Застыл ужасный великан, -
давным-давно оглох, ослеп:
прибрал к рукам его шайтан,
иль покарал Аменхотеп...

Теперь лишь тщетно бьёт хвостом,
(уже не в силах дать отпор),
обрушась каменным крестом 
на шесть готических опор.

И только изредка внутри
звучит орган, как будто стон:
"Проснись, расправься, воспари!"...
Но копий лес пробил хитон.

Нам не узреть его слезу -
громады стен хранят покой...
И только волны, там внизу,
вздыхают Сеною-рекой.