Командир, наши танки подбиты и горят, как картон,
у солдат в карманах конфеты, оставшиеся с похорон,
мы проиграли небо, ещё раньше - военную сушу
я слышу звук цеппелинов - это по нашу душу.

Командир, этой войны я давно потерял уже счёт,
вместо привычного неба - очередной налёт.
Саламандры в эсесовской форме захватили ландшафт,
но пополнение снова поднимается к нам из шахт.

Командир, я даже не знаю, на чьей стороне я стою,
но если выпало сдохнуть, то всё-таки лучше в строю.
На наших могилах растут вставшие дыбом грибы.
Командир, я однажды влюбился, но снайпер её убил.

Нас не оплачет Отчизна и не вспомнит гнилая страна,
какое уже столетие "между землёй и небом - война"
мы встретим Миллениум в окопах всеобщей земли,
магнитные камикадзе тянут к себе корабли.

Поёт Марлен Дитрих, громоздкий кайзер крутит усы,
медсестра проверяет нам пульс и заглядывает в трусы,
висит дирижабль над пожаром антигуманных столиц,
из сверхоружия лупит интеллигентный фриц.

Командир, нам некуда отступать, война уже всюду:
надевайте железный шлем и вырубайте рассудок.
Девочки в национальных юбках пляшут на передовой,
каждая из них что ни ночь принимает неравный бой.

Командир, дайте мне новые руки и я задушу им врага,
из меня вновь прорастёт отрезанная недавно нога,
прыгая на которой, я стану стрелять на ходу.
Бросьте мне пистолет, командир, я прикрою им наготу.

Командир, будьте другом, лучше налейте сто грамм,
закусив удила, я рвусь в атаку. Меня ожидает храм.
С помощью ямы глубокой нас жадно сосёт земля.
Я труп. Мёртвую женщину покладите возле меня.



02.10.10г.