пиво; бокал сразу запотевает на горячем воздухе, будто янтарной жидкости внутри стекла тоже стало жарко. Пока девушка пьет пиво, я замечаю, как из дверей кафе выходят два псевдоспортсмена, два моих постоянных спутника. Они садятся за соседний столик - естественно, из помещения ничего не услышать, вот и притащились.
"Любопытной Варваре нос оторвали", - вспоминается не к месту старая поговорка.
Вновь появившихся соседей замечает и Вика.
- Не понимаю, кто здесь так популярен, ты или я? - интересуется она. В ее голосе звучит скрытое удивление.
- Ты это к чему?
- Ну, посмотри, - она указывает подбородком, - вокруг полно свободного места. А эти сели рядом.
И правда, справа и слева виднеются незанятые столики, которые кажутся мне более удобными, чем тот, что возле нас.
- Тебе бы в разведке работать, - шучу я.
Вика бросает на меня внимательный взгляд, никак не реагируя на шутку, только спрашивает:
- Ну, как, привыкаешь у нас?
- Постепенно. Смотрю вы здорово развернулись. Много роботехники в разработке. Кое-какие я уже видел в действии.
- Это опытные образы, - с пренебрежительной гримасой на лице замечает Вика. - Нам далеко до крупных компаний...
- А какие крупные? - и предупреждая ее недоумение, поскольку отвечающий за инновации человек должен быть в теме, поясняю: - Я недавно в этой сфере, еще не все изучил.
Вика снисходительно усмехается. Поглядывая на наших соседей, о чем-то говорящих вполголоса, она тоже понижает голос, чтобы лишить их соблазна подслушивать.
- Самые крутые расположены в Штатах, Китае, Израиле и еще в Южной Корее. Например, в Штатах - это компания "Бостон Дайнемикс", а в Китае "Чайна Соуф Индастри". Есть и другие.
Мне приносят новый бокал пива.
- Далеко они продвинулись? - спрашиваю, чтобы поддержать разговор.
Вика, конечно, хорошо разбирается в вопросе и мне сейчас интересно просканировать ее познания, хотя бы даже поверхностно. То, о чем она говорит, я уже знаю в общих чертах - читал специальную подборку материалов при подготовке к заданию, чтобы не выглядеть совсем уж профаном.
- Китайцы всех удивляют робопсами, которые могут патрулировать улицы. У американцев роботы работают на складах грузчиками. Это я так, для примера.
- А боевые роботы, чтобы использовать во время войны? Кто-нибудь занимается этим?
Она вновь бросает на меня мимолетный внимательный взгляд. Затем отвечает равнодушно:
- Наверное. Мне не интересна эта тема. Я разрабатываю роботов для людей, а не против них.
"Умна и амбициозна", - мысленно характеризую девушку.
Я протягиваю руку за орешками, ибо мне хочется скрыть свое минутное замешательство. На самом деле я ожидал уклончивого ответа, а не такой категоричности. В любой категоричности кроется ловушка, потому что ее потом трудно отрицать, трудно ссылаться на то, что тебя не так поняли. Именно поэтому разведчики в разговорах избегают конкретики, говорят обтекаемыми фразами, используют двусмысленные обороты.
"Однако эта категоричность вовсе не значит, что Вика не из разведки. Не будем спешить с выводами, - говорю себе так, словно стараюсь успокоить. Успокоить, потому что подходящих кандидатов на роль шпионов кроме нее на горизонте пока не просматривается. - Возможно она от китайцев, раз дунгане, к которым она принадлежит, проживают в Китае. А может через Тайвань ее попытались внедрить и использовать американцы. Вариантов много".
Конечно, любой сторонний человек мог бы посчитать что у меня паранойя, что я вижу в каждом иностранного агента. Но такова моя работа, и паранойи у меня нет, потому что от слова "видеть" до слова "знать" пролегает дистанция огромного размера.
Мой телефон лежит на столике экраном кверху и внезапно оживает - экран вдруг светится, а корпус его дрожит от вибрации. Звук у меня выключен почти всегда, чтобы не мешал во время разных острых моментов, которые у меня нередко возникают.
Смотрю на экран. На темном фоне легко можно прочитать имя звонившего человека, обозначенные буквами белого цвета. На экране написано "Отец". Замечаю краем глаза, что Вика тоже видит всплывшую из пучины цифровой связи белую надпись.
- Извини, мне надо ответить, - я поднимаюсь с места.
Отхожу недалеко, останавливаюсь буквально через два столика в тени от навеса. Стою в расслабленной позе, приложив телефон к уху, и наблюдаю за покинутой мною троицей.
Вика с любопытством смотрит на меня, иногда притрагиваясь к бокалу с пивом, а наблюдатели с беспокойством ерзают на стульях, не зная, что предпринять, как приблизиться ко мне, не вызывая подозрений. Ладно, пусть еще поерзают, я не спешу.
Чтобы не томить звонившего, отвечаю на звонок. Надо пояснить, что "отец" в моем телефоне - это генерал, мой начальник. Я решил его так обозначить в телефонной книге на всякий случай, для таких вот моментов, когда оказываешься в окружении незнакомых людей, которым не слишком доверяешь. С другой стороны, выглядело бы странным, если б я назвал его "мать", а со мной стал бы беседовать по телефону мужчина.
- Денис? - звучит знакомый голос. - Чем занимаешься?
- Сижу в кафе, пиво пью в компании с интересной девушкой.
- С Машей что ли?
"Вот человек!" - думаю с легким удивлением. О Маше я упомянул всего один раз, еще в самом начале задания. А он запомнил.
- Нет с другой. Она тоже из Центра. Зовут Виктория Ли.
- А где работает?
- Руководитель архитектурной группы.
- Полезный контакт, - одобряет генерал. - Так вы теперь одни? Я говорю о наблюдении. Тут я кое с кем переговорил и меня заверили, что это была ошибка. Слежку пару дней назад сняли.
- Что-то непохоже, - недовольно бурчу я, глядя на моих надоедливых спутников.
Один из них встает со стула и медленно бредет в мою сторону, делая вид, что внимательно осматривает столики. Вроде как ищет пепельницу.
- Хочешь сказать, что наблюдение продолжается? Это точно? - меж тем допытывается начальник.
- Точнее некуда. Только теперь не знаю чьи они. Если вы говорите, что все порешали, то... Возможно, не из Конторы.
Генерал берет небольшую паузу для обдумывания и, наконец, подытоживает:
- Хорошо, придется организовать контрнаблюдение, а пока посматривай. Не нравится мне эта история. Где будешь вечером?
Понимаю, что вопрос вызван не праздным любопытством и спешу ответить:
- Мы с Машей пойдем в ресторан "Кэпитал".
- На Мясницкой?
- Да.
- Я там бывал. Хорошо, направим людей туда...
Когда возвращаюсь к Вике, та неожиданно начинает собираться.
- Денис, мне пора! Совсем забыла. Мы с подружкой договорились встретиться.
- Окей, без вопросов! - успокаиваю ее.
Однако Вика уже готовая уйти, на ходу останавливается.
- Я видела тебя недавно с девушкой из пресс-службы. Ее зовут...
Она делает вид, что припоминает имя.
- Маша. Ее зовут Маша, - терпеливо подсказываю я.
- У тебя с ней серьезно?
- Странно, что тебя это интересует, - легко уклоняюсь от ответа. Уклоняюсь, потому что не люблю, когда кто-то лезет в мою жизнь без спроса.
Вика бросает на меня взгляд, который я не могу разгадать. Что же в нем скрыто? Недовольство, презрение, зависть? И куда делась обволакивающая ласковость глаз?
Она уходит, покачивая бедрами, туго обтянутыми светло-голубыми джинсами, словно зная, что я буду провожать ее взглядом. Так обычно делают женщины, уверенные в своей женской притягательности.
Сажусь, чтобы допить остатки пива в бокале, которое уже стало почти теплым. Однако я этого не замечаю, погруженный в оценку странной ситуации с наружным наблюдением. Если это не наши, то кто, из какой разведки? По чьему заданию действуют?
Делаю знак рукой официанту, чтобы получить счет и тут обнаруживаю, что сижу один. Действительно, в одиночестве, - спортивных чуваков нет ни через столик, ни дальше. Сомневаюсь и в том, что они вернулись внутрь кафе к прохладе кондиционера. Они бесследно растворились в знойном воздухе, растаяли, как мороженное под яркими лучами солнца.
"Может, наконец, дошло указание насчет меня, приказ прекратить слежку? Или они наблюдали не за мной, а за Викой?" - размышляю я, глядя невзначай по сторонам. Кстати, машина с другой стороны улицы, где по моим предположениям должна была находиться девушка из группы наружного наблюдения, тоже исчезла.