Бакалавр гуманитарных наук Накамэ Акира

РАССКАЗЫ О САХАЛИНЕ

ПЕРЕВОД AI GOOGLE

Редакция оригинальных фотографий AI GOOGLE

Под редакцией А.Е. Осташева

Выступать сегодня с лекцией перед вами великая честь для меня. Однако, с другой стороны, мне немного неловко. Дело в том, что совсем недавно я ездил на Хоккайдо и Сахалин скорее ради развлечения, пробыл там мало дней, не провёл должного исследования и лишь поверхностно всё осмотрел. К тому же в наши дни транспортное сообщение настолько развито, что поездка на Сахалин требует лишь немногим больше времени, чем путешествие в Осаку или Токио и тем не менее я принял приглашение, чтобы побеседовать с вами. Когда вспоминаешь, как сто лет назад такие исследователи, как Кондо Дзюдзо, Могами Токунаи и Мамия Риндзо, претерпевая неисчислимые лишения, годами оставались в тех краях ради проведения изысканий, становится по-настоящему стыдно за свой поверхностный визит. Честно говоря, изначально я собирался отказаться, но члены правления никак не соглашались. И хотя я вернулся домой всего неделю назад, я взял на себя эти обязанности и теперь обращаюсь к вам.

Поскольку понятия Сахалин и Хоккайдо охватывают чрезвычайно обширные территории, а наше собрание является историческим, сегодня я намерен просто и кратко рассказать о том, как этот регион отражался на географических картах до настоящего времени.

Что касается Хоккайдо, то об этом крае издревле издавалось довольно много книг. Даже в списке справочной литературы, включённом в Очерки Хоккайдо (Хоккайдо-си), составленные Колонизационным бюро (Кайтакуси) примерно в 14-й год эпохи Мэйдзи (1881), перечислено внушительное количество трудов. Немало книг вышло и после этого. Если добавить к ним сочинения иностранцев, то получится огромное число. Говорят, что эти связанные с Хоккайдо книги хранятся в администрации префектуры (Дотё). Если бы они стали открыты для публики, это принесло бы большую пользу всему обществу. Разумеется, мудрое руководство примет в будущем надлежащие меры по этому вопросу.

С другой стороны, со времени установления гражданского управления на Сахалине прошло ещё мало времени, и Управление Сахалина (Карафуто-тё), по-видимому, пока поглощено текущими делами колонизации и не собрало книги по сахалинской тематике в одном месте. Однако можно не сомневаться, что власти рано или поздно займутся этой сферой, и в будущем изучение Сахалина станет немыслимым без посещения Сахалинской библиотеки.

Особенно в таком месте с долгой зимой, как Сахалин, чтение является незаменимым зимним досугом, поэтому создание крупной библиотеки в Тоёхаре (ныне Южно-Сахалинск), пожалуй, выступает одной из первоочередных задач.

Если говорить о Хоккайдо и Сахалине, то следовало бы сначала подробно изучить основные профильные книги, но из-за нехватки времени сегодня я построю свой рассказ главным образом на основе книг из моего личного собрания, ввиду чего прошу отнестись с пониманием к возможным неточностям.

Когда у нас в стране заходит речь о Сахалине и Хоккайдо, жители других регионов обычно представляют их как чрезвычайно далёкие и суровые, скованные холодом края, будто бы находящиеся в полярной зоне. Однако 50 градусов северной широты никак нельзя назвать чрезмерным смещением к северу. В Европе столицы Великобритании, Германии, Бельгии, России и других государств расположены как раз к северу от 50-й параллели, поэтому, если судить чисто по широте, Сахалин находится не так уж далеко на севере. На самом деле и Сахалин, и Курильские острова относятся к умеренному поясу. Тем не менее среди приморских регионов Северного полушария эта местность вплоть до недавнего времени оставалась малоизвестной миру, что отчётливо видно при изучении старинных отечественных и зарубежных карт.

К старейшим картам нашей страны относятся так называемая карта Гёки и карта Японии, содержащаяся в китайском сборнике Тушу бянь (Тосёхэн), но, как вы можете видеть, на них к северу от Сангарского пролива (Цугару) вообще ничего не изображено. Даже после того, как появились сведения о землях Эдзо (Хоккайдо), на многих японских картах территории к северу от Хоккайдо всё равно не указывались.

Здесь у меня есть Полная карта страны Эдзо (Эдзококу дзэнцу), изданная Хаяси Сихэем в 5-й год эпохи Тэнмэй (1785), которая является одной из старейших среди карт Хоккайдо. Она послужила приложением к трактату Санкоку цуран (Обозрение трёх стран) и этот трактат подвергся яростной критике. Нападки на (Хаяси) Сихэя со стороны его современника, географа Фурукава Косэнкэн, подробно описаны литератором Фудзита в декабрьском номере журнала Тигаку дзасси (Географический журнал) за 44-й год (эпохи Мэйдзи) (1911), который я одолжил для ознакомления. В этой критике утверждалось, что Сихэй пишет много вздорных вещей: цитирует странные тексты и делает собственные поспешные выводы, основываясь на нелепых слухах. В частности, Косэнкэн указывал, что Сихэй писал, будто на Эдзо много золотого песка, а земли дальше к северу принадлежат Мусковии (Московии), и что тамошние острова якобы захвачены женщиной-полководцем из этой страны. Косэнкэн высмеивал Сихэя за то, что тот, не зная географии даже собственной страны, берется описывать очертания далеких земель и островов за десятки ри к северу, призывая Японию к бдительности. Он заявлял, что всё это крайняя недостоверность.

Однако, если взглянуть на это сегодня, Сихэй на самом деле был сравнительно честен. В те времена для путевых заметок первопроходцев (даже в Европе) было обычным делом содержать множество небылиц. По сравнению с ними заслуга Сихэя, который стремился донести до общества географические сведения об Эдзо и Сахалине, неоспорима, даже если в его трудах и встречались отдельные ошибки. Глядя на эти карты, легко понять, насколько скудными были тогдашние знания о Хоккайдо и Сахалине. Общество в целом пребывало в еще большем неведении.

При этом Сихэй обладал довольно глубокими для своего времени познаниями о Западе. Изучая его трактат Кайкоку хэйдан (Военные беседы для морской державы), понимаешь, что его географический кругозор был весьма незаурядным. Хотя Сихэй не так широко известен именно как географ, он являлся им на деле, о чем свидетельствуют и упомянутое Обозрение трех стран, и приложенные к нему карты.

Если мы обратимся к самому тексту Обозрения трех стран, чтобы узнать, что именно там написано, то найдем следующие строки:
Начиная с эпохи Камбун (16611673), Московия постепенно продвигалась на восток, подчиняя себе северные народы, пока границы ее владений не достигли мыса на восточном краю. Оттуда до Японии чуть более трех тысяч ри. Ныне эти земли стали территорией Московии, и оттуда назначаются наместники для управления государственными делами...

Также там сказано:

В восточном море у Эдзо находятся так называемые Курильские острова (Тисима), коих на картах насчитывается тридцать семь. Среди них лишь два острова Кунашир (Кунасири) и Итуруп (Эторофу) поддерживают сообщение с Эдзо... Пройдя эти тридцать семь островов, далее на восток обнаружишь Камчатку (Камусяка)...

Как мы видим сегодня, записи Сихэя оказались во многом точными, тогда как нападки Косэнкэна, напротив, были безосновательными. Если Сихэй пострадал и был наказан именно за эти суждения, мы не можем не сочувствовать ему. Его пример показывает, что в те времена правильных представлений об этих северных территориях еще не существовало.

Как же обстояли дела с исследованиями с иностранной стороны? Если задуматься, то регионы к северу от Сахалина были открыты европейцами значительно раньше, в то время как сам Сахалин долгое время оставался белым пятном. Русские первопроходцы пересекли Становой хребет на восток и вышли к Охотскому морю еще в 1639 году (16-й год эпохи Канъэй), а к 1648 году достигли устья реки Амур (Хэйлунцзян). Примерно в те же 16481649 годы мореход Дежнёв вышел из устья реки Колымы в Северном Ледовитом океане, прошел через Берингов пролив и достиг Анадырского залива. После этого исследовательская активность на какое-то время затихла, но примерно с 1725 года датский капитан Беринга прошел Беринговым проливом, а также отправлял суда из Охотска для исследования побережья Камчатки. Тем не менее южные территории и сам Сахалин все еще оставались малоизученными. На старинных западных картах Япония и Эдзо часто изображались единым массивом, соединенным с материком.

Во время моего пребывания в Будапеште я ежедневно посещал университетскую библиотеку, где читал книги об Востоке. Там я обнаружил Полное собрание путевых заметок с XII по XV век, составленное человеком по имени Бержерон. В этой книге, помимо прочего, приводится и описание путешествия Марко Поло. Марко Поло итальянец из Венеции, который в эпоху Хубилай-хана прибыл в Китай и оставался там долгое время, написав книгу, где вскользь упоминается и Япония. Текст путевых заметок в этом издании присутствует, однако карты к нему не приложены.

Зато я нашел другую весьма интересную карту, составленную на основе географических знаний той эпохи и изданную в 1735 году. На этой карте Япония вместе с Эдзо показана как прямое продолжение азиатского материка. Нижнее течение Амура на ней обозначено пунктирной линией из-за нехватки точных данных, и река показана разделяющейся на два рукава северный и южный. Эта карта наглядно демонстрирует, какими смутными и неточными были представления европейцев о Сахалине и его окрестностях в тот период и я полагаю, что карта Бержерона, возможно, была одной из первых попыток европейцев детально отобразить Японию. Впоследствии европейские представления во многом опирались на труды Кемпфера. Его знаменитая книга История Японии была переведена на языки многих европейских стран и получила широкую известность. Кемпфер немец по происхождению, живший на рубеже XVII и XVIII веков. Он долгое время провел в Японии, посещал Эдо и удостоился аудиенции у официальных лиц, после чего и написал свой фундаментальный труд. Его книга была опубликована, кажется, в 1720-х годах. Карта Кемпфера содержит много деталей, которые совпадают с названиями на других картах того времени, и именно поэтому стоит сказать о нем подробнее.

Экземпляр Истории Японии Кемпфера имеется в нашей университетской библиотеке, и я принес его сюда. На его карте остров Матсмай (Маэмаэ/Матсумаэ) показан маленьким и полностью отделенным от Эдзо. Сам же остров Эдзо изображен огромным, напоминающим часть материка.

У меня с собой есть еще одна карта большая цветная карта, которую я отыскал в букинистическом магазине во время своей стажировки в Риме. Она была издана в Амстердаме во второй половине XVIII века. По своим размерам она отличается от карты из библиотеки Киотского императорского университета, но содержание у них абсолютно идентично. На ней Матсумаэ и Эдзо также показаны раздельно, причем Эдзо выглядит как огромный выступ материка. Книга Кемпфера, как я уже упоминал, есть в нашей школе, но касательно ее японского перевода мне хотелось бы добавить кое-что важное. Перевод Истории Японии существует в виде рукописной копии, выполненной господином Сидзуки и датированной 1-м годом эпохи Кёва (1801). В предисловии к этой рукописи, в разделе, объясняющем принципы перевода, указано, что оригинальное название книги Кемпфера на его родном языке Heutiges Japan (ныне известна как History of Japan). Данный перевод является частичным: переводчик выбрал и перевел только ту часть, где автор рассуждает о том, что политика изоляции Японии от внешнего мира имеет под собой веские основания, и назвал этот труд Сакоку-рон (Трактат об изоляции). Существует два варианта этой рукописи.

Я несколько отклонился от темы, но если вернуться к картам, то у меня здесь есть копия дальневосточной части карты Цатты (Zatta), изданной позднее, в 1777 году. На ней очертания Сахалина и соседних земель представлены уже совершенно иначе. Почему же северные регионы так долго оставались неизученными, в то время как другие территории открывались быстрее? На это есть две основные причины: климатическая и политическая.

Прежде всего, Восточная Азия в целом отличается суровостью климата по сравнению с другими регионами на тех же широтах. Тот факт, что Сахалин находится на более низких широтах, чем Лондон или Брюссель, вовсе не означает, что там тепло. Напротив, там очень холодно. В Восточной Сибири есть город Верхоянск. Зимой в тех краях холоднее, чем на Северном полюсе, из-за чего это место называют полюсом холода Земли. Сахалин испытывает на себе сильное влияние этого полюса холода. Расстояние от Верхоянска до южного Сахалина составляет менее двух тысяч ри в метеорологическом масштабе это не так уж далеко, и влияние столь мощного очага холода докатывается до Китая и Японии хотя оно несколько ослабляется более высокими горами и смягчающим действием моря. Между тем между этим полюсом холода и Сахалином расположен лишь невысокий Становой хребет, который не может служить надежной защитой, поэтому суровость климата здесь дает о себе знать в полной мере. Однако сам по себе холод не является достаточной причиной того, почему эта местность так долго оставалась неизвестной миру. Ведь на севере Сибири еще холоднее, но те края были изучены раньше.

Дело в том, что на Сахалине выпадает очень много снега, и именно обилие снега отпугивало людей. Человек устроен так, что невидимые глазу вещи (например, просто мороз) пугают его меньше, а то, что можно увидеть (снег), страшит гораздо сильнее. Снег у всех ассоциируется с лютым холодом. В Сибири морозно, но из-за малого количества снега люди туда шли и обживали те места. На Сахалине же снега выпадает чрезвычайно много. В той же японской провинции Этиго снега порой бывает даже больше, чем на Сахалине, но там живет много людей. На Сахалине же, помимо снега, часты сильные туманы и штормы, что и стало главной причиной его изоляции. Если бы дело было только в снеге, это полбеды.

Для моряков местный густой туман (гасу) это величайшее бедствие, которое пугает их больше штормов и скрытых рифов. Ветер или рифы можно предугадать по барометру или сверившись с морской картой, но туман предсказать невозможно. Он опускается внезапно, и в нем не видно собственного носа. Из-за особенностей морских течений этот туман висит над прибрежными водами Сахалина очень часто. Из-за него подойти к острову со стороны моря было крайне трудно. Жители материка тоже страдали от этого, ведь туман мешал продвижению не только на море, но и на суше.

Русско-японская граница в районе реки Найба. 1912 г.

В прежние времена Сахалин был покрыт дремучими лесами, состоящими преимущественно из аянской ели, сахалинской пихты и даурской лиственницы. Из-за обилия влаги испарение было сильным, что и порождало частые туманы. Однако в период русского правления, поскольку леса мешали освоению, их часто намеренно поджигали и выжигали огромные площади. Из-за этого в наши дни туманов на суше стало заметно меньше. Сегодня местные жители уже не так сильно жалуются на туманы.

Зато штормы и бураны по-прежнему свирепствуют со всей силой. Зимой они превращаются в ужасные метели. Мне доводилось читать весьма интересный отчет инженера Богдановича, который несколько лет назад проводил геологические изыскания на Камчатке и подробно описал характер этих буранов. Возможно, кто-то из вас читал в газетах о недавней мощной метели: на пространстве от Хоккайдо через Сахалин до Камчатки периодически проносятся жесточайшие снежные бури.

Раньше из-за таких климатических условий переселенцев на Сахалин было крайне мало. Сегодня же в домах японского типа устанавливают двойные окна западного образца для защиты от холода, поэтому число переселенцев, полагаю, будет только расти.

Вторая причина изоляции острова политическая. Если говорить о политических факторах, то Россия поначалу осваивала северные территории. Их чиновники сидели в Охотске, откуда поддерживали связь с Хоккайдо через Курильские острова (в районе острова Уруп), и у них не было острой необходимости идти через Сахалин. На Камчатке тоже было немного чиновников и поселенцев, но Сахалин оставался для них слишком далекой и бесплодной землей. Что касается Китая, то хотя его границы формально доходили до устья Амура, Приморье и Сахалин находились на периферии империи и фактически полностью игнорировались китайскими властями.

Вследствие этого Сахалин долгое время оставался, можно сказать, ничейной территорией, а коренные жители были предоставлены сами себе, пока остров в конце концов не был занят Россией. Из-за такого положения дел ни Япония, ни Россия, ни Китай долгое время не наносили Сахалин на карты должным образом.

Однако в конце XVIII начале XIX века этот регион внезапно превратился в арену активных географических экспедиций. В Европе это время называют героической эпохой географических открытий, и, как справедливо отмечает доктор Огава, для Японии этот период тоже стал героическим веком географии. Об этом подробно написано в упомянутом декабрьском номере журнала Тигаку дзасси за 44-й год. Географические подвиги того времени раскрываются перед нами, стоит лишь изучить труды таких мастеров, как Кондо, Могами, Мамия и Ино.

Как я уже говорил, на более ранних картах обозначалось лишь побережье владений княжества Матсумаэ, а территории дальше к северу либо отсутствовали, либо были показаны крайне неточно. И лишь около 1806 года (6-й год эпохи Бунка) стало окончательно ясно, что Сахалин это остров. После этого корабли из Эдо стали все чаще ходить к берегам Эдзо, благодаря чему очертания береговой линии на картах с каждым разом становились все точнее. Начали появляться и навигационные карты.

У меня здесь есть две рукописные морские карты, точная дата создания которых неизвестна, но, судя по всему, они относятся к периоду от эпохи Тэнпо до годов Каэй (18301850-е). Даже после того, как островной статус Сахалина и очертания Хоккайдо стали понятны, на некоторых отечественных картах их по-прежнему не указывали. Например, на карте Кайсэй Эдзо дзэнцу (Исправленная полная карта Эдзо), изданной в 5-й год Тэнпо (1834), границы проведены по 50-й параллели северной широты, хотя сама линия широты немного смещена.

Знаменитая карта Дайнихон тидзу дзэнцу (Полная карта Великой Японии) (Ино Тадатаки) лишь слегка намечает побережье Матсумаэ, не вдаваясь в подробности северных территорий. В последующие годы освоение Хоккайдо продвинулось вперед, а усилиями Департамента колонизации, Министерства сельского хозяйства и торговли, а также Армейского штаба сухопутных сил велась точная топографическая съемка, благодаря чему сегодня мы имеем великолепные и подробные географические карты этих мест.

Такова в общих чертах история развития карт Хоккайдо и Сахалина. Прошу простить, что отнял у вас так много времени на эту тему. Спасибо за внимание.
(Конец первой части доклада, прочитанной в ноябре 1-го года Тайсё (1912) в Киотском историческом обществе)

Тема моего сегодняшнего выступления Коренные жители Сахалина. Стоит признать, что мы только-только приступили к их серьезному изучению, поэтому я вряд ли смогу рассказать вам что-то абсолютно исчерпывающее. Однако прошлым летом мне довелось побывать на Сахалине, и я хотел бы кратко поделиться с вами тем, что лично увидел и узнал во время этой поездки.

Для начала необходимо пояснить, сколько именно народностей проживает на Сахалине, иначе суть будет ясна не до конца. Местное население делится на айнов, орончонов (ороков), нивхов (гиляков) и килинов (хэчжэ/нанайцев). Если говорить об айнах, то еще 120130 лет назад между ними и другими народами установилась четкая этнографическая граница, хотя в более древние времена они, возможно, были расселены шире. Сейчас эта граница зафиксирована в районе 49-й градуса северной широты. На западном побережье здесь находится самое северное айнское селение. На восточном побережье айнские поселения изолированно существуют в районе Найро и Тарайка (озеро Невское). На этой условной линии, соединяющей три точки, айнские селения заканчиваются: к северу от нее не живет ни один айн, а к югу от нее не селятся представители других местных племен. Эта граница остается неизменной последние 120130 лет.

Почему же расселение народов разделилось так строго? Причина кроется в их хозяйственном укладе. Айны в зимнее время используют для перевозки грузов и передвижения на нартах собак, в то время как другие северные народы используют для этих же целей домашних северных оленей. Более того, ороки не только запрягают оленей в нарты, но и ездят на них верхом. Почему же олени и собаки не могут сосуществовать в одних и тех же местах? Дело в том, что собаки нападают на оленей и кусают их. Особенно зимой, когда каюры не кормят ездовых собак до окончания дневной работы, голодные псы бросаются на любое живое существо. Из-за этого использовать собак и оленей вместе в одном хозяйстве совершенно невозможно приходится выбирать что-то одно. По этой причине нивхи и ороки живут исключительно к северу от указанной границы, там, где нет айнов.

Сами же айны живут к югу от этой линии вдоль всего восточного и западного побережья. Общая их численность составляет около 1500 человек. Как именно они расселялись по острову? Мы не знаем, откуда пришли самые первые, древние айны, но нынешние сахалинские айны, по-видимому, сформировались из двух миграционных потоков.

Большая их часть двигалась с южной оконечности Сахалина на север вдоль берегов. Другая, совсем небольшая группа, пришла со стороны мыса Кита-Сиретоко (мыс Терпения), расположенного к северу от острова Тюлений (Кайхё-то), и расселилась в районе от Тарайки до Найро. Среди местных жителей до сих пор бытует предание об их приходе со стороны мыса Терпения. Есть веские основания полагать, что эти айны с Тарайки когда-то очень давно были унесены течением от берегов Соя (самый север Хоккайдо) и постепенно обосновались здесь. Дело в том, что когда я шел по здешнему побережью, то заметил, что сюда прибивает огромное количество древесины с Хоккайдо. Это бревна, заготовленные в районе Соя. Из этого можно сделать вывод о существовании морского течения, на котором айны в древности и могли приплыть в эти края.

Теперь о том, как называют айнов другие народы и как они называют друг друга. Ороки зовут айнов куи (Кури), а нивхи куги. Самих ороков (орончонов) русские называют этим именем, айны зовут их орокко, а сами себя они называют ульта (уильта). Они расселены от бассейна реки Поронай (Хоронай) до северного побережья озера Невское (Тарайка). Далее идут гиляки это имя им также дали русские, айны зовут их никубун, а айны западного побережья называют их смеренкур. Сами ороки называют нивхов гилу.

Кроме того, существует еще одна народность килины (хэчжэ/нанайцы). Их осталось совсем мало, буквально около 20 человек. До их стойбищ я не добрался, поэтому подробно рассказать не могу, но в целом их зовут килинами. И айны, и ороки, и нивхи называют их именно так. Они, несомненно, также принадлежат к тунгусо-маньчжурской группе. В китайских источниках упоминается, что цилэр в просторечии зовется цилинь (килин), поэтому название килины, пожалуй, наиболее верное. Как видите, на Сахалин проникали самые разные этносы. Однако на юге Сахалина живут только айны, поэтому для изучения других коренных народов необходимо отправляться на север острова.

Для этого нужно ехать на север, в город Сикука (ныне Поронайск), расположенный в устье реки Поронай, только там можно встретить представителей этих племен. Управление Сахалина поручило мне провести исследование коренных народов, но само по себе этнографическое исследование понятие крайне широкое, похожее на попытку поймать облако руками. Поэтому я предложил сосредоточиться главным образом на изучении их языков. В Управлении согласились, и я занялся лингвистическими изысканиями. Однако решение было принято внезапно, прямо перед моим летним отпуском, поэтому я отправился туда без какой-либо предварительной подготовки. К тому же времени было в обрез, и сделать что-то исчерпывающее за это лето я физически не мог. В итоге я поставил себе задачу составить хотя бы краткую грамматику языка ороков.

Килинцы

Эту грамматику в общих чертах мне удалось набросать. Поскольку это лишь начало работы, в следующем и последующих годах я рассчитываю расширить ее, составить словарь орокского языка, а затем распространить исследование на языки нивхов и килинов. Стоит отметить, что для нивхского языка краткая грамматика уже существует. Также есть некоторые наброски грамматики для их сородичей орочей, живущих в Приморье. Существуют и лексические сборники для родственных им гольдов (нанайцев), однако они не снабжены грамматическим описанием. Что же касается сахалинских ороков, то до настоящего времени их язык вообще никто не исследовал. Полноценных научных изысканий не проводилось. Но поскольку они теперь живут на территории Японии, будет крайне досадно, если это сделают иностранцы, а не мы, японцы. Именно поэтому я и взялся за эту работу. Я убежден, что через изучение языка можно со временем гораздо легче и глубже понять их обычаи, традиции, предания и религиозные представления все это станет ценным сопутствующим результатом работы. По этой причине, как я уже говорил, в текущем году я сосредоточился исключительно на ороках, а точнее на изучении их грамматического строя, почти не уделяя внимания другим вопросам из-за нехватки времени. Однако рассказывать вам о сухой грамматике было бы не слишком интересно, поэтому я лучше поделюсь тем, что мне удалось увидеть и узнать об их жизни в целом.

Как сами ороки называют свою землю? Они зовут эту местность Сунани, то есть земля Су. Слово на, как говорят, и в маньчжурском языке означает земля или страна. Впрочем, страна в их понимании это не государство, а скорее своя локальная территория, край. При этом они считают эту землю исключительно своей и воспринимают себя как независимый народ. Но, несмотря на это, у них очень широкие и гостеприимные взгляды: они рассуждают так, что если японцы хотят прийти и жить здесь пусть живут, если русские хотят жить тоже хорошо, а если кто-то хочет ловить рыбу пусть ловит ее сколько угодно.

Если спросить их, есть ли понятие шире, чем на, они назовут слово хоттоу это как раз соответствует нашему понятию государства. Японию они называют Сися-хоттоу. Что забавно, Хоккайдо они зовут Хоккайдо-хоттоу видимо, из-за его масштабов они считают его отдельной страной. Также они говорят Маньчжурия-хоттоу, Россия-хоттоу, Англия-хоттоу, Америка-хоттоу. Кроме того, у них есть слово хара, которое они используют в значении род, племя или народность. Таковы в общих чертах их представления о собственной земле и геополитике.

Нивхи (второй справа -автор)

Что касается уровня развития культуры сахалинских аборигенов, то среди айнов, нивхов и ороков наиболее высокий уровень цивилизации наблюдается у айнов. Они ведут полностью оседлый образ жизни и никогда не меняют место жительства в зависимости от сезона. На втором месте по уровню развития стоят нивхи. Их поселения немного меняются летом и зимой: те, кто летом живет на побережье, на зиму откочевывают вверх по реке. Что касается ороков, то их образ жизни наглядно показан на этой карте: их летние кочевья кардинально отличаются от зимних.

Прежде чем говорить об их хозяйственном цикле, нужно упомянуть об их календаре. Год в этих краях начинается в сентябре. Месяцы они определяют строго по фазам Луны, и каждый из них имеет свое название. Примечательно, что в отличие от китайской традиции, где месяцы обозначаются просто цифрами (первый, второй и т.д.), ороки дают им весьма поэтичные имена. Их занятия полностью меняются в течение года. В начале года, который они называют месяцем ловушек, они отправляются на промысел соболя, что продолжается примерно до конца октября. С наступлением полноценной зимы они переключаются на охоту: бьют лисиц, добывают медведей и диких северных оленей. Примерно с февраля, по их словам, начинается промысел тюленя (нерпы), который длится довольно долго. Наконец, около мая, когда с японских островов прибывают промышленники для организации организованного рыболовства, ороки нанимаются к ним на работу и оседают на рыболовных участках. Они нанимаются туда в качестве разнорабочих.

Нанявшись на работу, они перебираются туда всей семьей и живут на побережье в берестяных чумах (палатках). Таков их основной промысел. Из-за специфики своей работы они просто не могут круглый год оставаться на одном месте. Тем не менее места их стоянок образуют определенные общины.

Свое стойбище ороки называют словом гаса (кацу/гаца), хотя по смыслу оно немного отличается от японской деревни (мура). Японская деревня привязана к месту и неподвижна, а орокская гаса способна перемещаться, так как двигается сама группа людей. Орокское стойбище это, по сути, одна большая расширенная семья. Если все родственники не помещаются в одном чуме, они ставят рядом второй, третий, четвертый, пятый множество чумов, и живут в них в теснейшем общении, как единое целое. При этом браки внутри одной гаса строго запрещены. Чтобы жениться, мужчина обязательно должен взять невесту из другой гаса, равно как и своих девушек они отдают замуж в другие стойбища.

Орокский шаман

Стойбище, расположенное в этой местности, они называют Ну-гаса (стойбище Ну), так как это земля Ну. На северном берегу озера Невское есть место под названием Кэу, но расположенное там стойбище зовут не Кэу, а Уарэтта-гаса. Стойбище в районе Тарамай (Рурутама) зовется Мугутта-гаса, а местность в устье реки Поронай в общем называется Сюкуцу-гаса. Возле самой границы расположено еще одно крупное стойбище Муйка. Однако его не называют Муйка-гаса. До того как была проведена официальная русско-японская граница, это стойбище относилось к северной стороне и было частью Торэса-гаса (Таранай). Но после демаркации границы их связи с сородичами из коренной Торэса-гаса прервались и теперь это поселение существует независимо. Всего на Сахалине насчитывается около пяти или шести таких орокских общин (гаса). Какова же их общая численность? По последним подсчетам, их насчитывается всего около 250 человек. Из них примерно 110120 человек это мужчины, а остальные женщины. Разумеется, эта цифра может незначительно колебаться, но в целом их население едва достигает 250 душ. Иными словами, это чрезвычайно малочисленный народ, находящийся на грани исчезновения. По этой причине они не имеют какого-то сложного политического устройства или вождей в привычном смысле слова.

Если говорить об их религиозных воззрениях, то ороки являются последователями шаманизма, который широко распространен среди сибирских народов. Центральной фигурой здесь выступает шаман, которого они называют саман. Этот саман выполняет функции жреца, колдуна и лекаря в одном лице. Когда кто-то тяжело заболевает, именно саман проводит обряды камлания, чтобы изгнать злых духов и исцелить больного. При этом у них нет постоянных храмов или святилищ. Все ритуалы проводятся непосредственно в жилом чуме или под открытым небом, в зависимости от ситуации. Шаманом у ороков может стать как мужчина, так и женщина, если они обладают особым даром общения с миром духов.

Помимо шаманизма, у них глубоко укоренен культ предков и почитание сил природы. Они верят, что у каждого заметного природного объекта будь то большая гора, река или вековое дерево есть свой дух-хозяин (эдзэн), которого необходимо задабривать, чтобы охота и рыбная ловля были удачными. Особенно трепетно они относятся к морю и тайге, которые полностью обеспечивают их жизнь.

Если говорить о представлении ороков о загробном мире, то они верят, что после смерти душа человека отправляется в особое место под названием Буни. Это мир мертвых, который во многом похож на наш земной мир, но жизнь там течет зеркально или в более благоприятных условиях. Там умершие родственники воссоединяются, продолжают заниматься охотой и рыбалкой, ездят на оленях и живут в таких же чумах. Поэтому во время похорон ороков принято снабжать покойного всеми необходимыми в быту вещами: одеждой, трубкой для табака, ножом, а для женщин швейными принадлежностями. Разумеется, все эти вещи предварительно слегка ломают или портят, чтобы их душа освободилась и могла служить хозяину в мире Буни.

Интересно устроены и их погребальные сооружения. Ороки не зарывают покойников глубоко в землю, как это принято у многих других народов. Из-за вечной мерзлоты и суровых зим они сооружают специальные деревянные помосты или небольшие домики на сваях (ханда), куда и помещают гроб. Они считают, что тело должно находиться над землей, ближе к небу и воздуху.

Что касается морально-этических норм, то у ороков издревле существуют три священные заповеди, оставленные им предками, которые они свято чтут и по сей день. Первая заповедь никогда не лгать и держать свое слово. Вторая заповедь беспрекословно помогать сородичам и делиться едой с каждым, кто голоден, даже если это чужак. Третья заповедь уважать старость и беспрекословно подчиняться решениям старейшин общины. Благодаря этим неписаным законам внутри их маленького общества практически не бывает серьезных преступлений или внутренних раздоров.

Перейдем теперь к лингвистической стороне вопроса, которая и была главной целью моей поездки. Изучение орокского языка оказалось задачей невероятно сложной, полной уникальных трудностей. Когда я только приехал и попытался записывать первые слова, я столкнулся с тем, что у них полностью отсутствует письменность. Все знания, фольклор и правила языка передаются исключительно из уст в уста. Мне приходилось на слух улавливать тончайшие фонетические нюансы и фиксировать их с помощью международной фонетической транскрипции.

Особенно тяжело давалось исследование грамматической структуры. Орокский язык относится к агглютинативным языкам тунгусо-маньчжурской группы, где к корню слова один за другим присоединяются различные суффиксы, меняющие его значение, падеж, время или залог. Слово может разрастаться до огромных размеров, превращаясь в целое предложение.

Курьезный и забавный случай произошел со мной, когда я пытался разобраться в категории залога, а именно выяснить, как в их языке образуется пассивный (страдательный) залог. Я хотел узнать, как звучит фраза Я был укушен собакой. Позвав одного из местных информантов, я попытался наглядно объяснить ему ситуацию. Я указывал на собаку, затем имитировал укус за руку и пытался добиться от него нужной грамматической формы. Однако мой помощник упорно не понимал, чего я от него хочу, и раз за разом повторял фразу в активном залоге: Собака укусила меня.

Я не сдавался. Я пытался объяснить, что фокус внимания должен быть на мне, на пострадавшем Я подвергся укусу со стороны собаки!. Орок долго и озадаченно смотрел на меня, а затем выдал фразу, которая в буквальном переводе означала: Собака зубами сделала мне больно. Когда я попытался зайти с другой стороны и спросил, как сказать, например, Рыба поймана человеком, он рассмеялся и ответил: Рыба не может поймать человека, это человек ловит рыбу!.

В этот момент я осознал глубокое различие в менталитете и языковом мышлении. В сознании ороков, как детей природы, действие всегда конкретно, логично и исходит от реального деятеля. Страдательный залог, столь привычный для европейских или японского языков, в их повседневной речи практически не используется в абстрактной форме. Для них противоестественно переворачивать логику события задом наперед. Если собака кусает значит, активна именно собака. Этот случай показал мне, что нельзя подходить к изучению языков коренных народов со стандартными лекалами цивилизованных наций; нужно учиться смотреть на мир их глазами.

Тем не менее, шаг за шагом, анализируя живую речь, сказки и песни, мне удалось нащупать суффиксы, которые выполняют функцию изменения направления действия. Структура предложения у них строится по типу: Подлежащее Дополнение Сказуемое (SOV), что делает их синтаксис отчасти похожим на японский. Это открытие очень воодушевило меня, так как открывает путь к сравнительно-историческому анализу языков Дальнего Востока.

Помимо синтаксиса, огромный интерес представляет лексический состав орокского языка. Как и следовало ожидать от народа, чей быт неразрывно связан с природой, у них существует невероятно дробная и детальная терминология для описания окружающего мира, животных и растений, но при этом почти полностью отсутствуют абстрактные понятия.

Например, у них нет одного универсального слова для обозначения северного оленя. Вместо этого в их языке есть десятки отдельных, самостоятельных слов: олень-самец, олень-самка, молодой олененок до года, двухгодовалый олень, ездовой олень, олень с ветвистыми рогами, олень, потерявший рога, и так далее. То же самое касается и возрастных стадий тюленей или видов снежного покрова и льда. Для человека цивилизованного снег это просто снег. Для орока существует свежий пушистый снег, наст, выдерживающий оленя, мокрый тающий снег, снег, удобный для ходьбы на лыжах, и для каждого из этих состояний есть свое короткое корневое слово.

В то же время, когда я пытался перевести такие понятия, как время, общество, закон или справедливость, мы заходили в тупик. У них просто нет базы для таких обобщений. Время они измеряют природными циклами (лунами, сменой сезона, временем отела оленей), а законы заменяются волей предков и традицией. Это еще раз доказывает, что язык является прямым слепком с практического образа жизни народа.

Я брал с собой различные подарки: дарил им книги, сладости или возил на рыболовные промыслы, угощая алкоголем, чтобы хоть немного расположить к беседе . Иногда давал им покурить табака, устраивал перерыв минут на двадцать, и так, кое-как, нам удавалось продолжать занятия . Поэтому выдержать даже один час было крайне тяжело . Когда местным жителям надоедало, на любой мой вопрос они отвечали исключительно да . Даже если я говорил прямо противоположные вещи, они все равно соглашались . Спросишь так да, скажешь обратное тоже да . Это меня по-настоящему ставило в тупик . Тем не менее, когда они немного привыкли, в конце концов занятия стали длиться около часа .

Еще одна вещь, которая пошла наперекор моим ожиданиям, это изучение языка с помощью детей . Я думал, что поскольку детская речь проще, занятия с ними продвинутся гораздо быстрее . Но если это применимо к немецким или французским детям, то к детям Сахалина такой подход оказался совершенно неприменим . Местные дети очень долго привыкают к чужакам . Обычно дети легко привязываются, но в здешних общинах они вообще не разговаривают со своими дядями или тетями . И с японцами они тоже не разговаривают . Что бы им ни говорили, они со своей стороны не произносят ни слова . Разве что скажут доброе утро, а потом молчат . Даже если им что-то даришь, они не говорят спасибо . Из-за такого положения дел открыть здесь начальную школу абсолютно невозможно .

Однако, когда я раздавал разные вещи, они собирались в большом количестве, поэтому за четыре-пять дней до отъезда я сказал им: В следующем году я приеду снова, и тогда привезу вам какие-нибудь гостинцы . Поэтому, когда я отправлюсь туда в следующем году, я собираюсь взять подходящие подарки (книжки с картинками, кажется, подойдут лучше всего), чтобы собрать побольше детей и попробовать позаниматься.

Я хочу привезти книжки и собрать побольше детей, чтобы попробовать поработать с ними . Однако загвоздка в том, что подходящих книжек с картинками нет . В метрополии (Японии) их продается много, но все они не подходят для местных условий . Даже если там нарисованы движущиеся поезда или велосипеды, здешние дети понятия не имеют, что это такое . Я думаю, что если бы нашлись картинки, соответствующие их быту, можно было бы использовать их как основу для беседы, и тогда дело пошло бы интереснее .

Кроме того, когда их язык уже начинает понемногу проясняться, и возникает ситуация, когда хочешь услышать конкретное слово, они никак не могут произнести его должным образом . Возможно, так же происходит и с европейцами: когда ты сам хочешь, чтобы они произнесли определенное слово, они его не называют . Из-за этого, засомневавшись, я спрашиваю: Можно ли сказать так?, и они отвечают, что можно . Затем я пробую сказать противоположное . Таким образом, прощупывая с разных сторон, я устанавливаю наиболее точный вариант . Если просто записывать всё в точности так, как услышал, можно допустить грубейшие ошибки . Поэтому приходится переспрашивать по пять-шесть раз . Особенно много времени уходит на выяснение абстрактных, нематериальных понятий .

Также мне стоило огромных трудов разобраться со страдательным залогом (пассивом). Когда я спрашивал, как на орокском языке будет Я побил собаку, они давали ответ . Но когда я спрашивал: А как сказать "Собака была побита мной"?, они отвечали, что это звучит точно так же . Даже когда я настаивал, что это не одно и то же, они упрямо твердили: Нет, то же самое . Я пытался расспрашивать, используя различные жесты, но они все равно утверждали, что это одно и то же . Из-за этого на исследование страдательного залога у меня ушло целых два дня .Время от времени мне приходилось заходить в их грязные жилища и проводить эти исследования, сидя у очага и попивая чай.

Теперь перейдем чуть глубже к самому языку . Что касается гласных и согласных звуков, то и тех, и других здесь довольно много . Помимо гласных, существующих в японском языке, очень часто встречается гласный звук, похожий на французское eu . Среди согласных они четко различают звуки r и l . Также присутствует носовой звук ng . В японском языке звук г в слове вагакуни тоже имеет носовой оттенок, но в орокском языке есть множество слов, которые начинаются именно с этого носового звука . Кроме того, по всей видимости, отсутствуют слова, начинающиеся на r, z или f . Это стало понятно совсем недавно.

В целом, этот язык, по-видимому, очень близок к маньчжурскому . К сожалению, я не знаю маньчжурского языка, но, судя по тому, что мне рассказал доктор Найто, орокский действительно очень близок к нему . Исходя из этого сходства, можно предположить, что орокки переселились с материка на Сахалин около тысячи лет назад . Конечно, это пока лишь гипотеза, лишенная твердых доказательств, и если меня спросят, почему именно так, мне будет трудно ответить, но близость языков наводит на эту мысль.

Кроме того, поскольку они около тридцати лет находились под управлением России, в их язык вошло довольно много русских существительных . Сейчас также активно проникают японские слова . Некоторые вошли уже очень давно например, слово масакари (топор), которое они произносят как масикари . Из недавно вошедших слов можно назвать сасин (фотография) и киси (поезд, от яп. кися) . Что касается послелогов, то они играют чрезвычайно важную роль. Порядок слов в предложении почти такой же, как в японском языке . Единственное серьезное отличие заключается в расположении отрицательных слов . В японском языке отрицание ставится в конце, а у них впереди . Кроме того, в японском языке отрицание изменяется по грамматическим формам (например, наси превращается в накатта), в то время как в их языке оно в одних случаях изменяется, а в других остается неизменным . Это, пожалуй, главное отличие от японского.

С другой стороны, послелог, выражающий принадлежность и соответствующий японскому но, ставится после слова . Например, словосочетание дерево отца в порядке слов орокского языка звучит как отец дерево (послелог принадлежности) . Произносится это как анма битихоу ни.

Теперь я расскажу о местоимениях . Личные местоимения первого и второго лица в орокском языке выглядят следующим образом:

Глядя на эту таблицу, можно предположить, что форма 1-го падежа (именительного) единственного числа первого лица развилась из изначальных форм mi и mu, и это подтверждается данными из других областей исследования . Из этого становится ясно, что исконными праформами местоимений орокского языка были mi, mu для первого лица и si, su для второго лица.

Что же касается местоимений третьего лица, то в настоящее время в орокском языке собственно личных местоимений третьего лица не существует, и вместо них используются указательные местоимения . Подобное явление, по всей видимости, встречается и в других языках . Неизвестно, не было ли личных местоимений третьего лица в орокском языке изначально, или же они существовали в самом начале, но стерлись и исчезли со временем . Если предположить, что они существовали изначально, а затем исчезли, то есть веские основания полагать, что местоимениями третьего лица в орокском языке были формы ni и nu . Это становится понятным при анализе глагольных окончаний.

В языках арийской (индоевропейской) семьи к глаголам присоединяются так называемые личные окончания, и некоторые ученые с уверенностью утверждают, что эти личные окончания возникли из личных местоимений, ставших исходами глагольных форм . Однако среди лингвистов есть и те, кто относится к этой теории с сомнением . Таким образом, западные языковеды до сих пор не пришли к единому мнению по данному вопросу.

Тем не менее, при исследовании грамматики орокского языка становится очевидно не только то, что личные окончания глаголов представляют собой те же самые личные местоимения, но и то, что в арийских и тунгусских языках эти местоимения совпадают . А именно: для первого лица в обоих случаях характерна основа m, а для второго лица s . Однако следует иметь в виду, что в орокском языке звук m имеет свойство переходить в звуки b, p или w . В качестве примера приведем спряжение глагала bi (быть, находиться).

Глагол bi (быть, находиться)

Настоящее время

• Единственное число:
  • 1-е лицо: bi biwi
  • 2-е лицо: si bisi
• Множественное число:
  • 1-е лицо: bu bipu
  • 2-е лицо: su bisu
• Настоящее время (продолжение):
  • 3-е лицо (ед. ч.): tarinye bni
  • 3-е лицо (мн. ч.): tarisar bni

Прошедшее время

• Единственное число:
  • 1-е лицо: bi bittimbi
  • 2-е лицо: si bittsi
  • 3-е лицо: tarinye bittni
• Множественное число:
  • 1-е лицо: bu bittimpu
  • 2-е лицо: su bittisu
  • 3-е лицо: tarisar bittni

Если мы обратимся к склонению личных местоимений первого лица в арийских языках, то увидим следующую картину :

Исходя из этого, поскольку в арийских языках личное местоимение первого лица, начиная со второго падежа, везде содержит элемент m, можно сделать вывод, что и в первом падеже его праформой также был элемент m . В арийских языках форма первого падежа претерпела сильные изменения, однако в тунгусских языках эти изменения оказались крайне слабыми: звук m лишь незначительно трансформировался в звук b.

Кроме того, если взглянуть на личные окончания глаголов в древнеиндийском и латинском языках, то они выглядят следующим образом:

• Древнеиндийский язык:
  • 1-е лицо ед. ч.: -am
  • 2-е лицо ед. ч.: -as
  • 3-е лицо ед. ч.: -at
• Латинский язык:
  • 1-е лицо ед. ч.: -ebam
  • 2-е лицо ед. ч.: -ebas
  • 3-е лицо ед. ч.: -ebat

Можно с уверенностью утверждать, что элементы m и s в этих окончаниях являются личными местоимениями.

Что касается третьего лица, то здесь форма, по всей видимости, развилась из изменений первого падежа местоимения . Если орокский язык сохранил более древнюю и близкую к праформе структуру, чем арийские языки, то можно сказать, что элемент n в глагольных окончаниях третьего лица множественного числа в древнеиндийском языке (форма -а) и латинском языке (форма -ebant) как раз и сберег эту изначальную форму . С другой стороны, можно предположить, что орокский язык претерпел сильные изменения, из-за чего показатель указательного местоимения t превратился в глагольное окончание третьего лица единственного числа в арийских языках . Впрочем, вопрос об окончаниях третьего лица все еще требует дальнейшего глубокого изучения .

(Лекция, прочитанная в Обществе востоковедения при Киотском императорском университете в ноябре 1-го года эпохи Тайсё / 1912 г.)

Остров Сахалин отделен от Азиатского материка узким Татарским проливом (проливом Мамия), поэтому совершенно неоспорим тот факт, что его обитатели имеют теснейшие связи с народами Северной Азии . В силу этого можно утверждать, что исследование коренных жителей Сахалина способно пролить свет на изучение народов материка в целом .

Как известно, народы Северной Азии принадлежат к урало-алтайской семье . В Китае для обозначения этих племен традиционно использовались такие собирательные этнонимы, как бэйди (северные варвары), мохэ или дацзы (татары) . Однако нельзя забывать, что данные наименования являются лишь общими собирательными терминами, внутри которых скрывается огромное множество самых разнообразных племен и народностей .

Среди них существует и так называемая тунгусская группа . Это тоже общее собирательное название, включающее в себя различные народности, которые расселены на огромной территории от низовьев реки Енисей до самого Сахалина.

Изначально они, вероятно, составляли непрерывную общность, однако были разделены в районе озера Байкал. Кроме того, они обособлены друг от друга как к востоку, так так и к западу от Байкала. По этой причине их языку также недостает единообразия. Среди этих тунгусских народов те, кто находился ближе к Китаю, удерживали государственную власть в Китайской империи в эпохи династий Цзинь и Цин, а также основали государство Бохай в регионе от верхнего течения реки Сунгари до реки Уссури, которое неоднократно поддерживало контакты с нашей Японией. Нынешние коренные жители нашего Сахалина, за исключением айнов и нивхов (никбун), все являются тунгусами, которых можно разделить на три группы: ороки, киринцы (хэчжэ) и санданцы (ульчи). Наименования, которые эти пять этносов дают другим народам, крайне интересны и сами по себе могут помочь в разрешении исторических вопросов, поэтому они приведены в следующей таблице.

Таблица названий народов:

• Японцы: на айнском сися, на нивхском сисяму, на орокском сися, на киринском ёппони, на санданском сися.
• Айны: на айнском айну, на нивхском айну, на орокском ку, на киринском айну, на санданском ки.
• Нивхи (никбун): на айнском ку, на нивхском никбун, на орокском никбун, на киринском никбун, на санданском гилэу.
• Ороки: на айнском ку, на нивхском игину, на орокском орокко, на киринском осюгусю, на санданском уита.
• Киринцы: на айнском кирин, на нивхском рури, на орокском кири, на киринском кирин, на санданском уонке.
• Санданцы: на айнском санда, на нивхском лабун, на орокском санда, на киринском мамбу, на санданском мамуг.

Позвольте вкратце объяснить особенности вышеупомянутых пяти народов Сахалина. Старейшины айнов по сей день сохраняют предание о том, что в древности их предки расселялись до самой северной оконечности Сахалина. Поскольку предания бесписьменных народов часто содержат в себе истину, этого предания, по-видимому, достаточно, чтобы доказать, что когда-то они занимали весь остров Сахалин. Возникает вопрос: неужели в древности айны безраздельно владели Сахалином?

Между тем в северной части Сахалина также живут нивхи (никбун). Обосновавшись на Сахалине, они также расселились в районе устья реки Амур на противоположном берегу. Поскольку они не являются пришлым населением, можно предположить, что в древности на севере Сахалина айны и нивхи жили совместно. Как айны, так и нивхи отличаются обильным волосяным покровом, и хотя их языки различны, эти два народа издревле находились в дружественных отношениях. Поэтому неудивительно, что китайцы в древности называли место совместного проживания этих двух народов Страной волосатых людей (Маожэньго). Позднее китайцы стали именовать Сахалин такими названиями, как Куи, Куе, Куе и Куе. Это не более чем фонетическая транскрипция слов куэ или куи. Как видно из приведенной выше таблицы названий народов, айнов действительно называют куи или куги. Таким образом, название острова Куе (Сахалин) в переводе на японский язык означает Остров айнов.

Следующий аспект, который необходимо рассмотреть это пути, по которым китайцы добирались до Сахалина. В эпоху, когда морское сообщение было далеко не таким удобным, как сегодня, для прибытия на Сахалин из Китая или Маньчжурии использовался исключительно Амур: летом сплавлялись на лодках по течению, а зимой управляли нартами, иного способа не существовало. Так они добирались до устья Амура. И если острову, лежащему в море напротив устья, было дано название Остров айнов, становится очевидным, что айны в своем расселении достигали северной части Сахалина. Айны, для которых остров Сахалин был коренной землей, в период своего расцвета, возможно, продвигались на волне успеха вплоть до материка, но в основном они расширяли свои территории на юг, и Японские острова вплоть до далекого Кюсю стали территорией их расселения еще до пришествия японского этноса.

Очевидно, что после пришествия японского этноса большая часть айнов была ассимилирована и поглощена им. Этот народ, чье влияние начало угасать на юге, постепенно терял былую силу и на севере. Воспользовавшись этой слабостью, материковые тунгусские племена переправились через водную преграду на Сахалин и вытеснили айнов из северной части острова. Потерпев поражение в столкновении с этим новым врагом, айны на восточном побережье временно установили свою северную границу по линии Макунтан или Мануй. Однако тунгусские племена, чья жизнь была неразрывно связана с северными оленями, заметив, что олени не заходят южнее Тарайки (Поронайска), определили Тарайку своей южной границей. Считается, что после этого айны, бежавшие на юг, вновь продвинулись на север и вошли в контакт с ороками в районе Тарайки.

Кроме того, во многих местах восточного побережья сохранилось немало следов полуземлянок. Айны, обладающие острой наблюдательностью к природным объектам, давно обратили на это внимание и полагали, что до них здесь жил некий предшествующий народ, который и обитал в этих полуземлянках. Они называют этот народ людьми из ям (тончи). Однако несколько лет назад в лесу у Найро я лично осматривал полуземлянку, сделанную айнами, у которой прекрасно сохранились и крыша, и лестница. Увидев это, я спросил айнов: Разве вы сами не являетесь тончи? На что они ответили: Мы не тончи, но мы подражали тончи, построили это и жили здесь в течение зимы. По этому поводу я хотел бы высказать свое мнение: не существовало никакого отдельного от айнов народа тончи, а сами предки айнов жили в таких полуземлянках. Судя по форме следов этих полуземлянок и растущим внутри них травам и деревьям, они определенно возникли не несколько тысяч лет назад, а всего лишь несколько десятилетий или столетий назад. Это доказывает, что они были созданы предками самих айнов.

Сахалинские айны по сравнению с другими народами уже очень давно контактируют с японцами, выражают почтение к государственному строю и народу нашей страны, имеют постоянное место жительства и стремятся занять равное положение с жителями метрополии. По уровню культуры они также значительно превосходят другие местные этносы, и те, в свою очередь, уважают их. Поскольку они уже получили значительное просвещение, думается, что через десять с лишним лет не будет никаких препятствий к тому, чтобы обращаться с ними точно так же, как с жителями метрополии, по аналогии с Хоккайдо. Единственное, о чем приходится сожалеть это о том, что их физическое здоровье и телосложение постепенно ухудшаются. Это происходит, во-первых, из-за поверхностного восприятия высшей цивилизации, когда они стремятся лишь к подражанию внешним формам и забрасывают свои уникальные традиционные навыки, еще не достигнув мастерства в технологиях высшей цивилизации, а во-вторых, это является прямым следствием заражения венерическими болезнями от рыбаков из метрополии.

Нивхи (никбун). Я считаю уместным процитировать слова доктора Грюбе из его труда Гиляцкий лингвистический сборник (Берлин, 1892). Доктор пишет (страница 3): Что касается положения гиляцкого языка, то этот язык не имеет родственных связей ни с одной из известных ныне в мире языковых семей и образует своего рода лингвистический остров. Подобно многим другим моносиллабическим языкам Восточной Азии, он является реликтом древнейшего праязыка и, используя термин доктора Шренка, может быть назван палеоазиатским языком. Этот язык подразделяется на четыре-пять диалектов, три из которых бытуют на острове Сахалин, а один.бытует на материке. Они распределяются следующим образом:

1. Восточнопобережный диалект (также известный как тымский диалект).
2. Западнопобережный диалект.
3. Лиманский диалект. (Вышеперечисленные бытуют на Сахалине).
4. Амурский диалект. (Бытует на материке).

Таковы слова доктора Грюбе и его классификация диалектов. Подобно тому как на Сахалине бытует больше диалектов, численность населения нивхов также выше на Сахалине и меньше на материке. На Сахалине большая часть нивхов проживает на российской территории, тогда как на японской территории их насчитывается всего чуть более ста человек. При этом нивхи, живущие по берегам реки Поронай, по всей видимости, переселились сюда в первой половине XIX века из верхнего течения, находившегося на российской территории.

Подробно об их наименованиях я уже писал в номере журнала Гэйбун за октябрь пятого года Тайсё (1916 г.). Нивхи, живущие на российской территории, сами не называют себя гиляками, однако после того как русские стали именовать их гиляками, среди них появились те, кто сам себя так называет. Те же, кто проживает на японской территории, называют себя никбун. Русское название гиляк, по всей видимости, происходит от киринского слова гирэкко.

Нивхи являются потомками древнейшего палеоазиатского населения, и в этом отношении они схожи с айнским этносом. Ввиду наличия и других многочисленных сходств некоторые исследователи объединяют их с айнами в одну группу, однако их языки представляются глубоко изолированными друг от друга. Тем не менее из-за долгого совместного проживания на одном острове и под влиянием местных природных условий и промыслов они на протяжении долгого времени поддерживали близкие отношения с айнами.

Хотя айны сейчас находятся в сильном упадке, нивхи (никбун), по-видимому, являются самым многообещающим этносом среди коренных жителей северного Сахалина. Это, конечно, обусловлено их личными качествами, но нельзя не признать и заслугу их вождя, чья политика оказалась крайне удачной. Они молчаливы, рассудительны и не склонны к легкомысленным поступкам, чем очень напоминают айнов. Благодаря этому они не поддаются обманчивому внешнему блеску цивилизации. Их прогресс нельзя назвать стремительным, но он устойчив, и в каждом их шаге вперед прослеживается внутренний порядок. Они не бросаются слепо навстречу благам цивилизации, к которым еще не адаптировались. На первый взгляд они кажутся крайне консервативными, но при детальном наблюдении обнаруживается, что они гораздо прогрессивнее тунгусских племен. В то время как ороки утверждают, будто изучение грамоты ведет к гибели народа, а выезд за пределы родины неизбежно грозит смертью, среди молодых нивхов есть несколько человек, которые понимают японскую письменность и читают газеты с фуриганой. Более того, когда несколько лет назад в Токио проходила Колониальная выставка, они сами вызвались поехать туда.

Еще одним фактором, вселяющим надежду в их будущее, является их крепкое и здоровое телосложение. По словам одного старейшины айнов, в последнее время айны и ороки стали физически очень слабыми и изнеженными, тогда как нивхи по сей день сохраняют прежнюю силу. Их телосложение заметно крупнее и мощнее по сравнению с ороками, и в совместных спортивных состязаниях между разными народами они неизменно занимают призовые места. Тем не менее очевидно, что без достойного лидера этому малочисленному народу было бы трудно превзойти более многочисленных ороков.

Изначально нивхи использовали для работы собак и не знали домашнего оленеводства. Их соплеменники, оставшиеся на российской территории Сахалина, до сих пор сохраняют этот прежний уклад.

Однако как только нивхи спустились по реке Поронай и пришли на земли южнее 50-й градуса северной широты, им пришлось жить бок о бок с коренными жителями этих мест ороками. Ороки же являются оленеводами, а не собаководами. Увидев выгоду от разведения оленей, вождь нивхов перенял этот уклад, и его люди тоже стали оленеводами. Кроме того, численность нивхов, откочевавших на юг, была крайне мала, а поскольку браки между родственниками у них строго запрещены, они разработали удобные правила для заключения браков с другими народами. Большинство бесписьменных народов не вступает в браки с чужаками, поэтому способность пойти на это можно считать шагом вперед в культурном развитии. К тому же смешение с другими племенами крайне выгодно с точки зрения улучшения генофонда этноса. Можно сказать, что именно такие смешанные браки помогли нивхам обрести то крепкое телосложение и сильный дух, благодаря которым они сегодня считаются многообещающим народом. Эти нововведения начались еще до нынешнего вождя, однако действующий вождь Бокон, судя по всему, проводит эту политику совершенно осознанно. Его можно назвать выдающимся человеком не только среди нивхов, но и среди всех коренных жителей северного Сахалина; он обладает широким кругозором, глубоко любит свой народ и имеет все качества, превосходящие требования к обычному племенному вождю.

Бокон неизменно видит в ороках своих главных соперников и стремится занять лидирующие позиции во всех сферах. Однако по численности населения нивхам сложно с ними сравниться, а увеличить число людей в один миг невозможно. Но у него есть план. Помимо ороков и нивхов, на японской территории Сахалина проживают еще два племени киринцы и санданцы. Их численность ничтожно мала, и им крайне трудно сохранять самостоятельность как отдельным этносам. Кроме того, среди этих двух племен мало способных людей и нет лидера, который мог бы сплотить их и управлять ими как независимыми группами. Пользуясь этим, Бокон стал осуществлять политику ассимиляции, что представляет собой удивительное зрелище, напоминающее действия современных европейских государств по отношению к инородцам внутри своих границ. Он всеми силами стремится поглотить эти малочисленные народы и уже наполовину преуспел в этом. Свою политику ассимиляции он проводит через браки. То есть он поощряет союзы преимущественно с киринцами и санданцами. Лишь в исключительных случаях, когда иного выхода нет, допускаются браки между нивхами и ороками, но это скорее редкость. В результате сегодня сложилась ситуация, при которой среди киринцев и санданцев почти не осталось тех, кто не состоял бы в родстве с нивхами. Похоже, что всего через несколько десятков лет на японском Сахалине среди коренного населения, не считая айнов, не останется никого, кроме ороков и нивхов. Я верю, что благодаря этим смешанным бракам физическое здоровье нивхов значительно улучшилось. С другой стороны, вождь Бокон приказывает соплеменникам никогда не пренебрегать заготовками на зиму. Поэтому, в то время как среди ороков часто случается так, что летом они безмерно едят, пьют и предаются лени, а с приходом зимы у них заканчиваются припасы и они голодают по несколько дней, нивхи благодаря своей дальновидности зимой не знают забот, их физические силы не истощаются, а дух остается крепким. Размышляя об этом, приходишь к выводу, что процветание или упадок бесписьменных народов целиком зависят от их лидера.

Ороки. Достойно глубокого сожаления, что в эпоху Токугава знания наших соотечественников о северных народах практически не простирались дальше айнов. Разумеется, поскольку клан Мацумаэ долгое время опекал айнов, среди японцев было немало тех, кто владел айнским языком, однако об остальных народах доходили лишь те сведения, которые передавали сами айны. Такие названия, как ороки, нивхи, санданцы и киринцы все они заимствованы из айнского языка, и мы совершенно не знали, как эти народы называют себя сами и как их называют другие соседи, помимо айнов. Из-за того что их одежда и уклад во многом похожи, в старых записях нередко встречаются статьи, где ороки, киринцы и санданцы явно перепутаны между собой. Эти три этноса, ныне проживающие на нашей территории, принадлежат к тунгусской группе. Как уже упоминалось, именно из этой среды в прошлом вышли основатели государств Бохай, Цзинь и Цин, и история доказывает, что при должном руководстве они способны управлять огромной империей. Однако у тунгусских племен, проживающих на нашей территории, нет письменности, а их собственные предания крайне скудны. Поэтому невозможно точно установить, в какую именно эпоху они пришли с материка и вторглись на Сахалин, бывший до того землей айнов и нивхов. Можно предположить, что эпоха возвышения чжурчжэней (Цзинь) была периодом величайшей активности тунгусских племен, когда ожесточенные столкновения происходили как с внешними врагами, так и внутри самой тунгусской общины. Вероятно, в то время побежденные и слабые группы искали спасения от бедствий на этом уединенном морском острове.

Сами себя ороки называют уита, и довольно удивительно, что имена, данные им другими народами, совершенно на это не похожи. Ороки, по-видимому, были первыми из тунгусов, кто переправился на остров Сахалин. Они высадились в местечке Ваарсе на противоположном от Амура берегу, основали там поселение и, вероятно, использовали его как перевалочный пункт для последующих переселенцев с материка. Говорят, что и сейчас в тех местах находится стойбище киринцев. На момент вторжения на Сахалин уровень их культуры, по всей видимости, превосходил культуру живших там айнов и нивхов. Легко адаптирующиеся нивхи быстро пошли на сближение с этими пришельцами, однако айны в конце концов вступили в конфликт с пришлыми тунгусскими племенами и были вынуждены постепенно отступить на юг. Из-за этого предания о войне между айнами и ороками сохранились у обеих сторон. Айны сами признают, что потерпели поражение в двух местах у Тарайки и Таранкотана. Они рассказывают, что у Тарайки их стойбище было сожжено, а у Таранкотана они проиграли из-за того, что враги передвигались верхом на оленях и были быстры, тогда как айны шли пешком и отставали. Предание о войне у Тарайки, сохранившееся среди ороков, гласит следующее:

Давным-давно в айнском селении у Тарайки жил один орок с женой и двумя сыновьями в круглой хижине. Однажды отец отправился в лес, встретил там северного оленя, подстрелил его из лука и, радуясь богатой добыче, принес домой. В ту же ночь к ним заглянул айн, и хозяин, радушно пригласив его войти, по орокскому обычаю угостил гостя мясом из оленьего брюха. Айн, увидев это, страшно разгневался, посчитав такое угощение за оскорбление, поспешно выбежал вон, вернулся к своим соплеменникам и рассказал им обо всем, умоляя помочь отомстить и смыть позор с их рода. Айнские мужчины воодушевились, вооружились луками, стрелами, копьями и мечами и всей толпой двинулись на дом орока. Орок понимал, что против множества врагов у него мало шансов и его судьба предрешена, но какое-то время стойко оборонялся. Тем временем его старший сын, мальчик лет четырнадцати-пятнадцати, сумел выбраться через дымовое отверстие хижины. Стояла глухая зима, земля промерзла до каменной твердости, и в густом непрекращающемся снегопаде мальчик босиком, подобно оленю, бежал изо всех сил, пока не укрылся в лесной чаще. Между тем его отец, получив тяжелые раны, понял, что не выживет, и воскликнул: "Пусть боги неба и земли видят это! Пасть от рук айнов величайший позор. Пусть я умираю, но мой род обязательно отомстит за это! воскликнул орок и испустил дух. Жена его также пала от вражеского клинка. В живых остался лишь один трехлетний мальчик, который прятался в углу хижины, но айны пронзили его копьем и с победными криками вернулись в свое селение. С наступлением ночи укрывшийся в лесу старший брат вернулся к дому и увидел страшную картину: отец и мать лежали мертвыми на одной циновке. От этого зрелища он едва не лишился рассудка, но делать было нечего; решив отыскать хотя бы тело младшего брата, он заглянул в угол хижины, и оттуда к нему вышел живой малыш.

К счастью, хотя враг и ударил его копьем, на мальчике был надежно закреплен железный нагрудник, поэтому он не получил ни царапины и спасся. Время не ждало; старший брат посадил младшего на спину и решил бежать, но путь был неблизким, а еды не осталось. Тогда он заколол одного из домашних оленей, высушил его мясо себе в дорогу, а из костей ног вытопил жир для пропитания брата. Неся брата на спине, юноша направился в сторону стойбища Доро. Там он поселился среди соплеменников, и в мире и покое пролетело много лет. Младший брат вырос и стал статным мужчиной. Поговорив с двумя-тремя сородичами, братья решили отправиться в путь, чтобы отомстить за смерть родителей. Нарту старшего брата вез бык, а нарту младшего важенка (самка оленя). Проезжая по льду, они подстрелили пару соболей. Шкурку самца они накинули на нарту старшего брата, а шкурку самки на нарту младшего, чтобы защититься от стужи, и вскоре прибыли к Тарайке. Как раз в это время айны ловили рыбу, прорубая лед на озере. Братья обрадовались удачному случаю, обнажили мечи, напали на них, и застигнутые врасплох айны по большей части пали в бою. Среди них оказались две красивые женщины; братья пожалели их и не тронули, но всех остальных бегущих врагов догнали и перебили, так что никого не осталось. Дело было зимой, и море, насколько хватало глаз, сковал лед. Охотский ветер студил опустевшее селение, и волны не могли омыть окрашенный кровью прибрежный песок. Старший брат взял в жены старшую женщину, младший младшую, и они поселились неподалеку друг от друга. У них родилось много детей, которые стали ороками и айнами, и их род по сей день процветает к северу и югу от озера Тарайка.

По этой причине знаменитую битву при Тарайке правильнее называть не войной, а кровной местью. Среди ороков также бытует предание, что пятеро мужчин напали на Тарайку и перебили всех айнов на пути оттуда до Сикуки (Поронайска), не оставив в живых ни единого человека. Разумеется, эти предания могут быть далеки от реальных фактов, но они доказывают, что в прошлом между айнами и ороками происходили столкновения. Кроме того, они указывают на то, что ороки продвигались на юг со стороны реки Тымь. Предания о том, что они когда-то переправились на Сахалин с материка, у ороков уже стерлись из памяти. Их переселение из района Тыми в сторону Сикуки произошло в относительно недавнее время, вероятно, около двухсот-трехсот лет назад.

По численности населения ороки занимают первое место среди коренных жителей Сахалина (не считая айнов), поэтому при должном руководстве вождя у них есть все надежды на развитие. Их прогресс, несомненно, мог бы внести большой вклад в экономическое развитие Северного Сахалина.

Однако у их нынешнего вождя нет талантов, и среди ороков совершенно нет способных людей, которые могли бы соперничать с вождем нивхов Боконом. Это вызывает глубокое сожаление. По сравнению с эпохой российского правления их жизнь значительно улучшилась. Это целиком заслуга государственной и частной поддержки со стороны японцев, однако ороки этого не понимают и склонны относиться к японцам враждебно. Они по-прежнему считают себя независимым народом и не осознают, что являются подданными Японской империи, пользующимися императорскими милостями. Возможно, причиной тому служат некоторые упущения в нашей администрации. Верховным вождем всего этого народа почитается Эбароку из стойбища Кэу. Он обладает внушительным телосложением, глубоко любит свой народ и имеет задатки лидера, однако он уже стар, его силы угасли, и он не способен использовать свое положение для обучения и подъема своего народа. Кроме того, он не понимает, что времена изменились, и слепо заставляет подчиненных держаться за старые обычаи. Он постоянно жалуется на то, что японцы подрывают их традиционные промыслы, но не ищет путей адаптации к новой эпохе. Из-за этого более трехсот его соплеменников, оказавшись слабыми в борьбе за выживание, могут полностью исчезнуть в ближайшем будущем. Если сравнить нивхов с кланом Минамото (Гэндзи) времен их расцвета, то ороки вызывают стойкое ощущение угасающего клана Тайра (Хэйкэ).

В Сикуке есть местный староста по имени Мацубэй. Его почитают и уважают соплеменники исключительно в силу его происхождения, однако у него нет ни телосложения, ни патриотизма Эбароку, а также полностью отсутствуют стремление к развитию и дух соперничества. Он не строит никаких планов ради блага своего народа и заботится лишь о покое собственной семьи. Хотя он часто общается с японцами, он плохо говорит по-японски и совершенно лишен дипломатических способностей. По этой причине на первый план выходят такие люди, как Василай. Василай не более чем легкомысленный, но ловкий делец из числа ороков. Прежде всего, по своему телосложению, которое имеет важнейшее значение для лидера у бесписьменных народов, он не подходит на роль вождя, к тому же ему недостает великодушия. В глазах соплеменников он выглядит ярым поклонником всего японского, поэтому доверие к нему среди ороков крайне мало. Из достоинств у него есть лишь хорошее знание японского языка и редкое для коренных жителей умение копить богатство. По числу оленей, которые считаются главным мерилом богатства, ему нет равных во всем стойбище Сикука. Он искусен в торговых делах и выступает кредитором для своих соплеменников, из-за чего очень многие ороки оказались у него в долгу. Для местных жителей он удобный человек. При этом у него самого нет амбиций сплотить народ и противостоять нивхам, как нет и искренней заботы о сородичах, чтобы уберечь этнос от вымирания. Хотя он свободно говорит по-японски, он не задумывается о том, как повысить общий уровень жизни соплеменников. Он является лишь переводчиком, который время от времени передает пожелания ороков властям или японцам. У него нет твердых принципов, и в его словах и поступках кроется множество противоречий.

Таковы характеры главных лидеров народа ороков. Поскольку их вожди лишены твердого духа, не следуют четким принципам, не имеют стремления к прогрессу, не желают улучшать условия жизни и побеждать в соперничестве с другими народами, а также не способны адаптироваться к новой цивилизации, вполне естественно, что и весь их народ находится в точно таком же состоянии. Из плодов новой цивилизации они перенимают не то, что следовало бы перенять, а то, от чего стоило бы отказаться.

Вместо того чтобы избегать алкоголя и табака, они, напротив, горячо их приветствуют. Эти пороки сильнее всего губят бесписьменные народы. В древности Юлий Цезарь в своих Записках о Галльской войне отмечал, что те из галльских племен, которые раньше других вошли в контакт с римскими купцами, сделались изнеженными и слабыми из-за пристрастия к вину. Среди ороков из-за чрезмерной любви к детям доходит до того, что они дают пить алкоголь пяти-шестилетним малышам и разрешают курить табак детям трех-четырех лет. Если у них появляются деньги, они по большей части тратят их на спиртное, а после выпивки спят в чумах, завернувшись в шкуры, и совершенно не желают трудиться. При этом такие плоды цивилизации, как земледелие, ремесла и науки, они всячески отвергают. Они утверждают, что изучение грамоты это корень гибели, и говорят: Наши предки жили охотой и рыболовством, поэтому нам нет нужды заниматься земледелием. Вместо лука и стрел они стали использовать ружья, вместо лесных орехов рис, а вместо тюленьего жира алкоголь. Однако ни ружей, ни риса, ни алкоголя они не могут произвести сами; всё это им приходится получать извне. Сами же они поставляют в обмен лишь небольшое количество рыбы и пушнину. Объемы рыбы вряд ли сократятся внезапно, но очевидно, что пушной зверь исчезнет в течение нескольких лет. Настало время, когда им необходимо серьезно задуматься о будущем. Однако они лишь таят обиду на приток японцев, не пытаются сблизиться с ними и адаптироваться к новой цивилизации, а напротив, стремятся отгородиться от них. Кроме того, ороки крайне завистливы; по отношению к другим народам и между собой внутри племени у них укоренился пагубный обычай смотреть друг на друга с завистью и недоброжелательством. Из-за стремления к праздности они совершенно лишены выносливости; даже такое простое дело, как ответы на вопросы об их языке, редко кто из них может терпеливо выносить в течение хотя бы одного часа.

Смотрители рыбных промыслов также отмечают, что у них совершенно отсутствует способность к долгому и упорному труду. Когда начинается сезон ловли лосося, они работают один день, а затем три дня отдыхают, из-за чего их невозможно нанимать на постоянную работу. Напротив, нивхи (никбун) трудятся без отдыха с утра до вечера, поэтому японские промышленники всегда отдают им предпочтение. Единственное преимущество ороков заключается в том, что они превосходно знают лесные тропы и повадки животных, поэтому в качестве проводников на охоте им нет равных.

Санданцы (ульчи)

Однако, ведя кочевой образ жизни в глухой тайге, они упускают возможность дать образование своим детям. Государственная школа в Сикуке открыта для всех местных жителей, но ороки неохотно отдают туда сыновей, утверждая, что школьные занятия отрывают мальчиков от обучения оленеводству и охоте. Таким образом, из-за упрямства старшего поколения молодежь ороков остается полностью неграмотной. В то время как нивхи уже делают первые шаги в предпринимательстве, ороки продолжают беднеть, попадая в полную экономическую зависимость от торговцев. Если в ближайшие годы среди них не появится сильный и просвещенный лидер, этот народ рискует окончательно ассимилироваться или исчезнуть.

Киринцы и санданцы. Эти два небольших племени, как уже упоминалось, находятся на грани полного исчезновения. Их общая численность на нашей территории едва превышает несколько десятков человек. Из-за этого они не могут сохранять этническую обособленность и постепенно растворяются среди нивхов.

Исторически киринцы (хэчжэ) и санданцы (ульчи) пришли на Сахалин из бассейна нижнего Амура и реки Сунгари. В эпоху династии Цин они играли важную роль в посреднической торговле между Китаем и айнами. Санданская торговля (санда-боэки) хорошо известна из японских хроник периода Эдо. В те времена они привозили на Сахалин ценные китайские шелка, парчу, стеклянные бусы и металлические изделия, которые обменивали у айнов на пушнину, добытую на острове и Курилах. Этот шелк затем попадал в руки чиновников клана Мацумаэ и высоко ценился в центральной Японии под названием санданская парча (сандан-нисики).

Однако с установлением четких государственных границ и упадком традиционного китайского влияния в регионе этот промысел полностью прекратился. Лишившись своего главного занятия торговли, киринцы и санданцы были вынуждены перейти к оседлому рыболовству и охоте, уступив экономическое первенство более приспособленным соседям.

В настоящее время их культурный уровень крайне низок. У них нет собственных вождей, и все важные решения для них принимает нивхский староста Бокон. Молодое поколение киринцев уже практически не говорит на родном языке, полностью перейдя на нивхский диалект или японский язык. Их традиционные верования, представлявшие собой классический маньчжурский шаманизм, также забываются, уступая место суевериям, заимствованным у соседних племен.

Можно утверждать, что через одно-два поколения названия киринец и санданец останутся лишь на страницах исторических документов, а сами они окончательно станут частью нивхского этноса.

Сезонный календарь и промыслы. Жизнь всех коренных народов Сахалина, за исключением айнов, полностью подчинена сезонным циклам природы и миграциям животных. Год у них делится не по месяцам, а по промысловым сезонам, каждый из которых имеет свое название.

Зимний период (приблизительно с ноября по март) это время охоты на пушного зверя и подледного лова рыбы. Ороки в это время уходят далеко вглубь острова, в горную тайгу, где охотятся на соболя, лисицу и выдру. Олени служат им единственным средством передвижения; на нартах они перевозят свои переносные чумы (урту) и нехитрый скарб. Нивхи в этот же период остаются вблизи побережья или в устьях крупных рек, занимаясь добычей наваги и корюшки через проруби во льду. Их собаки, которых летом почти не кормят и держат на привязи, зимой становятся главной тягловой силой.

Весна (апрель май) время возвращения ороков из тайги к местам летних стойбищ. В этот период происходит отел северных оленей, что требует от оленеводов особого внимания. Для нивхов весна знаменует начало охоты на нерпу и других морских млекопитающих, чей жир и шкуры составляют основу их благополучия.

Летний промысел и его значение. Июнь и июль самые важные месяцы в году для всех сахалинских народов. В это время начинается массовый ход лососевых рыб (горбуши и кеты) из моря в реки для нереста. Рыба идет таким густым косяком, что, по выражению местных жителей, воду можно черпать корзинами.

Все стойбища переселяются к берегам нерестовых рек. Мужчины, женщины и даже дети участвуют в заготовке рыбы. Основным орудием лова служат плетеные из ветвей заездки и крапивные сети, хотя в последнее время они всё чаще покупают готовые хлопчатобумажные сети у японских купцов. Почти весь улов перерабатывается в юколу вяленую на солнце и ветру рыбу. Юкола является главным продуктом питания как для людей, так и для ездовых собак в течение всей долгой зимы. Семья, которая поленилась летом и не заготовила достаточно юколы, обречена на зимний голод.

Осень (август октябрь) посвящена охоте на крупного зверя медведя и дикого северного оленя. Охота на медведя имеет у всех племен священный характер и сопровождается сложными религиозными ритуалами. В этот же период происходит сбор лесных ягод (черники, брусники) и кедровых орехов, которые женщины заготавливают впрок, смешивая с тюленьим жиром.

Таким образом, вся жизнь этих народов представляет собой непрерывный круг борьбы за пропитание, где каждый шаг выверен вековым опытом предков.

Религиозные верования и культ медведя. Несмотря на поверхностное знакомство с православием в период российского владычества и влияние японской культуры, внутренний духовный мир коренных жителей Сахалина остается глубоко первобытным. Основой их религиозных представлений является анимизм вера в то, что вся природа (тайга, море, реки, горы) населена духами (камуй у айнов, кан у нивхов).

Самым почитаемым и священным животным для всех пяти племен является бурый медведь. Он считается хозяином тайги и посланником высших богов. С этим связан знаменитый Медвежий праздник, который проводится зимой и является главным общественным и религиозным событием года.

Обычно охотники берут в тайге живым маленького медвежонка, приносят его в стойбище и воспитывают в специальной деревянной клетке в течение двух-трех лет. Женщины относятся к нему с большой нежностью, иногда даже выкармливают грудью, как собственного ребенка. Когда медведь вырастает, устраивается праздник, на который съезжаются гости из всех соседних селений. Медведя выводят из клетки, украшают специальными священными стружками (инау) и после долгих ритуальных извинений и молитв умерщвляют с помощью лука или удушения между двух бревен.

Считается, что дух убитого медведя освобождается и отправляется в верхний мир к своим родителям. Там он расскажет богам о том, как радушно и почтительно его принимали люди на земле, и в благодарность за это боги пошлют людям удачу в охоте и здоровье. Если же во время праздника будут допущены ошибки или проявлено непочтение, дух разгневается, и на стойбище обрушатся болезни и бесконечные неудачи в тайге.

Важнейшим элементом любого религиозного ритуала у айнов и нивхов является изготовление священных деревянных стружек, называемых инау (или нау). Без них не обходится ни одно обращение к духам. Инау представляют собой деревянные палочки, обычно из ивы или сирени, на которых с помощью острого ножа особым образом настругивают тонкие, завивающиеся спиралью стружки. Форма, длина, количество и расположение этих кудрей строго регламентированы и зависят от того, какому именно духу предназначается подношение духу домашнего очага, духу моря или хозяину тайги. Инау служат своеобразными посредниками, передающими молитвы людей в мир богов, а также выполняют роль сильнейших оберегов, защищающих жилище от злых духов (алуси). Сами аборигены относятся к процессу вырезания инау с глубочайшим трепетом, совершая его в полном молчании и сосредоточении.

Языковые особенности и взаимовлияние. Изучение языков коренных народов Сахалина представляет для лингвистов огромный интерес и одновременно огромную трудность. Как уже отмечалось, здесь на сравнительно небольшой территории сосуществуют языки совершенно разной природы. Айнский язык, имеющий сложную полисинтетическую структуру, и нивхский язык, являющийся изолированным палеоазиатским языком, веками развивались изолированно от мировых языковых семей, но при этом они оказали заметное влияние друг на друга в области лексики. Что касается ороков, киринцев и санданцев, то их языки относятся к тунгусо-маньчжурской группе и обнаруживают явное близкое родство. Орокский язык сохранил множество архаичных черт, которые на материке уже утрачены из-за сильного влияния китайского и монгольского языков.

Долгое совместное проживание на одном острове привело к возникновению своеобразного культурно-языкового союза. Мужчины многих племен, особенно те, кто активно занимается торговлей или оленеводством, часто владеют двумя или тремя местными языками. Например, ороки, кочующие в районе Поронайска, практически поголовно понимают нивхский язык, а многие старейшины нивхов свободно изъясняются по-айнски. В последнее время в качестве универсального языка межэтнического общения всё активнее выступает японский язык. Молодежь всех пяти племен быстро перенимает разговорную японскую речь, однако это имеет и обратную сторону: их родные языки стремительно забываются. Орокский и нивхский языки на нашей территории сейчас находятся под угрозой полного исчезновения, так как дети, посещающие начальные школы, начинают общаться между собой исключительно по-японски, и традиция устной передачи племенных сказаний и легенд прерывается.

Материальная культура и жилища. Типы жилищ сахалинских народов строго соответствуют их образу жизни и смене сезонов. Айны, будучи оседлыми жителями южной части острова, строят прочные наземные дома из дерева и тростника (чисе), которые служат им круглый год. Напротив, тунгусские племена и нивхи используют разные типы жилищ для лета и зимы.

Летние жилища нивхов и ороков строятся по берегам рек и представляют собой легкие каркасные постройки на высоких сваях. Это защищает жилье от сырости, частых летних наводнений и бережет припасы от диких зверей и собак. Стены таких домов часто сооружаются из коры лиственницы или вяза, а крыша покрывается берестой. Под полом свайного дома обычно устраивают вешала для сушки юколы.

Зимой уклад полностью меняется. Нивхи переселяются в полуземлянки или прочные деревянные срубные дома, углубленные в землю, где тепло сохраняется благодаря массивным очагам. Ороки же, уходящие со своими стадами оленей в глубь тайги, живут в переносных чумах (урту). Каркас чума состоит из двух-трех десятков тонких жердей, которые зимой плотно покрываются шкурами оленей, соединенными в большие полотнища, а летом пластами вываренной бересты. В центре чума всегда горит кочерга (очаг), дым от которого выходит через отверстие в вершине конуса. Несмотря на кажущуюся простоту и суровые зимние морозы, доходящие на севере Сахалина до сорока градусов, правильно поставленный чум обеспечивает надежную защиту от ветра и стужи, позволяя оленеводам быстро менять места кочевок вслед за истощением ягельных пастбищ.

Одежда и традиционные материалы. Национальная одежда местных этносов отражает удивительное умение приспосабливать материалы дикой природы для повседневных нужд. По типу используемого материала народы Сахалина можно разделить на тех, кто использует ткани растительного происхождения, и тех, кто шьет одежду из шкур животных и рыбы.

Айны славятся своим искусством изготовления одежды из луба (внутренней коры) вяза. Эта ткань, называемая аттуси, отличается необычайной прочностью, долговечностью и хорошо защищает от сырости. Поверхность халатов аттуси они украшают знаменитыми крупными геометрическими узорами и завитками, которые, по их поверьям, защищают владельца от болезней и злых духов.

Нивхов в старинных китайских и японских хрониках часто называли рыбьекожими татарами, поскольку их традиционные летние халаты изготавливались исключительно из кожи крупных лососевых рыб (кеты и тайменя), а также кожи собак и тюленей. Процесс выделки рыбьей кожи крайне сложен и трудоемок: её долго очищают, сушат и тщательно разминают специальными деревянными колотушками, пока она не станет мягкой, гибкой и совершенно непромокаемой. Одежда из рыбьей кожи идеально подходит для сырого островного лета и работы на воде. Зимой же нивхи, как и ороки, переходят на тяжелые шубы и обувь, сшитые из оленьих камусов (шкур с ног оленя) и меха нерпы.

Ороки, будучи оленеводами, используют мех северного оленя в качестве основного материала для одежды. Их зимние парки и меховые штаны отличаются легкостью и непревзойденной способностью сохранять тепло. Украшением одежды у ороков и нивхов служат аппликации из цветных полосок ткани и сложные орнаменты, в которых преобладают спирали и растительные мотивы, имеющие явное маньчжурское происхождение.

Заключение и выводы. Подводя итог обзору коренного населения Сахалина, необходимо подчеркнуть, что этот уникальный этнографический мир сейчас переживает переломный и крайне критический момент своей истории. Вхождение южной части острова в состав Японской империи и быстрое экономическое освоение этих земель привели к неминуемому столкновению первобытных культур с современной промышленной цивилизацией.

Перед лицом этих изменений судьба пяти племен складывается неодинаково. Айны, имеющие долгую историю контактов с японцами, постепенно ассимилируются, перенимая оседлый образ жизни и культуру метрополии. Нивхи (никбун), ведомые прагматичными и дальновидными лидерами, демонстрируют удивительную стойкость и способность адаптироваться к новым экономическим условиям, сохраняя при этом свое физическое здоровье и внутреннее единство. Наибольшее же опасение вызывает судьба ороков, чья приверженность консервативному кочевому укладу, отсутствие сильных просвещенных вождей и пагубные привычки ведут к постепенному угасанию этого некогда гордого оленеводческого народа.

Задача администрации Карафуто заключается в том, чтобы найти разумный баланс между развитием природных богатств острова и сохранением этих уникальных человеческих сообществ. Огульное и насильственное разрушение их векового жизненного уклада без предоставления надежной культурной опоры может привести лишь к их полной деградации и исчезновению, как это уже не раз случалось в истории колонизации мировых пространств. Напротив, мягкое просвещение, забота о народном здравии, ограждение от пагубных пороков цивилизации и поддержка традиционных отраслей (таких как оленеводство и контролируемый рыбный промысел) способны сберечь этот живой этнографический музей для будущих поколений исследователей. Сахалин это не просто богатая кладовая угля, леса и рыбы; это земля, где бьется древнее сердце Азии, и наш долг перед историей не дать этому сердцу остановиться.

Приложение. Исторические документы и свидетельства. Чтобы дать читателю наиболее полную картину, представляется крайне важным привести здесь несколько выдержек из официальных отчетов японских первопроходцев и чиновников периода Эдо, которые первыми вошли в непосредственный контакт с аборигенами Карафуто и оставили неоценимые описания их быта в ту эпоху, когда европейское влияние еще совершенно не коснулось этих берегов.

Первым из таких документов является Отчет об исследовании северных границ (Хокумэн тиран соко), составленный по приказу центрального правительства бакуфу в начале XIX века. В нем содержатся уникальные сведения о характере межплеменных отношений.

В упомянутом Отчете чиновник Токугава пишет следующее:

Жители Карафуто, именуемые айнами, населяют южные и центральные части острова, будучи людьми мирного и кроткого нрава. Они беспрекословно подчиняются указаниям чиновников из Мацумаэ, исправно поставляют пушнину и оказывают помощь в охране побережий от чужеземных судов. Однако на севере острова, за пределами наших застав, живут другие племена, чьи обычаи дики и непонятны. Айны называют их сэнда и орокко. Сии северные люди не имеют постоянных жилищ, круглый год кочуют по болотам и горам вслед за стадами диких зверей, а одежду шьют из шкур, отчего распространяют вокруг себя сильный и нестерпимый запах. Язык их совершенно отличен от айнского, и даже толмачи из числа старых айнов с трудом понимают их речь. Они не ведают законов, не знают ценности золотой и серебряной монеты, а высшим богатством почитают стеклянные бусы и китайские шелковые халаты, кои они получают от торговцев, приплывающих по великой реке Мангу (Амур) с материка.

Из этого свидетельства очевидно, что уже сто лет назад японские исследователи четко фиксировали глубокую культурную и экономическую границу, разделявшую оседлых южных айнов, включенных в орбиту японской торговли, и кочевые тунгусские племена севера, которые оставались экономически связанными с Маньчжурией и Китаем.

Второй важный документ это Дневник путешествия по Карафуто (Карафуто никки) знаменитого исследователя Мамия Риндзо, который в 1808 году совершил свой беспримерный поход, доказав, что Сахалин является островом, а не полуостровом, как полагали европейские географы того времени. Риндзо лично посетил стойбища нивхов и ороков и оставил детальные зарисовки их быта.

Он пишет:

Прибыв в селение на западном берегу, где обитают люди племени никбун (нивхи), я был поражен их опрятностью и разумным устройством жизни по сравнению с другими дикарями. Дома их просторны, срублены из толстых бревен и имеют внутри хитроумные очаги, дымоходы от которых проложены под нарами, отчего в жилище даже в самый лютый мороз сухо и тепло. Люди сии весьма приветливы, не выказывали страха перед моим появлением, а, напротив, угощали меня вареной рыбой и сушеными ягодами. Они ведут обширную торговлю, сплавляясь на больших лодках к устью Амура, где меняют шкуры соболей на железные котлы, ножи и табак. Вожди их обладают большим авторитетом, судят родичей по правде и строго наказывают за воровство и обман. Очевидно, что сей народ имеет древнюю культуру и весьма способен к наукам и ремеслам, если направить их усердие в правильное русло.

Эти строки Мамия Риндзо удивительным образом перекликаются с теми выводами, к которым мы приходим сегодня, наблюдая за развитием нивхского этноса под управлением старосты Бокона.

Статистические данные и демографический обзор. Для полноты картины необходимо привести точные статистические сведения о численности коренного населения Сахалина, собранные Департаментом внутренних дел администрации Карафуто по состоянию на конец четвертого года Тайсё (1915 г.). Эти цифры позволяют наглядно увидеть реальное соотношение сил между племенами и оценить масштабы демографических процессов на острове.

Общая таблица численности населения (по округам):

1. Округ Оодомари (Корсаков):
   • Айны: 654 человека (312 мужчин, 342 женщины).
   • Ороки, нивхи и другие племена: не зарегистрированы.
2. Округ Тоёхара (Южно-Сахалинск):
   • Айны: 218 человек (105 мужчин, 113 женщин).
   • Другие племена: не зарегистрированы.
3. Округ Маока (Холмск):
   • Айны: 412 человек (198 мужчин, 214 женщин).
   • Другие племена: не зарегистрированы.
4. Округ Сикука (Поронайск):
   • Айны: 124 человека (61 мужчина, 63 женщины).
   • Ороки: 326 человек (158 мужчин, 168 женщин).
   • Нивхи (никбун): 112 человек (54 мужчины, 58 женщин).
   • Киринцы и санданцы: 42 человека (20 мужчин, 22 женщины).

Итого по всем округам Карафуто:

• Всего айнов: 1408 человек.
• Всего ороков: 326 человек.
• Всего нивхов: 112 человек.
• Всего киринцев и санданцев: 42 человека.
• Общее число коренных жителей: 1888 человек.

Анализ этих цифровых данных позволяет сделать несколько крайне важных выводов. Во-первых, айны по-прежнему составляют абсолютное большинство коренного населения Карафуто (около 75% от общего числа), однако они расселены преимущественно в южной и центральной частях острова, где влияние японской цивилизации наиболее сильно. Их численность относительно стабильна, но, как отмечалось выше, качество здоровья вызывает тревогу.

Во-вторых, округ Сикука (Поронайск) является уникальным местом, где сосредоточены абсолютно все представители северных племен острова. Здесь на одной территории вынуждены уживаться четыре совершенно разных этноса, чья общая численность (480 человек) превышает число местных айнов почти в четыре раза. Это создает особую этнографическую и административную ситуацию, требующую от местных властей предельной деликатности и глубокого понимания межплеменной психологии.

В-третьих, ничтожно малая численность киринцев и санданцев (всего 42 человека на весь остров) наглядно подтверждает наш вывод об их неминуемом и скором исчезновении как самостоятельных этнических единиц. Они попросту растворятся в более многочисленной и динамичной нивхской общине.

На этом мы завершаем наш краткий историко-этнографический очерк, посвященный коренным жителям прекрасного и сурового острова Карафуто

• Том 1, книга 1: Введение. Млекопитающие Амурского края. Книга 2: Птицы Амурского края.
• Том 2, книга 1: Бабочки. Книга 2: Жуки. Книга 3: Животные.
• Том 3, книга 1: Народы Амурского края. Книга 2 и 3: То же самое.
  • Приложение 1: Словарь гиляцкого языка. Приложение 2: Словарь гольдского языка.
• Том 4, книга 1: Метеорологические наблюдения. Книга 2: Климат Восточной Азии.

Далее я привожу перевод тех частей этой книги, которые имеют отношение к моему рассказу.

Об ольчах (ульчах)

В страну Бун загробный мир ольчей могут отправиться только настоящие, хорошие шаманы; никчемные и плохие шаманы, какие есть в каждой деревне, не способны туда попасть. Такие (обычные) шаманы умеют исполнять ритуальные песнопения и танцы камлания, но настоящих шаманов, способных отправляться в страну Бун, среди ольчей в настоящее время осталось всего пять человек. Двое из них живут на берегу озера Удыль, один у реки Амгунь, а двое на Горине. Ни один из них не живет на основном русле Амура, все они обитают у его притоков. (Том 3, книга 3, стр. 759).

От человека по имени Хоссианбо я услышал следующий рассказ о том, куда уходят умершие и как люди перерождаются в рыб или медведей.
Когда ольча умирает в своей постели (на циновке) или погибает от рук другого человека, он отправляется в страну Бун. Находится ли эта страна выше по течению реки или ниже, Хоссианбо не знает. Сам он там никогда не был, поэтому мой вопрос показался ему странным. На вопрос о том, находится ли она в нашем мире, он решительно ответил, что нет.

Поэтому, судя по всему, она отличается от Мургра загробного мира никбунов (гиляков/нивхов). К тому же Хоссианбо знал о стране Бун гораздо подробнее, чем никбуны знают о своем Мургво.

По словам Хоссианбо, в той стране, как и в нашем мире, есть солнце, луна и звезды, а кроме того, есть Мангу (Амур) и горы, растут всевозможные растения и водятся любые животные. Там существуют разные селения и семьи, и люди занимаются тем же трудом, что и при жизни. Единственное отличие состоит в том, что когда в нашем мире лето, в загробном мире идет снег, реки замерзают и люди передвигаются на нартах, а зимой все наоборот. Также, когда у нас день, там ночь, и люди спят.

Между удачей жителей страны Бун и людей нашего мира существует связь. Если там в течение года ловят много рыбы и убивают много медведей, то в нашем мире уловы рыбы и добыча медведей уменьшаются. И наоборот, если добыча идет у нас, то там её нет. Зная этот закон, шаманы делают различные пророчества.

Обычный человек, однажды уйдя в страну Бун, уже никогда не может вернуться в этот мир в человеческом обличье. Однако шаманы, если пожелают, могут свободно отправляться в страну Бун и возвращаться обратно, благодаря чему они могут воочию наблюдать, что там происходит.

Путь в страну Бун занимает определенное время. Как говорит Хоссианбо, если идти не торопясь, потребуется девять ночевок, а если спешить пять ночевок, но за четыре ночи дойти никак невозможно. Поразительно, что точное местонахождение неизвестно, но время пути определено столь детально. Очевидно, ольчи узнали о подробностях страны Бун от шаманов, которые туда путешествовали. В общих чертах страна Бун представляет собой следующее.

Так же, как и в этом мире, в стране Бун есть селения и семьи, живущие вместе. Каждый умерший попадает в стране Бун в свое родное селение и приходит в свой дом. Таким образом, жизнь каждого селения продолжается точно так же, как в этом мире. Кроме того, подобно людям нашего мира, жители страны Бун тоже умирают. И после смерти некоторых из них ждет такая же судьба, как при первой смерти в нашем мире, а других иная.

А именно: если житель страны Бун умирает в своей постели или погибает от рук человека, он перерождается в траву или деревья нашего мира. Таким образом, большинство людей снова возвращаются в этот мир. На перерождении людей в растения Хоссианбо настаивал с особым жаром. Присутствовавший при разговоре гольд (нанаец) также подтвердил это.

В этом превращении в траву и деревья нет различий по возрасту или полу. Маленькие дети, взрослые мужчины и женщины все они могут стать как большим деревом, так и простой травой. Различие определяется исключительно тем, добрым или злым был характер человека в стране Бун.

У ольчей существует обычай: когда они срубают дерево и раскалывают его посередине надвое, если оно раскалывается ровно и обе половины получаются одинаковыми, говорят, что в прошлой жизни это был хороший человек. Если же оно раскалывается неравномерно или трещина идет криво, считается, что этот человек имел порочную и скверную душу.

Если житель страны Бун тонет в воде или погибает, растерзанный медведем, его ждет иная судьба. Она аналогична участи тех, кто погиб такой же смертью в нашем мире. В стране Бун, как и в нашей, в лесах, горах и водах обитают амба (демоны), принимающие разные обличья; они ловят и пожирают людей. Поэтому, если житель страны Бун тонет, его пожирает водяной демон, и он перерождается в морского котика (оттосэ), рыбу или другое водное существо. Если же его съедает медведь, его захватывает лесной демон, и он становится медведем в тайге.

О гольдах (нанайцах)

Когда мы были заняты исследованиями и сбором коллекций в районе мыса Аува, мимо нас прошла небольшая лодка гольдов, доверху нагруженная вещами. В лодке сидели две женщины, а один мужчина тянул её за канат. Лодка остановилась у Аува. Мы услышали, что на ней везут покойника.

По прибытии в Аува все находившиеся в тамошней избушке люди начали плакать и кричать. Это было оплакивание покойного, и жившие неподалеку китайцы тоже специально пришли выразить соболезнования и плакали. Умерший был мужем одной из женщин в лодке. В знак траура женщина обрила волосы и надела на голову капюшон.

Люди, собравшиеся на похороны, разбили рядом с избушкой палатку для ночного бдения. С наступлением ночи перед палаткой разожгли костер и начали бить в шаманский бубен. Камлание совершала женщина, не бывшая женой покойного. Из-за черных туч показалась луна. Её бледный свет освещал лицо некрасивой шаманки, которая перед полыхающим искрами костром кружилась с бубном, распевая шаманские песни, и при каждом прыжке с грохотом звенела своим шаманским поясом.

Вдова и обитатели избушки сидели вокруг огня и молча слушали пение, внимая зловещим звукам бубна и пояса. Это камлание, совершавшееся, очевидно, ради умершего, продолжалось до поздней ночи и возобновилось на рассвете. Затем палатку разобрали, и лодка с телом покойного снова тронулась в путь; вероятно, из-за смерти мужа женщина собрала свое жилище и отправилась жить выше по реке

2. Материалы по исследованию шаманства у гольдов (автор П. П. Шимкевич) (1)

Материалы по исследованию шаманства у гольдов опубликованы во 2-м томе (выпуск 1) Записок Приамурского отдела Императорского Русского географического общества. Автор, господин Шимкевич, в зимние периоды с 1895 по 1896 год трижды выезжал в командировки для проведения исследований. Дважды он посещал стойбище на реке Тунгуска в 14 верстах от Хабаровска, и один раз стойбище примерно в 50 верстах. Там он собирал шаманское облачение и идолов, а также привозил в Хабаровск шамана по имени Оджал, от которого записывал различные песни и предания.

Содержание книги следующее:

• Глава 1: Шаманство.
• Глава 2: Похороны амурского жителя.
• Глава 3: Идолы.
• Глава 4: Сказания, связанные с шаманством.

Кроме того, в книгу включено множество пояснительных рисунков. Издана в Хабаровске в 1896 году.

По рассказам шамана Ордзяра (имя собственное), путь, по которому покойник отправляется в загробный мир, проходит через следующие места:

1. Дал место, где проводятся похороны.
2. Они.
3. Бороса место, где покойник впервые сталкивается с тяжелыми испытаниями в своем загробном путешествии.
4. Ингира.
5. Сая Суйгоне.
6. Цуэнте.
7. Хало здесь дорога разделяется на столько путей, сколько существует родов у гольдов, и на каждом из дальнейших путей есть свои труднопроходимые места и собственные географические названия.

Места, куда далее прибывают покойники трех родов Джаксор, Донка и Оджал:

• Дауи Хаие путь людей рода Джаксор.
• Хаалви Хаие путь людей рода Донка.
• Ул Хаие путь людей рода Оджал.

Далее на всех путях встречаются следующие места:
9. Хазелто (крутой утес).
10. Саян Даури (переправа через реку) самое мучительное место в путешествии покойника. Тот, кто не справляется с переправой через реку, падает и погибает здесь.
11. Галинда.
12. Манича.
13. Кокча.
14. Аутоира.
15. Ошанки Бондаха когда покойник добирается сюда, уже видны признаки близости человеческого жилья. Здесь лежат недавно срубленные бревна и доски.
16. Мончи Индаха дойдя сюда, можно увидеть следы старых покинутых жилищ.
17. Буни Ингубачиха здесь уже слышен лай собак.
18. Буни Дзёндогдудаха здесь находятся дома покойников.

Тот факт, что до прибытия в загробный мир нужно пройти целых 18 различных мест, а также то, что дороги различаются в зависимости от рода, что там есть собаки и дома, возник, по всей видимости, из представлений гольдов о том, что и в загробном мире они будут жить в своих селениях, объединятся со своими семьями и смогут использовать свои дома и утварь. Согласно верованиям гольдов, преодолев тяжелые испытания в Хазелто (9) и Саян Даури (10) на пути в загробный мир, покойник обретает там жизнь гораздо более легкую, чем в земном мире, и все страдания для него исчезают (стр. 15).

По рассказам шамана по имени Нураба Юкомзал, загробное путешествие киринцев (киле) в первых четырех пунктах совпадает с дорогой гольдов, но после Сая Суйгоне их путь отделяется и идет вверх по берегу реки Сая Сынсон. Более того, если гольды, живущие по берегам Амура, едут вдоль реки на собачьих упряжках, то киринцы отправляются туда верхом на северных оленях. Согласно словам Нурабы, загробное путешествие приамурских гольдов весьма долгое и мучительное, в то время как у киринцев оно проходит значительно легче. Прежде всего, отправляясь в загробный мир, покойник обязательно должен вести с собой девять оленей. На восьмерых из них навьючивают вещи, а на одного садится сам покойник. Чтобы всадник не упал, седло крепко привязывают, а шаман осторожно ведет оленей под уздцы, избегая опасных и трудных дорог, дабы благополучно доставить покойника в загробный мир.

Загробный путь киринцев после Сая Сынгохо выглядит следующим образом:
5. Сая Сынгоне до истока реки.
6. Сая Дзюни преодоление небольшого холма.
7. Сая Хабусени за холмом находится обрыв, за которым дорога продолжается.
8. Сая Дзябудзюни здесь находится большой лес.
9. Сая Бачуани здесь находится небольшой холм.
10. Токса Бадекчини здесь находятся покойные родственники.
11. Садзи здесь находится большое болото.
12. Буни Хани Суигуни открытое место на берегу горной реки, где растет лес с хорошей строевой древесиной.
13. Уольдзука Чубчиоха здесь видны следы строительства лодок из дерева, лес тут расчищен.
14. Дани Сангдиани Ичибуча виден дым, что служит признаком человеческого жилья. Вскоре после этого появляются избушки в орочонском стиле, там бродят северные олене (стр. 18). (Опубликовано в журнале Сёгакко кёику за март 6-го года года Тайсё / 1917 г.) (1)

Касательно племени никбун, известного русским под именем гиляки, доктор Шренк во 2-й главе 1-й книги 3-го тома своего труда Путешествие и исследования в Амурском крае главным образом излагает расселение и историю племен этого региона, а в 3-й главе дает антропологические и этнографические описания их нравов, обычаев, языка и т. д. (1) Если вкратце представить суть теории доктора, она такова:

Самыми старыми печатными трудами, в которых зафиксировано название "гиляки", являются две книги Николааса Витсена: "Новая карта Восточной и Северной Азии и Европы" (1687 г.) и "Северная и Восточная Тартария" (1692 г.). Тем не менее, русские еще в 1640 году, до того как непосредственно достигли бассейна Амура, уже слышали по рассказам, что близ устья этой реки проживает племя под названием "килорзы" (Kilorzy), чей язык отличается от языков соседних народов.

Это слово "килорзы", вероятно, имеет одно происхождение с "гиляки". Собственно, сами гиляки не называют себя гиляками, а именуют себя нивахами (нивхами). Таким образом, русские переняли имя "килор" или "килель" от тунгусов, живших по берегам реки Витим, а это слово, в свою очередь, могло быть тунгусированной формой китайского слова, пришедшего от китайцев. Причиной тому служит то, что в китайских книгах среди народов, проживавших в районе Саньсина, упоминаются такие имена, как цилинь () и фэйяка ().

Однако знания китайцев о нижнем течении Амура были крайне слабыми, поэтому полагать, будто зафиксированные в книгах названия и расселение племен в точности соответствуют действительности, весьма опасно. Тот же господин Клапрот поначалу полагал, что название "цилинь" указывает на гиляков, но впоследствии пришел к убеждению, что именно "фэйяка" и есть гиляки. Напротив, архимандрит Палладий (Кафаров) считал, что "фэйяка" это гиляки, а "цилинь" указывает на тунгусские племена, жившие по берегам реки Амгунь.

Как видно, в названиях племен существует немало неясных моментов, однако следует понимать, что слово "фэйяка" порой использовалось как собирательное имя и не обязательно указывало исключительно на гиляков. Тот же факт обнаруживается и касательно слов "килен" () и "килор" (). Независимо от того, идет ли речь о тунгусах или гиляках, для русских все они в равной степени были "гиляками", подобно тому как для китайцев, без рассуждений о конкретном этносе, они были известны под собирательными именами "цилинь" или "цилэр". Безопаснее рассматривать эти названия скорее как общие наименования для аборигенов в целом, нежели как имя одного конкретного племени. Исходя из этого, можно сказать, что китайским названием гиляков было "цилэр". Русские, услышав об этом племени от китайцев, русифицировали его и превратили в "килорзы".

"На этом основании мы, не колеблясь, утверждаем, что русское название 'гиляк' трансформировалось из китайских имен 'киле' или 'килен'

Вышеприведенная теория доктора Шренка хотя и содержит в себе долю истины, однако в ней есть моменты, с которыми я не могу полностью согласиться. Позвольте мне высказать краткую критику. Ханьцы (китайцы), переселившиеся из западных регионов в Срединную равнину Китая, всегда неослабно следили за западными территориями, и результаты их исследований содержат много крайне полезного. Однако по отношению к противоположной стороне Амурскому краю они, похоже, не проявляли большого интереса. Хотя чиновники время от времени отправлялись в Амурский регион с инспекциями, сами ханьцы туда добирались редко, отправляя в основном маньчжурских или иных местных туземных чиновников, из-за чего их записи по большей части не заслуживают большого доверия.

Кроме того, большая часть коренного населения этого края принадлежала к тунгусскому этносу и разделялась на множество субэтнических групп (родов и ветвей), численность семей в каждой из которых была крайне мала. По этой причине не было глубокой экономической или политической необходимости проводить их исследование, поэтому вполне естественно, что китайцы относились к изысканиям небрежно. И хотя для стороннего наблюдателя эти субэтнические группы по своему внешнему виду, нравам и обычаям имели колоссальное сходство и казались едва ли не одним народом, внутри них существовало крайне строгое разделение на племена. Это явление часто наблюдается на нецивилизованных территориях. С научной точки зрения они могут относиться к одной языковой семье, имея лишь небольшие диалектные различия, однако сами они считают друг друга чужаками и по обыкновению имеют разные самоназвания. Так, среди тунгусских племен только в Амурском крае доктор Шренк насчитывает более десяти народов, включая следующие:

• Ороко (Oroken)
• Орочи (Orotschen)
• Ольча (Oltscha)
• Гольды (Golde)

Касательно тех маньчжурских и чжурчжэньских тунгусских племен, которые сумели захватить политическую власть в центральном Китае, китайцы предпринимали лингвистические исследования. Однако их нельзя сильно винить за то, что они не проводили лингвистических изысканий в отношении остальных малых и слабых этносов. Тем не менее, поскольку различия между этими народами кроются главным образом в их языках, тот факт, что знания китайцев о них были чрезвычайно слабыми, очевиден и без подсказок доктора Шренка.

Среди упомянутых народов также числятся:

• Самагиры (Samagiren)
• Негидальцы (Negda)
• Киле (Kile)
• Бирары (Biraren)
• Манегры (Mangiren)
• Орочоны (Orotschonen)
• Солоны (Solonen)
• Дауры (Dauren)
• Маньчжуры (Mandschu)

Эти народы переживали периоды расцвета и упадка. Это отчетливо видно на примере чжурчжэней и маньчжуров, которые явили величие, воцарившись над сотнями миллионов жителей Китая; у остальных народов влияние также колебалось. Очевидно и то, что те группы, которые вступали в контакты с китайцами, менялись со временем. Можно предположить, что одно и то же племя появлялось в китайских хрониках под разными именами в зависимости от своей силы и от того, какое именно племя выступало посредником в дипломатических отношениях с Китаем.

Если взять в качестве примера племя никбун, то названия, которые давали этому этносу другие народы, выглядят следующим образом:

• Японский язык: Никбун (Nikbun) (1)
• Айнский язык: Никбун (Nikbun) (1)
• Орокский язык: Гилу (Gill) (1)
• Нивхский (никбун) язык: Никбун (Nikbun) (1)
• Киринский язык: Гилекко (Gilekko) (1)
• Сантаньский (ульчский) язык: Гилеми (Gilemi) (1)

Из этого с очевидностью явствует, что такие зафиксированные в китайских хрониках имена, как:

• Цилеми ()
• Цзиламин ()
• Цзилеми ()
• Цзилими ()
• Цзилеми ()
• Телеми ()

без тени сомнения представляют собой названия никбунов в передаче сантаньцев (ульчей). С другой стороны, не составляет труда предположить, что китайские обозначения:

• Фэйяка ()
• Фэйяка ()

являются трансформацией киринского слова гилекко. Исходя из этого, можно также представить, что сантаньцы в определенный период обладали значительным влиянием. Под сантаньцами доктор Шренк понимает племя ольча (ульчей), которое граничит с никбунами и проживает по берегам Амура. Впрочем, о названии сантань я намерен порассуждать отдельно.

Доктор Шренк утверждает, что слово гиляк трансформировалось из слова килор (в китайских записях цилэр или цилинь ), однако я не могу согласиться с этим мнением. Достаточно бросить один взгляд на приведенные выше наименования никбунов у разных народов, чтобы все стало предельно ясно. Совершенно очевидно, что это слово произошло от киринского гилеко.

Кто же такие киринцы? Среди ученых немало тех, кто вслед за доктором Шренком полагает, будто в узком смысле это слово указывает на никбунов, а в широком служит общим обозначением для всех амурских народов. Однако нам необходимо знать, что среди тунгусских племен существует отдельная самостоятельная ветвь киринцы (киле). Доктор Шренк в своей книге (том 3, книга 1, стр. 155156) упоминает племя киле, живущее по берегам реки Кур, однако его описание крайне кратко и поверхностно. Он лишь мимоходом добавляет, что это племя используется китайцами как общее название для всех тунгусов, и, к сожалению, это никак не соотносится с его предыдущим тезисом о тождественности гиляков и килорзов.

Я предполагаю, что исконные земли киринцев находятся на материке, но мне неизвестно, действительно ли они тождественны жителям берегов реки Кур, о которых пишет доктор Шренк. Как бы то ни было, тунгусские племена отчетливо признают существование отдельного этноса кирин. Более того, в пределах территорий нашей Империи, на Сахалине, по берегам реки Поронай (в селениях Хойе и Муйка), проживает около двадцати киринцев. В лингвистическом отношении они не имеют ничего общего с никбунами, а такие имена, как цилэр, цилинь, киле или килорзы, независимо от специфики их употребления, изначально являлись обозначениями именно этого конкретного племени.

Это совершенно очевидно. Если перечислить названия этого племени у разных народов, они будут следующими:

• Японский язык: Кирин (Kiren) (записано Мамия Ринзо)
• Aйнский язык: Кири (Kiri) (записано Накаме Сатору)
• Орокский язык: Кирин (Kilin) (записано им же)
• Нивхский (никбун) язык: Кир (Kill) (записано им же)
• Киринский язык: Уонкэ (Uonke) (записано им же)
• Сантаньский (ульчский) язык: Киру (Kil) (записано им же)
• Орочский язык: Кира (Kila) (записано С. Леонтовичем)
• Нанайский (гольдский) язык: Киле (Kle) или Килер (Kler) (из словаря В. Грюбе)

Исследования киринского языка все еще остаются крайне неполными, однако лингвистическое сравнение показывает, что он имеет определенные отличия от языков тунгусских племен, проживающих в непосредственной близости от устья Амура.

По всей видимости, в прежние времена это племя обитало западнее бассейна реки Кур и в период своего расцвета часто вступало в контакты с китайцами. Из-за этого названия наподобие цилэр или цилинь стали рано использоваться в качестве общего обозначения для всех жителей Амурского края. Использование слов гиляк и килор как синонимов является ошибкой тех, кто их употребляет. Ныне уже нет сомнений в том, что гиляк это экзоним никбунов (не-тунгусского народа), а килор исконное название тунгусского племени киринцев.

Помимо упомянутых выше слов, такие зафиксированные в источниках имена, как:

• Цилэр ()
• Цилин ()
• Цилинь ()
• Дацзы ()
• Кэли ()
• Кули ()

также, по-видимому, служили названиями этого этноса. Даже если в определенные периоды они расширительно включали в себя и никбунов, изначально они никогда не принадлежали этому народу.

Таким образом, я обосновал, что гиляк и килор это названия двух совершенно разных народов, и слово гиляк было дано никбунам именно киринцами. Как отмечал и доктор Шренк, сами никбуны изначально не понимали слова гиляк: материковые группы называют себя нивах, а сахалинские никбун. По этой причине использование слова гиляк для их обозначения представляется некорректным. Зачем нам упрямо цепляться за неточное название, заимствованное у малочисленного племени киринцев? Использование этого слова русскими нас не касается. В нашей стране уже несколько веков существует точное и правильное название а именно, Никбун.

Доктор Шренк указывает лишь на то, что название гиляк впервые появилось в печатных трудах в 1687 году, однако не приводит более ранних дат его упоминания в других документах. Тем не менее, в первом выпуске третьего тома своего труда (стр. 99) он упоминает, что примерно в 16391640 годах, когда русские еще не достигли бассейна Амура, казачий десятник Максим Перфильев, спустившись по реке Витим, услышал от местных аборигенов рассказы о народе килорзы, проживающем близ устья Амура. Из этого ясно, что в 1640 году русские еще не слышали ни имени гиляк, ни самоназвания нивах, и, следовательно, до 1640 года слово гиляк в письменных источниках не фиксировалось.

Какова же ситуация с историческими записями в нашей стране?

В нашей стране в 13-й год лохматого года Генроку (1700 г.) была составлена Перепись земель острова Мацумаэ (Мацумаэ-дзима Готиё), и среди географических названий Сахалина в ней зафиксировано слово Никбун. Это, без сомнения, этноним никбунов, использованный в качестве названия места их проживания. Скорее всего, речь идет о стойбище Пирела (Фиштейл / Ровное) на западном побережье, которое в то время находилось на российской территории. Хотя сам я еще не бывал в Пиреле, это крупнейшее стойбище никбунов, игравшее роль их главного центра на западном побережье Сахалина. Пирела это никбунское слово, где пила (Pila) или пиля (Pilya) означает большой, а о (Wo) селение. Если перевести его на японский язык, получится Омура (Большая деревня). Айны дают этому месту аналогичное по смыслу название Порокотан. В тунгусских языках селение звучит как гасан (гашан). По этой причине в китайских источниках элемент о (селение) иногда переводили по смыслу как гашань () например, в названии Пулунгашань (). В других случаях его переводили как сян (волость), как в названии Пулусян (). Наконец, встречались случаи, когда, не понимая значения элемента о, к нему просто механически добавляли слово гашань, получая конструкции вроде Бинлунгагашань ().

Подобные топонимы служат еще одним доказательством того, что китайцы не понимали языков северо-восточных окраинных народов.

Таким образом, мы видим, что в нашей стране точное название этого племени зафиксировано в документах уже в 1700 году. Это означает, что жителям княжества Мацумаэ имя никбунских селений было известно еще за несколько десятилетий до этого. Даже если предположить, что название селение Никбун стало известно только в 13-й год периода Генроку, это все равно эпоха, отстоящая от нас более чем на 210 лет. Это невозможно поставить на одну доску с доктором Шренком, который лишь около 60 лет назад впервые осознал ошибочность наименования гиляк.

Хотя ныне мы не можем знать, понимали ли в эпоху Генроку точную связь между названием селения Никбун и этнонимом его жителей, сам факт того, что это точное племенное имя попало в наши хроники более 210 лет назад, поразителен. Я выражаю свое глубокое почтение составителям той переписи.

Позже, на изданной Хаяси Сихэем в 5-й год эпохи Тэнмэй (1785 г.) Общей карте земель Эзо (Эзококу Дзэнцу), на западном побережье Сахалина также обозначен топоним Никбун. После этого, начиная с конца периода бакумацу и вплоть до первых лет эпохи Мэйдзи, в отечественных трудах название Никбун часто использовалось непосредственно как этноним, причем иногда для него подбирались иероглифы (Никубун). Кроме того, японцы и местные старожилы, проживавшие на Сахалине в районе Пороная, на протяжении долгого времени использовали именно имя никбун. Тот факт, что новые интеллектуальные слои внутри Японии, напротив, не знают этого точного имени и используют слово гиляк (которое развилось из искаженного слова киринцев крошечного и совершенно неизвестного племени), вызывает у меня глубокое недоумение. Я горячо надеюсь, что используемое некоторыми кругами имя гиляк будет заменено на точное этнонимическое название Никбун, которое употребляется в нашей стране уже более двухсот лет.

В результате того, что в прошлые годы южная часть Сахалина стала нашей территорией, в число подданных нашей Империи вошли три племени: ороки, киринцы (киле) и сантаньцы (ульчи). Все эти три племени относятся к тунгусским народам. Если мы захотим узнать, какое сходство их языки имеют с языками родственных материковых племен, нам потребуется исследование сравнительной грамматики. Однако, чтобы просто показать степень их сходства, достаточно сравнить наиболее часто используемые слова.

Поэтому здесь я сопоставлю более десяти существительных и числительные. Материалы по языкам ороков, киринцев и сантаньцев, проживающих на нашей территории, были собраны лично мной на Сахалине в прошлые годы. Для маньчжурского, гольдского (нанайского) и орочского языков я использовал в качестве справочных материалов труды господ Харлеца, Грюбе и Леонтовича. Кроме того, некоторые из числительных были ранее отправлены мной в письме доктору Синмура и опубликованы в ноябрьском номере журнала Гэйбун за 3-й год Тайсё (1914 г.).

• C. de Harlez: Manuel de la langue mandchoue.
• W. Grube: Goldisch-deutsches Wrterverzeichniss.
• Сергей Леонтович: Русско-ороченский словарь.

(Таблица существительных)

Страница 18

(Таблица числительных (130))

Страница 19

(Таблица числительных (4010000) и продолжение текста)

Слова, приведенные в вышеуказанной таблице в круглых скобках, указывают на иное (этимологически отличное) происхождение корня; прочерки означают, что точное слово пока остается невыясненным. (Опубликовано в феврале 6-го года Тайсё / 1917 г. в журнале Гэйбун, том 8, 2).

К огромному сожалению, количество слов, вошедших в эту сравнительную таблицу шести языков, крайне мало. Однако это связано с тем, что собранные мной материалы по орокскому, киринскому и сантаньскому языкам сами по себе небольшие по объему, да и орочский словарь господина Леонтовича тоже не отличается полнотой, поэтому иного выхода у меня не было.

Сравнивать два языка между собой значительно проще, поэтому далее я сопоставлю орокский язык поочередно с гольдским, орочским, киринским и оротогским языками. Это послужит материалом для понимания фонетических и звуковых взаимосвязей между орокским языком и другими родственными ему языками. При этом гольдские слова взяты из словаря В. Грюбе, орочские из словаря С. Леонтовича, киринские из собранных мной материалов, а оротогские из книги Клапрота Азиатские языки (Klaproth: Asia Polyglotta). Клапрот приводит 19 числительных и 109 существительных оротогского языка, которые были собраны Мессершмидтом в 17221723 годах.

Так называемые оротоги (орочоны) это тунгусское племя, проживающее по берегам реки Нижняя Тунгуска, которая берет свое начало к северо-западу от озера Байкал и является притоком Енисея. Они расселены в пределах между 90 и 100 градусами восточной долготы и между 50 и 66 градусами северной широты.

Сравнение гольдского и орокского языков

Сравнение орочского и орокского языков

Сравнение киринского и орокского языков

Сравнение оротогского и орокского языков

Среди тунгусских народов маньчжуры являются наиболее развитыми: они имеют свою письменность и литературу, выделяясь на голову выше остальных племен. Их грамматики и словари составлены в чрезвычайно совершенном виде. При этом маньчжуров можно без всякого прекословия считать прямыми потомками чжурчжэней (народов государства Цзинь). Ввиду этого я открываю новую главу, чтобы провести сравнение (этих языков) с орокским.

Сравнение маньчжурского и орокского языков

Господин Клапрот в своем труде Азиатские языки (Asia Polyglotta) приводит 81 слово из чжурчжэньского языка, которые сохранились в старинных китайских хрониках. Ниже представлены те из них, которые поддаются сравнению с орокским языком.

Сравнение чжурчжэньского и орокского языков

Далее приведены слова из цзиньского языка, содержащиеся в Высочайше утвержденном объяснении цзиньского национального языка (Циньдин Цзинь гоюй цзе), которое прикреплено в конце хроники Цзинь ши (История династии Цзинь). Ниже отобраны те слова, которые можно сопоставить с орокским языком.

Сравнение цзиньского и орокского языков

Конец Рассказов о Сахалине