АЙНЫ, ПОКЛОНЯЮЩИЕСЯ МЕДВЕДЮ.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

В книге Юные американцы в Японии я дал некоторое описание южных частей империи, а в Удивительном городе Токио описал различные достопримечательности, а также искусства и ремёсла, которыми славится столица.

Настоящий том, завершающий эту серию, посвящён нравам и обычаям поклонников медведя из Эдзо, а также пяти племён, населяющих Карафуто (Сахалин). Когда я впервые посетил этот остров в 1853 году, он был частью Японской империи, но в 1875 году он был уступлен России в обмен на острова Тисима (Курильские). Я провёл почти год в плавании по северным водам и за это время близко познакомился с жителями Карафуто и Эдзо; однажды я вместе с лодочной командой совершил путешествие от Соя до Хакодате, будучи гостем этих свирепых на вид, но кротких дикарей.

С тех пор Россия превратила Карафуто в каторжное поселение, а две трети туземцев номинально стали христианами.

Когда прошлым летом я был в Японии, я познакомился с Его Превосходительством Кунемити Китагаки, губернатором Сайкё (Киото), который в течение нескольких лет был чиновником в Кайтакуси (Департаменте развития) Хоккайдо (Округа Северного моря). От него я узнал много интересных подробностей, касающихся успехов айнов в сельском хозяйстве и т. д. У меня есть его личные заверения в том, что туземцы, покинувшие Карафуто, когда остров был уступлен России, и поселившиеся в Саппоро, не были принуждены покинуть свою родину, а сделали это добровольно, предпочтя уехать, нежели менять свое подданство.

Эта книга была написана для того, чтобы дать некоторое представление о самобытном народе, который почти неизвестен моим соотечественникам и который, подобно нашим индейцам, стремительно исчезает с лица земли.

Эдвард Гри (факсимиле подписи)

(Оттиск личной японской печати автора)

ГЛАВА I. НАПРАВЛЯЯСЬ НА ДАЛЬНИЙ СЕВЕР.

Лягушка на дне колодца не имеет представления о великом океане, но всё же воображает, будто знает всё на свете. Мидзуно из Оты никогда не выезжал за пределы своей родной деревни; однако, когда ему рассказали о Едзо-дзинах (айнах), он рассмеялся и ответил: Такие сказки хороши для детей, что же касается меня, я не знаком ни с кем, кто поклонялся бы медведю.

Утреннее солнце поднималось над крышами домов позади резиденции Джуэттов в Кага Ясики в Токио, когда Фитц Джуэтт позвал своих брата и сестру, крикнув:
Хаяку! (поторапливайтесь), Салли и Джонни! Тадзгоро, мальчик Тёсо, борется с маленьким Манкити! Идите скорее, взгляните на них.

Молодые люди прошли в комнату, окна которой выходили во двор, и, отодвинув сёдзи (бумажную оконную ширму), увидели двух японских детей, занятых тем, что можно назвать национальной забавой. Они расстелили на земле камышовую циновку и привязали бамбуковый шест поперек входа во двор, чтобы зрители не подходили слишком близко и не мешали представлению.

Тадзгоро, чья голова была выбрита клочками, был круглолицым, смуглым, черноглазым и весёлым малым; а Манкити был похож на него как одна фасолина на другую.

Увидев Джуэттов, Тадзгоро обошёл циновку кругом и похлопал себя по бёдрам, как японский борец, затем присел на восточном краю циновки, сжал кулаки и упёрся на них и на пальцы ног, встав на четвереньки.

Манкити занял своё место на западном краю циновки и принял точно такую же позу, как и его товарищ.
Хотите, я буду гёси? (судьёй), крикнул Фитц.
Хай, сама! (Да, господин!), отозвались мальчики, почтительно наклонив головы.

Фитц одолжил у сестры веер, вышел на веранду и, обращаясь к зрителям, сказал:

Вас ждёт великолепное зрелище. Тадзгоро очень умелый борец: его слава гремит по всему нашему дому; он чемпион Востока. Манкити, который не менее знаменит, неистовый рыкарь Запада. А теперь задержите дыхание.

Хай! хай! хай! со смехом отозвались зрители, среди которых были Госукэ и Сёбэй рикши, старый садовник Сокити и жена момбана (сторожа). Последняя была обута в высокие гэта (деревянные сандалии) и несла на спине младенца.

Пока Фитц говорил, маленькие борцы оставались совершенно неподвижными, почтительно опустив глаза.

Мальчик взмахнул веером на манер гёси, а затем громогласно скомандовал:
Миавасита токороде (посмотрите друг на друга).

Дети повиновались.
Са! (начинайте), крикнул он, отступая на шаг.

Соперники быстро поднялись, схватили друг друга за руки и принялись бороться подобно тучным атлетам в Эко-ин.
Как же весело! заметила Салли, положив подбородок на плечо Джонни. Не думаю, что настоящие сумотори делают это лучше.

Когда Манкити схватил Тадзгоро неправильно, Фитц замахал веером и закричал:
Маттэ! маттэ! маттэ! (стоп, стоп, stop).

Услышав эту команду, малыши ослабили хватку и разошлись по своим местам.

Спустя некоторое время Тадзгоро поймал Манкити особым приёмом и оторвал его от земли; затем внезапно опустился на колени и прижал плечи противника вплотную к циновке, одержав таким образом победу. Это так восхитило Фитца, что он пустился в пляс вокруг борцов и, сняв куртку, бросил её Тадзгоро со словами:
Я выкуплю её за сладости ценой в десять центов. Юкэ, юкэ (продолжайте).

Вместо того чтобы послушаться, дети бросились в дом, а японские зрители с великой поспешностью бросились наутёк. Молодые американцы обернулись, чтобы выяснить причину, и увидели полицейского из Ясики, которого слуги терпеть не могли за его высокомерные повадки. Он шествовал мимо дома с таким видом, будто всё это место принадлежало ему, и, казалось, был изрядно пьян от сакэ.

Терпеть не могу этого человека, сказала Салли. Он пугает детей, а на днях арестовал мою кошку. Неудивительно, что малыши его боятся.

Пока они разговаривали, они услышали, как их зовёт отец. Вскоре в комнату вошли профессор Джуэтт и его жена, и профессор произнёс:
У меня для вас новости. Правительственный пароход отправляется на Эдзо в четыре часа, и мы плывём на нём. Поторапливайтесь: нельзя терять ни минуты.

Сэр, мой сундук собран уже целый месяц, отозвался Фитц. Мы готовы ехать хоть сейчас.

В полдень профессор и его семья отправились на своих рикшах к вокзалу Симбаси, а дюжина слуг следовала за ними с багажом.

Они сели на поезд до Иокогамы и прибыли в поселение около двух часов. Профессора, находившегося на государственной службе, встретил капитан Имадатэ, который сопроводил их к своей лодке, стоявшей у английской хатобы (пристани).

Вскоре они уже быстро плыли на веслах к японскому военному кораблю, на который им предстояло взойти, и в течение часа вышли под парами в залив Эдо.

Корабль полностью управлялся японскими офицерами и командой, и дисциплина на нём была безупречной. На борту находился отряд войск; и как только судно легло на курс, солдаты были выстроены для переклички.

Как плохо сидит на них одежда! заметил Фитц. Брюки выглядят так, будто их сшила какая-то машина.

Драться они умеют, несмотря на свой неуклюжий вид, возразил Джонни. В конце концов, я видел и иностранных солдат, которые были одеты ничуть не лучше, а драться не умели вовсе.

Людей потренировали, а затем распустили, после чего к Джуэттам подошёл полковник и сказал:
Мы собираемся высадиться в Сэндае и не будем иметь удовольствия сопровождать вас до Хакодате. Знаете ли вы, что ваш друг доктор Намбо присоединится к вам там? Он отплыл на пароходе, который прошёл перед нами.

Да, я знаю, что доктор будет в нашей компании, ответил профессор. Не думаю, что моя семья получила бы удовольствие от поездки на север, если бы наш друг не сопровождал нас.

Почему мы замедляем ход? поинтересовался Фитц. И почему люди толпятся на носу?

Пойдёмте посмотрим, сказал полковник. Думаю, мы остановились, чтобы не наскочить на рыболовецкое судно.

Они прошли вперёд и увидели чрезвычайно интересное зрелище: рыбаки вытаскивали сеть, которая так и кишела огромными карэи (камбалой) и крабами. Мужчины работали с усердием, и вскоре гигантская сеть была поднята на борт; затем паруса были подправлены, и фунэ (джонка) с пароходом быстро разошлись.

Без этих малых мы бы умерли с голоду, сказал капитан. В Японской империи нет ни одной мили водного пространства, где бы не искали пропитание. Мы гордимся мастерством наших рыбаков.

Обед готов, сама, доложил стюард капитана, почтительно поклонившись.

И я тоже готов! воскликнул Фитц. От морского воздуха я ужасно проголодался.

Спустившись в салон, они увидели стол, накрытый на европейский манер, и вскоре все с удовольствием принялись за трапезу.

Почему на деревянной обшивке вырезан кирин? спросил Джонни.

Его часто используют вместе с кири-мон (императорским гербом), ответил командир. Некоторые верят, что он является хранителем императорской семьи. Будучи моряком, я мало что смыслю в таких вещах.

После обеда они вышли на ют и слушали оркестр, который развлекал их местными и зарубежными мелодиями. В десять часов они разошлись по каютам; и вскоре мерный стук винта и плеск волн о борт корабля остались единственными звуками, нарушавшими тишину ночи.

Около двух часов ночи Фитц проснулся и, посмотрев в иллюминатор, увидел мерцающие на воде огоньки; тогда он разбудил брата, заметив:
Эй, Джонни, давай поднимемся на палубу и посмотрим на забаву. Мы подходим к узкому проливу между материком и островами, и я хочу узнать, как эти парни управляются со своими факелами.

Мальчики надели свои японские кимоно, которые они использовали в качестве халатов, и поднялись по трапу; наверху их встретил первый лейтенант, который произнёс:
Охаё! (Вы рано, что эквивалентно нашему доброе утро). Ваши койки не слишком жёсткие?

О, нет! ответил Джонни. Просто это зрелище слишком интересное, чтобы его пропустить.

Они подошли к борту корабля и, пока судно пробиралось между лодками, наблюдали за работой рыбаков.

На носу каждого судна была закреплена железная жаровня, выступавшая примерно на ярд от борта, в которой горели сосновые сучья и другие легковоспламеняющиеся материалы, которые ярко полыхали и привлекали рыбу.

Все мужчины были в широких бамбуковых шляпах, синих хлопчатобумажных рубахах, а вокруг пояса у них были повязаны соломенные накидки. Они рыбачили на лески, причём грузила были привязаны в футе от крючков. Когда попадалась крупная рыба, поймавший её восторженно кричал и хвастался размерами своей добычи.

Фу! выдохнул Фитц. Какой неприятный запах!

Это моллюски, которых они используют для наживки, пояснил первый лейтенант. Рыба любит их, когда они совсем несвежие.

Оно и видно, мрачно заметил Джонни.

Воздух был слишком прохладным, чтобы оставаться на палубе с удовольствием, поэтому вскоре мальчики вернулись в свои постели и снова крепко заснули.

Когда они проснулись, то обнаружили, что судно идёт вдоль побережья, которое было очень живописным и красивым. Утром второго дня они бросили якорь в заливе Сэндай, и американская компания сошла на берег.

При приближении к месту высадки их поприветствовал доктор Ото Намбо, который произнёс, подражая новоанглийскому выговору старого рыбака из Кромлеха:
Ну-у, а я-то думал, вы вообще не приедете.

Кто это с тобой? спросил Джонни по-английски, указывая на солдата, который сидел на пристани позади Ото.

Это кавалерист, один из моих пациентов, шутливо ответил Ото. Не груби мне, не то он может отрубить тебе голову. Раньше он был ронином!

Оно и видно, сказал Фитц. В прежние времена ...ронины маскировались, надевая шляпы, которые полностью скрывали их лица: теперь же они совершенно затерялись в своих сапогах.

Да замолчи ты, Фитц, прошептала Салли. Возможно, он понимает по-английски.

Ото помог им сойти на берег, а затем произнёс:
Я искренне рад видеть вас всех. Корабль останется здесь на день, так что у вас будет время посетить промысел аваби.

Какая странная старая улица! воскликнула Салли, когда они поднялись на главную артерию города. Я бы умерла, если бы мне пришлось жить в таком месте.

Тогда тебе не пришлось бы здесь жить, спокойно ответил Джонни. Салли всегда собирается умереть, когда вокруг всё не устроено в идеальном порядке.

Они поднялись по ступеням улицы и, повернув налево, вошли в японскую ядоя (гостиницу), где для них уже была приготовлена отличная трапеза.

О, печёные бобы! закричал неисправимый малый. Вот это я понимаю, цивилизованное место.

Когда трапеза была окончена, компания наняла рикш и поехала вдоль побережья, пока не достигла места промысла аваби скалистого мыса, вокруг которого были пришвартованы несколько лодок.

Профессор Джуэтт, который очень любил читать лекции, повернулся к своим детям и произнёс:

Аваби, или, точнее, Haliotis tuberculata, обычно называемый морским ушком, это одностворчатый моллюск, которого собирают со стенок скал, всегда находящихся под водой.

Пожалуйста, пощадите нас, профессор, пробормотала миссис Джуэтт, опасаясь затянувшейся диссертации по конхологии. Я полагаю, дети уже достаточно хорошо осведомлены.

Да, мама, с кивком подтвердил Фитц. У нас были все разновидности галиотисов на завтрак, второй завтрак и обед. Думаю, мы узнаем их, когда увидим.

Профессор погладил бороду, но не стал продолжать свои замечания; затем, усевшись на камнях, принялся наблюдать за рыбной ловлей.

Лодки были закреплены близко к берегу и уже были довольно сильно нагружены аваби. Каждое судно несло двух ныряльщиков; за исключением того, что находилось на самом краю мыса, с которого, как сообщил им Ото, накануне пропал человек.
Съеден осьминогом (морским дьяволом), глубокомысленно заметил он. Это его маленький сын в лодке: неужели вы не замечаете, каким грустным он выглядит?

Ныряльщики были одеты в то, что Фитц назвал соломенными жилетами, в остальном же они были налегке. Они стояли на носу своих лодок и, закрепив верёвки вокруг тела, ныряли головой вперед в волны. Каждый нёс за поясом железный инструмент, с помощью которого откреплял аваби от скал.

Американцы с большим интересом наблюдали за мужчинами и видели, как они ползали по морскому дну и добывали заветные трофеи. Достигнув поверхности, они передавали моллюсков своим товарищам, те складывали их в корзины и комментировали это следующим образом:
Этот очень крупный, или же: Мне нравится человек, который держит глаза открытыми под водой. А теперь, добрый друг, сделай глубокий вдох и спускайся снова. Дни коротки, а мы хотим заработать как можно больше денег.

Компания провела около часа, наблюдая за ныряльщиками, а затем последовала за Ото в укромный уголок, где мужчины, женщины и дети были заняты приготовлением аваби для рынка.

Когда лодки, наполненные моллюсками, причаливали к берегу, мужчины с громкими криками разгружали их и переносили корзины на циновки, расстеленные на песке.

У аваби хрящеватое мясо, похожее на мелких твёрдых моллюсков. Тех моллюсков, которых не отправляют на рынок в свежем виде, очищают, как яблоки, длинными полосками, раскладывают на циновках и сушат на солнце и на воздухе.

Все были очень заняты: одни очищали, другие раскладывали полоски на циновках, а остальные упаковывали сушёную рыбу. Все были полны веселья, и казалось, будто они устроили из этой работы пикник.

Сцена была, конечно, оживлённой, но запах стоял не из приятных, поэтому зрители не задержались там надолго.

Когда они шли обратно в Сэндай, Салли заметила:
Я не верю, что ваши рыбаки обладают обонянием, иначе они никогда не смогли бы выносить то, что делают.

О! Я бы так не сказал, спокойно возразил Ото. Я помню, как был совершенно ошеломлён ароматом фабрик по производству менхаденового жира в Глостере.

Да, с усмешкой сказал Фитц. Помнишь, когда ты высказался по поводу этого запаха, владелец ответил тебе, что деньги, которые он зарабатывает этим делом, пахнут сладко?

Салли улыбнулась, кивнула и произнесла:
Полагаю, между японским и американским рыбным промыслом действительно нет большой разницы.

Обогнув один из мысов побережья, они увидели чрезвычайно оживлённую картину. Четыре лодки, укомплектованные легко одетыми рыбаками, вытягивали сеть, в которой только что сделали улов таи разновидности сельди (морского карася). Сеть была закреплена между двумя лодками, и рыбу доставали из неё сачками, по форме похожими на те, какими ловят бабочек. Как только одна лодка наполнялась, её гнали к берегу, опорожняли и спешили вернуть обратно к месту действия.

Боже правый! Как же они взбудоражены! воскликнула Салли.

В этом есть деньги, ответил Джонни. Каждая таи стоит мужчинам пять сэн. Такой улов они делают далеко не каждый день. Ты ведь тоже кричишь, когда ловишь рыбу, не так ли?

Нет, она визжит, вставил Фитц. Она говорит: Я не могу к ней прикоснуться! Уберите её, она меня укусит!

Не дразни меня, брат, взмолилась Салли. Ты же знаешь, я не люблю причинять кому-либо боль.

Пойдёмте, сказал профессор. Думаю, нам пора двигаться. Не знаю, как вы, а я проголодался.

Что ж, сэр, я и сам бы не отказался от запечённой на доске сельди, отозвался Фитц. Предлагаю раздобыть немного.

Когда они спросили у рыбаков цену, те ответили, что просят по одному иене (доллару) за штуку и ни за что не уступят.

Тогда мы обойдёмся без неё, заявила миссис Джуэтт. Я считаю это надувательством просить здесь больше, чем на рынке в Токио.

Когда компания стала удаляться, рыбаки крикнули вслед:

Вы можете взять сколько угодно всего по десять центов за штуку.

Когда иностранцы отошли на небольшое расстояние, за ними побежала женщина со связкой отборных таи и, улыбаясь, произнесла:
Пожалуйста, примите это и дайте нам взамен всё, что сочтёте нужным.

Выпиши ей чит (расписку, которую оплатит их домашний управляющий в Токио), пошутил Фитц.

Все рассмеялись над этим; и с женщиной была заключена сделка: за двадцать пять сэн она согласилась донести таи до Сэндая.

Когда путешественники приблизились к городу, они заметили множество рядов кольев, вбитых в воду вдоль плоских участков берега.

Это устричные и мидиевые фермы, пояснил Ото. Таким способом ежегодно выращиваются миллионы бушелей. Высокий бамбук вбивается в ил и образует барьеры, к которым легко прикрепляются моллюски. Когда начинается прилив, ворота заграждений открываются, а как только он начинает спадать, их снова закрывают, чтобы отрезать рыбе путь к отступлению. При падении уровня воды владельцы заграждения заходят внутрь, забирают свою добычу и выгребают устриц, сколько им требуется. Этот метод практикуется по всему побережью Японии и Эдзо и служит источником огромного богатства; при этом устричные фермеры платят налог правительству.

Мне кажется, в Японии всё облагается налогом в пользу правительства, заметил Фитц.

Да, мы облагаем налогом довольно много товаров, спокойно ответил Ото, и вы тоже, если мне не изменяет память. Я думаю, это должно убедить вас в том, как точно мы скопировали американские обычаи.

Фитц присвистнул, а затем скорчил гримасу, как будто пожалел о своих словах.

Вскоре после этого они сели в свои рикши и быстро покатили к гостинице; приближаясь к ней, профессор принюхался и заметил:
Я чувствую запах Serranus marginalis (каменного окуня).

Его предположение оказалось верным; среди поданных блюд был прекрасный экземпляр той самой таи, которую они видели пойманной в тот же день после полудня.

В десять часов утра следующего дня компания снова взошла на борт военного корабля и взяла курс вверх по побережью.

ГЛАВА II. ХАКОДАТЕ.

Свежий воздух превосходная вещь. Этого добра в избытке в главном городе Эдзо, где для того, чтобы удержать крышу над головой, людям приходится заваливать дранку огромными камнями.

Говорят, когда Футэн (бог ветров) развязывает свой мешок, он всегда направляет его горловину в сторону Хакодате.

Американцы высаживались в нескольких местах вдоль побережья, поэтому корабль достиг пролива Цугару только во второй половине третьего дня.

Когда они приблизились к Эдзо, то увидели скопление островов, на одном из которых стояли две тории (священные ворота) и маленький храм.
Тот, что слева, это Бэнтэн-сима, сказал Ото. Тот, что позади него, Оби-сима. Моряки ходят в храм Бэнтэн, чтобы сотворить свою последнюю молитву перед выходом в море, поскольку королева океана является их покровительницей.

Почему у этих фунэ (джонок) на парусах ромбовидные знаки?

Это был один из знаков владыки Мацумаи, ответил молодой доктор. Хотя титул даймё упразднён, эти старомодные капитаны джонок всё ещё несут герб своего прежнего вождя на парусах. В большинстве своём это необразованные люди, которые не читают газет.

В каком направлении Хакодате? поинтересовалась Салли.

За мысом направо, ответил Ото. Вероятно, мы встанем на якорь примерно через час.

Они болтали с офицерами, которые рассказали им, что судно должно доставить их компанию на Карафуто (Сахалин) самый северный из двух островов, и что капитан получил приказ везти профессора в любую часть Эдзо, которую тот решит посетить.

Посмотрите на этих огромных рыбин! взволнованно воскликнула Салли, указывая на стадо китов, заходящих в гавань.

Мы называем их говядиной айнов, сказал Ото. Дикари на побережье умерли бы, если бы не эти существа; кроме того, существует большой бизнес по экспорту сушёного мяса в Японию и жира, который продаётся иностранцам.

Вы говорите так, будто вы больше не в своей родной стране, заметила миссис Джуэтт.

Ото изменился в лице и ответил:
Действительно, это не Япония. Это всего лишь зависимая территория, которую мы колонизируем и защищаем.

Вы имеете в виду правите, вставил практичный Фитц. Англия захватила Индию под предлогом её защиты.

Эдзо не похож на Индию, сказал профессор. Это действительно часть великой Японии, населенная аборигенами, добавил он с лукавым взглядом на Ото. Я вовсе не хочу утверждать, что ваши предки были айнами.

Приближаясь к Хакодатэ, они увидели, что город состоит из длинных, растянутых улиц у подножия довольно высокого холма; гавань образовывал перешеек земли, чем-то похожий на Марблхед на восточном побережье Массачусетса.

Множество фунэ (джонок) были пришвартованы у мыса; несколько американских китобоев, британских военных кораблей и иностранных торговых судов стояли на якоре в гавани; вода буквально кишела туземными лодками, управляемыми скудно одетыми сэндо (лодочниками), которые, проплывая мимо судна, кричали слова приветствия новоприбывшим. Джуэтты высадились на корабельной шлюпке и были доставлены к дому одного из родственников Ото, который радушно встретил их и предоставил свой дом в их полное распоряжение.

Где же айны? спросила Сэлли. Я ожидала увидеть их толпы на улицах.

Г-н Ямамото, их хозяин, проживший несколько лет в Штатах, улыбнулся, как будто его это очень позабавило, затем поклонился и сказал:
У нас в Хакодатэ очень мало айнов, да и те сейчас ушли на рыбалку. Мы обращаемся с ними так же, как вы со своими индейцами.

Истребляете их, да? вставил Фитц.

О нет! мягко ответил г-н Ямамото. Я имел в виду вот что: мы постепенно колонизируем этот остров и пытаемся освоить его для сельскохозяйственных нужд; однако при этом у нас нет никакого желания истреблять айнов, ведь они очень безобидные люди.

Это очень гуманно с вашей стороны, сказала миссис Джуетт. Я думаю, что гораздо лучше пытаться улучшить положение дикарей, чем доводить их до отчаяния и расстреливать, когда они бунтуют.

Обед подан, сама, произнес главный слуга г-на Ямамото, который во время разговора вошел в дверной проем, где опустился на колени и склонил голову до самых циновок.

Пожалуйста, следуйте за мной, сказал хозяин, ведя их в соседнюю комнату. Мне жаль, что я предлагаю вам столь скромный прием, но здесь, на Едзо, приходится мириться со многими трудностями.

Закончив свою речь, он поклонился, вежливо втянул в себя воздух и провел их в комнату, где они увидели стол, накрытый по-американски.

Джуэтты с большим удовольствием насладились трапезой, по окончании которой г-н Ямамото пригласил их посетить его библиотеку, которая была заполнена лучшими иностранными и японскими трудами.

Фитц остановился перед картиной на стене и спросил:
Не могли бы вы рассказать мне, что здесь изображено?

Да, с удовольствием, ответил их новый друг. Много лет назад три самурая-ронина прибыли в Аомори по пути в этот город. Их преследовали солдаты сегуна, у которых был приказ доставить их головы. Жители Аомори не благоволили ронинам, и рыбаки отказались везти их через пролив. В отчаянии они дошли до Омасаки. Вскоре вдали они увидели солдат сегуна, которые выследили их от самого Едо. Это зрелище привело бедняг в отчаяние, и они решили умереть, но не сдаваться. Когда они бросились к самой кромке воды, то увидели лодку айнов, качающуюся на волнах.

Давайте доплывем до нее, сказал предводитель. Мы захватим это судно, которое послали нам боги.

Через мгновение они уже пробирались сквозь прибой, в то время как преследователи стояли на берегу и тщетно пускали стрелы в беглецов. Приблизившись к лодке, айн поднялся на корме и, глядя на них с изумлением, спросил:
Что вам нужно?

Поскольку ни один из ронинов не знал айнского языка, они взобрались на борт и указали в сторону Едзо.

Вождь кивнул головой, взял весло, прошел вперед и начал тыкать в то, что выглядело как шесть коричневых мешков, лежащих на носу. Это оказались шесть айнских женщин, которые, очнувшись от сна, ухватились за канат, привязанный к камню, служившему якорем, и вытащили тяжелый груз со дна.

После долгих усилий они были готовы к отплытию и, взявшись за весла, направили судно к Хакодатэ.

Эту картину написал мой друг по имени Дзю-бу.

Я не думаю, что он был очень великим художником, критически заметил Фитц. Все выглядит каким-то джоббл (взбаламученным).

Она изображает неспокойное, бурлящее море, сказала Сэлли.

Что такое джоббл? поинтересовался их хозяин.

Это значит, что вода крутится и бурлит, как здесь. Вы не найдете этого слова в словаре: его придумал один торговец чаем в Иокогаме.

Ах! вздохнул г-н Ямамото. Торговцы чаем в Иокогаме добавили несколько весьма необычных слов в язык Дай Ниппон.

Вечер прошел за рассматриванием картин и беседами об их предстоящей поездке вглубь острова. Профессор Джуетт посоветовался с капитаном военного корабля и в конце концов решил подождать день или два в Хакодатэ, затем отправиться в Никамори, откуда они проникнут на север и снова сядут на корабль в Диакотане, чтобы плыть на Сахалин.

На следующее утро они отправились осматривать достопримечательности Хакодатэ, города, в котором, как говорят, проживает тридцать семь тысяч человек.

Я не знаю, где они все прячутся, заметил Джонни. Мне кажется, они сидят по домам. Это какое-то смертельно оживленное место.

Ого! воскликнул Фитц, когда они подошли к границе городского участка. На что это смотрит тот полицейский? Похоже, он изрядно озадачен.

Его друзья взглянули на чиновника, который с величайшим любопытством рассматривал человека, сидевшего на корточках на улице; этот полицейский прибыл на остров только в тот день.

Это едзо-дзин (айн), ответил г-н Ямамото. Он изумлен не меньше новоприбывшего. Офицер скоро привыкнет к таким сценам и заставит айна подчиняться ему. Не хотите ли посетить почту и таможню?

Я бы лучше пошел в театр, сказал Фитц. Разве это не он там впереди, слева от нас? указывая на невысокое здание, карнизы которого были украшены яркими картинами, изображающими сцены из пьес, которые один человек как раз подправлял и привязывал к раме.

На этой неделе представлений нет, сказал г-н Ямамото. Единственное наше развлечение сейчас это знаменитые фехтовальщики из Токио, которые выступают сегодня днем.

Лавки были завалены самыми разнообразными товарами, среди которых были красивые медвежьи и собачьи шкуры, а также грубые подделки под американские мясные консервы.

Высоких домов не было вообще. Все они были деревянными, а дранка на крышах удерживалась огромными камнями недорогой способ закрепить их во время штормов, которыми славится этот регион.

Несмотря на возражения Фитца, они посетили больницу, которая находилась под руководством доктора Фукаси, очень способного хирурга, которому помогали шесть выпускников Императорского колледжа Токио.

У нас есть места более чем для ста пациентов, сказал доктор, и мы используем иностранные койки. Все обустройство было спланировано известным американским врачом и хирургом доктором Стюартом Элдриджем из Иокогамы. Мы ему очень многим обязаны.

Он провел их по зданиям и, придя в приемный покой для пациентов, сказал:
У меня здесь как раз два айна ждут консультации. Хотите взглянуть на них?

Да, ответил профессор. Мои мальчики очень хотят побеседовать с едзо-дзин.

Доктор Фукаси провел их в комнату, где они увидели двух крепких на вид дикарей, одетых в одежду из коричневого волокна, получаемого из коры дерева; части платьев были украшены синими полосами, вышитыми белым хлопком. Их лица не были похожи на японские: волосы у них были очень мягкими и слегка волнистыми; брови, усы и бороды были густыми и длинными; лбы высокими, широкими и массивными; тела сильными и хорошо сложенными; носы плоскими, а рты широкими; и, хотя их всклокоченные волосы придавали им несколько свирепый вид, манеры их были мягкими, а голоса удивительно тихими и музыкальными.

Увидев посетителей, они поприветствовали их, протянув руки и помахав ими по направлению к своим лицам.

Старший из айнов, бывший вождем, нес лук и стрелы; к его колчану было прикреплено несколько инахо (божественных палочек), без которых эти странные люди никогда не отправляются в путь.

Инахо делается из куска соснового дерева, обструганного особым образом, так что на нем остаются крошечные кудрявые стружки. Это их представление о боге и их талисман для защиты от опасности. Ни один айн не знает его происхождения, и нет двух айнов, которые использовали бы его совершенно одинаково. Возможно, это пережиток древней религии, и он никак не связан с японскими гохэи.

Эти люди, будучи первыми коренными жителями, которых американцы увидели вблизи, вызвали огромный интерес у молодежи, засыпавшей их множеством вопросов; доктор Фукаси выступал в роли переводчика.

Вождь рассказал, что у них нет письменных знаков для их языка и, следовательно, нет книг; что они верят в добрых и злых ками (богов) и что для того, чтобы угодить им, они должны пить много сакэ (рисового вина).

Это очень западное верование, сказала миссис Джуетт. Многие из наших людей больше преданы злому духу вина, чем духу истины.

Это показывает, что айны цивилизованны, заметил профессор. Я боюсь, что пьянство это болезнь, общая для бедного человечества всех наций.

Доктор Фукаси проводил компанию к себе домой, где угостил их чаем и пирожными.

Каково же происхождение айнов? спросил Джонни.

Доктор улыбнулся и сказал:

Давным-давно, когда боги еще жили на земле у берегов Едзо на лодке появилась прекрасная богиня. Ее сопровождал верный пес, который был с ней во всех ее странствиях.

А он управлял судном? поинтересовался Фитц.

Об этом факте история умалчивает, ответил доктор, чьи глаза весело поблескивали. Вероятно, они исполняли эту обязанность по очереди.

Пожалуйста, не перебивай, брат, сказала Сэлли. Легенда очень интересная.

Доктор Фукаси продолжил:

Высадившись на берег, дама укрылась в пещере, где проводила время в написании стихов и в слезах. Вот там, указывая на какемоно на стене, изображена эта сцена. Вы можете заметить, что верный пес приносит ей рыбу.

Должно быть, это было довольно неудобное место для лагеря, сказал Фитц. Я бы снова спустил лодку на воду и отправился туда, где есть дома. Похоже, она распустила волосы и полностью предалась горю.

Без сомнения, истинное толкование легенды таково, сказал доктор. Одна из принцесс Японии вместе со своими слугами была сослана на этот остров, где ее хорошо приняли местные жители, называвшие себя айнами. Это звучит похоже на наше японское слово ину (собака), отсюда и родилась история о том, что верный пес кормил несчастную богиню. Я полагаю, что мы, японцы, придумали эту сказку и первыми рассказали едзо-дзин об их любопытном происхождении. Туземцы говорят: Мужчина-айн силен, свиреп и храбр, как пес; а женщина-айн нежна, как ками, от которой она произошла.

Полагаю, это своего рода дарвинизм, сказал профессор. Доктор, а каковы основные характеристики айнов?

В трезвом состоянии они добродушны и приветливы; но, как правило, ленивы и склонны относиться к жизни легко. Я никогда не слышал, чтобы кто-то из них страдал нервным расстройством.

Они распрощались с доктором и вернулись в дом своего друга, где встретили нескольких чиновников из Кайтакуси, то есть департамента по развитию Едзо, какой остров японское правительство называет Хоккайдо, или Округом Северного Моря.

Один из них принес от губернатора се-мон (паспорт), который давал профессору и его спутникам особые привилегии и предписывал всем чиновникам принимать и оказывать ему помощь.

Когда посетители удалились, Ото сказал мальчикам:
Давайте пойдем посмотрим на фехтование. Это весело, и я уверен, что ваша мама и сестра нас извинят.

Я составлю вам компанию, сказал профессор. Меня всегда интересуют подобные зрелища.

Они пошли вниз по улице и вскоре подошли к дому, над которым была вывеска с надписью:
Великие мастера из Токио. Чудесное представление фехтования на мечах, копьях и другом оружии. С разрешения его превосходительства губернатора. Вход пять рин (полцента).

Это очень недорогое развлечение, сказал профессор Джуетт, протягивая деньги.

Не желает ли ваше превосходительство отдельные места для вашей компании? спросил кассир. Цена за такое удобство составляет всего одну иену (доллар).

Предложение было принято; и они вошли в здание, напоминавшее сарай, в центре которого находилось возвышение, небрежно выстланное досками.

У сцены стоял молодой человек, частично одетый в доспехи; его волосы торчали, как колосья на молодом рисовом поле, он носил американские очки и самурайский меч и издавал самые унылые звуки из огромной раковины тритона.

Фитц с грустью посмотрел на него, а затем сказал Ото:
Он дует в этот рог упорнее, чем старый Джем, который продает моллюсков в Кромлехе, не так ли?

Да, ответил молодой доктор. Это тяжелая работа. А вот и фехтовальщики.

Два мальчика и старик поднялись на сцену и, опустившись на колени в ряд, почтительно кланялись, пока их лбы не коснулись досок. Затем старший, приподнявшись и опираясь на свой веер, запел протяжным голосом:
Танака и Накаяма. Два самых знаменитых фехтовальщика в Токио. Сейчас они продемонстрируют искусство владения синаи (бамбуковым шестом) и кама (бамбуковым серпом).

Затем бойцы поднялись и принялись облачаться для схватки.

Сначала они надели хакама (штаны), затем нагрудники и поясные доспехи, после чего водрузили плотно подбитые шлемы, маски и перчатки.

Распорядитель церемоний, который был комично точен в своих действиях, посмотрел на них по-отечески и, когда они были полностью экипированы, подал знак атаковать. Они закружились в танце и принялись весьма бодро наносить друг другу удары, но, похоже, не слишком переживали из-за получаемых тумаков.

Фитц, как обычно, вошел в азарт и в конце одной из стычек, когда бамбуковые палки высекли искры, бросил свою шляпу на помост с криком:
За это не жалко и доллара! имея в виду, что он выкупит ее по названной цене после окончания представления.

Профессор нахмурился и заметил:
Сын мой, не будь таким импульсивным. Подобный поступок недостоин приличного человека.

Мальчик покраснел и пробормотал:
Я просто подумал, что после того, как они так колотили друг друга, бедняги заслужили хоть какое-то поощрение.

Представление завершилось поединком между распорядителем церемоний и четырьмя его учениками, что доставило огромное удовольствие молодым американцам.

Когда компания выходила из здания, они заметили птицу, которая сидела на соседнем заборе и громко трещала.

Это карасу (ворона), сказал Ото. Они страшные воровки и очень распространены на этом острове.

Такие есть и у нас дома, сказал Джонни. Я долго держал одну ручную. Она украла серьги Сэлли и доставила нам немало хлопот. Ваши вороны делают подобные вещи?

Нет, серьезно ответил Ото, они еще недостаточно цивилизованны для этого, добавив: Они ограничивают свое внимание поисками пищи и не питают вкуса к ювелирным изделиям.

Они вернулись в дом своего друга и провели вечер, руководя упаковкой провизии и других вещей для путешествия вглубь острова.

Вы сможете нанять сколько угодно айнов, заметил г-н Ямамото. Они очень послушны и могут носить огромные тяжести.

На следующий день компания осмотрела тюрьму и осталась очень довольна всем увиденным. Заключенные занимаются различными ремеслами, гравировкой и живописью, а также производят парфюмерию, свечи, мыло и мебель. Они выглядели вполне довольными жизнью, получали плату за весь свой труд, и с них вычиталась стоимость их содержания; остаток же заработка выдавался им на руки, когда истекал срок заключения. Тюремной формой было красное кимоно, из-за чего этот цвет не пользовался популярностью среди их сограждан. Конечно, ни одна нация не может обвинить японцев в жестоком обращении со своими заключенными.

Посетив главный храм, американцы вернулись в дом г-на Ямамото и посвятили свое время написанию писем домой.

Пароход компании Мицубиси отправляется завтра в Иокогаму, сказал профессор, обращаясь к своим детям. Это будет ваш последний шанс на многие дни вперед. Вероятно, мы проведем в глубине острова месяца два, так что напишите добрым людям в Кромлех и скажите, чтобы они не ждали от вас вестей раньше июня или июля.

На следующее утро компания снова взошла на борт военного корабля и поплыла через залив Вулкана.

Мы зайдем в одно или два места, прежде чем высадить вас, сказал капитан. Мне нужно посетить несколько рыбацких станций.

Около полудня они увидели множество лодок, ловивших загоном савару разновидность испанской макрели. Рыбаки гребли лицом к носу и оглушительно кричали, швыряя огромные камни и брызгая водой, чтобы направить рыбу в нужную сторону. Когда это было сделано, они соединили две сети вместе и, окружив косяк, ухитрились выловить его целиком.

Судно сделало остановку в Юбэтсе, где находилась довольно крупная рыбацкая станция и где путешественники имели возможность понаблюдать за работой больших неводов, используемых для ловли бури. Сеть, должно быть, была длиной в полмили; ее тащили к берегу с помощью толстых канатов, привязанных к вертикальным воротам, которые вращали японцы. Компания, владевшая этой частью побережья, не нанимала айнов. Когда концы невода приблизились к пляжу, рыбаки находившиеся в лодках внутри линий невода, стучали бамбуковыми палками, прикрепленными к верхушкам шестов, кричали и хлопали деревяшками, чтобы загнать бури в саму сеть. Это было чрезвычайно оживленное зрелище: рыба прыгала косяками из воды, ее брюшки поблескивали на солнце; лодочники вовсю орудовали своими инструментами и издавали дикие крики; а люди у ворота напрягались и тянули так, словно от их усилий зависело их будущее счастье.

Путешественники проследовали из Юбэтса в Момбэтс, миновав по пути флотилию лодок, занятых ловлей крупного вида гринд (черных рыб), которых сушили и отправляли в Кобе и Токио.

Одно из судов подошло к военному кораблю, и рыбаки преподнесли капитану несколько бури, которые хлопали хвостами по палубе, словно желая вернуться в свою родную стихию.

Момбэтс оказался неприглядным местом, заселенным японскими и айнскими рыбаками примерно в равном количестве.

Американская компания высадилась на берег и увидела процесс сушки бури и вытапливания жира из разновидности менхадена, который варили в чане, установленном над древесным углем. Жир брызгал во все стороны, а рыбу опускали в чан, подвешивая ее к концу длинного бамбукового шеста, закрепленного на вращающемся столбе. В качестве топлива использовался плавник (выброшенный на берег лес); но, будучи пропитанным соленой водой, он горел не слишком охотно.

Длиннохвостый петух сидел на крыше одного из домов, греясь на солнце и суша свое оперение.

Момбэтс, как и все подобные деревни, был зловонным и не давал никаких поводов для того, чтобы компания здесь задерживалась.

Они продолжили путь вдоль побережья, которое было усеяно рыбацкими станциями, свидетельствовавшими о настойчивости, предприимчивости и уме чиновников и жителей Японии.

Корабль подошел достаточно близко к берегу, что позволило путешественникам увидеть много очень интересных картин.

В одном месте огромный невод, наполненный кацуо (полосатым тунцом), вытаскивали на пляж, а его бьющееся содержимое бросали в рамы, установленные над печами с чанами, в которых вовсю кипела и парила вода. Когда кацуо полностью проваривался, из него удаляли кости, а мясо сушили на циновках, разложенных прямо на песке.

Поплавки на сетях, используемых для ловли кацуо, были сделаны в форме маленьких бочонков и обладали достаточной плавучестью, чтобы не давать неводам уйти под воду под тяжестью этой сильной рыбы.

Смотрите, айн охотится! крикнул Джонни, указывая на лохматую бородатую фигуру на скалистом мысу. Глядите! Он только что выпустил стрелу и смотрит, добыл ли трофей.

Дикарь заметил их, а затем, словно застенчивый ребенок, спрятался в зарослях бамбуковой травы и не показывался до тех пор, пока судно не скрылось из виду.

Вы насмотритесь на них еще до того, как вернетесь на корабль, сказал капитан. Что касается меня, я считаю, что они немногим лучше животных. Этот малый мог бы выпить столько же сакэ, сколько любые десять японцев.

А вы трезвенник, капитан? невинно поинтересовалась Сэлли.

Это заставило командира улыбнуться, и он ответил:
О нет! Я рекомендую это только для айнов. Сакэ приносит им много вреда; сам же я принимаю его исключительно в медицинских целях.

Мы видим Никамори, доложил старший лейтенант.

Будете высаживаться сегодня вечером? спросил командир у профессора.

Боюсь, условия для ночлега там окажутся очень скромными. Мой совет оставайтесь у меня и высаживайтесь завтра рано утром.

Большое спасибо, сказал профессор. Я последую вашему предложению.

Когда якорь был сброшен, компания прошла на нос и стала разглядывать берег.

Так вот это и есть Никамори, сказал Фитц. Что ж, место выглядит довольно диким, и я не вижу ни одного айна.

Погоди немного, сказал Ото. Не успеет закончиться неделя, как мы близко познакомимся с поклонниками медведей.

ГЛАВА III. СРЕДИ АЙНОВ.

Каждому человеку присуща некоторая доля национального тщеславия, которая в глазах иностранцев часто выглядит смехотворной. Едзо-дзин говорят: "Айны всегда будут гордостью моря и тайги".

На рассвете мальчиков разбудил старший лейтенант, который сказал:
Если вы хотите стать свидетелями необычного обычая, выходите на палубу: айны приветствуют вождя, который долго отсутствовал в своем племени.

А моя мама и сестра могут посмотреть на эту церемонию? спросил Джонни.

Конечно, ответил их друг. Только поторапливайтесь.

Мальчики наспех накинули свои кимоно и, выйдя на палубу, увидели удивительное зрелище. Семь айнов танцевали и кричали на берегу, весьма угрожающе размахивая своими мечами.

Они настроены воинственно, сказал Фитц.

Вовсе нет, возразила Сэлли. Капитан говорит, что это их способ приветствовать знатную особу. Видите вождя вон там, в лодке?

Мальчики посмотрели в указанном направлении и увидели два туземных судна, на более близком из которых восседал солидный мужчина. Он сидел позади невысокой ширмы, возвышавшейся примерно на фут над планширем. Сопровождавшие его айны размахивали своими оружием и кричали в ответ, словно бросая вызов; а гребцы гребли одной рукой, а другой отчаянно жестикулировали.

Вместо того чтобы причалить прямо напротив корабля, вождь приказал своим людям обогнуть мыс.

Они очень пугливы, заметил старший лейтенант. Я много с ними общался, но часто мне стоило больших трудов уговорить их исполнить свои обряды в моем присутствии. Чем дальше вглубь острова вы продвинетесь, тем более простодушными и мягкими они окажутся.

Айны на берегу скрылись из виду, продолжая свой танец, а те, что были в лодках, гребли изо всех сил, словно стремясь поскорее спрятаться от взглядов чужеземцев.

Ну вот, какая жалость, сказала Сэлли. Мы бы не причинили им никакого вреда, просто наблюдая за церемонией.

Они имеют полное право делать то, что им вздумается, резонно заметил практичный Джонни, который в этот момент разглядывал чаек в телескоп. Ого! А это что там на воде?

Спящий тюлень, ответил офицер. Пройдет совсем немного времени, и вы увидите, как айн выйдет в море и поймает его. Этот вид тюленей называется вунео. Чайки любят кружить вокруг него полагаю, из-за мелких рыбешек, которые, как ни странно, всегда сопровождают этого крупного зверя.

Но у тюленя открыты глаза, заметил Фитц.

Да, но он крепко спит, сказал офицер, наведя свой телескоп на животное. Верно, он шевелит хвостом; но, без сомнения, он не бодрствует.

Ого! А вот и лодка идет, крикнул Фитц, когда из-за мыса стремительно вылетело каноэ. Как они узнали о рыбе?

С берега за морем наблюдают сотни пар айнских глаз, сказал лейтенант. У едзо-дзин есть одно странное суеверие. Во время рыболовного сезона рыбаки не пьют сакэ, содержат свои лодки в идеальной чистоте и поклоняются морскому богу и богу судов, принося им в жертву сакэ и инахо. Когда они отправляются охотиться на тюленя, они гребут очень тихо; в то же время их жены и дети дома сидят совершенно смирно и даже во время еды не издают привычного шума, чтобы не спугнуть добычу.

Посмотрите на них, сказала Сэлли. Один отложил весла и встал на носу, балансируя двухконечным гарпуном с привязанным к нему линем.

К этому моменту уже все на борту наблюдали за охотниками, которые, совершенно не подозревая о том, какой интерес они вызывают, приблизились к своей добыче на расстояние около шестидесяти футов.

Гарпунщик стоял абсолютно неподвижно, предоставив своим товарищам управлять судном. Внезапно он метнул свое оружие и обеими руками вцепился в линь. Копье задрожало, пролетая путь к тюленю, поразило его и разбудило. В следующее мгновение зверь пошел ко дну то есть нырнул на самую глубину, и айн вытянул обратно древко своего гарпуна.

Зазубренные наконечники обломаны, сказал Джонни. Он упустил свою добычу.

Вовсе нет, ответил лейтенант. Костяные наконечники отравлены, и они глубоко засели в теле вунео. Через несколько мгновений существо, полностью парализованное, всплывет на поверхность. У них будет знатный пир по случаю этой поимки.

Его слова подтвердились, хотя прошло около получаса, прежде чем зверя удалось вытащить.

Айны устроили невероятную суматоху вокруг вытаскивания тюленя на берег и встретили гарпунщика радостными криками.

Я думаю, нам пора высаживаться, сказал профессор. Уже почти восемь часов.

Сначала вы должны позавтракать, вмешался капитан Имадатэ, услышав это замечание. Пожалуйста, спускайтесь в каюту, там уже все готово.

Около девяти часов они сели в капитанский гиг и поплыли к берегу, на котором японцы и айны, промышлявшие менхадена, как раз выгружали свой улов. Они кричали и смеялись, словно гурьба школьников, вытаскивая сеть и вываливая рыбу на циновки, расстеленные на песке.

Посмотрите, они используют ручные тачки точь-в-точь как наши глостерские рыбаки, и развешивают свои сети на вешалах, заметила Сэлли.

Они знают свое дело, сказал профессор. Похоже, этой компании улыбнулась большая удача. Я бы рассчитал, что в этой сети несколько миллионов рыб. Что скажешь, Фитц?

Я не взял с собой свой соробан (счетную доску), сэр, смиренно ответил мальчик. Никогда не умел угадывать числа на глаз.

Его отец нахмурился и сказал:
Не будь легкомысленным. Оцени длину и ширину сети, соотношение одной рыбы к средней высоте всей массы... Тут он внезапно осекся и посмотрел на айна, который подошел незамеченным и имел такой вид, будто собирался сообщить нечто важное.

Дикарь поприветствовал их, вытянув руки и помахав ими по направлению к себе; после чего, указав указательным пальцем на профессора, произнес:
Кэппин, плиз гив ту шуз (Капитан, пожалуйста, дайте два башмака).

О! Ты говоришь по-английски, друг мой? мягко ответил профессор. Я и не знал, что вы носите обувь.

Фитц хмыкнул и прошептал:
Ему не нужны башмаки, сэр. Он явно охотится за табаком. Разве вы не понимаете? Он просит two chews (две порции жевательного табака) одну для себя, а другую для своего вождя.

Ноздри айна расширились, уголки рта изогнулись кверху, и он расплылся в улыбке, прямо как комик-запевала в трупе менестрелей.

Где наш переводчик? спросил профессор, который очень хотел воспользоваться моментом. Я желаю объяснить этому бедному существу вредное воздействие никотина на организм. Губернатор Хакодатэ обещал, что здесь нас встретит человек, говорящий на айнском языке.

Ото обратился к таможенному чиновнику, который досматривал их багаж, и тот в ответ крикнул группе женщин:

Хабо-обари, иди сюда!

Услышав это, молодая женщина направилась к чужеземцам и, опустившись на колени на песок, почтительно поклонилась.

Она умеет говорить по-японски, сказал мужчина, и будет сопровождать вас вглубь острова. И добавил: Встань, Хабо, и отвечай на вопросы.

Женщина, бывшая очень кроткой, присела на пятки и пробормотала по-японски:
Мне так стыдно. Я знаю так мало, но буду очень рада сделать для вас все, что в моих силах.

Молодые американцы были в восторге от возможности поговорить с ней, поэтому, пока чиновник ставил таможенные штампы на их багаж, они засыпали Хабо вопросами и вскоре узнали кое-что из ее истории. Она рассказала:
Меня учила одна японская дама в Хакодатэ, и я бы оставалась там до сих пор, но мои родители захотели, чтобы я вышла замуж за вождя, поэтому я вернулась домой.

Что случилось с твоим ртом? спросила миссис Джуетт.

Сделана татуировка, ответила она. Таков обычай нашего народа.

А как это делается? поинтересовалась Сэлли, глядя на нее с жалостью.

Моя мама процарапала линии вокруг моего рта ножом и втерла в них сажу; затем эти отметины промыли настоем коры дерева, отчего они стали синими. Мои руки украшены точно так же.

И тебе не было больно? спросила барышня.

ТАТУИРОВКА НА РУКЕ АЙНСКОЙ ЖЕНЩИНЫ.

Не очень, ответила она, закатав рукав своего кимоно и демонстрируя руку. Мое украшение еще не полностью закончено. Каждая айнская женщина имеет такое украшение.

Ну, пробормотал Фитц по-английски, критически осматривая эти линии, я бы назвал это изуродованием.

Хабо очень прониклась к Сэлли и, чтобы доказать свое расположение, предложила сделать ей татуировку вокруг рта.

Нет, спасибо, ответила молодая леди. Я вам очень благодарна, но не стоит.

Через некоторое время капитан Имадатэ, который задержался на борту корабля, присоединился к ним и сказал:

Я не могу понять, почему чиновники из Каваниси еще не прибыли, чтобы встретить вас. Я отправлю гонца, чтобы выяснить причину их отсутствия.

Пока он говорил, два японских офицера в темно-синих мундирах переехали через песчаный гребень и приблизились к путешественникам. Спешившись, они поклонились и спросили:
Нам поручено встретить иностранного профессора и его семью и препроводить их в Каваниси. Вы ли этот господин?

Профессор Джуетт ответил утвердительно; тогда его известили, что для нужд его спутников уже ведут пони, а в самом Каваниси для них приготовлено жилье.

Животные появились около десяти часов; а вместе с ними пришли шестьдесят айнов, некоторые из которых были волосатыми, как медведи. Они, разумеется, пробудили любопытство мальчиков, и те засыпали Хабо сотней вопросов. Она рассказала:
Они никогда не чувствуют холода и доживают до глубокой старости. У одних айнов лишь немного волос на шее, руках и груди; другие же покрыты ими, словно одеждой. Мы считаем такую шерстистость очень красивой.

О вкусах не спорят, заметил Фитц. Постойте, кивая на старого малого, который выпрашивал табак, да ведь это же дьякон Эндрюс! Отец так и не прочитал свою лекцию о вреде никотина. Спроси-ка у этого джентльмена, чего это он тут отирается.

Женщина заговорила с мужчиной, а затем ответила Фитцу:
Он говорит, что он из вашей почтенной страны. Он дурной человек.

Неужели он хочет сказать, что он американец? изумился мальчик.

Его увезли из Хакодатэ далеко за море, сказала Хабо, и он оставался там так долго, что о нем почти позабыли. С момента своего возвращения он в основном сидит в тюрьме. Люди говорили, что в той чужой стране он набрался порочных привычек. Никто не знает, где он был и чем зарабатывал на жизнь.

Держу пари, он ездил в Нью-Йорк и баллотировался в ольдермены (городские советники), серьезно заметил Джонни. У него какой-то голодный, вечно недовольный вид. Передай ему, что никто из нас не употребляет табак ни в каком виде.

Иди сюда, Сэлли, вот твой пони, позвал профессор. Тебе придется крепко держаться, потому что дамского седла тут нет. Фитц, бери черного; а ты, Джонни, того пегого, что рядом с ним.

Они сказали сайонара (прощайте) капитану, а затем, оседлав своих скакунов, поднялись на песчаный холм и оказались в болотистой местности, где полностью отсутствовали какие-либо дороги, что заставило компанию двигаться гуськом (в индейском стиле). Чиновники из Каваниси шли впереди в качестве проводников, а айны вели пони под уздцы и заставляли их бежать рысью.

Ближе к вечеру они перешли вброд реку и начали подниматься в горы.

На закате они достигли государственного поселения, где их слуги смогли приготовить ужин по-американски.

В этом месте полным-полно айнов, заметил Ото. Чиновники из Каваниси отправились на встречу с вождем племени, населяющего этот округ. Если хотите, мы заглянем к ним позже вечером.

Обязательно, согласился профессор. Послушайте-ка звуки этого музыкального инструмента! Полагаю, туземцы устраивают концерт.

Когда ужин подошел к концу, профессор Джуетт, Фитц, Джонни и Ото вышли из дома, оставив миссис Джюетт и Салли разговаривать с Хабо.

Вон там офицеры, сказал Джонни, указывая на хижину айнов. Давайте заглянем в окно и понаблюдаем за ними.

Это оскорбит эдзо-дзин (жителей Эдзо), сказал Ото. Они никогда так не поступают и не выбрасывают мусор из окон. Вы должны уважать их суеверия.

Пожалуйста, заходите, сказал один из офицеров. Этот вождь очень хочет вас принять.

Компания вошла внутрь и увидела восемь айнов, сидевших на новых циновках, которые были расстелены на земле в честь гостей. Самих гостей, за отсутствием стульев, разместили на деревянных колодах.

Пять лакированных коробок с едой стояли на полу; женщина, чья голова была повязана белой лентой (филлетом), наливала сакэ из нагаэ (черпака с длинной ручкой).

Вождь попросил американцев присоединиться к его гостям, поэтому профессор сказал:

Давайте присядем на эту кучу циновок и понаблюдаем за происходящим. Полагаю, именно это туземцы считают аристократическим собранием.

Когда они уселись, а лакированные чаши наполнились сакэ, айны подняли свои сосуды, трижды качнули ими в сторону гостей, затем взяли свои резные палочки для сакэ, обмакнули их в вино и совершили официальные подношения (либации) для инао. Они приподнимали палочками свои усы, чтобы не намочить их в сакэ, и осушали чаши со всасывающим звуком, который считался у них верхом вежливости. Айны не ограничивались одной чашей, а выпивали множество одна за другой в быстрой последовательности.

Японские чиновники тщетно пытались не отставать от хозяев; хотя интеллектуально они значительно превосходили их, им не хватало мускульной силы и крепких голов дикарей, и вскоре они были вынуждены поставить свои чаши нетронутыми.

Вождь сделал изящное приветствие, а затем сказал:

Мой старый дедушка споет и сыграет на ка.

Затем вошла женщина, несшая музыкальный инструмент длиной около четырех футов, который передали по кругу для осмотра иностранцами. У него было пять струн, сделанных из волокон растения под названием мося-кина, и подставка (кобылка) из китового зуба.

Выглядит так, будто его выстрогали перочинным ножом, сказал Фиц. Полагаю, они считают это чудесным произведением искусства. Он достаточно тяжелый, чтобы служить боевой дубиной.

Декор предельно прост, заметил его отец. Эти архаичные формы чрезвычайно интересны. Очевидно, ка имеет очень древнее происхождение, ведь все изображения первобытных музыкальных инструментов длинные и узкие. Интересно, продаст ли вождь его?

Когда его слова перевели хозяину, тот ответил:

Это собственность моего дедушки; он не расстанется с ним ни за какие деньги. А вот и он сам.

Пока он говорил, в хижину вошел старый айн, изящно поприветствовал всех и, после того как ему налили сакэ, взял ка и начал играть причудливую мелодию в минорной тональности. Время от времени он открывал рот и издавал странный звук, который начинался как собачий вой, а заканчивался резким лающим тоном.

У нас был щенок, который пел точно так же, сказал любящий пошутить Фиц. Он всегда выступал, когда Салли репетировала на пианино.

Ото улыбнулся и ответил по-японски:

Эти айны удивительно похожи на собак.

Собаки, в конце концов, очень хорошие существа, сказал Джонни, добавив: А на чем это мы сидим?

Ото приподнял циновку и обнаружил, что они сидели на туше тюленя, пойманного айнами ранее. Рыбу (животное) выпотрошили и подготовили к транспортировке, привязав ласты к хвосту так, чтобы получилась петля, в которую можно было продеть шест для переноски. Вождь объяснил, что этот вунко находится под его охраной для отправки вглубь острова.

О! Да он управляет службой экспресс-доставки, сказал Фиц. Надеюсь, мы не повредили посылку.

Когда это перевели айну, он ответил:

Вчера сгорел мой амбар, и я побоялся, что крысы доберутся до тюленя, поэтому принес его в дом. Думаю, весьма вероятно, что вы отведаете кусочек этого деликатесного мяса, так как оно отправляется к вождю в Каваниси.

Только не я, пробормотал Фиц. Мне нужно будет очень сильно проголодаться, прежде чем я отведаю это.

Пойдемте, мальчики, сказал профессор, пора возвращаться в гостиницу. Ваша мать и сестра будут беспокоиться о нас.

Айны поднялись и проводили гостей до дверей; и, когда иностранцы уходили, дикари сделали свое изящное приветствие и прокричали:

Сарамба! Сарамба! (До свидания).

Что это за вспышка света на севере? спросил Джонни.

Это от горящей горы, ответил Ото. Эдзо славится своими вулканами. Вы увидите несколько действующих во время нашего путешествия.

Они застали миссис Джюетт и Салли крепко спящими, а Хабо сторожила их, как верное животное.

ГЛАВА IV. КАВАНИСИ.

Конфуций сказал: В пределах четырех морей все люди братья; тем не менее, никто не горит желанием признавать айна своим родственником.

Путешественники встали очень рано и отправились в путь под приветствия и тихое сарамба айнов.

Вот и тот самый вунко, который у нас сегодня на обед, сказал Джонни, указывая на тюленя, подвешенного на шесте, который несли два дюжих дикаря. Идем, Салли, давай наперегонки на один доллар.

Нет, спасибо, ответила его сестра. Дорога слишком узкая для подобных забав.

По мере продвижения группа насквозь промокла от капель с деревьев и высокой бамбуковой травы, нависавшей над тропой. По обе стороны лес стоял стеной из зелени, сплетенной огромными вьющимися растениями, среди которых попадались гигантские бэкконосита (щавель), некоторые стебли которых достигали восьми футов в высоту, а листья были до двух ярдов в диаметре.

В одном месте была прогалина, где стояли мужчина-айн и две женщины, одна из которых стыдливо пряталась под листом, накрывавшим ее как гаситель для свечей.

Это растение называется nadosmia japonica, сказал профессор Джюетт, натягивая поводья своего пони, и я полагаю, оно самое крупное в своем виде.

Пожалуйста, поезжай вперед, муж, сказала его жена. Сырость с деревьев проняла меня до костей. Я буду рада, когда мы прибудем на место.

Я не назвал бы это дорогой, проворчал Джонни.

Нет, это собачья тропа в глухой глухомани, воскликнул веселый Фиц. У меня под одеждой полно всяких насекомых, и некоторые из них, скажу я вам, кусаются. В Эдзо нельзя ожидать мощеных дорог и пульмановских вагонов.

Это правда, бодро отозвалась Салли. Помни, мы обещали папе, что, как бы ни пришлось, мы не будем ворчать.

Они остановились в месте под названием Холаику-котан, представлявшем собой простое скопление хижин на поляне, где их встретил почтенный дикарь, которому, как говорили, было сто лет.

Поскольку никто не знал его имени, мальчики обращались к нему дядя Римус, что, казалось, подходило ничуть не хуже любого другого имени.

Как он хихикает! сказал Фиц. Можно подумать, он понимает все, что мы говорим. Интересно, он когда-нибудь мылся?

Позвали Хабо; и вскоре патриарх показал, что, хотя седина многих зим побелила его волосы, его рассудок то, что от него осталось не угас. Он сказал, что очень беден и не отказался бы пригубить немного сакэ. За неимением вина Фиц приготовил ему смесь из ямайского имбиря с водой; старик объявил, что это пирика (хорошо), и взамен предложил молодым американцам напиток, сделанный из корня дерева. Когда они отказались от его подарка, он осушил содержимое чаши, вытер рот тыльной стороной ладони и заметил:

Все равно: я выпил за вас, и вы получите от этого благо.

Под этим он имел в виду, что боги примут это как подношение.

Когда они расставались с ним, он захихикал еще пуще и, опираясь на свой посох у двери хижины, провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду.

Солнце высушило подлесок и сделало воздух горячим и влажным, как в теплице для растений; поэтому путешествие было изнурительным, и американцы искренне обрадовались, когда прибыли в Каваниси, где обнаружилось довольно крупное поселение японцев и айнов.

Их встретил помощник губернатора префектуры (Кэн), который оказался старым другом Ото.

Насладившись роскошью теплой ванны, они пообедали, а затем прошли вместе с хозяином на кухню, где слуги-айны готовили еду для различных чиновников учреждения.

Видите ли, сказал их хозяин, мы обучили туземцев готовить в японском стиле, и они действительно стали в этом деле экспертами. Тот большой железный котел подвешен над огнем по-айнски, в остальном же все здесь по-японски. Вон там шеф-повар, он передает чашу риса моему переводчику. Человек позади него замешивает пасту из тертой рыбы и бобовой муки, а женщина на заднем плане промывает икру рыбы кои в сите. Женщины слева перебирают рис, который обрушивает тот волосатый айн. В Японии мы называем такого работника комэ-цуки, он очень сильный малый. Другой слуга только что достал сушеного лосося из тюка с рыбой. Он нарежет его соломкой и подаст слугам к рису. Обратите внимание на айна в дальней кухне: он топит печь под котлом, в котором мы пропариваем пироги. Эта собака отличный сторож: она ни за что не пустит чужого айна на территорию. Все наши слуги переняли японский обычай принимать горячие ванны, они очень преданные и честные.

Чиновник явно симпатизировал туземцам и был отлично осведомлен об их нравах и обычаях. Он провел своих гостей в приемную, где они увидели несколько картин, изображающих сцены из жизни айнов.

Эта картина, сказал он, указывая на полотно, где даймё (крупный феодал) принимает четырех эдзо-дзин, изображает весьма любопытный случай. Айны вели себя несколько непокорно и не платили дань владыке Мацумаэ. Вместо того чтобы наказать их, он поинтересовался, какую еду они любят больше всего. Ему сообщили, что они высоко ценят лепешки из морских водорослей, оленины, толченого пшена и сушеной рыбы кои, приготовленные на китовом жире.

Что-то вроде рыбных тефтелей по-эдзоски, предположил Фиц.

Да, ответил хозяин. Даймё велел своему главному советнику приготовить множество таких лепешек и созвать недовольных вождей. Мацумаэ принял их, сидя за занавесом со своим гербом три ромба, образующие один большой ромб. Когда принесли дзэн (подносы с едой), главный советник произнес:

Наш господин предлагает вам разделить с ним трапезу.

Узнав, что вельможа снизошел до их любимого блюда, айны погладили свои бороды и воскликнули:

Пирика! (Хорошо), велико снисхождение нашего господина; отныне мы считаем себя лишь прахом под его ногами.

Что ж, это интересная картина, сказал Фиц, и старые айны, похоже, в полном восторге. Но даймё, судя по всему, не очень-то смакует это варево; он выглядит точь-в-точь как один из наших районных политиков на дешевом ужине, устроенном для его сторонников.

Что изображает эта вторая картина? поинтересовалась Салли. Разве те корабли не должны быть иностранными военными судами?

Корпус ближайшего из них как будто сложен из кирпичей, заметил Фиц.

Это историческая сцена, ответил чиновник. В японский период Кансэй (1789 год н. э.) у берегов этого острова появились русские корабли, что вызвало большое смятение среди местных жителей, которые испугались, что их захватят и обратят в рабство. Когда чужеземцы высадились на берег, айны напали на них с луками и стрелами; после чего русские отступили к своим судам и больше не возвращались. Они, очевидно, испугались эдзо-дзин.

Я не верю, что дело было в этом, сказал Джонни. Полагаю, айны приняли высадившуюся за водой группу за захватчиков; и на этой картине сражений куда больше, чем было в действительности.

А что это за третья сцена? спросила Салли.

Она изображает ежегодное распределение пособий для эдзо-дзин в прежние времена. Айны тогда принадлежали даймё своих провинций, и половина медвежьих и иных шкур, добытых ими на охоте, выплачивалась в качестве дани их господам. В обмен на это они получали защиту, и раз в год им выдавали пайки риса, табака и сакэ, объем которых зависел от подношений, сделанных каждым вождем. В назначенный день они получали аудиенцию у представителя своего даймё, которого сопровождали шесть свидетелей от правительства Сёгуна, два переводчика и несколько вассалов владыки Мацумаэ, следивших за тем, чтобы каждый вождь получил свое пособие.

Официальное лицо восседало на циновке внутри дома, его секретарь преклонял колени слева от него, свидетели выстраивались вдоль стены, а переводчики занимали свои места на дощатом настиле перед зданием. Затем приближались айны и опускались на колени на принесенные с собой циновки; четыре главных вождя находились в первом ряду, а остальные согласно их рангу.

Это главные вожди в кимоно с декоративными узорами, не так ли? спросила Салли.

Чиновник улыбнулся и продолжил:

После того как айны совершали приветствие, секретарь брал документ с подноса самбо, стоявшего справа от него, и принимался зачитывать список наград следующим образом:

Ипокаш-ку двести шкур; два тюка риса, одна кадка сакэ и две связки табака.

Канта-чип сто пятьдесят шкур; один тюк риса, одна кадка сакэ и одна связка табака.

Каждое объявление переводилось айнам, которые в знак одобрения кланялись и кричали.

Когда церемония подходила к концу, они расходились по домам и, усаживаясь на новые циновки, пили за богов и своего господина; завершая все обычно танцем таи-фу-кари, или танцем птиц. Вот, сказал он, доставая книгу, изображение этой церемонии.

В этой забаве участвуют четыре дамы, заметил Джонни. Разве они балуются сакэ?

Да, ответил хозяин. Женщины айнов пьют не меньше мужчин. Они разливают вино и всегда обеспечивают себе свою долю.

Пожалуйста, расскажите нам об этом танце, попросила Салли, которой очень хотелось узнать обычаи и нравы эдзо-дзин.

Сосуд, наполненный вином, ставится на чистую циновку, перед ним помещают две чаши на подставках и палочки. Затем айны садятся на корточки и пьют, пока не почувствуют расположение к танцу; тогда они поднимаются, хлопают в ладоши и начинают петь:

Я птица и могу летать

Над рекою и костром:

Я бог.

Они прыгают по кругу, хлопают руками, как ворона крыльями, и подражают птицам; пока, обессилев от яростных упражнений и сакэ, не падают на землю и не засыпают.

Какие они отсталые! сказала Салли. Я думаю, их следовало бы научить лучшему.

Мне кажется, многие из наших людей очень на них похожи, заметил Фиц. Их танцы выглядят вполне безобидными.

Да, сказал Ото. У них хотя бы нет привычки, как у некоторых чужеземцев, стрелять друг в друга в качестве кульминации своего веселья.

В тот вечер они отправились навестить отца Хабо, которого застали за прилежным вырезанием инао (божественных палочек). Он сидел на корточках у стены своей хижины, к которой были прислонены его луки; на земле рядом с ним лежали меч и коробка с ядом для стрел. Хабо почтительно поприветствовала его, но он не снизошел до ответа и не обратил никакого внимания на американских гостей.

Ему сегодня нездоровится, шепнула она. Он очень стар, и у него болят кости, что портит его нрав. Когда он чувствует себя совсем плохо, он вырезает инао, и это занятие обычно исцеляет его. Медвежья шкура, в которую он одет, осталась от хокуяка (белого медведя), которого он убил две зимы назад.

Полагаю, он слишком болен даже для того, чтобы выпить сакэ? лукаво заметил Фиц.

Глаза старика блеснули; догадавшись, о чем идет речь, он прервал свое занятие, поприветствовал гостей и произнес:

Мне всегда становится лучше после того, как я опустошу чашу.

Хабо сходила в соседний дом и вернулась с чашей заветной влаги, которую ее отец поглотил, даже не моргнув.

Бедная Хабо кротко взяла чашу и, повернувшись к миссис Джюетт, мягко заметила:

Когда мужчины стареют, их тела становятся подобны сухому дереву, и им требуется жидкое пропитание. Еще несколько лет назад мой отец был великим вождем: теперь он отошел от дел и думает только о вырезании инао.

По-моему, ему незачем быть таким ворчливым, сказал Фиц по-английски. Я считаю, что дочь слишком добра к нему.

Красные глаза старика вспыхнули, хотя он и не понял слов; затем он снова скрючился, перехватил нож и возобновил вырезание.

Какое печальное зрелище! промолвил профессор. И это человек!

Нет, сэр, ответил Ото. Это недостающее звено между человеком и обезьяной. Мне и в других странах, помимо Эдзо, доводилось встречать существ, которые походили на него.

Затем Хабо познакомила друзей со своей матерью, которая выглядела, пожалуй, еще более причудливо, чем старый вождь. Она была занята тем, что толкла пшено в деревянной ступе, и, учитывая ее хрупкий вид, выполняла эту задачу с изрядным усердием. Она выслушала дочь в мрачном молчании, после чего продолжила свое занятие, не снизойдя до ответа.

Мама очень занята, сказала Хабо. Если еда не будет готова вовремя, отец опечалится.

Она имеет в виду разозлится, сказал Фиц по-английски. Можете быть уверены, этот старый дикарь превратил жизнь своей жены в сплошное бремя.

По возвращении к дому помощника губернатора их встретил хозяин, который сказал:

Вождь решил провести церемонию оукари. Желаете ли вы стать свидетелями этого?

Непременно, ответил профессор. Могут ли присутствовать дамы?

Их друг посчитал, что нет, заметив:

Это самое настоящее испытание на выносливость, и бывали случаи, когда айны умирали во время него. Это похоже на оукари, их самую суровую форму наказания, соединенную с приступом щедрости, который заставляет устроителя самым безрассудным образом раздавать свои сокровища. Вождь, которого вы встретили вчера вечером, пригласил вас в гости, так что вы не должны обижаться, если он поднесет вам дары.

После обеда профессор и его сыновья в сопровождении Ото и чиновника отправились к месту, отведенному для церемонии, на заросший грубой травой пустырь на берегу реки.

Их встретили очень вежливо, и, усадив на покрытые циновками тюки с рыбой, предложили сакэ обычным манером. Присутствовавшая Хабо вызвалась быть переводчиком; с ее помощью вождь передал:

Оукари очень древний обычай, и он призван испытать мужество нашего народа. Я вознагражу каждого, кто сможет вынести это наказание как мужчина; затем, обращаясь к жене, он добавил: Принеси дубину.

Женщина направилась к соседней хижине, через окно которой ей с великой торжественностью передали оружие. Оно было сделано из твердого дерева, длиной около сорока пяти дюймов и по форме очень напоминало то, что у нас называют индейской булавой.

Она несла ее с большим почтением и передала бородатому айну; тот, прежде чем принять оружие, поплевал на ладони, как мальчишка перед ударом бейсбольной битой. На этом этапе к группе присоединился мускулистый эдзо-дзин, у которого на плечах была накидка, сшитая из тюленьих шкур. Он торжественно поприветствовал вождя и занял место перед ним.

Женщины поправили накидку так, чтобы она полностью защищала спину мужчины от поясницы до затылка; сам он удерживал края шкуры вытянутыми руками.

Глаза Фица блеснули, и он шепнул отцу:

Сейчас начнется потеха.

Ты хочешь сказать, что обряд окажется небезынтересным, поправил его родитель. Я не совсем понимаю назначение этого куска тюленьей кожи.

Думаю, цель та же, ради какой я подкладывал книжку под куртку, когда ждал взбучки в школе, сказал Фиц. Эти айны ведут себя совсем как дети.

Двое мужчин сели в качестве судей со стороны державшего дубину, и столько же встало рядом, представляя интересы джентльмена в тюленьем мешке.

Вот, церемония начинается, сказала Хабо.

Подали сакэ; после чего человек в накидке покрепче уперся ногами, а тот, что был с дубиной, размахнулся, словно заправский гимнаст, и с ужасающей силой обрушил ее на тюленьи шкуры.

Синэ (один), пискнул старый айн, в чьи обязанности входил подсчет ударов. Он был сильно сгорблен, а те немногие волосы, что у него оставались, казалось, сползали на затылок.

Ту (два), рэ (три), инэ (четыре), аснэ (пять), ивамбэ (шесть), арувамбэ (семь), тупэсамбэ (восемь), синэпэсамбэ (девять), вамби (десять). С каждым выкрикиваемым числом дубина опускалась бац! и человек, державший накидку, содрогался под этими ударами.

Когда прозвучало хотс (двадцать), айны прервали церемонию и подкрепились сакэ; после чего забава продолжилась.

Я полагаю, такие удары могут повредить позвоночник, заметил профессор. Сколько они могут выдержать, Хабо?

Иногда аснэ-хотс (сто), ответила она, однако это под силу только очень сильному человеку. Этот примет не больше вамби-и-тухотс (пятидесяти).

Веселье было внезапно прервано несчастным случаем, который едва не закончился трагически. Человек с дубиной заносил свое оружие для тридцать седьмого удара, когда шершень ужалил его в запястье, из-за чего удар вышел косым: оружие скользнуло вверх и нанесло страшный удар по затылку жертвы.

Поначалу зрители подумали, что он мертв; но Ото осмотрел его и сказал:

Если оставить его в покое, через какое-то время он придет в себя. Любой другой, кроме эдзо-дзин, был бы убит подобным ударом.

Когда вождь узнал решение доктора, он произнес:

Хокутаканэ получит две рыбины и два тюка товаров. Он показал, что умеет принимать наказание как истинный айн.

Снова налили сакэ, и вскоре нашелся другой айн, готовый вскинуть на плечи тюленью подкладку.

Второй мужчина сдался на двадцатом ударе; а третий закричал Довольно! еще до пятого, причем Хабо объяснила, что он себя неважно чувствовал.

Едва ли ему полегчало теперь, сказал Джонни. Уверяю вас, один-единственный удар этим оружием привел бы в полное расстройство мою анатомическую систему.

Около двадцати мужчин испытали свои силы на выносливость и получили подарки от сушеного лосося до двух тюков товаров. Когда опустился последний удар, вождь поднялся со своего места бедняком; зато у его друзей были более или менее отбитые спины и вещественные доказательства его щедрости.

Хотя иностранцы не стали подвергать себя этому испытанию, каждый из них получил подарки; долей профессора стала старинная ваза Овари, украшенная под глазурью причудливыми перекрещивающимися линиями из шликера (жидкой глины). Она использовалась для хранения сакэ и сохранила следы того, что ее ставили на огонь.

Это порадует Салли, сказал Фиц. Она любит старую посуду такого рода. Когда она увидит ее, то непременно скажет: Это прелесть что такое!

Оукари завершился грандиозным танцем таи-фу-кари, в котором участвовали все соперники; даже тот человек, что лежал без чувств, оправился настолько, что смог принять участие в финальном упражнении.

Исполнители взмахивали руками, каркали по-вороньи, кричали, прыгали то на одной ноге, то на другой и лаяли по-собачьи; даже дети резвились точно так же. Затем в лакированной коробке с изображением томоэ (знака удачи) принесли большое количество еды, в землю вбили три инао, и жены вождя принялись раскладывать эту странную на вид массу черпаками.

Идемте, сказал профессор, нам пора отдыхать: завтра мы отправляемся в глухие дебри Эдзо.

ГЛАВА V. В ГОРАХ ЭДЗО.

Японцы говорят: Путешествие это дюйм чистилища. У айнов есть пословица, которая переводится так: Дома ты можешь быть счастлив; но когда отправляешься в путь, тебя ждут четыре периода невзгод на один миг удовольствия.

Ну же, молодежь, сказал профессор, приводите себя в порядок. Путь отсюда до Хокуякбэцу неблизкий, и вам придется идти пешком или ехать на спинах айнов. Хабо говорит, что лошади не смогут одолеть горные перевалы.

Фиц протер глаза и сонно ответил:

Я никогда не видел ничего хорошего в столь раннем подъеме. Это выбивает бедного малого из колеи на весь оставшийся день. Почему бы не выйти в десять часов и не идти не спеша?

Ах ты, лежебока! воскликнула Салли. Я на ногах уже целый час. Хабо рассказывает, что мы пойдем по местам с восхитительными пейзажами и что многого стоит увидеть, как солнце встает над горами. Не заставляй нас ждать: я приготовила для тебя восхитительный кофе.

Это весомый довод, согласился ее сонный брат. Запиши на мой счет две чашки, Салли. Я мигом. Который час?

Ровно половина четвертого, ответила она.

Натягивая одежду, Фиц проворчал:

Не вижу особого смысла ложиться спать, если приходится вставать в такой несусветный час. Ну, полагаю, это айнский обычай.

В четыре часа они попрощались со своими друзьями и двинулись в путь. Ото и американцы взяли с собой альпенштоки; но айны, у каждого из которых к спине были привязаны тяжелые тюки, не снизошли до использования подобной помощи.

Туман осел в долинах и повис творожистыми слоями вокруг горных вершин, придавая всему пейзажу очень причудливый вид. Вскоре одежда путешественников насквозь пропиталась влагой и стала весить вдвое больше обычного.

Хоть бы кто-нибудь меня выжал, со смехом заметил Джонни.

Это не так плохо, как пробираться верхом сквозь мокрую траву, сказала Салли. Знаете, а мне даже нравится это восхождение в стиле выше и выше.

Они поднимались все выше и выше, пока не достигли плато, с которого открывался вид на маленькое озеро; здесь они остановились, чтобы полюбоваться рассветом.

Вдруг Хабо указала рукой вниз и воскликнула:

Вот и оно! Посмотрите, как красиво!

Зрелище и впрямь было чарующим; отражаясь в зеркальной глади, багровый диск медленно поднимался из своего укрытия, озаряя воду своими яркими лучами. Повернувшись, они увидели ту же картину над вершинами гор.

О, о, о! восторженно шептала Салли. Багрянец и золото, фиолетовый и серебряный, пурпурный и серый все в одной великолепной гармонии; это просто...

Слишком, слишком чересчур! перебил Фиц, который весь дрожал от холода. Если я после этого не подхвачу озноб и лихорадку, значит, я вообще ничего не смыслю в симптомах.

Ой, да пойдем уже! поторопил его Джонни. Мы больше не будем будить тебя так рано, дорогой братец.

Когда солнце поднялось, туман рассеялся, и одежда путешественников высохла; после этого мальчик пришел в хорошее расположение духа и принялся собирать цветы.

Вам, матушка, я подарю белые, а Салли вот эти темно-коричневые лилии с желтой каймой, сказал он. Это напоминает мне о доме.

Он составил два букета и вежливо преподнес их матери и сестре. Понюхав свой подарок, миссис Джюетт сделала разочарованный жест, а Салли воскликнула:

Я обожаю эти цветы дикой глуши, затем, заметив, что ее мать поспешно выбросила свой букет, она добавила: Ой, мама, что случилось?

Эти цветы выглядели такими белыми, чистыми и словно восковыми, но их запах просто невыносим, ответила дама. Как обычно, нельзя судить по внешнему виду.

Это верно, пробормотал задумчивый Джонни. Бывает, что под белой кожей скрывается черное сердце, и наоборот.

Хабо, прислушивавшаяся к их разговору, поинтересовалась, в чем дело, и, узнав причину, сказала:

Это растение хаа особенное: его корни хороши в пищу, но пахнет оно не очень приятно. Когда мы прикасаемся к нему, мы всегда зажимаем ноздри. Говорят, злые боги создали его, чтобы обманывать айнов. А белый цветок мы называем ниё-каи (колесная лилия).

Эта хаа обманула меня, сказал Фиц. Кажется, я подхватил простуду и потерял обоняние.

С тобой все в порядке, успокоила его мать.

Когда они остановились на завтрак, они заметили айна, который сидел в долине, словно высматривая что-то.

Он выслеживает медведей, сказала Хабо. Я очень хорошо его знаю; он весьма почтительный сын.

В каком возрасте ваши юноши становятся совершеннолетними? спросил Джонни.

Поначалу она растерялась, но затем улыбнулась и ответила:

Когда женятся: до тех пор они живут дома и принадлежат своим родителям. Вы заметили, какая на нем рваная одежда?

Да, сказал Фиц. Его куртка выглядит так, словно ее использовали в качестве мишени. Удивляюсь, почему он не попросит мать починить ее.

Он слишком почтителен, чтобы обременять ее, ответила Хабо. Он уже несколько раз обращался к властям за разрешением на брак, но ему отказывали.

Почему? с сочувствием спросила Салли.

Потому что он неудачлив в охоте и не может вырастить хороший урожай, ответила Хабо. Когда айн не в состоянии платить налоги, правительственные чиновники не дают ему разрешения на женитьбу.

И это справедливо, заметила миссис Джюетт. Если мужчина не может прокормить себя, ему не следует позволять брать жену.

Бедный малый! Возможно, он влюблен, пожалела его Салли.

Ой, что за чепуха и вздор, отмахнулся Фиц. Неужели ты думаешь, что этот увалень, который сидит там и держится за шест, как горилла, вообще когда-либо был влюблен? Я считаю, что японские власти совершенно правы: он не подстрелит медведя, пока не поседеет. По-моему, мать его просто разбаловала.

К тому времени, когда солнце достигло зенита, путешественники очень устали и были несказанно рады встретить молодого японского торговца, который сообщил им, что в лесу, примерно в четверти мили справа, они найдут хижину айна.

У них есть родник с восхитительной водой, сказал он, и они очень гостеприимны к незнакомцам. Если пожелаете, я покажу дорогу.

Профессор спросил Хабо, знает ли она этого человека, на что она ответила:

Да; но мне не хочется навещать его, потому что он отказался принимать удары на оукари, устроенном моим отцом.

Тебе нужно отбросить свои социальные предрассудки, сказал профессор. Пойдем, мы очень хотим пить.

Он не знал, что, согласно айнскому этикету, женщине не полагалось разговаривать с таким трусливым человеком; тем не менее, Хабо была слишком мягкой, чтобы оказывать дальнейшее сопротивление. Они последовали за торговцем и после короткой прогулки вышли к хижине.

Айн сделал свое причудливое приветствие и пригласил их в дом; его жена поспешила уйти с лакированным сосудом и вскоре вернулась, приговаривая:

Как бы мне хотелось, чтобы эта холодная вода была сакэ!

На вкус как лимонад, заметил Фиц. Как здорово!

Они добавляют в родник много толченого щавеля, пояснил торговец. Этот малый владеет очень ценными лакированными изделиями. Хотите взглянуть?

Вошли три старых айна и, усевшись на корточки, поприветствовали гостей; затем хозяин взобрался по бревну с зарубками (лестнице) и достал чистые циновки, которые расстелил на полу для удобства гостей.

А теперь покажи свои сокровища, попросила Хабо.

Мужчина поклонился ей и, вновь поднявшись по бревну, передал вниз несколько старинных мечей, ножны которых были инкрустированы перламутром и великолепно покрыты лаком.

Они принадлежали его прапрапрапрадеду, сказала Хабо. Их подарил его предку один вельможа, жизнь которого тот спас. Однажды этот господин очень спешил в Мацумаэ, но, прибыв сюда, обнаружил, что река так разлилась, что ему придется задержаться на несколько недель. Это его сильно опечалило и он проливал слезы; заметив это, прапрапрапрадед этого человека поинтересовался причиной.

Увы! воскликнул знатный господин, я воистину несчастный человек.

Моя престарелая мать в Мацумаэ находится при смерти и очень желает повидать меня. Вместо того чтобы омрачать ее последние минуты, я предпочитаю броситься в реку и оборвать свою несчастную жизнь, тем самым сопроводив мою родительницу по этой одинокой дороге.

Тогда заговорил прапрапрапрадед этого человека, сказав:

На склоне долины каменные стены почти соприкасаются друг с другом, и в том месте растет ива. Ради того, чтобы ваша мать не страдала, мы рискнем своими жизнями, чтобы помочь вам добраться до нее. Пожалуйста, следуйте за мной.

Затем он выбрал шестерых спутников и, взяв связку инао, они двинулись в путь и поднялись на склон горы.

Прибыв на место, они увидели высокую иву, которая примерно в трех футах от скалы разветвлялась на два огромных сука. Прапрапрапрадед этого человека взобрался на самую крепкую ветвь, и двое спутников последовали за ним, каждый держа в руке по инао (божественной палочке). Под их тяжестью ивовый сук постепенно согнулся, пока ветвь не склонилась над пропастью, и они смогли ухватиться за траву и камни на другой стороне. Затем они подняли большие обломки скалы и уложили их так, чтобы закрепить сук, и, передав вельможе инао, велели ему перейти по мосту, который они соорудили.

Мне очень страшно, признался господин, ведь я никогда не обучался выполнению акробатических трюков; тем не менее, помня о том, что моя престарелая мать жаждет увидеть меня, я пренебрегу опасностью, даже если это приведет меня к гибели, сказав это, он ступил на ветвь и, хотя сердце его ушло в пятки, переправился в полной безопасности.

Он одарил родственника этого человека множеством красивых вещей, среди которых были и эти мечи.

Продаст ли он их? поинтересовался профессор Джюетт, который был заядлым коллекционером японского оружия.

Хабо покачала головой и ответила:

Он ни за что не расстанется с этими мечами. Их вручили ему на свадьбу, и они будут принадлежать его детям.

Это все меняет, сказал Фиц, добавив с многозначительным жестом в сторону женщины: А предположим, у него не будет детей?

Хабо немного подумала, а затем ответила:

Он усыновит ребенка; по айнским понятиям это совершенно то же самое.

Пока они разговаривали, молодой торговец сделал набросок, который протянул Салли со словами:

Пожалуйста, примите этот небольшой рисунок на память об истории, которую рассказала ваша переводчица. У моего отца есть очень красивая картина, изображающая эту сцену. Он был одним из вассалов владыки Мацумаэ.

Салли поблагодарила его, и группа возобновила свой путь.

В ту ночь они спали в старом хондзине то есть в доме, который прежде использовался даймё и их свитой во время остановок.

Он находился в весьма запущенном состоянии и, хотя давно был покинут людьми, оказался плотно заселен очень оживленными насекомыми.

Как называется этот вид, папа? спросил Фиц, поднимаясь навстречу отцу, который был буквально выжит кусачими обитателями на открытый воздух.

Pulex horridus (блоха ужасная), свирепо отозвался профессор. Это самые ненасытные твари, которых я когда-либо встречал. Путешествие среди айнов далеко не чистое удовольствие.

Особенно когда приходится вставать вскоре после того, как лег, чтобы уступить место постоянным постояльцам, последовал веселый ответ. Кажется, они смотрят на Джонни как на общественного благодетеля, или же он принял снотворное.

Ничуть не бывало, устало промолвил его брат, медленно выходя из дома. Я потерял фунты плоти. Не думаю, что они хоть что-то оставили от мамы и Салли.

Пока они болтали, из соседнего строения вышла Хабо и, увидав их, поинтересовалась, что случилось.

Узнав причину, она выразила великое удивление и наивно заметила:

Ни один айн не обращает внимания на этих маленьких таики. Без них мы чувствовали бы себя одиноко.

Ну, они достаточно общительны, проворчал Джонни. Если они вам так нравятся, почему же вы не наслаждаетесь их обществом?

Женщина глуповато улыбнулась и ответила:

В полночь будет мачи-коро (свадьба). Сын айна, который присматривает за этим хондзином, женится на очень хорошенькой девушке по имени Кисара.

Можем ли мы стать свидетелями этой церемонии? спросил профессор.

Поначалу Хабо выглядела серьезной, однако в конце концов произнесла:

Думаю, они не будут против, потому что вы очень мягкие и не смеетесь над нашими обычаями. Я пойду и спрошу, не станут ли они возражать против вашего присутствия.

Она снова вошла в здание и, отсутствовав некоторое время, вернулась, поклонилась и сказала:

Отец юноши говорит, что вы можете посмотреть, как женится его сын, но боится, что эта церемония покажется вам очень забавной. Мы темный народ, и этот человек очень беден. Пожалуйста, следуйте за мной и, будьте добры, не разговаривайте.

Она пошла впереди, и вскоре американцы оказались в восьмиугольной комнате, выстроенной в японском стиле, с полом из тростниковых циновок. Прежде это был приемный зал, но теперь им пользовался айн-смотритель со своим семейством.

В центре находился очаг деревянная рама, заполненная золой, на которой лежала куча щепок и несколько смолистых сосновых палок. Над костром, как обычно, висел котел; лампа, сделанная из большой раковины, покоилась на небольшом столбике у одного из углов очага, который был украшен тремя инао (божественными палочками).

Отец жениха поприветствовал своих иностранных гостей и сказал, что для него большая честь принимать их.

Это будет сеанс в кромешной тьме, заметил склонный к шуткам Фиц.

Тсс, тсс! предостерег его отец. Садись сюда и помалкивай. Я считаю великой привилегией присутствовать при столь интересном событии.

Среди растопки на очаге теплился слабый огонек; в этом полумраке они едва могли различить силуэты хозяина и его сына, которые уселись с левой стороны от рамы.

Хабо пристроилась на корточках рядом с американцами и вполголоса объясняла происходящее.

Присутствуют только члены семьи и некоторые друзья, шептала она. Сват (посредник), который устроил этот брак, сейчас приведет невесту, которая должна быть невидимой.

Пожалуй, так оно и есть, вставил Фиц. Не думаю, что при таком свете кошка разглядела бы своего котенка.

Спустя короткое время послышался шорох, и перед ними смутно предстал бородатый айн, за которым следовала темная фигура; войдя в помещение, она опустилась на колени позади своего проводника. Последний поклонился и, поприветствовав отца жениха, спросил:

Одинок ли твой сын?

Да, ответил старик. Ему действительно очень одиноко.

Больше не было сказано ни слова; жених оставался совершенно неподвижным, в то время как сват удалился, оставив девушку, которая приблизилась к очагу и, взяв смолистую щепку, подтолкнула ее к угольям.

Вспыхнувшее пламя ярко разгорелось и осветило ее лицо, которое и впрямь было хорошеньким. Она зажгла лампу, затем поклонилась и замерла, пряча лицо от чужих взглядов.

Жених поднялся и, подойдя к своей невесте, повел ее к своему отцу. Затем молодые поклонились, молодая жена поворошила огонь, и семья встретила ее одобрительным ропотом.

Вот и всё, сказала Хабо. Теперь все расходятся и идут к дому молодых, чтобы пить сакэ.

Иностранные гости поняли намек и удалились.

У вас очень простая церемония, Хабо, заметил профессор, усаживаясь на веранде хондзина. Сколько лет невесте и жениху?

Мужчине двадцать два года, а девушке восемнадцать, ответила она.

Он сам ее выбрал? спросил Джонни.

О, да! ответила Хабо. Он видел ее много раз и заметил, что она умеет готовить, драть кору, колоть дрова и выполнять тяжелую работу, поэтому и решил на ней жениться. Тогда он отправился к японским властям и к своему вождю и попросил разрешения взять эту девушку. Когда оно было получено, он подыскал друга семьи, чтобы тот выступил в роли свата, и послал ее отцу меч, лакированную чашу или какую-нибудь диковинку, принятие которой окончательно уладило дело.

Почему сват привел невесту в темноте? поинтересовался Фиц.

Никто не должен знать, кто она такая, ответила Хабо. Женщины, будучи потомками богини, основавшей наш род, считаются хранительницами света в доме, делающими его ярким и уютным. А теперь, не желаете ли вы пойти к ним и выпить сакэ?

Пожалуйста, извини нас, сказал профессор. Оно мне не на пользу, а мои сыновья к нему вообще не прикасаются. Мальчики, что скажете? Попробуем еще раз завоевать расположение бога сна?

У меня глаза слипаются, больше не могу, признался Фиц, придется мне снова бросить вызов ужасам этих старых циновок.

Около восьми часов следующего утра они были разбужены переполохом в заведении и, спросив о причине, узнали, что прибыл вождь Сэтта-ай из Хокуякбэцу, дабы препроводить их в свою деревню.

Он очень великий человек, сказала Хабо, а его жена необычайно красива.

Нам следовало бы принять его с какими-то церемониями, произнес профессор. Давайте-ка, сыновья, приберитесь немного, а я пойду сообщу вашей матери и сестре об ожидающей нас чести.

Как раз в этот момент к ним присоединился Ото, выглядевший так, словно отлично выспался, и заметил:

Я спал как убитый. А вы, мальчики, выглядите так, будто провели на ногах всю ночь.

Должно быть, ты железный, сказал Джонни. Я не думаю, что кто-то из нас сомкнул глаз.

Полноте, что вас так беспокоило? поинтересовался доктор.
На меня напал, наверное, целый миллион этих тварей одновременно, проворчал Фиц.

Почему ты не взял с собой порошок от насекомых? спросил их друг.

Я думал, ты сделал запасы. Ну, ничего, у меня хватит на всех.

Слава богу, воскликнула миссис Джуетт. И как мы могли проявить такую глупость и забыть свой? Бедная Салли, у неё сильный жар.

Жена, обратился Профессор, вождь Сетта-ай очень хочет побеседовать с нами. Мне не хочется заставлять его ждать.

Ему придётся подождать, пока я не приведу себя в приличный вид, заявила дама. Мне нужны вода и чаша.
Хабо, которая внимательно слушала, поспешно удалилась и вскоре вернулась с лаковой чашкой, вмещавшей около четверти пинты.

Я не могу в этом умыться, сказала миссис Джуетт. Чем пользуются ваши люди?

Ничем, последовал наивный ответ. Айну никогда не мочит кожу водой: от этого он заболевает.

Что! Вы никогда не моетесь?

Никогда, спокойно ответила она.

Ну вот и всё, мама, сказал Джонни. Нам придётся купить кадку для сакэ и носить её с собой, либо заниматься сухой полировкой, как это делают айны.
После некоторой задержки путешественники завершили свой туалет, и Хабо сообщили, что они готовы принять посетителя. Через несколько мгновений вошёл Сетта-ай, который оказался самым статным айну из всех, кого они до сих пор видели.
Он вытянул руки, трижды повёл кистями по направлению к себе, а затем, поглаживая свою великолепную бороду, с достоинством произнес:

Я пришёл, чтобы приветствовать вас в моей стране.
На голове у него была ся-хоби (своего рода корона), сделанная из тонкой коры дерева, из волокон которого они получают материал для своей одежды; а у него на боку висел японский меч, красиво украшенный золотом.

Его одежда была из ткани на основе древесной коры, отороченной синим и белым хлопком; в руке он держал лук со снятой тетивой, а в ушах у него были большие металлические кольца.

Какой великолепный дикарь! прошептал Профессор. Посмотрите на его мощное телосложение и на то, какой он волосатый.

Да, ответил Ото, он хороший представитель айнов.

Сетта-ай подождал, пока они закончат говорить, и затем произнёс мягким, музыкальным тоном, который странно контрастировал с его диким видом:

Меня известили о вашем прибытии, и, зная, что дорога между этим местом и Хокуяк-бетс опасна, я привёл своих людей, чтобы охранять вас. Доверитесь ли вы моей скромной заботе?

Тысяча благодарностей, сказал Профессор. Мы действительно признательны за вашу чуткость.

Затем вождь представил свою жену, которая была одета в халат из коры, отделанный синим сукном и перехваченный на талии узким поясом. Её серьги были серебряными, украшенными полосками красной хлопчатобумажной тесьмы; на ней также было надето ситоки (ожерелье из серебряных и каменных бусин), к которому было подвешено декоративное кольцо из лака цвета старого золота, украшенное бамбуковым узором.

Её ногти были длинными и заострёнными, татуировка вокруг рта и между бровями была очень тонкой и плотной, а в руке она держала ткацкий челнок.

Ситоки носят только жёны вождей айнов, и это считается самым почётным знаком отличия, даруемым женщине. Миссис Джуетт и Салли, выглядевшие заплаканными и сонными, обменялись рукопожатием с женой вождя и расспросили её о дороге, по которой она шла. Её ответы звучали тихим, приятным голосом; и, хотя она никогда прежде не видела иностранцев, она держалась с величайшей непринуждённостью и достоинством. Сетта-ай сообщил Профессору, что приготовил для него жилище в Хокуяк-бетс и надеется, что тот останется у него в гостях на какое-то время, добавив:

По дороге сюда я встретил несколько медведей: если у вас есть с собой оружие, вам лучше привести его в порядок.

У нас есть винтовки, ответил Профессор. До сих пор мы не встречали никакой дичи, поэтому я запретил сыновьям носить оружие. Теперь мы будем наготове.

Ура! закричал Фиц. Ради этого стоило приехать. Вот теперь повеселимся! Если я окажусь в пределах досягаемости медведя, я заставлю его кусать пыль.

ГЛАВА VI. ДОМ АЙНУ.

Изгнанник из дома, блеск ослепляет напрасно! О, верните мне снова мою скромную соломенную хижину! Дж. Ховард Пейн.

Сердце моё замирает, когда я больше не вижу своего любимого дома.
Песня айнов.

Ни одно цивилизованное существо не привязано к своему дому сильнее, чем дикий айну, который, в отличие от других первобытных народов, не является кочевником и которого едва ли можно заставить покинуть родные места.
Было действительно трогательно видеть радость Сетта-ай и его жены, когда они снова увидели свою хижину.
Там хокуяк, воскликнула женщина, указывая на медведя, запертого в деревянной клетке. Смотрите, он сел, чтобы поприветствовать нас.
Посмотри на тех гусей, крикнул Джонни. Можно мне выстрелить в них, отец?
Сетта-ай понял вопрос и жестом показал мальчику целиться. Джонни так и сделал, и ему удалось убить двух птиц, которые упали в кустарник и вскоре были принесены детьми айнов.
Дом вождя представлял собой большое сооружение, покрытое и покрытое соломой из тонкого тростника, который был закреплен рейками, привязанными к каркасу. Вход вел через низкую арку, на полу которой в честь гостей был постелен новый мат.

Грубый забор из ветвей и кольев защищал здание с двух сторон и придавал месту очень деревенский вид. Вождь, которого, очевидно, уважали люди, пригласил гостей в свой дом и отвёл им почётные места на скамьях, занимавших левый угол помещения. Когда они сели, он предложил им сакэ и воду, а затем удалился, оставив их отдыхать, пока сам пошёл проверить, всё ли в порядке в постройке, которую он возвёл для их размещения.

А здесь довольно мило, сказал Джонни. Мебели у них немного, верно? Интересно, что в тех мешках наверху?

Это сшитые вместе шкуры тюленей, в которых хранится рыбий жир, используемый для освещения и приготовления пищи, сказала Хабо. Этот вождь, должно быть, очень богат, раз у него в доме столько жира.

Затем она назвала им имена различных предметов, сказав:

Очаг мы называем исумбе. Боги огня это хабайе-камои, а не инахо. Та ракушка на палочке, используемая в качестве лампы, это ночибек; горшок, свисающий с крыши, сё. Колчан для стрел называется ика. Длинный меч танефу, а короткий эмоси. Эта дубинка для оукари. Те лакированные шкатулки синтоку; чаша с четырьмя ручками умпеи; чайник для сакэ ехониттс; палочки для еды хекохас; чашка для сакэ токи; подставка для чашки такасияте. Квадратные ящики называются сеофф.

Теперь мы знаем об этом всё, сказал Фиц, который записал названия. А почему у того крючковатого шеста, свисающего с крыши, снизу железный обруч и выступающий из него кусок железа?

Обруч нужен для того, чтобы подвешивать горшки, ответила она, а кусок железа используется для того, чтобы отодвигать их от огня.

Для чего используется изогнутый кусок дерева, лежащий на циновках возле камина? спросил Джонни.

Мы кладем на него медвежье мясо для жарки, ответила она. Вы ведь не можете снимать вещи с очень сильного огня пальцами.
Пока они беседовали, вошёл Сетта-ай и, поприветствовав их, сказал:

Ваш дом скоро будет готов к приёму. Моя жена следит за тем, чтобы его хорошенько окурили дымом для изгнания москитов.

(Буквенные обозначения на рисунке оружия: лук С, стрела B, наконечники D и E, ветка ягод F, колчан G)

Когда он снял оружие, молодые американцы попросили разрешения осмотреть его.

Будьте осторожны с отравленными наконечниками стрел, сказал он, снимая с плеча свой ика (G) (колчан).

Почему у них двойные наконечники? спросил Джонни.
Яд находится в бамбуковой бородке (E), которая надевается на настоящий наконечник (D). Древко (B) называется скури, а оперённый конец отдзубу: оно сделано из гусиных перьев. Лук сделан из необработанного оурума, и тетива сделана из того же растения, что используется для изготовления ка-струн.
Понятно, сказал Джонни. Вы обматываете свои луки тонким шнуром, но не сужаете их к концам так сильно, как мы. Какое дерево вы называете оурума?
Вождь велел одному из своих людей принести образец, и тот вскоре вернулся с веткой, которую Профессор определил как разновидность тиса.

Колчан сделан из полосок дерева, перевязанных вишнёвой корой, заметил Фиц. Он сочетает в себе прочность и лёгкость.

Профессор указал на орнамент и сказал:

Этот узор призван изображать воду, и он был придуман корейцами.

Думаю, что нет, возразил Ото. Этот дизайн изначально пришёл из Китая. Мы переняли его у Кореи, а айны заимствовали его у нас. Я не думаю, что корейцы были изобретателями декоративных форм.

Затем вождь показал им челнок, используемый его женой для изготовления ткани из коры. Он был из тёмного дерева, очень тяжёлый и украшенный плавными узорами.

Их ткачество очень примитивно, сказал Ото, и больше похоже на ваше изготовление циновок, чем на что-либо ещё. Как раз в этот момент вошла жена вождя и, поприветствовав их, произнесла

Всё готово.

Сетта-ай поднялся и пошёл впереди, ведя их к большой хижине, аккуратно покрытой тростником, которая стояла примерно в двухстах ярдах от его собственного жилища.

Это ваш дом, сказал он. Он совершенно новый и был построен специально для вашего размещения. Я назначил пять слуг, чтобы они прислуживали вам. Вы можете сложить свою провизию и ценности в амбар позади дома.
О, как чудесно! воскликнула Салли, осматривая место. Только представьте: мы будем жить в доме айнов и побудем здесь какое-то время.
А зачем эти черепа насажены на забор? спросил Фиц.

Это показывает, что когда-то здесь поблизости жил знаменитый охотник, ответил вождь. Мы всегда выставляем эти трофеи на кольях возле его дома, и тогда злые медведи не приходят и не нападают на нас. Видите вашу служанку? Она толчёт просо для ужина ваших слуг.
Они поблагодарили его, после чего он откланялся, сказав:
Вы должны войти в свой дом без сопровождения: теперь он ваш.
Хижина, вопреки айнскому обычаю, была разделена на три комнаты, каждая из которых была обустроена скамьёй, покрытой циновкой. Хабо рассказала, что Сетта-ай приложил много усилий, чтобы узнать, как устроены дома иностранцев, и даже отправлял гонцов в Хакодате для изучения архитектуры.
Это просто здорово, сказал Фиц. Но где мы собираемся готовить? Если мы разведём огонь прямо здесь, мы все задохнемся в дыму.

Надеюсь, сэр, мы останемся здесь на целый год, сказал он отцу. Нет ничего лучше, чем изучать привычки народа прямо на месте. Завтра я попрошу вождя Сетта-ай пойти на охоту на медведя.

Думаю, нам следует нанести визит вождю и поблагодарить его за доброту, сказал Профессор. Идёмте, мальчики.

Они застали своего друга, когда тот принимал пять старейшин своего племени и танцевал для их забавы танец вороны. Было очень комично наблюдать, как он двигал руками и прыгал то на одной ноге, то на другой; в то время как слуга-мужчина торжественно обходил компанию и наполнял их чаши из лакированного сосуда.

Пожалуйста, извините нас за то, что мы не остаёмся, сказал Профессор. Мы все очень устали. Доброй ночи.

Сарамба! (До свидания!) закричали айны, делая своё изящное приветствие и поглаживая косматый бороды.
Застолье продолжалось всю ночь и весь следующий день в честь иностранцев и, если бы не опустевшие кадки с сакэ, вероятно, продолжалось бы бесконечно.
Сетта-ай не навещал своих гостей почти неделю; а когда пришёл, глаза у него были красными, как будто он ещё не полностью оправился от кутежа. Он сообщил Профессору, что собирается подвергнуть наказанию оукари человека, осуждённого за серьёзное преступление, добавив в качестве пояснения:

Эта церемония сильно отличается от обычного оукари состязания в силе. Человек, которому предстоит понести кару, заслуживает сурового наказания, и ему не позволено самому решать, когда с него хватит это решаю я.
Когда приговор будет приведён в исполнение? поинтересовался Профессор.

В полдень, ответил вождь. Я провожу вас к тому месту и позабочусь, чтобы у вас были места.

В назначенное время мужчины из компании путешественников в сопровождении хозяина отправились на ровную площадку с видом на Медвежью реку, где уже собралась приличная толпа айнов.
На земле была расстелена циновка, и три старика, назначенные свидетелями, встали на ней на колени в один ряд; затем отец вывел вперёд печальную на вид женщину и усадил её слева от Сетта-ай, а её муж занял место справа от вождя. К этому времени иностранные гости уже устроились на грубой скамье из брёвен, покрытых циновками, которую для них приготовил хозяин.
По сигналу Сетта-ай двое друзей вывели заключённого. Повернув его спиной к зрителям, они сняли с него верхнюю одежду и обнажили до пояса. Это был мускулистый дикарь с решительными чертами лица, который, очевидно, мог выдержать суровое наказание. Вождь подал другой сигнал, после чего вперёд вышла жена заключённого, неся закрытую кадку, наполненную водой, и ветку карликового бамбука. Когда она открыла сосуд, из толпы зрителей появился поджарый на вид айну, вооружённый дубинкой, обмотанной сыромятной кожей. Он встал позади пленника, готовый привести наказание в исполнение.
Взмахом руки Сетта-ай призвал всех к тишине, а затем произнёс:

Этот человек обокрал жену своего друга, и поэтому должен быть наказан.

А теперь бей его сильнее и не бойся. Человек с дубинкой принялся орудовать своим оружием на совесть, а заключённый переносил боль с величайшим стоицизмом. После каждого пятого удара его жена подходила ближе и брызгала водой ему на спину.

Прошло немало времени, прежде чем этот парень выказал признаки слабости; однако в конце концов он закричал, что раскаивается и больше никогда не повторит этого проступка. Когда преступника увели, Фиц поинтересовался характером его преступления, на что вождь ответил:

Согласно нашему обычаю, никто не имеет права входить в чужой дом без разрешения его хозяина. Заключённый был виновен в этом нарушении и украл серьги, принадлежащие жене истца. Какое наказание вы назначаете за такое преступление?

(Подпись под рисунком: НАКАЗАНИЕ ОУКАРИ)

Ну, когда как, сказал Фиц, обращаясь к Хабо. Скажи ему, что преступника иногда отправляют в государственную тюрьму, но если у него есть политическое влияние, ему разрешают продолжать свою бесчестную деятельность.

Я не понимаю тебя, ответила она с озадаченным видом. Когда айну совершает преступление, он получает соответствующее наказание.

Фиц улыбнулся и заметил отцу по-английски:

Эти эдзо-дзин настоящие дикари. Они понятия не имеют о политическом влиянии.

Скоро научатся, ответил Профессор. Это не та наука, которая требует высокого уровня интеллекта.

Вождь, который слушал их с почтением, сказал:

Сейчас я собираюсь рассудить двух женщин, которые обе заявляют права на одно ситоки. Каждая говорит, что это украшение принадлежит ей, и я намерен разрешить этот спор.

А как вы это делаете? спросил Джонни.
Он пригласил их следовать за ним и привёл к месту, где они увидели большой железный котёл, установленный на циновке, и двух женщин-айнов, которые очень сердито смотрели друг на друга. Сосуд, вмещавший, вероятно, около трёх галлонов, был до краёв наполнен кипящей водой. Как только американцы расселись, вождь обратился к женщинам со следующими словами:

Эчокаи ту айну не, хемануку ишка хетанеа? (Кто из вас преступница?)

Я бы хотела получить своё ситоки, сказала старшая. Эта девчонка забрала мою вещь и не хочет мне её отдавать.

Покажи его, велел Сетта-ай.

Оно и правда моё, ответила младшая. Мне подарили его, когда я выходила замуж. Однажды я потеряла его, когда была в лесу.

Как же оно снова к тебе попало? спросил вождь.
Я увидела его в её хижине и забрала себе.

Затем она с неохотой извлекла заветную вещь из-за пазухи и протянула её вождю, который, держа украшение на расстоянии вытянутой руки, произнёс:
Это очень простое дело. Только одна из вас может быть настоящей хозяйкой, значит, другая говорит неправду. Легко определить, кто из вас прав. В этом котле с горячей водой лежат три камня; та из вас, кто вытащит их, не обварив рук, невиновна и заберёт ситоки. Вода не повредит той, у кого честное сердце.
Фиц хмыкнул и уже собирался прокомментировать это грубое испытание, когда отец остановил его и сказал:

Все первобытные расы практиковали подобное наказание.
Мы называем это саймон, сказала Хабо. Оно никогда не подводит при выявлении преступника. Претендентки проливали слёзы, лившиеся как дождь, и какое-то время ни одна из них не изъявляла желания ошпарить пальцы; однако через некоторое время младшая обнажила руку и, опустив её в кипящую воду, выудила камень, после чего крикнула своей сопернице:
А теперь сделай то же самое.

Старая женщина разыграла величайшее презрение и направилась к сосуду, как будто собираясь принять вызов соперницы; но остановилась и ворчливым тоном произнесла:
Забирай это дрянное ситоки.

Объявив о своём решении, она метнула взгляд, полный ненависти, на успешную кандидатку и удалилась. Сетта-ай передал украшение его законной владелице, которая надела его на шею и вернулась к своим друзьям.

Саймон очень старый обычай, и он отлично работает, заметил вождь. Мошенники воздерживаются от совершения преступлений из страха перед этим испытанием.

Он проводил их до дома и на прощание сказал:

Охотники только что принесли мне весть, что поймали в горах отличного медведя. Не хотите ли вы присоединиться ко мне, чтобы убить его?

С огромным удовольствием, ответил Фиц. Я пообещал несколько шкур своим друзьям и хочу раздобыть их как можно скорее.
На следующее утро Хабо разбудила их, позвав:

Охотники уже здесь. Пожалуйста, вставайте, иначе медведь может выбраться из ямы.

Мы с ним разберёмся, сказал Фиц. Где моя винтовка, Джонни, и мой патронташ?

Там же, где ты оставил их вчера вечером, последовал спокойный ответ.
Салли, услышав этот разговор, встала, приготовила компании кофе и, разливая его, сказала:

Мне так жаль, что я не могу пойти с вами. Как бы мне хотелось быть мальчиком: вам достаются все развлечения. Разве я не могу сопровождать вас на расстоянии?

Вы только послушайте, что за глупости! воскликнул Фиц. Подумать только, ты захотела пойти на охоту на медведя, Салли Джуетт! Да ты закричишь, если увидишь медведя за двенадцать миль отсюда, если только он не будет в клетке. Сиди дома и приготовь для нас что-нибудь вкусненькое к нашему возвращению. Хороша бы у нас вышла охота, если бы мы взяли тебя с собой!
Профессор был буквально утыкан оружием; в то время как его сыновья и Ото, помимо винтовок, взяли с собой ножи и целый арсенал мелкого стрелкового оружия.

Они обнаружили охотников, стоявших у поленницы позади дома в ожидании вызова. Айны, отец и сын, несмотря на свой дикий вид, отличались мягкими манерами.

А где ваше оружие? спросил Фиц.

Там, в горах, ответил старший. Мы используем только копья, луки и стрелы.

Затем мужчины заговорили друг с другом вполголоса.
Они боятся, как бы их не убили, сказала Хабо. Айны не привыкли к вашему оружию.
Мы их не тронем, обнадёживающим тоном произнёс Фиц. Скажи им, что мы умеем пользоваться этим так же хорошо, как они своими луками.
Младший из мужчин натянул на ноги гетры из оленьей кожи; и, когда Сетта-ай присоединился к компании, он повёл всех в горы.

Вождь рассказал им, что медведи становятся большой редкостью, и там, где раньше они добывали десяток, теперь с трудом добывают одного.
Я вижу, у него с собой запас инахо (божественных палочек), заметил Фиц.
Ото кивнул и ответил:

Они никогда не выходят из дома без них. К моменту возвращения у него в колчане не останется ни одной.

Подъём на гору оказался очень тяжёлым делом и требовал частых остановок, чтобы дать иностранцам отдохнуть. Около десяти часов они вышли к ущелью, в дальнем конце которого находилась пещера с добычей, оказавшейся крупным взрослым бурым медведем. Вход был забран ветками деревьев, и животное казалось надёжно запертым. Оно грызло преграду и свирепо рычало, как будто мечтало напасть на своих пленителей. Можно мне попробовать, сэр? спросил Фиц, снимая с плеча винтовку.

Ни в коем случае, строго ответил Профессор. Ни один настоящий охотник не станет стрелять в животное, запертое подобным образом.

Я не знал, пробормотал мальчик. Я думал, его нужно убить. Если он выберется, он задаст нам жару. Он зол как шершень, потерявший своё гнездо.
Когда Сетта-ай понял, что иностранцы не станут убивать запертое животное, он занял позицию примерно в пятидесяти ярдах от пещеры и крикнул:

Сейчас ты станешь богом.

Затем он вонзил инахо в землю, знаками приказал своим собакам молчать и, выбрав стрелу, выстрелил в запертое животное, которое, обезумев от боли, принялось биться о преграду, мешавшую его свободе, и испускать самые жалобные крики.
Айны выпустили град стрел и в конце концов довели несчастного зверя до такого исступления, что он бросился на барьер и сломал его.
Оставьте его мне: я подстрелю его, я подстрелю его! закричал Фиц, бросаясь навстречу существу.

Беги, беги, беги! закричали Профессор, Джонни и Ото, которые не смели стрелять из страха ранить мальчика.

Беги прочь! закричал Сетта-ай.

Фиц не внял их предупреждениям, а вскинул оружие и нацелил его на зверя, который стоял на обломках барьера, мотая головой и издавая резкое, свирепое рычание. Мальчик выстрелил, попав медведю в нос.

Издав звук, средний между рыком и лаем, медведь опустил голову и стремительно бросился на парня; тот, нисколько не испугавшись, хладнокровно перезарядил оружие и выстрелил в монстра во второй раз.
Беги, беги! кричал обезумевший от страха Профессор, дергая за спусковой крючок своей винтовки.

Фиц спокойно перезарядил винтовку в очередной раз, и, когда медведь оказался уже в трёх ярдах от него, нажал на спуск в третий раз. К своему ужасу, он обнаружил, что курок не сработал, и в следующее мгновение он почувствовал дыхание зверя на своём лице.

ГЛАВА VII. ОХОТА НА МЕДВЕДЯ.

Кто играет с огнем, не должен жаловаться на ожоги.
Старинная пословица.

Кто берётся поймать медведя, не должен плакать из-за своих ран.
Айнская поговорка.

Фиц ничего не знал о своём спасении, так как удар медвежьей лапы лишил его чувств. Увидев, что его сын упал, Профессор перехватил винтовку как дубинку и нанёс животному сокрушительный удар между глаз. Джонни и Ото бросились на помощь, прижали дула своего оружия к груди зверя и выстрелили; в этот момент айны с яростными криками атаковали медведя своими копьями.
Бедный зверь отчаянно сопротивлялся и перед смертью ранил нескольких дикарей, которые, невзирая на его объятия, подходили вплотную и, вонзая свои копья, насмехались над ним, приговаривая:

Ты думаешь, что ты бог, но мы можем одолеть тебя.

Пока они добивали существо, Профессор, Ото и Джонни занимались Фицем. Они отнесли его к источнику воды и умывали ему лицо, пока он не пришёл в сознание; в этот момент айны издали победный клич.
Мальчик открыл глаза и, взглянув на отца, произнёс:

Похоже, этот медведь поохотился на меня. Какое счастье, что Салли не пошла с нами, пусть даже на расстоянии.

У тебя что-нибудь болит? поинтересовался молодой доктор.
Не знаю, ответил Фиц. Голова как-то кружится. Кажется, что-то не так с шеей.
Когда с пострадавшего сняли куртку, Ото обнаружил, что медведь ободрал ему плечо и повредил мышцы спины.
О! Это всего лишь пара царапин, сказал Фиц. Нужно быть готовым к таким вещам, когда связываешься с медведем. Просто пригладьте эти неровности и наложите один из ваших почтенных пластырей. Через несколько минут я буду в полном порядке.
Он попытался встать, но его охватило головокружение, и прошло немало времени, прежде чем он почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы продолжить разговор.
Сетта-ай и другие айны, которые были очень обеспокоены, наблюдали за ним с величайшей тревогой.
Вскоре вождь подошёл к медведю, с которого к тому времени уже сняли шкуру и подвесили к суку дерева, как фермер подвешивает тушу свиньи. Он взял инахо и вонзил его в печень; затем, отрезав кусочек, предложил его Фицу со словами:

Съешь это поскорее: это сделает тебя очень сильным.
Это было уже чересчур для мальчишки, который, несмотря на слабость, был по-прежнему полон задора.

Сделает сильным, да? пробормотал он. Айнский тоник, надо полагать. Премного благодарен. Но я дал обет Биндзури не принимать никаких лекарств в течение десяти лет. Пожалуйста, съешьте это за меня: мне это принесёт точно такую же пользу.

Ничего серьёзного с тобой не произошло, сказал молодой доктор. Как думаешь, ты достаточно восстановился, чтобы дойти до дома пешком? Если нет, мы соорудим для тебя подобие носилок.

Только не это, если я могу этому помешать, последовал тихий ответ.

Что подумают мама и Салли, если увидят, как подобная процессия спускается с горы? Нет уж, спасибо, доктор Намбо.
Я пойду вперёд и предупрежу их, сказал Профессор. Вы можете отдыхать и не спешить домой.
Когда отец ушёл, Фиц заметил:

Должно быть, зимой здесь жутко холодно.

Так и есть, ответил Ото. Термометр падает так низко, что ртути не видно, а ветер дует с такой силой, что сбивает с ног. Несколько лет назад мой дед, который очень любил охоту, приезжал сюда стрелять медведей.

И они за ним гонялись?

О, нет! ответил Ото. Он нанял айнов вырыть яму, в которую положил в качестве приманки сладкий картофель. Туземцы построили рядом временное укрытие и для удачи расставили снаружи инахо. Однажды утром они прибежали к нему в большой спешке, сообщая, что медведь в яме, и прося моего деда поторопиться, чтобы убить зверя. Мой предок припустил со всех ног, очень желая заполучить трофей. Добравшись до хижины, айны зашли внутрь, чтобы погреть замерзшие пальцы; но мой предок продолжил путь, делая огромные прыжки по снегу, из-за чего ножны его мечей шумно гремели. Это сильно напугало медведя, который в своих метаниях вскоре сумел взобраться на край ямы. Заметив это, мой дед остановился и выстрелил. Медведь, разъярённый ранением, ухитрился вырваться и бросился вверх по склону горы; видя это, мой дед припустил за ним и, позабыв про волчью яму, свалился прямо туда. Айны, не видевшие этого несчастного случая, продолжали греться, пока он безуспешно пытался выбраться, как это только что сделал зверь. Тщетно он кричал; его голос глушился, словно он сидел на дне колодца, и караульные не слышали его. Лишь с наступлением темноты они вышли с факелами и обнаружили его местонахождение, после того как он просидел в дыре восемь часов. У меня есть рисунок этого случая, я отдам его тебе, чтобы ты показал друзьям.

Ладно, сказал Фиц, давайте двигаться. Боюсь, мама будет беспокоиться за меня.
Когда они спускались с горы, позади послышались крики, и, оглянувшись, они увидели огромного медведя, убегавшего от охотников; те на бегу стремительно выпускали в него свои стрелы.

Давайте выстрелим в него, сказал Фиц. Дай мне мою винтовку, Джонни.

На сегодня с тебя спорта хватит, ответил брат.
Пока они разговаривали, животное пробиралось по лощине, и Ото уже ловил его на мушку. Выстрел прозвучал резко; пуля попала в цель, заставив медведя прибавить ходу. Фиц выхватил винтовку у брата и, невзирая на больную спину, вскинул её к плечу и выстрелил. Снаряд попал точно за лопатку медведя и повалил животное на бок.

Ура! Ура! закричал возбуждённый парень. Один-ноль в нашу пользу! Как же я рад, что поехал! Я получу отличную шкуру и столько медвежьего жира, что сестре хватит на всю жизнь.

Они подошли к туше и, осмотрев её, велели айнам очень аккуратно снимать шкуру; после чего поспешили домой. Миссис Джуетт и Салли поджидали их и, завидев компанию, бросились навстречу с восклицаниями:

Фиц, зачем ты полез в такую опасность? Ты сильно ранен?

Во всяком случае, я убил медведя, ответил он.
Ты хочешь сказать, что он чуть не убил тебя, заявила Салли. О, Фиц Джуетт! Ты так нас напугал!

Ты напугана не сильнее, чем этот медведь, сестрёнка, лукаво ответил он.

Он из тех, кого айны называют сигома. Мама, эта шкура будет тебе вместо ковра.

Сначала миссис Джуетт подумала, что он шутит; однако, когда Ото и Джонни подтвердили его слова, она сказала:

Я одновременно и рада, и огорчена: рада, потому что тебе так повезло, и огорчена, потому что знаю теперь, раздобыв одну шкуру, ты не успокоишься, пока у тебя не наберется целая дюжина. Когда Профессор услышал эту новость, он произнёс:

Поздравляю тебя, мой сын. А теперь отдыхай.
Хабо очень расстроилась, узнав, что Фиц получил ранения. Она настояла на том, чтобы осмотреть царапины, и хотела применить к ним айнское средство, заметив при этом:

Ты столкнулся с повелителем медведей. Это существо когда-то было огромным деревом в горах; теперь его жизнь оборвалась, и оно снова станет деревом. Чудо, что ты отделался так легко. Тебе следовало бы хорошенько пропотеть, чтобы вывести яд.

Я бы лучше выпил чашечку кофе, отозвался этот весёлый малый. А насчёт втирания вашей мази вам нужно проконсультироваться с доктором Намбо.
Ото решил, что в этом нет необходимости, и сказал, что хорошая ванна принесёт гораздо больше пользы, чем любое айнское лечебное средство.
Мы раздобыли кадку для сакэ, сообщил Профессор. Вы найдёте её уже наполненной в вашей комнате.

В тот вечер путешественники с удовольствием полакомились медвежатиной, а в завершение осмотрели шкуры, доставленные с горы айнами.
Сетта-ай пообещал выделать их и переслать в Хакодате к тому времени, как они вернутся с Сахалина. Затем, поприветствовав их в своей изящной манере, он уже уходил, но остановился и, обратившись к Профессору, сказал:
Мы собираемся провести праздник Ийоманте (умерщвление и поклонение медведю). Обычно это делается осенью, но в прошлом году в назначенное время наш сигома сильно болел. Теперь он снова совершенно здоров, и мы все очень хотим сделать из него бога. Я решил провести это завтра. Сможете ли вы присутствовать?

Да, конечно, последовал ответ. И я сам, и мои друзья очень хотели бы стать свидетелями этих обрядов.

Когда он ушёл, Хабо представила женщину средних лет по имени Очин, которая рассказала, что была приемной матерью того самого медведя, которого завтра должны принести в жертву.

Приемной матерью? переспросил Фиц. Что она имеет в виду?

Ну, понимаешь, медвежонка забирают у матери, когда ему всего несколько дней от роду, объяснила Хабо. Это маленькое, слепое, беспомощное существо, и оно требует выхаживания, прямо как младенец. Если приемная мать отличается хорошим характером, то и медведь вырастет покладистым. Если она злая, то и животное будет диким. Мы очень тщательно выбираем смотрителя для медведя.

А что у вас в этом мешочке на шее? поинтересовалась миссис Джуетт.
Женщина развязала мешочек и, достав оттуда бумагу, ответила:

Это моё разрешение на брак. Оно было выдано мне японскими чиновниками, и точно такое же было вручено моему мужу.
А почему на нём только половина печати? спросила Салли.
Оба свидетельства были написаны на одном листе бумаги, а печать была поставлена прямо между ними, объяснила женщина.

Это доказывает, что я жена Токи человека, который владеет второй половинкой.

А как по-айнски называется замужняя женщина? спросил Фиц.

Мачи, ответила Хабо. Незамужняя женщина зовётся меноко, а молодая девушка меноши. Как только мы выходим замуж, мы подстригаем волосы на лбу.
То, что мы называем носить чёлку, вставил Фиц. У наших дам всех возрастов волосы подстрижены под чёлку. А почему некоторые из ваших женщин отпускают их длинными, так что они свисают на глаза?
Это знак траура, сказала Хабо. Когда мы теряем родственников, мы не стрижём волосы в течение трёх лет: это придает нам очень печальный вид. На днях вы спрашивали меня, почему мы татуируем руки и почему ни одному айну не нравится, когда заглядывают в окно его дома. Я расспросила мать вождя она очень старая женщина и знает обо всём на свете. Она говорит, что в древние времена жил бог по имени Коча. Ростом он был шесть футов и имел длинные, мощные руки. Его дома, сделанные из земли, стояли по всей стране. Все восхищались его мастерством в рыбалке и охоте; и он был очень щедр часто подкладывал медвежье мясо и рыбу в окна хижин айнов, хотя никогда не учил людей, как ловить тюленя или медведя. В конце концов он оскорбился невежеством наших предков, взял свою жену и покинул эту землю. С тех пор ни одному айну не нравится, когда кто-то заглядывает в окно его дома, поскольку они верят, что такое действие должно совершаться только богами. Но когда айну отправляется ловить тюленей или охотиться на медведя, его гарпун, копьё, лук и стрелы передаются через окно; и по возвращении всё, что он добудет, вносится в дом через этот же проём. Божественная палочка, положенная рядом с мёртвой птицей на подоконнике, символизирует бога Кочу.

Ну а как насчёт татуировки? поинтересовалась Салли.

У жены Коча-ками, которая была очень красивой женщиной, были татуированы рот, руки и кисти, ответила Хабо. Следы этого бога и его жены находят во многих местах; и мы иногда находим черепки глиняной посуды и украшения, которые они носили, когда перекапываем новую землю под посадку проса. Айнские женщины, желая сохранить память о жене Коча-ками и обладать её добродетелями, татуируют себя так же, как это делала она. А теперь, пожалуйста, извините меня, так как вождь прислал нам сакэ, и я должна подать его мужчинам.
Она поклонилась им и удалилась; и вскоре они увидели, как она наполняет большие чаши вином из лакированных сосудов, расставленных на циновке в пристройке для приготовления пищи.

Удивительно, почему японцы не запрещают айнам так много пить, сказал Джонни.

Ото улыбнулся и ответил:

Наше правительство пытается это сделать, но оно не может предотвратить пьянство среди айнов так же, как ваше не может предотвратить его среди индейцев. Мы больше не выдаем им ежегодное пособие в виде сакэ.
Идёмте, мальчики, сказал Профессор. Думаю, вам лучше лечь спать. Завтра нам придётся встать пораньше, чтобы стать свидетелями Ийоманте.

ГЛАВА VIII. ИЙОМАНТЕ.

Сегодня мы поклоняемся тебе как богу:
Поэтому ешь то, что мы предлагаем, и наслаждайся.
Речь айну, обращённая к медведю.

Пять часов, пора вставать, объявил Профессор. Хабо говорит, что сегодняшнее действо называется Хинзинзо (кормление медведя). Мужчины племени на ногах с самого рассвета, строгают инахо. Как только солнце покажется из-за горы, церемония начнётся, так что поднимайтесь, мальчики, и завтракайте.
Фиц зевнул и проворчал:

Удивительно, как люди вообще ложатся спать в этой стране. Они могли бы покормить медведя в полдень с таким же успехом, как и на рассвете. Его всё равно убьют.

Ты сам очень похож на медведя, братец, отозвалась Салли из соседней комнаты.

Это ещё почему? поинтересовался он.

Ты вечно ворчишь, ответила она. Только подумай: мы станем свидетелями церемонии, которую редко доводилось видеть иностранцам, и узнаем, как именно они проводят ритуал поклонения медведю.

Хотел бы я найти свои сапоги, пробормотал её брат. Я за всю ночь и глаз не сомкнул.

Фиц, дорогой, но мы же слышали, как ты храпел! удивилась миссис Джуетт.

Да, мама, когда я очень устаю, я храню, даже когда бодрствую, быстро выкрутился он. Факт за всю ночь ни разу не уснул совершенно точно.
Когда он оделся, вошёл Ото и, потирая руки, воскликнул:

Сегодня мы увидим кое-что интересное. Айны собрались в полном составе; Сетта-ай надел свою корону и выглядит внушительно, как тамбурмажор.

С завтраком было быстро покончено, после чего к ним зашёл вождь и, важно поприветствовав их, произнёс:

Всё готово.

Они последовали за ним к месту неподалёку от его хижины, где обнаружили клетку с медведем, окружённую айнами, которые танцевали, кричали или строгали инахо.

Ого, да они наделали тысячи этих божественных палочек, заметил Джонни. Что они собираются с ними делать?

Хабо объяснила:

Они пригодятся в течение следующих трёх дней.

Они наблюдали за мужчинами и подмечали, с какой ловкостью те выстругивали инахо. После того как гостей усадили на места, Сетта-ай подал знак к началу танца. Женщины поднесли медведю сушёную рыбу и, обращаясь к нему, сказали:

Почти нас, отведав этой скромной пищи.
Затем вперёд вышла приёмная мать и, заговаривая с животным, произнесла:

Прошу тебя, сын мой, наберись терпения и не кусайся.
Медведь зарычал, взял рыбу и принялся с большим аппетитом её жевать. Пока он наслаждался угощением, три женщины и десять мужчин из племени приблизились к клетке и принялись топать, выть и танцевать, выкрикивая при этом:

Сегодня мы поклоняемся тебе как богу,
Поэтому ешь то, что мы предлагаем, и наслаждайся.
Все члены племени по очереди участвовали в этих плясках и песнопениях; это действо продолжалось до самого заката, после чего вокруг клетки соорудили миниатюрную изгородь из инахо и оставили зверя в покое на ночь.
На рассвете женщина, которая ухаживала за ним, расстелила перед клеткой новую циновку из красного и коричневого тростника, затем выдвинула нижние прутья и с поклоном произнесла:

Допочтенный бог, пожалуйста, выходи.

Существо подчинилось и, поднявшись на дыбы, задвигало носом и издало странный жалобный звук, который растрогал женщину до слёз.
Спустя несколько мгновений американцы услышали громкие крики, и тут появился Сетта-ай: он схватил медведя за уши и вскочил к нему на спину.

(На рисунке изображен ритуальный танец мужчин и женщин вокруг деревянной клетки с медведем)

Животное побрело по кругу, громко рыча и бросаясь то влево, то вправо на людей. Эта забава продолжалась до полудня, когда вождь подал знак, и все бросились за своими луками и тупыми стрелами. Даже совсем маленьких детей, снабжённых этим оружием, матери принесли на руках или по-индейски на спинах, чтобы те тоже сделали выстрел. К задним лапам медведя привязали верёвки и принялись таскать его из стороны в сторону, пока он не стал по-настоящему опасен.
Когда солнце начало садиться, Сетта-ай повернулся к западной горе и произнес:

Медведь, я делаю тебя счастливым.

По этому сигналу его сын вышел к жертве и выпустил в неё тупую стрелу. Следом обрушился целый град таких же снарядов, заставив бедного зверя вставать на дыбы, огрызаться и бросаться на всё, до чего он мог дотянуться.
Спустя некоторое время его отвели обратно в клетку и заперли на ночь.
Церемония следующего дня была совсем простой. На рассвете медведя выпустили из клетки и привели к месту, где на земле лежали два больших бревна.
Когда он оказался между ними, ему на шею опустили тяжёлую балку, которую в мгновение ока облепили айны, усевшись сверху. Пока палачи выдавливали жизнь из бедного животного, они затянули унылую песнь, чтобы заглушить его крики и причитания приемной матери, которая, сидя у головы медведя, плакала и раскачивалась от горя, пока её ребёнок восклицал:
Пирика, пирика! (хорошо, хорошо).
Прямо как детские качели-качалки, заметил Фиц, глядя, как айны качаются вверх-вниз, точно мальчишки на доске.

Пожалуйста, не мешай церемонии, прошептала Салли.
Цирку, ты хотела сказать, парировал он. Бедный старый мишка! К концу этого дела у него и сил брыкаться не останется.
Затем вперёд вышел муж приемной матери с мечом, которым он коснулся глаз, носа и ушей медведя. Все мужчины-айны последовали его примеру, после чего в толпу бросили семена проса.

Это для того, чтобы они были сильными на охоте, прошептала Хабо.

Пойдем, сказала миссис Джуетт, я уже насмотрелась на это. Давайте вернемся домой, я смертельно устала.

Какая первобытная раса! заметил профессор.

Вот именно, согласилась его жена, даже слишком первобытная для меня. По-моему, то, как они перепиливали медведя бревнами до смерти, было в высшей степени варварством.

Сюда бы мистера Берга (основателя общества защиты животных), вставила Салли, которая была полностью согласна с матерью.

Айнам было бы наплевать, даже если бы он был здесь, возразил Джонни. Они бы просто закричали и продолжили свое дело. И мистеру Бергу пришлось бы поступить так же, как нам, оставить их в покое. Эти дети природы даже не понимают, что совершают жестокость.

На следующий день вождь нанес визит своим гостям и, чинно поприветствовав их, произнес:

Теперь все готово. Не желаете ли пойти и посмотреть, как мы поклоняемся сигамэ?

Когда компания проходила через деревню, они заметили, что все айны были заняты изготовлением инахо (ритуальных палочек), которые расставлялись перед хижинами, в оконных проемах и на всех видных местах. Все были одеты в свои лучшие одежды; женщины надели украшения, а мужчины мечи. Даже сотни желтых, похожих на волков собак выглядели холеными, будто их специально причесали по такому случаю.

Очевидно, это очень торжественный обряд, заметил профессор. Фитц, я надеюсь, ты будешь благоразумен и воздержишься от замечаний, которые могут обидеть этих бедных людей.

Они все равно не понимают, что я говорю, сэр, ответил мальчик. К тому же я ни за что не стал бы ранить их чувства: они ведь могут прекратить погребальный обряд.

Отец нахмурился и уже собирался ответить, когда они вышли на расчищенную поляну позади деревни, где увидели огороженное циновками место, задняя часть которого была увенчана очищенными от коры ветвями деревьев, украшенными медвежьими черепами, множеством инахо и оружием.
Американцев проводили к грубым сиденьям, покрытым шкурами, которые лежали на новых циновках из красного и бурого камыша.
Отсюда у нас будет отличный обзор, сказала Салли. О, как это интересно! Посмотрите, бедный медведь лежит прямо на циновке.
Это всего лишь его шкура, критически осмотрев её, заметил Фитц. Ото говорит, что само туловище они доели вчера за ужином. Весьма практичные язычники: они совсем не против сварить суп из своих богов.

Тсс! прервал его профессор. Что собираются делать эти старики?

Хоть бы программу выдали, пробормотал Фитц.

Хабо, стоявшая на коленях рядом с ними, поклонилась и прошептала:

Это три вождя из других племен, которые пришли посмотреть на праздник Иоманте. Жена Сетта-айе стелет на землю циновку, где они будут сидеть, чтобы показать, что наше племя относится к ним с величайшим почтением.
Патриархи заняли свои места: старший справа, младший слева. У всех были всклокоченные шевелюры, густые брови, усы и подстриженные бороды; во всем остальном они были такими же волосатыми, как медведи, с которыми имели сильное сходство.

Какие огромные серьги они носят! шепнул Джонни сестре. Удивительно, что мужчины всех полуварварских народов используют такие украшения.

Пока вожди рассаживались, вся деревня уже собралась и заняла места по обе стороны от иностранных гостей. Сетта-айе, державшийся с большим достоинством, подождал, пока все не утихнет. Затем, изящно поклонившись американцам, он представил стариков следующим образом:

Эти старейшины прибыли из племен, через чьи земли вы будете проходить по пути на север. Они желают приветствовать вас и передать, что их жизни в вашем распоряжении. Первого зовут Поро-Парумбе, второго Курэ Кина, а третьего Таики Камоияши (призрак блохи).

Хотелось бы мне, чтобы нам повстречался только последний, тихо сказал Джонни. Этого старика явно назвали по ошибке.
Отец предостерегающе жестикулировал, призывая к тишине. Три вождя положили левые руки поверх правых и принялись тереть их. Они продолжали делать это более пяти минут; в это время лица их оставались крайне серьезными, и они взирали на иностранцев с глубоким почтением.
По сигналу Сетта-айе они подняли руки и положили их себе на головы.

Это, прошептала Хабо, означает, что они настолько уважают вас, что желают вознести вас на свои головы.

Сесть им на голову? переспросил Фитц. Только не сегодня, спасибо.
Сетта-айе подал еще один сигнал, и, увидев его, три вождя провели руками вниз по своим лицам и бородам и издали жалобный протяжный звук, закончившийся резким возгласом, похожим на собачий лай. Повторив это трижды, они поднялись и присоединились к остальным зрителям.

Сетта-айе поклонился и, указывая на ограждение, произнес речь, которую переводила Хабо:

Сегодня мы построили эту божественную ограду, чтобы почтить божество, которое покоится здесь. Как видите, она сделана из хороших новых циновок, и мы украсили ее черепами богов-медведей, ушедших из жизни до этого, а также инахо Коча-ками (древнего бога), старыми мечами, луками со стрелами, кожаными фартуками и дубинками оукари. Арукицуфу (бог-медведь) с достоинством возлежит на новой циновке, вдыхая аромат чаш с вином и маслом. По обе стороны от него находятся прекрасные предметы, подаренные нашим предкам богами (японскими чиновниками), а вход украшен деревянными вазами с бамбуковой травой. У бога в ушах серьги, а на левом боку меч; в тех ящиках лежит одежда, которую он будет носить теперь, когда стал божеством.

Затем Сетта-айе поклонился и удалился. Сразу после этого перед ограждением расстелили три циновки, и вождь, облачившись в камисимо (церемониальное одеяние с крыловидными выступами на плечах), снял свой венец и опустился на колени прямо напротив медведя. Его старший сын сел справа от него, а младший слева. Три старых вождя заняли места на циновке слева от него, распорядитель церемонии на циновке справа, а приемная мать медведя вместе со своим мужем и ребенком удостоились мест позади него.

Как чрезвычайно интересно! пробормотал профессор.
Вождь склонил голову до самой циновки, издал характерный айнский возглас, завершающийся резким лаем, после чего взял чашу, наполненную его сыном, обмакнул в нее палочку для саке и совершил три возлияния в честь медведя. Сделав это, он торжественно приподнял усы палочкой и выпил вино. Он повторил этот обряд трижды, а те, кто имел привилегию сидеть на циновках, проделали это по одному разу.

Слуги то и дело подносили свежие порции саке, рыбы и риса; вскоре церемония стала напоминать пикник в честь бога поглощалось огромное количество еды и выпивалось много саке.
Затем старик принес два старинных меча и положил их перед медведем, после чего Сетта-айе поднес ему еще вина и пищи и произнес весьма внушительным тоном:
Чуру камои танэва кокуно кантои ин акацу, тан накинэтэматэ синириуисо ван. Шэкан на камои ниа муцу Оя ва чуру ки нанкору куно шу тачиканатенэ йэ чироку канан канан хацу чиман мэшина. (Бог мой, сегодня я, вождь, провожаю тебя в путь как бога. Если ты вернешься снова маленьким медвежонком в следующем году, я позабочусь о тебе. А теперь уходи с миром.)

Как потрясающе интересно! сказал профессор. Наши предки, должно быть, совершали точно такие же обряды. Это словно взгляд в прошлое на тысячи лет назад.

Им нужно просвещение, тихо ответила его жена. Меня эта сцена очень печалит.

Боюсь, они не оценят наше учение, сказал Джонни. Видите ли, Иоманте совмещает в себе поедание медвежьего супа с обильным употреблением саке: они вряд ли захотят променять такую веру на нашу.
Точно так, подмигнул Фитц, чьи глаза искрились весельем. К тому же они не смогли бы сварить суп из своих учителей.
Достаточно, сын мой, мягко заметила мать.

Оставшаяся часть церемонии состояла из распития саке, что показалось иностранцам не слишком интересным, и они, поблагодарив Сетта-айе, отправились домой.
Приближаясь к дому, они увидели двух айнов, мужчину и женщину, которые сидели на корточках на земле, держались за руки и издавали унылый завывающий звук.

Что это они делают? спросила миссис Джуетт.

Исполняют оури (приветствие), ответила Хабо. Это брат и сестра, которые долго были в разлуке: посмотрите на них.
Мужчина подержал женщину за руку несколько секунд, затем, внезапно отпустив, схватил ее за оба уха и издал айнский возглас. После этого они погладили друг друга по лицу и плечам и, снова сжав руки, заплакали от радости.

Эти люди очень рады видеть друг друга, пояснила Хабо. Этот мужчина был на побережье на рыбном промысле и только что вернулся.

А я думал, они больны, сказал Фитц. Почему вы всегда так лаете?
Мы делаем это, чтобы почтить наших предков, ответила она. Это старинный айнский обычай.

Вскоре они встретили одну из своих служанок, которая, проходя мимо них, опустилась на колени и прижала правый указательный палец к верхней губе.
О чем это сигнализирует Матек-исэп? поинтересовался Джонни.
Она очень вежлива, ответила Хабо. Когда айнская девушка встречает друга, она приветствует его именно так.
Надо полагать, это еще один старинный айнский обычай, хмыкнул Фитц.
Да, этому наших предков научила жена бога Коча. Айнская девушка слишком застенчива, чтобы говорить.
Войдя в дом, они увидели большой железный котелок, в котором дымилась похлебка из медвежьего мяса, толченого пшена, корней хаа и рыбьего жира.
Это ваша доля с праздничного стола, сказала Хабо. Вождь прислал её со своим почтением. Это очень вкусно, и от такой еды ваши волосы станут красивыми и лоснящимися.
От этого мои волосы скорее поседеют, пробормотал Фитц. Я слышал, что медвежье сало полезно для волос, но я отказываюсь принимать его внутрь. Это худшая бурда, которую я когда-либо видел.

Поскольку он говорил по-английски, Хабо его не поняла. Однако по его тону она догадалась, что он не горит желанием приступать к трапезе, и негромко добавила:
Слуги с огромным удовольствием съедят это за вас. Это очень питательно и дарует долгие годы жизни.

Ну и на здоровье, прошептал он. Пусть все они доживут до ста лет! Я им не завидую.

Подойдите к двери и посмотрите на этих мужчин, позвала Салли. Какое любопытное зрелище.

Они подошли к ней и увидели двух айнов, которые стояли на коленях вплотную друг к другу, колено к колену, и издавали похожий на собачий лай возглас.

Что это за фокусы? спросил Фитц у Хабо.

Это тоже оури, ответила она. Эти мужчины родственники. Старший схватил своего сына за уши, и сейчас они заплачут.
Мужчины сделали именно так, как она сказала, и продолжали рыдать более двадцати минут; после этого они спокойно поднялись, раскурили трубки и пошли своей дорогой.

Мы проливаем слезы, когда встречаемся после долгой разлуки, пояснила Хабо.

А мы делаем это, когда расстаемся с друзьями, заметила Салли. Мы очень редко плачем при встрече.

Ты всегда плакала, когда к нам приезжала тетя Аллен, ехидно напомнил Фитц.

Не дразни меня, брат, ответила она. Не думаю, что ты любишь ее больше, чем я.

А кто такая ваша тетя Аллен? спросил Ото. Что-то я не припомню, чтобы когда-либо видел ее.

Нет, сказал Джонни. Она ни разу не обременяла наш дом своим присутствием с тех пор, как ты стал жить у нас.

Наверное, она не хотела общаться с японцем, улыбнулся Ото, или, может быть, приняла меня за нехристя-китайца.

Я расскажу тебе, вмешалась Салли. Тетя Аллен совсем не милая: она скупка, подозрительна, узколоба и неискренна. Но это её беда. Она всю жизнь прожила в деревне и никогда не видела большого мира. Она ненавидит англичан, потому что у наших предков с ними вышло небольшое раздор; не разговаривает с соседкой из-за того, что та ходит в другую церковь, и вообще она создание крайне малоприятное. Но папа говорит, что мы должны прощать ей её недостатки, потому что у нее никогда не было возможности повидать какое-либо другое место, кроме Вест-Стоунхилла; вот мы и стараемся терпеть её общество.

У нас в Японии тоже есть такие люди, сказал молодой доктор, и к ним применима пословица: Жаба на дне колодца не знает о великом океане.
Они пообедали превосходной олениной и лососиной, которые прислал Сетта-айе, снабжавший их стол рыбой и дичью на протяжении всего их пребывания в деревне.
В водах Хокуяк-бэтс лосося было великое множество, и юные американцы часто жалели, что не взяли с собой рыболовные снасти.
Церемония Иоманте продолжалась почти неделю, и все это время айны беспрепятственно пили саке. Когда праздник закончился, мужчины ушли в горы на охоту, а женщины принялись возделывать участки с зерном, а также расщеплять и ткать древесную кору, из которой они делают свою одежду.
Медвежья шкура была должным образом выделана и высушена, после чего Сетта-айе преподнес ее в дар миссис Джуетт.

Ты не сможешь сказать, мама, что не видела, как его убили, заметил Фитц. По-моему, ты по праву заслужила эту шкуру.
Погода в горах стояла восхитительно мягкая; путешественникам так понравилось в Хокуяк-бэтс и их вождь, что они задержались в этом месте почти на месяц, и все шло своим чередом, будто гостей здесь и не было.
Дважды профессор с мальчиками отправлялись на охоту на медведя и были вознаграждены добычей трех прекрасных хокуяков. Фитц, как обычно, вовсю наслаждался происходящим, и с ним приключилась история, изрядно повеселившая его друзей.

Они охотились все утро и теперь отдыхали, подкрепляясь обедом, как вдруг одна из собак заскулила, будто почуяла медведя. Айны сказали, что это всего лишь щенок и он ничего не смыслит; но Фитца это не устроило. Поспешно закончив трапезу, он взобрался на скалистую возвышенность, достал полевой бинокль и принялся осматривать окрестности.

Ты не увидишь и следа медведя, крикнул его брат. Эта собака лает всякий раз, когда ей вздумается. Спускайся и отдохни, пока есть возможность.

Сссш, сссш! прошипел Фитц, подавая сигнал, что обнаружил дичь, и резко растянулся на животе.

Профессор взглянул на него с забавным выражением лица и произнес:

Он выбьется из сил еще до наступления вечера. Смотрите-ка, он целится во что-то из своего оружия.

Он попадет, сказал молодой доктор. Фитц становится первоклассным стрелком. Из винтовки вырвался клубок дыма, и все услышали свист пули.

Молодой охотник приставил бинокль к глазам и с нетерпением вгляделся вглубь долины, затем, жестом руки призвав друзей к осторожности, перезарядил ружье и снова выстрелил.

Кажется, это и правда медведь! воскликнул профессор. Идемте, мальчики, присоединимся к Фитцу. Они схватили свои винтовки и взобрались на плато, где Фитц вполголоса произнес:

Я попал в него дважды, но он не двигается. Он вон там, между теми двумя деревьями.

Они навели свои бинокли на объект и одновременно воскликнули:

Да, это медведь!

Через несколько мгновений вся компания палила без удержу, словно заправская стрелковая команда старых времен.

Я видел, как он шевельнул головой, сказал Фитц.

А что, если нам подойти поближе? предложил профессор после двадцатого раунда. Думаю, медведь, должно быть, ранен прямо в сердце.
В этот момент к ним присоединились айны, которые оставались внизу, чтобы доесть остатки обеда. Увидев цель их атаки, они произнесли:

Медведь мертв!

Я так и думал, отозвался Фитц, который уже выучил несколько слов из их языка. Пойдемте осмотрим мою добычу и снимем с нее шкуру.
Твою добычу?! возмутился Джонни. Мы все помогали его убивать.
Разумеется, подтвердил отец. Именно я сделал тот выстрел, от которого он мотнул головой.

Не хочу показаться слишком самонадеянным, заметил Ото, но полагаю, что мой третий выстрел и уложил зверя. Я отчетливо видел, как поблескивают его глаза, и попал в жизненно важное место.

Чего это эти айны ухмыляются? спросил Фитц несколько раздраженным тоном.

Медведь мертв! еще раз повторили охотники.

Мы это знаем, отрезал Фитц, добавив по-английски: Терпеть не могу, когда надо мной потешаются дикари.

Спуск в долину оказался довольно опасным, и с компанией приключилось несколько неприятных происшествий.

Боюсь, я растянул лодыжку, пожаловался профессор. Уж очень тяжелая дорога.

Лучше отдохните, сэр, посоветовал молодой доктор. До места, где лежит медведь, еще приличное расстояние. Я останусь с вами, пока мальчики и охотники пойдут и заберут шкуру. Профессор и Ото уселись и стали наблюдать за ребятами. Те спускались совершенно опрометчиво, наперегонки стараясь первыми осмотреть добычу, и в итоге достигли её почти одновременно.

Чего же так хохочут айны? недоумевал профессор. Мои сыновья выглядят злыми как шершни. Постойте, они возвращаются, даже не притронувшись к нему! Ни один из парней не торопился; и когда они подошли на расстояние окрика, Ото крикнул:

Разве это был не медведь?

Медведь, проворчал Джонни. Больше не было произнесено ни слова, пока они не вернулись к остальным, после чего профессор заметил:
Полагаю, вся шкура изрешечена пулями и совершенно никуда не годится.
Фитц, который больше не мог сдерживаться, покатился со смеху и выпалил:
Охотники были правы, когда сказали: Медведь мертв. Он отмучился еще месяц назад.

Они вдоволь посмеялись над этим приключением и, поскольку свет уже угасал, поспешили обратно домой.
На следующее утро профессор сообщил вождю, что им пора отправляться на север, услышав что Сетта-айе сказал:

Прежде чем уйти, вы должны увидеть, как один из моих людей борется с медведем, которого мы поймали прошлой зимой. Это очень умное животное, оно понимает все, что ему говорят.
Мужская часть компании присутствовала на этом представлении, которое проходило в большой хижине, служившей для племени чем-то вроде городской ратуши.

Когда медведя вывели из клетки, лицом к лицу с ним встал волосатый айн, который, обхватив зверя под лапы и поверх них, сжал его в объятиях и попытался оторвать от земли. Поборовшись какое-то время, косматый зверь бросился к окну и, прежде чем айны успели его перехватить, выскочил в проем и устремился к горам. За ним в горячей спешке бросился вождь, его люди и около пятисот желтых собак.
Давай, жми! закричал Фитц. Надеюсь, бедолага удерет. Каково это сначала тебя вытаскивают на борцовские поединки, а потом душат до смерти и поклоняются на Иоманте! Вождь вернулся только к сумеркам и с грустью обратился к профессору:

Медведь ушел.

Завтра мы должны покинуть вас, ответил тот. Мы никогда не забудем ваше гостеприимство. Сетта-айе поприветствовал их в своей учтивой манере и со вздохом воскликнул:

Тогда мое сердце нальется тяжестью. Все друзья покидают меня в одно и то же время.

ГЛАВА IX. В ДЕБРЯХ ЕЗО.

Ты, о море, наш отец, и ты, лес, наша мать: мы смиренно возносим вам обоим нашу благодарность. Не ревнуйте, если мы покидаем одного, чтобы остаться с другим.
Наш дом в густых лесах, что раскинулись в самом сердце Езо. Из речи айна.

ВОЖДЮ СЕТТА-АЙЕ было суждено еще какое-то время не терять своих гостей. Растяжение профессора, которое в первый день показалось сущим пустяком, не позволило ему отправиться в путь и, более того, грозило сделать его узником Хокуяк-бэтс.

Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу путешествовать? спросил он у Ото.

Вероятно, недели две, ответил молодой доктор. Вчера вы шли пешком с горы, а затем вместо отдыха отправились смотреть, как человек борется с медведем. Единственное, что сейчас нужно, это не наступать на ногу и поберечь себя.

Что ж, полагаю, мне придется последовать твоему совету, со вздохом произнес профессор. Пока я прикован здесь, вам с мальчиками лучше посетить озеро Кутцу-чако на юго-востоке, неподалеку от Нэмуро. Хабо рассказывает мне удивительную историю об айнской крепости, построенной на вершине кургана на берегу озера, вода в котором никогда не замерзает. Поскольку я очень сомневаюсь, что езо-дзин (айны) когда-либо были достаточно сметливы, чтобы воздвигнуть укрепление, мне хотелось бы, чтобы вы отправились в это место. Возможно, вы обнаружите, что это дольмен или холм, насыпанный строителями курганов. Как бы то ни было, поездка поможет скоротать время.

Они посоветовались с вождем, который не только одобрил этот план, но и вызвался их сопровождать.
Отряд состоял из Фитца, Джонни, Ото, Сетта-айе, Хабо и около пятидесяти айнов, которые были вооружены луками с отравленными стрелами и несли длинные копья.

Вот это я понимаю отлично провести время, заметил Фитц. Нас, без сомнения, ждет уйма приключений. Местность была очень гористой, и повсюду виднелись следы вулканической активности. После трех дней чрезвычайно трудного пути они вышли к плато, с которого открывался вид на красивое озеро.

Это Кутцу-чако, сказала Хабо. А вон там, справа, находится Мэнка-коси; оно было сделано айнами и использовалось как убежище от врагов.
Вид был неописуемо прекрасен. У их ног лежало озеро, на синей глади которого покачивалось несколько небольших суденышек, а вдали высились пики гор Мэакан и Оакан.

Это потухшие вулканы, пояснил Ото. Весь этот остров усеян подобными объектами. Посмотрите, какими красными кажутся их склоны, будто подземные пожары под ними утихли совсем недавно.
Путешественники спустились в деревню и засвидетельствовали свое почтение чиновнику Кайтакуси (ведомства по освоению земель), который оказался весьма приятным господином.

Завтра я отведу вас к старой крепости, пообещал он. Её стоит посетить. А сейчас отдохните и примите мое скромное гостеприимство.
Дом чиновника был обнесен частоколом; однако у входа не было ворот или каких-либо признаков того, что он был укреплен на случай нападения айнов.
Путешественникам предоставили хорошие комнаты, а на ужин им приготовили блюдо из свежей рыбы.

Здесь живет довольно много японцев, заметил Джонни. Вряд ли кто-то мог подумать, что им выгодно селиться в такой глуши.
В этом округе мы выращиваем много пшеницы, ответил их хозяин, да и рыбный промысел на озере приносит неплохой доход.
Вскоре после трапезы мальчики отпросились спать, пожаловавшись, что толком не высыпались с тех самых пор, как покинули Хокуяк-бэтс.
На рассвете их разбудила Хабо, которая позвала:
Идемте скорее смотреть, как японцы ловят ябэ (речных раков): это очень забавно.
Мальчики наскоро натянули одежду и побежали к берегу, где увидели рыбаков, вытягивающих бредень. В компании было около двадцати взрослых мужчин, а шуму от них стояло столько, будто их было две сотни. Когда сеть вытащили на берег, они высыпали улов в плетеные из бамбука корзины в форме неводов, а затем подали знак лодкам на середине озера подойти и забрать добычу.
А откуда прибывают эти суда? поинтересовался Джонни.
Из Кацуракои, ответила Хабо. Там рыбу грузят на джонки и везут в Хакодатэ, где её сушат и экспортируют в Китай.
Мальчики понаблюдали, как рыбаки наполняют корзины, и, когда последний рак был пойман, ребята вернулись к своему хозяину, японскому чиновнику. После завтрака они отправились на лодке к Мэнка-коси, находившемуся на расстоянии примерно трех четвертей мили от жилища их друга.
Солнце сильно припекало, и в воздухе кружили полчища огромных стрекоз, которые летали туда-сюда, издавая непрерывное жужжание.

У нас дома их называют швейными иглами, сказал Фитц. Вы когда-нибудь видели, как они убивают свою добычу?

А чем они питаются? спросил Ото. Я никогда не видел, чтобы они делали что-то еще, кроме как перелетали с одного камыша на другой.

Они охотятся на долгоножек, ответил мальчик. Я наблюдал за этим много раз. Бедный старый долгоножка летает себе в удовольствие, как вдруг прилетает стрекоза; и в следующее мгновение долгоножка уже лежит на веранде без головы, а госпожа стрекоза улетает, ковыряя в зубах и высматривая новую жертву.

Вот и Мэнка-коси, произнес их проводник, указывая на скалистый холм впереди. Мы можем обойти его кругом на лодке, но причалить можно только в одном месте.

Я вижу, что к самой вершине проложена настоящая бревенчатая дорога, заметил Джонни. Не верю, что айны когда-либо делали подобное.
Достигнув места высадки, они поставили судно на якорь, вышли на берег и начали подниматься по дороге, которая спиралью огибала укрепление.
Ступени были сделаны не из дерева, а образованы путем скалывания пластов камня: очевидно, это было сделано очень давно, так как тропа в некоторых местах была завалена крупными деревьями. Путешественники с трудом одолели подъем и наконец достигли вершины, которая оказалась сложенной из цельной породы и плоской, как стол.

Это было выровнено искусными каменщиками, заключил Ото. Полагаю, её сделал японский генерал, который века назад покорил часть диких племен в этой области Езо. Видите, на камне остались следы от долот.

Наверное, это место укрепили, чтобы держать под контролем озеро, предположил Джонни. Даже сейчас это было бы отличным местом для размещения батареи.

Весь холм представлял собой массив гранита, лишь кое-где покрытый тонким слоем черной земли. Айнская роза и дикая жимолость оживляли эти бесплодные места, одевая гору в великолепный наряд, аромат которого привел иностранцев в восторг, заставив даже местных жителей вдыхать его и восклицать:

Пирика! Пирика! (хорошо! хорошо!)

Мэнка-коси, который, по преданию, проложил эту дорогу и укрепил этот холм, был великим вождем, рассказывала Хабо. Он был очень высокого роста и силен как медведь.

Ему и правда нужно было обладать такой силой, чтобы совершить то, что мы здесь видим, согласился Фитц. А по-моему, вся эта история высасана из пальца. У нас в Массачусетсе есть скалы, на которых, как утверждают люди, когда-то стоял Маскономо, обращаясь к своему племени. Я лично не верю, что старик Маско подходил к некоторым из них ближе чем на пять миль. Сочинить легенду для какого-нибудь места очень легко, и мне кажется, что айны в данном случае поступили точно так же. Они вернулись в поселение и побродили вокруг него, беседуя с японцами; все они говорили так, словно находились в изгнании, и уверяли, что будут счастливы, когда вернутся на родину.
Приятно и так привычно видеть нянь, гуляющих с детьми на спинах, поделился Ото. Можно почти вообразить, будто находишься где-нибудь неподалеку от Хаконэ.
Пока они разговаривали, до них донесся крик:

Ах, хонкэва Осака Адзути мати Нобуяма кадэн но сэнкиндан!
(Запатентованное лекарство стоимостью в тысячу золотых, секрет которого унаследовал Нобуяма с улицы Адзути в Осаке!)

Ого! вскричал Джонни. Что?! Неужели торговцы сэнкинданом добрались и сюда?

Они завернули за угол и увидели одно из самых необычайных зрелищ, какие им только доводилось наблюдать на Езо.
Старый айн, который пил саке и подносил инахо до тех пор, пока хмель и религиозное усердие окончательно не сморили его, был внезапно разбужен от сна криками двух холеных японцев. Стоя на высоких деревянных башмаках-гэта, те усердно обходили поселенцев, предлагая им знаменитое патентованное снадобье, известное как сэнкиндан (лекарство ценой в тысячу золотых). Эти неутомимые малые наводняют всю империю, путешествуют парами и распевают о целебных свойствах своей панацеи следующим образом:

А-а, соно мата кусурино коно ва! А-а, дай-ити хи-и во тотоноэ, тан-сэки, риуин, сиёку-атари; а-а, дзуцу то мэмаи тати-гурами; а-а сони мусибара-итами ни сиёхи-дзукаэ! (О! Каковы свойства этого лекарства! Оно укрепляет желудок и селезенку. Оно прекрасно помогает от хрипоты и простуды, изжоги и последствий употребления испорченной пищи. Оно исцеляет головную боль, головокружение и помутнение в глазах при пробуждении, а также незаменимо при детских недугах.)

Из-за чего этот старик так взбесился? спросил Фитц у Хабо. Он бормочет что-то мальчишке, будто ума лишился.
Мальчик, о котором шла речь, нес три прута, используемые айнами в игре, где нужно подбросить обруч в воздух и поймать его на палку.
Хабо прислушалась к разговору своих соплеменников, а затем произнесла:

Старый господин очень набожен, он изготовил много инахо и выпил огромное количество саке!

Да, по нему видно, кивнул Фитц.

Он сказал, продолжала Хабо, Какая досада. Что это японцы вздумали кричать мне прямо в ухо, когда я сплю? Он даже подпрыгнул, чтобы показать свое неудовольствие, а мальчик рассмеялся и ответил: О! Эти люди продают чудесную вещь. Она лечит все болезни. Вам стоит попробовать. Глупости! Глупости! возразил старик. Есть только одно лекарство, пригодное для айна, и это саке.
Продавцы сэнкиндана выслушали это с забавными минами, затем развернулись, разошлись по разные стороны улицы, подняли зонты над головами и удалились размашистой рысью, выкрикивая:
Ах, хонкэва Осака Адзути мати Нобуяма кадэн но сэнкиндан!
Ну и пройдохи, удивился Ото. Кто бы мог ожидать встретить торговцев сэнкинданом в такой глуши?
А откуда они берутся? спросил Джонни.

Из Осаки, ответил молодой доктор. Аптекарь по имени Нобуяма состряпал смесь из крахмала, катеху, туи и солодки, приправил её девясилом, мятой, гвоздикой и камфорой и прессует в маленькие плитки, разделенные на двадцать долек, обернутых в фольгу, где каждый квадратик это доза. К упаковке прилагается подробнейшая инструкция, и это средство используют как наружно, так и внутренне. От него еще никто не умирал, а многие люди даже воображали, что оно исцелило их от серьезных недугов. Чтобы разрекламировать свой товар, он нанял сотни смазливых молодых людей и снабдил их формой, состоящей из красивых кимоно, промасленных бумажных плащей, ноговиц, высоких гэта и зонтов с его эмблемой двумя переплетенными кругами. Каждый разносчик носит с собой небольшой чемоданчик, украшенный этим товарным знаком. В этом хранилище помещается несколько десятков пачек сэнкиндана. Двадцать квадратиков продаются за десять центов, а сорок за двадцать. Педлеры распевают свой призыв А-а! хонкэва Осака и т. д., заставляя бедных и невежественных людей из любопытства раскупать товар. Говорят, теперь его посланники добрались не только до Китая, но подумывают отправиться в Америку и Англию.

[Изображение этикетки Сэнкиндана]

Что ж, заметил Фитц, еще одно патентное лекарство нам не повредит. Скоро по всей стране будут висеть портреты изобретателя с его подписью и надписью: Ваш ради наживы, Нобуяма. Но, ребята, взгляните на этого старого айна!

Дикарь опустился на циновку, взял нож и принялся вырезать инахо, бормоча что-то под нос, словно никак не мог унять свой гнев. А далеко вверху по склону холма мальчики все еще слышали доносившийся крик:

Ах, хонкэва Осака Адзути мати Нобуяма кадэн но сэнкиндан!
На следующий день они отправились обратно в Хокуяк-бэтс и после утомительного пути под дождем прибыли в свой айнский дом. Они застали профессора уже совершенно оправившимся от своего несчастья и готовым к долгому пешему переходу через горную цепь Северного Езо. Все ненужные вещи были упакованы и отправлены в Хакодатэ, и путешественники двинулись в путь налегке.
Вождь Сетта-айе и несколько его людей провожали их несколько миль, пока они не вышли на ровное плато, откуда открывался величественный вид на гору Исикари, одну из самых высоких на Езо.Когда пришло время прощаться, он заплакал и сказал:

Человек не знает, что его ждет впереди. Совсем недавно я и не ведал о вашем существовании, а теперь мое сердце тяжело оттого, что я расстаюсь с вами. Примите этот скромный дар это все, что у меня есть.
Произнеся эти слова, он взмахнул руками в своей величественной манере, круто повернулся и зашагал к дому, а его люди последовали за ним, не проронив ни слова. Он наотрез отказался от каких-либо денег и не взял даже часы Фитца, которые мальчик настойчиво предлагал ему и которые, должно быть, были для него огромным искушением.

Подарок, который он преподнес профессору, оказался резной палочкой для саке вещью, с которой редкий айн согласится расстаться и которую получатель бережно хранит по сей день.

Гора Исикари, должно быть, когда-то была вулканом, заметил Джонни, когда они уселись передохнуть в сухом месте, разглядывая упомянутый вид.

По-моему, сейчас это просто резервуар, и его прорвало, отозвался Фитц. Мне кажется, айны всегда ходят вдоль водотоков: нам следовало взять с собой резиновые сапоги.
Хватит ворчать, брат, оборвала его Салли. Этот пейзаж изумительно романтичен. Золотистые, коричневые, зеленые, пурпурные, фиолетовые, синие, алые и оранжевые тона горных пиков и отрогов просто великолепны.
Пфе! фыркнул Фитц. Можно подумать, ты описываешь модную дамскую шляпку. Как по мне, так это место выглядит ужасающе диким.

Что? С этими телеграфными проводами, которые пересекают его пополам? возразила она. Нет, брат, мы все еще находимся в пределах цивилизации и не можем назвать это место диким, пока эти признаки прогресса портят вид.

Думаю, ты бы предпочла, чтобы японцы закопали их под землю, проворчал Фитц.

Они видели нескольких медведей и стада оленей, но не встретили никаких приключений, о которых стоило бы упоминать; их дорога пролегала по глубоким ущельям и вдоль склонов холмов, нависающих над ужасающими пропастями. Это было поистине тяжелое пешее странствие, но, несмотря на это, миссис Джуетт и Салли всегда шли впереди и поддерживали в остальных хорошее настроение своим пением и бодрым видом. Пятнадцать дней ушло у них на то, чтобы добраться от Хокуяк-бэтс до Дайкотана, который оказался рыбацкой деревушкой со смешанным населением из японцев и айнов. Профессор рассчитывал встретить здесь военный корабль, но судно еще не прибыло, так что им пришлось довольствоваться довольно грубым приютом и развлекаться как бог на душу положит.

В один из дней они взяли лодку и отправились посмотреть на ловлю сибэ (бонито). Множество лодок окружили косяк рыбы и загнали его в огромную сеть, поплавки которой были сделаны из длинных жердей особого вида сосны, легкой как пробка.
Зрелище было чрезвычайно азартным: рыбаки подцепляли бонито баграми и швыряли их, бьющихся и извивающихся, на дно своих лодок. Иногда крупная рыбина выпрыгивала прямо из воды, и многим удавалось перемахнуть через поплавки и вернуть себе свободу.
Проведя несколько дней в Дайкотане, путешественники отправились в Соя на западном побережье Езо, где им представилась возможность понаблюдать за тем, как айны охотятся на тюленей. Мужчины били зверя гарпунами точно так же, как они делали это на юге; но здешние тюлени оказались гораздо крупнее и имели причудливое образование на концах хвостов. Профессор объявил это следствием болезни. Айны называли их онэцуфу, и длина их составляла от шести до семи футов.

В Соя гостил один японский художник, который подарил молодым американцам несколько весьма недурных набросков, сделанных им с натуры и изображавших нравы и обычаи езо-дзин. На одном из них была запечатлена артель рыбаков, отправляющихся на промысел тюленей зимой. На переднем плане лежали три циновки, на двух из которых мужчины вырезали инахо. Женщина протягивала гарпун из окна занесенной снегом хижины, а муж принимал его, в то время как другой айн, по-видимому, подшучивал над ними. Трое рыбаков готовили лодку к спуску на воду и поднимали руки, словно указывая на тюленей в океане.

Будет что показать нашим друзьям дома, порадовалась Салли.
На второе утро их пребывания в Соя Хабо поспешно разбудила их, говоря:

Пожалуйста, вставайте. Военный корабль прибыл в порт, и шлюпка скоро пристанет к берегу. Сегодня вы сможете отправиться в Хакотан на острове Карафуто.

Они быстро поднялись и, еще не успев одеться, услышали голос капитана Имадатэ:

Да где же вы все? Мне не терпится забрать вас из этой дикой глуши.

Мы здесь! крикнул Фитц, высунув голову из окна. Мы провели время просто блестяще! Вставали в час ночи, жили среди айнов, ходили на медвежью охоту, сами бывали преследуемы и видели, как они убивают и поклоняются ками хокуяк.

Затем вся компания покинула хижину и приветствовала капитана, который произнес:

Настоящее чудо, что вы все остались живы. У меня для вас куча писем и кое-какие телеграммы из Токио. Прошу на борт, откушайте хорошего завтрака.
Поболтав немного со своим другом, три айнских вождя, служившие им проводниками, приблизились вместе с Хабо и передали через нее:

Теперь мы в целости и сохранности передали вас в руки правительственных чиновников: нам остается только сказать сарамба (прощайте). Доброго вам пути и благополучного возвращения в родные края!
Произнеся это, они сжали руки, затем подняли их к макушкам и плавно опустили вниз, издавая при этом свой странный, похожий на собачий лай возглас.
Все-таки они просто дикари, пренебрежительно заметил капитан Имадатэ, глядя на проводников, у которых на глаза навернулись слезы.
Нет, возразила миссис Джуетт, они люди с кротким, добрым нравом и теплыми сердцами. Чем мы можем отблагодарить этих добрых людей, капитан?
Я отправлю им бочонок саке, ответил тот. Это сделает их совершенно счастливыми.
Я бы предпочла подарить им бочку сахара, сказала дама.
Как вам угодно, сударыня, согласился капитан.
Хабо выплатили вознаграждение, а старики получили свой подарок, который пообещали разделить с Сетта-айе.
Последнее, что Джуетты видели, покидая берег, это как их проводники поднимались в горы, держа путь к дому: мужчины несли между собой бочку сахара, подвешенную на шесте для переноски тяжестей, а Хабо плакала как ребенок.
Да, подытожил Фитц. Мама была права: весь мир любит сладости.
Путешественники поднялись на борт военного корабля, где их ждал русский офицер, направленный своим правительством в качестве переводчика для этой группы.
Через полчаса они уже шли под парами через пролив, называемый иностранцами Лаперузом в честь великого мореплавателя, носившего это имя.

ГЛАВА X. КАРАФУТО (САХАЛИН).

Многие так называемые дикари гораздо более кротки и благородны, нежели масса людей, именуемых цивилизованными. К числу первых следует отнести пять племен, населяющих остров Карафуто, а именно: айнов, самэленко, ороков, коллетсков и сантани. Из записок Лаперуза.

РУССКИЙ ПЕРЕВОДЧИК (лейтенант Иван Коски), как и многие его соотечественники, прекрасно владел английским языком, а потому стал ценным приобретением для компании. Пока корабль пересекал пролив, он обратился к профессору:

Вы обнаружите, что коренные жители этого острова сильно отличаются от жителей Езо. Разумеется, вам известно, что в 1875 году Сахалин, или, как называют его туземцы, Карафуто, был уступлен нам в обмен на Курильские острова, которые ценны своими рыболовными угодьями. Было много написано и сказано о том, что мы якобы принудили Японию пойти на этот обмен, тогда как на самом деле выгода была взаимной. Мы давно желали иметь гавань для наших судов у берегов Тартарии, а Япония хотела получить законные права на Курильские острова. Кроме того, из двадцати трех сотен туземцев на Карафуто лишь немногие на западном побережье являются айнами; остальные это самэленко, живущие на западной стороне, сантан и коллетски, занимающие крайний север и кочующие по всей стране, и роки (ороки), населяющие восточный берег. Центр острова представляет собой горную цепь, куда туземцы наведываются только ради охоты. Я нахожусь здесь на службе уже три года и успел изучить нравы и обычаи здешнего люда.

Пока они беседовали, подошел капитан Имадатэ и, поклонившись, произнес:

Течение в этом проливе бешеное. Хотя до Хакотана всего тридцать восемь миль по прямой, нам придется пройти вдвое больше, прежде чем мы войдем в гавань. Вы уже прочитали свои письма, профессор?

Да, ответил джентльмен. Я чрезвычайно признателен за известия из Токио. Меня просят составить отчет о положении айнов, оставшихся на Карафуто. Очень приятно сознавать, что российское правительство не только дало согласие на то, чтобы я выполнил это поручение для Японии, но и выделило лейтенанта Коски сопровождать нас.

Они беседовали до самого обеда, а затем спустились в кают-компанию и впервые за много недель отведали обед, приготовленный по-американски.
Фитц едва сдерживал восторг при виде буханки хлеба, а когда подали мороженое, он подтолкнул Ото локтем и прошептал:

Ну не ити-бан ли! (первый сорт!)

Около семи часов вечера они вошли в бухту Хакотан небольшую гавань на юго-западном побережье Карафуто.

А вот и наш флаг! воскликнул лейтенант Коски, указывая направо. Это здание дом губернатора. Надеюсь, вы сойдете на берег и будете моими гостями, пока мы находимся здесь.

Профессор принял его приглашение, и той ночью компания спала на русских кроватях, расположенных у дымоходов, которые проходили через самый центр комнат. На рассвете они взглянули на воду и увидели мыс Сираноми (Крильон).

Мы пытались основать там поселение около двадцати восьми лет назад, рассказал лейтенант, но затея провалилась. В то время мы воевали с Англией и Францией, и корабли этих наций так и кишели в здешних водах. Когда Сахалин перешел в наше владение, мы разместили чиновников во всех главных портах, назначили губернатора, начали добывать уголь и превратили остров в каторжное поселение.

А туземцы не возражают против этого? поинтересовался Фитц.

Мы их никогда об этом не спрашивали, ответил офицер. При вступлении нашем во владение почти все айны ушли в Саппоро на Езо, а те, что остались, больше похожи на татар, как вы сейчас сами увидите. А вот и мои служанки.

Он указал на двух местных девушек, возвращавшихся с рынка и несших опрятные корзины из бересты. Их губы и руки не были татуированы, а лица разительно отличались от лиц айнов с Езо. Одежда на них тоже была иной из японского хлопка и оленьих шкур, украшенная медными пуговицами. На ногах у них были медвежьи ноговицы и высокие сапоги, доходившие до колен.

Я вижу, они причесывают волосы, заметила Салли, и носят двойные серьги. Право, они совершенно не похожи на тех людей, которых мы видели до сих пор.
Миссис Джуетт очень заинтересовалась девушками и засыпала переводчика вопросами.

Они пригласили дам осмотреть кухню и показали им русскую поварскую печь, которой, по всей видимости, очень гордились.

А что это за одежда висит на шестах? спросил Фитц, который пошел следом за матерью и сестрой.

Это наши зимние меха и пояса, ответила одна из девушек. Мы вешаем одежду в дыму, чтобы сохранить ее. Медные украшения и пуговицы для наших платьев и поясов покупаются в Тартарии: мы получаем их от самеленко.
Они носят платья с высоким воротом и рукавами воронкообразной формы, сказал Фиц. Мне кажется, что у этих карафутских айнов гораздо больше стиля, чем у едзо-дзин.

Корабль простоял один день в Хакотане, а затем на рассвете отправился в Когохо, где айны собирались охотиться на медведей.
Когохо находился примерно в двух с половиной милях от Сираноши и оказался всего лишь открытым рейдом. Джентльмены из группы высадились на вельботе и посетили форт, который был интереснейшим памятником древней расы. Стены были хорошо сложены из очень больших камней и образовывали три стороны полого квадрата; передняя часть была защищена частью скалы, на которой был возведен форт.

Сколько трудов они, должно быть, приложили, чтобы построить это! заметил Джонни. Послушайте, они фактически высекли ров в скале с трех сторон стены!
Да, и он к тому же глубокий, сказал Фиц. Это никогда не было сделано айнами.
Это и мое мнение, заметил Ото.

Что вы думаете, лейтенант? спросил профессор.
Что это было сделано татарами. Я верю, что в свое время этот остров принадлежал Тартарии.

Пока они беседовали, к ним подошли двое мужчин и мальчик и спросили, не хотят ли они пойти на медвежью охоту. Мужчины были средних лет и одеты в шкуры, более или менее украшенные медью. В отличие от айнов Едзо, они носили сапоги и гетры; их волосы не были растрепанными и хранили следы гребня.

Мальчик был просто одет в шубу из медвежьей шкуры и нес острогу для рыбы.
Там в горах есть медведь, сказал старший из охотников, вооруженный луком и стрелами. Его берлога недалеко отсюда.

Поскольку у путешественников были с собой винтовки, они решили принять приглашение. Взобравшись на высокие скалы, они оказались на бесплодных землях, скудно покрытых узловатыми и карликовыми деревьями.

Климат Карафуто летом очень сухой; опавшие листья не гниют, как в некоторых странах, а скапливаются в ямах и углублениях, где они прессуются в похожие на торф слои, которые служат идеальными ловушками для неосторожных.
Фиц провалился почти по грудь в яму, поверхность которой выглядела точно так же, как окружающая земля.

Айны посмеялись над его неудачей и вытащили его; заодно они сообщили посетителям, что иногда люди полностью исчезали в таких впадинах и задыхались.
Я полагаю, что отсюда можно провалиться прямо в Вест-Индию, сказал веселый мальчик. После этого я буду осторожен в том, куда ступаю.
Они нашли медведя в руках шести айнов, которые, пока их друзья ходили, умудрились загнать зверя в яму-ловушку и поймать его живым. Когда они впервые увидели существо, его несли четверо айнов, которые привязали его конечности к крепким молодым деревьям и обвязали веревку из сыромятной кожи вокруг его шеи. При транспортировке бедное животное висело головой вниз и, очевидно, испытывало сильную боль.
Увидев путешественников, они опустили свою ношу на землю правой стороной вверх и сели на концы шестов, чтобы не дать ему пошевелиться.

Что вы собираетесь с ним делать? спросил лейтенант.

Старший охотник отдал честь и ответил:

Нам сказали, что сюда едут иностранные джентльмены охотиться на медведей. Так как очень трудно найти их именно тогда, когда это нужно, мы подумали, что поймаем его живым и принесем в форт, чтобы чужестранцы могли застрелить его на досуге.

Говоря это, он сунул палку между челюстями медведя, чтобы вывести животное из летаргии. Профессор сказал, что его группа не желает охотиться таким образом; услышав это, второй охотник схватил животное за уши, а вожак принялся спиливать ему зубы, чтобы он не причинил вреда людям, так как медведь был предназначен для жертвоприношения на празднике Иёманте.
Иностранцы вошли в хижину, построенную во многом по образцу тех, что были на Едзо. Над огнем висел большой железный котел, наполненный бульоном из медвежьего мяса, приправленным различными травами, которые издавали лекарственный запах. Одна из женщин разложила это варево в деревянный сосуд с двумя ушковидными ручками, украшенными традиционным волнообразным узором.
Не собираются ли они предложить нам скинуться и пообедать с ними? прошептал Фиц лейтенанту. Я не жажду такой диеты.

Это действительно очень вкусно, когда привыкнешь, ответил русский. Смотрите, они приводят своих собак, чтобы те разделили трапезу.
В этот момент вошли две девушки со щенками на спинах. Забавно было видеть, как малыши играют с серьгами своих хозяек, и слышать, как девушки обращаются к ним, словно к детям. Профессор, который всегда любил необычные развлечения, уселся на устланный циновками пол и сказал своим сыновьям:

Ну, мальчики, постарайтесь поесть ради вежливости. Ничто так не радует хозяина, как то, что его гости охотно угощаются тем, что для них приготовлено. Хотя это рагу пахнет травами, я не сомневаюсь, что оно вкусное.

Мальчики не проявили особого энтузиазма и, когда им подали еду, поставили свои чаши на землю и стали подзывать щенков. Айны ели свою еду хаси (палочками) и производили при этом много шума.
Профессор мужественно накинулся на свою порцию и, опустошив чашу, протянул ее для добавки; делая это, он сиял, глядя на хозяина, и говорил лейтенанту:

Скажите им, что я считаю это очень вкусным. Я восхищаюсь самеленко и наслаждаюсь этим супом.

Через некоторое время его палочки двигались все медленнее и медленнее, он начал подозрительно осматривать свою еду и, наконец, поспешно встал и вышел из хижины, а за ним последовали его сыновья и Ото.

Что случилось, сэр? спросил последний, в то время как Джонни и Фиц с большим беспокойством смотрели на своего родителя.
Он жестом приказал мальчикам не ходить за ним, а когда вернулся к ним, был чрезвычайно тих.

Что случилось? спросил лейтенант Коски, который как раз в этот момент вышел из хижины, вытирая губы, как будто плотно пообедал. Еда оказалась слишком тяжелой для вас?

Да, так и есть, откровенно ответил джентльмен. Атмосфера в хижине была очень душной, и, надо сказать, ингредиенты рагу были довольно пугающими. Затем, повернувшись к сыновьям, он продолжил: Похоже, вам оно понравилось, мальчики.
Фиц лукаво посмотрел на брата, заметив это, отец спросил:

Ну, сударь, что вас забавляет?

Мы съели свое чужими руками, сэр, скромно ответил мальчик. Я не мог заставить себя прикоснуться к этому месиву.

Это был опрометчивый поступок с моей стороны, сказал профессор. Полагаю, через некоторое время можно привыкнуть к такой диете, но мой первый опыт не был обнадеживающим.

Они вернулись на берег и, поднявшись на борт военного корабля, поплыли вдоль побережья, которое представляло собой череду скалистых видов и подтверждало утверждение лейтенанта о том, что остров представляет собой горную цепь. Они бросили якорь на несколько часов в Кушунае, хорошей гавани в ста восьмидесяти милях от Хакотана. Вдалеке они увидели потухший вулкан, который, как сообщил им лейтенант, назывался Хоронобори и находился на другой стороне острова.

Мы посетим его, когда будем спускаться по восточному побережью, сказал капитан Имадате. Кушунаи известное место для выращивания ездовых собак. Хотите сойти на берег? К северу отсюда айны не живут.
Дамы спросили, могут ли они accompagner группу, и, получив утвердительный ответ, сели в судовую шлюпку и высадились в деревне, которая была полна собак всех размеров и мастей, а их скулёж, тявканье и лай были оглушительными. Возле каждого дома стоял привязочный столб, к которому было привязано несколько молодых животных; они дергали за свои кожаные веревки и свирепо рычали на американцев.

Почему эти щенки привязаны, в то время как большие собаки пользуются свободой? спросила Салли.

Их учат работать, ответил русский. Айны привязывают их к нартам, которые ставят возле сушеной рыбы, слегка поджаренной для усиления запаха: как только щенки чуют этот запах, они тянут и тянут, пока не доберутся до нее, после чего дрессировщик награждает их несколькими кусочками пищи. Расстояние между нартами и рыбой увеличивается с каждым днем, пока, наконец, их не увозят за несколько миль; тогда, если они быстро прибегают домой, их хорошо кормят и объявляют объезженными, после чего они получают свободу, как и взрослые собаки.

Посетители увидели лично, как женщина кормила щенков сушеным хеком и кусочками оленьего жира. Когда они ели слишком быстро, она стукала их по носу деревянной лопаткой и разговаривала с ними, словно с детьми.
Какое яркое кимоно (пальто) у этого айна! сказал Фиц. Откуда они берут хлопчатобумажную ткань?

Из Тартарии, сказал лейтенант. Они производят ткань из травы, называемой мости, которую отбеливают на солнце, а затем ткут из нее ткань под названием тедрабе. Она похожа на русский лен.
Разве они не делают одежду из древесного волокна? поинтересовался Фиц.
Немного, последовал ответ; однако большая часть одежды шьется из тедрабе.
Этот бедный маленький мальчик, который ведет собаку, слепой, не так ли? заметила Салли.

Тише, это щенок ведет его, ответил лейтенант. Он потерял зрение из-за натуральной оспы. Я верю, что эта болезнь в конечном итоге истребит эти племена.

Около четырех часов путешественники снова поднялись на борт военного корабля, который направился на север к Китоши месту, знаменитому своей горой. Они увидели ее около заката и насладились очаровательным видом горы, освещенной лучами заходящего светила.

Как великолепно! воскликнула Салли, всплеснув руками.

Да, сказал Фиц, подражая ее манере, лимонные вершины, отороченные оранжевым, киноварным и коричневым, с золотой рюшью: ведь именно так ты ее опишешь, верно, Салли?

Нет, не так, возмущенно ответила она. Ты не понимаешь гармонии цветов.

Они прошли близко к берегу и могли видеть миллионы блестящих точек в ручьях, сбегавших по обоим склонам горы.

Это лосось, сказал лейтенант. Самеленко спускаются сюда и бьют его острогой в огромных количествах. Выше по течению река расширяется, и там у нас организован консервный завод, на котором работают ссыльные.

Что! воскликнула Салли. Разве здесь живут русские?
Лейтенант улыбнулся и ответил:

О да! Некоторые из наших людей недовольны правительством и пытались совершить покушение на нашего императора, поэтому их отправили сюда зарабатывать на честную жизнь.

Но разве они не замерзают насмерть зимой? воскликнула ужаснувшаяся девушка.

Кое-кто замерзает, последовал хладнокровный ответ. Если бы они не были столь жестокими, они бы остались дома. Мне не жаль таких людей.

В тот вечер они бросили якорь в гавани Китоши, где их пришлось нести на берег на руках, так как отлив был низким, а вода очень мелкой.
Когда они высадились, то увидели стоявшего на берегу самеленко, который наблюдал за их приближением. Он только что свернул сеть и закрепил ее между колышками, когда заметил незнакомцев.
Смотрите, он носит волосы, заплетенные в косу, почти как китаец, сказал Фиц.
Да, ответил лейтенант. Карафутские айны это смесь самеленко и едзо-дзин; в то время как коллетске, орочи и сантаны, вероятно, являются частями татарских племен, переправившихся с континента.
С какого континента? спросил Джонни.
С Тартарии, вон там, ответил лейтенант.
Самеленко, немного оправившись от удивления, подошел и, успокоив собаку жестом руки, спросил, чем он может помочь чужестранцам.
Офицер сказал ему, что путешественники прибыли из очень далекой страны и хотят узнать, как живут самеленко, и увидеть их край. Это озадачило человека, который, немного подумав, ответил:
Я не понимаю вашей цели, однако вы можете смотреть все, что хотите, только не обижайте наших людей. Вы можете ходить куда угодно, но берегитесь отравленных стрел и капканов на лисиц.
На берег доставили палатку, и в ту ночь группа спала под холстом, наслаждаясь хорошим отдыхом на земле самеленко.

ГЛАВА XI. СРЕДИ САМЕЛЕНКО.

Женщина была создана последней, а потому является самым совершенным существом. Каким бы тяжким ни был её грех, предавать её смерти несправедливо. Пословица самеленко.

На следующее утро путешественники проснулись рано, услышав за палаткой оживлённый разговор туземцев.

Идите скорее, посмотрите на это цирковое представление! крикнул Фиц. Тут идёт девушка с медведем на спине, и охотник в какой-то причудливой шляпе. Как забавно они укладывают волосы! У одного они заплетены, у другого собраны в пучок. И, о Салли! Ты только посмотри на их серьги.

Человек в шляпе оказался вождём, который охотился в горах и поймал медвежонка, а его жена несла этого детёныша на спине.
Лейтенант пригласил их подойти ближе и спросил, где они нашли медвежонка.
Там, на горе Китоши, ответил вождь, на котором была охотничья куртка из тюленьей кожи с причудливыми белыми пятнами. Я убил его мать, а этого малыша принёс сюда, чтобы вырастить, пока он не станет достаточно большим для жертвоприношения.

Эти самеленко поклоняются медведю, сказал лейтенант Коски. Внешне они похожи на татар, но у них много айнских обычаев. Обратите внимание на ту женщину, которая несёт своего ребёнка в колыбели. Бедные крошки, их руки связаны, и они могут двигать только ножками. Когда женщина устаёт кормить ребёнка, она подвешивает колыбель к балке в своей хижине. Хотите взглянуть на одно из их зимних жилищ?

Только после завтрака, спасибо, ответил профессор. Они ведь могут предложить нам разделить с ними трапезу.
Самеленко говорят на другом языке, нежели айны, верно? спросил Джонни.
На совершенно другом, последовал ответ. И они с трудом понимают диалекты орочи, коллетске или сантанов. Очевидно, эти люди пришли из Тартарии. Они одеваются как северные китайцы и, в отличие от айнов, носят головные уборы. До того как мы взяли этот остров под свой контроль, четыре племени частенько посмеивались над айнами за то, что те были подданными японского императора; сами же самеленко, коллетске, сантаны и орочи всегда объявляли себя подданными Тартарии. Их женщины на редкость умны и сообразительны, и мужчины их настолько уважают, что никогда не казнят. Из них выходят отличные портные: они шьют всю одежду и мастерят те самые шляпы, что вы видите на мужчинах.
А из чего они сделаны? поинтересовался Фиц.

Из коры каба (бересты), разделённой на волокна и уплотнённой после плетения. Вожди очень гордятся этими головными уборами, которые можно сложить и носить за пазухой, когда они не нужны. Женщины также шьют длинные китайские подушки, обтянутые хлопчатобумажной тканью. В общем, положение женщины у самеленко совсем не плохое.
А они когда-нибудь моются? спросил Джонни.
Я полагаю, они каждый день умывают лицо и руки, ответил их друг, хотя, как правило, они обходятся совсем небольшим количеством воды.

Идёмте, мальчики, позвала Салли, завтрак готов. Мне хочется побыстрее закончить с ним и пойти посмотреть, как самеленко живут в своих домах.
С трапезой было быстро покончено, и после её завершения группа отправилась осматривать деревню.

Почти все дома были добротно срублены и демонстрировали знание плотницкого дела, какого путешественники никогда не встречали у айнов. В жилищах царил порядок, а в некоторых были заметны даже попытки как-то украсить интерьер.
Вот это подземный дом, сказал их проводник, указывая на конструкцию, напоминавшую грубо обтёсанные брёвна, уложенные на вершине земляного холма, перед которым высилось что-то вроде арки из жердей.

Вы же не хотите сказать, что люди живут в этой норе? спросил Джонни.
Да, последовал ответ. Зимой здесь стоит лютый холод, поэтому туземцы выбирают холм, подобный этому, и выкапывают внутри него комнату, затем прорубают дымоход прямо посреди крыши и закрывают её брёвнами или корой. Пять месяцев в году эти жилища погребены под снегом; но даже тогда, несмотря на жестокие морозы, внутри тепло и уютно, а летом они служат прохладным убежищем. Пойдёмте посмотрим, как славно устроено у них внутри.
Они вошли и оказались в квадратном помещении, обшитом деревом, потемневшим от дыма, но содержавшемся в большой опрятности. Высокие нары, застеленные толстыми циновками, тянулись вдоль трёх стен комнаты.
Очаг представлял собой деревянную раму, наполненную золой и установленную посреди пола. На нём стоял большой железный сосуд с водой, а к балке на железном пруте был подвешен единственный кухонный прибор огромный котёл вместимостью около десяти галлонов.
Нечто вроде двойного буфета служило подставкой для разнообразных блюд, чаш и деревянных тарелок. Рядом висел ящичек с ложками, палочками для еды и ножами, а также деревянное сито для очистки зерна.
Профессор осмотрел кухонную утварь и заметил:

Формы этих предметов очень древние; сосуды, похоже, выкованы из металла.

Все они привозятся из Тартарии, сказал их проводник. Не думаю, что у этих людей найдётся хоть дюжина японских вещей.
У них нет инахо (резных ритуальных палочек), подметил Фиц. Голова у них варит. Едзо-дзин половину времени тратят на выстругивание своих деревянных божков. А пьют ли самеленко сакэ?
Они пьют всё, что угодно, ответили ему. Они считают: раз какая-то заграничная штука налита в бутылку, значит, она хорошая. Я знаю случай, когда капитан китобойного судна продал им ящик анилиновых красителей, и они выпили их без каких-либо серьёзных последствий.

Ой, да это же сэмисэн! (1) воскликнула Салли. И какие-то каменные трубки (3).

Этот инструмент привезли из Тартарии. Его корпус обтянут змеиной кожей. Играют на нём костяным медиатором (2).

Трубки сделаны из красного камня, они немного похожи на те, что вырезают ваши индейцы. Поскольку в подземном жилище больше не оставалось ничего примечательного, они попрощались и пошли на берег, где местный житель чинил каноэ, вытащенное на сушу выше линии прилива.

Эти лодки строят коллетске, сказал русский. Они на острове главные корабелы. Если вы обратите внимание, вместо уключин здесь используются костяные шипы, а при постройке каноэ совсем не применяется металл у них плоское дно и абсолютно квадратная корма. Туземцы выходят в море только в тихую погоду, и эти суденышки ходят на вёслах или под парусом до самого побережья Тартарии.

Фиц критически осмотрел каноэ и произнёс:

Да это же настоящий гроб. А из чего сделаны паруса?

Из рыбьей кожи, ответил их друг. Они представляют большую ценность для этих бедных людей.

По просьбе офицера рыбак принёс парус и развернул его для осмотра.

С какой рыбы её снимают? спросил Джонни.

Со скатов, последовал ответ. В здешних водах они вырастают до огромных размеров, а их кожа чрезвычайно прочная.

Я смотрю, лопасти вёсел они делают ложкообразными, заметил Фиц. В утолщении у рукояти просверлено отверстие. Интересно, как они додумались до такой идеи?

Полагаю, они дошли до этого на практике методом проб и ошибок, заметил его отец. Науки у этих людей нет.

А вот и наша шлюпка подходит, сказала Салли. Я вижу, матросы уже свернули палатку.

Да, подтвердил капитан Имадате, который как раз в этот момент присоединился к ним. Мы отправляемся в Вакее, как только вы подниметесь на борт. Вероятно, высадимся там уже сегодня вечером.

Японские матросы оказались очень расторопными и аккуратно всё упаковали.

Как же я не люблю, когда меня носят на руках! пожаловалась Салли. Будто с маленьким ребёнком возятся.

Ну, вброд ты тут не пройдёшь и не переплывёшь, съязвил Фиц, сидевший на спине японского матроса. Если ты такая ужасно брезгливая, надо было оставаться на корабле.

Его сестра прикусила губу, но больше ничего не сказала.
Когда все добрались до судна, снялись с якоря и пошли вдоль побережья, минуя местечко под названием Натуко, возле которого виднелось множество рыбацких лодок.

Поскольку море было довольно неспокойным, переход до Вакее занял больше времени, чем рассчитывал капитан, поэтому путешественники решили остаться на корабле на всю ночь.
Сойдя на берег следующим утром, они жестоко настрадались от мух и комаров, которые буквально облепили путешественников и едва не довели их до исступления; однако около полудня подул морской бриз, который вскоре перерос в настоящий шквал. Он охладил воздух и унёс назойливых насекомых в сторону гор.
Вакее находится всего в двух с половиной милях от Отсутака-бааха, что на побережье Тартарии; но так как вода несётся через пролив на огромной скорости, переправа здесь чрезвычайно опасна. Местные жители рассказывали, что в самый сильный отлив они могут дойти до противоположного берега пешком, а зимой, когда пролив замерзает, они ездят туда и обратно на собачьих упряжках.
Посетители прогуливались, пока ставили их палатку, и вскоре вышли к участку, где среди высоких трав, почти заглушавших посевы, росло просо. Два человека из племени самеленко сторожили его и только что установили птичью трещотку для отпугивания воробьёв. Один из них был одет в куртку из тюленей кожи и штаны из коры каба (бересты), а другой в оленью шкуру.

Как же гладко у них прилизаны волосы! вставил Фиц. Наверняка они мочат их водой перед тем, как взяться за гребень.

Пока он говорил, мимо проходила девушка с охапкой дров на спине. Увидев их, другая девушка, собиравшая какую-то дикую траву для стола, крикнула ей:

Ты видела дикарей? (имея в виду американцев).
Когда это перевели компании, они хохотали до колик в животе, а затем профессор воскликнул:

Интересно, а что эта барышня считает цивилизацией?

Ну, я-то знаю, сэр, вставил Фиц. В её представлении изысканный наряд это платье из дублёной оленей шкуры, отделанное кусочками штампованной меди, гетры из медвежьего меха, воловьи сапоги, серьги размером с оконные занавески и охапка дров, которая утомила бы даже мула. Мы у неё явно не в чести.

Когда палатку наконец поставили, дамы отправились немного отдохнуть, а джентльмены пошли на прогулку по окрестностям.

Земля здесь оказалась каменистой и изрезанной множеством ручьёв, через которые вместо мостиков были переброшены куски плавника и древесные стволы. Почти на каждом таком бревне были установлены капканы на выдр, так как эти животные доставляли немало хлопот жителям Вакее. В одном месте они обнаружили лосося, намертво затянутого в петле, предназначенной для выдры.

Это как понимать? удивился Джонни. Рыба ведь не пешком тут гуляла?

Конечно нет, ответил лейтенант. Выдра поймала лосося и переходила по этому бревну, когда сработал капкан. Должно быть, голова рыбы попала в петлю, и взметнувшийся лук ловушки просто вырвал её из пасти хищника.

Пройдя дальше, они увидели ещё множество ловушек, а в одном месте заметили лисицу, которая с вожделением смотрела на двух сушёных окуней, привязанных к стволу дерева. Зверь был так увлечён заманчивой приманкой, что не заметил ни приближающихся людей, ни капкана, скрытого в траве всего в ярде от его хвоста. Сделав две попытки запрыгнуть на дерево, лис попятился назад, готовясь к разбегу, задел ловушку и, пойманный за хвост, взмыл высоко в воздух. Тут же подбежал местный мальчик, шедший за нашей группой, и убил несчастное животное.

В самом селении гостей мало что заинтересовало, а когда ветер стих, комары и мухи вернулись в таком количестве, что миссис Джуэтт наотрез отказалась оставаться на берегу.

В Хокоби насекомых поменьше, подбодрил её капитан Имадате.

Я так и думал, что вы не сможете здесь оставаться. Это место пользуется дурной славой из-за здешнего гнуса.

Точнее сказать, пользуется дурной славой, капитан, поправил Фиц. Мама ведь редко жалуется, сами знаете. Должно быть, условия стали совсем невыносимыми, раз уж она ворчит.

У меня есть и другая причина для отплытия, продолжил капитан.

Я хочу добраться до Хокоби засветло. Скалы там тянутся почти до самого побережья Тартарии, и мне хотелось бы пройти этот участок при дневном свете.

Как только они вернулись на корабль, судно сразу снялось с якоря и через два часа подошло к проходу между Хокоби и материком. Пролив, как и предупреждал капитан, оказался очень узким, и, хотя прилив был высоким, корабль ощутимо чиркал днищем.

Они вошли в небольшую бухту, напоминавшую док, и оставались на борту до утра, после чего сошли на берег и посетили деревню.

Жители Хокоби оказались очень гостеприимными и приглашали их в свои хижины. В одной из них молодая женщина, одетая в хлопчатобумажный халат, щедро украшенный кистями из шнуров и медными бляхами, как раз приводила себя в порядок.

Вместо тазика она склонилась над берестяным коробом, наполненным водой. Набрав полный рот воды, она брызгала ею на огромный деревянный гребень, а затем проводила им по своим густым волосам, повторяя это до тех пор, пока пряди полностью не распрямились. После этого она мило улыбнулась и принялась заплетать их в косы.

Неужели у них нет зеркал? поинтересовалась Салли.

У них есть несколько китайских зеркал из металла, ответил лейтенант, но пользуются они ими неохотно, так как считают плохой приметой видеть собственное отражение.

А что это за забавная штуковина стоит на полке? спросил Фиц.

Это домашний бог, пояснил лейтенант.

Прелестная птичка, не правда ли? пробормотал Фиц.

Какой очаровательный ротик! Это самое близкое подобие идола из всех, что я видел с тех пор, как мы покинули Японию. Полагаю, этот маленький деревянный домик служит ему жилищем.

Хозяин фигурки подтвердил это и извинился за то, что идол ещё не закончен, добавив:

Вчера, когда я вырезал его, у меня сломался нож. А затем благодушно подытожил: Если заглянете через пару дней, я его закончу и поставлю в домик.

Пожалуйста, передайте ему, чтобы он не торопился ради нас, сказал Джонни.

Это, пожалуй, самая топорная резьба, какую мы только встречали. Спросите его, кого вообще должен изображать этот божок.

Когда этот вопрос перевели мужчине, тот озадачился и в конце концов признался, что и сам не знает, после чего поспешил перевести разговор:

Не хотите ли взглянуть на мой амбар?

Разумеется, ответил профессор.

Хозяин повёл их к задней стороне своего жилища и указал на постройку из обтёсанных досок, установленную на древесных пнях, приговаривая:

Копать ямы в здешней земле очень трудно, поэтому я выбрал место, где деревья росли гуще всего, спилил их на одной высоте и уложил сверху поперечные балки. Затем пришли мастера из племени коллетске со своими инструментами и построили для меня этот норо (амбар). Видите эти выгнутые куски коры, закреплённые на вершинах пней? Они нужны для того, чтобы крысы и мыши не могли забраться на помост.

А зачем на дранку крыши уложены такие тяжёлые брёвна? спросила Салли.

Чтобы её не сдуло ветром, барышня, пояснил их проводник. Старый вождь спрашивает, не желаете ли вы взглянуть на некоторые из его сокровищ.

Конечно, ответил профессор. У него есть ценные редкости?

Мужчина отпер дверь, отодвинув деревянную панель, и достал бамбуковую корзину (1), изнутри оклеенную сибугами (плотной красной водонепроницаемой бумагой, привозимой из Японии). Он развязал шнур, удерживающий крышку, приподнял её и показал, что корзина доверху наполнена сакэ.

Никогда не слышал, чтобы вино хранили подобным образом, удивился профессор.

Интересно, как оно не просачивается наружу?

Она держит воду не хуже каменного кувшина, вставил Ото. Эта бумага абсолютно непроницаема.

Хозяин также показал им флягу (3), сделанную из того же материала, что и корзина, и деревянное блюдо (4), выточенное мастерами коллетске из необычной древесины с прожилками, которая встречается на болотах Северного Карафуто.

Радушный хозяин щедро предложил им отведать вина, а когда они вежливо отказались, заметил:

Что ж, тогда я выпью немного сам в честь бога. И добавил: Желаю вам благополучного обратного пути.

Это прозрачный намёк на то, что нам пора уходить, шепнул Фиц. В таких местах особо и смотреть-то нечего.

Старик запер свой амбар и попрощался с ними, кланяясь и то и дело поглаживая бороду. Когда ему предложили немного денег, он покачал головой и заявил, что ему они ни к чему: монеты никогда не приносили ему удачи. Как-то раз капитан китобойного судна дал ему большую медную монету за целую лодку сушёного лосося, и всё то время, пока монета хранилась у него, старик жестоко мучился ревматизмом.

Это перевели Фицу, который так и покатился со смеху:

Вот уж действительно дикари! Теперь я понимаю, зачем капитаны в Кромлехе скупали старые большие медные пенни. Они привозили их сюда и выгодно обменивали на сушёную рыбу.

Миссис Джуэтт и Салли почувствовали усталость и вернулись в палатку, предоставив джентльменам возможность ещё немного прогуляться по округе.

Примерно в миле отсюда у нас находится каторжное поселение, сообщил лейтенант. Не хотите дойти туда и осмотреть его?

Нет, я не люблю быть свидетелем человеческих страданий, ответил профессор. Несомненно, эти арестанты нарушили ваши законы или совершили преступление, заслуживающее наказания, но у меня нет никакого желания на них смотреть.

Ой, глядите! прикрикнул Фиц. Что это там под деревом? Лук со стрелой, а к нему привязана рыба!

Это ловушка для выдр, которую ставят самеленко, предупредил русский. Не подходите близко: наконечник стрелы отравлен. Когда выдра хватает рыбу, она поводком спускает тетиву, и стрела пронзает несчастного зверька.

Да уж, с этими капканами на выдр, лисиц и медведей, заметил Джонни, прогулки по Карафуто вряд ли можно назвать полезным для здоровья упражнением. Пожалуй, давайте возвращаться к маме и Салли.

Путешественники заночевали в лагере и проснулись лишь поздним утром следующего дня, после чего поднялись на борт и взяли курс на Исирао.

ГЛАВА XII. ВВЕРХ ПО ЗАПАДНОМУ ПОБЕРЕЖЬЮ КАРАФУТО.

Если тебе нужно пересечь стремительный поток, не пытайся грести напролом. Ты должен плыть заодно с водяным богом, а не против него. Поговорка самеленко.

Военный корабль почти весь день шёл от Хокоби до Исирао.
Отчего мы так плетёмся? поинтересовалась Салли.

В этой части пролива очень сильное течение, а наши котлы оставляют желать лучшего, ответил капитан Имадате. Мне приходится идти у самого берега, иначе мы можем попасть в беду. У меня уже бывали опасные переделки в этих водах здешние наносные пески крайне коварны.

По мере приближения к Исирао они увидели скалы, которые, точно зубы, проступали прямо посреди судоходного русла.

Сейчас я буду бросать якорь, заметил капитан. Обогнуть этот мыс сегодня вечером мы не сможем, так как сейчас время самого сильного отлива. Видите русский флаг на утёсе справа от нас?

Да, ответил профессор. Похоже, они вовсю осваивают своё новое приобретение. Я замечаю их военные посты на каждом из этих мысов.

Это посты береговой охраны, они зорко следят за беглыми каторжниками, пояснил подошедший на палубу лейтенант Коски. Кое-кто из этих негодяев постоянно пытается бежать, и наша задача не дать им переправиться на материк.

А что это за место напротив нас? спросил Фиц.

Это Буиро в Восточной Тартарии, последовал ответ. До него отсюда миль десять, но из-за исключительно сильного течения самеленко, отплывающие из этого пункта, обычно причаливают сначала к острову Варуке, что лежит напротив Хокоби, или чуть ниже, у Васифунэ это самая близкая точка между нашим островом и материком.

На следующее утро дамы решили сойти на берег вместе с джентльменами. Вся компания уселась в капитанский гиг, и матросы погребли вверх по небольшому ручью, устья которого как раз рыбачили двое мальчишек.

Один из них, сидевший в крошечном каноэ, носил причёску на айнский манер и был увлечён тем, что гнал рыбу, шумно шлёпая по воде двумя палками. Другой удерживал конец сети, перегораживающей устье ручья, и причудливо подёргивал её, чтобы поплавки оставались на поверхности воды.

Тот мальчик в лодке принадлежит к племени коллетске, заметил лейтенант. Они похожи на айнов, но куда более сообразительны.

Мальчишки вытащили свою сеть, которая оказалась наполовину полна рыбы, и, вытянув её на берег, принялись нанизывать улов на длинные стебли камыша, которые затем развешивали на ближних кустах.

Местные самеленко живут в подземных домах, рассказывал их проводник. Примечательной особенностью этих построек являются каменные фундаменты и отсутствие привычного очага посреди комнаты.

Спутники зашли в одно из жилищ, которое, хоть и пахло внутри как коптильня, содержалось в чистоте и порядке.

Их плотницкая работа меня восхищает, заметила Салли. Вы только посмотрите, как славно сделан этот двойной стол! У них есть железные топоры и ножи, фарфоровые бутыли и кувшины, а также маленький очаг с установленной над ним сковородой точь-в-точь как в Японии.

В одном из домов они застали женщину, которая качала своего малыша: стянутый в колыбели ремнями, он был подвешен к необычному устройству под самым потолком. Мать ласково ворковала с ним, а ребёнок заливался смехом, будто понимал каждое её слово.

И долго они держат детей застёгнутыми в этих приспособлениях? полюбопытствовал Фиц.

Пока им не исполнится четыре года, ответил лейтенант.

Что?! вскричал мальчик. Вы хотите сказать, что их держат в такой строгости до этого возраста? Да американского ребёнка и десяти минут в такой штуковине не удержишь! Как же они ходить-то учатся?

Этот малыш как раз сейчас тренируется, улыбнулся русский. Далеко он уйти не может, и мать всегда знает, где он. Они почти никогда не плачут, растут очень послушными и кроткими.

Ну, от такого пансиона любой молодой гражданин Америки просто с ума бы сошёл, подытожил мальчик, критически разглядывая маленького Самеленко, который шаркал по овальному куску дерева, подложенному под его ноги. Меня однажды посадили в детские прыгунки, но я порвал шнур и убежал.

О мама! разве этот малыш не милашка? сказала Салли своей матери, которая как раз в этот момент вошла. Пожалуйста, лейтенант Коски, спросите женщину, могу ли я достать его из колыбели.

Ты имеешь в виду снять с доски, заметил Джонни. По-моему, это одно из самых комичных зрелищ, что мы видели с тех пор, как уехали из дома.
Женщина ответила, что ребенку будет неудобно, если она развяжет его до наступления ночи, и попросила извинить ее за то, что она не может этого сделать.

Дай ему конфету, сестренка, сказал Фиц, ему это понравится.
Молодая леди пошарила в карманах и вскоре достала мешочек с мятными леденцами, один из которых положила в рот ребенку.
Малыш продолжал улыбаться несколько секунд, затем выплюнул конфету и поднял жалобный вой.

В чем дело? поинтересовалась миссис Джуэтт.

Она подожгла мне рот! закричал карапуз, пока из его глаз лились слезы. Я горю!

Мать испуганно посмотрела на него, затем прижала его, вместе с колыбелью к своей груди и, поцеловав напуганного ребенка, произнесла:

О, мой бедный малыш! Что они с тобой сделали?

Через несколько мгновений он перестал шуметь, принялся облизывать губы, а затем стал искать глазами отвергнутый леденец.

Думаю, теперь с ним все в порядке, сказал Джонни. Сначала это его напугало, но я так и думал, что после первого вкуса он обратится в нашу веру.
Мать осмотрела конфету и попробовала ее, после чего она передала ее мужу, который подозрительно понюхал конфету и сказал:

Я считаю, что это опасно! Я никогда не ем ничего, в чем не уверен.

Когда это перевели, Фиц сказал своему отцу:

Он мудрый человек. Вы так не думаете, сэр?

Профессор погрозил ему пальцем и ответил:

Я не желаю, чтобы мне напоминали о моем безрассудстве.

Я имел в виду не рагу, сэр, отозвался неугомонный юноша.

Миссис Джуэтт, которая смеялась над ними, произнесла:

А вот и капитан Имадатэ. Полагаю, нам пора возвращаться на борт.

Вы совершенно правы, мадам, ответил командир. Прилив благоприятствует проходу через отмели, и я хочу добраться до Тамурао до наступления темноты. На этом побережье не стоит заходить в порт после наступления темноты.

Когда они добрались до пляжа, то обнаружили, что прилив бешено несется между песчаными отмелями.

А вон и наши молодые друзья, рыбаки Самеленко и Коллетске, сказал Джонни. Что это они делают с веревкой?

В этот момент по противоположной песчаной косе промчался мальчик, который кричал и махал руками, чтобы угнать стаю бекасов, летевших перед ним. Когда птицы приблизились к мальчикам с веревкой, те зажмурили глаза, а затем внезапно крутанули шнур и сбили двух бекасов в воду.

Ну, это превосходит все, что угодно! воскликнул Фиц. Я слышал о ловле форели с помощью молотка, но никогда прежде не знал никого, кто ходил бы на бекасов с веревкой.

Они понаблюдали, как ребята поймали еще несколько птиц, а затем компания поднялась на борт военного корабля. Пока они шли вдоль берега, то заметили, что пролив стал шире.

Скоро мы потеряем из виду Тартарию, сказал командир. В Тамурао можно увидеть лишь несколько островов, лежащих у противоположного берега, да слабые очертания далеких гор.

Было совсем темно, когда они вошли в гавань Тамурао своего рода канал, прорытый между двумя точками низменной земли, на крайних концах которых были подняты огни для ориентирования военного корабля.
Поскольку было слишком поздно для высадки на берег, путешественники провели вечер за письмом и чтением.
Рано утром следующего дня лейтенант Коски позвал мальчиков, сказав:

На берегу собираются хоронить человека. Хотите на это посмотреть?

Конечно, ответил Фиц. Можно Салли тоже пойдет? Ей всегда нравится бывать на подобных мероприятиях.

Думаю, она может пойти, последовал ответ, хотя вы не увидите очень уж впечатляющей церемонии.

Завтрак был спешно подан, и группа высадилась на берег, однако они не смогли обнаружить никаких признаков деревни.

Поселение находится примерно в миле отсюда, сказал лейтенант. Полагаю, вы не против пройтись пешком.

Полагаю, нам придется, поскольку я не вижу вокруг извозчиков, сказал Фиц. Я считаю, что семья покойного должна была прислать за нами экипажи.
Профессор нахмурился, и Фиц, поняв намек, перестал паясничать.
Дорога шла через лесистую местность, кишащую комарами и мухами, которые, как обычно, тучами садились на одежду иностранцев.
До того, как эта экспедиция закончится, состоятся еще одни похороны, сказал Фиц. От моих бренных останков мало что останется для погребения: эти слепни уносят меня по частям.

Ото, обладавший весьма изобретательным умом, сделал хлопушки от мух из длинной шелковистой травы и подарил их дамам.

Я до этого не додумался, сказал Фиц, срезая немного травы для себя. Ото, тебе полагается медаль. Теперь мы сможем поквитаться с этими вредителями.

Тамурао представлял собой жалкое зрелище, состоящее из нескольких разбросанных хижин и кладбища небольшого огороженного участка позади жилища вождя, где также стоял навес с его запасами провизии.

Я не вижу могилы, заметил Джонни.
Лейтенант Коски указал на небольшую хижину (А), построенную из сосновых досок, которая была недавно возведена рядом со складом (B), и сказал:

Женщина была погребена под этим строением.

Была? переспросил Джонни. Я думал, мы идем на похороны.

Эти Самеленко хоронят своих мертвецов до проведения заупокойной службы, ответил лейтенант. То есть, они хоронят женщин, а мужчин уносят в горы.

Ваше заявление крайне интересно, произнес Профессор. Эти племена, кажется, очень похожи на наших индейцев.

Как раз в этот момент показался мужчина, несший две деревянные козлы и кучу вечнозеленых растений; поглазев на посетителей, он сложил свою ношу возле двери хижины. Сделав это, он издал своеобразный звук, чем-то похожий на крик айнов, и хлопнул в ладоши девять раз.
Полагаю, это сигнал: представл... то есть церемония сейчас начнется, сказал Фиц.
Вскоре появилась процессия, несшая плаху из белого дерева с заостренным верхом и доску, на которой стоял поднос с сушеным лососем и двумя листьями табака.
Священника не было; вождь заботился как о духовных, так и о светских нуждах своего народа и выступал в роли распорядителя церемонии.
Он пригласил путешественников присесть там, откуда они могли видеть внутреннюю часть маленькой хижины; затем, взяв грубую лопату, вошел в строение и начал копать яму.

Когда глубина ямы составила около полутора футов, он велел своим людям внести плаху, которую установил вертикально точно в центре постройки. После того как она была зафиксирована к его удовольствию, он обвязал вокруг нее шесть полос лубяной ткани, называемой мосе, положил перед ней доску и разместил подношения, как показано на рисунке.
Пока он этим занимался, его помощники установили козлы по обе стороны от двери и украсили их зеленью.

Как только они закончили, все племя склонилось и оставалось лежать лицами к земле в течение нескольких мгновений, затем они поднялись и поспешно покинули это место.

Церемония окончена, сказал лейтенант Коски.

Что! воскликнул Фиц. Ни молитв, ни цветов, ничего, кроме этой старой зелени! Эти Самеленко совершенно не умеют проводить похороны.
Дома в Тамурао были построены иначе, чем те, что путешественники видели в других частях острова: они походили на западные бревенчатые хижины, а крыша была сделана из кусков коры, удерживаемых на месте тяжелыми сучьями деревьев.
Лейтенант сообщил им, что эти здания были возведены племенем Коллетске, которые, хоть и являлись кочевниками, были самыми искусными из всех пяти племен.

Завтра мы отправимся в Тону, сказал он. Там вы увидите Коллетске: они действительно сообразительны и могут приложить руку практически к любому делу.

Осмотр Тамурао не занял много времени; единственным интересным предметом, который им показали, был бэтч (кольчуга), принадлежавший вождю, который рассказал, что она сделана Коллетске. Она состояла из кожаной куртки (1), покрытой пластинами из железа длиной около шести дюймов, и шлема (2) из того же материала.

Мужчина, казалось, очень гордился этим бэтчем и уверял посетителей, что тот защитит его от любого оружия. Чтобы доказать свое утверждение, он повесил его на забор и предложил своим людям выпустить в него стрелы.

Вот! воскликнул он, когда последняя стрела безвредно отскочила. Разве это не удивительная вещь?

Видели ли эти люди когда-нибудь использование огнестрельного оружия? спросил Профессор.

Скорее всего, нет, ответил их проводник. Хотя они живут у самого моря, они редко приближаются к нему; и до недавнего времени, когда подходило иностранное судно, они убегали в лес и прятались, как испуганные дети.

Мне бы очень хотелось показать им действие ружейной пули на эту куртку, сказал Фиц. Можно мне попросить вождя разрешить сделать выстрел-другой, сэр?

Ни в коем случае, ответил его отец. Полагаю, ты думаешь, что исполнить твою просьбу было бы отличной забавой.

Мальчик выглядел очень раскаявшимся и ответил:

Я думал, что с нашей стороны было бы довольно гуманно дать им знать, на какую гнилую палку они полагаются, сэр. Сейчас они тщеславны по поводу этой вещи; но если бы я пробил ее тремя или четырьмя пулями, они бы осознали тот факт, что им лучше уповать на Провидение, а не на этот бэтч. Можно мне сделать всего один выстрел по ней? Мой поступок мог бы спасти много ценных жизней Самеленко.

Нет, сэр: мы оставим их в их неведении, отрезал отец. Они находятся под защитой России и, смею сказать, им никогда не придется носить свои кольчуги.
Когда они прощались с вождем, Фиц с грустью взглянул на доспех и пробормотал:

Я думаю, это был бы настоящий миссионерский труд убедить беднягу, что его жестяной костюм не выдержит огня. Он так и будет хвастаться им, пока какой-нибудь пьяный матрос не откроет ему глаза с помощью револьвера. Ну ладно, полагаю, отец знает лучше.

Около четырех часов группа вернулась на берег и, вновь поднявшись на борт военного корабля, отправилась в деревню Тону племени Коллетске, расположенную на крайней северо-западной точке Карафуто.
Вода у берега была очень глубокой, поэтому судно шло совсем близко к суше, и путешественники увидели несколько интересных зрелищ.

Вон каноэ Коллетске, сказал лейтенант, указывая на судно, вытащенное на пляж. Оно сделано из твердой древесины и гораздо прочнее лодок, используемых другими племенами.

Посмотрите на тех людей, которые ведут оленя! крикнула Салли, разглядывая берег в подзорную трубу. Оба они вооружены луками и стрелами, а у женщины за спиной висит колчан.

Эти туземцы иногда обучают оленей возить нарты, рассказал проводник. Впрочем, обычно они используют собак.

Мужчина смеется, не так ли? И, похоже, подшучивает над женщиной, заметил Джонни, который тоже разглядывал группу в свою трубу. Заметили, его волосы зачесаны назад по моде карафутских айнов, и он, и женщина носят серьги, как люди в Хакотане?

Эти Коллетске изготавливают или привозят эти украшения для айнов, сказал русский. Они и Сантаны перемещаются по всему острову, а как только пролив замерзает, переправляются в Тартарию, где занимаются торговлей и различными ремеслами.

Посмотрите на тех собак, что тянут каноэ, сказал Фиц. Смотрите, мужчина уставился на нас и не следит за рулем. Они чуть не вытащили его судно на берег! Коллетске схватил кожаную веревку, к которой были привязаны его животные, и перекинул ее через один из костяных уключинных колышков на правом борту судна. Это выровняло лодку параллельно берегу и заставило собак продолжить правильный курс. Поскольку котлы военного корабля были неисправны, судно могло идти со скоростью всего около семи узлов в час, а такая скорость была вполне под силу животным.

У нас будет гонка! закричал Фиц. Разве это не весело? Современная наука против пяти желтых собак!
Коллетске, очевидно, верил, что сможет идти вровень с кораблем, и был весь в азарте. Он размахивал веслом, кричал и комично махал руками, подгоняя усердных созданий на пределе их возможностей.

Это действительно захватывающе, сказала Салли. Надеюсь, этот человек победит: он не побоялся попробовать свои силы.

Поднажми, старик! крикнул обычно степенный Джонни, наблюдая за соперником в подзорную трубу. Ты парень с характером!
После гонки длиной около мили, во время которой собакам пришлось переплыть несколько речушек, пересекавших их путь, мужчина внезапно осадил их и направил нос своего судна в берег.

Ах! Он отказался от состязания, сказала миссис Джуэтт.

Ничуть не бывало, мама! радостно захлопала в ладоши Салли. Он очень сообразительный. Он собирается выгрузить свою поклажу.
У Коллетске не затянуло много времени выгрузить свой груз, который состоял из тюка сушеного лосося, покрытого оленьей шкурой. В следующее мгновение он уже был на корме своего каноэ, понукая собак и вызывающе крича в сторону военного корабля.

Браво, Коллетске! воскликнул Профессор. У тебя есть настоящая хватка!

Собаки вскоре вывели судно вперед и уже скрывались за основанием мыса, когда буксировочный трос лопнул, и мужчина полетел вверх тормашками прямо в воду.

Он утонет! Он утонет! закричала Салли, пока бедняга барахтался в воде. Мне так жаль!

Каждый чувствовал огромный интерес; даже японские матросы наблюдали за туземцем и комментировали его отвагу. Через несколько секунд он поднялся на ноги, начал пробираться вброд за своим каноэ и кричать:

Эк, эк! (Стоять, стоять!)

К тому времени военный корабль ушел вперед; однако, ничуть не унывая, он вернул свое судно, которое прибило близко к берегу, свистнул своим животным, связал буксировочный трос и, снова взойдя на борт, стал гнать их самым неистовым образом.

Хорошо, хорошо! закричали американцы.

Йои, йои! (Первоклассно!) закричали японцы.

Думаю, я должен приказать главному инженеру увеличить скорость, сказал капитан Имадатэ, лукаво взглянув на Салли. Никуда не годится, если этот дикарь обгонит нас.

Или если у нас взорвутся котлы, последовал быстрый ответ. О, я надеюсь, что Коллетске победит!

Пока она говорила, каноэ обогнало судно; увидев это, командир попросил лейтенанта Коски окликнуть туземца и передать ему, чтобы он поднялся на борт для получения подарка.

Мужчина вместо того, чтобы принять приглашение, продолжал идти вперед и через полчаса скрылся за мысом Тону.

Я рада, что он обогнал нас, сказала Салли. Мне все равно! Люди упорные и смелые должны побеждать.

Вы правы, мисс Джуэтт, ответил капитан. Теперь мы приближаемся к мелководью, и нам придется отойти дальше от берега, иначе мы сядем на мель.
Когда они входили в гавань Тону, то увидели, что Коллетске возвращается на полной скорости.

Почему он возвращается? поинтересовался Джонни.

Он идет присмотреть за своим грузом, сказал Фиц. Он слишком сообразителен, чтобы бросить его валяться без присмотра на берегу.
Около восьми часов того вечера они встали на якорь в гавани Тону.

А где же город? спросил Фиц.

На мысе справа, ответил Ото.

Ты называешь городом вот эти пять хижин на сваях и те вешала для сушки рыбы? удивился мальчик. Ну надо же!

Ото улыбнулся и спокойно ответил:

Не горячись, Фиц. Я слышал, что на равнинах Дикого Запада две лачуги и загон для свиней называют точно так же неверно.

Это правда, протянул Джонни. Брат, как обычно, Ото умыл тебя.

Ничуть, последовал резкий отпор. Если на Западе и называют городом такое маленькое место, то в одной из бревенчатых изб вы обязательно найдете мэра, а в другой олдерменов; и даже если поселение поначалу невзрачное, оно быстро развивает свои ресурсы чего уж точно не скажешь о Тону.
Затем Фиц, отстояв национальную репутацию, зашагал по палубе, насвистывая Америку.

ГЛАВА XIII. С КОЛЛЕТСКЕ.

Путешественник, воображающий, будто он первым проник в чужую землю, не видит отпечатков миллиардов шагов, которые время стерло на его пути.

ЭТОТ Тону довольно приличное местечко, сказал Фиц, который залез на саму марса-рей и осмотрел деревню через полевой бинокль. В каком часу мы сойдем на берег, сэр?

Около девяти часов, ответил его отец. Мне очень хочется осмотреть жилища Коллетске.

Компания разместилась в капитанском гичке, и матросы погребли вверх по ручью к поселению, в котором было около тридцати домов. Они были построены так же, как хижины Самеленко, но щели между бревнами были законопачены мхом, а наружные и внутренние стены покрыты очень твердой штукатуркой.

Из чего сделан этот цемент? спросил Джонни.

Они обжигают ракушки и смешивают полученную таким образом известь с глиной, которую находят в горах, рассказал лейтенант Коски. Она отлично выдерживает жару, но из-за сильных морозов трескается и отваливается кусками.
Что ж, их архитектура это шаг вперед по сравнению с айнами, заметил Джонни. Полагаю, идею бумажных окон они переняли у Японии.
Нет, это и сам материал они получили из Китая, ответил русский. Вы были бы поражены объемами торговли между этим островом и материком. Некоторые из Коллетске бывали в Пекине. Не думаю, что они хоть чем-то обязаны Японии в плане своей цивилизации.

Войдя в дом, путешественники обнаружили привычные приподнятые нары, покрытые циновками, и заметили, что помещение отапливалось через дымоход по русскому образцу, а дым выходил через отверстия во фронтонах.
Женщина, мастерившая колчан, поднялась при виде посетителей и продемонстрировала свою работу.
Она состояла из двух частей: дощечки (А), к которой крепились кожаные ремни, удерживавшие ее на спине охотника; и самогоarrow-holder держателя для стрел (B), сделанного из ивы и снабженного крышкой (C) из того же материала.
Единственным инструментом, которым она пользовалась, был неуклюжий нож из самого простого железа, который приходилось затачивать каждые несколько минут.
Она показала им множество вещей, сделанных ею за зиму, а затем пригласила компанию на улицу, чтобы познакомить со своим мужем, который был кузнецом и, по меркам дикарей, очень богатым человеком. Они застали его сидящим на корточках за каменной наковальней за изготовлением серпов для косьбы травы. Справа от него находился примитивный горн, меха которого были сделаны соответственно из тюленьей и рыбьей кожи и снабжены деревянными соплами.

Когда гости вошли, кузнец поднялся и поприветствовал их, поднеся руки к макушке и медленно проведя ими по лицу. Он был очень похож на карафутского айна и заметно косил на один глаз.

Этот малый действительно хороший мастер, сказал лейтенант. Наши чиновники часто нанимали его, чтобы ковать цепи для каторжников.

О! Так вы заковываете их в цепи? спросил Фиц.

Когда они бунтуют, последовал спокойный ответ. Если они не доставляют хлопот, им предоставляется много привилегий.

Послушай, Кодже, обратился он к кузнецу, покажи этим гостям, как ты делаешь свои меха.

Кодже достал с балок под потолком мешок, сделанный из кожи тюленя (1), один конец которого был открыт, а другой туго привязан к деревянной трубке (2) длиной около двух футов.

Этот как раз выделывается, сказал кузнец. Как только он будет готов к использованию, я вставлю внутрь китовый ус, возьму полый кусок дерева (А), в котором есть клапан, соберу открытый конец мешка (В) вместе и привяжу его к ручке. Два таких мешка составляют один комплект мехов: их хватает почти на год.

Я вижу, что те меха, которыми он пользуется сейчас, снабжены квадратными трубками, заметил Фиц, и что один из мешков сделан из рыбьей кожи.

Да, ответил мужчина, когда вопрос перевели, я использую их, потому что одни из моих тюленьих мехов износились; при этом он взял упомянутый предмет и перевернул его. Как видите, мне пришлось прикрепить кусок оленьей шкуры на нижнюю сторону, потому что рыбья кожа протирается очень быстро.

Попросите его продолжить работу, сказал Профессор.
Кодже послушался и, вернувшись к наковальне, схватил свои клещи и сунул железную полосу в огонь. Один из его помощников, сидевший на ящике, положил меха себе на колени, а другой мужчина зафиксировал сопла и придавил их камнем. Человек на мехах принялся качать инструмент вверх и вниз, создавая ровную струю воздуха, которая вскоре раскалила древесный уголь докрасна.

Теперь я вижу, сказал Джонни. Поочередно поднимая правый и левый мехи, он добивается непрерывного дутья. Если бы он качал их одновременно, воздух шел бы только толчками.

Наши предки использовали точно такое же устройство, заметил Профессор.

Оно было скопировано у китайцев, добавил русский.

Японские кузнецы используют меха, очень похожие на эти, сказал Ото, тихо добавив: хотя мы также переняли и американский горн.

Кодже дал указания своему второму помощнику, который затачивал лезвия на точильном камне, смачивая его водой из рук; затем кузнец взял маленький молоток, вынул железную полосу из огня и продолжил работу.

Сколько часов уходит у него на изготовление одного такого серпа? спросил Джонни.

Около шести, последовал ответ.

И сколько ему за них платят?

Когда это перевели, Кодже почесал за ухом, словно озадаченный, и ответил:

Иногда я получаю меру саке; в других случаях немного риса или мешок с просом или зерном. Многие дают мне мешок рыбьего жира или кусок меха, чтобы помочь сшить одежду.

Неужели у них здесь нет никакого денежного обращения? спросил Фиц.

Нет, ответил проводник, этим людям не нужны деньги. Они снабжают охотников и рыбаков, а взамен получают еду, меха и материалы для одежды. Полагаю, у туземцев существует своя шкала ценности шкур медведя, лисы, выдры, оленя и собаки, которая всем прекрасно понятна и отлично работает.

Но что они делают, когда переправляются в Тартарию? спросил Джонни.

Эти Коллетске знают толк в коммерции, ответил офицер. Они нагружают нарты шкурами и обменивают их на железо, рис, самшу и все, что требуется для их промысла.

Что такое самшу? поинтересовался Фиц.

Китайская водка, пояснил их спутник. Как вы понимаете, сложная система бухгалтерии им не требуется.

Теперь я знаю, зачем в наших школьных учебниках есть раздел Обмен или бартер, сказал Фиц. Полагаю, капитаны китобойных судов, приходящие сюда, выменивают свои товары у этих простодушных людей, и правила в наших книгах напечатаны как раз для пользы шкиперов.

В Новой Англии мы тоже знатно меняемся товарами, вставил Джонни.

Все первобытные народы используют этот метод, заметил Ото.

Ты ведь не называешь жителей Массачусетса первобытными, а? возмутился Фиц, и его глаза вспыхнули негодованием.

Ото издал один из своих характерных смешков и ответил:

Помнишь наш поход вокруг мыса Код? Мы ведь там встретили персонажей почти таких же оригинальных, как эти Коллетске, не так ли?

Фиц усмехнулся и протянул:

Ну-у... да-а... было дело; а затем добавил с подмигиванием: но все они прекрасно знали цену деньгам. Ни один из них не отказался бы от доллара.

Да, и от цента тоже, подтвердил рассудительный Джонни. Ото прав: некоторые наши земляки слегка первобытные.

Понаблюдав за кузнецом еще какое-то время, они попрощались с ним и отправились вместе с его женой навестить мастера, который делал нарты, снегоступы и лодки. Они застали его за работой: он наносил последние штрихи на каноэ (А), сделанное из ивовых досок, связанных между собой ремнями из оленьей кожи. Мальчики очень внимательно осмотрели его, и Джонни сказал:

У того судна, что мы видели на побережье, уключины были прибиты к планширю колышками, а у этого они привязаны. К тому же здесь не хватает защитной накладки под носом. Это плохая, мягкая древесина для строительства каноэ, и просто поразительно, как аккуратно подогнаны детали. Фиц, видишь, оно проконопачено мхом и тюленьим жиром?
Мне не нужно смотреть на него, чтобы сделать это открытие, ответил мальчик. Мой нос уже известил меня об этом факте.

Какую ценность он за нее просит? спросил Профессор.
Полагаю, ответил Фиц вместо переводчика, он взял бы чан саке, пару медвежьих шкур и билет в цирк.

Будьте серьезнее, сэр, строго оборвал его отец. Мои вопросы задаются для того, чтобы выяснить ценность определенных природных и ремесленных продуктов, а не ради забавы.
Виноват, сэр, пробормотал мальчик, направляясь к нартам (B), стоявшим под навесом возле лодки. Если хотите вложиться, купите вот это: тогда следующей зимой мы все сможем кататься с горок, когда вернемся домой.
Экипаж был сделан из прочной, легкой древесины, поручни из китового уса, а верх из планок, скрепленных оленьими жилами. Конструкция была очень добротной и могла выдержать приличный груз.

Эти Коллетске кочуют по всей стране в течение зимы, рассказал русский. Они запрягают в такие сани от четырех до десяти собак и иногда преодолевают до шестидесяти миль в день. Как только выпадает снег, они и не думают ходить пешком. Заметили, что каждая открытая часть этих нарт обвязана кожей, а полозья подбиты костью? Я знал одного хозяина, который умудрился нагрузить на такие сани две тысячи фунтов рыбы, а после сам взгромоздился на вершину этой кучи.

А для чего нужны эти загнутые дранки (D)? спросила Салли.
Это снегоступы, последовал ответ. Они крепятся к ногам двумя кожаными ремнями, завязанными крест-накрест, и их можно легко сбрасывать и надевать, как японские деревянные сандалии-гэта.
А эти палки с железными наконечниками дротики? спросил Джонни, поднимая легкий шест длиной около трех футов, острие которого было сделано из меди.
Они используются для управления нартами, ответили ему. Иногда, если собаки становятся неуправляемыми, их подгоняют таким шестом.
Как это жестоко с их стороны! возмутилась Салли.
Это не причиняет собакам вреда, мисс, ответил позабавленный русский. Мы используем сотни таких животных на наших угольных копях. Кстати, примерно в четырех-пяти милях вверх по ручью есть довольно большая шахта. Хотите ее посетить? Ствол шахты очень глубокий, а уголь там любопытного вида, содержащий остатки гигантских папоротников, мхов и стволов деревьев.
У нас в стране тоже есть подобный уголь, сказал Джонни. А Коллетске работают на ваших шахтах?
Для этого мы привлекаем каторжников, ответил лейтенант. Зимой многие из них остаются под землей по нескольку недель подряд.
Полагаю, они предпочитают это риску замерзнуть насмерть наверху, заметил Фиц. Кажется очень печальным ссылать людей в такое место.
Они сами навлекли на себя это наказание, спокойно возразил русский. Вместо того чтобы трудиться как честные люди, они пытаются наживаться на слабостях своих ближних, которых делают несчастными и недовольными. Когда мы ловим таких молодчиков, мы отправляем их сюда и заставляем приносить пользу. Предположим, у вас в Нью-Йорке завелся бы ленивый, недовольный, дикий и невежественный класс что бы вы с ними сделали?
Фиц скорчил комичную гримасу и сказал:

Ну, мы бы позволили им управлять нашей политической машиной. Это лучше, чем держать их в тюрьме: таким созданиям ведь все равно нужно как-то жить.

Перед уходом путешественников мастер нарт вынес любопытную бутыль, сделанную из металла, и деревянную чашу, украшенную пятью точками, расположенными особым образом.
Хозяин улыбнулся, поклонился и произнес:

Не желаете ли выпить?

Что это? спросил Фиц.

Водка (русское виски), ответил старик.

Лейтенант Коски, обратился Профессор, любезно объясните этому джентльмену, что моя семья воспитана на строгих принципах трезвенности. И не будете ли вы так добры попросить его разрешить мне осмотреть эту бутыль?
Хозяин передал ее; внимательно вглядевшись в металл, Профессор заметил:

Ба, да она сделана из чистого олова. Разве это продукт данного острова?

Нет, Профессор, она привезена из Тартарии. Там туземцы делают много подобных вещей. Вы повсюду найдете свидетельства тесной связи жителей этого острова и татар.

Да, сказал Ото, именно по этой причине Япония без всяких угрызений совести уступила Карафуто вашей стране. Мы никогда не считали ни Самеленко, ни Коллетске, ни Сантанов, ни Ороко японцами. Некоторые иностранцы пренебрежительно отзывались о том, что мы отдали часть нашей империи; в действительности же долгие годы мы контролировали лишь тех жителей этого места, которые жили ниже сорок восьмой параллели.

Когда изготовитель нарт понял, что гости не разделят его угощения, он предложил им деревянную чашу, которую, по его словам, сделал сам.

Боже мой! произнес Профессор, с интересом разглядывая ее. Интересно, как он ее смастерил.

Выстрогал ножом, бойко предположил Фиц. Не думаю, что в этой резервации найдется токарный станок.

Этот орнамент весьма своеобразен, сказал его отец, с улыбкой глядя на хозяина. Без сомнения, эти пять точек имеют какое-то значение. Можете ли вы, лейтенант Коски, разузнать, какое именно?

Пока их друг пытался выведать информацию у хозяина, Фиц прошептал отцу:

Я знаю, сэр. Это должно изображать глаза, нос и рот человека. В этих краях искусство находится в зачаточном состоянии. Они ничего не смыслят в тонах и гармонии цвета.

Ваш сын угадал верно, сказал русский. Эти точки призваны изображать друга этого человека, который умер прошлой зимой.

Должно быть, у него были очень невзрачные черты лица, заметил Фиц.

Ого! А что это старик собирается нам сейчас показать?
Мужчина сходил на свой склад и вынес прямой меч (1), а также лук (2) и стрелу (3), которые он предложил мальчикам Джуэтт со словами:

Я человек очень скромный и небогатый, но все же, раз вы почтили меня своим присутствием, я не могу отпустить вас с пустыми руками. Пожалуйста, примите этот меч: его выковал мой брат, которого несколько лет назад проглотил кит.

Должно быть, это был Иона из племени Коллетске, сказал Фиц.

Он имеет в виду, что его брат был убит китом, спокойно пояснил лейтенант. Он говорит, что этот лук сделан из очень прочной древесины, которая встречается только в этих краях.

И они тоже были сделаны его братом Ионой? спросил Джонни, который скептически отнесся к этой истории.

Нет, это его собственная работа, а стрела отравленная, последовал ответ.

Идемте, сказал капитан, заглядывая в дверь. Надвигается непогода, и я хочу поскорее обогнуть мыс и дойти до Торонто на северо-восточной стороне. Там прекрасная гавань, и если разразится ураган, мы сможем его переждать.

Путешественники распрощались с Тону и, взойдя на борт корабля, обогнули крайнюю северную точку Карафуто и пошли вниз вдоль восточного побережья.
Им потребовались день и ночь, чтобы добраться до бухты Торонто; к этому времени крепкий ветер, дувший при их отправлении, перерос в ураган, который удерживал их на борту судна в течение сорока восьми часов после того, как они встали на якорь.

Когда шторм утих, они высадились на берег и обнаружили на пляже двух девушек-сантанок, которые чистили лосося. Их волосы были уложены в смешанном айнско-татарском стиле; обе они были очень веселыми и раскованными, приветствуя путешественников без малейшего признака смущения. Они носили пуговицы на своих платьях по китайской моде, а у одной из девушек халат был отделан латунными кольцами размером с серебряный доллар.

Девушки были так заняты, что не прекращали работу во время беседы с гостями, а говорили и работали, рассказывая:

Шторм заставил рыбу уйти на глубину; но как только они поняли, что ветер стихает, они вернулись в огромном количестве, и сегодня утром у наших людей сети полны.

Сантаны жили в своих летних жилищах, которые представляли собой палатки из рыбьих шкур, грубо сшитых вместе на каркасе из необработанных жердей, связанных ремнями из оленьей кожи. Компания зашла внутрь одного из таких строений; оно, хоть и было лишено мебели, содержалось в чистоте и не пропускало воду.

Как здесь светло! воскликнул Фиц. Это похоже на палатку из промасленной бумаги.

Да, и пахнет точно так же скверно, заметил Джонни.

Ну, нельзя же ожидать, что сушеная рыбья кожа будет источать восхитительный аромат розы, сказал Фиц, когда они покидали постройку. По-моему, это отличная задумка. Единственное, что мне кажется это ужасная трата сырья для клея.

Почему это место называют Торонто? спросила Салли у лейтенанта. Неужели они позаимствовали это название у Канады?
Русский рассмеялся и ответил:

Дело в том, что это имя придумали Сантаны, так что канадцам, должно быть, пришлось его присвоить.

А для чего эта тяжелая крыша? спросил Профессор, указывая на строение позади одной из палаток.

Это летний амбар. Он построен и покрыт жердями для того, чтобы защитить рыбу от ворон, которые здесь знатные воровки. Есть ли у вас эти птицы в Америке?
Да, ответил Фиц, они как-то весной выдрали (yanked up) весь горох, что я посадил.

Yank это не самое изящное слово, мой сын, шепнула ему мать.
Я понял его значение, сказал русский.
Оно есть в словаре, пробормотал мальчик.
Мама знает это, вмешалась Салли, но мы не используем все слова, которые там находим.
О! Полагаю, ты специально изучала лексикон, парировал Фиц. Я понял, теперь мне придется взвешивать каждое слово, прежде чем его произнести.
Это расхождение во мнениях изрядно позабавило лейтенанта Коски, который вежливо дождался окончания дискуссии, а затем обратился к Профессору:
Посмотрите на этих иона каи (оленей). Сантаны используют их для перевозки нарт; разве это не любопытные создания?
Джентльмен направился к группе животных и после их осмотра произнес:
Они, должно быть, были завезены из Тартарии. Не думаю, что они коренные обитатели. Ну же, Фиц, прояви свою наблюдательность. К какому виду оленей, по-твоему, они относятся?
Мальчик скорчил мину, словно не любил, когда его расспрашивают, упер правый локоть в ладонь левой руки и подпер подбородок правой (любимая поза его отца во время лекций), а затем изрек:
Дланевидные нижние рога и цилиндрические верхние позволяют мне предположить, что они относятся к Rangifer caribou; однако, судя по необычайной длине их хвостов, я бы вообразил, что они представляют собой недостающее звено между мулом и оленем. Я смею предполагать, что крайняя длина их каудальных придатков была вызвана постоянным вниманием со стороны сантантских погонщиков, которые, без сомнения, используют их вместо вожжей.
Достаточно, сэр, сурово прервал его родитель. Когда я экзаменую тебя касательно твоих успехов в зоологической науке, я не желаю слышать столь легкомысленных ответов.

Очень жаль, сэр, последовал покорный ответ. Я просто не мог удержаться от того, чтобы поделиться своими мыслями.

Путешественники посетили еще несколько хижин и с радостью остались бы в Торонто на день-другой, но их загнали обратно на корабль густые тучи дыма, пришедшие с юга и сильно затруднявшие обзор и дыхание. Когда они садились в лодку, лейтенант сказал:
Горит земля в районе Хенто. В некоторых местах почва на несколько футов покрыта палыми листьями, которые спрессовались вместе, а поскольку лето здесь сухое, они не гниют.
Я помню, как провалился в одну из таких ям, сказал Фиц. Она была заполнена похожей на пыль торфяной крошкой.
Да, ответил русский, этот порошок напоминает труху и горит очень медленно. Туземцы крайне неосторожны: разведя огонь в лесу, они слишком глупы, чтобы подумать о том, чтобы его потушить. Эти тлеющие пожары могут продолжаться месяцами, а порой и годами; в летнее время они часто доставляют много хлопот, удушая множество местных жителей.
Послушайте, воскликнул Фиц, словно внезапно вспомнив о чем-то, а какое сегодня число?
Последний день сентября, ответил его отец. Как быстро пролетело время! К тому моменту, как мы вернемся домой, уже наступит зима.
Домой! эхом отозвался Джонни. Мы действительно возвращаемся, сэр?
Да, ответил отец. Я решил отклонить предложение японского правительства, которое желает, чтобы я остался в Японии еще на один срок. С твоей матери уже довольно путешествий, а я хочу, чтобы вы, мальчики, поступили в колледж.

Ура! закричал Фиц. Это отличная новость. Я прямо-таки жажду снова увидеть старый Кромлех. Вот мы и у борта корабля. Мама, позволь мне помочь тебе подняться.
Через полчаса они уже шли на парусах вдоль горящего побережья по направлению к Хоронаю.

ГЛАВА XIV. СРЕДИ ОРОКО.

Когда крысы заходят в дом, самое время проверить свое зимнее кимоно (одежду). Японская пословица.

СТАНОВИТСЯ холодно, сказала Салли, прохаживаясь по палубе вместе с отцом. Я не удивлюсь, если еще до того, как мы покинем Карафуто, пойдет снежная крупа. Зима в этих краях начинается очень рано, не так ли, капитан Имадатэ?

Их друг улыбнулся и сказал:

Да; но даже если выпадет немного снега, я не думаю, что это причинит вам неудобства. А вот и лейтенант Коски: он знает об этом побольше моего.
Русский улыбнулся и произнес:

Туземцы рады первому снегу: он позволяет им передвигаться и посещать отдаленные места. При первом же снегопаде они запрягают своих собак или оленей и отправляются в торговые экспедиции.

Вы процитировали Прекрасный снег, заметила Салли. Слышали ли вы когда-нибудь американское стихотворение с таким названием? Около сотни человек заявляют, будто написали его.

У нас в России когда-то было подобное яблоко раздора, рассказал лейтенант, но вопрос об авторстве решился очень легко: император объявил, что автор или любой, кто заявляет об этом будет сослан в Сибирь, что мгновенно уладило все споры.

А вон и Хоронай прямо по курсу, сказал капитан Имадатэ. Мы встанем на якорь около девяти часов, а утром вы сможете сойти на берег. Думаю, племя Ороко вас очень заинтересует. Мне придется оставить вас на берегу на несколько дней, пока я схожу обратно, чтобы посмотреть, не могу ли я оказать какую-нибудь помощь Сантанам. Лейтенант Коски опасается, что число жертв от этого пожара может оказаться большим. И Хенто, и Чиа окутаны плотной пеленой дыма, и я боюсь, что у жителей нет достаточных средств, чтобы покинуть сушу.
Мы не против пожить в палатках, сказала миссис Джуэтт. Я очень рада, что вы идете на помощь этим бедным людям.

Они высадились рано утром следующего дня и оказались в закрытой со всех сторон гавани, которая, однако, была более мелководной, чем все, что они посещали ранее. Над несколькими домами, занятыми береговой охраной, развевался русский флаг; лейтенант Коски рассказал путешественникам, что примерно в двух милях вглубь острова находятся очень обширные угольные и медные рудники, на которых трудятся ссыльные.
Что это за гора там, слева? спросила Салли.
Гора Китоси, ответил их друг. Мы видели ее с другой стороны. Остров здесь очень узкий и представляет собой сплошные вулканические образования.
Мальчики подняли над палаткой японский и американский флаги, а матросы накололи запас дров, которого должно было хватить на несколько дней; после этого капитан вернулся на свой корабль и направился вверх по побережью.
До чего же становится холодно! произнес Фиц, поеживаясь. Жаль, что мы не взяли пальто.
Около девяти часов пошел снег, а к полудню разыгралась настоящая метель.
Это мило, заметил Джонни. Мы не можем развести здесь огонь из опасения сжечь палатку. Боюсь, мы наполовину замерзнем до возвращения корабля.

Через несколько мгновений лейтенант Коски, уходивший на поиски деревни Ороко, вернулся и сообщил:

У меня для вас новости. Я встретил вождя этого племени, который сейчас приедет на нартах, чтобы отвезти вас в свое жилище.
Пока он говорил, снаружи послышались голоса и лай собак.

Пойдемте посмотрим! крикнул Фиц, который, завернувшись в медвежью шкуру, сам стал очень похож на этого зверя. Разве это не здорово!
Вся компания последовала за ним и увидела двух Ороко на нартах, запряженных тремя собаками. Мужчины поприветствовали гостей, приложив пальцы ко лбу, и вождь сказал лейтенанту:

У нас есть только три мешка жира, которые мы можем оставить здесь. Пожалуйста, попросите ваших друзей сесть на нарты, и скажите им, что я отвезу их к себе в дом. Для меня будет большой честью, если они остановятся у меня.
Мальчики помогли матери и сестре забраться в повозку, а затем вместе с отцом, Ото и лейтенантом заняли свои места.

По местам! крикнул Фиц. Следующая остановка отель Хоронай.
Мужчины привязали к нартам дополнительный канат и, прикрикнув на собак, пустились бегом. Минут через двадцать они прибыли к месту назначения, которое оказалось довольно добротной постройкой, внутри весьма чистой и уютной.

Этого человека зовут Иппу, сказал их проводник. Он вождь племени Ороко.

Я бы и не узнал этого, заметил Фиц. Он не напускает на себя важности.
Он хочет поговорить с вами, продолжил лейтенант Коски, когда вся компания уселась на циновки на полу.

Скажите ему, что мы во внимании, произнес Профессор. И, пожалуйста, сообщите ему, что если он любезно уступит нам свой дом, мы заплатим любую сумму, какую он потребует.
Ороч очень низко поклонился, затем сказал:

Это очень бедное место. У меня здесь нет ничего, кроме этих старых мечей да лакированных чанов, на что стоило бы взглянуть. Вы из далекой страны и нуждаетесь в убежище: примите мой дом, а я уйду в олений сарай, там очень тепло и уютно. Пока это переводили, Фиц вполголоса сказал Салли:

Он прямо как старый Хардкейс из Кромлеха, который сдавал свой дом с мебелью летним дачникам, а сам перебирался жить на сеновал.
Салли подала ему предупреждающий знак, а Профессор посмотрел очень серьезно, так что мальчик не стал продолжать свои замечания.
Иппу уже собирался уходить, когда Профессор сказал:

Пожалуйста, попросите его задержаться на минутку и спросите, какого вознаграждения он ожидает.

Когда это перевели, мужчина произнес:

Я не понимаю вас. Я не могу продать свой дом; а что касается вашего пребывания здесь, вы окажете мне большую честь, сделав это.

Интересно, посчитал бы кто-нибудь из содержателей наших пансионов честь компании Иппу достаточной платой, прошептал Фиц своей сестре. Он настоящий дикарь. Отдает свой дом и говорит, что ему ничего не нужно за труды. Ну не наивный ли?

Убедившись, что вождь ни в какую не соглашается принять плату, они позволили ему уйти; после чего все дружно принялись обустраиваться.
Они нашли чан, полный свежей родниковой воды, и каменное корыто, в котором завели хлеб. На стенах висели два железных котла, рядом с которыми также были подвешены медный топор, две железные сковороды, лакированные коробки с рисом, несколько превосходных мечей, колчаны со стрелами, рыбьи копья и инахо.
Фиц и Джонни залезли по столбу с зарубками на чердак и осмотрели его содержимое.
Ото, миссис Джуэтт и Салли развели огонь в очаге посреди комнаты; а Профессор слонялся вокруг и делал заметки о мебели.

Как они используют эти два любопытных куска дерева, висящие возле этого каменного корыта? спросил Профессор.

Я полагаю, это деревянные окорока, сэр, сказал Фиц. Должно быть, они взяли этот образец у какого-нибудь китобоя из Фолл-Ривер. Эти неперевариваемые подделки, должно быть, нашли отличный сбыт среди этих простодушных орочей.

Эти штуки используются как колотушки для подачи тревоги в случае пожара, сказал лейтенант. Они и правда немного похожи на окорока.
Миссис Джуэтт позвала всех помогать в приготовлении еды; и они очень весело провели время, хотя здание наполнилось густым дымом, в котором они едва могли разглядеть друг друга.

Через некоторое время они обнаружили вентиляционное отверстие; и благодаря тому, что открыли его и свернули камышовую циновку, служившую дверью, им удалось сделать атмосферу сносной.
В ту ночь они крепко спали на устланном циновками полу, в то время как снаружи падал снег и неистово дул ветер. На следующее утро после завтрака ороч, одетый в медвежью шкуру и шапку, тигровые панталоны, тюленьи гетры и деревянные снегоступы, остановился снаружи здания и стал звать хозяина.

Лейтенант Коски подошел к двери; при этом мужчина приложил руку ко лбу и сказал:
У меня только что умерла сестра, и я хочу, чтобы Иппу пришел на похороны.
Здесь со мной иностранцы, сказал русский. Иппу устроился в своем оленьем сарае.
Мужчина снова отдал салют, затем, закинув копье за плечо, отправился искать своего друга.

Как сильно костюмы этих людей напоминают одеяния древних японских лучников! сказал профессор Джуэтт. Полагаю, и те, и другие были скопированы с древнего татарского костюма.
Почему он носит в руке копье, а на спине у него камышовая циновка и немного трески? спросила Салли.
Копье ему нужно для защиты от медведей, ответил русский. Иногда, когда поднимается сильный ветер, этим людям приходится ночевать в лесу; тогда они делают из своего копья шест для палатки, накрывают его циновкой, заползают под нее и ложатся спать. А сушеную рыбу они едят так же, как мы хлеб.

Шторм в течение дня почти не утихал, так что путешественники довольствовались тем, что наблюдали за проезжающими туда-сюда собачьими упряжками. Животные, очевидно, понимали, что в хижине находятся чужестранцы; они неизменно останавливались перед дверью и отказывались идти дальше, пока не удовлетворяли свое любопытство, разглядывая новоприбывших.
Одна нарта, запряженная шестью собаками, задержалась более чем на полчаса и доставила много веселья молодежи.

Мужчина, который управлял упряжкой, был мощно сложенным орочем и настолько закутан в медвежьи шкуры, что Фиц прозвал его Капитаном Бойнтоном, на которого тот был немного похож. Он управлял нартой, искусно орудуя своими снегоступами и шестом с медным наконечником, а собаками руководил с помощью одного лишь кожаного ремня, который держал в правой руке. Его повозка была нагружена четырьмя кожаными мешками с рыбьим жиром, запах которого отчетливо ощущался в хижине.

Через какое-то время мужчина очень разозлился и принялся ругать своих собак пронзительным фальцетом; в ответ на это они резко вильнули вправо, сбросили его на снег и во всю прыть помчались к дому.
Зрители смеялись до слез; ведь вместо того, чтобы встать и побежать за своими собаками, этот малый уселся на снегу и завыл как ребенок.

Это не походит на жалобный плач айнов, сказал Джонни. Не думаю, что наши друзья на Езо позволили бы себе такое младенческое поведение.
Вскоре мужчина издал протяжный лай, затем поднялся, поправил свою обувь и пустился вдогонку за собаками.

Снегопад продолжался примерно до пяти часов, после чего мальчики надели туземные снегоступы и отправились на разведку. В деревне было одно подземное жилище; и так как оно было занесено снегом, у молодых американцев появилась возможность понять, почему оно было построено столь своеобразным образом.

Я понял, заметил Джонни, частично углубляя свои жилища, они могут сохранять в них тепло и в то же время обеспечивать вентиляцию.
Постройки, возведенные полностью над землей, чрезвычайно холодные, и их сильнее заносит снегом, чем эти, сказал лейтенант.
Мне бы не хотелось здесь жить, сказал Фиц. Только представьте: зарываться, подобно медведям, на шесть месяцев в году. Как, должно быть, печально приходится русским ссыльным!
Лейтенант улыбнулся на это и сказал:
Зимой они почти все время проводят под землей: к тому же их ум и тело заняты делом, и им живется лучше, чем многим людям в России. Что касается туземцев, то если этот снегопад продолжится, через неделю здесь не останется ни одного ороча. Они закроют свои хижины и откочуют. Зима для них то же самое, что для нас лето.

В тот вечер путешественники сидели у костра и слушали рассказы лейтенанта Коски о русской жизни; затем, когда Профессор объявил, что уже за полночь, разошлись по своим циновкам. Около шести часов следующего утра Фиц крикнул:

Не знаю, как вам, а мне неприятно жарко.

Мне тоже, ответил его отец, который уже какое-то время лежал без сна. Еще одна теплая волна поднялась с юга и скоро растопит весь снег.
Мальчик подошел к двери, отодвинул циновку, выглянул наружу и сказал:

Он уже исчез. Льет дождь, и земля похожа на губку.

После того как компания позавтракала, к ним пришел Иппу и спросил:
Не хотите ли посмотреть на похороны?
Спасибо, ответил Профессор. Мы бы очень хотели присутствовать.
Тогда, пожалуйста, идите за мной.
Лейтенант Коски, который выходил высматривать прибытие корабля, сказал своим друзьям:
Если послушаете моего совета, снимите сапоги и чулки, закатайте брюки выше колен и наденьте туземные сандалии. Земля сейчас прямо как кисель, а в некоторых местах превратилась в глубокую трясину.

Иппу велел им взять рыбьи копья вместо шестов и, если они почувствуют, что глубоко увязают, немедленно звать его.
Они прошли около трех четвертей мили и вышли к небольшой долине, по которой были разбросаны какие-то любопытные деревянные памятники.
Это могилы женщин, сказал их проводник. Орочи могут определить по украшению на горизонтальной перекладине имя человека, в память о ком воздвигнут монумент.
Как же они это делают, если у них нет алфавита? поинтересовался Джонни.

Разумеется, эти знаки условны, последовал ответ.
Понимаю, ответил юноша. Это похоже на одного старика, который продавал рыбу в наших краях. Он делал одну закорючку для нашей фамилии, две для соседской и так далее. Но когда он умер, никто не смог разобраться в его записях, и его признали банкротом.
Русский улыбнулся на это и заметил:
В моих родных краях тоже есть такие умельцы. Весь мир устроен примерно одинаково.
Пока они беседовали, приблизилась процессия, несущая тело женщины.
Никто не выказывал ни слишком глубокого горя, ни особого безразличия. Они двигались между могилами, пока не достигли неглубокой ямы, где и остановились; затем вождь отдал распоряжение, тело предали земле без единого слова, и орочи поспешно удалились, словно торопясь покинуть это место.
Мужчин никогда не хоронят в земле, сказал их проводник. Иногда их помещают в гроб, который оставляют в расщелине скалы в горах; но, как правило, их оставляют в каком-нибудь укромном месте, и они постепенно поглощаются стихиями.
А на что похож их свадебный обряд? спросил Профессор.
Он напоминает обряд айнов с Езо, ответил их друг. На этом острове есть несколько русских пап (священников), и я полагаю, что половина из пяти племен была крещена; но не думаю, что кто-то из новообращенных понимает суть этого таинства.
Надо полагать, что так, сказал Профессор. Хотя племена самеленко, сантань, коллетске и орочи обладают достаточным интеллектом, чтобы удовлетворять свои телесные нужды, их умственные способности сравнительно не развиты.
Вот почему мой народ относится к ним с таким презрением, сказал Ото. Я очень внимательно изучал этих людей и верю, что с их великолепным строением черепа их можно было бы научить почти всему. Они веками были лишены всякой возможности приобретать то, что мы называем знаниями, но, несмотря на это, они не одичали. Из пяти племен я предпочитаю айнов; они, по моему мнению, более чистая раса. Один из самых примечательных фактов, касающихся их, это их сильное сходство с аборигенами Австралии.
Фиц, слушавший все это с величайшей серьезностью, захлопал в ладоши и сказал:
Браво! Профессор Намбо, вам следовало бы наняться в лекционное бюро в Кромлехе. Вам дадут мел и доску, и вы сможете скакать по сцене и поражать публику своими удивительными диаграммами. Я рассчитываю, что вы сколотили бы себе состояние за два-три года.
Ото рассмеялся, а лейтенант сказал:
Не думаю, что в этом месте есть еще что-то, способное нас заинтересовать.
Это точно, со смехом отозвался Джонни. Надписи на надгробиях не самое веселое чтиво.
Давайте прогуляемся по берегу, предложил их отец.
Это больше похоже на брод по воде, сэр, сказал Фиц. Я думал, что местность у горы Исикари довольно вязкая, но это прямо-таки страна каши.
Хотел бы я, чтобы это была страна каши с молоком, сказал его брат.
Никогда не видел такого ворчуна, как ты, Джонни Джуэтт, заметил Фиц.

Ну, брат, из твоих уст это замечание звучит забавно, парировал Джонни. Мы только и слышим твое брюзжание с самого начала пути.
Полно тебе, Джонни, я лишь возражал против подъема в такое несусветное время, со смехом ответил тот. Не помню, чтобы я когда-то жаловался; правда ведь, отец?
Я бы предпочел не высказывать своего мнения, ответил Профессор. Я вот думаю, как долго мы обречены оставаться в этом месте. Теперь, когда пришла эта оттепель, здесь может стать очень нездорово.
Грязь была просто ужасающей и такой скользкой, что туземцы продолжали использовать свои нарты точно так же, как если бы земля все еще была покрыта снегом.
Когда путешественники добрались до берега, они увидели трех мужчин, усердно нагружавших нарту сушеной рыбой.
Куда они направляются? поинтересовался Фиц.
Через горы в Ваки, сказал лейтенант. Они могут скользить на нартах по этой грязи и переправить свои связки рыбы на другую сторону острова до того, как лягут глубокие снега.
Что они будут с ней делать? спросил Джонни.
Переправят в Тартарию, последовал ответ. Часть этой рыбы попадает в самое сердце Китая.
А чем им платят за нее?
Медными украшениями, железным ломом и другими вещами, которые эти люди ценят. Каждая нарта может везти восемь связок рыбы и погонщика; и в среднем собаки пробегают по двадцать миль в день.
Фиц, внимательно наблюдавший за мужчинами, как-то по-особенному свистнул и шепнул отцу:
Я сделал открытие, сэр. Эти орочи одно из затерянных колен Израилевых. Посмотрите на их носы.

Профессор укоризненно покачал головой, но не смог сдержать улыбки.
Они наблюдали, как туземцы ловили собаку, которая явно не желала, чтобы ее запрягали в нарту, и которую тащили к привязи точно так же, как нянька тащит непослушного ребенка.
Мужчины довольно долго укладывали вещи и запускали упряжку; тем не менее, она наконец тронулась и резво покатила, скользя по грязи.
Когда они смотрели ей вслед, один из орочей указал на залив и сказал:

Вот и корабль!

Хорошие новости, хорошие новости! закричали мальчики; затем они побрели обратно к хижине Иппу и сообщили это известие миссис Джуэтт.
Час спустя они снова были на борту военного корабля, который полным ходом шел вдоль побережья к заливу Чикахироси.

ГЛАВА XV. ПРОЩАЙ, КАРАФУТО.

Брошенная глиняная посуда народа часто остается единственным свидетельством его существования.

Военный корабль сделал остановки в Венкотане, Нуи, Куне и Кукине, и в этом последнем месте они в последний раз видели представителей племени орочей. Затем они обогнули мыс Синпу-Сиритоко и пошли на запад через залив Чикахироси к Хороно, одной из двух знаменитых гор Карафуто.
Когда они увидели возвышающийся пик, то заметили, что только его вершина была покрыта снегом, из-за чего остроконечные скалы походили на гигантские сталагмиты.
Температура, которая на пятьдесят первой широте была достаточно низкой, чтобы вызывать неприятные ощущения, здесь оказалась довольно высокой. Это побудило путешественников задержаться на день-два, чтобы поближе познакомиться с карафутскими айнами.
Полковник Гошков, русский офицер, начальник каторжного поселения в Хоротоки городке у подножия горы, поднялся на борт корабля, чтобы приветствовать их. Он был весьма гостеприимным джентльменом, когда-то служившим при миссии в Вашингтоне, и потому чрезвычайно радовался встрече с кем бы то ни было из Штатов.
Он настойчиво приглашал их остановиться у него и рассказал Профессору, что айны, занимавшиеся поисками на горном склоне, недавно обнаружили удивительный образец старинной глиняной посуды.

Вы непременно должны сойти со мной на берег, говорил он. У меня большой дом, и моя жена, которая сопровождала меня в Америку, будет счастлива принять вас. Моя лодка у борта, вам нужно только сесть в нее.
Профессор принял приглашение, и путешественников доставили на берег на русском катере, которым управляли тридцать каторжан.
Первое, что они увидели при высадке, были два айна, совершавшие оури. Они были одеты несколько иначе, чем езо-дзин: носили шкуры, украшенные медными бляхами, а на каждом плече у них был вышит узор в виде колеса, но в остальном они походили на своих собратьев с соседнего острова.
Интересно, что означает этот узор на одеянии этого человека? произнес Профессор. Это очень древний рисунок.
Я думаю, это реклама фейерверков, сказал Фиц. Мы постоянно видели такой знак на обертках от петард, которые жгли на Четвертое июля.
Ваш сын прав, улыбнулся полковник. На прошлую годовщину дня рождения императора я запускал фейерверки, а обертки от них тут же расхватали айны. С тех пор они используют этот товарный знак как украшение для своих халатов.
Это только подтверждает мою теорию, заметил Профессор. Все китайские формы имеют великую древность.

Они оставили айнов, которые держали друг друга за руки и плакали как дети.
Миссис Гошкова оказалась весьма очаровательной дамой, а ее быт, устроенный в чисто русском стиле, был крайне любопытен для американцев.
Жить здесь в ссылке ужасно, делилась она. Мне совершенно не с кем поговорить, кроме мужа, ведь с заключенными общаться нельзя, хотя среди них есть много благородных господ и дам.
А почему нельзя? спросил Фиц. Я думаю, это было бы лучше той монотонности, на которую вы жалуетесь.
Это против правил, последовал ответ. Полковник, который занимал этот пост до моего мужа, получил под свое начальство родного брата, приговоренного к вечной ссылке. Разумеется, когда начальство об этом узнало, офицера отозвали.
Как же вы развлекаете себя долгой зимой? спросила Салли.
Управляю домом и изучаю обычаи айнов, ответила дама. А еще я немного рисую. Вон та картина, она указала на стену, изображает Конака, нашего главного охотника, убивающего тюленя на льду. Я сама наблюдала эту сцену прошлой зимой.
А почему у него такое кривое копье? спросил Джонни.
Это позволяет ему охотиться под водой через лунку, пояснила дама. Конак очень преданное существо и добыл для меня немало шкур.
Он отлично закутан, не так ли? сказал Фиц, а затем задумчиво добавил: И сколько вы платите ему за каждую шкуру?
Нисколько, ответила дама. Эти люди считают за великую честь, если мы снисходим до того, чтобы принять их подарки.
К счастью, в этот момент подали обед, иначе неизвестно, какое еще замечание мог бы отпустить Фиц. Он был воспитан на строгих понятиях о добре и зле и искренне не понимал того особого милосердия, которое побуждало цивилизованную даму забирать меха у дикаря, не знающего их истинной ценности.
Было очень забавно слушать, как жена полковника расспрашивала миссис Джуэтт и Салли о последних новинках нью-йоркской моды, и одновременно внимать речам ее мужа, выражавшего восхищение нашей американской свободой. Подобные либеральные вольнодумства как раз и стали причиной ссылки многих заключенных, находившихся под его надзором.

Когда путешественники отправлялись спать, полковник сказал:
Завтра мы поохотимся на медведя, которого видели неподалеку в горах; а затем сможем навестить туземца, у которого хранится та самая любопытная старинная посудина.
Компания двинулась в путь на рассвете, углубившись в самые дикие пейзажи, какие им только доводилось встречать; дамы, разумеется, остались дома.
Здесь немного сыро, заметил полковник, пока они шли вслед за айнскими проводниками вверх по каньону, по дну которого с бешеной силой несся бурный поток. Дорог тут, строго говоря, нет, и на охоте приходится передвигаться точь-в-точь как айны.

Мошкара стояла тучами, причем таких видов, с какими странники еще никогда не сталкивались. Несмотря на это, никто не жаловался: все прыгали с камня на камень и после изнурительного перехода выбрались на ровное плато, поросшее прекрасным строевым лесом. Там же они увидели гигантские экземпляры бэконосита (исполинского лопуха).
У нас его называют акита-буки, сказал Ото, но я никогда не видел столь огромных в своей стране.

Почему это дерево местами ободрано? спросил Фиц. Я заметил то же самое на стволе чуть пониже.

Это следы когтей, оставленные зимой медведями. Айны утверждают, будто звери делают это, чтобы находить дорогу, когда земля покрыта снегом. Но это нелепо: они, как и все кошачьи или когтистые животные, просто точат когти о кору или другие подходящие предметы.

Да, кивнул Фиц, я видел, как наша кошка Китти-Спот делает точно так же.

Когда они добрались до места, где рассчитывали застать медведя, то увидели старого охотника-айна. Он сидел на земле и пускал стрелы в очень высокое дерево, бормоча что-то при каждом натяжении тетивы.

Что-то я не вижу там никакого медведя, заметил Фиц.

Это дерево считается священным, объяснил полковник. Разве вы не видите, что верхние ветви буквально усыпаны наконечниками стрел? Иногда айны приходят сюда целыми толпами, чтобы пострелять.

Что-то вроде стрелкового клуба, предположил Фиц. Вы ведь видели такие в Штатах, полковник? Куча мужчин в красных рубашках, котелках, огромных перчатках и допотопных брюках марширует неровным строем под палящим солнцем. Позади идет темнокожий мальчик с мишенью, а три организатора несут никелированные подставки для первого, второго и третьего призов.

Чрезвычайно живое описание, рассмеялся их хозяин. Я часто видел их и гадал, какое удовольствие они находят в этих парадах. Так вот, этот чито-каннуси примерно то же самое.

Значит, у туземцев есть для этого свое слово? отозвался мальчик.

Да, ответил полковник, чито означает стрелять, а каннуси попадать.
А если они промахиваются? спросил Джонни.
Тогда они стреляют до тех пор, пока не попадут. Они выбирают сосну или иву и выпускают в нее стрелы, пока вся верхушка не разлетится в щепки. Морозы обычно добивают дерево, а если оно выживает в первую зиму, то остается чахлым и уродливым.
Я замечал такие объекты на Езо, сказал Ото. Там айны украшают их инахо. Если стрела попадает в цель, стрелок объявляет себя чемпионом.
Айн, который так развлекался, поднялся и, грациозно поприветствовав полковника, произнес:
Печально сообщать дурные вести, но медведю надоело ждать здесь, и он ушел обратно к своей семье.
Эта речь несказанно развеселила американцев, поскольку старик произнес ее с величайшей серьезностью.
Не думаю, что сегодня будет охота, заметил полковник. Не хотите ли заглянуть к Чоко, у которого хранится тот старинный кусок гончарного изделия?
С большим удовольствием, отозвался Профессор. При всей моей любви к охоте, я гораздо больше предпочитаю охотиться за древностями. А где нашли эту вещь?
Я знаю об этом немного, ответил полковник. Одни айны говорят, что в Кусунаи, другие будто ее выкопали в так называемом округе Тайко. Старик, который ею владеет, настоящий оригинал и наверняка позабавит ваших мальчиков. Его хижина в трех четвертях мили отсюда.
Компания добралась туда около полудня и застала Чоко греющимся на солнышке возле своего жилища. Он был очень стар и обладал врожденным достоинством, которое внушало уважение гостям и удерживало даже склонного к шуткам Фица от колкостей. Старик важно поприветствовал прибывших и, узнав, что они желают взглянуть на его сокровище, поведал:

В древние времена жила женщина возле горной дороги, именуемой Инао-каруси. Она была необычайно способной и смыслила больше любой другой женщины с тех самых пор, как боги жили на земле. Думы ее были глубоки, и она желала принести пользу айнам. Инао-каруси находится в одной миле от реки Хасэ-бэцу, которая славилась как обиталище бога, жившего у плакучей ивы. Старуха, которую звали Тайко по названию округа, где она родилась, догадалась, как делать глиняные горшки и обжигать их, чтобы они удерживали воду. После многих попыток она создала прекрасные образцы, большинство из которых были семь дюймов в ширину, три с половиной в глубину и полдюйма в толщину. Их можно было ставить на огонь, и они были вдвое полезнее каменных сосудов, бывших тогда в ходу. Обучив айнов на восточном побережье искусству лепки, она завязала горшок в ткань, закинула за плечи и отправилась в эти края. Дойдя до подножия Хоронобори, она споткнулась, упала и разбила свое сокровище вдребезги. Это несчастье подкосило ее дух: она занемогла и умерла, оставив наказ похоронить осколки горшка вместе с ней.
А почему она просто не села и не слепила новый? шепнул Фиц полковнику, который переводил речь. Мне кажется, истинный изобретатель не стал бы убиваться из-за одного потерянного образца. Она могла бы набрать глины, развести костер и соорудить новый горшок быстрее, чем вы успеете глазом моргнуть.

Полковник Гошков улыбнулся, а затем продолжил перевод:
С тех пор как ее похоронили, та плакучая ива считается божеством, ибо люди верят, будто ее дух переселился в дерево. В прежние времена мы делали инахо, но после перемен бацу (греческие священники) запретили нам вырезать эти вещи.
Очень разумно со стороны священников, заметил Фиц. Айны на Езо тратят две трети своего времени на изготовление этих инахо и забрасывают все дела ради того, чтобы строгать палочки в стружку. Я нахожу карафутских мужчин более смышлеными.
Старик слушал с серьезным видом и, когда ему перевели эти слова, произнес:
Юный господин из далеких краев, ты прав. Обычно слова детей имеют малый вес, будучи лишь глупостью. Желаете ли вы увидеть горшок?
Получив подтверждение, что именно ради этого гости и проделали весь путь, он удалился в хижину и вскоре вернулся, неся лакированную шкатулку из тех, что его народ использует для хранения самых почитаемых вещей. Старик был лыс как яйцо, его лоб пересекали глубокие складки-морщины, глаза были тусклыми и полузакрытыми, а лицо усохло и напоминало обезьянье. Его руки были настолько заскорузлыми, грязными и костлявыми, что сильно походили на птичьи лапы.
Он поклонился сначала полковнику, затем иностранным гостям, после чего бережно опустил свое сокровище на землю и, сняв крышку шкатулки, явил взорам предмет, укутанный в шелковый мешочек на вате.
Жаль, Салли здесь нет, пробормотал Фиц. Сейчас он покажет нам это драгоценное гончарное детище, стоящее, верно, целое состояние.

Чоко медленно развязал шнурки и извлек свое сокровище. Нежно погладив и потерев его, он передал реликвию полковнику, а тот, бросив взгляд на раритет, протянул его Профессору.
Какой архаичный предмет, пробормотал джентльмен. Какой он твердый и похожий на камень! И какой изысканный цвет! Какая совершенная форма!
Салли пришла бы в восторг от этой штуки, шепнул Фиц Ото. Она ведь у нас сильна в искусствоведческой чепухе про керамику. Она бы с ума сошла от этого старья. Назвала бы его невыразимо и абсолютно бесценным, неописуемо редким и характерно самобытным! Она бы с точностью до дня определила, когда его сделали, и разыграла бы в лицах, как та старуха прищуривалась, разглядывая его после обжига. Она ведь у нас эксперт, знаете ли, и окрестила бы эту морщинистую, грубую, неуклюжую любительскую попытку слепить плошку истинным квинтэссенцией искусства.

Рассматривая образец в течение нескольких минут, Профессор наконец обратился к полковнику:
Как эти старинные изделия волнуют просвещенный ум! Полагаю, этот почтенный старец ни за что не расстанется с таким сокровищем. Попробуйте разузнать, имеет ли он хоть малейшее представление о его ценности.
Полковник и Чоко довольно долго вели спор; старик явно упрямился и твердо стоял на своей цене. Наконец полковник объявил:

Этот малый знает слишком много. Он заявляет, что хочет целый чан саке, и ни каплей меньше.

Профессор на несколько мгновений задумался, а затем ответил:

Из принципа я против того, чтобы давать этим людям саке или что-либо, способное усилить их тягу к спиртному. Однако, учитывая обстоятельства, я соглашусь на его требования эта жертва приносится во имя науки.
На следующий день старик явился в Хоротоки и, передав гончарное изделие, получил обещанную награду, которую он с характерной для дикаря щедростью тут же принялся делить со всем своим племенем.
Находясь в сильном подпитии, он заглянул в дом полковника и, когда тот согласился уделить ему время, произнес:

Щедрость этих вождей из далеких краев превосходит любые мои способности к описанию; она сокрушительна, как прилив. Увы! Даже прилив сменяется отливом, и я уже увидел дно чана с саке. Пожалуйста, передайте щедрому чужестранцу: если он поднесет мне еще один такой же подарок, я слеплю для него старинную глиняную посудину куда краше прежней!
После этого старый плут рассмеялся так сильно, что у него слезы потекли по щекам.

ГЛАВА XVI. ВНИЗ ПО ВОСТОЧНОМУ ПОБЕРЕЖЬЮ ЕЗО.

После того как человек путешествует несколько месяцев, новизна перестает его занимать, и он устремляет свои тоскующие взоры к дому.
Нельзя все время жить на одном меду. Японская пословица.

КОМПАНИЯ оставалась в Хоротоки почти неделю, а затем, простившись с полковником Гошковым и его женой, отплыла на юг вдоль побережья.
На второй день они подошли к месту под названием водопад Хурои стоку озера Тоннейча, большого пресного водоема, расположенного на высокогорье с видом на океан.
Здесь мне придется с вами проститься, сказал лейтенант Коски. Я не могу выразить, как сильно я наслаждался вашим обществом. Надеюсь когда-нибудь встретиться с вами снова и возобновить наше чудесное знакомство.
Мне ужасно жаль, что мы вынуждены расстаться, отозвался Фиц. Мы часто будем вспоминать вас здесь, в глуши. Можем ли мы присылать вам газеты и журналы?
Не знаю, дойдут ли они до меня, ответил тот. Мы редко держим связь с Японией, и вся наша почта идет через Сибирь. Срок моей службы истекает в следующем году, тогда мне дадут отпуск, и, если меня не взорвут нигилисты, я, вероятно, посещу Штаты.
Вы найдете нас дома, сказал Профессор, и, излишне говорить, вас встретит самый радушный прием.

Они сошли на берег вместе с ним; и последнее, что они видели, был их друг со своим слугой-айном, стоящий на скалистом плато у водопада с ружьем на плече и провожающий взглядом лодку, на которой они возвращались к кораблю.
Военный корабль направился прямиком к Сое и, пополнив запасы пресной воды, пошел вниз по восточному побережью Езо к Есаси, где путешественники высадились на берег.

Ото встретил старого друга в лице японского чиновника Кайтакуси, который пытался сделать из езо-дзин земледельцев. Его звали Каная; получив образование в Йельском университете, он был искренне рад снова увидеть американцев.
Я занят чем-то вроде миссионерской работы, со смехом заметил он Профессору. Езо-дзин похожи на детей. Они начинают очень усердно, вскапывают землю и сажают семена в точности так, как я их учу; но через два-три дня любопытство берет верх, и они выкапывают семена, чтобы проверить, как идут дела. Я думаю, это показывает, насколько невозможно что-либо с ними сделать.
Фиц хмыкнул и сказал:

Ну, если такой поступок указывает на недостаток ума, то я боюсь, что сам мало чем лучше ваших учеников.

И я, добавила Салли.

Полагаю, такое любопытство врожденная слабость человеческой натуры, произнес Профессор. Даже ученые мужи порой выкапывают семя, чтобы посмотреть, как развивается его прорастание.
Фиц кивнул в знак согласия и с очень серьезным видом сказал:

Да, мы все так делаем.

Это заставило мистера Канаю рассмеяться и спросить:

Ну, сударь, и профессором какой же науки вы являетесь?

Профессором веселья, ответил Джонни. Он получает от этого больше удовольствия, чем любой знакомый мне мальчишка.

Ну, мои шалости никогда никому не вредили, заметил весельчак. Вы ведь знаете, что говорит мама, лучше смеяться, чем плакать.

Профессор уже собирался разразиться одной из своих характерных речей, когда жена шепнула ему:

Не читай нотации, па: тебе нужно поберечь силы для твоего зимнего курса лекций.
Джентльмен принял намек и сказал:

Мистер Каная, я вполне могу вам посочувствовать, ведь мне приходилось обучать молодых американцев, которые были столь же любопытны, как и ваши езо-дзин. Кстати, как вы думаете, не могли бы вы связаться со старым Поро Парумбе, одним из вождей, которые провожали нас из Хокуяк-бэцу? Полагаю, мы находимся в его округе.

Бедный старик! сказал мистер Каная. У меня для вас плохие новости. Когда он вернулся домой, он разделил бочонок сахара, который вы ему дали, между Курэ Кина, Таики Камои-яси и Сэтта-айе, и устроил большой пир для своего племени. Он положил свою порцию сахара в железную сковороду и сварил из нее леденцовую массу, которую я научил их растягивать. В результате он съел слишком много и умер на следующий день.

Какой сладкий конец! сказал Фиц. Видать, он не привык к тянучкам.
Не шути на столь серьезную тему, оборвал его отец, который понял по блестящим глазам мальчика, что тот собирается и дальше высказывать свое мнение. Без сомнения, близкие покойного вождя горевали о его безвременной кончине.
Похоже, это их не слишком встревожило, ответил мистер Каная. Как только старика похоронили, племя собралось и избрало нового предводителя.
Ну да, сказал Фиц Салли. Помнишь, когда умер член городского правления мистер Тони Джонс, политики в Кромлехе носили траурные повязки с надписью Мы оплакиваем его утрату, а как только похороны закончились, они прямиком отправились в ратушу и избрали Джорджа Скиннера Флинта. Думаю, человеческая натура везде одинакова. Но ты, сестрица, лучше прими к сведению судьбу вождя Поро Парумбе и не ешь слишком много карамелек.
Не говори о карамельках, Фиц, ответила она, у меня от этого слюнки текут.
Ну, а я бы не отказался проинтервьюировать целую коробку, протянул он. В конце концов, нет лучшего места, чем Штаты; правда, Салли?
О да, действительно, ответила она.
Поскольку нашего старого проводника уже нет в живых, я думаю, мы могли бы навестить его преемника, сказал Профессор. Он живет далеко отсюда?
Хокуяк Намиху великий охотник, ответил мистер Каная. Он постоянно в движении. Айны как раз начинают ставить капканы на лис, и вождь, возможно, сейчас в Такони-бэцу.
Они заночевали на берегу, а на рассвете следующего дня отправились на лодках. К полудню солнце стало припекать, поэтому мистер Каная сошел на берег, срезал несколько листьев бэконисита и раздал их гостям. Когда айны возобновили греблю, чиновник соорудил из одного листа тент и выглядел так комично, съежившись под ним, что Ото сделал с него набросок.
Как искусно, сказала Салли. Прямо-таки слышно, как мистер Каная говорит айну: Убери этот железный котел с мешков с рисом: я не хочу, чтобы последние порвались и содержимое просыпалось на дно твоей лодки.

Посмотрите на эту птицу! крикнул Фиц, указывая на причудливый хохлатый вид удода, летящего над головой. Какое забавное создание!
Джонни, у которого в руках было охотничье ружье, вскинул оружие и выстрелил; его добыча шмякнулась прямо в носовую часть лодки.
Отлично сделано, похвалил Профессор. Ты рассчитал выстрел с математической точностью.
О, это была чистая случайность (fluke), сэр, сказал Фиц.
Что-что? строго переспросил его отец. Я полагаю, что fluke (лапа) это та часть якоря, которая удерживает его в грунте. Это также термин, применяемый к лопастям китового хвоста; а еще к distoma hepaticum паразитическому сосальщику с плоским ланцетовидным телом и двумя присосками, обитающему в определенных органах ovis aries, или обычной овцы.
Я имел в виду вовсе не такую научную вещь, сэр, оправдывался Фиц. Слово fluke, о котором я говорил, это термин из бильярда, означающий случайный удачный удар.
Я никогда не играю в бильярд, отрезал отец.
А я бы хотела, чтобы вы играли, вмешалась миссис Джуэтт. Это пошло бы вам на пользу.

Вот мы и на месте, объявил их проводник. Теперь нам нужно высадиться, и езо-дзин перенесут нас примерно на милю; дорога идет по каньону, который сейчас залит водой.
Мы можем идти пешком, заявила миссис Джуэтт, и я уверена, что господа тоже смогут.
Конечно, добавил ее муж. Без сомнения, пройдя это ущелье, мы выйдем на очень красивое плато.

Их проводник был поражен тем, как ловко американцы умудрялись перепрыгивать с камня на камень, и признался, что теперь не удивляется тому, как им удалось проникнуть в самое сердце Езо. На последнем повороте каньона они увидели причудливую нависающую массу гранита, которая выглядела так, словно вот-вот обрушится на них.
Это похоже на Профильную скалу в Белых горах, заметила Салли. Чье лицо она вам напоминает?
Никто в компании не угадал одного и того же человека; и наконец Фиц со своей обычной находчивостью воскликнул:
Давайте назовем ее Скалой Старого Времени.
Отлично! закричали все, кроме мистера Канаи, который, повернувшись к мальчику, спросил:
А кто такой Старое Время? Один из ваших выдающихся деятелей?

Да, он на виду у публики уже очень много лет, последовал быстрый ответ, и никто, похоже, не знает, сколько ему лет. Одни говорят четыре-пять тысяч, другие миллиарды лет.
Чиновник с изумлением воззрился на мальчика, а затем заметил:
Я так понял, что это старик.

О! Он как ваш Фуку-року-дзин, один из семи богов удачи, символ или фигура речи, идеальный образ, воплощение долгой эпохи; его обычно изображают в виде пожилого джентльмена, скудно одетого в белый шарф, с косой в одной hand и песочными часами в другой. Мы не делаем его изваяний и не поклоняемся ему, как вы поклоняетесь Фуку-року-дзину.
Я не поклоняюсь этому богу, серьезно ответил японец. Я думал, вы понимаете, что мы относимся к Семи Покровителям примерно так же, как вы к Старому Времени. Теперь я улавливаю ваше замечание. Время отмеряет наши жизни своими песочными часами и обрывает их своей косой.
Простите меня, мистер Каная, сказал Фиц. Я не хотел вас задеть, затем, указав вперед, закричал: Эй! Поглядите-ка на это животное с головой в ведре!
Пока он говорил, один из туземцев бросился вперед и прикончил существо дубинкой.
Это айнский капкан на лис, объяснил мистер Каная. Внутренняя часть ведра утыкана острыми шипами, направленными вниз; а в качестве приманки используется тюленье мясо, до которого лисы большие охотницы. Стоит зверю поглубже засунуть голову, назад ее уже не вытащить; от боли он теряет всякую осторожность и становится очень легкой добычей.
По-моему, это подлый поступок, сказала Салли. Лиса не подозревает об опасности; а когда ей завязывают глаза, айн подкрадывается и пользуется мучительным положением бедного животного.
Ловля капканами это вообще малодушный способ охоты, подержал Джонни. Куда лучше застрелить зверя и избавить от мучений.
А если бы вы были голодны, а у вас не было ни ружья, ни другого оружия? спросил Фиц. Не думаю, что при таких обстоятельствах даже ты или Салли легли бы спать без ужина.
Да, но они ведь не станут есть эту лису, возразил брат.
О, еще как станут! подмигнул Фиц. Уверяю тебя, к завтрашнему дню от нее и косточки не останется. Я ведь прав, мистер Каная?

Совершенно, подтвердил тот. Езо-дзин, как и наши борцы сумо, очень падки на лисье мясо.

Компания устроила привал у источника и пообедала, пока несколько айнов отправились на поиски Хокуяка Намиху. Еще до окончания трапезы они вернулись и передали длинное послание своему нанимателю, который выказал крайнее раздражение по поводу услышанного.

В чем трудность? поинтересовался Профессор.

О, эти айны ничем не лучше животных! в сердцах ответил чиновник. Мой человек говорит, что нашел вождя; а тот вместо того, чтобы прийти к нам, заявляет, что он устал и мы должны сами к нему явиться.
Не вижу ничего неразумного в его просьбе, ответил Профессор. Будучи вождем своего племени, он ожидает определенного уважения; а мы, будучи незваными гостями, должны нанести ему визит.
Это замечание пришлось не по душе мистеру Канае, который воскликнул:

Полноте, сударь, вы не понимаете моего положения. Как представитель администрации Кайтакуси на Хоккайдо, я не могу спускать подобную дерзость.

Ну что ж, добродушно последовал ответ, тогда мы пойдем одни.
Вскоре мистер Каная восстановил свое обычное доброе расположение духа и со смехом заметил:

И думать об этом не смейте, Профессор. Дело в том, что этот малый слишком много пьет саке: вот я и подумал, что его послание могло быть следствием излишеств. Впрочем, как говорил Конфуций, гневаясь, теряешь достоинство. Пойдемте, навестим вождя.

Они нашли Хокуяка Намиху в охотничьей палатке, похожей на индейское типи. Он сидел у костра и отдавал распоряжения одному из своих людей, который собирался разделать оленя, уложенного на огромный лист бэконисита. Он был типичным представителем езо-дзин и отличался такой же волосатостью, как и его тезка. Заметив незнакомцев, он поднялся, поклонился и произнес очень мягким голосом:

Когда я охотился сегодня утром, олень сильно лягнул меня, и я не могу ходить: пожалуйста, простите, что не пришел к вам сам, как мне того хотелось бы.

Мне жаль, что я погорячился, сказал молодой чиновник. Никогда не стоит слепо доверять устным речам. У нас, японцев, есть поговорка: Два рта исказят смысл любого послания.

Вождь охотно согласился на осмотр Ото.
У него сломаны три ребра, констатировал молодой врач. Поразительно, как эти айны переносят боль. Пожалуйста, передайте ему, что он должен лежать совершенно спокойно несколько дней и не ложиться на поврежденный бок.
Тебе следовало взять с собой несколько твоих почтенных пластырей, заметил Фиц. Я ведь советовал тебе это сделать.
Доктор улыбнулся и ответил:
По правде говоря, я так и сделал; но обнаружил их пропажу, когда мы были среди коллетске.
Возможно, туземцы приняли их за какую-то консервированную провизию, предположил Фиц, или оставили себе в качестве амулетов.
Вполне вероятно, согласился Ото. Я слышал об африканском негре, который поклонялся пористому пластырю.
Тетя Синтия Энн делает то же самое, вставил Фиц. Она скупает их оптом и раздает бродягам.
Могла бы найти занятие и похуже, со смехом ответил доктор.
Затем он проинструктировал айна, как ухаживать за собой, и, вернувшись к своей группе, отправился в Есаси.
Они пробыли на берегу два дня и остались бы дольше, если бы капитан Имадатэ не известил их о надвигающейся перемене погоды и о том, что им лучше вернуться на борт. Узнав об этом, они распрощались с мистером Канаей и вернулись на военный корабль.
По пути на юг они заходили в Юхито, Авасири, Сиритою и Неморо, а затем взяли курс на Хакодатэ, в порт которого прибыли 1 ноября.
Было совершенно восхитительно получить целую кипу писем из дома и оказаться в месте, где можно сидеть на стульях и наслаждаться обществом старых друзей.

Дети, обратился Профессор, только что прочитавший послание из Токио, у меня для вас новости. Японское правительство любезно дало согласие на мое возвращение домой на следующем пароходе, который отплывает из Иокогамы 15-го числа этого месяца. Вы должны упаковать все свои сокровища и погрузить их на корабль капитана Имадатэ в течение двадцати четырех часов, так как он отплывает на юг завтра вечером.
О! Как же я рада! воскликнула Салли. Как же я соскучилась по старому Кромлеху!
И я, вторили ей родители и братья. Известия из родных мест заставили их всех истосковаться по дому, и даже розы Езо потеряли для них свое очарование.
Сэтта-айе сдержал слово и прислал шкуры убитых ими медведей, множество других мехов, а также большое количество айнских поделок, таких как луки и стрелы, инахо и прочее.
Когда компания уже собиралась садиться в лодку, они услышали крик и увидели Хабо, которая несла на спине что-то похожее на ребенка и кричала по-японски:
Томарэ, томарэ! (Стойте, стойте!)
Она не стала дожидаться, пока лодка пристанет к берегу, а побрела по воде прямо к ней и, опустив свою ношу, грациозно поприветствовала их, произнеся:
Сарамба, сарамба! (Прощайте!)
Фиц, которому и предназначался подарок, развязал сверток, а затем, бросив взгляд на его живое содержимое, взволнованно воскликнул:
Ура! Да ведь это же медвежонок!

ГЛАВА XVII. ДОМОЙ.

Какими бы прекрасными ни были пейзажи и каким бы гостеприимным ни был народ чужой страны, путешественник забывает обо всем этом, когда после долгого отсутствия видит берег своей родины.

КАПИТАН ИМАДАТЭ сдержал слово и доставил их в Иокогаму точно в обещанный срок. Они прощались с ним с большим сожалением; он был чрезвычайно добр, терпелив и учтив со всеми ними.
На причале (хатоба) их встречали слуги, которые приветствовали их так, словно они только что вернулись из страны, населенной людоедами.
Джуэтты навестили своих друзей на Блеффе, затем сели на первый поезд до Токио и в ту же ночь спали в своей старой резиденции в Кага Ясики.
Следующая неделя была посвящена прощальным визитам; и, если бы не манящие перспективы впереди, молодые люди пожалели бы о том, что их пребывание в Стране восходящей солнца подошло к концу.
Мистер и миссис Намбо, а также Ото провели с ними большую часть времени; милая пожилая дама была очень опечалена мыслью о грядущей разлуке.
Я знаю, ей горько оттого, что она так и не обратила Салли в буддизм, сказал Фиц. Она светлая душа и искренне верит в то, что проповедует.
В утро их отъезда мать Ото объявила, что видела сон и теперь совершенно уверена: ее друзья благополучно доберутся до дома и проживут долгую и счастливую жизнь.
Я только-только заснула, рассказывала она, как увидела богов удачи, собравшихся на совет. Все семеро были там: Дайкоку Сама со своим молотом, Бисямон Сама в полных доспехах, Хотэй Сама со своим прекрасным упитанным телом, Дзюро Сама со своим мудрым лицом, прелестная и лучезарная Бэнтэн Сама, Эбису Сама, выглядящий точь-в-точь как в тот миг, когда собирается вытащить огромную рыбу, и почтенный, великодушный Фуку-року-дзин Сама со своим посохом и журавлем долголетия, стоящим у его почтенной левой руки. Что-то явно радовало богов, ибо все они очень весело смеялись. Хотэй Сама, будучи председателем, заговорил первым и сказал:
Обычно мы не вмешиваемся в дела иностранцев, которые, к моему сожалению, за некоторыми почтенными исключениями, относились к нам весьма непочтительно.
Да, подхватил Бисямон Сама, они побудили наш верный народ отказаться от старинных доспехов и военного искусства, облачиться в тесные кимоно (одежду) и использовать оружие, неведомое их почтенным предкам.
Они поступили мудро, сделав это, возразил Фуку-року-дзин Сама. С демонами нужно сражаться их собственным оружием.
Я согласен с вами, произнес Дайкоку Сама. Прежде я говорил своим верующим: "Если хотите иметь рис в амбаре и монеты в кошельке, вы должны трудиться ради этого, как рудокоп своим молотом". Теперь же я советую им использовать пар, электричество или любое другое изобретение, которое удержит их в первых рядах среди народов.
И я, сказал Дзюро Сама, подперев лицо руками, даю им тот же совет. Что скажешь, Эбису Сама?

(Надпись на свитке-какемоно): (Долголетие / Счастье).
(Подпись слева): Сон миссис Намбо.

Бог усмехнулся и ответил:

Я всегда говорю им: "Если не можешь поймать рыбу на крючок, используй острогу". Я прав, Бэнтэн-сама?

Богиня бросила томящий взгляд на своего собеседника и, поклонившись, ответила:

Должна признаться, что я восхищаюсь иностранцами. Хотя, как заметил Хотэй-сама, они не так почтительны, как ему хотелось бы, у них все же много достоинств, и среди них то уважение, с которым они относятся к моему полу.
Мы все это знаем, Бэнтэн-сама, лукаво парировал председатель. Но я особенно хочу обратить внимание вот на что. Некоторые американцы, которые прожили в нашей стране несколько лет, выучили наш язык, изучили нашу литературу и путешествовали не только по самому сердцу Дай Ниппон, но также по Едзо и далекому острову Карафуто, собираются вернуться на родину. Поэтому я предлагаю вручить им свидетельство нашего интереса и дружбы. Какую форму оно должно принять?

Дзюиро-сама достал какемоно, шелковое полотно которого еще никогда не касалась тушь, и, передавая его Хотэю-сама, сказал:
Есть одно пожелание, которое всегда уместно и понятно людям всех наций. Пусть Дайкоку-сама начертает его на какемоно!
Хай! (Да) воскликнули боги. Хай-хай-хай!
Дайкоку-сама попросил чернильный камень и кисть и, обмакнув кисть в тушь, написал иероглиф Котобуки (буквально: Я надеюсь, что вы будете наслаждаться долгой жизнью и счастьем).
Сделав последний штрих, он протянул кисть в сторону Хотэя-сама со словами:
Вам есть что добавить к этому?

Бог рассмеялся так, что все его тело задрожало, а затем ответил:
Ничего, Сама. Ваше написание так же совершенно, как и само пожелание.
Миссис Намбо, поклонившись, добавила:
После этого я проснулась.
Мы премного благодарны вам, дорогая подруга, сказала миссис Джуэтт. Чего еще мы могли бы пожелать, кроме благословения, написанного на какемоно, которое вы видели во сне? Если мы все обретем его, мы действительно будем счастливы. Пусть и вам улыбнется такое же счастье!
Старая дама опустилась на колени, положила ладони на маты и, совершив почтительный поклон, пробормотала:
Я совершенно недостойна такого комплимента.
Идем же, мама! крикнул Фитц с веранды. Наши джинрикши уже у дверей. Я усадил своего медведя в свою. Мопсы Салли в её. У Джонни ящик книг и несколько старых пиал раку; а отца и вовсе не видно за рукописями. Пожалуйста, поспешите! Наши люди собираются устроить гонку до станции Симбаси. Смотрите, держитесь крепче, когда они будут закладывать повороты.
Старик Тёсо не побежит со мной слишком быстро, ответила его мать, выходя из дома; и, повернувшись, чтобы бросить последний взгляд на слуг, стоявших на коленях на веранде, добавила: Сайонара, Сайонара! (Прощайте.)
Сайонара! печально вторили слуги хором.
До железнодорожной станции они докатили быстро; единственные задержки случались из-за Профессора, который несколько раз настаивал на том, чтобы сойти со своей повозки и отвесить современный японский поклон какому-нибудь официальному лицу.

Я уверена, что мы опаздываем, па, сказала миссис Джуэтт. Я не вижу никакого толка в том, что ты так раскланиваешься и шаркаешь. Ты же не японец.
Им это приятно, дорогая, ответил он. Помни, что я собираюсь читать лекции о нравах и обычаях этого народа, и мне нужно попрактиковаться в их поклонах, чтобы произвести фурор, когда я появлюсь на трибуне.
Ото и огромная толпа друзей ждали, чтобы проводить их до порта; и, когда поезд тронулся от платформы Симбаси, им громко зааплодировали.
Путь занял около сорока минут; в Иокогаме их встретили другие друзья, которые проводили путешественников до хатобы (пристани) и на борт судна Сити оф Пекин (City of Peking), где их приветствовал радушный капитан Фриэль, сказавший:

Вы как раз вовремя! Еще мгновение, и мне пришлось бы отплыть без вас.
Затем последовали рукопожатия и сайонара со стороны местных и иностранных друзей, пронзительный свисток парохода и ощутимое движение судна; Ото был последним, кто пожал им руки.

Сайонара, прошептал он, О гэнки ни ситэ оидэ насаи! (Прощайте! Оставайтесь в добром здравии.)

Солнце садилось, когда корабль выходил из залива Эдо. Когда путешественники в последний раз поймали взгляд на великолепную Фудзи-яму, Салли воскликнула:
Прощай, Фудзи-сан. Мы видели много гор, но ни одна из них не была столь прекрасной и величественной, как ты. Пусть тобой еще долго любуются и поклоняются из тринадцати провинций!
Да, добавил Фитц. Было бы очень грустно, если бы Фудзи исчезла в какую-нибудь ночь так же внезапно, как и появилась когда-то "много лет назад". У меня есть только одно сожаление при отъезде из Японии: мы так и не поднялись на священный конус Фудзи.

А я не жалею, задумчиво произнес Джонни. Мне вполне хватило альпинизма в Едзо.

Миссис Джуэтт и Профессор стояли вместе на корме, и первая сказала:

Я благодарна, что мы действительно держим путь домой. О чем ты думаешь, муж?

О названии для моей первой лекции, ответил он. Боюсь, что та сладкая, беззаботная жизнь, которую мы вели в Японии, сделает меня неприспособленным к заботам и суете дома.
Весь путь через океан погода была прекрасной, и они достигли Золотых Ворот ровно через семнадцать дней после отплытия из Иокогамы.
Джуэтты пробыли несколько часов в Сан-Франциско, а затем отправились через весь континент; и после недели, проведённой в вагонах поезда, сошли на станции Кромлех, где вызвали глубокий интерес со стороны бездельников, чьим главным занятием было смотреть на прибытие и отправление поездов.
Ну надо же, хочу знать, протянул один долговязый парень, приветствуя мальчиков кивком головы. Это что, медведь у тебя там, Фитц Джуэтт? Где ж это вы пропадали все эти годы?
Мальчик не ответил, будучи слишком занят тем, чтобы его трофей аккуратно погрузили в багажный фургон.
Они сели в свой экипаж и покатили по хорошо знакомой дороге, то и дело останавливаясь, чтобы поприветствовать старых друзей, у которых была сотня вопросов в минуту.
Наконец они поднялись на гребень холма и увидели свой дом. Вскоре Джуэтты снова оказались под собственной крышей, чувствуя себя так, словно им больше никогда не захочется её покидать.

Мальчики теперь учатся в колледже, а подарок Хабо вызывает ужас и восхищение у всех, кто посещает Кромлех. Поговаривают о том, чтобы отправить животное в зверинец Центрального парка; но всякий раз, когда поднимается этот вопрос, Фитц всегда заступается с доводами:
Я не думаю, что бедняга будет счастлив, если не сможет видеть кого-то из нас; и помните, сэр, он единственная живая нить, связывающая нас с нашими старыми друзьями, "Поклонниками медведей из Едзо".