Искать в дали безбрежных городов и опустошенных стихов с выжженными именами, и не находить.
Где была на прицеле в поиски новой цели
уже не в главной роли.
Она закрывает лицо руками.
Утро. В тени прохлада ночная ещё.
Сегодня тысяча миль Между нами.
Она отвернется. "Не надо", - скажет
И улыбнется. Уже не смеется.
И не плачет. Расплачиваться придется. Не иначе.
Не нужны мы ни кому.
Я утверждением живу.
Это не игра в нормального.
Тут нет ничего аномального.
Все нормально. Превосходно.
Пусть электрички продолжают разделять. Соединять чужие жизни. Не мои.
Смерюсь, не бойся. Видишь? Я смеюсь. А слезы эти... пусть.
На вкус одинаковы. Солены.
Обаяние - Мое очарование,
Не играет роли и тем более
С твоим лицом, глазами и всеми чертами.
Мне нужно справиться.
Расправиться с судьбой.
Все это нравится.
Не вспоминать! Запомни.
Едкий дым во рту. Теперь он сладко тает.
Я все равно умру и пусть, Пока печаль все больше нарастает.
И в конце концов растает.
Тише. Не слышно бьется мотыльком в твое окно из чужого дома. Невидимый,
К стене спиной я прислоняюсь и ощущаю тело. Кожа, мышцы, кости. Клетки делятся. Пометки делать веткой на песке все о другом, но, а о тебе на плоти. В прочем в сердце много места
И по крови разгоняются тексты, которые все равно остаются в сердце.
Замечаю: вены набухают, раздувают нервы от того, что далеко не первый.
Наш диалог на небе виден всеми, но не слышен. Остаемся с теми кем не дышим.
Между строк мы слышим:
"-Ты меня проводишь?
- До утра?
- До самой смерти.
- До конца."