Судзуки Сигэхиса (鈴木重尚)
Дневник Сахалина (唐太日記, Карафуто никки), Том 1 и 2

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда люди отправляются в далекие края, они неизбежно сталкиваются со множеством трудностей. Идущие на дальний Север преодолевают тысячи ри сквозь бури и зной. Путь этот лежит между жизнью и смертью. Но если взглянуть на примеры прошлого, то подобные деяния приносят спокойствие государству, укрепляя его рубежи. В былые времена первопроходцы точно так же рисковали собой, оставляя записи для потомков. Они переваливали через крутые горные хребты, пробираясь сквозь густые заросли, где не ступала нога человека. На своем пути они встречали иноземцев (айнов), расспрашивали их о дорогах, названиях рек и мысов. Летом, когда травы разрастаются выше человеческого роста, а зимой, когда все покрывается глубоким снегом, они шаг за шагом измеряли эту землю. Все увиденное и услышанное они тщательно заносили в дорожные журналы. Рисунки и тексты в этой книге, выполненные Хасимото Садахидэ, призваны детально показать устройство тех далеких земель.
  Судзуки Сигэхиса (鈴木重尚).
  Дневник Сахалина (唐太日記, Карафуто никки), Том 1 и 2.
  Редактура: Мацуура Такэсиро (松浦武四郎) - знаменитый исследователь Сахалина и Хоккайдо.
  Иллюстратор: Хасимото Садахидэ (橋本貞秀).
  Дата издания: Около 1860 года (период Ансэй, поздний период Эдо).
  ПЕРЕВОД С ЯПОНСКОГО: AI GOOGLE
  РЕДАКТИРОВАНИЕ ОРИГИНАЛЬНЫХ РИСУНКОВ: AI GOOGLE
  РЕДАКЦИЯ: А.Е. ОСТАШЕВ
  
  Предисловие к Дневнику Сахалина.
  Когда люди отправляются в далекие края, они неизбежно сталкиваются со множеством трудностей. Идущие на дальний Север преодолевают тысячи ри сквозь бури и зной. Путь этот лежит между жизнью и смертью. Но если взглянуть на примеры прошлого, то подобные деяния приносят спокойствие государству, укрепляя его рубежи. В былые времена первопроходцы точно так же рисковали собой, оставляя записи для потомков. Они переваливали через крутые горные хребты, пробираясь сквозь густые заросли, где не ступала нога человека. На своем пути они встречали иноземцев (айнов), расспрашивали их о дорогах, названиях рек и мысов. Летом, когда травы разрастаются выше человеческого роста, а зимой, когда все покрывается глубоким снегом, они шаг за шагом измеряли эту землю. Все увиденное и услышанное они тщательно заносили в дорожные журналы. Рисунки и тексты в этой книге, выполненные Хасимото Садахидэ, призваны детально показать устройство тех далеких земель.
  Записано в канун лета года Каэй (1854 г.), Мацуура Хироси (Такэсиро)
  
  "ДНЕВНИК САХАЛИНА. ТОМ ПЕРВЫЙ".
  
  С пояснительными примечаниями Мацуура Сиро (Такэсиро) и Мацуура Хироси.
  В 6-й луне года Каэй, под знаком Коноэ-ума (июнь-июль 1854 года), я последовал за господином посланником (Хори Тоситака). Мы совершали инспекционный осмотр западного побережья земель Эдзо (Хоккайдо) и прибыли в Соя. Оттуда нам предстояло совершить переправу на остров Карафуто (Сахалин), однако нам пришлось некоторое время ожидать благоприятного ветра.
  12-го числа той же луны подул попутный ветер. Мы снялись с якоря в указанном месте и взяли курс на Сирануси, что находится на острове Карафуто. Наше судно шло быстро.
  Сирануси - это самый первый мыс с южной стороны острова Карафуто, расположенный немного к юго-западу от мыса Ноторо. Позади него высятся горы, а у их подножия образуется небольшая бухта. Расстояние от Соя до этого места составляет около 18 ри (примерно 70 км). Географическая широта местности составляет чуть более 46 градусов. О происхождении названий Сирануси и Сирауни существуют неверные толкования. Слово "Сира" на местном языке означает "скала", а "уси" означает "быть/находиться". В прежние времена здесь находилось одно здание японского торгового поста (кайсо), а также семь домов местных жителей (айнов). Вплоть до года Коноэ-ума (1854) сюда ежегодно приходили торговые суда сантаньцев (народов Амура) для ведения обмена товарами...
  Затем ветер переменился на западный. Мы повернули судно и направились в сторону Кусункотана. Эту ночь нам пришлось провести в открытом море, ожидая рассвета.
  На следующий день, 13-го числа, на исходе предрассветного часа поднялся сильный утренний шквал. Мы уменьшили площадь парусов и пошли вперед. В заливе открылся великолепный, захватывающий вид: бесчисленные киты повсюду выбрасывали вверх столбы воды. Чуть ранее часа Дракона (около 8 часов утра) наше судно благополучно бросило якорь в указанном месте (Кусункотане).
  Кусункотан является лучшей и самой удобной гаванью на всем острове. Западные люди, когда заходят сюда, называют это место портом Анива. Здесь расположены главное административное здание (унёдзё), казенные склады, а также очень красивый и ухоженный храм божества Бэнтэн. К северу на расстоянии 8 тё (около 870 м) находится поселение Бакодомари, а к югу на расстоянии 30 с лишним тё (около 3, 3 км) - поселение Пороандомари. В каждом из них имеются рыбацкие станы и склады. Сколько бы больших кораблей ни зашло в эту гавань, все они могут безопасно стоять здесь на якоре. Осенью года Мидзуното-у (1853 г.) в этих местах временно поселились русские (в тексте - "ро-и", русские варвары). На местном наречии "Кусюн" означает "место, где вода спокойна", а "котан" - "поселение". Поскольку это действительно прекрасная гавань, здесь исстари образовалось крупное селение...
  Посланник Мурагаки (Мурагаки Норимаса), а также все сопровождающие его официальные лица и подчиненные сошли на берег в тот же самый день. Там мы встретились с людьми, которые прибыли сюда ранее нас. На общем собрании мы детально обсудили планы по проведению совместной инспекции восточной и западной сторон острова Карафуто.
  
   []
  
  Изначально предполагалось, что господин посланник Хори направится для осмотра восточного побережья, а господин посланник Мурагаки возьмет на себя осмотр западного побережья. Однако в связи с возникшими непредвиденными трудностями - задержкой доставки провианта и нехваткой риса - осуществлять раздельный осмотр востока и запада силами двух отрядов стало крайне затруднительно. По этой причине оба господина посланника приняли совместное решение: начать инспекцию вместе, двигаясь по западному побережью.
  Я очень хотел последовать за ними до самых дальних границ, однако возникли обстоятельства, препятствующие этому. Мне было приказано отправиться для осмотра в сторону мыса Сирэтоко (ныне мыс Анива).
  Касательно мыса Сирэтоко: это самый первый мыс на юго-востоке данного острова. Если выйти из Кусункотана (Корсакова), то расстояние до него составит 30 с лишним ри (более 120 км). Географическая широта составляет полных 46 градусов. Горы там высятся крутыми утесами и обрывами, а прибрежные течения столь стремительны, что вздымаются белые волны, из-за чего это место называют главным препятствием для мореплавателей. Местное название "Сирэтоко" происходит от слов "сира" и "итоко". "Сира", как уже говорилось ранее, означает "скала", а "итоко" означает "конечная точка/предел". Таким образом, это означает "край скалы/оконечность мыса"...
  Я глубоко задумался над этим приказом. После этого я стал расспрашивать и разузнавать у местных жителей (айнов), и они поведали мне следующее: "Существует сухопутная тропа, ведущая из Кусункотана к восточному побережью (Охотскому морю), и называется она "Перевал Сусуя" (в тексте - Сюсюя-гоэ). Весной и осенью по ней ходят коренные жители, однако в летнюю пору травы и кустарники разрастаются там с невероятной густотой, и на протяжении десятков ри нет никаких человеческих жилищ, из-за чего этот путь превращается в опаснейшее и труднопроходимое место".
  Тем не менее, эта дорога является кратчайшим путем для выхода к восточному побережью. Чтобы уменьшить количество моих спутников, я решил взять с собой лишь несколько человек из числа выносливых слуг, подготовленных к пешим переходам. Мы решили выйти к месту под названием Буцуко (ныне район устья реки Сусуя). Именно этот маршрут и называют перевалом Сусуя.
  Однако, если отправляться из Кусункотана на восточное побережье, то торной дорогой в настоящее время считается путь, пролегающий через южные земли к поселению Тини.
  От Кусункотана до места под названием Сикосикоя расстояние составляет около 5 ри (около 20 км). Если войти в тамошнюю реку, немного пройти по суше и преодолеть перевал, то весь путь займет около 6 дней, после чего вы выйдете к восточному побережью у мыса Най. Оттуда, перевалив через болото, дорога идет по суше, минует еще одно болото и выходит к восточному побережью в поселении Тоннайтя (ныне Охотское). Оттуда маршрут пролегает через Паратёбока, Уэнкотан, Токонуси, мыс Трабу (Торабу), Кисюмаокотан, Юису, Синаи, Саоку, Экон, Сарорэй, Сюсюусинаи, Сюмаики и Наэбуцу. Этот путь длиннее ровно в два раза, и местным жителям приходится идти пешком половину этого расстояния. Поэтому в данное время года для похода было решено избрать именно перевал Сусуя.
  Я втайне радовался этой возможности. Чтобы детально исследовать эту тропу и дойти до самой границы, я обратился с просьбой к господину посланнику Хори. Выслушав меня, господин посланник одобрил это намерение и сказал: "В это время года такой поход совершить легче всего, поэтому не о чем беспокоиться. Отправляйся через этот горный перевал и доложи мне обо всем". Он отдал мне этот официальный приказ.
  В тот же день я изложил наш план дойти до границы через этот внутренний перевал господину посланнику Мурагаки. Он горячо поддержал наш замысел, что также укрепило мою решимость. Мы договорились идти вдвоем. Прежде всего мы обсудили детали в доме местного управляющего (японской фактории), а также переговорили с распорядителем Симидзу Сэндзиро. После того как все приготовления были завершены, а провиант и носильщики распределены, наше решение отправиться в этот поход стало окончательным.
  19-го числа, нынешним утром, небо с рассвета было затянуто тучами, но к полудню прояснилось, подул ветер и рассеял мглу. Около 4-го часа утра (около 10 часов утра) мы покинули Кусункотан.
  В составе нашего отряда, помимо меня, шел один человек - Сигэёси. Также с нами шел один слуга-охотник на медведей, слуга, отвечающий за легкую поклажу, и слуга по имени Маки Сота. Из числа местных слуг с нами отправился староста (отона) Кусункотана по имени Иппонгу, а также посыльный по имени Сабуни-айно, выступавший в роли проводника.
  Среди нанятых работников-мужчин были: Хаэтянбэцу, Эсимавасэтабо, Сирабон, Ёотан, Монкису, Мудзуна, Кэтотин, Арусютои и Канко. Из числа местных женщин (айнок) с нами пошли: Кэрасакэнпирикэсу, Кэтафуя, Яэранма, Сираэто, Окорансу и Сюкосюикэ. Таким образом, всего в отряде, включая господ и слуг, насчитывалось 14 человек. По мере того как запасы риса и провианта будут уменьшаться по пути, часть людей должна будет постепенно вернуться обратно.
  Пройдя около 30 тё (примерно 3, 3 км), мы вышли к месту, укрытому густыми облаками, где провожавшие нас люди повернули назад. Здесь находится мост, а также поле, где с прошлого года оставшиеся тут русские (в тексте - росия-дзин) ради пробы ведут земледелие. Площадь этого участка составляет около 3 сэ (примерно 300 кв. метров). Там они посадили редьку (дайкон) и картофель (сёимо). Рядом виднелись следы от ранее стоявшей здесь небольшой караульной избушки.
  Эта местность называется Унра. Её рельеф таков, что позади громоздятся высокие горы, а под ними стоит одно здание караульного поста (банъя). Почва здесь крайне плодородная, по каковой причине русские люди и распахали эту землю. Взяв местную глину, они также обжигали здесь черепицу, следы чего видны и поныне.
  Оттуда мы направились к Укокариуси. Раньше в этом месте стояли дома местных жителей, но сейчас там пусто. Далее находится Уэннай, где стоит синтоистское святилище Инари и три дома коренных жителей. Пройдя еще чуть более 5 тё (около 550 м), мы дошли до Энтоморо, где стоят два дома. Пройдя еще около 50 тё (около 5, 5 км), мы миновали Томарираннаи, где стоит четыре дома.
  Пройдя оттуда чуть более 8 тё (около 870 м), мы прибыли в Тинайбо. В этом месте находится охотничья избушка, принадлежащая Симидзу Сэндзиро. Здесь мы решили дождаться утреннего прилива, чтобы на лодках войти в реку Сусуя. Поставив вещи и устроившись на ночлег, мы завершили этот день.
  Земли Тинайбо обращены на запад и находятся прямо напротив побережья Рутака (ныне Анива). Бухта в этом месте глубоко вдается в сушу, а река Сусуя протекает внутри этой территории. Вдоль берега тянутся песчаные отмели, и во время отлива лодки легко садятся на мель, из-за чего здесь всегда приходится дожидаться полного прилива, чтобы пройти на веслах...
  В этой избушке, принадлежащей Хэйсибэро (Симидзу), условия были скромными, но мы смогли спокойно поесть и лечь спать. Перед этой избушкой на небольшом участке земли были посажены редька (дайкон), салат-латук (тиса), морковь (ниндзин) и лопух (гобо), все они выросли очень крупными и сочными.
  Говорят, что собранный здесь лопух, который заготавливают на зиму, служит для сторожей незаменимым продуктом питания и является чудодейственным лекарством от водянки. Позади избушки также устроена небольшая угольная печь. Все это было обустроено силами и стараниями Сэндзиро.
  Наши слуги наловили на побережье около четырех коку (крупная мера объема, здесь - большое количество) раковин морского ушка (аваби) размером до четырех сун (около 12 см) каждая, которые мы сварили и съели. На местном языке эти раковины называют "баи". В эту ночь мы заснули с легким сердцем.
  
   []
  
  В здешних местах, а также в глубине земель вдоль реки Сусуя водится карась, вкус которого чрезвычайно хорош. Также говорят, что здесь родится превосходный ячмень, о чем сообщалось и в других донесениях. В зимние дни залив полностью замерзает, покрываясь сплошным толстым слоем льда. Местные жители (айны) разводят на этом льду большие костры, прорубают лунки и опускают туда снасти, ловя рыбу на приманку из листьев... А чтобы ловить рыбу в озере Хатирю (вероятно, лагуна Буссе или Тунайча), они колют лед и добывают рыбу с помощью медных крюков, делая это с большим мастерством...
  20-е число. Утро выдалось пасмурным, и всё вокруг предвещало скорый дождь. Этим утром мы наскоро позавтракали горячей рисовой кашей, после чего наши лодки, шедшие друг за другом с прошлой ночи, на рассвете закончили все приготовления и отчалили. Поскольку в этом походе нам предстояло преодолевать крутые и опасные горные тропы, идти в обычном платье было бы крайне затруднительно. По этой причине мы облачились в местную айнскую одежду "аттуси" (ткань из древесного лыка), надели на головы плетёные шапки из мискантуса, а на ноги повязали травяные обмотки "кинахосу". Почувствовав прилив вдохновения от своего нового облика, я сложил следующее стихотворение:
  Опираясь на одинокий бамбуковый шест, я иду к вершинам крутых и диких скал,
  Утоляя голод на ветру и засыпая под проливным дождем - разве стану я роптать?
  На мне одежда из древесной коры и шапка из речных трав,
  И пусть встречные люди зовут меня дикарем этих островов.
  
  Касательно устройства этой горной тропы: она проложена вдоль русел бурных ручьев. Густые заросли трав здесь высятся выше человеческого роста, а путь то и дело пролегает через топкие болота. Целыми днями нижний ярус леса окутан густым туманом, из-за чего идти в таком облачении становится очень жарко... Головной убор "обана-боси" (шапка-соцветие) делается из волокон коры береста или дикой конопли. Местные жители носят его как повседневный убор. Его плетут из высушенных стеблей травяных метелок. Больше всего таких растений произрастает в верхнем течении рек Оу. Травяные обмотки "кинахосу" в землях Оу называют поршнями или соломенными ногавицами. В этих холодных краях их подбивают изнутри сухой травой или хлопком. Когда приходится идти по глубокому снегу или пробираться сквозь густые заросли кустарника, они не изнашиваются даже в течение месяца. Почти все путники в этих краях пользуются именно ими. Лучшие из них изготавливаются в окрестностях Нумакунаи в княжестве Нанбу. Их плетут из конского волоса, и они незаменимы для переходов через заснеженные горы...
  Пройдя примерно половину ри (около 2 км), мы заметили, что небо совсем потемнело и полил сильный дождь. От места под названием Тинайбо мы прошли чуть более 3 тё (около 330 метров) и вышли к поселению Сусуя, где стоит 8 домов коренных жителей. Пройдя еще около 30 тё (около 3, 3 км), мы достигли устья реки Сусуя. Вода на входе в реку оказалась глубокой - более одного дзё и пяти сяку (около 4, 5 метров). Мы вошли в реку ровно в полдень.
  Касательно реки Сусуя: за ней громоздятся горы, густо поросшие темным хвойным лесом из сахалинской пихты. Река протекает у самого подножия хребта Сусуя-нобори, огибая его словно длинный мыс. Это место является самой глубокой внутренней частью северного залива (Анива) с восточной стороны, поэтому сильных волн здесь почти не бывает... Слово "Сусу" на языке коренных жителей означает "ива". Из-за того, что по берегам растет великое множество ив, река и получила свое название. Отсюда местные жители начинают свой пеший путь. Название этой местности у реки - Менасисани, что означает "идти вдоль моря пешком".
  Оттуда мы пересели на лодки меньшего размера, которые местные жители называют "тэтаэ". Нам предстояло подняться вверх по течению примерно на одну ри (около 4 км). Гребцы налегали на шесты, уводя лодки вглубь русла. Эта река принимает в себя основные потоки со всех окрестных гор, поэтому во время наводнений она выносит огромное количество песка и ила, который оседает по берегам. Повсюду из воды торчат подмытые коряги и бревна. Примерно в сорока тё (около 4, 3 км) от устья, по левую сторону в густом лесу, мы увидели гнездо орлана, устроенное на самой верхушке старого дерева. Птица сидела там неподвижно, лишь изредка озираясь по сторонам. Мы продолжали наш подъем, несмотря на трудности навигации среди заломов. Заметив орлана, наш проводник Тоёкити спустился на лодке чуть ниже по течению и точным выстрелом подбил птицу. Местные жители тут же подобрали её, заявив, что это будет отличным подношением для двух господ посланников. Я прикрепил к этой добыче сопроводительное письмо для господина Мидзуно и отправил её обратно с попутной лодкой. В здешних местах водится бесчисленное множество уток и куликов. Они собираются в такие огромные стаи, что порой кажутся сплошным черным льдом, покрывающим воду.
  Пройдя по реке расстояние, равное примерно половине пути (около 2 км), мы причалили к берегу и оставили лодки, чтобы продолжить путь пешком. Это место называется Титаи. Здесь на поляне стояла пустующая избушка лесорубов. Поскольку дождь лил не переставая, мы решили укрыться в ней и заночевать, чтобы переждать непогоду.
  Мы понимали, что впереди нас ждут долгие дни тяжелого горного перехода, а запасы провианта ограничены. Если мы застрянем здесь из-за затяжных дождей, это может стать опасным. Однако, сколь бы суровыми ни были условия и как бы долго ни пришлось пережидать ненастье, мы твердо решили не отступать от намеченной цели. Обсудив это, мы укрепились в своем решении и на следующее утро приготовились продолжить путь пешком.
  Наши японские спутники и нанятые коренные жители взвалили на плечи мешки с рисом и другими припасами, рассчитанными примерно на десять дней пути. Часть вещей мы планировали отправить на лодках в обход - от Тоннайтя в сторону Наэбуцу. Это позволило бы нам облегчить поклажу на горном перевале, однако из-за сильного штормового ветра и встречного течения лодки не смогли выйти в море, поэтому весь груз пришлось нести на себе через восточный перевал.
  Об отправке припасов на лодках было условлено заранее. План состоял в том, чтобы перетащить лодки волоком через болото Тибэсяниуу к озеру Тунайча (Тоннайтя), а оттуда выйти в Охотское море и доставить груз к мысу Наэбуцу. Однако суровые погодные условия разрушили этот замысел... Леса в этих краях стоят столь густые, а деревья сплелись ветвями так плотно, что сквозь них почти не проникает дневной свет. Горы кажутся безмолвными и суровыми, земля под ногами тяжелая и топкая. Весь этот пейзаж разительно напоминает старинные китайские картины, выполненные тушью в жанре "горы и воды". Глядя на эту дикую красоту, человек невольно умолкает, забывая о мирской суете...
  (В конце страницы приведено еще одно стихотворение автора):
  Ветви старых сосен переплелись с лианами, что тянутся на тысячу сяку,
  Зеленый полог мха укрывает землю, и аромат диких трав наполняет горы.
  В обычной жизни я искал эту красоту лишь на живописных свитках,
  И только здесь, на Сахалине, впервые увидел этот пейзаж наяву.
  Есть ли пределы у человеческих земель?
  
  На этой тропе ветви деревьев переплелись столь густо, что они постоянно застилают взор и бьют по голове. Повсюду путь преграждают поваленные сухие стволы и гнилые корни, за которые постоянно цепляются ноги. Дождь льет непрерывно, превращая землю в сплошное месиво; мы продвигаемся вперед с великим трудом, утопая в грязи. Преодолев таким образом около трех ри (примерно 12 км), мы поднялись на небольшую возвышенность, где решили остановиться и съесть свои походные обеды (бэнто).
  В этом месте протекает небольшой ручей под названием Мэ... Вода в нем исключительно чистая и холодная. Однако здесь водится такое несметное количество комаров и мошек, что невозможно даже открыть рот для разговора. Нам пришлось развести костер и напустить побольше дыма, чтобы хоть немного отогнать гнус и перевести дух.
  Пройдя оттуда еще около одной ри с половиной (примерно 6 км), мы достигли места, которое называют Араи. Здесь, посреди глубокой лесной чащи на небольшом возвышении, мы соорудили временный ночлег. Вокруг росло множество гигантских деревьев, а из земли сочилась вода. Из-за обилия влаги здесь расплодилось великое множество лесных насекомых, которые донимали нас без удержу. Мы соорудили настил из досок, чтобы не спать на сырой земле.
  Один из наших спутников внезапно почувствовал сильную боль в животе. Ложиться на эту сырую, пропитанную влагой землю в тайге - все равно что добровольно навлекать на себя тяжелую болезнь. Заметив это, наши проводники из числа местных жителей (айны) проявили удивительную сноровку: они принялись быстро сооружать кровлю для нашего шалаша, используя в качестве кровельного материала кору, снятую со стоявших рядом деревьев.
  Касательно этой горной тропы: здесь нет постоянной торной дороги, путешественники лишь изредка пробираются по узким звериным лазам. Местные жители обучены искусно снимать кору с деревьев "тамо" (ясень) или "сина" (липа). Они делают на стволе верхний и нижний надрезы на расстоянии около четырех сяку (примерно 1, 2 метра) друг от друга, прорезают вертикальную линию и аккуратно отслаивают кору. Чтобы покрыть шалаш для трех-четырех человек, требуется от двадцати до тридцати таких листов. Кору снимают только со старых или усыхающих деревьев, чтобы не губить молодой лес. Одно такое дерево после снятия коры засыхает. Во время моего похода я повсюду встречал следы таких заготовок - в каждом месте ночлега стояло по сотне таких оголенных стволов. Это свидетельствует о том, как много деревьев растет в этих краях.
  Перед нашим маленьким шалашом мы собрали целую кучу сушняка и поддерживали огонь в течение всей ночи. Нам пришлось натянуть кусок промасленной бумаги, чтобы защититься от капель, сочившихся сквозь кровлю, и в таком положении мы провели ночь до самого рассвета.
  21-е число. Прошлой ночью дождь лил непрерывно, и вода сильно поднялась. Оставив позади стоянку Араи, мы полдня пробирались через горный перевал, прокладывая путь среди поваленных стволов и завалов. Пройдя таким образом значительное расстояние, мы вышли к месту под названием Коиэцу (перевал Кои). Посреди высокой густой травы мы обнаружили старый охотничий шалаш. Мы остановились в нем, чтобы приготовить утренний рис и подкрепить силы.
  В этой местности протекает глубокий ручей. Старинное озеро, расположенное неподалеку, имеет окружность около одной ри; местные жители называют его Коихэцу. Эта тропа является основным путем, по которому коренные народы переходят с одного побережья на другое, поэтому в данном месте часто останавливаются на ночлег. Во время моего похода погода здесь была сырой и прохладной, однако в разгар лета, как говорят, идти из-за жары и гнуса становится невыносимо тяжело... Повсюду на стволах деревьев видны следы от снятой коры - это памятки о былых стоянках путешественников. Я занес эти ориентиры в свой журнал...
  (Текст стихотворения в центре страницы):
  Травы иссечены каплями дождя, и горный туман окутывает путников,
  Мы продираемся сквозь заросли бамбука, раздвигая руками колючий кустарник.
  Со времен сотворения этих земель и до нынешних дней,
  Кажется, лишь двое государственных мужей отважились пройти этой тропой.
  
  Начиная от этого места, по обеим сторонам тропы трава разрослась с невероятной густотой. На местном наречии это растение называют "хатихаси". Зимой его стебли увядают, но сейчас они образуют сплошную стену высотой более одного обхвата, полностью преграждая путь. Нашим проводникам приходилось идти впереди и буквально прорубать дорогу. К тому же земля под ногами превратилась в сплошную топь: в некоторых местах мы проваливались по колено. Преодолев с трудом еще одну ри (около 4 км), мы вышли к небольшому ручью. Мы переправились через этот ручей, берега которого были покрыты глубокой топью. Местные жители рассказали нам, что эта тропа ведет к восточному побережью, к месту под названием Отасан. В прежние годы, когда один из служащих японского поста в Кусункотане отправил срочное донесение со своим товарищем, нанятые для доставки туземцы попали в сильный шторм в море у Отасана. Их лодка перевернулась, и вся казенная почта была безвозвратно утеряна. Эта история служит напоминанием о том, как опасны здешние пути. Размышляя об этом происшествии, каждый из нас невольно почувствовал тревогу и печаль в сердце.
  После этого мы сделали короткий привал, чтобы поесть, и снова двинулись вперед. Путь нам преграждали заросли удивительного растения: это дикий водяной щавель (копытень/лопух), листья которого достигают невероятных размеров. Местные жители используют их вместо зонтов во время дождя. Они растут здесь повсеместно и достигают человеческого роста. Пораженный этим зрелищем, я громко воскликнул от удивления и сложил следующее стихотворение:
  Местный лопух подобен бамбуку - он растет густыми и буйными зарослями,
  Листья ложатся один на другой, отбрасывая изумрудную тень на горную тропу.
  И пусть проливной дождь и холодные росы не переставая льют с небес -
  Путник берет один лишь стебель, и он заменяет ему зонт над головой.
  
   []
  
  (На левой стороне страницы представлена знаменитая иллюстрация: японский путешественник в айнском плаще из коры и проводник-айн стоят под гигантскими листьями сахалинского лопуха, высота которых превышает рост человека).
  Что касается упомянутого дикого лопуха (акита-фуки), то из-за его огромных размеров любители диковинных растений варят его корни в сахаре и используют как лекарство. Местные жители (айны) изготавливают из волокон его высушенных стеблей прочную нить, которая заменяет им конопляную бечёвку для плетения сетей и циновок. Также они делают из неё тетиву для своих луков, соединяя волокна с конским волосом, отчего она становится чрезвычайно крепкой...
  Пройдя от места нашей стоянки еще около одной ри (примерно 4 км), мы углубились в густой дремучий лес, где тропа пошла на подъем. Местные жители называют этот холм Раи. Здесь деревья стоят так тесно, что между их стволами едва можно протиснуться с поклажей. Пройдя еще около половины ри (около 2 км), мы вышли к месту под названием Хасэ. Здесь у ручья стоял старый заброшенный шалаш коренных жителей, в котором они обычно останавливались во время охоты на пушного зверя, чтобы переждать непогоду.
  Хотя это место называют Хасэ, его истинное название на языке местных жителей - Амокуси. Что касается речки, протекающей у Хасэ, то в верховьях её зовут Ханкэнай. На противоположном берегу этого ручья высятся крутые скалы. Из-за опасных водоворотов и быстрых паводков здешние айны считают эту переправу смертельно опасной, поэтому всегда останавливаются на этом берегу под защитой скалы и ждут, пока спадет вода. В прежние времена здесь стояла небольшая молельня...
  В настоящее время Сигэёси вместе со слугами занялся распределением оставшегося провианта. Однако, увидев, насколько тяжелым и опасным становится путь, а также из-за непрекращающегося дождя, многие нанятые нами люди, особенно женщины-айнки, пали духом. Они начали роптать, заявляя, что не смогут идти дальше, и умоляли разрешить им вернуться назад, забрав часть поклажи. Они жаловались на сильную усталость и боль в ногах от бесконечного пробирания сквозь таёжные завалы и топи.
  Я попытался успокоить их и поднять их дух. Я объяснил им, что повернуть назад сейчас - значит напрасно погубить все наши труды, и что мы обязаны дойти до границы ради исполнения государственного долга. Сигэёси также усердно убеждал их не бросать отряд. Видя их крайнее изнурение, мы решили перераспределить самые тяжелые тюки с рисом между мужчинами, а женщинам разрешили нести только легкие личные вещи. После долгих уговоров порядок был восстановлен.
  Критические замечания автора: Я и Сигэёси случайно переглянулись в этот момент, и на душе у меня стало невыносимо тяжело от мысли, что наш поход может сорваться из-за упадка сил у проводников. Я хлопнул в ладоши, рассмеялся, чтобы подбодрить спутников, и сказал: "Мы находимся в самом сердце этих суровых северных земель, и только твердая решимость поможет нам преодолеть все препятствия! Разве можем мы отступить перед трудностями, когда до цели осталось совсем немного?" Сигэёси поддержал мои слова и лично проверил надежность укрытия, а также сохранность мешков с рисом.
  Чтобы защитить провиант от сырости, мы соорудили высокий настил из бревен. Ночной ветер шумел в кронах столетних пихт, а дождь то затихал, то принимался лить с новой силой. Мы разожгли большой костер, чтобы обсушить одежду. В эту ночь наши проводники-айны долго сидели у огня, раскуривали свои трубки и тихо переговаривались на своем языке, обсуждая завтрашний переход через самый высокий хребет. Убедившись, что все устроились и огонь не погаснет, я укутался в плащ и заснул.
  22-е число. Рано утром, когда на востоке едва забрезжил рассвет, облака на небе начали рассеиваться. Сигэёси проснулся первым и разбудил слуг. Мы быстро приготовили утреннюю кашу и закончили сборы. В этот день с нами пошли пятеро самых выносливых местных мужчин, которые вызвались нести тяжелые тюки с провиантом. Остальных людей, включая женщин, мы отправили обратно в Кусункотан под подписку и ответственность старосты Иппонгу, выдав им часть риса на обратную дорогу. После их ухода наш отряд стал намного меньше, но двигаться вперед мы могли теперь значительно быстрее.
  Мы покинули стоянку Хасэ. Вода в реке Ханкэнай была чистой и очень холодной; мы перешли её вброд, глубина в некоторых местах доходила до пояса.
  В верховьях эту реку называют Хасэпэцу. Она берет свое начало из глубоких ущелий центрального хребта. Вода в ней остается ледяной даже в разгар лета, поскольку питается тающими в горах снежниками. При переправе вброд следует соблюдать крайнюю осторожность, так как дно покрыто скользкими валунами. Местные жители называют эту реку Най, что означает просто "ручей" или "река".
  В этом месте реку называют "Верхний ручей". Я сильно натер ноги во время перехода по воде, и Сигэёси помог мне перевязать их сухой травой. Пройдя еще около четырех-пяти тё (около 500 метров), мы снова вышли к руслу той же реки. В этом месте крепкий парень Сабуни-айно вызвался перенести меня через поток на своей спине.
  Пройдя оттуда еще около одной ри (примерно 4 км), мы достигли места, которое местные жители называют Инаокаруси. Здесь посреди леса открылась поляна, на которой мы увидели множество вкопанных в землю священных стружек "инау" (резные деревянные палочки для молитв богам). На этом месте каждый из нас почувствовал благоговение и облегчение на душе.
  Истинное название этого места - Типоинаокаруси, что означает "место, где установлены большие инау для молитв". В прежние времена здешние охотники-айны устанавливали эти резные палочки перед началом охоты на медведя, совершая моления о даровании богатой добычи и благополучном возвращении домой. Существует древнее предание, что когда-то на этих берегах возник огромный водяной водоворот, который грозил поглотить прибрежные селения, но после того как старейшины установили здесь священные инау, боги сменили гнев на милость и отвели беду... Восточные айны переняли этот обычай у западных племен. Когда они отправляются в дальний путь через горы, они обязательно останавливаются здесь, совершают поклоны и просят богов ветра и гор о безопасном переходе. Тех, кто пренебрегает этим правилом, по поверьям, на перевале настигает тяжелая болезнь или смерть. Жертвенные палочки стоят здесь и поныне, и их количество увеличивается с каждым годом...
  Каждый из наших проводников подошел к священному месту, укрепил новую стружку "инау" и произнес молитву о благополучном завершении нашего похода и сохранении провианта. После этого мы продолжили путь.
  Пройдя еще чуть более одной ри (около 4 км), мы снова вышли к среднему течению реки Сусуя. Эту местность называют Орокото. Дорога здесь петляет среди холмов, густо заросших вековыми деревьями. Трава и кустарники сплелись так плотно, что тропа почти незаметна, и нам приходилось буквально продираться сквозь зеленые стены. Из-за сырости и холода идти было тяжело, но мы не сбавляли шаг...
  
   []
  
  
  (Надписи на чертеже сосуда справа):
   Диаметр: 7 сун с лишним (около 21 см).
   Глубина: 3 сун 5-6 бу (около 11 см).
   Ручная работа. Толщина стенок: от 3-4 бу до 5 бу (около 1-1, 5 см).
   Глина крайне грубая, с большим преобладанием песка
   Срисовал Такисиро (Мацуура Такэсиро)
  Пройдя еще около половины ри (около 2 км) на северо-восток через густую чащу, мы вышли к верхнему краю реки Сусуя. Это место коренные жители называют Пэнкэорокотои, что означает "Верхнее Орокото". Здесь мы обнаружили следы покинутого зимнего поселения.
  Эту местность исстари называют Пэнкэорокотои. Название указывает на то, что это селение расположено выше по течению относительно лагеря Орокото, который мы миновали ранее. В зимнее время здешние туземцы (айны) для защиты от суровых морозов строят особые полуземлянки, которые они называют "цисэ" или "ухэруйи"... Сюда же, вглубь лесов, в прежние времена для торговли пушниной поднимались и люди из Кусункотана (Корсакова). Местные жители (айны) показали нам древний глиняный горшок кустарного производства (на рисунке), который они называют "куниу". Это крайне редкая находка, поскольку сейчас они используют привозную металлическую посуду... Жители восточного побережья Карафуто, которых называют нивхами или смилениками, также пользуются подобной утварью при приготовлении пищи.
  Форма и устройство этого сосуда очень похожи на те, что описаны в древних летописях "Никкосан си" и различных иллюстрированных сборниках старинной утвари. Местные жители, как мужья, так и жены, в этом уединённом месте строят свои маленькие избушки, которые называют "сугуроси". А небольшую речку, протекающую поблизости, зовут Моцкэй. Здесь мы сделали короткую остановку, чтобы очистить одежду от налипшей грязи.
  Айны выкапывают здесь корни диких растений, которые служат им пищей и лекарством.
  Растение, которое на восточном и западном побережьях Эдзо называют "анранкоро", в этих краях именуют "ха-и" (рябчик камчатский). Коренные жители собирают его луковицы, которые на местном наречии зовут "ниокаи". Эти горькие луковицы черного рябчика они употребляют в пищу в вареном виде. Другое растение, известное здесь как "урутома", - это хохлатка (японское название - энгосаку). Её корни также идут в пищу. В китайской медицине хохлатка известна под именем "гэндзицу" (или "энгосаку"), её свойства подробно описаны в лекарственных трактатах "Хондзо комоку". На Сахалине различают два её вида - "ха-и" и "ниокаи"...
  После этого мы переправились через указанный ручей. На противоположном берегу тропа пошла через густые заросли. Примерно через половину ри (около 2 км) мы вышли к таёжному навесу, сооружённому коренными жителями посреди векового леса. Это место называется Эрилкэ. Вокруг высились огромные сахалинские пихты, а трава под ними была покрыта слоем нетающего мха. Из-за сырости пейзаж здесь казался мрачным и суровым.
  (Примечание мелким шрифтом на стр. 21): Местность Эрилкэ славится обилием древесных грибов, которые туземцы собирают на поваленных стволах. Эти грибы они называют "кау"... Во время сильных ветров старые деревья часто валятся, преграждая путь, из-за чего эту тропу называют "местом упавших стволов"...
  Миновав это дикое урочище, мы вышли на открытое болотистое плато, где дул сильный холодный ветер. Местные жители называют эту пустошь Инауси. Преодолев её, мы снова углубились в горный лес и прошли еще около одной ри (около 4 км).
  
   []
  
  
  (Надписи на ботаническом рисунке справа):
   Фотографически точный рисунок Такисиро (Мацуура Такэсиро).
   Цветок: Рябчик камчатский (Черный рябчик) / Ниокаи / Ха-и.
   Цвет лепестков: Тёмно-пурпурный (почти чёрный).
   Цветок рядом: Красоднев (Лилейник) / Гэмппо / Как-у.
   Цвет лепестков: Жёлтый.
  Посреди этого дремучего леса на небольшом сухом возвышении мы разбили наш лагерь на ночь. С наступлением темноты над дикой пустошью поднялся густой туман. Разжигая костер, я думал о пройденном пути и нахлынувшей грусти, после чего записал в дневник следующее стихотворение:
  Сквозь тяготы и лишения я шел сюда, преодолевая дожди и злые ветры,
  Но как вынести одиночество этой ночи на ночлеге среди диких гор?
  Разлука с родными местами ранит сердце сильнее, чем любые невзгоды,
  И лишь унылый стрёкот лесных цикад нарушает безмолвие этой глуши.
  Наш шалаш держится на тонких подпорках, а извилистый ручей шумит неподалеку,
  Его чистая вода как нельзя лучше подходит для того, чтобы заварить дорожный чай.
  В промокшей обуви мы пробивали путь сквозь горные кручи, собирая лечебные корни,
  И на сухой коре старого дерева я записываю эти строки своей истертой кистью.
  Облака окутали половину леса, и нет здесь ни единого попутчика,
  Тропа заросла дикой травой, и лишь крики ночных птиц доносятся с вершин вековых сосен.
  Название Инауси происходит от слова "Энау-уси" (место, где установлены инау). Это урочище служит естественной границей между восточными и западными землями острова. Здесь протекает водораздельный ручей. Путешественники из числа коренных жителей, переходя с востока на запад, обязательно останавливаются у этой воды, делают новые ритуальные стружки "инау" и просят духов гор о безопасном спуске.
  Они вверяют свои жизни духам гор с восточной стороны, чтобы те оберегали их на западной стороне. По этой причине данное место исстари почитается священным и называется Уси...
  23-е число. Утро встретило нас густым туманом и сыростью. Мы свернули наш лагерь и двинулись через перевал. Вскоре лес расступился, и мы вышли к долине Ниороматоу.
  Долина Ниороматоу тянется вдоль болот. Вдоль её краев весной расцветает великое множество диких ирисов (аямэ), из-за чего туземцы называют это место "долиной цветов"...
  Трава здесь была примята, и повсюду виднелись свежие следы крупного медведя. Наш проводник предупредил нас, чтобы мы шли кучно и производили как можно больше шума, стуча палками по деревьям и громко перекликаясь, дабы не натолкнуться на зверя внезапно. Вскоре мы вышли к зарослям дикой малины и кустарника, который местные жители называют "хаса". Его ягоды достигают размеров крупного каштана, и туземцы собирают их для приготовления целебных отваров.
  Пройдя около одной ри (около 4 км), мы достигли болота под названием Тимои. Здесь протекает глубокий ручей с вязким дном, через который нам пришлось переправляться с великим трудом.
  Миновав это болото, мы вышли к верховьям реки Такоэ (ныне река Пугачёвка), к месту, которое зовут Камоитиу. Здесь посреди глубокой лесной чащи мы остановились на полуденный отдых (обед). Соорудив временный навес, мы укрылись в нем от сырости. Местность эта называется Кэнаси. Здесь также протекает небольшой горный ручей, у которого стоял старый айнский шалаш, но в нем никого не было.
  Пройдя оттуда еще около четырех-пяти тё (около 500 метров), мы вышли к реке шириной в четыре-пять кэн (около 8-9 метров). Её берега густо поросли старыми плакучими ивами, ветви которых склонялись до самой воды, образуя зеленый туннель. Мы продолжали наш путь сквозь эти заросли и вышли к ущелью Хокуитян. Пейзаж здесь был настолько величественным и диким, что напоминал знаменитые живописные свитки "Восхождение на гору Оэ-яма" художника Минамото-но Райко. Огромные замшелые валуны громоздились друг на друга, а поваленные сухие стволы лежали вековыми завалами. Глядя на этот суровый вид, я невольно улыбнулся, почувствовав, как все былые страхи отступают перед величием природы.
  
   []
  
  Пройдя оттуда чуть более десяти тё (около 1, 1 км), мы вышли к месту под названием Фуруситян, где у берега реки стояли две небольшие охотничьи избушки коренных жителей. Пройдя еще четырнадцать-пятнадцать тё (около 1, 5-1, 6 км), мы достигли поселения Тоноситэман. В этих краях в настоящее время постоянно стоят три дома местных жителей (айнов), в которых проживают несколько семей, включая стариков и детей, всего около четырнадцати человек.
  Хозяином одной из этих избушек оказался айн по имени Понкицу, который жил здесь вместе со своей женой. Его супругу зовут Сюкосюикэ. Они встретили наш отряд очень радушно и приветливо, как старых знакомых. Оказалось, что этот Понкицу вместе со своей женой ранее ходил на заработки в Кусункотан (Корсаков), где они занимались промыслом сельди, поэтому они хорошо знали японцев и немного говорили на нашем языке. Сегодня они с большой радостью согласились приютить нас на ночлег.
  Наш проводник Сабуни-айно привел нас именно к дому своих родственников. Этот Сабуни в настоящее время считается одним из самых уважаемых и зажиточных людей среди местных жителей, а вся его большая семья и близкие живут в достатке. Дом у него по здешним меркам просторный и крепкий. Вокруг него проложена узкая охотничья тропа, на которой Понкицу и его сыновья расставляют ловушки на пушного зверя.
  Пока мы отдыхали, Сабуни-айно решил показать мне свою главную семейную реликвию, которую он бережно хранил в мешке из рогожи (камасу). Это был старинный японский меч.
  Когда он вынул клинок из ножен, я с изумлением увидел, что это великолепная старая сабля с красной лакированной рукоятью и гравировкой в виде волн. Сами ножны были искусно обтянуты серебряной фольгой и украшены плетёным шнуром. Это было оружие редкой красоты и тонкой работы, явно принадлежавшее когда-то знатному японскому самураю. Я громко воскликнул: "Пирика!" (на айнском - "Прекрасно!", "Великолепно!"), выражая свое восхищение. Сабуни был чрезвычайно польщен моей похвалой и бережно убрал меч обратно.
  После этого его жена достала из мешка сушёную рыбу (намакаэ) и дикие съедобные стебли, завернутые в листья. Она угостила всех нас этим нехитрым таёжным ужином. Поев и согревшись у очага, мы впервые за долгие дни похода почувствовали себя в полной безопасности и заснули спокойным сном, радуясь, что тяжелый горный перевал остался позади.
  Касательно этой местности: здесь расстилается ровная долина. С восточной стороны к ней подступают склоны хребта Такуинобори, а с южной стороны протекает река Ниоромай. В этом месте все горные потоки соединяются в одно русло, образуя полноводную реку, которая течет на протяжении пяти ри (около 20 км) и впадает в Охотское море у поселения Найбути (ныне река Найба и село Советское). В настоящее время здесь постоянно проживают девять семей коренных жителей. Упомянутый Сабуни-айно служит здесь младшим старостой (ко-дзицу) и пользуется большим авторитетом. Его дом сложен из толстых бревен и содержится в образцовом порядке, а сам он владеет немалым имуществом.
  Этот старинный самурайский меч, по словам Сабуни, перешел к нему от деда. Клинок имеет изогнутую форму, характерную для старых японских мастеров, а его ножны покрыты искусной резьбой и лаком. Для здешних мест наличие такого оружия у туземца - знак огромного богатства и высокого происхождения. Меч этот имеет глубокую историю и является свидетельством давних связей местных племен с японскими мореплавателями...
  
   []
  
  (На левой стороне страницы 26 представлена подробная иллюстрация интерьера айнского зимнего дома. На ней изображены хозяин дома, показывающий гостям реликвию, его жена у очага и японские исследователи, отдыхающие на деревянных нарах. Вверху у стены видна бочка для хранения припасов, а к потолку подвешена вяленая рыба).
  Они бережно хранят эти древние вещи как священные обереги своего рода.
  На старых деревянных столбах и опорных балках в этих домах мы также обнаружили странные знаки и вырезанные клейма, напоминающие древние письмена. Я расспросил об их значении старейшину по имени Каниси, который жил в соседнем селении Рутака. Он поведал мне, что эти знаки вырезались их предками в древние времена и служили родовыми клеймами для обозначения собственности на охотничьи угодья и рыбные тони. Со временем их истинное значение стёрлось из памяти, и теперь они почитаются как священные знаки, оберегающие дом от злых духов...
  Я внимательно осмотрел все эти знаки и занес их очертания в свой путевой журнал. Размышляя об истории этого затерянного племени и их обычаях, я почувствовал глубокое волнение.
  24-е число. Утро выдалось ясным и солнечным. Мы поблагодарили Сабуни и Понкицу за гостеприимство, покинули их гостеприимный дом и направились к побережью. Перед выходом мы облачились в свою обычную одежду, а айнские зимние обмотки и плащи из коры вернули хозяевам. Спуск к морю шел по пологому склону холма. Воздух был свежим, и после долгих дней таёжного полумрака солнце казалось ослепительно ярким.
  Пройдя небольшое расстояние, мы вышли к болотистой низине Уроуси, посреди которой протекает неглубокий ручей Тоуситоу. Преодолев его вброд, мы снова углубились в негустой прибрежный лес, который тянется вдоль морского берега. Земля здесь была песчаной, и идти стало гораздо легче.
  Пройдя около одной ри (примерно 4 км), мы наконец вышли к восточному побережью острова Сахалин (к Охотскому морю). Перед нами открылся бескрайний морской простор. В этом месте на берегу расположено небольшое поселение Сиантя. Здесь постоянно стоят два дома местных жителей (айнов), главой которых является местный старейшина. Жители этих двух домов также радушно встретили наш отряд. Сигэёси вместе со слугами занялся осмотром побережья. В этом месте у них обустроена лодочная пристань, где стоят несколько больших промысловых лодок, которые они называют "макицисэ". Эти лодки сделаны очень прочно, их борта сшиты сухожилиями животных, а швы проконопачены мхом.
  Что касается поселения Сиантя: оно расположено чуть ниже устья реки Такуэ (Найба). В этих местах русло реки сильно расширяется и образует глубокую заводь, где глубина достигает десяти с лишним сяку (около 3 метров). Вода здесь спокойная, из-за чего это место является идеальной гаванью для лодок. На противоположном берегу высятся крутые холмы, сплошь поросшие густым лесом из вековых лиственниц. Местные жители (айны) называют эту реку Оннанай, что означает "Большая река".
  Пройдя от этого поселения еще около половины ри (около 2 км) на север вдоль берега по песчаным дюнам, мы вышли к устью реки Найбути (в тексте - Наэбуцу). Здесь река впадает в Охотское море, образуя широкое устье. На берегу стояли несколько домов коренных жителей, а также три больших деревянных амбара для хранения вяленой рыбы.
  В этих домах проживают около шестнадцати человек. Мужчины в это время года все уходят в море на промысел морского зверя, а женщины остаются в селении. Мы увидели, как несколько айнских женщин на берегу занимались заготовкой дров и сушкой морской капусты. При виде наших японских чиновников они прервали работу, подошли ближе и стали громко приветствовать нас, выражая свое почтение.
  Поскольку море в этот день было неспокойным, а устье реки Найбути забило наносным песком и бревнами, наши проводники из числа местных жителей, включая Сабуни-айно, посоветовали нам не выходить в открытое море на лодках, а переждать непогоду на берегу. Они предоставили нам один из пустующих амбаров, где мы смогли сложить свои вещи и устроиться на отдых.
  Мы развели костер прямо на песчаном берегу, чтобы приготовить обед. Проводник Тоёкити принес из лодки свежую рыбу, которую мы запекли на углях. К вечеру ветер утих, но море по-прежнему сильно шумело, и огромные белые волны разбивались о прибрежные скалы.
  Местные жители называют этот прибрежный район Отасу. Здесь среди песчаных холмов исстари водятся стада сивучей и тюленей, на которых туземцы охотятся в весеннее и осеннее время.
  На берегу мы долго беседовали с местными жителями о путях, ведущих дальше на север. Старейшина селения по имени Сабуни рассказал нам, что если двигаться вдоль побережья Охотского моря, то следующим крупным селением будет Орикан.
  Пройдя оттуда еще около одной ри (примерно 4 км), мы достигнем поселения Наэбуцу, где тропа снова поворачивает в глубь острова. Наш толмач (переводчик) Тоёкити внимательно записывал все эти названия и расспрашивал местных стариков о дорогах, чтобы составить точную карту для государственного ведомства. Из-за сильного шторма наши лодки, которые должны были доставить провиант из Тоннайтя (Охотского), так и не смогли подойти к берегу.
  Эти большие лодки, которые местные жители называют "макицисэ" или "ухэцу", сделаны из цельных стволов гигантских тополей, а их борта нарощены досками. Они способны выдерживать сильное волнение в открытом море. Однако во время сильных осенних штормов даже эти лодки часто гибнут у скалистых мысов восточного побережья. Коренные жители искусно управляют ими с помощью длинных весел, которые они называют "апси". Они могут выходить в море на расстояние до пяти ри от берега ради охоты на китов...
  Видя, что море по-прежнему сильно волнуется, а небо снова затягивают тяжелые тучи, Сигэёси выразил беспокойство по поводу наших запасов риса. Если шторм затянется еще на несколько дней, наш отряд окажется в крайне тяжелом положении.
  Выслушав его, я ответил, что мы не должны поддаваться унынию перед лицом трудностей. Чтобы подбодрить своих спутников и запечатлеть этот суровый вид Охотского моря, я достал кисть и записал в дневник следующее стихотворение:
  Северный ветер гонит тяжелые тучи, и море ревет у диких берегов,
  Белые волны вздымаются до небес, словно горы, преграждая путь нашим лодкам.
  Но разве испугает шторм тех, кто выполняет священный долг перед государем?
  Мы переждем ненастье на этом песчаном берегу, согреваясь у походного огня.
  Ветхий амбар из лиственницы служит нам надежным кровом в эту ненастную ночь,
  И местный старейшина приносит нам свежую рыбу, делясь последним провиантом.
  Мы прошли через глухую тайгу и крутые перевалы, преодолев все преграды,
  И здесь, у края бескрайнего Охотского моря, мы обрели временный приют.
  Пусть бушует шторм и ветер сотрясает стены нашего скромного жилища -
  Наши сердца полны решимости дойти до самых дальних рубежей этой земли.
  
  .Хозяином этого прибрежного дома и амбара оказался почтенный старик по имени Ватяайно (Ватя-айн).
  Эту местность на восточном побережье острова называют Ватяайно по имени её старейшины. Название указывает на то, что этот род исстари владеет здешними рыбными тонями и охотничьими угодьями. Земли здесь песчаные и бесплодные, однако прибрежные воды чрезвычайно богаты рыбой. Вдоль берега на протяжении десятков ри тянутся густые леса из вековых лиственниц, которые местные жители называют "лутака-нобори". Эти деревья имеют очень прочную древесину, из которой айны строят свои амбары и изготавливают нарты для собак. Путь от устья реки Найбути до поселения Орикан идет по ровному песчаному берегу, и при хорошей погоде его можно преодолеть за полдня пешего перехода...
  Старейшина Ватяайно угостил нас горячим отваром из сушёных таёжных ягод и сушёным лососем, которого они заготавливают в огромных количествах во время осеннего хода рыбы. Мы сидели у очага посреди его просторного дома. На стенах висели охотничьи луки, капканы и связки пушнины, приготовленные для зимнего обмена.
  Несмотря на суровые условия жизни, эти люди показались мне очень добрыми, честными и гостеприимными. Они охотно делились с нами своими знаниями о северных землях и обещали выделить лучших молодых охотников в качестве проводников, как только утихнет море и мы сможем продолжить наш путь на лодках.
  В эту ночь шторм постепенно начал утихать. Сидя угасающего костра, под размеренный шум прибоя Охотского моря, я сделал последнюю запись в этом свитке, завершая описание нашего перехода через горный перевал Сусуя от западного побережья к восточному.
  Конец первого тома "Дневника Сахалина" (Тофуто никки).
  Год Каэй, под знаком Коноэ-ума (1854 г.), лето. Составил Мацуура Такэсиро.
  (Красная печать издательства)".
  
  ДНЕВНИК КАРАФУТО. КНИГА ВТОРАЯ
  
  25-й день. С прошлой ночи непрерывно бушевал сильный ветер с дождем, из-за чего лодки сильно качало. Из-за этой непогоды мы не смогли выйти в море. Утром мы расспросили местных жителей. Нам сообщили, что ветер вот-вот стихнет, после чего нам подали горячую рисовую кашу. Мы съели её, и это помогло нам согреться и прийти в себя.
  К полудню погода действительно начала улучшаться, и ветер утих. Мы немедленно проверили снаряжение, подготовили лодки и собрали все вещи. Решив, что задерживаться больше нельзя, мы приготовились к отплытию.
  Пока мы грузили вещи и припасы в лодки, ушло довольно много времени. Мы тщательно следили за тем, чтобы ничего не намокло. Местные жители (айны) помогали нам, давая советы о течениях. Мы сели в лодки и поплыли вперед, держась берега. Хотя ветер утих, море по-прежнему оставалось бурным, волны высоко поднимались, и путь был сопряжен со многими трудностями.
  Примечание: Местные рифы и камни у этого побережья тянутся под водой на большое расстояние. Корабли чужеземцев могут легко разбиться здесь о скрытые скалы. Местные жители собирают в этих краях пошлину (ундо) в пользу чиновников, поэтому они превосходно знают каждый проход между камнями и уверенно ведут лодки.
  
   []
  
  (Двустраничная панорамная иллюстрация пейзажа).
  Подписи топонимов на рисунке:
   В верхней части правой страницы: トウキタイ (Токитай).
   В средней части левой страницы: ウトテンヲ (Утотэнво).
   В нижней части левой страницы: ナイフツ (Найфуцу).
  Подпись внизу справа: 夷郷図 (Иго-дзу - "Рисунок земель айнов").
  Стихотворение (вака) в левой части:
  "В туманной дали, где горы скрываются за облаками, волны бьются о дикий берег, и мы продолжаем свой путь на лодке, доверяя её течению..."
  Мы подошли к месту, где река впадает в море, и осмотрели её устье. Вода здесь пенится и кружится. Это место называется Найфуцу. Потоки речной воды сталкиваются с морским прибоем, из-за чего образуется сильное встречное течение и водовороты. Идти здесь на лодках - невероятно опасное дело.
  Поскольку море сильно разбушевалось, мы решили пристать к берегу, чтобы переждать опасность и дать людям передохнуть. Я поднялся на обрывистый берег, чтобы осмотреть окрестности.
  Примечание: Местные скалы и обрывы состоят из красного песка и глины. Они легко размываются водой и осыпаются. На вершине этих отвесных утесов простирается ровное плато, полностью заросшее травой. Там в огромном количестве дико растет шиповник (хаманасу). Сейчас он стоит в самом пышном цвету, и этот ковер из цветов тянется вдоль берега на четыре-пять тё (около 400-500 метров). Вдали виднеются убогие хижины местных жителей, где они укрываются от непогоды. Направлением на восток от этой равнины песчаный берег тянется до самого Найфуцу и Токитай.
  Это место называют Айусинай, что на языке местных жителей означает "река, где растет много крапивы".
  Живущие здесь айны радушно приняли нас и угостили кашей из риса с добавлением красной фасоли (адзуки). Однако посреди ночи у меня внезапно начались сильнейшие рези и боль в животе, от которых я ужасно страдал. Один из моих спутников дал мне лекарственный сбор "Сэйки-сан", который нам выдали в дорогу чиновники из провинции Этиго. Я принял его, и ближе к рассвету боль утихла, мне стало значительно легче.
  26-й день. Утром небо полностью прояснилось, установилась прекрасная погода. Мы покинули хижину и вышли в море. Плывя вдоль берега, мы зашли в устье небольшой речки Айбэцу. Там мы остановились у дома местного жителя по имени Сируторо, где нам приготовили завтрак. Поев, мы снова отправились в путь, преодолели несколько холмов и вышли к поселению Татасанбэцу. Мы остановились на отдых у дома местного старейшины по имени Манко.
  Примечание: Местность вокруг представляет собой обращенную к востоку равнину. Повсюду вдоль русла реки Татасанбэцу растут густые рощи ольхи, ивы и тополя. Дома местных жителей стоят у самой воды на песчаной косе.
  В этом доме (старейшины) нас приняли очень радушно. Мы пробыли там до четырёх-пяти часов вечера, после чего я передал официальное письмо (письменное извещение), оставив Токудзо и других спутников дожидаться нашего возвращения в Сирараоро. С собой мы взяли местных проводников, чтобы они ведали лодкой. Обогнув мыс Тоцусо, мы взяли курс на юго-запад. По пути мы встретили реку Найфуцу. Местность от Сирараоро до этой реки представляет собой плоскую песчаную косу, усеянную выброшенным морем плавником (брёвнами), среди которых виднелось множество старых стоянок для лодок.
  27-й день. С самого утра шёл проливной дождь. Выйдя из Татасан, мы пересекли небольшую речку и прошли около одного ри (ок. 4 км) до реки Матоманай. По пути мы пробирались сквозь густые заросли травы китоуси. Из-за плотного тумана и сильного дождя видимость упала настолько, что мы не могли разглядеть предметы даже на расстоянии вытянутой руки. Побережье в этих местах обрывистое, море бушует, а волны с грохотом бьются о скалы у подножия утесов, создавая страшный шум. Проводники-айны, искусно управляя лодкой, вели нас вдоль кромки прибоя. Преодолев этот опасный участок, мы благополучно вошли в устье реки Поронай. Пройдя вверх по течению, мы добрались до поселения Вэкэрэйбэцу, где остановились на ночлег в доме местного жителя.
  За этим поселением высится гора, которую местные называют Исара-но-нобори (или Ёисара). Поселение Сирараоро, откуда мы вышли, раскинулось у подножия этой гряды вдоль берега одноименной реки.
  Ландшафт этой местности полностью соответствует описанию в основном тексте. Горы вплотную подступают к морю, а у их подножия во время отлива обнажаются тёмные рифы и подводные камни, образуя болотистые отмели, характерные для Сирара. Повседневная пища местных айнов состоит из сушёных стеблей травы корокуни (или сироку), которую они собирают на болотах, сушат, а затем варят в воде. Готовый отвар они смешивают с жиром морских животных (например, тюленей или китов) и едят с солью. Это блюдо считается у них очень питательным. Местные жители также употребляют в пищу вяленую рыбу и черемшу.
  В этом поселении насчитывается около 12-13 домов. Жизнь здесь полностью зависит от прибрежных промыслов и торговли (ундо) с японскими чиновниками. Женщины-айну в этих краях, вопреки слухам о лености, усердно трудятся: они непрерывно ткут полотно из крапивного волокна, а также занимаются приготовлением пищи и разделкой рыбы, помогая мужчинам во всём. Дети с малых лет приучаются к труду на море. Мальчики уже в возрасте 14-15 лет искусно владеют охотничьими ножами и гарпунами, помогая взрослым на промысле. Девочки же носят традиционные татуировки вокруг губ, называемые экисихо.
  Татуировки экисихо наносятся девочкам по достижении зрелости с помощью сажи и специального острого лезвия. На подбородке и вокруг губ вырезается узор в виде трех дуг или треугольника, что служит знаком готовности к замужеству и оберегом от злых духов.
  
   []
  
  
  (Подписи к иллюстрации быта айнов)
  * Справа вверху: 夷郷図 (Иго-дзу - "Рисунок земель айнов").
  * Надпись возле женщины слева: 幼児の脳を撫つるの図 (Ёдзи но но: о надзуру но дзу - "Рисунок, изображающий поглаживание младенца по голове").
  
  28-й день. Утром небо было затянуто облаками, но вскоре прояснилось, и погода стала великолепной. Мы покинули гостеприимный дом и отправились в путь. Токудзо и проводники веслами направили нашу лодку вперед, и мы вышли к устью реки Масуи.
  Мы с нетерпением ждали встречи с местными старейшинами, которые вышли к нам навстречу. Дорога шла вдоль русла реки Масуи, огибая подножие горы, которую местные называют Энарасакисикоманай. День выдался очень жарким. Из-за сильного зноя и усталости мы решили сделать остановку и провести ночь в поселении Уэнкотан.
  Местные жители, завидев нас, вышли из своих жилищ. Они проявили большую радость и почтение, приветствуя нас. Старейшина поселения по имени Катоцу радушно пригласил нас в свой дом.
  Примечание: Поселение Масуи расположено на берегу бухты, обращенной на восток, неподалеку от мыса Варэ. Ландшафт здесь очень живописный, окруженный невысокими холмами, покрытыми густой зеленью.
  Между мысом и поселением раскинулся пологий песчаный берег, где течет река Масуихэцу. К югу от нее, примерно в семи-восьми тё (около 800 метров), находится поселение Охакотан. В этом месте берег образует удобную естественную гавань, защищенную от сильных ветров. На возвышении стоит небольшое святилище, посвященное местным духам, где айны совершают свои молитвы и подносят струганые палочки инау.
  Женщины и мужчины этого селения имеют очень благородный и опрятный вид, их одежда украшена искусными узорами. Мыс Варэ представляет собой величественную отвесную скалу необычной формы. Местные жители называют тропинку, идущую по верху этого утеса, Хоукотан. Продвигаясь по ней пешком, нужно преодолеть опасный каменистый участок КюсарSelectedГа (Кусарэфу).
  От Масуи до этого места по морю примерно две-три ри (около 8-12 км). За скалами открывается небольшая бухта Русиха, где мы встретили местных рыбаков, промышлявших добычей морского зверя. Берег здесь на протяжении пяти тё (около 550 метров) покрыт галькой, а чуть дальше виднеются хижины поселения Усюнбэцу. На противоположной стороне бухты величественно вздымается мыс Нотекарима, образуя живописный залив (pp. 10-11).
  В водах вокруг мыса Нотекарима и скал Усюнбэцу обитает огромное количество морских птиц, особенно чаек (камомэ) и топорков (этопирика). Они гнездятся на уступах скал, и их крики слышны далеко в море. Местные жители собирают здесь птичьи яйца и бьют птицу стрелами.
  Миновав эти места, мы совершили подношение местным духам и усердно молились о благополучном продолжении пути. Скалы мыса Нотекарима поражают своим грозным видом: огромные черные камни нависают над самой водой, а волны с грохотом разбиваются об их подножие. Обогнув этот мыс, мы увидели величественную панораму горы Тоцусо. На её крутых склонах, несмотря на летнее время, в глубоких распадках всё еще лежал снег, напоминая белые одежды.
  Мы причалили к берегу у подножия горы, чтобы продолжить путь пешком вдоль отвесных скал. Идти было невероятно трудно: тропинка то поднималась на крутые утесы, то спускалась к самой воде, где приходилось идти по скользким камням. Повсюду росли вековые деревья, и сквозь их густую чащу едва пробивался солнечный свет. Пройдя этот тяжелый участок, мы вышли к живописному водопаду под названием Нираи, потоки которого с шумом падали с огромной высоты прямо в море.
  Гора Тоцусо по своей форме и величественному виду очень напоминает знаменитую гору Рисири (Рисири-фудзи), расположенную к югу от Сахалина. В ясную погоду её заснеженную вершину можно увидеть с очень большого расстояния. Местные жители называют перевал через эту гору Ноборихо. За перевалом тропа спускается к реке Текахэлосинай, где ландшафт становится более пологим и удобным для пешего перехода.
  
   []
  
  Огромные скалы нависали над нами, грозя раздавить лодку. Жизнь каждого из нас висела на волоске, и все в лодке отчаянно молились о спасении. Проводники-айны говорили, что духи мыса Тоцусо сегодня очень гневны, волны высоко вздымались, и море буквально кипело вокруг нас. Потребовалось приложить невероятные усилия, чтобы обойти эти рифы. Наконец, преодолев опасный мыс, мы вошли в тихие воды устья реки Текаберосинай, где смогли причалить. Лишь тогда мы перевели дух и искренне поблагодарили богов за то, что спаслись от верной гибели. Пройдя немного вверх по течению, мы остановились в доме местного старейшины, где нам приготовили еду.
  (Таблица-глоссарий: Местные названия и айнские слова)
  (Автор приводит список священных мест, топонимов и фраз для общения с духами/местными жителями):
  * ツカヘルシナヱ (Цукахэрусинавэ) - Название местности.
  * トマリヲロ (Томариоро) - Бухта, гавань.
  * カムイ (Камуи) - Божество, дух.
  * フロロリ (Форорори) - Дух гор / Горный массив.
  * トシヨフフノカムイ (Тосиёфуфу но камуи) - Хозяин (бог) болот.
  * マトマイカムイ (Матомаи камуи) - Божество замка Мацумаэ (японский правитель).
  * ウチノカモイ (Ути но камои) - Покровитель дома / Домашний дух.
  * 子タシュ (Нэтасу) - Старое (священное) дерево.
  * ウ子カムイヱンカラッキ (Унэ камуи энкаракки) - Идолы, вырезанные из дерева (божества).
  * ラムラ (Рамура) - Сердце, душа.
  * ツケノヲマナンカ (Цукэ но омананка) - Благоприятное время / Хорошая погода.
  * トカンナカムイヲロワノ (Токанна камуи оровано) - Небесный гром / Воля небес.
  * 子ヤカシニケタ (Нэякасини кэта) - Смотреть вперед / Обозревать путь.
  * エンカラ (Энкара) - Видеть, смотреть.
  * ラムラッケノ (Рамураккэно) - Будьте здоровы / Счастливого пути.
  * ホッケタラノマ (Хоккэтаранома) - Ночлег, место для сна.
  * マナニ (Манани) - Завтрашний день.
  * ワキ ピリカ (Ваки пирика) - Хорошая погода, ясное небо.
  * シリンヤツテフフト (Сириняцуффуто) - Плохая погода, буря.
  * イシヤマノ (Исиямано) - Скалистая гора.
  * シリ子クシユ (Сиринэкусу) - Проход между скал / Перевал.
  * アシン (Асин) - Новый, свежий.
  * ノカムイセ (Нокамуисэ) - Место обитания богов.
  * エンホロリ (Энхорори) - Большая река.
  * ツキヒリカノ (Цукихирикано) - Красивая луна / Ночной ориентир.
  После отдыха мы покинули это место. Погода до самого вечера оставалась ясной и тихой.
  29-й день. Утром небо прояснилось. Мы вышли из устья реки Масуи на лодках и взяли курс на север. Вода в море вдоль побережья была настолько прозрачной, что можно было разглядеть дно на большой глубине. Мы прошли около пяти ри (ок. 20 км) и причалили к берегу в месте под названием Тебеани. Сегодня нам снова предстояло идти по тяжелой горной тропе, пробираясь сквозь чащу, подобную той, что мы встречали вчера. По пути нам то и дело попадались следы диких животных.
  Дорога в этих местах идет по гребню прибрежных холмов. Когда дует сильный ветер с моря, идти по узким тропинкам становится крайне опасно, так как можно сорваться с утеса. Местные жители называют эти крутые склоны Тяппу-янге. Здесь растет много диких трав, а земля очень мягкая и влажная.
  Проводники-айны по приказу Токудзо расчищали перед нами тропу от колючих кустарников и поваленных деревьев. Преодолев подъем, мы вышли к ровной площадке, которую местные называют Кеёмиун. Отсюда открывался великолепный вид на море. Вскоре мы встретили группу местных жителей, которые возвращались с промысла. Они оказались очень дружелюбными, не проявляли никакого страха и охотно поделились с нами припасами. Они рассказали, что на севере острова правит мудрая и справедливая старейшина-женщина, которую все уважают за честность и заботу о своем народе. Радостно поблагодарив их за ценные сведения, мы разделили с ними скромную трапезу. Они также угостили нас свежевыловленной рыбой, запеченной на костре.
  Рыба, зажаренная на костре и приправленная местными травами, оказалась необычайно вкусной и питательной. Мы подкрепились, восстановили силы и продолжили путь. Вечером мы дошли до возвышенности, откуда уже было видно наше следующее место ночлега. Пройдя еще около одной ри (ок. 4 км), мы благополучно добрались до стоянки. Токудзо распорядился разбить лагерь и приготовить ночлег.
  Это место местные жители называют Кааманай. Здесь среди вековых деревьев укрыто несколько хижин айнов. Местность защищена от холодных северных ветров высокими скалами.
  30-й день. Проснувшись рано утром, мы обнаружили, что погода резко испортилась. Небо заволокло тяжелыми тучами, пошел холодный дождь. Посовещавшись с проводниками, мы решили переждать непогоду в лагере и заняться починкой снаряжения и лодок. Местные мужчины показали нам свои луки и стрелы, которые они используют для охоты. Наконечники их стрел смазаны особым ядом, который они добывают из корней горного аконита (этой траве они дают название Титоканнуси). Эти стрелы бьют без промаха и способны свалить даже крупного медведя. Сами луки сделаны из прочной древесины тиса и обтянуты берестой для защиты от влаги. Охота и рыболовство - это единственное средство выживания для здешних людей, и они владеют этим искусством в совершенстве с самых малых лет.
  Яд каннуси местные жители хранят в строжайшем секрете. Нам также рассказали, что дальше к северу, за мысом Варэ, находится крупное поселение Кусюннай (историческое название района Ильинского). Река Кусюннай берет свое начало высоко в горах и впадает в море, образуя глубокую и удобную бухту. Записав все эти сведения, я поднялся на холм у лагеря и, вдохновленный величественным и суровым пейзажем Карафуто, сочинил два стихотворения в китайском стиле (канси).
  (Стихотворения автора)
  Первое стихотворение:
  Пройдя весь восток и измерив весь запад пешком,
  Сквозь заросли, бури и кручи мы смело идем.
  Пусть путь этот полон лишений, тумана и тьмы -
  Теперь я познал, что характер мужчины стальной!
  Второе стихотворение:
  Легкий ветер колышет рыбацкий приют,
  В разгаре июнь, но под снегом вершины цветут.
  В зеленых распадках кукушки поутру поют,
  И вечная весна застыла в этом диком краю.
  
  Неподалеку от реки Кусюннай мы увидели четыре-пять айнских хижин. Местные жители тепло встретили нас и провели к дому старейшины по имени Бакити. Чуть дальше по побережью располагалось еще более крупное селение Порокотан. Оттуда тропа вела через скалистый прижим Усуте к устью реки Кусюннай. Местные мужчины исполнили для нас традиционную песню, в которой воспевали удачную охоту и благодарили духов гор за щедрую добычу.
  К юго-западу от этой местности протекает горная река, на южном берегу которой находится небольшое поселение. В этом месте скалы Энрука и Нэфутакухэуси близко подходят друг к другу, образуя узкий и глубокий проход к морю. Из-за этого прибрежные волны здесь особенно сильны, и лодкам приходится маневрировать с большой осторожностью. Пройдя этот прижим, мы вышли к Кусюн.
  Оттуда мы продолжили свой путь на север и к вечеру прибыли в поселение Наёро. Здесь нас встретил местный старейшина по имени Ситокуранкэ. Как выяснилось, этот человек пользуется огромным уважением среди местных жителей за свою честность, мудрость и преданность.
  Сегодня Токудзо и наши проводники разделили с местными жителями большую радость. В честь нашего прибытия Ситокуранкэ распорядился забить несколько морских животных и устроить праздничное угощение. Нам подали большое количество свежего мяса и рыбы. Собралось множество айнов, включая женщин и детей. Мужчины, по своему обычаю, преподнесли нам в знак почтения традиционные чаши, и мы выпили по пять-шесть чарок местного вина, отчего у всех поднялось настроение. Лагерь наш разбили чуть выше по склону, на ровной площадке, откуда открывался хороший обзор, и мы смогли наконец-то спокойно отдохнуть.
  Местные жители Карафуто (Сахалина) не имеют постоянных контактов с японцами из центральных провинций, поэтому их обычаи сохранили первозданный вид. Во время совместной трапезы они используют деревянную посуду, украшенную резьбой. Перед тем как начать есть, мужчины совершают молитвенный ритуал, обмакивая специальные палочки в вино и разбрызгивая капли в сторону домашнего очага, благодаря духов за пищу. Женщины сидят отдельно и приступают к еде только после мужчин. Еду они раскладывают на широкие листья деревьев или подают в плетеных берестяных корзинах. Старейшина Ситокуранкэ очень подробно расспрашивал нас о целях нашего путешествия и передал мне старинные вещи, которые хранились у него как память об ушедших предках.
  
   []
  
  (Двустраничная панорамная иллюстрация пейзажа).
  Подписи топонимов и объектов на рисунке:
   В верхней части правой страницы: 久春内 (Кусюннай - историческое название района посёлка Ильинский).
   Чуть ниже заголовка: 眺望 (Тё:бо: - "Вид / Панорама").
   Подпись вверху справа: 弘図 (Ко:-дзу - "Широкий/Подробный рисунок").
   Указатель на бухту на левой странице: ツス (Цусу).
   Указатель на дальний мыс на левой странице: エンルン (Энрун / Энрунка).
  Стихотворение (вака) в верхней части левой страницы:
  "Взгляд устремляется вдаль, туда, где бухта Кусюннай огибает зеленые холмы. Ветер колышет прибрежные травы, и дым над хижинами айнов тихо поднимается к самому небу, унося с собой наши думы..."
  Среди вещей, переданных старейшиной Ситокуранкэ, оказалось несколько старинных китайских шелковых халатов с искусно вышитыми драконами, а также официальные документы, написанные маньчжурским и китайским письмом. На этих документах стояли оттиски больших красных печатей, хотя края бумаг со временем сильно обветшали и текст местами стерся. Я тщательно осмотрел эти свитки и обнаружил, что они содержат записи о награждении местных вождей цинскими чиновниками. Это неопровержимое свидетельство того, что династия Цин на протяжении долгого времени вела торговлю и поддерживала связи с жителями Карафуто. Местные айны относятся к этим вещам как к священным родовым реликвиям.
  Ниже я привожу точные копии дат и записей, которые мне удалось разобрать на этих документах:
   26-й день 5-го месяца 4-го года Могаку (эра Кансэй - 1792 г.)
  o Получатель: Могами Токунаи Цунэнага (известный японский исследователь).
  o Свидетель: Вада Хэйдаю Норицунэ.
   20-й день 6-го месяца 5-го года Кока (эра Бунка - 1808 г.)
  o Получатель: Кобаяси Гэндзоносукэ Тоёаки.
  o Проверяющий: Могами Токунаи Цунэнага.
  (Переписанный китайский официальный документ Цинской империи)
  "Приказ о выдаче наградных товаров. Чиновники министерства пограничных дел Хуньчуня и других округов прибыли в ставку Дэлин, чтобы провести проверку и выдать регулярное жалование и награды местным родам и старейшинам (Халайда). В ходе проверки было установлено, что представители всех родов прибыли в срок, за исключением вождей из рода Тао (陶姓). Старейшины рода Тао за последние годы ни разу не явились для личного получения наград. Вместо этого они каждый год присылают доверенных лиц с маньчжурскими грамотами (劄付) для забора причитающегося товара. Подобное положение дел в корне нарушает установленный порядок ведения официальных дел. До нас также дошли слухи, что на западе от этих земель находятся территории великих государств. Поскольку люди из рода Тао постоянно кочуют и перемещаются, это доставляет немало хлопот и усложняет надзор.
  Настоящим предписывается: Уважаемому Чиновнику (Гуйгуань), если вы встретите людей из рода Тао, строго и доходчиво разъясните им, что они обязаны лично явиться для получения высочайших наград в первой декаде шестого месяца следующего года. Если же они снова не прибудут в назначенный срок, то данный род будет немедленно исключен из наградных списков, и они навсегда лишатся императорского благоволения.
  Посему направляем сие экстренное извещение.
  Чиновнику, ведающему раздачей наград в поселениях (Шанняоцунь).
   Маньчжурский офицер (Цзолин): Фулуньхунь
   Офицер императорской гвардии (Юньцивэй): Линшань
   Гарнизонный офицер (Фанъюй): Дэсэнни
  15-й день месяца Иро (петуха) 3-го года правления Цзяцин (1798 год)".
  
  (Заметки Мацууры Такэсиро на этой же странице)
  До нас доходили слухи о действиях двух великих держав в этих краях, однако истинное положение дел долгое время оставалось неизвестным. Великая Цинская империя ежегодно жалует награды местным жителям, и здешние чиновники лично проверяют верность каждого рода, следя за тем, чтобы они не нарушали границ своих земель. С каждым днем сюда прибывает все больше посланников, и я подробно записываю здесь историю этих мест, дабы сохранить её для будущих поколений, надеясь на понимание со стороны официальных лиц Великой Цинской империи. С почтением кланяюсь.
  (На правой странице документа стоит большая официальная квадратная печать красного цвета с маньчжурскими и китайскими иероглифами).
  Текст на оттиске печати: 管轄三程 / 博方尋巾... (Официальная печать цинского пограничного ведомства, ведавшего делами северо-восточных территорий и распределением товаров среди местных племен).
  Вышеприведенный документ является точной копией официального цинского свитка, который бережно хранился у старейшины Ситокуранкэ (pp. 17, 21). Поскольку оригинальные записи местами сильно пострадали от сырости, я скопировал их с максимальной точностью, так как эти сведения крайне важны для понимания управления островом и истории здешних мест.
  Официальное примечание: Данные бумаги подлежат строгому учету и хранению.
  Топонимы и подписи на странице:
   カラフト島 (Карафуто-то - остров Сахалин).
   ヤエンコロアイノ (Яэнкоро-аино - название местной этнографической группы айнов, проживавшей в районе Наёро).
   ナヨロ住人 (Жители поселения Наёро).
  В этих записях содержатся самые первые и наиболее достоверные сведения о границах и коренных жителях острова".
  Местность в этом направлении представляет собой полосу песчаных дюн, которые тянутся вдоль самого берега. В прежние времена здесь располагалось крупное поселение - более десяти хижин айнов, однако к настоящему моменту обитаемым остается лишь район Найро, где жители промышляют рыболовством.
  1-й день 7-го месяца. Утром небо прояснилось, погода была отличной. Старейшина Ситокуранкэ провожал нас. Мы подошли к небольшой речке, протекающей перед его домом, сели в лодки и поплыли вперед. Вскоре мы подошли к крутому обрывистому мысу. Чтобы продолжить путь, нам пришлось причалить к берегу, вытащить лодки на сушу и дальше идти пешком по узкой каменистой тропе под скалами. Мы пересекли реку Хибэцу и вышли к поселению Сирараро, где встретили местных айнов, которых здесь называют Санкэ-аино ("береговые айны"). Они подсказали нам дорогу до следующего поселения - Кауманайсаси. Пройдя еще около 14 тё (примерно 1,5 км) по каменистому берегу реки Маранаи, мы добрались до Томариоро. В этом месте ширина реки составляет около десяти кэн (около 18 метров), и через неё проложен временный деревянный настил.
  Из-за того, что в море начался сильный прилив и поднялись волны, огромные камни у берега скрылись под водой, сделав дальнейшее продвижение на лодках невозможным. Мы были вынуждены сделать остановку на отдых в местном святилище.
  Остров в этих краях окружен множеством коварных подводных скал, которые во время прилива полностью уходят под воду. Из-за этого гребная лодка может легко наскочить на риф и разбиться. Всем путешественникам необходимо проявлять предельную осторожность и нанимать местных проводников. Миновав опасный участок Отеккоро, мы вышли к скалистому уступу, где вода с шумом разбивается о камни, поднимая тучи брызг, похожих на туман. Потоки воды стекают со скал, образуя живописные водопады.
  Вода в реке прибывала с каждой минутой, и бурные потоки устремлялись в море. Проводники подгоняли нас, говоря, что медлить нельзя. Мы подошли к небольшой речке под названием Каратеккоро, за которой тропа сужалась и шла по самому краю отвесной скалы. С нами шли женщины и дети из местных жителей, которые помогали нести наши припасы. Идти по скользким камням над самым прибоем было невероятно тяжело. Волны с грохотом бились о скалы, обдавая нас холодной пеной, из-за чего одежда мгновенно промокла. Местные жители называют этот прижим Цукаи.
  Продвигаясь вперед, мы были вынуждены то и дело останавливаться, чтобы переждать очередную большую волну и не быть смытыми в море. Идти пешком по такой местности, когда под ногами осыпаются камни, а трава скользит, - изнурительный труд.
  Хотя путь был полон опасностей, величественные очертания гор, покрытых густым зеленым лесом, поражали воображение. Мы продвигались очень медленно, цепляясь за корни деревьев и выступы скал. Лишь к позднему вечеру, когда наступили вторые сумерки (около 10 часов вечера), мы наконец преодолели этот опасный участок дороги и вышли к поселению Санкэаино, где смогли укрыться в поселении, которое местные называют Хонтомаритата. Здесь живут айны из родов Сэкати и Канана, которые встретили нас очень дружелюбно.
  Пройденный нами путь составил около восьми ри с половиной (примерно 34 км), и все участники экспедиции были на грани полного истощения. Из-за этого мы невольно начали сомневаться, сможем ли двигаться дальше в таком же темпе. Местные жители называют этот сложный скалистый регион Цукаицу. Горные перевалы здесь настолько крутые и обрывистые, что у человека кружится голова, а нависающие скалы мыса Тоцусо кажутся готовыми рухнуть в любую секунду. Путешественнику приходится постоянно быть начеку, чтобы не сорваться в пропасть.
  Вечером, чтобы согреться и просушить промокшую одежду, мы развели большой костёр посреди хижины. Мы сидели вокруг огня, обсуждая планы на следующий день. Местные проводники-айны, которых Токудзо нанял в помощь, подкладывали сухие ветки в очаг и готовили для нас горячую похлебку байкара-самуси из вяленой рыбы и диких кореньев, которая помогла нам восстановить силы. Лишь после этого мы смогли улечься спать, хотя всю ночь за стенами хижины выл ветер и шумело море.
  Местность вокруг Хонтомари известна своими суровыми ветрами. Для защиты от непогоды айны строят свои жилища в углублениях между холмами, а крыши плотно обкладывают берестой и прижимают тяжелыми брёвнами. В летние месяцы (июнь и июль) здесь часто стоят густые туманы, из-за чего судоходство вдоль берегов Санкэаино полностью прекращается.
  Мужчины этого племени уходят на промысел даже глубокой ночью, а женщины остаются следить за домашним очагом. Проводники из рода Санкэаино рассказали нам, что здешние женщины обладают удивительной выносливостью: они могут наравне с мужчинами переносить тяжелые тюки с припасами по горным тропам.
  Их смелый и суровый облик и сила духа вызывают искреннее уважение. Утром они приготовили для нас дорожный паёк из сушёной рыбы и варёного риса, который показался нам необычайно сытным и сладким на вкус. Поблагодарив хозяев за гостеприимство, мы покинули лагерь и вышли к побережью, где нас уже ждали лодки.
  Море с утра было относительно спокойным. Я поднялся на борт лодки, предоставленной старейшиной, и мы поплыли вдоль отвесных скал. В небе кружили огромные стаи морских птиц, а над водой поднимался легкий туман, сквозь который пробивались первые лучи солнца. Проводники то и дело покрикивали, направляя лодку в обход подводных рифов. Чтобы подбодрить гребцов, Токудзо распорядился выдать им по чарке вина. Мы двигались вперед, внимательно осматривая береговую линию и фиксируя на карте все мысы и устья рек.
  Путь от Хонтомари до следующего крупного ориентира пролегает мимо скалистых прижимов, где во время шторма лодки не могут пристать к берегу. Проводники-айны используют специальные сигналы - они бьют в деревянные колотушки или громко кричат, чтобы предупредить идущие позади лодки об опасности или скрытых под водой камнях.
  Мы подошли к устью небольшой речки, где на берегу виднелись следы старой стоянки лодок. Проводники назвали это место Хаикасю.
  На языке местных жителей Байкара-самуси означает "скала, у подножия которой пенится вода". Возле этой скалы действительно протекает узкий ручей, за которым начинается крутой подъем на перевал Хаикару. В этих горах берет свое начало река Тасан, впадающая в море к югу от мыса.
  Миновав этот перевал, мы вышли к ровной песчаной косе, где Токудзо и проводники решили сделать короткую остановку. Здесь мы встретили местных рыбаков, которые рассказали нам, что прошлым летом в этих водах видели большие иностранные корабли (чужеземные суда). Местные жители сильно испугались их появления и поспешили укрыться в горах. Я подробно расспросил их о форме этих кораблей и записал все сведения в дневник. Рыбаки угостили нас свежей рыбой, а мы в ответ подарили им несколько железных ножей и табак, чему они были несказанно рады.
  Пройдя дальше на юго-восток вдоль каменистого берега примерно на пять-шесть тё (около 600 метров), мы вышли к мысу Асаусимаки. Отсюда открывался величественный вид на гору Хоронира и соседние сопки, вершины которых были скрыты в облаках. Вдоль русла местной реки стояло пять-шесть хижин айнов, промышлявших добычей морского зверя.
  Поговорив с местными жителями и старейшиной по имени Энрумокомафу, мы пришли к выводу, что ландшафт и обычаи здешних родов имеют много общего с теми, что мы встречали ранее. Наш путь от поселения Кусюнкотан продолжался уже четырнадцать дней, и за это время мы преодолели множество трудностей.
  3-й день. С самого утра шёл проливной дождь, а небо заволокло тяжелыми тучами. Несмотря на сильный шквалистый ветер и шторм на море, мы приняли решение продолжить путь по суше. Мы двигались вдоль русла небольшой речки Отубуцу, пробираясь сквозь густые заросли кустарника и мокрую траву.
  Тропа то и дело терялась среди камней. Проводники вывели нас к перевалу Ноторо (мысу Ноторо). Местные айны считают эту гору священным местом, где обитают грозные духи, управляющие погодой. У подножия скал они установили несколько деревянных идолов инау и принесли им в жертву стрелы и куски сушёного мяса, моля о прекращении бури.
  
   []
  
  Мыс Ноторо (в оригинале Ноторо-мисаки или Энрунмокомафу) представляет собой величественный обрывистый выступ, далеко вдающийся в море. Горы здесь круто обрываются к воде, образуя огромную бухту, защищенную от восточных ветров. Во время сильных штормов этот мыс становится непреодолимым препятствием для лодок, так как огромные волны с силой бьются о скалы, поднимая пену на высоту до десяти кэн (около 18 метров). Путешественникам часто приходится неделями ждать здесь благоприятной погоды.
  
  За айнскими хижинами раскинулось болото, за которым расположилось поселение Токотан.
  4-й день. С раннего утра лил сильный дождь. Несмотря на непогоду и бурное море, мы вышли на лодках из бухты Томарихо. Мы двигались в сторонуラクマкасиамдогу сквозь непрекращающийся шквал. Волны то и дело захлестывали борта, и нам приходилось постоянно вычерпывать воду, чтобы лодка не затонула. Проводники уверенно вели судно мимо опасных скал Энрумокомафу. В этих краях море кормит местных жителей: по берегам раскинулись богатые рыболовные промыслы западного побережья, находящиеся под присмотром назначенных японских смотрителей (番小屋 / бангоя).
  Я передал местным айнам официальное извещение и письмо от чиновника Мураками, в котором содержались распоряжения касательно нашего продвижения и помощи экспедиции. Получив бумаги, местные проводники и старейшины проявили полную покорность. Они снабдили нас свежей рыбой и указали самый безопасный путь через прибрежные рифы. Поднявшись на вершину прибрежного холма, мы смогли осмотреть окрестности. Отсюда, за пеленой тумана и дождя, вдали угадывались величественные очертания гор острова Рисири.
  Местность вокруг мыса Ноторо обращена на запад и северо-запад. Берег здесь песчаный, но у самой кромки воды тянется гряда острых подводных камней, о которые во время шторма разбилось немало судов. Местные жители называют эти скалы Ракаинохори и Хоронохори. К югу отсюда горы становятся более пологими, и тропа ведет к поселению Рутака (Анива).
  5-й день. Этим утром небо наконец прояснилось, и установилась прекрасная погода.
  Из-за сильных прибрежных течений и ветров в этих водах задерживаться опасно. Мы вышли в море на рассвете, оставив позади Мокомафу, и направили наши лодки на юг.
  Мы плыли вдоль берега и вскоре причалили в местечке под названием Хироти-о-Томари, чтобы устроить полуденный отдых и приготовить обед. Поев, мы осмотрели окрестности. Местные жители называют эту гавань Танантомари. Она окружена живописными зелеными холмами, а у берега стоят тихие рыбацкие хижины.
  (Стихотворение автора (канси) о рыбацкой деревне)
  Повсюду зелень яркая, трава укрыла дол,
  Вдоль тихой бухты вьется песчаная коса.
  Прилив пригнал волну речную, дом скрыла полумгла,
  А в чистом небе ласточки взмывают в небеса.
  В рыбацкой деревушке в полдень тишина царит,
  Лишь струйка дыма мирного над хижиной дрожит.
  
  Бухта обращена на восток и защищена мысом Уэнхира. На противоположной стороне залива тянется песчаная коса Отараити, вдоль которой протекает небольшая речка. На её южном берегу, примерно в десяти тё (около 1 км) от устья, стоит крупное айнское поселение, состоящее из десяти с лишним домов. Мы подняли паруса и, поймав попутный ветер, направили наши суда в открытое море.
  6-й день. Посреди ночи погода снова переменилась, пошел дождь, но к рассвету небо полностью очистилось, и выглянуло солнце. Наша лодка шла на расстоянии нескольких десятковри от берега, минуя мысы Тосима, Куусини, Коронаэбо и Мацунаси. Море было спокойным, и к полудню мы благополучно вошли в тихую гавань Моирэтомари. Вдоль всего этого участка побережья горы вплотную подступают к воде, поэтому плоских мест для стоянки крайне мало. В Моирэтомари расположена большая японская торговая фактория и стан смотрителей (番屋 / баня). Местные проводники и матросы, завидев наши паруса, вышли на берег, чтобы помочь причалить и разгрузить лодки.
  Пройденный нами путь по морю вдоль горных круч составил около семири (примерно 28 км). Местечко Моирэ в переводе с языка айнов означает "тихая гавань". Здесь действительно очень удобная и защищенная от штормов бухта.
  7-й день. Весь день шел непрерывный дождь. Мы занимались проверкой и перераспределением багажа и припасов. Наша экспедиция готовилась к финальному переходу до Сирануси. Жители Моирэтомари и соседнего поселения Сёни снабдили нас всем необходимым и помогли починить лодки.
  Дождь немного утих, и мы вышли в море. Около семи часов вечера наши лодки подошли к устью реки Сёни. Побережье здесь обращено на юг. За песчаной косой высятся крутые горы, покрытые вековым лесом. Это место айны называют Яэнсиухо-Уэнтэси. На берегу стоит одинокая хижина, где живет айнская семья. Расстояние от Моирэтомари до устья реки составляет около десятири (около 40 км).
  8-й день. С утра моросил мелкий дождь. Мы покинули устье реки Сёни и направились прямо к мысу Сирануси (Крильон). Путь шел против ветра, и гребцам приходилось нелегко. Пройдя около четырех-пяти тё (около 500 метров), мы миновали скалистый прижим и вышли к устью небольшой речки Макарака.
  За ней горы постепенно отступали от берега, открывая ровную долину. Впереди показались величественные постройки Сирануси - главного японского форпоста на юге Карафуто. Здесь расположены официальные присутственные места (会所 / кайсё), склады, жилые дома смотрителей и синтоистское святилище Бэнтэн (Бэнтэндза).
  Увидев наши флаги, чиновники и местные жители вышли встречать экспедицию. Мы благополучно причалили к берегу. Наше долгое и полное опасностей путешествие по Сахалину подошло к концу. Все участники радовались спасению и успешному завершению миссии, забыв о перенесенных в пути голоде, холоде и лишениях. Я выразил искреннюю благодарность нашим верным проводникам-айнам, без чьей помощи этот поход был бы невозможен, и сделал финальные записи в своем дневнике.
  
   []
  
  Местные жители относились к нам с искренним почтением, во всем помогая小児 (нашим младшим спутникам) и проводникам. За все время пути мы не встретили среди них никакого враждебного отношения или соперничества. Даже старики и женщины старались оказать содействие нашей экспедиции.
  Японец по имени Токудзо, которого я нанял в качестве главного помощника, вместе с проводником-айном из рода Кусафуни шел впереди, расчищая путь вдоль русла местной реки и следя за сохранностью наших припасов. Поистине, их преданность делу была бесценна.
  В ясную погоду с мыса Сирануси открывается величественный вид на противоположный берег - земли провинции Мацумаэ (остров Хоккайдо). Стоя на вершине скалы Акаракаи и глядя на юг, можно увидеть очертания мыса Яманоторо, который выступает в море подобно застывшему облаку. Посередине пролива величественно вздымаются острова Рисири и Ребун, покрытые густыми хвойными лесами, среди которых белеют нерастаявшие шапки снега.
  Глядя на эту неописуемую красоту, местные жители-айны, каждую весну (в пятом и шестом месяцах) выходят в море на лодках каринбани для промысла. Вдохновившись этим суровым краем и посетив святилище Бэнтэн (Бэнтэндза) в Сирануси, я завершаю этот путевой дневник стихотворением (канси).
  (Финальное стихотворение Мацууры Такэсиро)
  Один цветок шиповника алеет на ветру,
  В начале лета дикий край наполнил ароматом.
  Зачем расспрашивать врагов про рубежи и тьму?
  Здесь наши земли расцвели под императорским мандатом!
  Благословенны будь вовек, Великие Края!
  
  Конец Книги второй.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"