Аннотация: В этом эссе полемизирую заочно с одним из ярчайших писателей советского периода нашей истории, с Андреем Платоновичем Платоновым, по поводу некоторых важных штрихов из его талантливой повести "Сокровенный человек".
ФА ДИМОЛЬ
"Сокровенный человек" - одна из лучших вещей Андрея Платоновича Платонова, если не самая лучшая.
Совсем небольшая повесть, рассказывает о Фоме Пухове, романтике революции, о его участии в гражданской войне. Написана специфическим платоновским языком, до высочайшего предела образным и отвратительным "новоязом". При всем том, Платонову удалось невозможное: романтика и красота этой самой революции не исчезают под бесконечными потоками крови, грязи и корявых слов, но только ярче становятся от страницы к странице.
Когда я перечитываю эту вещь, во мне обязательно оживает зрительная ассоциация: "Сокровенный человек" и все "Демоны" Врубеля, прекрасные и печальные.
При том, что не люблю я коммунистов, комиссаров и революцию, очень не люблю.
И все же, не дает мне покоя одна никудышная деталь в повести...
Я понимаю: эффектный зачин, нежелание с ним расставаться, и попытка более позднего времени ослабить, объяснить, но... С зачином не расстался, а обосновать его человеческим словом так и не сумел.
Вот две цитаты, самое начало повести, самые первые слова ее, и ближе к концу:
- "Фома Пухов не одарен чувствительностью: он на гробе жены
вареную колбасу резал, проголодавшись вследствие отсутствия
хозяйки.
- Естество свое берет! - заключил Пухов по этому вопросу."
" Вспоминая усопшую жену, Пухов горевал о ней. Об этом он
никогда никому не сообщал, поэтому все действительно думали,
что Пухов корявый человек и вареную колбасу на гробе резал. Так
оно и было, но Пухов делал это не из похабства, а от голода."
Гм.
"Не из похабства, а от голода..."
Андрей Платонович, вот с этого бы места поподробнее, а то я так и не понял этих ваших слов.
P.S. Поясняю недоумение: не подвернись ему гроб - он так и умер бы голодным, с куском колбасы в руках?