Аннотация: Главный герой короткого рассказа размышляет - "А что, если вещи не лгут?"
Он стоял в лаунж-зоне у панорамного окна своего офиса, глядя с высоты на вечерний блеск летнего города. Взгляд скользил по поверхностям - бетон, стекло, металл.
На открытом просторном балконе рабочие в униформе садовников высаживали привезенные вместе с корнями деревья.
Он почувствовал себя таким же деревом, привезённым сюда со своим кусочком почвы, и воткнутым в бетон. Как и все остальные деревья. У каждого - своя кадка.
"Никто никому ничего не должен", - вспомнилась знакомая фраза. Он хмыкнул.
Вспомнилось многое другое.
Вчера он провел вечер в кино. Выбор его друзей пал на старый фильм 60-х. В его памяти возникла эта странная жизнь тех времен...
И слова, незнакомой ему до того момента Софии, появившейся вчера в их компании, захватили его внимание.
- "Тогда в вещах жили идеалы. Тогда некоторые люди ещё верили, что можно просто жить. Но потом на земле стали размножаться хищники. Начался отбор - вещи сменили своё послание. Сначала - незаметно. Глаза-фары сузились, в радиаторах появилось говорящее выражение: "just business" - ничего личного".
Его хищнический инстинкт вышел из тени. Он незаметно напряг мышцы и поиграл им, стянутыми под рубашкой, теснящимися в бедрах брюк. И почувствовал предвушение новой встречи с этой утонченной и чувствительной Софией. Ему хотелось, чтобы она и дальше рассказывала ему про него, а потом... он постепенно подкрадется ближе, и она тоже не устоит перед ним.
Он посмотрел вниз. Там этажами под ним, по венам и артериям улиц, бегали машинки - да, он давно отмечал новые модели - узкие щелевидные фары, с хищным прищуром, угловатые линии, стальные клыки радиаторных решёток.
Взгляд скользнул вдаль, на дома - стеклянные рациональные пеналы, вонзающиеся в небо. Даже чайники на его корпоративной кухне больше похожи на холодные рациональные орудия: острые носики, глянцевые грани, холодный блеск.
"1960-е..." - почти вслух промычал он. Что там было иначе? Он не мог подобрать слова. Как будто там все текло. Все было каким-то другим, как женские бедра: покатые крылья авто, мягкие изгибы мебели, округлые телефоны, которые так приятно было держать в руках. Все было каким-то простым, естественным.
Теперь отношения кончились, все друг другу что-то "продавали". Привычный оскал на переговорах, холодный взгляд, зубы в улыбке. Люди-хищники, инстинктивно чуяли фальшь. Они нюхали страхи и слабости, как голодные псы, и рвали глотки первыми. Конкуренция, власть, амбиции - всё это требовало жертв. Все пожирали друг друга с тем же азартом, с каким когда-то уничтожали слабых. Бизнес, политика, даже любовь - всё стало полем боя. Деньги текли рекой, но смысла в них не было. Деньги
никогда не были смыслом - они были лишь кровью, которую проливали в этой войне.
Он вздохнул.
Нагромождение мыслей било в голову - без паузы, без разбора.
Ему стало душно и тяжело дышать в этих стерильных формах офисных помещений. Он ломанулся к лифтам...
Гул, ощущение невесомости, мелькание лиц, дверей... Наконец бьющий в ноздри запах вольного уличного ветра.
У тротуара он уперся взглядом в старенький автомобиль. Круглый. Мягкий. С фарами, как добрые глаза. Он вдруг осознал, что ненавидит его. Ненавидит за эту беззащитность, за эту глупую веру в то, что мир может быть другим.
Но больше всего он ненавидел то, что завидовал.
- "Почему эта дурацкая тачка кажется мне важной?"
Он завидовал той эпохе, когда люди ещё не знали, что они - всего лишь мясо.
В накатившей ярости он сжал кулак. Но вдруг внутри что-то дрогнуло - что-то неуловимо знакомое.
В голове всплыли обрывки памяти:
- Головокружительно уютный, приключенческий запах бензина в отцовском "Запорожце".
- Добрый и искренний смех его первой девушки по телефону. Тёплый выпуклый пластик красного телефона. Как он, с замиранием сердца, и сбивчивым дыханием, звонил ей, вставляя палец в дырочку с цифрой и подтягивая поворачивающийся диск, выжидательно и никуда не спеша шуршащий на обратном обороте.
- Тепло руки девушки, которая когда-то сказала ему: "Ты же не всегда
такой".
... А потом... параллельным сквозным потоком, надменный, теснящий и опустошающий, тон его отца:
- "здесь или ты или тебя! Выживает сильнейший!"
Он оглянулся вокруг - Вещи говорили. Просто он разучился их
слышать.
"Это просто дизайн", "это мода", - сказал он себе.
"Но что, если вещи не лгут?", - пронеслось в его уме.
Его пальцы медленно расжались.
Мимо проехал новый внедорожник - угловатый, как танк, с решёткой радиатора, напоминающей оскал. Серый остроугольный катафалк без номеров. Он резко отвернулся - и вдруг заметил ребёнка на заднем сидении. Мальчик лет пяти прижался носом к стеклу, разглядывая старую машину и в восхищении улыбнулся.
Теперь он завидовал тому, кто мог просто радоваться круглым фарам.