Опфер Марианна Адольфовна
Есть ли жизнь после Холеры... Сказка

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Он разрушает семьи. Он ломает жизни. Он AH1N1. Читайте увлекательнейший блокбастер: "Есть ли жизнь после Холеры..." Написано онегинской строфой. Почти.



  Пролог
 
  Послушайте вы нашу сказку,
  Где волк и восемь поросят
  Раскрашивали одну раскраску
  И ели десять покосят.
  И волк плюгавый рисковал,
  Когда свой клык он вырывал.
  А поросята как козлята
  Рассказывали быль про жеребят.
  И как всегда бутылка водки
  У них стояла на столе,
  А сами были в гамаке,
  Пытались натянуть колготки.
  Итак, начнем мы нашу быль,
  Что превратится скоро в пыль.
 
  _______________________
 
  А началось-то все сначала.
  Жила свинья и свинтус жил.
  Был хлев, была плита и сало,
  И Дедосвин - он старожил.
  И так бы жили, не тужили,
  Орехи ели, спирты пили,
  Когда б в один прекрасный миг
  Холерный монстр не возник.
  Он забирал с собою свинов
  И с диким рыком жрал морковь,
  А так же высосал всю кровь
  Из добрых свинов-паладинов.
  Настал черед сиих свиней
  Бежать из хлева поскорей.
 
  - Прости меня, Холеру, хрюшка, -
  Болезнь пришла к ней на поклон.
  - Тебе в подарок даже кружка
  И новенький совсем картон.
  Свинья растрогалась заботой
  И стала будто бы зиготой.
  Холера усмехнулась странно,
  Как пред охотником - саванна.
  - Послушай, хрюшка, ты родишь
  Нам несколько хороших хрюшек.
  Тебе за них и даже плюшек
  Отдам. И ты мне нахамишь.
  Кончаю монолог я свой,
  И ныне слушаю я твой.
 
  Свинья все взвесила, решила:
  "Черт с мужем! Забирай Свина!
  Полуживого гамадрила
  Хавай себе. Мне не нужна
  Прожорливая свинья морда,
  Целует что портрет Джейн Фонда.
  Останусь лучше я одна,
  Плевать, что я беременна".
  Из уст лишь вылетело слово,
  И у Холеры на глазах
  Свинья (была что на сносях)
  Готова беремИнеть снова.
  Шесть мелких голых поросят
  Орут, визжат и есть хотят.
 
  - На, забирай! - кричит любя.
  Холера в шоке: "Ни фига!
  Ты будешь верная свинья!
  И у тебя одна нога!
  Все вы, вы все, вы хрюшки - Бяки!"
  (Хотя Холера спела "Няки").
  Свинья вздохнула так устало
  И кофту расстегнула (прыть!)
  И начала их всех кормить.
  Холера ж начала ловить,
  И перестали они выть.
  - Уйди! - шипит Холере мать.
  - Пока я не могу и встать.
 
  Холера искренне смутилась,
  И нежность распирала грудь.
  (Одна свинья приноровилась
  И умудрилась ее пнуть).
  Не закралась в душе обида,
  Напротив, поросенок с вида
  Прекрасен был как ананас.
  И не сдержать Холере глас:
  "Великим гриппом здесь клянусь я!
  Принадлежащим к группе А.
  Есть Н один, и N одна.
  Сей поросенок - второй я!
  Ему подвластен будет мир!
  И даже пьяный бригадир".
 
  И скрытая реклама меда
  Решила здесь устроить акт.
  К несчастью главного череда
  Устроило тут уж теракт.
  О милый мед, как ты красив!
  Как маленький аккузатив.
  Твой цвет медовой пастилы
  Как Ольги Бузовой трусы.
  А запах сей благоухает,
  Зовет, и дразнит, и дурманит,
  Как злой паук тебя арканит,
  И лишь на солнышке блистает.
  И сей рекламы вот конец,
  Как новоявленный близнец.
 
  Великих мастеров маразма,
  Быть может, наградят за труд.
  Дадут им Оскара Сарказма
  (Коль в порошок не перетрут).
  Пусть лирика идет свободно,
  Хоть говорят, в подметки годны
  Си авторы лишь слесарям,
  И то, лишь ритм был бы прям.
  Но сказку эту публикуя
  И вынося в народный суд -
  Поймут, а может, не поймут,
  А единицы чтят ликуя.
  Ну, все, закончу отвлекать -
  Пора бы сказку продолжать.
 
  Конечно, автор подставляет
  Опять со сказочкой меня.
  И как козленка наставляет,
  Хоть говорится, что любя.
  Прошли года, свиненок рос,
  И вот окреп он и зарос.
  Как боров поросенок стал
  И принимает щас Гастал.
  Сию свинью кликали Маша
  (Как жаль, что имя все же это,
  Ведь имени и как бы нету).
  И жрал он только блюдо "каша".
  Короче сей гермафродит,
  Как будто выпил Пиковит.
 
  А что же с остальным пометом?
  (Пять братьев, Машенька - сестра)
  И жив под просто свинским гнетом,
  Их одолела Холера.
  Больные поросенки в сыпи,
  Средь них Машуля-боров в цепи.
  Свинюшку-мать в чулан заткнув,
  Манюню кличут мастер-снув.
  Холера злобная давно уж,
  Лет пять уже, как смылась прочь,
  Оставив главой хлева "дочь" -
  Так дорогой душе приемыш.
  Диктатор вечный - вот Маня,
  Лишь салом всех к себе маня.
 
  Прошли года, Манюня любит
  И луг, и травку, и мяско.
  И каждый раз она горюет
  Как под фамилией Носко.
  Манюня - самый страшный страх
  Как новоявленный монах.
  Холера - умная свинья
  Как многочисленное "Я".
  Копыта чешутся и нос.
  А мама свин боится дочку,
  Поэтому дает ей почку,
  Когда у Машеньки понос.
  Кончаю слово наших дней,
  Дарю и вам по пять коней.
 
  Но не понос, так золотуха
  Манюню одолеет вдруг.
  Но и на мать ее, старуху,
  Свалилося несчастье мук.
  Мать очень долго задыхалась:
  Холере, смерти противлялась.
  Тогда вершит Манюня суд:
  Избавить маменькин недуг.
  Гребла зима, уж холодает,
  И вот имеем мы итог:
  На семерых - один хот-дог,
  А тут - маманя погибает.
  Шесть тонн отборного сальца -
  Пора бы резать мать с конца.
 
  (Реклама вкусного сальца
  Здесь засидится навсегда)
  И мать свинья нашла самца
  (И впрочем, ну уж как всегда).
  Свинья вздохнула, в тот же час,
  Как бедный и любимый класс,
  Вздохнуть - вздохнула и пердыц.
  Свинята прутся яму рыть.
  У свинок траур, все рыдают
  И рыльца черненьким платком
  (И заказали пицц на дом)...
  И лишь Манюня ще бодает.
  Ну, вот и все. И нету мамки -
  Холера поднимает лапки.
 
  Вот сбился ритм привычной жизни:
  Свинюшки вспоминают мать.
  Холера им внушает мысли,
  Но бедным свинам не понять.
  Ах да, пора бы поименно
  Назвать брательников всех стремных.
  Их звали: Хрюша, Грюша, Блин,
  Кот-с-салом, Челмедведосвин.
  Судьба их каждого известна,
  Или известна, но не вся.
  Пожалуй, расскажу шутя,
  Когда придет и время, место.
  Когда пора уже придет,
  Старшой Хрюша первой пойдет.
 
  Хрюшаня - сын был самым старшим,
  Его любили вся и все.
  В любви холеры он был младшим
  И говорил: "Не дай Бог мне!"
  Когда пошел ему десяток
  Пошел он развлекать маляток.
  И чудо, вот оно настало,
  Как ТВ звезду его застало.
  И хрюша-брат приноровился,
  Как будто он зажег звезду.
  Ему писали: "I Love You".
  Короче, он переродился.
  Теперь уж речь пойдет о младшем,
  Что после Хрюши был как старший.
 
  Ничем не выделялся Грюша,
  Не предлагал супер-идей.
  Холера называла "Плюшка"
  Сего носителя плетей.
  На телек Грюшу не приняли
  (Наверно, рожей попеняли),
  И верно: был он некрасив -
  Любитель лошадиных грив.
  Печально оказалось рвенье
  Пойти на радио "Старпер" -
  Ди-джей ще старый не помер.
  Холере тоже невезенье:
  Ее Грюшаня одной левой
  В нокаут мог отправить первой.
 
  Теперь я слово вновь возьму,
  Про Челмедвсвина расскажу.
  За имя я сейчас налью
  И снова что-то докажу.
  Челмедвсвинка был подлизой,
  И иногда он звался "Лизой".
  (Он геем был, но только тсс!)
  Холере он кричал: "Ан, цыц!"
  И с утречка нет лучше дела,
  Как Мане подлизать попец
  И поднести ей холодец,
  И подарить кусочек мела.
  И тайна у него была,
  Но быстренько она всплыла.
 
  Затем его переманили
  И в США уволокли.
  И там его похоронили
  И памятник поставили.
  Блин и Кот-с-салом неразлучны,
  И оба были очень тучны.
  Любили сало и бамбук,
  Страдали от кишечных мук.
  Нашли свое предназначенье
  В литературных областях.
  О древних Гамлета костях
  Имели письменно сужденье.
  И ждали нобелевских премий
  За то, что открывали кремний.
 
  Ура, ура, пляшите танго!
  Детей у свинки больше нет.
  Как высшее сегодня благо
  Я предложу-ка вам конфет?
  Ну вот, свининка умерла,
  Тем временем Маня взросла.
  И плетку взяв в свои копыта,
  Как лупа в лапах следопыта,
  Холера дом купить детям.
  Теперь живут они все там
  (Ну, кроме Хрюшки-бандюка)
  И парочка немых армян.
  Теперь начнется здесь игра:
  Встречайте волченьку-бобра.
 
  Матерый Волк уже свободен,
  Откинулся, вот месяц, с зон.
  Его прозвали Бобер-годен
  За зубы (он был очень зол).
  Передних два резца торчали,
  Что волки сильно презирали.
  Один гнилой остался клык,
  Зато полсотни коренных.
  Идет-бредет наш Волк голоден,
  Он ищет хату со жратвой.
  Чу - запах свинки молодой -
  Вот так обед найдён в природе!
  И вот отправился к свиням
  Псевдобобер наш, как к друзьям.
 
  Манюня же и в ус не дула,
  Сидела борзо на печи.
  Братьев своих она надула,
  Говрит: "Холеру мне сыщи!"
  И вот стучится кто-то в дом
  Но с печки свинке вставать влом.
  - Ну, кто? - кричит свинья-наседка,
  Как благородная кокетка.
  - Ну, я... - галантно тявкнул Волк.
  - Давай, встречай меня, красотка,
  Или где там твоя массовка? -
  И, запыхавшись, волк замолк.
  Манюня запылала вся:
  "Нет, так галантненько нельзя!.."
 
  Волк распахнул дверь элегантно,
  Брутальным шагом в дверь вошел.
  Что-то сказал насчет брильянтов.
  - О, Боже! Как же вы смешон!
  Как вы красивы, симпатичны,
  К тому же, сказочно комичны!
  И я согласная на флирт!
  Но тут Волчок заметил спирт.
  Стараясь не терять из виду
  Заветную ему бутыль
  И отряхнув с джинсовки пыль,
  К Манюне двинулся под видом
  Вулкана, жаждущего страсть -
  Страсть к спирту. Большего не ждать.
 
  Манюня лапки потянула
  Свою любовь скорей обнять,
  И поясок свой подтянула,
  И с печки начала слезать.
  Но Волк старался просочиться
  И спиртиком скорей напиться,
  Стакан к губам своим прижать
  И кнопку "отрубить" нажать.
  - Как вас зовут, моя мечта?
  - Спросила свинка, не спеша.
  И холодильник свой круша,
  Что назывался кран-мачта.
  И Волк схватил свой милый спирт,
  А Манька-то совсем сопит.
 
  Обида Маньку страшно гложет:
  Так обмануться, так ступить!
  Никто теперь ей не поможет
  Оставить все попытки мстить.
  Волк присосался страшно к горлу,
  Пил, пил, но обнаружил воду.
  Слезами наполнился глаз:
  "Ну что ж, таков удел у нас -
  Чего сильнее всех желаешь,
  Норовит тут же убежать...
  Тогда придется ублажать
  (Коль с голоду ты помираешь)
  Сию несносную свинью".
  Так думал волк. "Тебя люблю,
 
  Любимая моя ты хрюшка,
  Тебя я бросить не могу,
  Твою я розовую тушку...
  Везде найти ее смогу!
  Ты на кровать скорей ложись
  И не кричи потом: "Там жизнь!"
  Ты этого желаешь очень,
  Да хоть и под покровом ночи
  Тебя возьму я, ты моя!
  Лишь только кетчуп принесу
  И на кровать тебя снесу.
  И не кричи, что ты ничья.
  Все, дорогая, приготовься,
  Ты только лишь совсем накройся".
 
  Замыслив тягостную пакость,
  Слова сдержав на языке,
  Готова Маня сделать гадость.
  А Волк повис на косяке
  Дверном. И самое мгновенье
  Волка швырнуло на поленья -
  Открылась дверь, и в хлев вошли
  Кот-с-салом, Челмедведосвин,
  Блин, Хрюша, Грюша и Холера,
  Ведомая пятерней пар
  Неимоверно грязных лап.
  Манюня потеряла веру
  Себе самой, своим глазам,
  А также братьям и волкам.
 
  - Манюня, чем я провинился?
  Жениться был уж я готов.
  И даже вроде изменился,
  И собирались мы в поход!
  Манюня плачет и рыдает,
  И Хрюша, паразит, рыгает.
  Никто ее не утешает,
  Никто ее не понимает.
  На Маню молча все глядят,
  А волк лишь ищет свой сандаль,
  Бормочет типо: "Ну, ударь!"
  Ушел. И мухи лишь гудят.
  И скоро вот конец рассказа,
  А ты усвоил суть наказа?
 
  Пора лиричных отступлений
  Настала. Подведем итог.
  Межвидовых здесь отношений
  Союз чудной: Свинья и Волк.
  Манюня, стоя одиноко,
  Ушедшему смотрела Волку
  Вслед. За стремлением отмстить
  Отправиться хотела бить...
  Но тут Холера на пороге.
  Родилась у Манюни мысль.
  Как братьям, Волку сделать сыпь.
  И не придумать мести боле
  Ужасной и противной, но
  Уж верно, Волк наш далеко.
 
  И постояла, поскучала,
  И посмотрев, решила повздыхать.
  Судьба ее уж постращала,
  Судоку захотела порешать.
  Холера, по спине погладив,
  Сказала: "Не уйди, нагадив.
  Ты обмануть меня решила,
  Небось, и тайну ты раскрыла".
  Манюня зарыдала: "Бред!
  Ему я не сказала это.
  И то, что уже месяц лето,
  Я не сказала ему, нет!"
  Сказав сии слова Манюня,
  Похудела. Холера сидит, горюя.
 
  Как поступить теперь Манюне?
  Бежать за Ним иль отступить?
  Понравится ль теперь фигура?
  Или не стоит в бег пустить
  Все силы, что уже успела
  Скопить, пока на печке прела?
  Решенье трудное приняв,
  Манюня выскочила, зряв
  Пустое поле, тропку рядом,
  На ней Волка-бобра следы
  Рисуют ровные ряды.
  Их Маня провожает взглядом.
  Решает ринуться вперед,
  А сзади все семейство ржет.
 
  Уф, Санта-Барбара, ей-богу!
  Как можно долго так тупить?
  (Как будто оторвало ногу,
  Но можно новую купить)
  Манюня же бежать решила,
  На попу приключения нажила.
  За Волком не угнаться Мане,
  Кричит она: Седлайте сани!
  Поеду прямо в волчий дом!"
  Семейство фигу показало
  И в дом спокойно зашагало,
  И рассуждая все о том,
  Что Маня предала их род
  Как некогда единый код.
 
  Сквозь вьюги вьюжные блуждает -
  Манюня ищет волчий дом.
  За ней Волчок наш наблюдает
  И сожалеет лишь о том,
  Что бросил девушку родную,
  Похорошевшую, худую,
  Прекрасную, как маков цвет
  (От слова "красный") спору нет.
  Всплакнул немного волк в платочек,
  Сморкнулся раз и с древа слез.
  И поскакал он через лес
  К Манюне, чтоб дарить листочек.
  Тот лист дубовый в лапах тряс,
  Как лбом усталый лоботряс.
 
  Скорей к Манюне Волку надо
  Листочек, чай, замерзнет вдруг,
  И подарить он ей помаду
  Желает. И вскричит он: "Друг!
  Прости меня, моя невеста,
  Ты как богиня дома Веста.
  Нуждаюсь я в тебе, как в рифме,
  И как природа эта в нимфе.
  Прости меня, любовь моя,
  И глупость я свою признал,
  И вот сейчас тебя нагнал.
  Моя любовь, любовь твоя".
  Так думал наш Волчок.
  Пока бежал, остался лишь стручок.
 
  Свинья в астрале, телепатя,
  Манюня речь произнесла:
  "О Боже, милый! Я в откате,
  Желать я большего могла.
  Но ты в судьбе моей явился,
  Нежданно на главу свалился.
  Теперь я вся в твоих руках,
  Я безнадежно влюблена!
  Люблю твои большие зубы -
  Твои передние резцы,
  Твой взгляд и громкое: "Увы!",
  Твои волосистые губы..."
  Вот так вот мысленный сигнал
  Обоих влЮбленных догнал.
 
  Что круче всяких модных БАДов?
  Кусочек сала? Иль любовь?
  Не лучше меда кадров!
  Манюня скажет: "Прямо в бровь!"
  Мед похудеть нам помогает,
  И хоть цыганка погадает,
  Но нам докажет сей привет,
  Как в Библии одной завет.
  Как мало меда мы съедаем!..
  Все больше молока мы пьем
  И каплю меда не нальем.
  И тут сейчас мы зарыдаем...
  О, бедный, меда вкус и запах...
  Как будто мы сидим на парах.
 
  Знакомьтесь: Маня "до" и "после"
  (см. предложение один).
  Ужель посмеете, несносный,
  Вы усомниться в меде? Вы!
  Вы, пожиратель бутербродов,
  Законодатель жирных снобов,
  Вы отрекаетесь от пчел?!
  Возможно, кто-то не учел,
  Они и отомстить ведь могут,
  Ужалить в глаз, ужалить в нос
  И вызвать пламенный понос.
  И родственники не помогут.
  Вы обращайтесь лучше к нам -
  Мед по дешевке сплавим вам.
 
  Все, автор, баста, хватит!
  Харе про мед уже писать!
  Пять раз про мед уж не покатит,
  И нас начнут сейчас кусать!
  Вернемся мы к семейству хрюшей,
  Ну, то бишь, есть семья Манюши.
  Там братья чай пошли хлебать
  Апосля стали танцевать.
  И вот сосут они все чай,
  И всё просили в жидкий суп
  Из Интернета колбасу
  И хлеба с маслом им скачать.
  Туфта полнейшая. Посмотрим
  У Мани что там и одобрим.
 
  Манюня посреди дороги
  Стоит, объятья распростёрв.
  И в мясо разодрав все ноги,
  Наш Волк бежит на теле-зов.
  Еще совсем чуть-чуть до встречи
  Осталось двум сердцам давеча.
  Завидел Мани тушку Волк
  И скорости прибавил ток.
  Бежит как спринтер на заданьи,
  Но силы чуть не рассчитав,
  Манюне врезался в рукав.
  Пустились сразу в лобызанья
  Два жутко жаждущих сердца,
  Два нежелаемых лица.
 
  - Женись на мне, свиньи творенье!
  - Конечно, милый друг земли!
  - На свадьбу подарю варенье!..
  - Конечно, милый, но замри!
  Чу, что-то слышу под ногами...
  И были бы они богами,
  Узнали б вмиг, что там ползет,
  Но так и так, само найдет.
  Вдруг бобр выпрыгнул оттуда:
  "Готов я службу провести,
  Хочу быть очевидцем взрыва,
  Как перед покореньем Крыма.
  Могу до церкви довести".
  Переглянулись Волк да Маня,
  Кивнули. Бобр представился "Мишаня".
 
  Откуда ни возьмись - тетрадка
  В руках у Мишеньки бобра.
  Столь долгожданное: "Согласна ль,
  Ты Маня, лучшая свинья,
  За мужа выйти, Волка-бобра?
  Пускай, вся ваша жизнь как зебра,
  То будет белой, то черной,
  Как роба прачки молодой!"
  Раскинула мозгами Маня
  И испугалась не шутя,
  Бобра прослушав проклятьЯ,
  Но "да" сказала и в кармане
  Держала фигу от сглаза
  И скромно прятала глаза.
 
  А Волк дрожал от нетерпенья,
  Хотел жену он унести,
  Чтоб заготовила коренья
  И волкосвинов возродить.
  Представилась картина маслом:
  Жена, детишки, чудо-бластер,
  Спокойствие, терпенье, радость
  И на обед такая гадость!..
  Любовь, согласие, жвачка
  Стояли в мыслях новобрачных,
  И кожа Грюшеньки мясистых,
  Как молодая водокачка.
  На химию поперли люди
  И покупать большие худи.
 
  Молодожены возвратились
  В свой милый дом, свой мегахлев.
  Брательники с Холерой бились
  На раздевание в покер.
  Изобразив на рожах радость
  И вожделеющую сладость,
  Свиней семейство поднялось
  И обнимать их ринулось.
  Их, право, чуть не задушили,
  Почти повылезли кишки,
  И все защечные мешки
  Объятья вмиг опустошили.
  Оторопевшие стоят
  Молодожены и сопят.
 
  Манюня ринулась: "Все вон!
  У нас теперь свой дом!
  А вы, пошли на кон,
  Ишь, развели здесь хром!"
  "Манюня, ишь, раздухарилась:
  Ишь, как соорудилась!" -
  Подумала Холера мельком,
  И на ковре "welcome".
  Прогнала деток бедных Маня,
  Ушли, и в холод, в дождь
  Им бросила дорогу кость.
  И прокричала вслед им: "Таня!"
  Манюня с мужем грех свершила
  И неприятностей нажила.
 
  Шесть душ в молчаньи тихо плачут:
  Кот-с-салом, Грюша, Хрюша, Блин,
  Носы в копытца скромно плачут
  Холера, Челмедведосвин.
  На выход указав, Манюня,
  Железным жестом, не горюя,
  Пинком под зад всех провожав -
  Колонной шедших, хвост поджав,
  Шестерку Другов по несчастью.
  И за Холерой дверь замкнул
  (с которой некогда прыгнул)
  Наш Волк, переполненный счастьем.
  Так сбросил рано со счетов
  Союз супругов тех свинов.
 
  И братья план жестокий знают,
  И лапы страстно потирают,
  И мысленно сестру канают,
  И тихо вещи собирают.
  Веревка, мыло, крюк,
  Клубника, персик и урюк.
  И к мести все готово,
  И мир не будет знать такого
  Ужасного поступка мысли.
  Сестра узнает месть братьев
  И будет их просить нытьем
  Пощады. Вот наказание корысти.
  Итак, составив план возврата
  Решили сделать ночь захвата.
 
  Остался только день единый
  Прекантоваться на лугу.
  Семейству свинов (и с Холерой).
  Перед великой ночью. Чу!
  Прислушайся сейчас, читатель,
  Вообрази себе, мечтатель,
  Пять поросят уже снуют
  Туда-сюда. Готовят тут
  Орудье страшное для боя:
  Веревка, мыло, персик, крюк,
  На драку с Манькой - пусть урюк.
  "Клубнику лучше приготовим,
  Поджарим на костре сейчас" -
  Холера подала свой глас.
 
  Вдруг из кустов шуршанье слышно,
  Выходят дружно, ногу в ногу,
  Красотрусалки еле слышно
  Смеются и хохочут хокку.
  Японец-дед, японка-мать,
  Пора бы им, конечно, спать.
  Но нимфы моря ночь танцуют
  И перед свиньями гарцуют,
  Призывно бедрами ведут,
  Губами песенки поют
  И обещают им салют.
  А мать с отцом кричат: "Капут!"
  И братья, поддаваясь страсти,
  Не забывают о напасти.
 
  Кружит в овально хороводе
  Сей полусказочный народ.
  Одеты все не по погоде.
  Купальник уж русалке жмет,
  И нимфе шляпа лоб натерла,
  Плащи давно все распростерли.
  Метеорологов мистейк
  Из живности готовит стейк.
  Достигнув пик водушевленья,
  Холера знамя подняла
  И братью дружную взвела
  На дикий бой всея вращенья.
  Холеры возглас: "Двинем мы,
  В очаг свинячей старины!
 
  Устроим битву нагреванья,
  Убьем, замучаем, пришьем,
  А позже мы сотворим им линчеванье,
  Убьем их ихним же враньем!
  Поднимем палки мы и знамя,
  Как ярко-огненное пламя!
  Устроим им Варфоломея,
  Как истинная соловея песнь
  Погибнуть все сегодня сможем,
  Но волю Мерлина свершим,
  Используем мы вражеский зажим.
  Я верю, знаю, мы все сможем!
  Кончаю речь, мои друзья!
  Поднимем же мы копья!"
 
  Запел "Катюшу" хор народный,
  Как в армии шагают в такт.
  Навострив ручки в дом суровый,
  Желают учинить там акт
  Изгнания семейной пары.
  Вот у ворот скопились фары
  От ступ и метел нимф и ведьм
  (Им долго предстоит быть здесь).
  Включили музыку канкана.
  И вмиг войско, преобразясь,
  в тряпье и перья нарядясь,
  плясать пошло как на Балканах.
  И лишь две морды у окна:
  Свинья и Волк. Все, им хана.
 
  А что и Волк? А что Свинья?
  Достали гири и патья.
  "Ишь развелось хамья!" -
  Подумала свинья, надев свои платья.
  - Любимый, доставай обрез!
  Мы будем различать разрез.
  Я знаю слабые места
  Этих рыл. Час солиста!
  Убьем, но победим!
  Ты веришь мне, мой муж?
  Сегодня мы откусим куш.
  И силу их мы разредим!"
  Но Волк пошел, поднявши лапы,
  И как в ведре большие капы.
 
  - Ты, Манька, больше мне не пара,
  Теперь здесь каждый за себя.
  Пойду и сдамся, без базара.
  - Что мне прикажешь? Так нельзя!
  Неужто кинуть меня вздумал?
  И лучшего ты не придумал?!
  Сдаваться на поклон свиням! -
  Кричала Маня. Волк смолчал.
  На двери встали баррикады,
  Манюня окна, стены, щель
  Заклеила. Но Волк бордель
  Хотел бы вечно наблюдать бы.
  Поэтому он втихаря
  В стене дыру проковырял.
 
  И лапы вверх свои подняв,
  Он вылез. И знак им peacе'a показал,
  Свиней появлением заняв,
  И Маню "как бы" заказал.
  Короче, сдал жену братьям
  И наказал им: "Харям
  Я вашим доверяю, поэтому скажу
  Секрет. Я вам дыру в дом покажу.
  Но вы обязаны поклясться:
  Меня отпустите вконец
  И мне подарите ларец,
  И также вы должны обняться".
  Закончив речь, Волк заревел
  И попросил он полимер.
 
  Холера (мисс руководитель)
  Решила запустить в дыру
  Отряд "Домов освободитель",
  Что колыхался на ветру.
  А Манька в бешенстве трясется,
  Ведь враг вот-вот в жилье ворвется.
  Но Мане больше не спастись.
  Свинья! Откуда ни возьмись,
  Еще свинья! Кот-с-салом, Хрюша,
  Блин, Грюша, Челмедведосвин,
  Канистры с текстом "керосин".
  Холера, будто бы из плюша",
  Достала из кармана крюк -
  На нем болтается урюк.
 
  - Врешь! Меня так просто не возьмешь! -
  Кричит Манюня, отбиваясь.
  - Холера, тебя вообще тут не поймешь!
  И что ты керосином поливаешь?
  Сама мной в детстве восхищалась,
  И вспомни: как история-то начиналась?
  Кто виноват, что похудела?
  Зато почти я полетела!
Завидуй, мать! Тебе явлюсь,
  Во сне и каждый миг
  Добьюсь, и ты поймаешь лик.
  Знай! Тебя я не боюсь!
  Манюня "фак ю" показала
  И тайну страха та узнала.
 
  И хлев в момент заполонили
  Русалки, нимфы, ведьма-псих.
  Слой керосина на пол влили,
  И до пожара - только миг.
  Манюне страшно, Маньке дурно -
  Вещички собирает бурно,
  И успевает по пути
  "Гостей" по углам разнести.
  И средь сего взрывного визга
  Расслышан был столь мягкий стук:
  Не выпускав тетрадь из рук,
  Вошел в хлев Бобр, жуя сосиску.
  И демонстрирует контракт
  "О передаче в лапы с лап..."
 
  Манюне пофиг сей контракт,
  Хотела девка сделать "фак",
  Но надо завершить теракт.
  Поэтому, дав бобру мак,
  Манюня в дырку вылезает,
  Конечно, сразу замерзает.
  Но спичку чиркнула
  И - фух. Холера пикнула -
  Испуг. Погибли в доме все.
  Холера, мать ее, поет,
  А Волк как бешеный, орет:
  "Манюню мне!"
  Манюня дала себе слово:
  "Холера сдохнет - и готово".
 
  Манюня слово вновь хватает,
  Холере говорит: "Пари!
  Мене уж образ твой мешает,
  Ты, дистрофичная, умри!
  И кто кого здесь переборет,
  Тот хату новую построит".
  Холера тут же: "Все, идет,
  Тот строить будет, кто падет
  От рук врага". Вершится битва.
  Холера с Маней - сошлись
  Вода и камень, мед и слизь.
  В устах у Волка лишь молитва.
  Один удар - повержен враг,
  И бессердечно Свинтус рад.
 
  А Волк болеет за кузину,
  Но пала бедная она.
  Тогда, скрываясь за бузину:
  "Манюня, ты виноватая сама!
  Прости, прими и поцелуй мне подари.
  А я дарю тебе сари..."
  Манюня плюнула на Волка.
  "Ты в жизни, как наколка,
  Ты мысли спутала мои,
  И мне не надо Бога,
  Чтоб наказать у меня рога.
  Ты как библейский Ной!.."
  Холера ж дом замерила,
  Ее тоска доперила...
 
  Армян холера нанимает,
  И строят здесь огромный дом.
  О том она еще не знает,
  Что все поселятся там в нем.
  Добротный дом с кирпичной кладкой,
  Два этажа, газон с укладкой,
  Где спать угодно лишь коням
  И парочке немых армян.
  На новоселье всех Холера
  Зовет в отличный новый "хлев".
  Манюня с Волком, обомлев,
  Полны восторгом столь безмерно,
  Что Маня вопреки себе
  Не бьет фингала Холере.
 
  - Спасибо, мать! - визжит свинья.
  - Теперь с мужём начнем мы жить,
  И с волком мы не будем выть.
  Тебя теперь не бременить
  Я попытаюсь. Прости меня
  Ты ж с бодуна.
  Но мы закатим пир горой
  С большой аминокислотой.
  Потом ребенка мы зачтем
  И в честь твою мы назовем
  Дитя. Но попросить хочу взамен
  Большой, комфортный автоген.
  Все кончаю монолог,
  Ты запиши мне адресок".
 
  И вот все счастливы, довольны.
  Холера уж вот-вот всплакнет.
  Армяне как рабы невольны
  Могилу роют свиньям в лед.
  Тела бездыханные слили,
  Проблемы все уж разрешили.
  Четыре месяца спустя,
  Манюня, дико вереща,
  Рожает шестерых мутантов -
  Полуволков-полусвинят,
  Они орут и есть хотят.
  Холера снова тянет лапы:
  "Исторья повторится вновь!
  Вот этот свин моя любовь!"
 
  _______________________
 
  Эпилог
 
  Пора начаться эпилогу.
  И двадцать восемь лет спустя,
  Тот хлев давно забыт уж Богом.
  И лишь листочки шелестят
  Над каменной могилкой свинок,
  Волка, холеры. И картинок
  На крестах гнилых тоже нет.
  Одни армяне на траве
  Присели вместе пообедать.
  Но злополучнейший "Биг Ланч"
  Поверг армян тех в дикий плач.
  Им больше света не разведать.
  И трупы на свином кладбище
  Остались воронам на пищу.
 
 
 
 
  02.02.2010
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"