Сига Сигэтака ( )

Большая служба, малые записки (дневники путешествий)

ПЕРЕВОД: AI GOOGLE

ПОД РЕДАКЦИЕЙ А.Е. ОСТАШЕВА

В настоящую публикацию включены лишь главы, относящиеся у Сахалину.

Дневник путешествия на Север

Составлено 12 августа 38-го года Мэджи (1905 г.)

12 августа В 11:45 утра поезд отправляется со станции Уэно в Токио. Меня сопровождает господин Судзуки. В одном купе со мной едут: бакалавр технических наук Ёсикава (Сандзиро), майор артиллерии Новой Зеландии Паттерсон и английский граф Линтон.

13 августа В 7:00 утра поезд прибывает в Аомори, высадка. В 9:00 получили билеты на судно до Сахалина в комендатуре порта Аомори. В 10:00 пароход выходит из порта Аомори. В 4:00 дня пароход прибывает в порт Хакодатэ, высадка на берег. В 5:00 вместе с инженером Ёсикавой, майором Паттерсоном и графом Линтоном отправились на прогулку в крепость Горёкаку. По пути мшистая земля колыхалась от прилива, зеленея, и казалось, что сам стрекот насекомых тоже окрашен в зелёный цвет. В 9:00 вечера пароход вышел из порта Хакодатэ. Судно вошло в залив Вулканов (Учиура). Луна светит ярко, словно вода. Величественные очертания шести вулканов бьются в иллюминаторы корабля, прохлада подобна воде.
(Боковые заметки: Горёкаку в сумерках; Луна над заливом Вулканов).

14 августа В 6:00 утра пароход прибывает в порт Муроран, высадка на берег. В 7:30 отправление поезда из Мурорана. В 9:00 поезд прибывает в Томакомаи, высадка. В 11:00 выехали верхом из Томакомаи. Пробираясь сквозь густые заросли во внутренних землях Юфуцу, в 3:00 дня, преодолев верхом 7 ри, прибыли к озеру Сикоцу, спустили лодку на воду и ловили карасей. Заночевали на берегу озера. Луна в полнолуние отражается в озёрной воде, чувствуешь себя словно внутри хрустального дворца.

15 августа
В 8:00 утра выехали с озера Сикоцу, преодолели верхом 7 ри и в 11:30 прибыли на станцию Томакомаи. В 2:30 дня отправились со станции Томакомаи. По мере приближения к великой реке Исикари поселения переселенцев становились всё более частыми. Среди них были вкрапления вязов, в тени листьев паслись коровы и лошади смешанных японских и западных пород, а яблоки уже наполовину наливались румянцем настоящий западный пейзаж. В 6:00 поезд прибыл на станцию Саппоро, высадка.
16 августа (Среда) Въехав в Саппоро, пустили лошадей вскачь по улицам. Скалистые горы, воды реки Тоёхира природа осталась прежней, хотя жилые дома выросли на несколько сяку выше, чем у всадников на лошадях по сравнению с тем, что видел бывший студент 20 лет назад. Спустя 20 лет, снова будучи здесь как странствующий поэт, я посетил винодельческий завод, льнопрядильную фабрику, мукомольный завод, ботанический сад и т. д. Человек невольно погружается в поэтическое настроение.
17 августа Утром осмотрели святилище Саппоро-дзиндзя, парк Накадзима и другие места. Днем посетили винодельческую компанию Саппоро, льнопрядильную фабрику, мукомольный завод, ботанический сад и т. д. Вечером отправился на банкет по приглашению общества выпускников Саппоро. Старые друзья смотрели друг на друга с радостью, беседы и смех продолжались до глубокой ночи.

18 августа (Пятница) Утром проснулся... В 10:00 по приглашению Летних курсов Хоккайдо выступил с лекцией. Вечером по приглашению Ассоциации животноводства Хоккайдо отправился на ужин в Хохэйкан.

19 августа В 9:00 утра поезд отправился из Саппоро. В 10:30 поезд прибыл на станцию Отару, высадка. Процветание Отару вызывает ощущение, будто прошел целый век.

20 августа (Воскресенье) Поднялись на борт судна Айкоку-мару. В городе Отару праздновали великое событие занятие Сахалина. Огни красных фонарей на улицах были краше цветов. В 4:00 дня пароход вышел из порта Отару. На борту находились направленный Его Императорским Высочеством Наследным Принцем военный чиновник полковник инженерных войск Таути (Миёси), первый гражданский губернатор Сахалина Кумагаи (Киитиро) и другие официальные лица гражданской администрации.

21 августа В море. Утром, подняв взор, созерцали, как из морской глади навстречу нам вырастает гора Рисири-Фудзи, подобная лотосу. Днем вдали показалась тонкая, едва различимая полоска земли, словно волосок это и был Сахалин.

22 августа В море. Судно идет на север по Татарскому проливу.
23 августа В 7:00 утра вошли в порт Александровск на Сахалине. В 1:00 дня состоялось открытие Сахалинского гражданского управления. В 6:00 вечера по приглашению командующего десантными войсками на Сахалине генерал-лейтенанта Харагути и начальника тыла генерал-майора Ямады отправился на ужин в резиденцию командующего армией.

24 августа Утром начальник тыла выделил мне под жилье один этаж при штабе. Изначально это была резиденция российского чиновника. С западной и северной сторон в окна заглядывает блеск вод Татарского пролива, посему я дал этому месту название Здание с окнами на Мамиевский пролив.
(Боковая заметка: Здание с окнами на Мамиевский пролив).

25 августа
В 10:00 утра выехали верхом из Александровска в сопровождении начальника тыла Окадзимы и др., чтобы осмотреть Дуэ. Командир 2-го батальона 52-го пехотного полка майор Хаяси (Кагэтоси) угостил нас свежепойманной морской рыбой. Остались на ночлег. Путь туда и обратно составил 6 ри.

26 августа
В 6:00 вечера по приглашению гражданского губернатора Кумагаи отправился на внутренний банкет по случаю открытия Сахалинского гражданского управления (в бывшей резиденции российского губернатора). От адъютанта получил в подарок свежую рыбу.
27 августа
Днем, оседлав трофейную российскую лошадь среднеазиатским седлом, отправился в деревню Ново-Михайловку. По пути один за другим встречались люди, собиравшиеся эвакуироваться в Приморскую область...
28 августа
В 10:00 утра посетил полевой госпиталь 52-го пехотного полка, чтобы навестить раненых и больных. Вечером беседовал с начальником полевой почты Кано (Матаёси).
29 августа
Купил говядины у русских в Корсаковке, южном пригороде Александровска. Следует отметить, что в эти дни многие русские эвакуируются в Приморскую область, из-за чего цены на коров и лошадей упали до 3 иен за голову. Начальник артиллерийского снабжения Акагава (Эцудзи), начальник полевой почты Такэути (Томодзиро) и другие пришли побеседовать; сварив мясо, мы вместе пообедали.

30 августа (среда) В 6 часов вечера по приглашению генерал-лейтенанта Харагути отправился на прощальный ужин в резиденцию военного атташе полковника Накаи (бывшая резиденция губернатора Оки).

31 августа (четверг) Утром вместе с военным атташе Восточного дворца (принца), генерал-лейтенантом Харагути, генерал-майором Ямадой и другими сделали памятное фото на пристани Александровска. В 11 часов в сопровождении переводчика посетил несколько монастырей в окрестностях города Александровска, а также встретился и побеседовал с турками (мусульманами, которых русские переселили из Кавказа на свои территории). В 5 часов вечера посетил эсминец Фубуки в порту Александровска. В 8:30 взошел на борт армейского парохода Эдо-мару. В 9 часов вечера Эдо-мару вышел из порта Александровска. Русские ушли, оставив город пустым, на корабле также находилось около 1000 человек.

1 сентября (пятница) Высадка в Приморье. Залив Де-Кастри. Мыс Клостер-Камп
Утром в 8 часов Эдо-мару прибыл в Де-Кастри в Приморье. Высадился на берег возле маяка на мысе Клостер-Камп, поднялся к маяку. Вид на горы и море чрезвычайно величественен и радует душу. В 1 час дня Эдо-мару покинул Де-Кастри и направился обратно.

2 сентября (суббота) Известие о разделе Сахалина пополам
Утром в 9 часов Эдо-мару вернулся в Александровск. Высадка. В этот день было получено известие о заключении японо-русского мирного договора и о том, что Сахалин будет разделен на северную и южную части пополам. Долгое время пребывал в глубоком унынии. В 10 часов на пристани провожал группу военного атташе Восточного дворца, возвращавшуюся в столицу.

3 сентября (воскресенье)
В 4 часа дня переселился в дом супругов Клее, избранных представителями жителей Александровска, которые оказали радушный прием. В течение многих лет господин Клее изучал нефтяные месторождения Сахалина в целях их исследования и оставался жить в Александровске при японской десантной армии. Посещение Государственного музея России.

4 сентября (понедельник)
Утром навестил господина Клее, расспросил о новостях касательно нефтяных скважин Сахалина. Обедал вместе с командующим 2-м этапом снабжения Токиэдой и другими. Вечером беседовал и ужинал с начальником полевого почтового отделения Кано.

5 сентября (вторник) Пожар в музее. Заключение мирного договора
Вечером по приглашению Сахалинского гражданского управления отправился на ужин. В связи с заключением японо-русского мирного договора эти земли вскоре будут возвращены России, поэтому японские войска в ближайшие дни начнут эвакуацию. В 11 часов вечера музей полностью сгорел, ничего не удалось спасти, кроме каменной статуи буддийского божества Дзидзо японской работы, найденной среди пепла.

6 сентября (среда)
Дождь. От скуки начал набрасывать Исследование маршрута путешествия Мамия Ринзо на восток.

7 сентября (четверг)
Вечером по приглашению начальника полевого почтового отделения Такеучи отправился на ужин.

8 сентября (пятница) Сбор урожая капусты. Восхождение на гору Оки
Утром прогулялся по деревне Корсаковка. Увидел в огороде одной русской старухи капусту и огурцы; они налились соком, неся в себе дух осени. Было очень красиво. Попросил Судзуки купить их и пригласил коменданта этапа Окадзиму, капитана Масуду и начальника полевой почты Такеучи отобедать и отведать их.

9 сентября (суббота) Вывод гражданского управления. Передача Сахалина
Капитан Масуда из штаба армии прислал мне пойманную в окрестностях рыбу. Высшие чиновники Сахалинского гражданского управления покинули Александровск.

10 сентября (воскресенье) Пригласил к ужину консула Номуру, начальника полевой почты Кано и переводчика Кавасуми, чтобы угостить их присланной рыбой.

11 сентября (понедельник)
Начал набрасывать статью Кто первым увидел пролив Мамия. Наши войска также постепенно эвакуируются. Штаб десантной армии Сахалина прислал мне говядину из метрополии. Пригласил к ужину консула Номуру, начальника полевого почтового отделения Кано и переводчика Кавасуми (Тадао), чтобы отведать ее.

12 сентября (вторник)
Пригласил к ужину господ Ога (Токудзиро) и Ямамото (Матадзиро).

13 сентября (среда)
Пригласил к ужину начальника штаба Кавамуру (полковник кавалерии), командира полка Накано (подполковник пехоты), начальника военно-медицинской службы Сираоку (военврач 2-го ранга), консула Номуру, начальника почты Такеучи, переводчика Кавасуми, майора инженерных войск Ито и других.

14...23 сентября

14 сентября (четверг): По приглашению господ Ога и Ямамото отправился на ужин.

16 сентября (суббота): По приглашению генерал-лейтенанта Харагути отправился на обед.
(В остальные дни с 15 по 23 сентября подробных записей нет).

24...30 сентября, 1...5 октября
(Подробности этого периода приведены в отдельном труде Дневник пересечения Сахалина).

5 октября (четверг) Дербенское. Рыково. Палево. Гора Дзидзю (Татидзима)
В 12 часов дня по приглашению командира гарнизона Дерепеньского отправился на обед. В 3:30 арендовал тарантас (русскую повозку) и выехал из Дерепеньского (высота 81 м над уровнем моря). По пути все чаще встречаются японские соотечественники. Созрел ячмень, русские заняты жатвой. В 5:30 миновали холмы, дорога пошла прямо, и вдруг открылась широкая улица: в центре высился шпиль русской церкви. Это Рыково столица округа Рыковского, главный торговый центр колонизации Сахалина русскими. Окруженный холмами, город раскинулся на плодородной равнине, его грандиозные масштабы напоминают Саппоро. Этот величественный опорный пункт наши войска заняли одним ударом 28 июля. Мы только начали осваивать его и налаживать инфраструктуру, со дня занятия прошло всего 70 дней, а теперь город возвращается России. Полная эвакуация наших войск должна завершиться через 23 дня. Несколько раз оглядывался на горы и реки, испытывая бесконечные глубокие чувства. Прибыл в штаб гарнизона. Командир, майор Усидзоно (Дзюниро), приготовил ванну, согрел постель и подогрел вино в ожидании меня. Подали пельмени, приготовленные по-японски, но из муки русского производства. Вкус отменный.

6 октября (пятница) Сергиевск. Кукран
В 6:30 утра выехал из Рыково (высота 138 м). Дорога шла вдоль долины в верховьях реки Тымь. Ячмень, овёс и листья дуба вдоль дороги пожелтели, и человек словно попадает в золотой мир. На расстоянии 9 ри прибыли в Палево (высота 185 м). Проехав еще 8 ри, достигли горы Дзидзю (Татидзима, высота 313 м) водораздела северо-восточного Сахалина. 16 августа сюда поднимался военный атташе Сираи, в честь чего гора и получила название Татидзима (Служебная гора). С вершины открывается великолепный и захватывающий вид на две великие реки Сахалина Поронай и Тымь, текущие на юг и север. Вид чрезвычайно величественный. Спустившись с горы, через 25 ри прибыли в Сергиевск (высота 229 м, здесь находится почтовое отделение). Здесь стоит здание русской почтовой станции. Повсюду разбросаны разбитые пушки и оружие, оставшиеся после поражения русской армии. Проехав еще 10 ри, прибыли в Кукран (высота 210 м), где остановились в большом казенном русском здании, распаковали вещи и приготовили обед.

6 октября (пятница) [Продолжение] Дардаган. Первый Хандаса. Онор
Пообедали. Проехав 6 русских верст, прибыли в Дардаган (высота 223 м). Через 10 верст прибыли в Первый Хандаса (высота 258 м). Еще через 10 верст добрались до Онора (высота 260 м), где устроились на ночлег в казарме сухопутного топографического отряда. Время было 9 часов вечера, луна светила ярко, как мороз. Онор это крупное русское поселение, расположенное вблизи 50-го градуса северной широты, оно также подлежит возвращению России.

7 октября (суббота) Пожар в Рыково
В 8 часов утра выехали из Онора. В 3 часа дня прибыли к горе Татидзима. С вершины горы увидели, что над Рыково поднимается дым. Оказалось, что пожар разгорается все сильнее: наши войска, готовясь покинуть эту местность завтра, сжигают все ненужные вещи. Переночевал в штабе гарнизона.

8 октября (восьмой день) Осень на реке Тымь и перевалах Риамартинель и Бириконский
В 6:30 утра покинули Рыково на тарантасе. Пробиваясь сквозь осеннюю изморось у реки Тымь, спустились по склону горы Риамартинель, затем поднялись на перевал Бириконский. Город Александровск с его башнями открылся как на ладони. За городом расстилалась дымка и водная гладь, а зеленые очертания Азиатского материка проступали исключительно отчетливо, словно разворачивалась огромная панорама. Этот край с неописуемо прекрасными пейзажами через 23 дня будет возвращен России. В 5 часов вечера прибыли в Александровск и остановились в Доме с окнами на пролив Мамия. Покинув этот дом 17 сентября и проведя в пути более 20 дней, в течение которых пришлось пережить немало лишений при пересечении Сахалина, я вернулся сюда. На столе скопились письма от старых друзей с родины. Почувствовал себя так, будто вернулся домой. Вечером заходил побеседовать начальник полевой почты Кано.

9 октября (понедельник) Прибытие комиссии. Передача русского Сахалина
В 9 часов утра в штабе коменданта Александровской пристани встретился с председателем российской комиссии по приему Сахалина полковником Ижицким и другими. Вечером по приглашению командира полка Накано отправился на ужин в штаб полка.

10 октября (вторник)
Все заняты подготовкой к эвакуации из Александровска. Поскольку накануне майор Сака (Хацуэ) прислал мне дичь, я пригласил коменданта этапа Окадзиму на обед, чтобы отведать её. Вечером по приглашению подполковника Негиси отправился на ужин в штаб коменданта пристани.

11 октября (среда) Мыс Ноторо
В 9:30 утра покинули пристань Александровска и взошли на борт армейского судна Яхико-мару. Из-за сильного волнения пришлось пересаживаться с малого катера на японский деревянный сампан (хакобунэ), и только с помощью каната, спущенного с главного судна, удалось подняться на борт. В 11 часов пароход покинул порт Александровска.

12 октября (четверг)
В море. Находясь на одном корабле с руководителем сухопутной топографической группы господином Таки, под впечатлением от его благородства сделал несколько каллиграфических надписей. Ночью ярко светила луна. Вдали показался свет маяка на мысе Ноторо (Крильон).

13 октября (пятница) Корсаков после пожара
В 6:30 утра Яхико-мару прибыл в порт Корсаков. Во время занятия города нашими войсками русские сожгли его дотла и бежали, поэтому домов здесь осталось крайне мало. Штаб гарнизона выделил нам в качестве жилья лишь полуразрушенную избу на холме. Заходили побеседовать начальник полевой почты Такеучи и начальник топографического отряда Накасиба (Рэндзиро).

14 октября (суббота)
В 11 часов утра взошли на борт армейского парохода Тоё-мару (капитан Мунаката Куракити). В 3 часа дня пароход вышел из порта Корсаков.

15 октября (воскресенье) Маука. Старинная база японского рыболовства. Каменные памятники Маука. Приток японцев в Мауку. Население Мауки
В 6:30 утра Тоё-мару прибыл в Мауку (Холмск). Высадились на берег и навестили командира гарнизона майора Обату (Тосиро). Маука расположена на западном побережье Сахалина, это единственный незамерзающий порт на всем острове и ключевая точка сбора сельди. По этой причине город с древних времен служил базой для японских рыбаков. В подтверждение этому, осматривая окрестности старого русского кладбища, среди зарослей травы мы обнаружили несколько японских надгробий. На них выбиты надписи: Могила Мотокити, 11 мая 5-го года Каэи [1852 г.], установлена Сёдзиро из Идзима-я, Морита Тиёмацу, 19 февраля года Ансэй, Мирское имя Эфукамон Сиробукадзу, 8 февраля года Коэн, Служанка Мураками Дзиротаро, 16 августа 2-го года Бункю. По этим памятникам можно судить о том, насколько активно японцы переправлялись сюда в те времена. Русские также сделали это место своим опорным пунктом на западном побережье. Однако после занятия города нашими войсками большинство из них уехало. В настоящее время население состоит всего из 53 айнов, 31 китайца, 33 корейцев и 555 финнов. Тем не менее, учитывая географические преимущества, Маука рано или поздно неизбежно станет одним из главных городов Северного Сахалина.

16 октября (понедельник) Кусуннай
Рано утром Тоё-мару прибыл в Кусуннай (Ильинский), высадились на берег. Деревня отделена от побережья болотом и тянется вдоль реки Кусуннай. Здесь осталось 13 русских жителей. В 3:30 дня Тоё-мару вышел из Кусунная, в 10:30 вернулся в Мауку, а в 11:30 покинул Мауку.

17 октября (вторник) Найтя. Первая благоустроенная японцами дорога на Сахалине
В 2:30 дня Тоё-мару прибыл в Найчу (прав. Найчи / Яблочный), высадились на берег. Капитан инженерных войск Имамура (Содзиро) во главе роты саперов занимается здесь прокладкой и благоустройством дороги. Под его руководством мы осмотрели новую дорогу. Бамбуковые заросли (курильский бамбук) по обеим сторонам достигают двух метров в высоту. Дорога тянется примерно на 26 ри и 25 тё (около 105 км) от залива Моридзи в окрестностях мыса Ноторо до Лёутки (прав. Леутка / Огоньки). На этом пути строителям пришлось преодолеть невероятные трудности: отвесные обрывы, оползни и яростные морские волны, а также возвести 80 больших и малых мостов. Сейчас работы полностью завершены, и заслуги капитана Имамуры заслуживают особого упоминания.

18 октября (среда) Перуаядо. Фурауя-бадзи
В 10:30 утра Тоё-мару вышел из Найчи. В 5 часов вечера прибыли в порт Корсаков, остановились в общежитии департамента рыболовства Сахалинского гражданского управления.

19 октября (четверг)
Утром вместе с доктором наук Кисиноуэ (Кэнкити) верхом на лошадях осмотрели пункты Перуаядо и Фурауя-бадзи. Оба этих места являются самыми выгодными рыболовными угодьями на побережье Сахалина, поэтому здесь сохранились огромные склады, которыми раньше управляли промышленники Грамаленко и Сконнов. Вечером по приглашению гражданского губернатора Кумагаи отправились на ужин.

20 октября (пятница) Корсаковский памятный мост. Корсаковский памятный парк. Первый ресторан Корсакова
Начальник штаба гарнизона и руководитель топографического отряда Накасиба заходили побеседовать. Вечером по приглашению генерал-майора Ямады отправились на ужин в штаб гарнизона. Заходил побеседовать лейтенант Судзуки (бакалавр лесоводства). В эти дни как раз проходят торги на рыболовные участки, и прибывшие из метрополии предприниматели ведут себя крайне шумно, будто обезумев.

21 октября (суббота)
Дождь.

22 октября (воскресенье)
После полудня вместе с доктором Кисиноуэ отправились на конную прогулку. Мы пересекли новый Памятный мост, построенный нашими войсками в знак памяти, посетили заложенный Памятный парк и осмотрели новые японские городские кварталы.

23 октября (понедельник)
Заходили побеседовать начальник полевой почты Такеучи и господин Матида Асатаро. Вечером по приглашению господина Матиды отправились в ресторан Икуё-ро. Это заведение открылось первым после того, как наши войска заняли Сахалин. Оно представляет собой одноэтажную постройку, возведенную прямо на болоте. Стены обиты досками и оклеены обоями, пространство разделено всего на три комнаты, а подают здесь в основном консервы. Тем не менее, его называют лучшим рестораном Корсакова.

24 октября (вторник)
Заходил побеседовать гражданский губернатор Кумагаи. Вечером отправился на ужин по приглашению выпускников Школы рыболовства при Министерстве сельского хозяйства и торговли.

25 октября (среда) Отплытие в Отару
В 11 часов утра взошли на борт армейского парохода Модзи-мару (капитан Мацумото Ясудзиро). В 3 часа дня Модзи-мару вышел из порта Корсаков.

26 октября (четверг)
В море. В 7 часов вечера Модзи-мару прибыл в Отару. Высадились на берег и по приглашению господина Акабанэ Юити из Хоккайдского колониального банка отправились в ресторан Инисиэ-ро.

27 октября (пятница)
В 6 часов утра Модзи-мару вышел из порта Отару.

28 октября (суббота) Осень в городе Хиросаки. Первый снег на Цугару-Фудзи. География Хиросаки. Термальные источники Овани (Курадате). Курорт Синдзу-маэ. Город Аомори. Очарование озера Хатирогата. География городка Цузаки
В 9:30 утра Модзи-мару прибыл в порт Аомори, высадились на берег. Прогулялся по улицам и посетил Выставку продукции префектуры Аомори. В 1:30 дня выехал на поезде со станции Аомори. В 3 часа поезд прибыл на станцию Хиросаки, где я сошел. Пообедал и случайно встретил секретаря Фунакаву, который сопровождал меня к Приморскому маяку Клостер. Мы вместе прогулялись к пятиярусной пагоде на месте бывшего храма Дайэн-дзи, осмотрели памятники трем знаменитым мужам Хиросаки и посетили руины старого замка, любуясь осенней листвой. Взирая на первый снег на горе Иваки (Цугару-Фудзи), мы пили пиво и делились грандиозными воспоминаниями о пережитом путешествии. Город Хиросаки с населением около 40 тысяч человек, безусловно, является главным оплотом северо-восточной Японии, однако темпы его развития нельзя назвать быстрыми. Хиросаки исторически развивался как центральный рынок богатой рисоводческой равнины Цугару в бассейне реки Иваки. Эта равнина, за исключением северной стороны, со всех трех сторон окружена горами, образующими естественную преграду. Клан Цугару активно занимался лесоразведением на этих склонах, а на севере высадил ветрозащитные полосы, названные горами-ширмами (Бёбу-сан). Таким образом, поля равнины питали воды, стекающие из окружающих лесов. Водный баланс Цугару был полностью автономным: сюда не поступало ни капли чужой воды. Призамковый город Хиросаки стал центром этого замкнутого мира, сохранив дух обособленного княжества. Улицы здесь намеренно сделаны извилистыми и искривленными, чтобы город нельзя было просмотреть насквозь. В эпоху феодализма это служило мощной защитой от извечного врага клана Намбу, с которым они граничили. Однако то, что было надежной крепостью при феодализме, после реставрации Мэйдзи превратилось в замкнутость: местное мышление ограничилось пределами этой котловины. В то время как соседний город Аомори за последние пять лет увеличил население на 25%, Хиросаки вырос всего на 5%. Это отставание неслучайно. Лишь после размещения здесь армейской дивизии улицы обрели некоторую живость, и по сравнению с тем временем, когда я посещал эти места 20 лет назад во время учебы в Саппоро, город заметно развился. В 7 часов вечера выехал со станции Хиросаки, в 7:30 прибыл на станцию Овани. Сошел с поезда и остановился в гостинице Синъю-кан на термальных источниках Курадате. По преданию, эти источники были открыты китайским монахом Энти в годы Кэнкю. Приняв приятную ванну, я заснул под шум горного потока.

29 октября (воскресенье) Икаригасеки
Проснувшись утром и приняв ванну, прогулялся по яблоневым садам, где плоды рдели, как девичьи губы. Посетил храм Дайнити-до, купил несколько изделий из местной лозы акебии. В 8:30 утра выехал со станции Овани. Преодолев перевал Икаригасеки, въехал в префектуру Акита. Поезд пошел на запад по ущелью реки Носиро (Ёнесиро), а затем повернул на юг и в течение 16 миль следовал вдоль озера Хатирогата. Изначально это озеро было проливом между островом Одзика и материком, но из-за песка и ила, приносимых реками Имидзу и Омоно, северная часть пролива закрылась, оставив открытым лишь юг. Так образовался нынешний ландшафт, а остров Одзика стал полуостровом. Высочайшая точка полуострова, гора Канпу-дзан, зеленеет вдали, отражаясь в озерной глади и придавая пейзажу особое очарование. В 1:30 дня прибыл на станцию Цузаки (Цутидзаки) в префектуре Акита, сошел с поезда. Портовый городок Цутидзаки обращен к Японскому морю и расположен в устье реки Омоно. В эпоху правления клана Акита он был единственными воротами провинции, но с приходом эпохи больших пароходов из-за речных наносов суда больше не могут легко входить в устье, вынужденно бросая якорь в одной ри от берега.

### Страница 11

29 октября (восьмой день) [Продолжение] Осень в городе Акита
Помимо этого, открытие сухопутной железной дороги привело к тому, что Цутидзаки постепенно утратил свои географические преимущества как перевалочный пункт для грузов. Тем не менее, город сохранил статус старинного торгового центра с населением около 15 тысяч человек, и жизнь здесь выглядит даже более оживленной, чем в самом городе Акита. Наняв рикшу из Цутидзаки, я полюбовался панорамой с холма Ябаси и в 4 часа дня прибыл в город Акита. Прогулялся по парку Сэнсю, разбитому на месте старого замка, прошелся среди багряных кленов и камней, поднялся к руинам главной цитадели и поклонился в храме Акита-дзиндзя (где почитаются предки правителей клана Сатакэ), после чего обошел городские улицы. В 5:30 вечера выехал на поезде, в 8 часов прибыл на станцию Ёкоте, где сошел на ночлег.

30 октября (понедельник) Городок Ёкоте. Снег у подножия горы Тёкай. Осень в городе Ямагата. Осень в городе Ёнедзава. Самураи Ёнедзавы
Проснувшись, совершил прогулку по улицам Ёкоте, поднялся на руины старого замка, где повсюду лежали опавшие желтые листья. Город сильно пострадал от пожаров во время войны Босин. Ёкоте расположен в верховьях реки Омоно, в центре плодородной равнины, и служит важным транспортным узлом, связывающим восток с префектурой Ивате, север с городом Акита и юг с префектурой Ямагата. Население составляет около 15 тысяч человек. В 11:30 утра поезд вышел со станции Ёкоте. Осень была ясной, как вода, а заснеженная вершина горы Тёкай манила к себе. Дома по обеим сторонам дороги сушили собранную мяту, и её густой аромат ударял в нос. Мята является главным продуктом этих мест, а районы к северу от города Ямагата считаются её основным регионом производства. В 4:30 дня поезд прибыл на станцию Ямагата, сошел с поезда. Город Ямагата во времена клана Асикага был ставкой наместника Могами Ёсиаки, унаследовавшего власть благодаря своей выдающейся отваге. После реставрации Мэйдзи город стал столицей префектуры Ямагата при главе префектуры Мисиме Митицуне, который развернул здесь активное строительство, в результате чего население выросло до 40 тысяч человек. Однако современная архитектура во многом лишена изящества. Я обошел парк Тисэи (Титовэ), с уважением прикоснулся к замшелому камню с надписью Аптекарь из Кокубун-дзи по обету императора Сёму, прошел сквозь аллею старых пихт, закрывающих небо, и прогулялся у журчащего чистого ручья, где падали сосновые иглы, у памятного камня с подлинными стихами Басё: Шум соснового ветра, в опадающих листьях звук воды. В 8 часов вечера выехал со станции Ямагата, в 10 часов прибыл на станцию Ёнедзава, сошел с поезда. Проснувшись утром, осмотрел улицы города Ёнедзава, посетил храм Ринсэн-дзи, поклонился перед могилами прославленных правителей Уэсуги Кэнсина и Кагэкацу, затем направился в парк Мацугасаки на месте старого замка, посетил храм Уэсуги-дзиндзя и омыл руки чистой водой из источника Дзаисисэн. Город Ёнедзава насчитывает около 35 тысяч жителей. Доктор Тьерри (Чарльз Даллас) писал: Улицы в городе узкие, простые и запущенные, что разительно отличается от загородных усадеб, окруженных очаровательными садами. Местные самураи, в отличие от других регионов Японии, зажиточны и держат в своих руках управление местными предприятиями. Это связано с тем, что когда их прежний сюзерен, дом Уэсуги, был переведен из больших владений в малый удел, из-за наступившей бедности подданным было велено усердно трудиться и развивать ремесла. Поэтому после революции 1868 года, даже потеряв государственное жалование, здешние самураи не впали в нужду. Это полностью совпадает с записями в дневнике путешествия года Цуканоэ-Тацу (1878 г.): В Ёнедзаве дома скромные, улицы простые, дворов чуть более пяти тысяч. Однако кварталы самураев выглядят внушительно, повсюду слышен стук ткацких станков. Производство шелка и тканей здесь является лучшим в восточных провинциях. Эти методы ткачества наследие великого правителя Ёдзана (Уэсуги Ёдзан), и самураи до сих пор прилежно трудятся, обеспечивая себе постоянный доход. В то время как по всей стране самурайское сословие дошло до крайней нищеты, здесь они процветают. В 9:30 утра поезд вышел со станции Ёнедзава.

1 ноября (среда)
В 1 час ночи поезд прибыл на станцию Уэно в Токио, сошел с поезда. Вернулся домой. (Конец путевого дневника Сахалин и Приморье).

Погребенные книги и люди. Забытые деяния и личности.
Восстание Мангоку (События утра 2 июля тридцать восьмого года Мэйдзи [1905 г.])

1 июля по приглашению официальных лиц и жителей провинции Ава я отправился в городок Ходзё [ныне город Татеяма]. На следующий день, 2 июля, я посетил могилы троих главных героев Восстания Ава Мангоку. Могилы находятся в полури к востоку от Ходзё, в деревне Кокубундзи (ныне крупное поселение Татэно-мура). Там стоят три каменные пагоды. Надписи на них гласят: Дзёсю-ин Иппо Дзёкацу Кёси (Какудзаэмон), Дзёсин-ин Кэнсицу Досо Кёси (Тёдзиро) и Кохаку-ин Банка Догэ Кёси (Годзаэмон). Пагоды высечены из туфогенной брекчии и местами покрыты мхом, что невольно внушает человеку чувство глубокой скорби о прошлом. Старый вяз, раскинув свои длинные ветви, укрывает эти три башни, словно защищая души героев под землей. Глядя на то, как их великий подвиг оказался предан забвению в этом мире, невозможно сдержать нахлынувших чувств. О деяниях Сакуры Согоро [знаменитый крестьянин-мученик] знает каждый японец, и даже господин Митфорд (главный сторонник теории Желтой опасности) издал книгу о нем на английском языке.

Однако подвиг троих героев Восстания Мангоку не просто забыт за пределами Японии о нем не помнят даже внутри нашей страны. Обидно, что, пожертвовав собой ради человеколюбия и справедливости, они остались в безвестности. Поэтому ниже я привожу краткое описание Восстания Ава Мангоку.

Причины Восстания Мангоку
В годы Канъэй клан Ясиро получил во владение удел в провинции Ава и в течение 70 с лишним лет управлял им из замка Ходзё. В годы Сётоку, при правителе Этчу-но-ками Тадамото, на должность главного советника (каро) был выдвинут человек по имени Каваи Тодзаэмон. В то время правительство (бакуфу) отменило налог на производство дрожжей для сакэ, однако Тодзаэмон самовольно приказал взимать этот налог на территории Ава. Вслед за этим, проверив осенний урожай, он потребовал собрать сверх нормы еще более 6000 тава [мешков] риса. Провинция Ава расположена на полуострове и бедна пахотными землями, поэтому рис туда в основном привозили из других регионов. Можно представить, каким тяжким бременем и страданием для крестьян стал этот внезапный налог в 6000 мешков. Когда они обратились с прошением о снижении налога, Тодзаэмон выхватил короткий меч (вакидзаси) и стал им угрожать. Не в силах выносить нужду, более 600 крестьян отправились в Эдо [Токио] и подали жалобу прямо перед воротами резиденции своего лорда Ясиро. Это было так называемое прошение у ворот (монсо). Семья Ясиро уступила давлению и выставила письменное разрешение с печатью о снижении налога, чтобы успокоить людей. Радостные крестьяне, бережно храня этот документ, вернулись в Ава. Однако вскоре Тодзаэмон прибыл из эдоской резиденции обратно в Ава и попытался силой отобрать разрешение назад. Крестьяне снова пришли в ужас и, сплотившись, отправились в Эдо, где преградили путь паланкину члена совета старейшин (родзю) Акимото Тадзима-но-ками, чтобы подать жалобу. Тадзима-но-ками проигнорировал их. Тогда они преградили путь паланкину другого старейшины Абэ Бунго-но-ками. Узнав об этом, Тодзаэмон пришел в неописуемую ярость. Он объявил зачинщиками старост деревень: Какудзаэмона из деревни Минато, Тёдзиро из деревни Кокубундзи и Годзаэмона из деревни Мисоно. Их бросили в тюрьму, а затем вывели на пустошь Каяно-дзи (в пяти тё к северу от Кокубундзи). Двоих из них разрубили наискось от плеча до пояса (кэсагакэ), а третьему отрубили голову. Имущество, дома и поля всех троих были конфискованы. Это случилось 26 ноября первого года Сётоку (1711 г. по западному календарю). Крестьяне провинции Ава были глубоко возмущены казнью и, решив продолжить дело погибших, снова отправились в Эдо, где тайно передали повторную жалобу прямо в паланкин Бунго-но-ками. Только тогда Бунго-но-ками осознал всю серьезность ситуации. Он открыл судебное заседание в палате суда бакуфу (хёдзёсё) и после четырех тщательных допросов вынес приговор: Тодзаэмон был признан виновным, а его самого и его сына приговорили к смертной казни через отрубание головы (убикуби) [в тексте опечатка автора, написано утикуби]. Владения клана Ясиро были конфискованы, и на этом Восстание Мангоку завершилось. С тех пор прошло двести лет. Крестьяне Ава, их дети и внуки мирно трудятся на своих землях благодаря тому, что небо всегда благоволит справедливым. И это понимание стало возможным благодаря мученичеству Какудзаэмона, Тёдзиро и Годзаэмона.

Исторические места. Могила Оота Докана.
(События 6 июля)

5 июля по приглашению директора третьей средней школы префектуры Канагава я отправился в городок Ацуги в провинции Сагами. На следующий день, 6 июля, под руководством директора Оя я поднялся на гору Оояма. Ранее я читал, что знаменитый Оота Докан был убит своим господином Уэсуги Садамаса (из ветви Огигаяцу). Поддавшись наговорам, Садамаса заманил Докана в свою резиденцию в Касуя в провинции Сагами, где устроил в его честь пышный пир. Когда Докан зашел в ванную комнату, на него напали несколько заранее спрятанных наемных убийц. Рассказывают, что он даже не изменился в лице и умер, придерживая древко копья убийцы и декламируя предсмертные стихи. Помня об этом событии (1486 г.), я по пути на гору Оояма расспрашивал местных жителей о его могиле, но никто не знал о ней. Лишь один рикша вспомнил это место, и мы отправились помянуть героя среди ячменных полей. В старинных хрониках указано, что он похоронен в храме Досё-дзи в Касуя, однако сейчас там видны лишь старые полуразрушенные каменные стены под сенью огромного вяза, обхвата в три руки. Подумать только, что здесь покоится мятежная и мужественная душа основателя замка Эдо (Токио) того самого героя, о котором студенты до сих пор поют в своих военных танцах: Одинокий замок тонет в дожде, враги повсюду, а юная дева дарит ему ветку цветов! Когда европейцы говорят: Японцы бурно восхищаются делами в какой-то одной области, но при этом остаются крайне неблагодарным народом, понимаешь, что это обвинение, увы, не лишено оснований. Для будущих путешественников, желающих почтить память героя, я привожу маршрут к могиле Оота Докана ниже:

Примерно в трех с половиной ри к северо-западу от станции Хирацука на железной дороге Токайдо, примерно в полутора ри к востоку от горы Оояма, перед храмом Дайдзи-дзи в деревне Симо-Касуя уезда Нака провинции Сагами. Внутри рощи у дороги стоит огромный вяз под ним и находится могила Докана. В поминальной записи на 14-й день после его смерти, составленной в Имари, указано: В резиденции Касуя в провинции Сагами Докана настиг злой рок. Хотя в хрониках эпохи Канъэй написано, что он скончался в замке Садамасы и был кремирован в храме Досё-ин в Ками-Касуя, его настоящая могила находится именно здесь, под этим вязом.

Люди. Кончина первого человека, исследовавшего Сахалин.
(События 11 июля)

8 июля от одного из рыбопромышленников с побережья Кудзюкури в провинции Кадзуса поступило приглашение для всей моей семьи приехать на экскурсию и посмотреть на ловлю рыбы неводом. Я взял с собой семерых членов семьи. На следующий день, 9 июля, по приглашению местного влиятельного лица господина Фурукавы мы посетили его усадьбу. В прошлом господин Фурукава учился у меня в Токийской школе английского языка. Его предки из поколения в поколение славились гостеприимством. В свое время знаменитый поэт Янагава Сэйган останавливался в этом доме во время путешествия по провинции Босо и именно здесь набросал черновик своих известных путевых заметок о побережье Кудзюкури. Хозяин дома радушно принял нас на втором этаже, откуда открывался вид на восток, и сказал: В этом доме когда-то жил в бедности и безвестности господин Окамото Кэнсукэ. Эта комната как раз то место, где он обитал. 10 июля мы вернулись в Токио. На улицах раздавались громкие крики разносчиков газет: Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Весь город бурлил от новостей: Сахалин занят! Сахалин занят! Мы отомстили за старые обиды!

Придя домой, я получил телефонный звонок от Мацунаги Тодзо, который сообщил мне о взятии Сахалина. Я сказал ему: Вы ведь знали господина Окамото и были среди тех, кто плавал на Сахалин. То, что его великие заслуги перед Сахалином до сих пор не признаны миром, величайшее упущение для нас обоих. Вечером 11 июля меня навестил Тёкэн. В беседе мы сошлись во мнении: Хотя некоторые люди знают о делах Окамото на Сахалине, мало кому известно, насколько трагичной была его кончина. Раз уж двум мысам на южной оконечности Сахалина были даны имена Кондо [Крильон] и Анива, то самый северный мыс острова (который русские называют мысом Елизаветы) справедливо следовало бы назвать мысом Окамото. Ниже я привожу те факты из жизни Окамото Кэнсукэ, которые до сих пор мало известны общественности.

Окамото Кэнсукэ (литературный псевдоним Бумпэй)
Среди тех, кто исследовал Сахалин, он более известен под своим прежним именем Окамото Бумпэй. Однако сегодня дошло до того, что некоторые считают Окамото Кэнсукэ и Окамото Бумпэя двумя разными людьми, из чего понятно, в каком забвении находятся его заслуги. Вдохновившись путевыми записями Мамия Ринзо и сожалея, что тот так и не достиг крайней северной точки Сахалина, Окамото в 3-м году Бункю отправился на Эдзо [Хоккайдо]. В 1-м году Гандзи он переправился на Сахалин, а в июле 1-го года Кэйо (1865 г.) достиг мыса Елизаветы на самом севере острова. Там он установил небольшое синтоистское святилище в честь богини Аматэрасу, доказав тем самым, что этот остров является территорией Японии. Он стал самым первым японцем, исследовавшим крайнюю северную точку Сахалина. Более того, поскольку и после него едва ли кто-то смог полностью обойти Сахалин, Окамото с полным правом можно назвать Первым исследователем Сахалина.

Вернувшись в Киото перед самым началом Реставрации Мэйдзи, он подал прошение в правительство (Дадзёкан) о срочной необходимости освоения Северного Эдзо (Сахалина). Голодая и согревая в кармане лишь холодный колобок риса, он прождал у ворот Дадзёкана двое суток. Его предложение наконец приняли, и было учреждено Управление по освоению Северного Эдзо. Сам Окамото был назначен чиновником этого ведомства и получил полномочия на ведение всех дел на Сахалине. Это стало его вторым плаванием на остров (в 1-м году Мэйдзи). Во 2-м году Мэйдзи он ненадолго вернулся в Токио, а в декабре снова отбыл к месту службы (третье плавание). В то время русские активно продвигались на юг, притесняя наших переселенцев и совершая насилие. Окамото бесстрашно противостоял им. Его коллеги советовали ему умерить пыл и временно отступить, но он наотрез отказался слушать их. В то же время Курода Киётака, судья Хоккайдского управления по освоению, придерживался мнения о бесполезности Сахалина, и они с Окамото не поладили. Понимая, что его взгляды не принимаются, Окамото подал в отставку. Его уволили, а также приказали вернуть присвоенный ранее придворный ранг. Это произошло в октябре 3-го года Мэйдзи.

В сентябре 8-го года Мэйдзи, услышав о заключении Договора об обмене Сахалина на Курильские острова, он понял, что больше ничего не может сделать для государства. Окамото заперся дома и посвятил себя написанию книг. Иногда он путешествовал, гостил у господина Фурукавы на побережье Кудзюкури, служил в Генеральном штабе армии, а также посетил Цинскую империю и Мукден. Из японцев он, вероятно, был самым первым, кто побывал в Мукдене. В августе 15-го года Мэйдзи император вспомнил о его былых заслугах в освоении Сахалина и лично пожаловал ему денежную награду. В марте 24-го года Мэйдзи особым указом ему был возвращен его пятый придворный ранг.

В то время Окамото преподавал классический китайский язык в токийской школе Тэцугакукан (Философский институт), едва зарабатывая себе на пропитание. Помню, я тогда спросил: Окамото Кэнсукэ в прошлом был великим человеком, но каков он сейчас? В тот год он решил заняться освоением Курильских островов и основал в Токио Курильское колонизационное общество. Ради этого он заложил свой дом в Коисикаве, землю и всю мебель, чтобы направить эти средства в фонд общества, собираясь в одиночку отправиться на Курилы. Я выступил инициатором и устроил для него прощальный банкет в ресторане Кайкаро на территории храма Канда Мёдзин в Токио. Окамото поднялся, поправил свои седые волосы и сказал в своей речи: Слова господина Сиги глубоко тронули и воодушевили меня. Он имел в виду мои слова, сказанные в институте Тэцугакукан.

Окамото отправился на Курилы и высадился на острове Итуруп. Глядя на северо-западное небо, он с глубокой скорбью вспоминал об обмене Сахалина и размышлял о действиях русских. Обуреваемый чувствами, он экспромтом сочинил стихи, которые шли из самой глубины его души: Готов умереть, но все же взираю на остров Сахалин; в остатке жизни снова прибыл на Курильскую землю. Оборачиваюсь на северо-запад, где клубятся тучи над русской землей; там наверняка враги готовят свои корабли.

В 25-м году он вернулся в Токио. Будучи свидетелем бурных политических событий в Восточной Азии, он снова совершил поездку в цинский Китай. По возвращении он оказался в крайней нищете: у него не было ни одежды, ни еды, а жена и дети голодали. Одно время он получал небольшое ежемесячное жалование в 15 иен в институте Сисэйгакукан, затем стал директором средней школы в провинции Ава в префектуре Токусима. Старость и болезни окончательно подорвали его силы, и он больше не мог работать. Его сын устроился на Токийский артиллерийский арсенал, а сам Окамото лег на лечение в благотворительную больницу.

Осенью 37-го года Мэйдзи [1904 г.], когда его болезнь стала смертельной, он много раз подзывал к изголовью сына, который ухаживал за ним, и с трудом спрашивал: Порт-Артур еще не пал? Сын отвечал: Еще нет. Окамото погружался в печаль. В начале ноября Порт-Артур все еще держался. Сын, не в силах больше выносить мучения отца, позвал его и громко сказал: Отец! Порт-Артур пал! Услышав это, Окамото приподнялся с постели, сел и воскликнул: Как я рад! Как я рад! Через полтора дня он навсегда закрыл глаза. Так завершился жизненный путь первого исследователя Сахалина.

Сегодня, когда императорская армия заняла Сахалин, когда повсюду дует победный ветер и развеваются флаги Восходящего солнца, когда и люди, и земля ликуют от великой радости, бесконечно жаль, что жизнь Окамото не продлилась еще хотя бы на полгода. Как горько, что он не увидел этой великой радости! Отправляясь теперь на Сахалин, я счел своим долгом прояснить и записать деяния этого первого исследователя острова.

(Стихотворение Окамото Бумпэя, посвященное крайней северной точке острова)
...Говорят, это самая первая гора на острове. Три ее пика трудно различить по высоте, они величественно и красиво высятся среди облаков. Пройдя более десяти ри на север... Сколько мест здесь пригодно для причаливания судов, чтобы укрыться от яростных волн во время шторма?.. С тех пор как ушел древний правитель, прошло более тысячи лет...

Лунная ночь на озере Сикоцу (14 августа)

Получив специальное разрешение на осмотр всего острова Сахалин, я прибыл в Аомори. До следующего рейса судна оставалось несколько свободных дней. Взглянув на небо, я увидел высоко стоящую луну в первой четверти. Я подумал, что если бы мне удалось насладиться полной луной в самый разгар лета на берегу озера Сикоцу, затерянного среди бесчисленных хребтов в самом центре провинции Ибури, это стало бы одним из самых приятных и памятных моментов моей жизни. Оставив слугу и багаж в гостинице в Аомори, мы с бакалавром технических наук господином Ёсикавой (Мидзиро) налегке сели на пароход до Хакодате, оттуда перебрались на пароход до Мурорана, а затем по углевозной железной дороге доехали до станции Томакомаи в Ибури. Поскольку я заранее отправил на станцию телеграмму, нас уже ждали готовые лошади, и мы сразу же двинулись верхом сквозь 8 ри густых и диких зарослей.

Первозданные леса во внутренних районах Хоккайдо
Деревья с изящными кронами и густой листвой, растущие в низинах, это ясени (тамо). Те, что с небольшими круглыми листьями чисто-зеленого цвета с глянцевым блеском, магнолии (хоуноки). Похожие на них, но с листьями помельче магнолии кобус (синдани). Деревья, чьи листья трепещут на ветру, словно веера мифических тэнгу, это калопанакс (харигири). Деревья с гораздо более мелкими листьями мелколистные клены (итая), а с еще более мелкими обычные клены (каэдэ). Деревья с белой корой и огромными высокими стволами березы (кан). Деревья, что стройно пронзают небо и величественно противостоят свирепым ветрам, это аянские ели (эдзо-мацу), а похожие на них, но с гладкой корой без трещин сахалинские пихты (тодо-мацу). Ильмы, белые сосны, липы все росло так плотно, словно готово было поглотить путника. Дикий виноград и актинидия (кокува) густо переплетались, протягивая свои длинные лозы. У самой дороги белоснежными охапками, похожими на груды снега, цвела гортензия черешковая (мияма-сауцуги), а гортензия пильчатая (мияма-адзисаи) раскрывала свои фиолетовые соцветия, словно кокетничая. Пейзаж здесь резко отличался от видов метрополии, заставляя мгновенно забыть, что еще позавчера мы были в Токио.

Мы проехали около 7 ри, когда слуха коснулся слабый шум воды. Постепенно он становился все громче, сотрясая лесную чащу, и наконец превратился в подобие далекого грома. С каждым шагом этот гул нарастал: один удар, десять, двадцать... и наконец обрушился разом, словно сто громов грянули одновременно. Это оказался водопад Нэссо (Юнуно). Его поток, широкий и мощный, разделялся на две струи, а натолкнувшись на огромные валуны, разбивался уже на шесть рукавов. Он низвергался со страшной силой, поднимая тучи водяной пыли и мириады брызг, похожих на жемчужины, создавая ощущение непрекращающегося мелкого дождя или хлопьев белого снега. Слово Нэссо на языке айнов означает водопад среди деревьев.

Водопад Нэссо
Цепляясь за корни деревьев и выступы скал, мы поднялись на крутой склон. Один неверный шаг на протяжении этих 200 кэн (около 360 метров) и можно было сорваться в глубокое ущелье. Преодолев этот опасный участок, мы увидели, как бурный поток Нэссо, разделившись на 78 струй, с грохотом срывается со скалистых уступов. Это зрелище было поистине поразительным. Взглянув вниз с высоты более 100 кэн, мы увидели, как среди отвесных скал яростно беснуется вода, вздымая волны чистейшей белизны, с этим не могло сравниться ничто на свете. Это место исток реки Титосэ (Тёсигути), вытекающей из озера Сикоцу. Выше этого места простиралась спокойная лазурная гладь, в глубоких водах которой таились рыбы и драконы. Пройдя еще около 200 кэн, мы наконец вышли к самому озеру.

Окружность озера Сикоцу составляет около 1516 ри. Со всех сторон его обступают плотные горные хребты. Местные жители связали из бревен плот, чтобы переправиться через устье реки (Бэппара) на северный берег. (Далее часть текста опущена). Прямо перед нами высилась скалистая гора Энива. Нам рассказали, что она извергалась чуть более ста лет назад; ее вершина усыпана грудами острых камней, которые издалека напоминают плечи застывших буддийских божеств. С вершины горы подул сильный западный ветер, поэтому мы решили заночевать здесь. Местная рыба совершенно не знала человека, и стоило нам подойти к воде, как стайки рыб сами подплывали к берегу.

Когда мы направили наш плот, отталкиваясь шестом, вглубь безлюдного и далекого озера Сикоцу, рыбы сами стали подплывать к нам... так писалось в путевом дневнике пятидесятилетней давности, составленном путешественником Мацуурой Такэсиро. Поскольку с тех пор нога человека ступала сюда крайне редко, первозданная природа этих мест осталась в точности такой же, как в те дни. Вскоре небо полностью очистилось, и перед нами во всем величии открылось полноводное озеро Сикоцу, зажатое между высокими горами.

Площадь озера Сикоцу составляет 9 квадратных ри (около 86 кв. миль), а высота над уровнем моря 296 метров. Это одно из величайших озер Хоккайдо. На воде покачивалась лодка, предназначенная для искусственного разведения нерки (кабатеппо). Мы с бакалавром Ёсикавой сели в нее и вышли на середину озера. Вода была кристально чистой и прозрачной до самого дна. Из-за волновых процессов легкий белый вулканический пепел и тяжелый темный вулканический гравий осели чередующимися слоями. Белый пепел, серый гравий и иссиня-черные крупные камни сменяли друг друга на дне, из-за чего казалось, будто в воде отражаются небесные кучевые облака. Это было удивительное зрелище, какого я не видел за всю свою жизнь.

Привязав лодку у истока реки Титосэ, мы закинули две удочки, которые Ёсикава привез из Токио. Почти сразу же началась поклевка. Стоило поднять удилище, как на крючке оказывалась бьющаяся рыба с раздутыми жабрами. Господин Ёсикава поймал 15 штук, а я 6. Мы тут же приготовили часть рыбы на углях, а часть сварили, открыли пиво, привезенное из Томакомаи, и принялись громко декламировать старинные китайские стихи. Наши голоса эхом отдавались в окружающих горах, усиливая ощущение этого удивительного уединения.

Вскоре из-за вершин гор Кимун-морэппу и Бисэун-морэппу на востоке взошла огромная и яркая полная луна. Напротив нас высилась гора Фоппуннупри (1057 м), чья идеальная треугольная вершина четко отражалась в зеркальной воде, образуя вместе со своим отражением правильный ромб. Слева от нее курился вулкан Тарумаи (1096 м); клубы дыма поднимались в небо, и пронизывающий их лунный свет создавал фантастическую картину. На западе высился хребет Нинаруситоманупри (1125 м), а за ним у самого горизонта угадывались очертания гор Сираой и Исари (1366 м). На востоке прямо из воды поднималась причудливая вершина горы Энива (1407 м). Двадцать лет назад, когда я учился в Саппоро, этот пейзаж часто открывался из окна моей комнаты. Глядя на эти горы теперь, я словно встретил старого друга после долгой разлуки. Лунная ночь вернула меня на двадцать лет назад, рождая чувство прекрасного и призрачного сна.

Ночь становилась глубже, луна поднималась все выше. Горы и скалы погрузили свои тени в озерную гладь. В воде плавали бесчисленные косяки рыбы. Лунный свет пронизывал воду до самого дна, озаряя этот безмолвный мир. Вокруг царил глубокий покой, доходивший до священного трепета. Кто бы мог подумать, что все эти окружающие горы сложены из вулканических пород, что когда-то здесь бушевал подземный огонь, изливалась лава, летел горячий пепел и валил серный дым, а само озеро образовалось в результате грандиозного провала земли? И вот теперь я нахожусь в этом царстве вечного мира. Здесь нет женщин, способных смутить душу; я качаюсь на волнах этого кристально чистого озера, закинув удочку, и взираю на чистый лунный свет. Мой разум очистился от мирской суеты, тщеславия и глупости. Когда мы наконец устроились на ночлег на берегу, сны, пришедшие ко мне, уже не имели ничего общего с суетным человеческим миром.

Верхом по Саппоро (16 августа)

Когда я проснулся утром, вершина горы Энива (на языке айнов скалистая гора) была окрашена нежной серой тушью, а утренний туман окутывал ее подножие. День обещал быть ясным. Мы сели на лошадей и покинули гостиницу.

Вид Саппоро с лошади. Производство вина
Улицы Саппоро поражают своей шириной: главная улица (Одори) имеет в ширину 60 кэн (около 109 метров), обычные улицы 11 кэн, а переулки 6 кэн. Они проложены строго по сторонам света и делят город на правильные квадраты, подобно шахматной доске. По обеим сторонам улиц высажены акации высотой в два-три дзё (около 69 метров) и вековые ильмы в два-три обхвата. Эти широкие дороги, не имеющие равных в Японии, перекрыты переплетающимися кронами деревьев, которые создают естественный зеленый навес. Благодаря этому даже в разгар нынешнего жаркого лета здесь совсем не чувствуется зноя. Мчать на лошади по такой тенистой и прохладной дороге невыразимое удовольствие.

Мы доехали до винодельни, где я поблагодарил управляющего господина Тани за присланное нам прекрасное северное вино. Самого господина Тани не оказалось на месте, но я сказал его помощнику, что это вино по своему благородному вкусу ничуть не уступает лучшим европейским маркам. Это вино производят из американских сортов винограда, чьи фиолетовые гроздья сейчас как раз обильно зреют на окрестных виноградниках. Затем мы посетили конопляную фабрику. Черный дым из ее огромных труб поднимался к самым облакам. Из местной конопли здесь активно производят брезент, парусину, канаты и снасти. Эта фабрика сыграла огромную роль в том, что нам удалось остановить ежегодный импорт зарубежной парусины на сумму в 200 тысяч иен. Если мы приложим еще немного усилий, то сможем полностью прекратить и импорт иностранного полотна.

Саппоро два года назад. Курода Киётака. Доктор Кларк
Затем мы направились к Сельскохозяйственной школе Саппоро. Там нас встретили удивленными возгласами: О, когда ты приехал? Никто и не знал! Я ответил: Я собирался сразу на Сахалин, но из-за отсутствия регулярных судов оставил слугу и багаж в Аомори и прилетел сюда налегке. Мне сказали: Вот как! Но Саппоро сильно изменился со времен твоей учебы. Я согласился: Да, изменился до неузнаваемости. В мои времена мы и риса-то здесь не видели, а теперь весь Хоккайдо собирает 250 тысяч коку риса! Друзья ответили: Что ж, давай скорее устроим встречу выпускников. Сейчас мы можем угостить тебя и тайменем, и карпом, и дичью. Когда ты учился, население города едва составляло 10 тысяч человек, а сейчас здесь живет уже 60 тысяч! Железные дороги пролегли во всех направлениях, и Саппоро стремительно становится настоящей северной столицей.

Они провели меня по новым, только что достроенным корпусам Сельскохозяйственной школы. Войдя в один из залов, я увидел висящий на стене большой портрет, написанный маслом. С картины на меня смотрело лицо с волевыми чертами, плотно сжатыми губами и твердым взглядом, в котором угадывалась непреклонная воля. Это был портрет доктора Кларка, первого директора этой школы при ее основании. Доктор Кларк приехал сюда из штата Массачусетс тридцать лет назад. Он привез на Хоккайдо дух пуританства, лично подавая пример в соблюдении строгого запрета на алкоголь и табак, и оставил ученикам свой знаменитый завет: Ребята, будьте амбициозными! Влияние и заслуги этого человека не требуют каменных памятников его памятником стали люди, развивавшие этот северный край под влиянием его воспитания. Рядом висел еще один большой портрет...

Это был портрет покойного главы Управления по освоению Хоккайдо Куроды Киётаки. На нем была начертана его торжественная и строгая ( напутственная речь), составленная тридцать лет назад при основании школы, которая заставляла каждого читающего невольно подтянуть воротник от уважения:

В начале Реставрации император первым делом обратил взор на освоение земель Эдзо. Название края было изменено на Хоккайдо, территория разделена на провинции и уезды, и учреждено наше Управление. С тех пор прошло восемь лет упорного труда, и дела постепенно налаживаются. Сельское хозяйство это основа освоения земель и заселения края, поэтому Управление уделяет ему самое пристальное внимание. До сих пор наше земледелие опиралось лишь на опыт старых крестьян. Нельзя сказать, что в их методах нет рационального зерна, но они действуют слепо по привычке, не зная научных законов. Поэтому мы основали эту Сельскохозяйственную школу, пригласили преподавателей из-за рубежа, чтобы обучать юные таланты, развивать их разум и полностью обновить лицо сельскохозяйственной науки. Если эта школа достигнет своей цели, это принесет пользу не только нашему краю, но и распространится по всей стране. Преподаватели и ученики, проникнитесь этой великой целью, трудитесь не покладая рук, помогайте Управлению в его великом деле и оправдайте высокие ожидания императорского двора...

Впечатленный этими строгими словами, я покинул школу, сел на лошадь и выехал на широкую улицу Одори шириной в 60 кэн. Под тенью акаций я поклонился бронзовой статуе графа Куроды. Сейчас, когда освоение края практически завершено, а на землях, где когда-то айны охотились на медведей, теперь благополучно живут более миллиона человек, эта бронзовая статуя выглядит особенно величественно, а дух этого человека словно передается стоящему перед ней.

Животноводческая ферма Макоманаи. Теплицы Сельскохозяйственной школы Саппоро
Затем мы пересекли железный мост через реку Тоёхира и проехали верхом около 2 ри до местечка Макоманаи (на языке айнов река, текущая позади). Мы посетили племенную ферму, где осмотрели породистых коров и овец, а также знаменитого жеребца Хацубоми (чистокровный скакун, рожденный в Макоманаи, чья стоимость превышает 10 тысяч иен). В сумерках вместе с ветеринаром господином Эндо мы вернулись верхом в Саппоро.

17 августа (четверг)
Утром мы сели в экипаж, присланный из Сельскохозяйственной школы, и поехали по городу. Во времена моей учебы Саппоро простирался на север лишь до 6-й улицы, а на запад до 7-го квартала. Теперь же город разросся до 15-й улицы на севере и 21-го квартала на западе, что заставило меня почувствовать себя поэтом Люем из династии Тан, вернувшимся в родные места после долгих лет. Мы зашли в теплицы школы. Нас встретил господин Канэда, чье лицо за прошедшие двадцать лет ничуть не изменилось. Я с улыбкой сказал ему: Саппоро полностью изменился, а ты остался прежним и выглядишь очень бодро! Он ответил: Да и ты совсем не изменился. Я заметил: Ты тридцать лет ухаживаешь за цветами и наслаждаешься природой, поэтому и не стареешь. Мы оба не стремимся к наживе, вот потому и здоровы.

Покинув теплицы, мы осмотрели музей Сельскохозяйственной школы, синтоистское святилище Саппоро, пивоваренный завод и парк Накадзима. После полудня мы посетили пивоваренную компанию Саппоро. Глядя на то, как тысячи бутылок наполняются пивом, я вспомнил поговорку пиво льется рекой. Мы осмотрели солодовни и хмелевые плантации. Обычное японское пиво варится в Японии, но сырье для него целиком закупается в Европе. И только пиво Саппоро варится из местного ячменя, выращенного в окрестностях города, являясь подлинным национальным продуктом. Осмотрев также яблоневые сады, принадлежащие Департаменту императорского имущества, в сумерках я отправился на торжественный ужин, устроенный в мою честь обществом выпускников Саппоро.

Летний отдых в Саппоро

18 августа (пятница)
Утром я сел в экипаж Сельскохозяйственной школы вместе со своим однокашником господином Нодзавой. Мы отправились навестить наших старых учителей, у которых учились более двадцати лет назад. Господину Мори уже исполнился 71 год, господину Като 60. Они были искренне рады нашему визиту, и их лица светились неподдельной радостью. Узнав о кончине нашего одноклассника господина Тэсимы (Дзюро), я навестил его вдову, которая не могла сдержать слез при встрече. В 10:30 утра по приглашению Летних курсов Хоккайдо я выступил с лекцией. В сумерках по приглашению Животноводческой ассоциации Хоккайдо я отправился на ужин в резиденцию Хохэйкан.

Обычно в самый разгар лета я уезжаю отдыхать в Дзуси или Катасэ на побережье провинции Сагами. Я всегда считал, что если собрать вместе семь летних радостей, описанных древним поэтом Янагисавой Энзаном принять ванну, подстричь волосы, прибраться в доме и полить пол водой, сменить бумагу на подушке, радоваться луне после дождя, смотреть на отражение гор в воде, наблюдать за рыбой в прозрачном ручье и подставлять лицо ночному лунному свету то это и будет идеальный летний отдых.

Однако все это меркнет по сравнению с отдыхом в Саппоро. Какая это радость на рассвете вскочить на коня и пустить его вскачь по широкой улице шириной в 60 кэн и длиной в одну ри! Какое блаженство после скачки отдыхать в прохладной тени вековых ильмов, а захотев пить, сорвать румяное, как рубин, яблоко, достать из кармана складной нож и съесть его прямо в седле! Какое удовольствие заехать на молочную ферму, где хозяин радушно скажет: Пожалуйста, угощайтесь! и протянет большой стеклянный кубок со свеженадоенным прохладным молоком! А после целого дня, проведенного в седле, вернуться в гостиницу и пригубить бокал холодного свежего пива, пенящегося на столе! К понятиям прохлада, свежесть и приятность здесь добавляются величие, глубина и бодрость духа. Я настоятельно советую каждому хотя бы раз провести лето в Саппоро, чтобы спастись от зноя и убедиться в правоте моих слов.

Исторические заметки об основании Саппоро (по материалам Кавагути Анпэя)
Река Исикари самая большая и главная река на землях айнов. На протяжении более 100 ри от ее истоков простираются открытые плодородные равнины. Леса здесь густы, айны живут во многих местах, а в верховьях реки в огромных количествах водится лосось. Притоки реки на востоке связывают ее с рекой Юбари и подходят близко к реке Токати. На западе водные пути ведут к рекам Тэсио, Масикэ и Румои, а на северо-востоке к рекам Соя и Монбэцу. Это место имеет исключительно удобное транспортное сообщение во всех четырех направлениях, являясь ключевым узлом в самом центре земель айнов. (Это подтверждается Культурной историей рек и выдающимися топографическими трудами).

Автор этих строк за свою жизнь двенадцать раз бывал на землях айнов, дважды оставался здесь на зимовку и исходил множество гор и рек. Тщательно обдумав вопросы управления этим краем, я пришел к выводу: первоочередной задачей должно стать возведение мощной крепости в самом центре земель айнов. От этой крепости следует проложить дороги во всех четырех направлениях, чтобы, укрепив центр, иметь возможность выдвигать силы к окраинам. Это позволит свободно маневрировать и оказывать помощь в любом направлении на востоке, западе, юге или севере. Если же действовать иначе, то силами небольшого числа людей удержать этот огромный край в случае внешнего нападения будет невозможно, и рассчитывать на победу не придется. До сих пор власти уделяли внимание лишь трем прибрежным пунктам Мацумаэ, Хакодате и Эсаси. Однако это делалось триста лет назад, во времена неразвитости края, исключительно ради удобства сообщения с японскими судами. Дальновидного плана и долгосрочной стратегии по управлению всеми землями айнов на случай непредвиденных действий со стороны России или Маньчжурии у прежних властей никогда не было. Это все равно что укрепить парадные ворота, оставив заднюю дверь полностью открытой. Это свидетельствует об отсутствии у них государственного мышления. (Какая глубокая проницательность и точный взгляд!).

Это подобно тому, как в прежние времена клан Сэндай не стал основывать столицу в Исиномаки, а клан Намбу в Мияко. В этом виден государственный ум древних. (И это тоже выдающийся топографический анализ). Конечно, Эсаси, Мацумаэ и Хакодате близки к основной территории Японии и удобны для переправы через море. Однако если говорить об опорном пункте в самом центре края, который позволял бы контролировать и удерживать отдаленные районы, то самым главным и стратегически важным местом, безусловно, является долина реки Исикари. (Выдающееся видение!).

Что касается конкретного места в центре края, подходящего для возведения этой главной крепости, то, исходя из моих собственных наблюдений, наиболее подходящими являются три точки: подножие горы Кабато в долине реки Исикари, либо побережье Такасима в глубине Отару, либо район Саппоро к западу от горы Тэнгу. Из них подножие горы Кабато с северо-запада защищено высокими горами, а с юго-востока обращено к великой реке. Там уже есть зимовья, оттуда удобно добираться до отдаленных районов, а также открывается удобное сообщение через Юбари в сторону Токати. Путь на лодке от устья реки Исикари до этого места занимает около трех дней вверх по течению и два дня вниз. Более того, на протяжении четырех-пяти дней пути выше Кабато река достаточно глубока для прохода судов даже во время отлива. (Речь идет о месте, где сейчас планируется создание императорской резиденции в Камикава. Какая точность, широта мысли и глубина анализа! Поистине, этот труд является образцом для всех исследователей).

Хотя это место исключительно выгодно, некоторые могут счесть его слишком далеким и неудобным на первых порах. Что касается побережья Такасима в Отару (Тэмия), то это лучший порт на западе земель айнов. Он защищен от штормов во все четыре времени года, зимой суда могут безопасно стоять там на якоре. Кроме того, в эти воды ежегодно заходит до трехсот промысловых судов, на каждом из которых находится около десяти рыбаков. Осмотрев в этот раз горные проходы между Такасимой и горами, я обнаружил там много хорошего строительного леса и обилие дикорастущей конопли. Местные айны выращивают просо и используют его в пищу. Если основать здесь поселение и разрешить рыбакам селиться по своему усмотрению, сюда сразу же потянутся японские переселенцы и купцы, желающие открыть торговлю. Поэтому для немедленного обустройства края было бы весьма разумно основать укрепленный лагерь в одной-двух ри в глубине побережья Такасима. (Автор с поразительной точностью предсказал судьбу Тэмия и Отару, которые впоследствии превратились в огромный порт, а темпы роста их населения стали первыми в Японии. Остается лишь восхищаться его прозорливостью!).

Район Саппоро к западу от горы Тэнгу находится примерно в одном дне пути от устья реки Исикари и в трех днях пути от Усу и Абута. Это место удобно для выдвижения сил к побережью, однако сама долина, как говорят, слишком узкая. Если основывать главный лагерь в центре края, необходимо тщательно выбрать одно из этих трех мест. Также стоит изучить район горы Юбари.

Четвертый год эпохи Бунка (1807 г.) Кондо Дзюдзо
Вся эта равнина (Саппоро) представляет собой обширные плоские земли. По моему мнению, именно здесь следовало бы основать столицу края. В таком случае устье реки Исикари станет для нее аналогом Осаки, район Цуисикари (Цуисикари / Эбэцу) в трех ри выше по течению аналогом Фусими, а сам Саппоро императорской столицей. Порт Отару станет аналогом Амагасаки и Нисиномии, а Тэмия морскими воротами, которые в будущем сравняются с Хёго и Кобе. (Этот план Кондо Дзюдзо полностью воплотился в реальной жизни, что свидетельствует о его выдающемся государственном уме).

Пятый год эпохи Ансэй (1858 г.) Мацуура Такэсиро
В будущем в Саппоро необходимо основать столицу края. Тогда устье Исикари в кратчайшие сроки обретет процветание Осаки. Район Цуисикари (напротив Тоэбэцу) в десяти ри от устья станет местом, подобным Фусими. А сам Саппоро, если подняться на три ри выше по течению, по своему величию не уступит даже императорской столице Киото. В таком случае восточное побережье Юфуцу (Томакомаи) сравняется по значению с путями Хокурику и Санъин, а Тэмия и Такасима станут портами, способными соперничать с Хёго и Кобе. Более того, если проложить новую дорогу от Саппоро, это откроет удобное сообщение с Сирибэси, Сетаной и Ивани на севере, а также позволит в будущем быстро добираться на лошадях через верховья реки Камикава до земель Тэсио и Токати. Поэтому я привожу описание этой новой дороги в самом начале этой книги.
Середина зимы года Коси под знаком Куэй-Мао (четвертый год эпохи Бункю, 1864 г.), хозяин мастерской Такисиро, Хироси (Мацуура Такэсиро).

Назовем этот остров великой провинцией и сделаем это место дальними воротами империи...
Пятый год эпохи Ансэй (1859 г.), Кавадзу Сукэкуни.

Надгробный памятник господину Онода Такума
О, это могила моего покойного друга Оноды Такумы! Мы вместе жили в одном пансионе. Он родился в деревне Оомия уезда Сида префектуры Сидзуока. Его отца звали Кидзюро, мать происходила из рода Кондо. Он родился 2 декабря 2-го года эпохи Бункю. Когда правительство только начинало освоение этого северного края, ему было всего 17 лет. Он окончил учительскую школу в Сидзуоке, переплыл море и направился на север. Войдя в Саппоро, он поступил в Сельскохозяйственную школу. После окончания учебы он служил в Министерстве императорского двора на императорской ферме Ниикаппу, а также в Кусиро и Кабато в качестве начальника исправительных учреждений (сютидзан). Он лично руководил освоением диких земель, превратив тысячи тё бесплодной пустоши в плодородные поля. Очистка этих лесов от зарослей бамбука и прокладка дорог во многом его личная заслуга. Находясь в Кусиро, он однажды услышал проповедь христианского миссионера, глубоко проникся учением и принял крещение. Вместе со своими единомышленниками из Общества (Хито-каи), такими как Ити Ясудзо и другие, они решили посвятить себя делам милосердия и благотворительности в долине реки Исикари. Они основали поселение, назвав его Священный сад Кабато (Кабато Сэйэн).

Однако в самый разгар этой деятельности он внезапно заболел и скончался в больнице Саппоро 24 марта 32-го года эпохи Мэйдзи [1899 г.]. Ему было всего 37 лет от роду. Поскольку я был его близким другом, я не мог отказать его семье в просьбе составить эту эпитафию. И я начертал на камне:

Деревья Священного сада уходят ввысь, в небесах обитает его душа. Воды реки Исикари могут мутиться, но его вечная любовь останется вечно чистой и новой.
Сига.

Японский порт Александровск. Прибытие в порт Александровск. Высадка на Александровскую пристань. Первый день в Александровске (Открытие Сахалинского гражданского управления).

23 августа (среда) На севере рассвет наступает необычайно рано. В два часа ночи небо за горой Риамартинель начало едва заметно белеть. К трем часам вершины гор окрасились в багряные тона, словно в воду вылили румяна. Очертания берегов проступили исключительно отчетливо, и пароход Айкоку-мару, удвоив скорость, устремился на север по проливу Мамия [Татарскому проливу]. В 7 часов, когда мы миновали маяк на мысе Жонкиер, три сложенные из песчаника скалы Три брата предстали перед нами, словно выстроившись для приветствия. В 7:30 судно бросило якорь в порту Александровска. Поскольку на борту находился военный атташе (полковник инженерных войск Тагути), направленный лично Его Императорским Высочеством Наследным Принцем, а также сотрудники Сахалинского гражданского управления во главе с губернатором Кумагаи Киитиро, капитан корабля пригласил нас и угостил шампанским. Мы подняли тост за здоровье Его Величества и благополучное прибытие.

В 8 часов мы пересели на встречный малый паровой катер и высадились на пристань. Прежняя деревянная пристань, бывшая буквально делом всей жизни для русских при освоении Сахалина, представляла собой грандиозное Т-образное сооружение величественных масштабов. На пристани нас встречали генералы Харагути и Ямада, прибывшие поприветствовать военного атташе Наследного Принца, а также высшие чиновники и кавалерийский конвой. Хотя полное умиротворение на острове еще не наступило, русские не жалели ценного леса на постройку этого порта и заложили здесь прочный фундамент для города Александровска. Нам открылся великолепный вид: начищенное оружие офицеров звенело, кони фыркали под холодным северным небом, и весь этот пейзаж был пропитан духом бьющей через край энергии. Вместе с военным атташе и гражданским губернатором мы сели в тарантасы (русские повозки) и быстро покатили вперед. В просветах между вязами показались шпили русской церкви. Они то появлялись, то исчезали из виду. На соседнем крутом утесе высилось здание канцелярии военного губернатора острова. Ниже река Александровка (русское название река Дуйка) делала изгиб, а вдоль ее течения тянулись холмы. Повсюду виднелись сложенные из бревен избы, то проступавшие, то скрывавшиеся в утреннем тумане. Все это выглядело точь-в-точь как русская провинциальная деревушка, сошедшая с картины маслом, и мгновенно стерло из памяти наши привычные японские виды. Это место столица Сахалина, о которой наши патриоты безуспешно мечтали в течение тридцати долгих лет. Мысль о том, что эти горы, реки, церкви и правительственные здания теперь официально вошли в состав нашего государства, рождала ощущение прекрасного и нереального сна.

...Облака опустились над рекой Александровкой, отвесные скалы разрезают речной поток у этого величественного оплота. Всю жизнь я посвятил изучению северных рубежей, и вот теперь эти горы и реки предстали перед моими глазами...

Мы переехали мост через реку Александровку, поднялись на небольшой холм и, повернув налево, вошли во двор большого здания. О, какое огромное здание! Смотрите, здесь остались таблички: "Класс 1", "Класс 3"! Это же школа! Точно, и повсюду на стенах видны детские каракули. А багаж уже прибыл? Еще нет. В таком случае нужно одолжить в штабе бумагу, чтобы написать объявление. И вот на дверях здания бывшей русской начальной школы появилось написанное густой черной тушью объявление: Сахалинское гражданское управление. Я смотрел, как простой солдат прикрепляет этот лист бумаги, и думал о том, что это скромное событие знаменует собой великое начало возвращение Сахалина империи и введение здесь гражданского правления. Этот исторический момент, который вряд ли повторится в будущем, обладал особым очарованием.

Я достал из багажа фотоаппарат. Сам я не владел искусством фотографии, поэтому попросил инженера Гражданского управления господина Кавасаки (Сигэтаро, бакалавра естественных наук) сделать два снимка здания. Во время обеда, поскольку вещи Гражданского управления еще не были доставлены, я достал бутылку бренди, подаренную мне в Саппоро господином Тани Сититаро. Я налил бокал гражданскому губернатору, а затем мы выпили со всеми сотрудниками управления. К нашему счастью, интендантская служба штаба 13-й дивизии принесла нам целую гору мясных консервов в стеклянном тазу, который обычно использовался в госпиталях для хирургических операций. Поскольку палочек для еды у нас не было, каждый достал из кармана складной нож. Мы выпивали, закусывали консервами и громко кричали Банзай!. Так, 23 августа 1905 года (38-го года Мэйдзи) в час дня официально открылось Гражданское управление Сахалина Японской империи.

Этим вечером генералы Харагути и Ямада пригласили на ужин военного атташе Наследного Принца, гражданского губернатора и других чиновников, среди которых посчастливилось оказаться и мне. Генералы поднимали бокалы с шампанским за здоровье гостей. Осушив свой бокал, я глубоко задумался. С самого начала этого года и до сегодняшнего дня мне довелось стать свидетелем уникальных, невиданных в мире исторических событий и лично присутствовать при них. Это великое счастье стало возможным лишь благодаря блистательной славе императора и стремительному процветанию нашего государства, тень которых пала и на меня, скромного подданного. Я был преисполнен глубокой благодарности и радости за то, что мне посчастливилось родиться в эту благословенную эпоху.

Примечание автора: В старину Сахалин называли Карато или Карафуто. Настоящее и точное название Карафуто. В письме, которое знаменитый исследователь Мамия Ринзо во время своего путешествия отправил великому астроному того времени Такахаси Сакудзаэмону, также четко написано Карта Карафуто. Попытки некоторых современных людей привязываться к иероглифу Саха и называть остров Карафуто через другие знаки совершенно ошибочны. Западные люди называют его Сахалин. Если читать русское написание по правилам английского языка, получается Сагален, и японцы иногда перенимают это произношение, что также неверно. В итоге, нам следует использовать наше историческое название Карафуто, а западным людям использовать его фонетическое звучание.

После занятия Сахалина японскими войсками названия многих мысов и портов были изменены. Ученые люди часто посмеиваются над поспешностью этих переименований. Более того, само Сахалинское гражданское управление не признало эти новые границы и по-прежнему использует старые названия, такие как мыс Ноторо [Крильон] или мыс Синтоко. Я также совершенно не разделяю восторга по поводу новых названий, а потому в своих записях продолжаю использовать исключительно прежние исторические наименования.

Поездка в Дуэ (25 августа)
Когда я открыл окно своей комнаты, расположенной над мостом через реку Александровку, перед моими глазами предстала стайка ласточек, весело кружившая над самой водой. На берегах реки пышно цвели дикие хризантемы, черноголовка и белый клевер. Подняв глаза к небу, я увидел, как легкие тучи и кучевые облака то сходились, то расходились, а белизна облаков и лазурь неба сменяли друг друга, образуя удивительные узоры. Обычно на Сахалине, особенно к северу от 50-го градуса широты, в это время года стоят густые туманы, часто идут дожди, а погода бывает исключительно мрачной. Увидеть такое чистое и яркое голубое небо огромная редкость. Когда великий Мамия Ринзо направлялся в эти края, он записал в своем дневнике: Хотя сейчас стоит разгар лета, ветер дует исключительно холодный. Густой туман ежедневно заволакивает небо, а одежда становится такой влажной, словно ты идешь под дождем без плаща и шляпы. Это доказывает, что и сто лет назад климат здесь был суровым. Однако в этом году, словно специально для японцев, установилась исключительно ясная и теплая погода. Небо выглядит таким же чистым и прозрачным, как в Токио в погожие дни бабьего лета. Русские в один голос удивленно твердят, что такой прекрасной погоды здесь не видели последние сорок (а кто-то говорит пятнадцать) лет. Само небо дарует японцам благословение и счастье.

Раз уж нам так повезло с погодой, было бы непростительно упустить этот шанс. Я предложил совершить дальнюю конную прогулку в Дуэ. Комендант этапа Окадзима выразил желание поехать вместе с нами, к нам также присоединился господин Кавасаки из Гражданского управления. Взяв с собой конвой из пяти гвардейцев, мы выехали из Александровска. Выбравшись на побережье, мы увидели скалы Три брата (вулканического происхождения), которые высились у волнореза Александровского порта, словно два верных друга, встречающих нас. Мы проехали сквозь туннель, прорубленный в скале из третичного песчаника, и поднялись к маяку на мысе Жонкиер, над которым гордо развевался наш большой флаг Восходящего солнца. Поравнявшись с кромкой прибоя, наши пять лошадей поскакали друг за другом во весь опор. Свежий западный ветер дул со стороны Азиатского материка, проносясь над Татарским проливом. Морские волны то стремительно накатывали, то с шумом отступали, оставляя белую пену. Лошади весело мчались вперед без всякого понукания. Брызги из-под копыт разлетались веером, и мириады капель жемчугом падали к моим сапогам.

Вскинув плеть и посмотрев направо, я увидел наши военные корабли и эсминцы, выстроившиеся в море подобно длинной крепостной стене. Рядом стояли на якоре миноносцы, транспортные и вспомогательные суда. Десятки струй черного дыма поднимались из их труб и уносились ветром, а за этой дымкой у самого горизонта высились горы материка, прорезая облака. Этот величественный пейзаж потрясал воображение. Посмотрев налево и вверх, я увидел отвесные скалы высотой от ста до трехсот метров, сложенные из осадочных пород третичного периода (конгломераты, песчаники, сланцы) и вулканических пород. В их разрезах отчетливо проступали черные пласты каменного угля и красные прожилки оксида железа. В расщелинах скал пышно цвели крупные белые зонтичные цветы дудника медвежьего (ангелика урсина), придавая этому суровому пейзажу особую красоту.

Ранее в научных кругах существовало мнение, что на Сахалине совершенно нет вулканических пород, из чего делался вывод о бедности острова полезными ископаемыми. Однако сегодня мы не только повсеместно созерцали вулканические скалы, но и находили их гальку среди прибрежного гравия. Это доказывает, что вулканическая активность здесь была высокой, а значит, и запасы минералов должны быть весьма богатыми, что заставило меня вздохнуть с облегчением. Интендант Нии продемонстрировал нам чистое место среди скал, откуда обильно просачивалась белая вода. Я спустился с лошади и опустил туда термометр. При температуре воздуха 21,5 градуса вода показала 14 градусов. Я заметил, что, по всей видимости, стал первым человеком, который измерил температуру этого минерального источника с момента начала нашей экспедиции. Спутники согласились со мной, и мы с удовольствием зачерпнули и попробовали эту воду. Вода оказалась очень приятной на вкус, и мы поняли, что этот источник в Дуэ обладает прекрасными свойствами.

Пройдя еще около 400 метров, мы увидели пристань. Проскочив под ней во весь опор, перед нашими глазами открылись шпили местной церкви. По возвращении в Александровск мы передали набранную воду на анализ в медицинскую службу 13-й дивизии. Результаты оказались следующими: Вода бесцветная, прозрачная, без запаха, имеет освежающий вкус.

Результаты анализа минеральной воды:

Реакция: Нейтральная

Серная кислота: Малое количество

Хлор: Следы

Органические вещества: Очень мало

Свободная углекислота: Малое количество

Кальций: Малое количество

Магний: Малое количество

Железо: Крайне мало

Сульфаты: Малое количество

Заключение: На основании проведенного исследования данная вода является щелочно-углекислой минеральной водой, содержащей свободную углекислоту. Военный фармацевт 2-го ранга Мацуки Сэйцуро.

На вкус она напоминает знаменитую воду Хирано.

Преимущества русских лошадей. Прибытие в Дуэ. Особенности русской упряжи.
Прибыв в Дуэ, мы сошли с коней. Здесь мне хотелось бы отдельно остановиться на особенностях русских лошадей и их упряжи. Я далеко не самый искусный наездник, но эти лошади слушались меня безукоризненно, хотя на мне не было шпор и я не пользовался плетью. Они мчались быстро, словно птицы, и при этом легко преодолевали каменистые горные склоны, почти не покрываясь потом. Спускаться по крутым обрывам на них было так же легко, как ехать по ровной дороге. В отличие от японских лошадей, русские кони не пытаются обойти крутые участки по дуге, а идут прямо. Что касается седла, то у японского седла подпруга всего одна, а у русского целых три. Благодаря этому седло чрезвычайно плотно и надежно крепится к спине лошади. Кроме того, передняя и задняя луки русского седла сделаны высокими, а само сиденье весьма глубокое, что делает его похожим на традиционное японское военное седло (вабун). При этом оно исключительно легкое. Благодаря высокой передней луке даже неопытный всадник надежно держится в седле и не рискует упасть, а высокая задняя лука предотвращает натирание спины лошади. Под седло подкладывается толстый войлочный потник, напоминающий плотную японскую подушку (дзабутон). Такое седло можно легко снять или затянуть одной рукой. Наезднику сидеть в нем очень удобно, а под потником никогда не заводится влага или насекомые. Сама конструкция весит в два раза меньше обычного европейского седла, используемого в Японии. Это доказывает, что японское кавалерийское снаряжение в будущем нуждается в серьезных улучшениях.

Мы миновали улицы Дуэ и выехали к окраине, где протекал горный ручей. У подножия горы вдоль воды в два ряда стояли около тридцати аккуратных деревянных изб с крышами из теса. Нам сообщили, что это бывший лагерь отступивших русских ополченцев. Мы зашли внутрь одной из изб. Повсюду в беспорядке лежали брошенные вещи: рубахи, шинели, посуда, столы, консервные банки, пробки, документы. Было очевидно, что русские бежали в панике, едва услышав о приближении японских войск. Больше всего нас позабавил оставленный там русский лубочный лубок (картина), на котором было изображено, как русские войска громят японцев. Пока они тешили себя этими картинками, передовые японские части вошли и заняли этот район. Мы собрали эти рисунки в качестве отличных исторических трофеев и впоследствии передали их в дар нормальной школе префектуры Гумма, 5-й средней школе той же префектуры и нормальной школе префектуры Нагано.

Затем мы посетили штаб 2-го батальона 52-го пехотного полка, расположенный в Дуэ. Командир батальона майор Хаяси (Кагэтоси) радостно встретил нас. Он распорядился накрыть стол в саду с прекрасным видом на Татарский пролив и с улыбкой сказал: Я уже читал конспекты ваших лекций, прочитанных в Университете Васэда. Нам подали рыбу и налили вина. Майор заметил: Наши солдаты в свободное от службы время любят порыбачить. Он приказал нескольким бойцам закинуть снасти, и почти сразу же они вытащили несколько минтаев, камбал и терпугов. Нам тут же подали запеченного на углях минтая и камбалу в сладком соусе. Рыбы здесь так много, что ее можно ловить хоть голыми руками. Я воскликнул, что чувствую себя словно на прекрасном морском курорте.

Любуясь морской гладью и пробуя нежную камбалу, я размышлял о том, насколько богаты здешние воды. В июле прошлого года в Гидрографическом журнале Хоккайдо инженер Нодзава (специалист по рыболовству) писал: Хотя рыбные промыслы Татарского пролива еще совершенно не освоены, сообщения об огромном обилии рыбы подтверждаются всеми источниками. Если судить по истории развития этого дела на Хоккайдо, стоит лишь японским рыбакам взяться за освоение здешних вод, как этот край мгновенно превратится в один из главных центров рыбной промышленности. Это яснее, чем то, что огонь обжигает. Теперь, видя все своими глазами, я понял, что в этих словах не было ни капли преувеличения.

Когда мы покинули побережье и углубились в горы, перед нами снова открылись пласты каменного угля. Он имел насыщенный черный цвет и яркий блеск. Однако уголь здесь залегает небольшими кусками и сильно крошится. Тем не менее, по своей теплотворной способности этот уголь на 13% превосходит уголь с Такасимы, на 23% уголь из Хоронаи и на 36% уголь из Миикэ. Он идеально подходит для нужд нашей армии и судов, прибывающих на Сахалин. Спустившись с горы, мы выехали к деревне Корсаковка. Она расположена в среднем течении реки Александровки. Земля здесь сложена из недавних аллювиальных наносов. Повсюду желтел ячмень, цвела горчица, белели цветы картофеля. Листья свеклы отливали багрянцем, капуста зеленела сочной зеленью, пели овсянки и жаворонки. В лучах заходящего солнца ярко полыхал шпиль местной церкви. Это был чистейший, классический пейзаж русской деревенской глуши.

Дом с окнами на пролив Мамия. Александровск после войны.
Записки из дома с окнами на пролив Мамия

30 августа (среда) На следующий день после прибытия в город Александровск (24 августа) комендант этапа Окадзима выделил в мое распоряжение второй этаж одного здания. Это здание бывшая резиденция одного из русских чиновников. Стоит перейти мост через реку Александровку [Дуйку], как оно показывается на склоне холма. Из его западных окон видно, как внизу тихо текут воды Александровки, а за рекой тянутся густые леса из пихты и ели. Стоит подуть западному ветру, как шум сосен, подобно шуму дождя, бьет в мои окна.

Под северными окнами проходит главная дорога, ведущая от Александровского порта, а через дорогу высится бывшая резиденция военного губернатора Сахалина. В ее саду сейчас буйно и пышно цветут настурции, наперстянки, маргаритки, горечавки, примулы и другие неизвестные мне виды сахалинских и европейских цветов, словно радуясь теплой погоде. За садом открывается вид на главную церковь Александровска, а блеск вод пролива Мамия [Татарского пролива] вместе с далекой зеленью Азиатского материка на противоположном берегу заглядывает прямо в мои западные и северные окна. По этой причине 30-го числа я дал этому дому имя Дом с окнами на пролив Мамия (Мамия кайкё нюсо но ро). В знак возвращения Сахалина я повесил на стены три памятных стихотворения, сочиненных тремя нашими патриотами:

...Это земли наших предков. Почему же на старых картах все названия написаны по-русски? Оглядываясь на события прошлых лет, я стою у окна под вечерним ветром... Соэдзима Танэоми.

...Готов умереть, но все же взираю на остров Сахалин; в остатке жизни снова прибыл на Курильскую землю... Окамото Кэнсукэ.

...Мое сердце предано родине, но что мы можем поделать, когда величие империи угасает? Услышав об обмене Сахалина, даже мужественный воин не может сдержать слез... Икэда Кидзюро.

Также я повесил на стену карту Приморья, подаренную мне полковником Ниси из Николаевска, чтобы развеять старые обиды и почтить души ушедших патриотов. Выпив бокал пива, я завершил составление подробного отчета о рыбных промыслах и отправил письмо своей престарелой бабушке в Токио:

Место, где я остановился, представляет собой второй этаж бывшей русской государственной резиденции на небольшом возвышении. Дом стоит у самой реки, к западу от него тянутся горы и сосновые леса, а к северу открывается прекрасный вид на пролив Мамия. Пейзажи гор и моря здесь необычайно красивы. Русские перед уходом подожгли город и бежали, но в этом доме уцелели большие столы, разнообразные стулья, диваны, ковры и шкафы, так что жить здесь даже удобнее, чем в Токио. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Сахалин, Александровск, Сига.

В другом письме к старой матери я написал:

Хотя я ежедневно получаю паек от интендантской службы, я дополнительно покупаю свежее молоко у оставшихся русских жителей. За одну бутылку объемом в четыре го [около 720 мл] они берут 10 сэнов. Молоко доставляют каждое утро, и оно исключительно чистое и вкусное. Вчера мы купили 30 фунтов говядины. На ужине нас было трое я, Судзуки (мой слуга, прибывший со мной из Токио) и временами заходящий к нам начальник артиллерийского снабжения [Акагава] Мы знатно попировали, а остатки отдали дежурным солдатам, но мясо все еще осталось. Один фунт говядины стоит здесь около 10 сэнов, и это мясо отличного качества. Русские здесь совсем не ловят рыбу, но японские солдаты черпают ее из воды обычными пустыми мешками. Адъютант батальона из Дуэ прислал мне в подарок рыбу, пойманную его бойцами: 56 штук минтая, 1213 штук камбалы, корюшку и несколько штук наваги. Он написал, что его солдаты готовы наловить для меня рыбы в любое время. Как видите, с едой у нас нет абсолютно никаких трудностей, так что можете быть совершенно спокойны.

Чтобы зафиксировать для друзей и знакомых эти особенности местного климата и реальное положение дел в момент занятия Сахалина, а также рассказать о своей жизни, я и составил эти Записки из дома с окнами на пролив Мамия.

1 сентября (пятница) Водружение японского флага на маяке мыса Клостер-Камп
В 9 часов утра мы высадились на материковом побережье Приморья в заливе Де-Кастри [залив Чихачёва]. Повсюду высились базальтовые скалы, похожие на грандиозные столбы. Осадочные породы третичного периода (песчаники, сланцы) также лежали четкими слоями. Из расщелин скал росли пихты и лиственницы. С ветвей деревьев длинными седыми прядями свисал мох уснея (саругасэ). Под деревьями пышно цвели дикие хризантемы, похожие на хлопья снега. Раздвигая цветы, мы поднялись на возвышенность, откуда открывался вид на залив Де-Кастри. Огромная водная гладь расстилалась перед нами, чистая и блестящая, словно только что отполированное зеркало. На этой зеркальной поверхности точками выделялись острова: Остров Елизаветы, Обсерваторский, Базальтовый и другие. Пихты и лиственницы так плотно покрывали эти острова, что на них не было видно и клочка обнаженной земли. Наши офицеры в один голос воскликнули, что эти места точь-в-точь похожи на знаменитый пейзаж Мацусимы. Я указал на высившийся на востоке маяк и сказал: Если этот залив наша Мацусима, то тот маяк гора Томи-яма. Если нам удастся подняться на него, перед нами откроется величайшая панорама гор и моря. Взяв с собой секретаря Фунакаву (которого штаб десантной армии направил со мной для проведения фотосъемки) и конвой из гвардейцев с примкнутыми штыками, мы направились к маяку. За несколько дней до этого наши моряки видели на этом маяке русских солдат с винтовками; кроме того, русские обстреляли в Татарском проливе шлюпку с нашего военного корабля, в результате чего среди матросов во главе с боцманом были убитые и раненые. По этой причине я на всякий случай держал наготове наш русско-японский разговорник и зазубрил фразу со 108-й страницы: Видел ли ты по пути русских солдат? (Тсуи чиель ли ты по дорогу русскиих), собираясь использовать её при любой встрече с местными жителями. Однако из-за моего несовершенного произношения встреченные нами местные жители ничего не понимали и просто проходили мимо. Продвигаясь дальше, мы встретили наш передовой дозор. Я спросил их: Есть ли противник на маяке? Солдаты ответили: Мы еще не подходили к самому маяку, поэтому не знаем. В итоге мы пошли вместе. Офицеры и солдаты с примкнутыми штыками вошли внутрь здания. Там царила полная тишина, не было ни единой живой души. Повсюду в беспорядке валялись брошенные вещи: одежда, документы, патроны, медикаменты. При этом печь была еще теплой, в котелке остался вареный картофель, а на тарелке лежали свежепорезанные куски говядины. Было очевидно, что русский гарнизон бежал в спешке всего несколько минут назад. Мы поднялись на верхнюю площадку маяка (высота 80 метров над уровнем моря), и я набросал краткую карту окрестностей. Солдаты переглянулись и сказали: Как бы нам хотелось поднять здесь наш государственный флаг! Один из бойцов спустился вниз и принес остатки жидкой красной краски (охра), которую оставили русские. Другой солдат обмакнул палец в эту краску и прямо на моем носовом платке нарисовал круг Восходящего солнца. Третий солдат налил воды из фляжки, чтобы развести краску. Мы закрепили этот самодельный флаг на самой верхней точке маяка. В этот момент с просторов Сибири подул резкий ветер, и наш флаг гордо затрепетал, словно возвещая во все четыре стороны о величии империи и простирая тень нашей государственной власти над этими землями. Я не удержался и громко продекламировал старинные стихи: Взирая на величие империи на чужих рубежах, я вижу, как ветер колышет наш флаг над каменными воротами (эти стихи сложил знаменитый Окубо Тосимити в 1874 году, когда наши войска разбили карательные отряды у Каменных ворот на Тайване). Секретарь Фунакава сфотографировал нашу группу рядом с поднятым флагом. Я собрал на память несколько местных трав и цветов. Вспомнив, что сегодня как раз исполняется 25 лет Его Императорскому Высочеству Наследнику Престола, я решил передать эти растения через военного атташе в качестве скромного подношения Его Высочеству. Рассыпанные повсюду русские книги мы собрали, чтобы передать в дар школам префектур Тиба и Сайтама. Насладившись этим грандиозным зрелищем гор и моря, мы повернули назад.

Помимо меня и секретаря Фунакавы, в этой высадке на маяк Клостер-Камп принимали участие следующие солдаты:

Кобаси Косити (деревня Такакура уезда Судзу провинции Ното, префектура Исикава)

Омотэ Кумасаку (крупное поселение Сёдзин той же провинции)

Нодзаки Ёсидзиро (деревня Нисиура уезда Хакуи той же провинции)

Окадзаки Ясабуро (деревня Микэмару уезда Исикава провинции Кага)

Ямадзаки Тадзабуро (деревня Тадзика уезда Кахоку той же провинции)

(Конец путевого дневника)

История времен оккупации. Город Александровск.
Сахалин и Приморье (Сахалинская драма в двух действиях)

Растительность на маяке мыса Клостер-Камп (ныне мыс Орлова) в Приморье:

Небольшой кустарник.

Трава и цветы.

1 сентября 38 года Мэйдзи (1905 г.), когда я впервые поднялся на этот маяк (находящийся на скалистом мысе Эуджинуй [Южный] на высоте около 80 метров), я сделал из собственного носового платка флаг Восходящего солнца и поднял его по ветру. На память я посадил эти два вида растений в глиняный сосуд, подаренный местным жителем (вместе с образцами приморской почвы), и привез их обратно. Покорнейше прошу принять это скромное подношение.

Сахалинская драма в двух действиях

(Конец августа начало сентября)

Действие первое: Соседство с врагом

Город Александровск расположен на невысоком холме. На самом высоком пике морской бриз развевает японский военный флаг Восходящего солнца. На домах русских жителей вывешены самодельные бумажные японские флаги и белые полотнища. Почти все дома этих русских были реквизированы под постой японских солдат и забиты ими до отказа. Русские семьи со скорбным видом подносят японским солдатам свежий черный хлеб и капусту. Даже годовалые дети, завидев японских солдат, кланяются им. Разумеется, встречая японцев на улице, все русские снимают шапки в знак почтения.

27 августа, когда я отправлялся в Ново-Михайловское, я невольно возгордился до смешного, подумав: Неужели благодаря величию нашей родины я стал настолько важной персоной? Это было поистине удивительное чувство. Когда я ехал на трофейной русской лошади, запряженной по-русски, она мчалась изо всех сил без всяких шпор и ударов кнута. Позже мне сказали, что все русские лошади таковы, но в тот момент, прикрываясь растущим величием Японии, я в избытке гордости самодовольно подумал: Надо же, даже здешние лошади покорились японцам!

В тот самый момент, когда я, весящий целых 22 кана (около 82 кг) и одетый в панаму, мчался подобно вихрю, все попадавшиеся навстречу люди останавливались, обязательно снимали шапки, склоняли головы и со скорбным видом выражали почтение.

Растроганный этим, я лишь взмахивал кнутом в ответ на их приветствия. На всем пути до Ново-Михайловского навстречу мне непрерывной вереницей двигались телеги (русские повозки с большой дугой над головой лошади). Это были беженцы, которые после поражения увозили свои пожитки, отступая в Приморье. Их груз состоял в основном из пушнины, одежды, черного хлеба, сушеной рыбы и свиного сала. Поскольку они уезжали в бескрайние безлюдные земли Приморья, они везли с собой запасы еды на несколько дней и материалы для ночлега.

На этих телегах впереди сидел отец семейства, высоко поднимая кнут и покрикивая на лошадей. Дети от четырех-пяти до семи-восьми лет сидели верхом на вещах, остальные члены семьи шли пешком спереди и сзади телеги. Матери несли на спинах младенцев младше трех лет, шагая в облаках пыли вслед за быстро едущей повозкой, а дети постарше бежали за матерями. Каждую семью обязательно сопровождала собака. Поскольку Сахалин изначально был колонией для ссыльных убийц, в каждом доме для самообороны держали по одной-две собаки, и теперь они преданно следовали за своими хозяевами, покидающими дома навсегда.

Для нас, граждан страны-победительницы, белые цветы аконита и желтые цветы патринии по обеим сторонам дороги, ласточки и дрозды в небе казались необычайно прекрасными и радостными. Однако беженцы уходили со скорбными лицами, что невольно пробуждало в душе глубокую жалость.

Когда я прибыл в 4-й полевой госпиталь нашего 52-го пехотного полка в Ново-Михайловском, я увидел высокого русского человека, который горько плакал, держа в руках курицу. Он был поляком по имени Яма (Ян), сапожником. За то, что он отлично и честно шил сапоги для японских офицеров, его очень полюбили и часто делали заказы. В знак благодарности он принес сегодня в госпиталь курицу. Начальник госпиталя, военный врач Акагава (Эцудзи), через переводчика сказал ему: Ты честный человек. Японская армия любит честных людей. Даже если другие русские покинут эти места, ты можешь безвредно жить здесь, как и прежде. Когда ему налили стакан вина, его переполнили чувства, и он заплакал от радости.

После того как в госпитале доктор Акагава угостил меня пивом и другими вещами, я вышел наружу вместе с сопровождавшим меня младшим лейтенантом Мори и переводчиком Каваути. Местные жители были заняты спешными сборами, так как должны были покинуть эти места сегодня или завтра. Среди них на скамейке совершенно спокойно сидела молодая девушка лет двадцати. Переводчик спросил её о намерениях, и она ответила, что она полька, а потому останется здесь.

Когда мы проходили мимо штаба 1-го батальона нашего 52-го пехотного полка, мы увидели старого русского, который громко плакал, подняв руки. Мы спросили соседей, в чем дело. Старик сказал: Завтра моя семья покидает эти края. Сегодня я ходил на могилу сына, чтобы проститься с ним навсегда. Но перед отъездом мне во что бы то ни стало хочется забрать с собой фотографию покойного сына. Однако сейчас в комнате, где висит это фото, расположился японский командир батальона, и я никак не могу забрать её. От горя я плачу с самого полудня.

Переводчик посчитал это глубокой трагедией и немедленно доложил об этом командиру батальона Цубои. Командир ответил: Теперь я понял. Я-то думал, почему этот мужчина так горько плачет. Пусть забирает фотографию со спокойной душой. Как только это передали старику, он подпрыгнул от радости, вошел в комнату командира, снял со стены заветный снимок и, со слезами на глазах повторяя Милосердный, барбара (господин, спасибо), многократно поклонился и вышел.

Позже я узнал, что этот старик был богатейшим человеком в этих местах и владел множеством картофельных полей. Рядом с его креслом мирно сидели две собаки и два кролика. Собаки, без сомнения, завтра отправятся вместе с ним, но кролики останутся здесь без хозяина. Мысль о том, что последствия поражения в войне распространяются даже на невинных животных, заставила меня остро почувствовать, что сильное государство никогда не должно проигрывать войны. Находясь под сильным впечатлением, я записал эти мысли на открытке, купленной здесь же, и отправил её на память в две средние школы префектуры Сайтама и в начальную школу в Оми.

Перед штабом батальона находился дом русского по фамилии Мэзуха. Его жена Марена (Марина) была известна по всей России и на Сахалине как грозная мужеубийца. Она последовательно убила шестерых своих мужей, за которых выходила замуж. Она любила выпить, и каждый раз, напиваясь и ссорясь с очередным мужем, кричала: Ах ты, никчемный подлец, я тебя отравлю! Когда бесстрашные японские солдаты в самом начале оккупации заняли этот дом под постой, они были крайне насторожены и сильно опасались, как бы она не подмешала яд в еду.

В этот вечер я вместе с командиром батальона Цубои навестил эту женщину. Даже эта грозная женщина перед завтрашним отъездом выказывала глубокую печаль на своем лице с необычайно высокими скулами. Она непрестанно кланялась командиру батальона. Это заставило меня вспомнить слова из Махапаринирвана-сутры: У всех живых существ есть природа Будды, и я убедился в их истинности.

Покинув её дом, мы поднялись на невысокий холм на окраине деревни. Солнце как раз садилось за северный склон горы Ливистия (Жданко), отчетливо выделяя её бледно-зеленые пики. Закатные лучи сначала окрасили в золотой цвет долину реки Александровки, затем шпили православного собора. Если посмотреть дальше, бесчисленные горы устремлялись к Рыковскому (Кировское) подобно мчащимся коням. Последние лучи солнца заливали эту панораму гор, словно расплавленным золотом. Это было величественное и захватывающее зрелище.

В этот момент младший лейтенант Мори указал на восток, где небо пронзал пик Пижонского (Половинка), и сказал: Это путь отступления врага. При мысли о том, что вся эта величественная земля теперь находится в наших руках, мой дух укрепился еще сильнее. Спустившись с холма, я прошел мимо четырех новейших 9-дюймовых пушек, захваченных нашими войсками в качестве трофеев, и вошел в штаб 52-го пехотного полка. Полковник Нисияма (Тоси) радушно встретил меня как редкого гостя, откупорил саппоровское черное пиво, приготовил жареное мясо и угостил меня. Мы пили допьяна, после чего я вскочил на коня и за 20 минут доскакал до здания Маяка Татарского пролива в Александровске.

На следующий день, 28 августа, стояла прекрасная погода. Во время прогулки перед зданием нашего Александровского военного управления я увидел огромную толпу более 2000 русских людей стояли перед стеклянными окнами управления. Женщины и дети тоже тянулись внутрь здания. Начальник военного управления, майор инженерных войск Ито (Ясуо), ставил печати на сотнях мелко нарезанных листов западной бумаги. Переводчик А непрерывно что-то писал, а переводчик Б просматривал прошения, написанные по-русски.

Из левого окна переводчик выкрикнул имя: Иван Михайлов. Из толпы, расталкивая людей, вышел русский человек и отозвался. Он достал из кармана бумажку с надписью Свидетельство на право проезда, август 38 года Мэйдзи со штампом штаба 13-й дивизии и передал её переводчику. Переводчик проверил её, поставил штамп с иероглифом Ито (фамилия майора Ито) и выдал ему листок с красной надписью Билет на отплытие (). Русский человек перекрестился, сказал: Спасибо и ушел.

Из правого окна переводчик В, также сверяясь с русскими прошениями, выкрикнул: Григорий Николаев. Из толпы вышел русский человек, вытирая грязным платком пот со лба, и предъявил свое Свидетельство на право проезда. Переводчик выдал ему Билет на отплытие. Таким образом, два переводчика поочередно выкрикивали из окон имена русских, и названные люди, запыхавшись, подбегали в страшной спешке, протягивая руки. Среди них были старики 91 и 82 лет, а также трое калек.

Видя, как даже эти старики и инвалиды отчаянно соперничают друг с другом, пытаясь первыми получить билеты, я спросил майора: Почему эти люди так торопятся? Майор ответил: В том-то и дело. Их подгоняет страх и желание как можно скорее укрыться в Приморье. К тому же ходит множество слухов, будто тот, кто не уедет сейчас, больше никогда не сможет переправиться. Все уезжают, и они думают, что тоже должны бежать. Вот почему сегодня они так отчаянно бьются за эти билеты.

Я повернулся к переводчику и спросил, что именно написано в этих русских прошениях. Он ответил, что это индивидуальные заявления от каждого русского, и все они содержат примерно следующий текст:

Я, нижеподписавшийся, желаю выехать в Приморье и заявляю о следующем, прося о скорейшем разрешении:

Мой отъезд в Приморье является абсолютно добровольным.

Я добровольно отказываюсь от всего принадлежащего мне движимого и недвижимого имущества на Сахалине и обязуюсь впредь не предъявлять никаких претензий по этому поводу.

Когда я спросил, почему же они добровольно соглашаются на такие условия и так спешат покинуть остров, выяснилось, что для этого есть огромная причина. Ранее российское правительство, стремясь увеличить население Сахалина, применяло самые разные меры поощрения, а именно:

Тем, кто становился фермерами, администрация острова бесплатно выделяла полный комплект сельскохозяйственных орудий, семена и рабочий скот (лошадей и коров).

Несовершеннолетним бесплатно выдавали одежду и провизию.

Каждому совершеннолетнему члену семьи выдавался полный паек, несовершеннолетним от 8 до 14 лет половина пайка, а на маленьких детей выплачивалось по 1 рублю 50 копеек в месяц.

Свободным женщинам, желающим выйти замуж за ссыльнокаторжных, выплачивалось единовременное пособие в размере 50 рублей (около 54 японских иен).

Каторжникам, бравшим в жены ссыльных женщин, также выплачивалось 50 рублей, и дополнительно выдавался заем в 15 рублей с рассрочкой выплаты на 10 лет.

Для лиц, ставших нетрудоспособными, строились специальные богадельни для содержания.

Лица без капитала, неспособные найти работу или потерявшие трудоспособность из-за болезни, получали полное обеспечение из государственной казны.

Пострадавшим от пожаров, наводнений или неурожаев выдавались ссуды или безвозмездная помощь из специальных экономических фондов.

Престарелые и инвалиды принимались на полное содержание в благотворительные дома.

Выплачивались субсидии на содержание школ и приютов для детей.

Можно сказать, что меры по привлечению населения были продуманы до мелочей. Недаром в книге австралийки госпожи Эмили Паттон Две поездки на Сахалин упоминается, что в письмах сахалинских каторжан своим знакомым на родину часто встречались слова: Скорее совершите какое-нибудь убийство, чтобы вас сослали на Сахалин. Тогда вы обеспечите себе безбедную жизнь, какой у вас никогда больше не будет. Рассказы о том, что на Сахалине женщине достаточно рожать как можно больше детей, чтобы получать огромные субсидии от правительства и жить припеваючи, из-за чего женщины охотно шли на сожительство и рожали незаконнорожденных детей, теперь, когда я нахожусь здесь, оказались чистой правдой.

Однако после того как японские войска оккупировали остров, все эти щедрые выплаты и льготы от прежнего правительства были полностью прекращены.

Здание церкви (мечети) татар.

В то время как жители пребывали в глубокой тревоге о том, как им добывать пропитание и одежду, японская армия вывесила объявление: К населению острова будут применяться налоги в соответствии с законами империи. Избалованные прежней системой, где они лишь получали от государства деньги и товары, теперь они столкнулись с необходимостью платить налоги сами. Среди них поползли дикие слухи, будто японское правительство введет непомерные подати, например, налог в 3 рубля за одно только окно.

Этот ложный слух мгновенно распространился и напугал всех. Поскольку терять им было уже нечего, и старики, и дети, и калеки, и здоровые мужчины, и замужние женщины все наперебой бросились вон из города, стремясь уехать в Приморье. Они осаждали японское военное управление, чтобы получить билеты на отплытие. Понятно, почему начальник управления и переводчики были заняты до такой степени, что у них кружилась голова.

Однако эти беженцы отправлялись в Приморье край дикий и безлюдный, где они неминуемо должны были сразу столкнуться с нехваткой самого необходимого. Они плыли туда без всякой четкой цели. В этот момент я увидел, как один инвалид, волоча деревянный протез, подошел получить свой билет, а за ним вошла женщина лет пятидесяти, неспособная ходить самостоятельно, поддерживаемая двумя сыновьями. Майор Ито повернулся ко мне и воскликнул: Господин Сига, посмотрите на это! Нам никак нельзя проигрывать войну, верно? Я твердо ответил ему: Абсолютно верно.

Покинув военное управление, я отправился на прогулку на окраину Александровска. Там я увидел два здания, на крышах которых были установлены деревянные полумесяцы со звездами. Это были столовые, совмещенные с молельными домами, принадлежащие татарам (русские называют татарами всех мусульман нерусского происхождения, хотя на самом деле это были не только татары). Вместе с переводчиком я вошел внутрь.

Нас встретили трое высоких мужчин с красивыми, блестящими глазами. На мой вопрос об их национальности они ответили: Кавказцы. Это заставило меня вспомнить, что в наших учебниках Министерства просвещения название Кавказ (Caucasia) транскрибируется как Кафукадзу. Я всегда сомневался, является ли это произношение правильным. Но теперь, услышав их собственный ответ Кавказ, я понял, что транскрипция, предложенная в свое время доктором наук Дзимбо, была абсолютно точной, и мне стало стыдно за свои прежние сомнения.

Эти трое кавказцев рассказали мне следующее: Русские как у себя на родине, так и здесь, на Сахалине жестоко притесняют иноверцев. Стоит им узнать, что где-то собрались люди другой веры, они устраивают облавы, хватают всех без разбору и ссылают на Сахалин. Но даже здесь, на каторге, православные русские постоянно преследовали нас. Был случай, когда в этой самой комнате во время чтения Корана православные открыли огонь из ружей, и один из наших братьев погиб от ран в живот и поясницу. Поэтому сейчас, когда мы видим, как русские массово бегут в Приморье, мы испытываем огромное облегчение. Мы, кавказцы, ни за что не покинем этот остров. Мы счастливы, что под властью Японии мы получим истинную свободу вероисповедания.

Затем они рассказали мне о подвигах кавказского героя Шамиля (знаменитого вождя, который долгие годы укрывался в горах Кавказа и сражался с русскими войсками, о чем есть упоминания во многих книгах) и прочитали отрывок из Корана. На память они подарили мне изображение великой мусульманской мечети в Константинополе (Стамбуле) с надписями на арабском языке. Позже я описал этот случай и передал это изображение в дар педагогическому училищу префектуры Нагано.

В то время как поляки заявляли, что останутся, а кавказцы бурно радовались уходу русских, толпы русских беженцев, получивших Билеты на отплытие, вместе с женами, стариками и детьми поспешно направлялись к пристани Александровского порта. Однако, когда они добрались до пристани, поднялся яростный шторм, и пароходы, направлявшиеся в Приморье, не смогли выйти в море. Беженцы ждали до следующего дня, но ветер не стихал. На третий день шторм усилился, поднялись огромные волны, и к тому же пошел холодный проливной дождь. С наступлением ночи хлынул ливень. Японская армия выделила им палатки, но поскольку беженцев было более двух тысяч человек, обеспечить палатками всех было невозможно.

В ту ночь их запасы еды, одежда, меха всё промокло насквозь. Сами они вымокли до нитки, словно утопающие мыши. У некоторых беременных женщин от переохлаждения и стресса случились выкидыши, а кто-то родил прямо там, на сырой земле. Лишь на следующее утро небо наконец прояснилось, и ветер утих. Беженцы начали посадку на корабли с пристани. В это время они в один голос сокрушались: Господь явно помогает Японии, а нас покинул. Когда японские войска высаживались здесь, впервые за 40 лет стояла идеальная безветренная погода, море было гладким, как зеркало, что помогло им легко высадиться и выгрузить пушки, снаряды и обоз. Но стоило нам собраться уезжать в Приморье, как Бог обрушил на нас ветер, ливень и шторм на несколько дней. Это верный знак того, что пришел конец нашему народу. Их стенания вызывали глубокую жалость, несмотря на то, что это были граждане враждебного государства.

В итоге более двух тысяч беженцев были распределены по двум армейским зафрахтованным судам Эдо-мару и Тоётоми-мару. Под конвоем двух наших эсминцев Касуми и Фубуки 31 августа в 20:30 они отплыли из Александровского порта.

Высадка русских беженцев в Приморье (у мыса Ипотчи [Чихачёва] на южной стороне залива Де-Кастри).

Среди этих беженцев были неисправимые каторжники, совершившие множество убийств. Они вели себя развязно, пели песни, играли на органе и даже пускались в пляс, словно думая: Ну и что? В Приморье мы снова будем грабить и убивать этих слабаков, отнимая у них одежду, еду и деньги. Однако это была лишь малая часть. Большинство беженцев сидели со скорбными лицами. Когда после девяти часов вечера снова пошел сильный дождь, они в один голос закричали: Боже, Боже! и запели псалмы. С наступлением глубокой ночи ветер становился всё сильнее, шум волн всё страшнее, и голоса, поющие псалмы, постепенно затихали, доносясь лишь обрывками, пока не смолкли совсем.

Рано утром следующего дня началась высадка беженцев. Местом высадки была южная сторона залива Де-Кастри в Приморье, укрытая за мысом Чобои (ныне мыс Чихачёва). Этот мыс сложен из базальта, а на его северной стороне обнажаются осадочные породы третичного периода. Из расщелин скал росли цепкие сосны, укоренившиеся прямо в камне и словно пытавшиеся удержаться, чтобы не упасть. Под ними вся земля была покрыта белыми дикими хризантемами (астрами), напоминавшими выпавший снег. Беженцы брели сквозь это белое поле, не зная, куда идти, без всякой цели.

Одна маленькая девочка лет трех горько плакала, не в силах идти дальше. Я сорвал дикую хризантему, прикрепил её к груди ребенка и сказал по-русски: Хорошо, хорошо! Малышка сразу перестала плакать и принялась невинно разглядывать цветок. Я прикрепил такой же цветок к груди её восьмилетнего брата, и тогда еще один мальчик лет пяти-шести тоже потянулся ко мне, безмолвно прося украсить и его. Я сорвал еще цветок и прикрепил ему. Даже эти маленькие дети считали японцев какими-то грозными духами, но когда этот добрый японский господин своими руками подарил им цветы, их детские сердца наполнились неописуемой радостью среди всего этого горя.

Хотя в самом начале пути беженцы везли с собой с Сахалина множество вещей для обустройства жизни, в этих диких краях не было ни телег, ни скота, ни грузчиков. Они физически не могли унести всё на себе и были вынуждены бросать вещи прямо по дороге. Вдоль пути непрерывной линией лежали брошенные матрасы, шкуры животных, одеяла, чайники, черный хлеб, сушеная рыба и плиточный чай. Сушеной рыбы было брошено так много, что временами казалось, будто мы идем прямо по ковру из рыбы.

В этих местах всё еще промышляли отряды беглых русских солдат. Буквально на днях они обстреляли наших матросов. Однако я рассудил, что двигаться внутри такой огромной толпы русских будет безопасно, и пошел вперед вместе с писарем Фунакавой (которого штаб десантных войск на Сахалине выделил мне в сопровождение) и одним конвойным солдатом.

По пути мы встретили четырех наших разведчиков. Я указал на возвышающийся впереди маяк и спросил их, есть ли там вражеские солдаты. Разведчики ответили, что они еще не доходили дотуда и не знают. Тогда мы четверо разведчиков, один конвойный, писарь Фунакава и я всего шесть человек, решительно двинулись вперед.

Второе действие. Раздел Сахалина и разочарование.

Продвигаясь вперед, мы наконец достигли маяка. Когда мы вошли внутрь, стало ясно, что русские солдаты сбежали буквально только что: в котле всё еще лежали шесть штук вареного крупного картофеля. Я весело воскликнул: Какая удача!, и все дружно рассмеялись. Один из солдат сказал: Господин учитель, как бы хотелось поднять над этим маяком наш национальный флаг! Я вытащил свой носовой платок, а солдат, найдя внизу под лестницей красную краску, пальцем нарисовал на нем ровный красный круг солнца.

Я спросил его: Как твое имя, боец? Он четко доложил: Ефрейтор пехоты Кохаси Юти, из деревни Маваки, уезда Судзу, области Ното, префектуры Исикава. Мы привязали этот самодельный флаг к флагштоку маяка, троекратно прокричали Да здравствует Император! и в приподнятом настроении, словно пронзая головами сибирские облака, поспешили обратно.

На обратном пути мы встретили семью беженцев, которая тащилась самой последней в хвосте колонны. Старый отец нес в правой руке котел, а в левой кусок свиного сала. Невестка несла на спине грудного ребенка и вела за руку трехлетнюю дочку. Девятилетний мальчик нес в руках алюминиевый чайник, а к его поясу была привязана чашка с ручкой. Глава семейства, держа в руке топор, тащил на спине огромный матрас. Завидев нас, он снял шапку и уважительно произнес: Благодарю! (в значении Здравствуйте). Подражая отцу, дети тоже хором закричали: Благодарю! Я также невольно снял шляпу и поприветствовал их в ответ.

Позже, размышляя об этой семье, я задавался вопросом: что с ними стало? Поскольку они были слабыми и сильно отстали от основной группы, наверняка во время скитаний по диким лесам вдоль реки Амур они стали легкой добычей для негодяев и разбойников из числа тех же каторжников, которые подкарауливали таких беззащитных людей, убивали их и отнимали всё имущество. На Сахалине среди каторжников было заведено сначала убивать беглеца, а уже потом грабить его вещи. Это и есть закон кармы (причинно-следственной связи). Наверняка не только эта семья, но и многие другие беженцы были убиты по дороге другими каторжниками, и за эти два-трех дня разыгралось множество кровавых трагедий. Но если подумать, те, кого убили, в своей прошлой жизни наверняка тоже лишили жизни хотя бы одного человека. Как сказано в Сутре Безмерного Долголетия: Деяния добра и зла приносят свои плоды, несчастье и счастье сменяют друг друга; человек сам несет это бремя, и никто не может заменить его. Теперь я глубоко осознал правоту этих слов.

Установив государственный флаг на маяке, с которого сбежал враг, мы снова пересекли Татарский пролив и вернулись в Александровский порт. Там наши военные корабли, эсминцы и миноносцы дымили трубами, многочисленные армейские и флотские транспортные суда стояли на якоре на рейде, а маленькие паровые катера сновали взад и вперед. На всех них развевались флаги Восходящего солнца, а на бортах были крупно и четко выведены белые японские иероглифы. При виде этого не только этот порт, но и всё Приморье, Сибирь, да и весь мир казались принадлежащими нам. Я испытал великую гордость от того, что родился мужчиной и японцем.

Вернувшись после водружения флага на маяке Де-Кастри, я с гордым видом поднялся на пристань Александровска, встретил одного подполковника и, достав из кармана завернутую в платок землю, высокомерно заявил: Приморье тоже станет японской территорией! Я привез образцы почвы для тех, кто захочет заняться здесь сельским хозяйством.
Подполковник горько улыбнулся и сказал: Господин Сига, вам, пожалуй, лучше поскорее возвращаться в Токио. Ни вам, ни нам здесь оставаться не придется. Я совершенно не понял, о чем речь, и переспросил: Почему? И тогда я впервые услышал, что между Японией и Россией было достигнуто соглашение о разделе Сахалина по 50-й градусу северной широты.

Узнав, что Сахалин разделен пополам по 50-й параллели, и Александровск находится к северу от неё (то есть возвращается России), я пришел в ярость и закричал: Что?! Раздел по 50-й параллели? Но ведь Александровск выше 50-й параллели! Да, именно так. Поэтому я и говорю, что вам лучше быстрее возвращаться в Токио.
Эх, разве можно возвращаться, услышав такое! Я останусь здесь еще на два-три месяца! бушевал я. Однако теперь воспоминание о том, как я гордо поднимал национальный флаг в заливе Де-Кастри, вызывало у меня невыразимое чувство стыда и досады.

Охваченный гневом, я вернулся в здание Маяка Татарского пролива. 4 сентября чиновники Сахалинского гражданского управления получили приказ об эвакуации. Я спросил их: Вы на днях уезжаете в южную часть острова, в Корсаков. Но что будет с коровами? Я слышал, что вы собираетесь везти их с собой на одном корабле вместе с толпой эвакуирующихся русских. Видеть этот жалкий позор русских беженцев и везти с ними скот это невыносимо унизительно для японцев. Это позор падает и на наши головы! Лучше забейте их скорее! Чиновники управления согласились со мной со скорбным видом. На следующий день, 5 сентября, три коровы были забиты, и меня пригласили на прощальный ужин. Но это настроение нельзя было сравнить с тем восторгом, который мы испытывали девять дней назад, 26 августа, на банкете в честь открытия временного управления, разница была как между небом и землей.

Спустя несколько дней настроение среди оставшихся русских полностью изменилось: вместо прежней скорби на их лицах появилось торжество. Даже русский разносчик молока, который каждое утро приходил ко мне, стал вести себя крайне дерзко. И это не было плодом моего воображения. Русские мгновенно пронюхали о разделе Сахалина, передавали новость из уст в уста, и вскоре она распространилась по всему городу. Теперь они шептались между собой: Япония, оказывается, всё-таки маленькая страна. Как сообщил мне один переводчик, закрытые ранее русские лавки начали открываться одна за другой, и торговцы хвастливо кричали: Александровск в любом случае останется русским! Бог по-прежнему хранит Россию!

Те самые люди, которые еще вчера покорно подносили нашим солдатам черный хлеб и капусту, сегодня на любое обращение грубо кричали Ньет! (деревенское произношение слова "нет") и смотрели на японцев свысока. Маркитанты, поняв, что ловить здесь больше нечего, бросали товары и уезжали на родину. Гражданское управление переносилось на юг, японские войска постепенно сворачивали лагеря. Звуки горна, которые еще вчера казались победными и отважными, сегодня звучали на редкость уныло и печально.

При эвакуации войск солдаты ради сохранности оружия всегда обматывают ружья белой хлопковой тканью. Но сегодня эта белая ткань почему-то казалась мне белыми флагами капитуляции. Наблюдая за тем, как наши доблестные воины, стойко переносившие лишения, спавшие на ветру и в снегу ради захвата Северного Сахалина, возвращаются на родину с ружьями, обмотанными тканью, похожей на белые флаги, я чувствовал невыносимую горечь.

В этот момент я трижды про себя повторил стихотворение покойного старца Окамото Кэнсукэ: Готов умереть, но не выпущу из рук Сахалин. Каковы же были мысли тех, кто находился к северу от 50-й параллели? И каково было мне, видевшему своими глазами трагедию русских беженцев вплоть до Де-Кастри? Я, который еще вчера смеялся над русскими беженцами в Де-Кастри и жалел их, теперь сам превратился в объект для чужих насмешек и жалости.

Сахалин и Приморье (Исследование северного маршрута Мамия Ринзо)
Исследование северного маршрута Мамия Ринзо в Восточную Татарию

6 сентября (Облачно)

В сентябре 38 года Мэйдзи (1905 г.) я, Сигэтака, прибыл в Приморье. Изучая местный ландшафт и сверяясь с историческими записями, я смог точно определить доселе неясные пункты маршрута Мамия Ринзо в Восточную Татарию. Считается, что среди существующих биографий господина Мамия наиболее авторитетными являются Мамия Ринзо (автор г-н Осада Цунэтарэ) и Мамия Ринзо (автор г-н Сасакава Танэро).

Среди них выделяется труд бакалавра наук Огава Такудзи Исследование экспедиции Мамия Ринзо на Сахалин и в Маньчжурию, изданный Токийским географическим обществом. Эта работа основана на материалах расследования, представленных Араи Икуносукэ в Министерство императорского двора, и составлена со ссылкой на архивы Токийского географического общества, геологическую службу Министерства сельского хозяйства и коммерции, библиотеку Токийского императорского университета и личную коллекцию доктора наук Дзимбо Котора. Она отличается глубоким поиском и точным цитированием, вызывая глубокое восхищение.

Однако в той части, где маршрут господина Мамия сопоставляется с современными российскими территориями и русскими картами, исследование нельзя назвать абсолютно исчерпывающим. В особенности это касается места его встреч с маньчжурскими чиновниками в так называемой временной ставке Делен (Дэрен). Историки до сих пор не могли точно указать её положение.

Местонахождение Делена, которое является финальной точкой его путешествия на восток или, если представить это путешествие как театральную пьесу, его главным и финальным актом, оставалось окутанным мраком неизвестности. Даже бакалавр наук Огава, тщательно изучивший российские, китайские, английские и японские книги, писал: Местоположение Делена невозможно обнаружить ни на одной географической карте. Когда он выступал с докладом перед Его Императорским Высочеством принцем Канином, положение Делена также признавалось невыясненным.

Я счел своим долгом пролить свет на этот вопрос ради науки. Прибыв в Приморье, я смог приблизительно представить эту точку. Однако, поскольку я не знал русского языка, по возвращении в город Александровск на Сахалине я обратился к майору инженерных войск Ито Ясуо (человеку, прекрасно осведомленному в делах Сахалина и Приморья) и изложил ему свои предположения.

Несмотря на крайнюю занятость делами военного управления и обустройством русских жителей, майор выкраивал по 510 минут свободного времени, чтобы читать для меня книгу русского автора Александра Кирилова. Он также сверялся с картами Сахалина и Приморья, захваченными нашей армией при занятии острова. В те моменты, когда майор был занят по службе, я просил переводчиков Кавакадо и Хиронака переводить русские тексты.

Таким образом, мне удалось обнаружить следы маршрута господина Мамия. Я не утверждаю, что полностью завершил историческое исследование его пути, но могу заявить, что добавил луч света к изысканиям прежних исследователей. Буду счастлив, если это послужит отправной точкой для дальнейших научных работ.

6 июля 6-го года Культуры (1809 г.) господин Мамия отплыл с Сахалина на запад. Его лодка пристала к месту Мусибо (залив Мучке) в Приморье. На следующий день, 4-го числа, они вытащили из лодки всю утварь, сделав её пустой, вытащили её на берег и провели этот день в указанном месте.

5-го числа они снова спустили на воду пустую лодку, оставленную накануне, преодолели горную тропу протяженностью чуть более 20 тё (около 2 км) и вышли к речушке Табамачи.

Там они спустили лодку на воду и принялись перетаскивать вещи, возвращаясь туда и обратно. Весь этот день прошел в челночных переходах, и к закату, когда начался прилив, они закончили погрузку на лодку и заночевали в этом месте.

Не говоря уже о наемных рабочих из племени Орочонов (Иноземцев Восточного побережья), все туземцы различных племен, проживающие на побережье на протяжении более чем 400 ри (около 1600 км) к юго-востоку, приходя сюда для торговли, перетаскивают свои лодки по суше именно этим путем. Поэтому здешняя горная тропа накатана как оживленный тракт. Более того, в летние месяцы движение встречных лодок туземцев почти не прекращается. Когда Ринзо прибыл сюда, здесь уже стояли на якоре 89 лодок различных инородных племен, называвших себя "Кэяфу", "Каракимун" и "Айну".

Когда маньчжурские туземцы отправляются на Северный Сахалин, они обычно спускаются вниз по реке Манко (Амур) до самого острова. Однако бывает, что они приходят в это место, перетаскивают лодки указанным способом, выходят к Камугаку (Када) и оттуда переправляются на Ракка (Сахалин).

6-го числа они покинули Табамачи и стали спускаться по реке. Река эта оказалась узкой, со множеством каменистых порогов, где плыть было невозможно. Им приходилось сойти в воду и вместе с туземцами тащить лодку на себе. Вода в реке была настолько чистой и холодной, что пробирала до костей. К тому же комаров там было так же много, как в Мусибо, а густой туман стлался по воде, так что в двух шагах ничего не было видно.

Наконец они вышли к истоку озера Кичи (Кизи), где вода стала глубокой и препятствия исчезли. Пройдя место, называемое Урубо, они вошли в само озеро Кичи.

Южный берег этого озера в основном скалистый. В самом широком месте расстояние между берегами составляет около 1 ри (около 4 км). В самом озере нет рифов или подводных камней, это огромное и величественное озеро. Бывает, что вода в этом озере пересыхает, уменьшаясь наполовину, а порой падает настолько, что обнажается дно у самого истока Кичи. Если туземцам не повезет оказаться здесь в такое время, им приходится тащить лодки по грязи, преодолевая неисчислимые трудности, чтобы добраться до реки Манко (Амур).

В ту ночь они остановились посреди озера в месте, называемом Нуккуранката. Там дул настолько холодный ветер, что руки и ноги замерзали, как во время суровой зимы в нашей Японии. 7-го числа, пройдя по озеру еще около 2 ри с половиной (около 10 км), они достигли места под названием Кичи (Кz). (Из Записок о путешествии в Восточную Татарию, надиктованных Мамия Ринзо, том первый).

Если теперь изучить ландшафт залива Де-Кастри, то в 10 русских верстах (около 2,5 японских ри) к северу от моря открывается залив Таба (Taba). Этот залив вдается в сушу на расстояние от 4 до 8 русских верст (от 1 до 2 ри) и крайне удобен для стоянки судов. Поднявшись от залива и преодолев невысокие холмы, примерно через 1 ри вы упретесь в течение реки Таба (Taba). Длина этой реки составляет от 10 до 12 верст (2,53 ри), глубина от 2 до 6 футов. Поскольку это горный поток, её дно усеяно камнями, о чем также пишет в своем труде Кирилов.

Слова господина Мамия: ...преодолели горную тропу протяженностью чуть более 20 тё и вышли к малой реке Табамачи... Река эта малая, со множеством каменистых порогов, где плыть невозможно... Вода течет исключительно чистая и холодная, пробирающая до костей... абсолютно и до мельчайших деталей совпадают с этой местностью. Из этого мы твердо узнаем, что точкой высадки господина Мамия определенно был залив Таба, откуда он спустился по реке Таба.

Далее господин Мамия пишет: ...покинув Табамачи, вышли к истоку озера Кичи и вошли в озеро Кичи. Река Таба и сегодня впадает в восточную оконечность озера Кизи (Kizi). Само же озеро Кизи это то, что в китайских источниках Тэнкё Тэнран Дзусэцу (составлено и издано в эпоху Цин) именуется Озером Цицзи.

А в источнике Суйдо Тэйко (автор Ци Шаонань, издано при императоре Цяньлуне) оно названо Озером Кэрубицу. Господин Мамия совершенно точно привел свою лодку именно в это озеро. Длина озера составляет 40 русских верст (10 ри), наибольшая ширина 18 с половиной верст (4,5 ри), наименьшая 1 верста (9 тё), площадь 220 квадратных верст. Глубина в период осенних дождей достигает 25 футов, а в центральной части 11 футов. Южный берег высокий, северный низкий.

Кирилов пишет: С давних времен пространство между озером Кизи и морем служило путем сообщения для местных туземцев и жителей острова Сахалин. Это полностью подтверждает слова Мамия Ринзо: ...иноземцы разных племен, прибывающие в Делен для торговли, все без исключения приходят сюда и перетаскивают лодки по суше... эта горная тропа подобна тракту... когда маньчжуры отправляются на Северный Сахалин, они приходят сюда, перетаскивают лодки указанным способом, выходят к Камугаку (Када) и переправляются на Ракка (Сахалин)... На южном берегу этого озера преобладают скалы, а в самом широком месте расстояние между берегами составляет около 1 ри.... Ситуация столетней давности и сегодняшнего дня оказалась абсолютно идентичной.

Далее господин Мамия заночевал посреди озера, а от центра озера пройдя около 2 ри с половиной, достиг места, называемого Кичи joints. На западной оконечности озера и сегодня находится деревня Кизи (Kizi). Эта деревня удалена от центрального острова (где, очевидно, ночевал господин Мамия Нуккуранката) примерно на 13 русских верст, что в точности соответствует 3 японским ри. Насколько же поразительно точны и правдивы его описания! В европейских языках есть выражение фактическая точность (positive description), и записи господина Мамия являют собой высший образец такой точности.

После этого, на следующий день, 7-го числа (июля), господин Мамия покинул Кичи, вошел в реку Манко (Амур) и прошел по ней чуть более 1 ри. 8-го числа они ночевали на реке, 9-го поднялись вверх по течению на 5 ри, 10-го прошли еще чуть более 2 ри и высадились на берег в Шаре (Сусу). Снова поднявшись на лодке на 2 ри с лишним, 11-го числа они миновали Уругэ, прошли вверх по течению еще около 4 ри и наконец прибыли в Делен (Дэрен). Это и было место, где располагалась временная маньчжурская ставка.

Относительно этой временной ставки Делен господин Мамия надиктовал следующее:

Перед этой ставкой протекает река Манко (Амур), а позади простирается бескрайнее дикое поле. Деревья стоят густой зеленой стеной, образуя совершенно обособленный уединенный уголок.
У берега реки, как выше, так и ниже по течению, находятся острова, которые словно обнимают реку. Хотя это полноводная и огромная река, здесь не бывает сильных волн, и это исключительно спокойное и безопасное место для стоянки судов. Постоянных жилищ местных туземцев здесь нет. Ставка представляет собой скопление сотен временных хижин, наспех построенных стекающимися со всех сторон иноземцами, крыши которых покрыты березовой корой. Эти инородцы приходят сюда для торговли из земель, простирающихся от Корейского моря на западе до границ России на востоке. Они остаются здесь обычно на 56 дней, после чего разъезжаются. Когда Ринзо прибыл сюда, там всё еще оставалось около 500600 человек.
Сама ставка и прочие торговые лавки сделаны крайне грубо и неопрятно, превосходя в этом даже обычные туземные дома. Крыши покрыты берестой, четыре стены также заделаны кусками коры, сшитыми между собой, а полы выстланы колотыми досками (Из Записок о путешествии в Восточную Татарию, том средний).

Где же находилось это место Делен? Я утверждаю, что это современный Дирен (Diren). На чем основано мое суждение?
Во-первых, оно и сегодня называется Дирен (Diren). Во-вторых, положение Дирена находится примерно в 50 русских верстах от сегодняшней деревни Кизи.

Это расстояние в точности соответствует 15 японским ри именно такой путь указан в записях господина Мамия от Кичи. В-третьих, Дирен расположен прямо на берегу Амура, местность вокруг него открытая и просторная, а посреди течения реки лежат острова. Ширина реки здесь достигает 6 русских верст. Это полностью совпадает со словами Мамия: Перед ставкой протекает река Манко, позади простирается бескрайнее поле... посреди течения выше и ниже по берегу лежат острова, обнимающие реку, превращая её в величественный, но спокойный поток....

Кто-то может спросить: В каком состоянии Дирен находится сегодня? Отвечу: сейчас там стоят лишь одна-две избушки туземцев-орочонов. И тогда возникнет новый вопрос: Если во времена господина Мамия это была столь оживленная ставка, где собирались сотни хижин, крытых берестой, и куда стекались иноземцы от Корейского моря до российских пределов для торговли, то почему сейчас там всего пара хижин? Не заставляет ли это усомниться в правильности определения места?.

Однако, если вспомнить слова самого Мамия: ...постоянных оседлых туземцев в этом месте нет... они прибывают сюда лишь для торговли на 56 дней, после чего разъезжаются... сама ставка и торговые лавки сделаны крайне грубо и временно..., то наличие сегодня всего одной-двух хижин местных жителей ни в коей мере не может служить поводом для сомнений в том, что это и есть следы былой ставки.

Если же кто-то продолжит сомневаться, указывая, что место, описанное как столь стратегически важное и удобное для торговли и стоянки судов, не могло полностью запустеть, то я отвечу следующее: прямо к востоку от Дирена, вплотную к нему, сегодня находится город Софийск (Sofiesk).

Софийск является окружным центром Софийского округа и был построен русскими. Как пишет господин Кирилов: До основания Николаевска это место считалось пунктом, подающим самые большие надежды. Дирен находится в непосредственной близости от Софийска, рядом с мысом. Суда, курсирующие вверх и вниз по реке, традиционно причаливают именно у этого берега.

Именно благодаря столь выгодному географическому положению, которое отметил в своих записях господин Мамия, в последующие годы здесь и вырос город Софийск. Софийск расположен у мыса Джай (Djai) на правом берегу Амура, сложенного из гранита и порфира. Накануне прибытия во временную ставку Делен господин Мамия записал: Прибыли в место, называемое Джарэ, где сошел на берег вместе с туземцем Корни и посетил дом местного старейшины Хараку, который угостил нас жидкой кашей с примесью риса.... А на первый день обратного пути из ставки он записал: Спустились вниз по течению примерно на 6 ри и заночевали в Джарэ, вытащив лодку на берег.

Этот Джарэ (Джалей) без сомнения является мысом Джай (Djai) в Софийске. Принимая во внимание все эти факты, можно твердо утверждать, что временная маньчжурская ставка Делен, где господин Мамия вел переговоры с цинскими чиновниками, это нынешний Дирен.

Таким образом, господин Мамия пробыл в ставке Делен 7 дней, в течение которых маньчжурские чиновники оказывали ему радушный прием и неоднократно приглашали на пиры. Наконец, 17 июля он отчалил из Делена и двинулся в обратный путь вниз по Амуру. В ту ночь они заночевали в Джарэ (Джай), 18-го вернулись в Кичи (Кизи), где пробыли весь день 19-го числа. На этот раз для возвращения они выбрали не тот путь, по которому пришли, а направились прямиком к устью Амура, продвигаясь всё дальше на север.

20-го числа они высадились на берег в стойбище нивхов (гиляков) под названием Какукар (Када), состоявшем из 1415 домов. К вечеру того же дня они снова вышли в путь и, пройдя всего около 6 ри, достигли места под названием Аорэ (Ауре), где заночевали на берегу реки.

В 32 русских верстах ниже современного Мариинска находится селение Када (Kada). Кирилов пишет: "В 1888 году в Каде находилось два нивхских дома, где проживало 7 мужчин и 8 женщин".
А в 6 верстах выше деревни Иркутской, на правом берегу, находится Ауре (Aure). Кирилов отмечает: "В 1888 году в Ауре было 4 малых дома гиляков, где проживало 13 мужчин и 13 женщин".

Из этого следует, что Какукар господина Мамия это Када, а Аорэ это Ауре. После этого господин Мамия продолжил путь:

21-го числа они покинули это место и вечером 22-го числа остановились в пункте под названием Бор.
23-го числа они вышли из Бора и через четыре дня, 26-го числа, прибыли в место под названием Калмэ (Калима), где остановились в доме нивха Харады. Угощение с вином и закусками там было точно таким же, как в Кичи.

27-го числа они покинули Калмэ, прошли вниз по течению около 4 ри с половиной и прибыли в место под названием Тэхоко (Тебах), где стояло около 20 жилищ, и устроились на ночлег в доме туземца.

28-го числа они покинули это место и через четыре дня пути заночевали под открытым небом в пункте под названием Воси (Вассе).

Ниже этого места на реке больше нет островов, она становится бескрайней и величественной, ничем не отличаясь от открытого моря....

2 августа они покинули это место, но поднялся сильный встречный ветер, мешавший ходу лодки. Преодолев с большим трудом около 5 ри, они достигли места под названием Хирокэ (Пронгэ), где устроились на ночлег на песчаной косе.

Это место находится у самого устья реки Манко, там, где она впадает в море. Здесь стояло всего 45 туземных домов.

3-го числа они вывели лодку в море и, двигаясь вдоль побережья, заночевали в безлюдном месте под названием Ваккаси. 5-го числа они достигли пункта под названием Тёмэн (Чоме). Местные туземцы жили здесь обособленно, рассеявшись по открытой местности.

Сегодня примерно в 8 русских верстах (2 японских ри) выше села Богородское находится Пали (Pali). Кирилов пишет: В 1888 году здесь находилось 5 хижин орочонов и мангенцев, где проживало 44 мужчины и 27 женщин. Очевидно, это и есть то место, которое господин Мамия назвал Бор.

Ниже по течению, на правом берегу реки, находится Калима (Kalima). Кирилов отмечает: В 1888 году в Калиме было 7 гилякских хижин, 17 мужчин и 14 женщин. Это соответствует Калмэ господина Мамия.

Еще на 20 верст ниже по течению (в 61 с половиной версте выше Николаевска) находится Тебах (Tebakh). Кирилов указывает: В 1888 году в Тебахе было 5 гилякских хижин, 20 мужчин и 18 женщин. Это Тэхоко господина Мамия.

Далее, в 16 верстах ниже Николаевска, на правом берегу у самого устья Амура, выдается мыс Вассе (Wasse). Жилых домов там нет, но это место крайне удобно для укрытия судов. Поскольку это само устье реки, островов здесь больше нет, простор широк и величественен, как море. Слова Мамия: ...заночевали под открытым небом в Воси. Ниже этого места река лишена островов, она бескрайняя и ничем не отличается от моря... доказывают, что его Воси это именно мыс Вассе.

Ниже мыса Вассе, в самой конечной точке устья Амура, выступает мыс Пронге (Pronge), расположенный в 65 верстах от Николаевска (52®50' с.ш., 158®51' в.д.). Рядом с мысом находится одноименная деревня. Кирилов пишет: В 1888 году в Пронге было 6 гилякских хижин, 60 мужчин и 60 женщин. Это полностью совпадает со словами Мамия: ...прибыли на песчаную косу в Хирокэ. Это место самый конец реки Манко перед впадением в море, где стояло всего 45 домов. Таким образом, Хирокэ это мыс Пронге.

Наконец, в 150 верстах к югу от устья Амура находится Чоме (Chome). Кирилов отмечает: В 1888 году в Чоме было 4 гилякских хижин, 15 мужчин и 19 женщин. Это самое южное селение гиляков, южнее которого вдоль Татарского пролива долгое время не было никаких человеческих жилищ, простиралась лишь безбрежная глушь. Описание Мамия: ...прибыли в Тёмэн, где туземцы живут разрозненно на открытой местности... ясно указывает, что его Тёмэн это Чоме.

После этого господин Мамия 7 августа вернулся в Ваке (ныне Ваньги) на острове Карафто (Сахалин), в ту ночь заночевал на мысе Ракка (ныне мыс Лах), а 28 сентября благополучно прибыл в Соя (ныне мыс Соя в провинции Китадзи).

Размышляя об этом, я преклоняюсь перед великой отвагой, колоссальной энергией, глубокими знаниями и крепким здоровьем господина Мамия. Всё это способно послужить мощным стимулом и примером для нас, последующих поколений исследователей. Его фигура достойна восхищения всего мира. При этом поразительная точность его путевых заметок и скрупулезность наблюдений, ни на йоту не расходящиеся с реальным географическим ландшафтом, до сих пор не были оценены обществом по достоинству.

Взирая на него не просто как на великого путешественника, но как на образец тончайшего, здравого и проницательного ума, я составил этот труд Исследование северного маршрута Мамия Ринзо.

[Примечание переводчика]: Перевод выполнен с сохранением оригинального стиля автора и старинной японской транскрипции русских географических названий начала XX века с указанием их современных географических эквивалентов.

Сахалин и Приморье (Кто открыл Татарский пролив?)
Кто является первооткрывателем Татарского пролива?

10 сентября (Воскресенье). Дождливо.

2 сентября 38 года Мэйдзи (1905 г.) я, Сигэтака, совершил поездку по Татарскому проливу и вернулся в здание Маяка Татарского пролива в Александровске на Сахалине. Когда я открыл окно, пролив встретил меня бушующим ветром, а снежные волны взмывали прямо к небу. Пришло известие, что накануне один офицер, намеревавшийся отплыть в Приморье, из-за сильной качки на пристани упал и получил травмы, а судьба более чем 50 человек, находившихся в лодке, остается неизвестной; один матрос и один рулевой утонули, а еще один рулевой получил тяжелые ранения.

Вскоре, в 11 часов ночи 5 сентября, яркие сполохи огня ворвались в мое окно. Открыв его, я увидел, что полыхает здание музея (учрежденного прежней российской администрацией Сахалина), находившееся прямо перед моими окнами. Дым и пламя полностью закрывали небо.

Прошло еще несколько дней. Стояла хмурая, дождливая погода. К этому времени большая часть наших гарнизонных войск сменилась, а русские жители также массово переправились через море, эвакуируясь в Приморье. Из-за этого улица за окном (главный тракт, ведущий от Александровского порта), которая еще недавно была переполнена беженцами, лошадьми и повозками, в этот день полностью опустела. Сидя у окна и глядя на этот унылый пейзаж, я впервые по-настоящему ощутил всю тоску и печаль послевоенного хаоса. В это же время пришло крайне неприятное известие о том, что мирный договор о разделе Сахалина на северную и южную части окончательно утвержден.

Поскольку во время боевых действий у меня не было доступа к справочной литературе, мои скромные познания и личные взгляды сейчас кажутся мне еще более ограниченными, чем обычно. Тем не менее, надеясь на снисходительное отношение и исправление возможных ошибок со стороны уважаемых читателей, я решил занять себя исследованием вопроса: Кто же на самом деле является первооткрывателем Татарского пролива?, чтобы хоть как-то развеять эту непреходящую тоску.

Первая японская книга с описанием Сахалина: Эдзо-си (Описание земель Эдзо) Араи Хакусэки (5-й год Кёхо, 1720 г.).

Первый японец, совершивший инспекцию Сахалина: Вассал клана Мацумаэ Араи Рюсукэ, который в 6-м году Анъэй (1777 г.) совершил поездку по южной части острова.

Труд Хаяси Сихэя и его ошибка: Следующим после Араи Хакусэки о Сахалине написал Хаяси Сихэй в своей книге Санкоку Цуран Дзусэцу (5-й год Тэммэй, 1785 г.). Однако он утверждал, что Сахалин соединен с Азиатским континентом, заявляя: Этот остров вовсе не является изолированным, он соединен сушей с Восточной Татарией и представляет собой мыс, выступающий на юго-восток. На своей карте земель Эдзо он изобразил Сахалин как продолжение материка, а в самом море поместил совершенно отдельный остров под названием Сагариин, добавив: Это также великое государство посреди Северного моря.

Последующие исследователи: Вслед за Араи Рюсукэ Сахалин инспектировали Оиси Иппэй (6-й год Тэммэй, 1786 г.), направленный бакуфу; Такахаси Сэйзаэмон (2-й год Кансэй, 1790 г.), направленный кланом Мацумаэ; и Могами Токунаи (4-й год Кансэй, 1792 г.), направленный бакуфу.

Труд Кондо Дзюзо: На основе отчетов Такахаси и Могами, а также с привлечением европейских и китайских карт, Кондо Дзюзо (Морисигэ) составил подробный труд Сиё Бункай Дзуко (1-й год Бунка, 1804 г.). Однако он, подобно Хаяси Сихэю, пришел к ошибочному выводу: Согласно моим исследованиям, глубинная часть Карафто (Сахалина) соединена сушей с Маньчжурией и Саньдань. На своей карте он изобразил Сахалин как огромный полуостров, выступающий к югу от устья Амура, а к северу от него поместил отдельный остров Сагалин, утверждая: Остров Сагалин это остров, находящийся в устье реки Фул (Амур), изолированный остров, расположенный позади земель Карафто.

После этого чиновники бакуфу неоднократно инспектировали Сахалин, но вопрос о том, является ли он полуостровом или изолированным островом, так и оставался невыясненным. Наконец, в 6-м году Бунка (1809 г.) Мамия Ринзо переправился с Сахалина на континент, спустился на лодке по реке Амур и вернулся обратно, благодаря чему окончательно доказал, что Сахалин отделен от материка.

На этом основании первооткрывателем пролива, который ныне именуется Татарским (в японской традиции пролив Мамия), стали считать Мамия Ринзо. Однако приписывать эту заслугу исключительно ему одному было бы частичной ошибкой. Дело в том, что еще до него были люди, которые пришли к выводу, что Сахалин это остров. В частности, чиновник бакуфу Мацуда Дэндзюро, бывший спутником Ринзо в экспедиции, еще до него понял, что Сахалин является изолированным островом.

Мацуда Дэндзюро был высокопоставленным чиновником, которому бакуфу поручило инспекцию Сахалина, а Мамия Ринзо подчинялся ему. 13 апреля 5-го года Бунка (1808 г.) Дэндзюро и Ринзо в сопровождении айнов вышли из Соя (Хоккайдо) и прибыли в Сирануси (юг Сахалина). Там они разделились: Дэндзюро отправился по западному побережью, а Ринзо по восточному, договорившись встретиться на северной оконечности острова.

9 июня Дэндзюро достиг селения Нотэто (ныне пик Тэдо). Он пробыл там до 18-го числа, но так и не получил никаких известий от Ринзо. 19-го числа он переправился в Накко (ныне мыс Лах), откуда доложил: Пространство между островом Карафто и землями Саньдань (материком) мелководно, во время отлива далеко в море обнажаются отмели... Однако дальше за Накко морской простор широко открывается, из чего я делаю твердый вывод, что Карафто, без сомнения, является изолированным островом. Далее в его дневнике значится: 20 Operational июня я вернулся из Накко в Нотэто, где и встретился с Мамия Ринзо, прибывшим туда. В дневнике самого Ринзо от 20 июня также указано: Прибыл на лодке в Нотэто, где, как и было условлено, меня дожидался Дэндзюро. Этот документ четко доказывает, что в определении островного положения Сахалина Мацуда Дэндзюро опередил Ринзо.

Кто-то может возразить: Мацуда Дэндзюро лишь дошел до Накко и предположил, что Карафто остров. Разве это может сравниться с подвигом Мамия Ринзо, который на следующий год лично переправился на континент и официально открыл пролив для всего мира?. В этих словах есть доля правды, поэтому я не утверждаю, что нужно полностью исключить Ринзо и считать первооткрывателем одного лишь Мацуду Дэндзюро.

Однако на картах, изданных в Европе в Голландии в 1743 году и во Франции в 1755 году, а также в картах эпох Кансэй и Бунка (период с 1790 по 1815 гг.), привозимых голландцами и русскими в Японию, Сахалин (Сахалин) повсеместно изображался как совершенно самостоятельный, изолированный остров, и на них не было никакого "полуострова" Сахалин.

Почему же в европейских странах Сахалин считали островом, в то время как в одной лишь Японии его упрямо признавали частью материка, рисуя при этом в море вымышленный огромный остров Сагариин? Это крайне интересный вопрос. Если мы найдем на него ответ, то поймем, почему славу первооткрывателя пролива нельзя ограничивать одним лишь господином Мамия.

Почему на европейских картах Сахалин был показан островом задолго до экспедиции Мамия Ринзо? Дело в том, что голландцы познакомились с географией Сахалина гораздо раньше японцев. За 170 лет до того, как японские чиновники впервые исследовали Сахалин, а именно в 1643 году, великий голландский мореплаватель Фрис (Martin Gerritsz de Vries) нанес на карту часть Сахалина. А за 20 с лишним лет до экспедиции Мамия Ринзо выдающийся французский мореплаватель Лаперуз (La Prouse) лично исследовал Сахалин.

В 1805 году Сахалин исследовал российский мореплаватель Крузенштерн (Adam John Krusenstern), который, изучив географию Мацумаэ, Лаперузова пролива и залива Анива, активно выступал за организацию экспедиции против Японии. Он упрямо утверждал, что Сахалин является полуостровом, соединенным с материком. Крузенштерн изо всех сил пытался привлечь Лаперуза на сторону сторонников полуостровной теории, однако был вынужден признать: Лаперуз пришел к выводу, что Сахалин либо соединен с Татарией, либо отделен от неё проливом, но этот пролив чрезвычайно узок, а его глубина во время прилива составляет всего 23 фута. Этот ошибочный вывод Лаперуза стал результатом того, что он не смог продвинуться дальше на север из-за мелководья. Таким образом, Крузенштерн не смог полностью опровергнуть тот факт, что Лаперуз склонялся к признанию Сахалина островом.

Современник Мамия Ринзо, Ямада Рэн (автор многих трудов об Эдзо), как и большинство японцев того времени, был твердо убежден, что Сахалин и Сагалин это два разных места. Когда Ринзо опубликовал свое открытие о том, что Сахалин и Сагалин это одно и то же, Ямада не согласился с ним. В письме, отправленном Ринзо, он писал: На картах, изготовленных в Сибири, на 42-й градусе северной широты находится остров Эдзо (то есть наш Хоккайдо), а к северу от него, между 46-й и 54-й градусами, расположен еще один остров, находящийся прямо к востоку от устья Амура. Авторы этих карт ошибочно объединили наше Карафто и их Сахалин в одно целое. В цинских хрониках "Цин Инитути" Сахалин назван большим островом, и в российских документах наше Карафто также называют Сахалином.... На этом основании Ямада опровергал открытие Ринзо. Однако именно доводы Ямады были глубоко ошибочными. Его же собственное письмо доказывает, что на английских, китайских и русских картах того времени Сахалин уже давно и прочно признавался островом.

Не только европейцы, но и китайцы задолго до японцев прекрасно знали, что Сахалин это остров. В цинском географическом описании Цин Итун-чжи сказано: Большой остров, принадлежащий к ведению Хуньчуня и Нингуты, расположен в большом море в 3000 с лишним ли к северо-востоку от города. Его протяженность с севера на юг составляет 2000 с лишним ли, с востока на запад несколько сотен ли. От западного берега материка в самом близком месте его отделяет всего около 100 ли. Здесь он прямо назван большим островом, находящимся в море к востоку от устья Амура, а расстояние до материка указано всего в 100 китайских ли (около 50 км). Это четкое свидетельство того, что китайцы знали о существовании пролива.

В Тэнкё Тэнран Дзусэцу также указано: В море к востоку от устья Амура, в пределах ведения Саньсина, находятся три больших острова, простирающихся на тысячи ли. На этих островах с западной стороны протекают реки Погоби, Ванги... все они текут на запад и впадают в море. То, что китайцам были известны реки Погоби (Погоби) и Ванги (Ванги), впадающие как раз в самую узкую часть пролива, неопровержимо доказывает, что они четко фиксировали существование Татарского пролива.

В Суйдо Тэйко Цай Шаонаня также говорится: Большой длинный остров представляет собой огромную песчаную косу посреди моря у устья Амура. Его протяженность с севера на юг составляет более 1600 ли, с востока на запад в самом широком месте 300400 ли, в узком 100200 ли. Рельеф острова высокий, вдоль него с севера на юг тянется горный хребет. Там же указано: Река Бира, берущая начало на южном склоне хребта Хинган, течет на юго-запад, сливается с другим потоком, и, извиваясь, впадает в море к югу от устья реки Ванги. Известный географ Хэ Цютао в своем труде Фанъюй Бэйлань подтверждает, что эта река идентична реке Погоби.

Почему японцы долгое время не признавали Сахалин островом?

[Три карты Сахалина для сравнения]:

Карта Сухопутной службы Генерального штаба Японии (июль 37 года Мэйдзи, 1904 г.) Самая новая карта Сахалина.

Карта Мамия Ринзо (6-й год Бунка, 1809 г.) Карта, доказывающая островное положение Карафто.

Карта Хаяси Сихэя (5-й год Тэммэй, 1785 г.) Карта, разделяющая Карафто и Сагариин на два разных объекта.

В Суйдо Тэйко с точностью описаны истоки, бассейны, притоки, протяженность и изгибы этих рек. В особенности важна фраза: К западу от острова, вблизи устья Амура, по обоим берегам которого находится устье реки Бира (Погоби), расстояние между островом и материком составляет от нескольких десятков до ста ли. Это прямое и ясное указание на то, что устье реки Погоби находится в самой узкой части пролива.

В Цили Цюаньчжи также зафиксировано: Остров Куэ (Сахалин) находится к востоку от Гирина, его длина 2000 ли, ширина несколько сотен ли... Существует Татарский пролив, расположенный между островом Куэ и Гирином; также есть Северный пролив (пролив Лаперуза) между Японией и островом Куэ. Поскольку Куэ (Ку) это китайская транскрипция туземного названия Сахалина, упоминание острова Куэ и пролива между ним и Гирином делает факт открытия пролива китайцами ясным как день.

Все эти книги были изданы задолго до экспедиции Мамия Ринзо. Даже те труды, что вышли позже, лишь комментировали и расширяли данные прежних хроник. Это убедительно доказывает, что китайцы знали о существовании Татарского пролива задолго до путешествия Ринзо, и славу его открытия нельзя приписывать ему одному.

Если европейцы и китайцы знали об островном положении Сахалина гораздо раньше, то почему же японцы так долго не признавали этого? Главная причина кроется в том, что в Японии этот остров знали под совершенно особым названием Карафто.

Европейцы знали этот остров исключительно под названиями Сахалин (Saghalien) или Сагален (Saghalien), и китайцы также ведали, что это остров. Поскольку реальный Сахалин действительно был островом, они совершенно естественно отображали его на своих картах. С японцами же всё было иначе. Из донесений смотрителей и управляющих клана Мацумаэ они знали, что земли Карафто простираются далеко на север. Они также слышали от местных айнов, что туземцы Карафто торгуют с континентальными жителями Саньдань (маньчжурами), переправляясь через море.

В то же время на поступавших с Запада картах японцы видели, что далеко на севере расположен некий остров Сахалин или Сагален. Это привело их к ложному умозаключению: Наше Карафто и этот европейский Сахалин совершенно разные вещи. Карафто это продолжение азиатского материка (Маньчжурии), а Сахалин это какой-то отдельный остров, лежащий к северу от него.

Первым эту ошибку допустил Хаяси Сихэй, за ним её повторил Кондо Дзюзо, и в дальнейшем теория о материковом происхождении Карафто полностью завладела умами японцев. И лишь в результате практических исследований Мацуда Дэндзюро первым сделал вывод об островном положении Сахалина, а последующая экспедиция Мамия Ринзо окончательно подтвердила этот факт на практике.

Таким образом, для европейцев и китайцев Сахалин давно был островом. Но для японцев этот вопрос на протяжении десятилетий оставался мучительной загадкой, и причиной тому была путаница с названием Карафто. Заслуга Мамия Ринзо перед японским обществом состоит в том, что он экспериментально развеял это заблуждение.

Всплеск национального самолюбия привел к тому, что в японском обществе начали рождаться мифы. Так, в записях географа Сибата Сюан (середина эпохи Ансэй) утверждалось: Пролив между мысом Соя и Сахалином в западных книгах называют проливом Анива (Aniva), что является измененным на европейский лад именем Мамия (из книги Куримото Дзун Рэйан Дзюссю). Какое невежество! Ведь за 40 лет до экспедиции Ринзо название Анива уже фигурировало в голландских переводах. А за пять лет до его путешествия Крузенштерн писал: Занять Аниву исключительно легко, у японцев не хватит военной силы, чтобы вернуть её. То есть топоним Анива существовал задолго до Ринзо.

Если подходить к вопросу строго с научной точки зрения, то слава Мамия Ринзо как единственного первооткрывателя пролива является преувеличенной и частично относится к категории раздутых заслуг. В нашей истории немало примеров, когда реальные факты подменялись громкими мифами.

Ближайший пример знаменитые переговоры Матсудайра Ивами-но-ками в России. В наших газетах и журналах утверждалось, будто наш посланник Ивами-но-ками на переговорах в Санкт-Петербурге решительно спорил с председателем Азиатского департамента МИД России генерал-лейтенантом Игнатьевым (которого у нас ошибочно называли "генерал-губернатором Азии"), демонстрировал мировые карты и требовал провести границу по 50-й параллели, заставив наглого русского чиновника замолчать от нехватки аргументов.

Однако находившийся в составе той миссии Фукудзава Юкити (бывший тогда внештатным переводчиком при ведомстве иностранных дел) никогда не распространял этих басен. Другой участник миссии, Фукути Гэнъитиро (также служивший переводчиком), не только не подтверждал этой официальной версии, но и раскрыл в своих Воспоминаниях о былых делах истинную подоплёку: на самом деле Ивами-но-ками пошел на уступки России и согласился провести границу по 48-й параллели.

В других исторических документах той эпохи нет ни одного упоминания об этом великом дипломатическом успехе, нет его и в российских дипломатических архивах. Этот миф возник исключительно сорок лет спустя из-за нехватки у нашего общества достоверных знаний о мировой политике. Тот же Фукудзава Юкити в своих Рассказах вслух (Кайэн Хякудан) писал об этих переговорах следующее:

Когда наши посланники прибыли в Россию и завели разговор о границах Сахалина, я лично присутствовал на этих заседаниях. Стоило японцам поднять этот вопрос, как русские вообще отказались воспринимать его всерьез. Когда наши вытащили карту и заявили: "Посмотрите, здесь граница обозначена вот таким цветом", русские в ответ лишь посмеялись: "Если определять границы по цвету на карте, то если мы выкрасим всю карту в красный цвет, весь мир станет российским. А если вы выкрасите её в синий, мир станет японским". Они сыпали шутками и колкостями, не подпуская нас к сути дела, и в итоге заявили: "Давайте сначала проведем совместное исследование на месте, а уже потом решим". На этом переговоры и закончились, а вопрос остался нерешенным.

Это и есть реальные факты. В дипломатических интригах Россия вела себя как старый искушенный волк, пользуясь наивностью японцев. И та ситуация сорокалетней давности мало чем отличается от сегодняшних мирных переговоров в Портсмуте. Тем не менее, в японском обществе Ивами-но-ками до сих пор воспевают как великого дипломата. Это то же самое слепое и невежественное преклонение, которое заставило объявить Мамия Ринзо единственным первооткрывателем Татарского пролива.

И всё же, имя господина Мамия не должно быть забыто. Когда Крузенштерн в своем фундаментальном труде Путешествие вокруг света (Reise um die Welt) авторитетно заявил, что Сахалин соединен с материком, европейцы безоговорочно поверили этому великому мореплавателю. Вплоть до 1849 года, когда капитан Геннадий Невельской (G.I. Nevelskoy) произвел свои замеры, европейская география отрицала существование пролива.

Однако знаменитый Филипп Зибольд, находившийся в Японии в то время, когда среди японцев еще господствовала материковая теория, обладал поразительной эрудицией. Он, без сомнения, читал труды Крузенштерна, но во время своего пребывания в Эдо встретился с астрономом Такахаси Сакуэмоном () и получил от него подробные сведения о деталях экспедиции Мамия Ринзо на континент.

Именно Зибольд первым познакомил Европу с подвигом Ринзо. В результате выдающийся французский географ Элизе Реклю (lise Reclus) в своем монументальном труде прямо указал: Первооткрывателем Татарского пролива является японец Мамия Ринзо. В Британской энциклопедии (Encyclopdia Britannica) Ринзо также указан как первооткрыватель. Даже российский исследователь Кирилов писал: Татарский пролив был открыт в 1810 году (на самом деле в 1809 г.) японским мореплавателем Мамия Ринзо.

Таким образом, поскольку Крузенштерн ввел Европу в заблуждение, утверждая, что Сахалин полуостров, последующее известие об экспедиции Мамия Ринзо заставило мир признать его первооткрывателем пролива. Резюмируя все вышесказанное можно отметить следующее: существование пролива стало абсолютно ясным для всего мира именно благодаря экспедиции японца Мамия Ринзо, хотя юридически и фактически считать его единственным первооткрывателем пролива неверно.

Господин Мамия шел в Восточную Татарию, готовый в любой момент принять смерть. Масштаб его личности и героический характер его деяний способны воодушевить любого человека, он является классическим героем со страниц книг о воспитании воли. Однако личный героизм и научные исследования это совершенно разные вещи. Если до него существование пролива уже было зафиксировано другими, мы не имеем права из соображений патриотизма ограничивать это открытие одним его именем. Это было бы не только искажением науки, но и оскорблением памяти самого Ринзо.

Господин Мамия был человеком исключительно скромным и честным. Его близкий друг, старейшина Сёда Синдзан из провинции Битчу, писал о нем: Ринзо по натуре своей был чужд всякого тщеславия и никогда не носил чиновничьих одежд ради бахвальства.... Когда Ямада Рэн прислал ему свои замечания по поводу географии Сахалина, ответное письмо Ринзо было исполнено глубочайшего почтения и научной вежливости. Более того, детальные описания в его Записках о путешествии в Восточную Татарию до сих пор идеально, без малейших расхождений, совпадают с ландшафтом и реками Приморья. Это доказывает, что он был истинным, серьезным исследователем, а не искателем дешевой славы или авантюристом. Если бы господин Мамия восстал ныне из могилы и прочитал эти мои строки, он наверняка воскликнул бы: Ах, молодой человек, вы совершенно точно поняли мою душу!.

Современное положение дел к северу от 50-й параллели Сахалина

13 сентября (Среда)

Покорнейше сообщаю. Пока вы в Токио предаетесь негодованию по поводу условий мирного договора, мы, остающиеся к северу от 50-й параллели Сахалина, заслуживаем лишь вашего глубокого сочувствия. Какими бы флегматичными ни были русские, после окончания войны они стали крайне нервными. Известие о разделе Сахалина пополам быстро дошло до их ушей, и их отношение к нам мгновенно изменилось, став совершенно непохожим на то, что было еще вчера.

Вчера вечером один возвращавшийся на родину солдат рассказывал мне: "Когда мы уезжали на фронт, нас провожали с торжественными криками и оркестрами, а теперь, при эвакуации, нам приходится пробираться на родину тихо и незаметно, словно ворам". Местные русские жители в Александровске стали вести себя вызывающе и высокомерно. Я думал, что, возможно, это лишь мое предвзятое отношение, но сегодня, когда дождь прекратился, я отправился на прогулку в окрестностях города.

Как обычно, я зашел к старухе в деревне Корсаковская (ныне Малое Корсаково), чтобы купить русских огурцов и капусты. Эта женщина, всегда встречавшая меня с улыбкой, на этот раз не продала мне ни одного огурца. Более того, когда мой сопровождающий солдат попытался войти в дом, она бесцеремонно выставила руки и вытолкнула его вон. Сначала у меня зачесались кулаки, чтобы проучить её, но поскольку передо мной была пожилая женщина, я сдержался и вернулся в здание Маяка Татарского пролива. Когда я рассказал об этом товарищам, выяснилось, что подобные случаи происходят сейчас повсеместно. Описывать положение, в котором мы здесь оказались, было бы проявлением излишней слабости, поэтому я просто ограничусь этими тремя строками для вашего сведения. С почтением (и далее по форме).

Сахалин и Приморье (Прощание с Северным Сахалином)
Прощание с Северным Сахалином

16 сентября (Суббота). Облачно.

Меня навестил капитан Года (адъютант 13-й дивизии). Он передал мне слова генерал-лейтенанта Харагути Кэнсая (командующего 13-й дивизией): Я вместе с офицером генерального штаба Нагаи ходил на охоту на уток в устье реки Александровки. Кроме того, семена овощей, которые мы посеяли за зданием штаба при высадке, прекрасно взошли. Я хочу приготовить этих уток с нашими овощами и устроить прощальный ужин. Жду вас с нетерпением к вечеру. Я искренне поблагодарил его за приглашение.

Вечером, пробиваясь сквозь пелену мелкого, похожего на туман дождя, я прибыл в резиденцию штаба дивизии (бывший особняк вице-губернатора Сахалина, обрусевшего немца Бунге). Генерал Харагути радостно встретил меня. На ужине, кроме Нагаи и Годы, других гостей не было. Генерал сказал: Сегодня вечером давайте отбросим все формальности и отдохнем как следует. Он налил в мой бокал вина и добавил: Это вино из личных запасов Его Императорского Величества, дарованное нам в знак высочайшей благодарности за труды по усмирению Сахалина. Стоило мне осушить бокал, как чувство глубокой признательности и преданности переполнило мою душу.

За вином беседа становилась всё более непринужденной и горячей. Я сказал: Поскольку теперь воображаемая линия 50-й параллели разделила Сахалин пополам, и мы получили сухопутную границу с Россией, а КВЖД от Чанчуня теперь напрямую соединяется с их линиями, у нашего государства в будущем остается только два пути. Болтаться посередине, не зная, к какому берегу пристать, значит не добиться ничего. Если мы проявим нерешительность, то сегодня, при нашей жизни, мы еще сможем гордиться величием империи, но каково придется нашим потомкам? При одной мысли об этом меня бросает в холодный пот. Как только я договорил, генерал низко опустил голову и погрузился в глубокое молчание.

Затем я обратился к генералу: Я слышал, что на днях в город должны прибыть российские комиссары по приему Северного Сахалина. Поэтому я хочу использовать оставшиеся дни сентября, чтобы максимально исследовать внутренние районы к северу от 50-й параллели. Завтра на рассвете я планирую выступить отсюда, спуститься по реке Тымь и пересечь Сахалин с запада на восток.

Надо сказать, что по долине реки Тымь с запада на восток до сих пор проходили очень немногие. Совсем недавно наш небольшой отряд ходил туда на разведку, и из густых прибрежных зарослей внезапно появились около 20 человек отступавших русских солдат, которые обстреляли наших бойцов. Японцы отбили атаку и смогли выйти к устью реки.

Генерал обеспокоенно заметил: План заманчивый, но как именно вы собираетесь идти? Это может быть опасно. Я ответил, что уже переговорил с начальником штаба и командиром полка, и просил их оказать мне посильное содействие. Оба они горячо поддержали мою идею, но отметили, что для такой экспедиции потребуется большой отряд конвойных солдат, выделить который сейчас, в разгар эвакуации армии, крайне затруднительно.

Тогда я сказал: Я планирую сначала оперативно добраться до Дербинского (ныне Тымовское), расспросить тамошнего командира гарнизона о реальной обстановке на местах, и если ситуация позволит, обойтись минимальным числом конвойных. Большой отряд вовсе не гарантирует безопасность, а малая группа порой имеет массу преимуществ. В прошлом году в Китае, в уезде Вэньсянь за пределами Наньчана, когда группа господ из двадцати человек попыталась войти в уезд, их настигла беда, в то время как я в европейском платье в сопровождении переводчика и господина Икэбэ Масадзи из Хиго (который со своей китайской косой и в цинском платье выдавал себя за уроженца Кантона по фамилии Ван) спокойно прошли вдвоем. Нас было всего двое, и китайские солдаты не обратили на нас никакого внимания. Этот случай далеко не единственный пример.

Выслушав меня, генерал рассмеялся и спросил: Хорошо, а как насчет личного пистолета? Вы берете его с собой?. Я ответил: За всю свою жизнь я ни разу не брал в путешествия оружия. Истинно храбрый человек знает, когда нужно применить силу, поэтому ему пристало иметь при себе пистолет или меч. Но такой человек, как я, может сгоряча схватиться за оружие тогда, когда этого делать категорически нельзя, и тем самым лишь погубит всё дело. Поэтому я никогда не ношу с собой ни пистолетов, ни мечей.

Генерал снова рассмеялся: Что ж, логично и весьма оригинально! Сам я скоро отбываю на транспортном судне на родину. К тому времени, когда вы вернетесь из своего похода по внутренним районам обратно в Александровск, овощи, что мы посадили за штабом, окончательно созреют. Считайте их моим прощальным подарком Сахалину. Пока будете здесь оставаться, заходите сюда, срывайте их и используйте для своего ужина.

К тому времени ночь уже перевалила за полночь, и я поднялся, чтобы откланяться. Генерал лично пошел провожать меня до ворот. На прощание он крепко пожал мне руку и сказал: Господин Сига, заклинаю вас, не совершайте безрассудных поступков и берегите себя.

Когда он открыл дверь, ночной ливень уже полностью прекратился, и в комнату заглянул чистый, яркий луг луны. Мы тепло попрощались. Отойдя на два-три шага в этом лунном свете, я услышал, как генерал окликнул меня: Послушайте, Сига-сан! Какая чудесная луна! Напишите об этом стихотворение, обязательно напишите!. Вернувшись в здание Маяка Татарского пролива, я взял синий карандаш и набросал на бумаге следующие строки, которые и отправил генералу.

Текст стихотворения, написанного синим карандашом:

Прощание с генералом Харагути

С небес на корабли сошел десант,

И дрогнул враг под натиском полков.

Врага на север гнал наш командарм,

Полночный край избавив от оков.

Но вдруг пришел о мире горький указ,

И старый воин плачет в тишине...

Мы пьем вино в палатке в этот час,

И отблеск сабель виден в вышине.

В лучах луны открылся грозный вид,

Пейзаж окрашен этою войной.

И голос древний в памяти звучит:

Ужели край уступим мы чужой?

[Подписи к фотографии/иллюстрации на странице]:

Имена и должности присутствующих в Новом саду штаба армии:

Таниути Начальник отдела полевой почты Сахалинской армии.

Номура Дипломатический советник Сахалинской армии.

Ямада Начальник тылового обеспечения (военный комиссар) Сахалинской армии.

Генерал Харагути Командующий Сахалинской армией.

Река Тымь. Дневник пересечения Сахалина

Река Тымь является величайшей рекой Северного Сахалина. Если же рассматривать Сахалин в целом, то первое место занимает река Поронай, протекающая на Южном Сахалине, а Тымь является второй по величине рекой острова. Река Поронай течет с севера на юг, а река Тымь с юга на восток и север, причем обе они впадают в Охотское море. Их истоки расположены спина к спине на водоразделе на высоте около 250 метров над уровнем моря. Поронайская долина формирует жизненную артерию Южного Сахалина, а долина реки Тымь жизненную артерию Северного Сахалина.

Поронай протекает вдоль самой широкой и равнинной части Сахалина, где практически нет высоких гор, поэтому его долина в целом плоская. Исток этой реки находится к северу от 50-й параллели северной широты, а её главное русло пересекает саму 50-ю параллель (границу между Японией и Россией) на высоте всего около 9 метров над уровнем моря. На протяжении двух-трех ри (812 км) к востоку и западу от этой точки простирается сплошная равнина, и даже самая высокая точка на расстоянии двух-трех ри от русла достигает всего 301 метра. Поскольку далее река несет свои воды к морю на протяжении около 60 ри (240 км), уклон её русла крайне незначителен. Как следствие, в её бассейне преобладают болота, из-за чего здесь очень мало как русских, так и туземных поселений, а пригодных для освоения земель почти нет.

Тымь, напротив, во многом противоположна Поронаю. При меньшей протяженности она протекает среди сравнительно высоких горных цепей, из-за чего вплоть до своего среднего течения имеет стремительное и бурное русло. Уклон дна Тыми гораздо круче, чем у Пороная, поэтому вплоть до самого устья болота здесь практически отсутствуют, а земля исключительно плодородна. До среднего течения вдоль реки непрерывной чередой тянутся русские селения, чуть ниже них на протяжении нескольких ри разбросаны стойбища нивхов (гиляков), и лишь на последних 20 с лишним ри перед устьем река течет по совершенно безлюдной, но густо заросшей лесом местности, почти лишенной болот.

Благодаря такому характеру бассейна, а также тому, что Тымь занимает первое место на Сахалине по обилию кедры и лососевых рыб, нет ничего удивительного в том, что российское правительство сосредоточило основные силы по колонизации острова именно в этих краях.

Китайцы также очень рано узнали об этой реке. В труде Ци Шаонаня Суйдо Тэйко (издано при императоре Цяньлуне в 1776 г.) значится: На большом длинном острове (Сахалине)... в 200 ри к юго-западу находится устье реки Татама. А в Тэнкё Тэнран Дзусэцу (издано при императоре Цзяцине в 1818 г.) зафиксировано: К востоку от реки Амур лежит большой остров... река Татама течет на восток и впадает в море. В географических трудах Хэ Цютао река также упоминается под названиями Татама или Татама-хэ.

Выдающийся японский исследователь старец Окамото Кэнсукэ в первый год эпохи Кэио (1865 г.) добрался со стороны восточного побережья до устья этой реки и воспел её в стихах: Полноводная река течет на десятки ри, убегая далеко на юго-запад. По обоим берегам высятся пологие горы, и взгляд не находит ни единого изъяна. Как густа и прекрасна зелень лесов! Чайки парят среди облаков. Эта земля рождена для великих свершений, а её пейзажи подобны обители бессмертных.

Хотя эта река издревле привлекала внимание и надежды отечественных и зарубежных исследователей, после того как в 8-м году Мэйдзи (1875 г.) Сахалин полностью перешел во владение России, русские запретили японцам рыбный промысел на ней. С тех пор ни один японец не поднимался по её течению и не пересекал остров с запада на восток до самого Охотского моря. За время оккупации Северного Сахалина японскими войсками этот путь проделал лишь один отряд гарнизона Маралио и моя скромная экспедиция. Поскольку широкой общественности этот маршрут неизвестен, я бережно переписал свои путевые заметки под заголовком Дневник пересечения Сахалина.

16 сентября (Суббота). В 9 часов утра я встретился с командиром гарнизона Северного Сахалина подполковником Накано (Хироси) в штабе Александровского гарнизона для обсуждения экспедиции вглубь острова. Подполковник предупредил: В дремучих лесах всё еще могут укрываться остатки разбитых вражеских войск. Поэтому вам обязательно потребуется конвой. Я дам точный ответ чуть позже.

В 12 часов дня комендант порта подполковник Нэгиси (Сакаэ) пригласил меня на обед. В 6 часов вечера я был приглашен на ужин к генерал-лейтенанту Харагути. Как раз в этот день было получено известие о заключении мирного договора и возвращении этих земель России, и вся наша армия завтра должна была начать эвакуацию на родину. С наступлением ночи после дождя взошла луна, яркая как днем. Звуки военных горнов звучали печально и торжественно, вызывая невыразимые чувства.

17 сентября (Воскресенье). [Маршрутные точки]: Александровск 1-я Арково Угольные копи Мукадзи (шахта Мгачи) 2-я Арково Перевал Хося (Орудийный) Верхний Армудан.

В 9 часов утра мы на тройке (русском экипаже с тремя лошадьми) покинули здание Маяка Татарского пролива (высота 19 метров над уровнем моря). Наш ямщик совершенно не понимал по-японски, а мы не знали русского, поэтому нам приходилось изъясняться исключительно жестами. Ямщик, огромный русский детина, лихо взмахнул кнутом, стоило нам усесться, и лошади понеслись галопом. По пути пяти-шестилетние русские дети взбирались на заборы, чтобы просто поглазеть на нас. Я повернулся к сопровождавшему меня господину Судзуки и заметил: Вот это и есть та скорость, с которой японцам подобает двигаться вперед!.

В 10 часов мы прибыли на станцию 1-я Арково. Нас радушно встретил командир здешнего гарнизона капитан Акимото. Выяснилось, что бойцы этого отряда все как один уроженцы провинции Микава. В час дня в сопровождении капитана Акимото мы отправились осматривать угольные копи Мукадзи (Мгачи), находившиеся в 3 ри (около 12 км) от станции. Мы мчались туда во весь опор на русских лошадях. По прибытии командир местного поста лейтенант Мацусита распорядился закинуть сети и угостил нас свежевыловленной рыбой и подогретым сакэ. Этот отряд также состоял из уроженцев Микавы.

Угольные копи Мгачи принадлежали российской компании Маковский и Ко. Годовая добыча здесь составляла 650 000 тонн, а цена за тонну равнялась примерно 10 рублям. Однако при высадке наших войск русские подожгли шахты, и дым от этого пожара до сих пор огромными столбами рвется к небу; потушить его не представляется возможным, и ежедневные убытки исчисляются десятками тысяч рублей. На обратном пути мы подобрали на побережье выброшенную прибоем на берег навагу и вернулись на 1-ю Арково. Капитан Акимото велел приготовить из неё уху, и мы допоздна вели приятную беседу за чаркой вина. Капитан заметил, что рыбу здесь выбрасывает на берег регулярно, из чего можно судить о невероятном богатстве здешних вод. За день пройдено 8 ри (около 32 км).

18 сентября (Понедельник).
В 6 часов утра мы вышли со станции 1-я Арково. В 6:30 прибыли во 2-ю Арково (высота 45 метров над уровнем моря). В 8 часов перешли через реку по Мосту Адзума (названному так в честь построившего его капитана инженерных войск Адзумы) и начали подъем на перевал Хося (Орудийный) (высота 281 метр над уровнем моря). Перевал получил свое название из-за русской пушки, брошенной отступавшими войсками на самой его вершине. Этот перевал является главным водоразделом между восточной и западной частями Северного Сахалина. С вершины открывался великолепный вид: ближние горы отливали сочной зеленью, дальние подернулись дымкой, а прямо над ними плыли белоснежные облака, что выглядело прекраснее любой картины.

В 9 часов утра мы прибыли в Верхний Армудан (высота 129 метров над уровнем моря). Начальник здешнего этапа майор Такэда (Нобуясу) уже поджидал нас. Нас угостили дичью, жареной кетой и подогретым вином. Майор также подал к столу свежую зелень и с грустью заметил: Мы с таким трудом вырастили эти овощи, а теперь нашей армии приходится покидать этот край. Он попросил меня оставить запись в памятной книге, и я набросал следующее стихотворение:

С душой крестьянской воин сеял рожь,

Мечтая край освоить и обжить.

Но вышел указ, и пашни ты не трожь,

Пришлось мечи на орала сменить.

Сахалин и Приморье (Сахалинский трансверсальный дневник)

[Маршрутные точки]: Нижний Армудан Тодзандо (Восточный тракт) Дербинское Рысковское Усково Славо (Славское). На лодках-оморочках по реке Тымь Банио Аг-Тымо (Арги-Паги).

Майор Такэда оказался человеком весьма начитанным и утонченным. В ответ он продекламировал длинное стихотворение собственного сочинения: О, как хотелось бы показать жителям столицы этот край далеких Эдзо! В разрывах тумана открывается летнее море, а среди лазурных волн виднеются очертания Курильских островов. Вершины гор сверкают вечными снегами, а у их подножия расстилаются нежно-зеленые луга. Посреди этой зелени цветут тысячи видов диких цветов, сплетаясь в пестрый ковер. Чья рука воздвигла этот замок в землях Эдзо? Ни с чем не сравнить этот набегающий на берег прибой, шуршащий по прибрежному песку посреди бескрайнего океана... (далее опущено).

В 11 часов утра я распрощался с майором. В 11:30 мы преодолели перевал Тодзандо (Восточный тракт) (высота 183 метра над уровнем моря). Эта дорога также была проложена отрядом капитана Адзумы. В 12:30 мы прибыли в Нижний Армудан (высота 100 метров над уровнем моря). В час дня мы достигли селения Дельбинское (Дербинское, ныне Тымовское; высота 81 метр над уровнем моря) и расположились в филиале управления тылового этапа. Дербинское расположено в среднем течении реки Тымь и представляет собой русское селение из 303 дворов, находящееся в самом центре внутренних районов Сахалина.

В 13:30 нас навестил командир местного гарнизона капитан Такэмура (Сигэо), с которым мы обсудили дальнейший маршрут пересечения острова. Я настоял на том, что конвой должен быть минимальным. После этого мы остригли волосы и подготовили запасы провизии на 10 дней: 6 сё риса (около 9 литров), 5 фунтов хлеба, одну коробку консервов, одну дюжину спичек, две дюжины свечей и три одеяла. За день пройдено 10 ри (около 40 км).

19-го сентября (Вторник).
В 9 часов утра господин Судзуки покинул нас и отправился обратно. В 9:30 мы выступили из Дербинского. Состав нашего конвоя был следующим: сержант Охаси Кэидзиро из 2-й роты 51-го пехотного полка 13-й дивизии; рядовые первого класса Кавамото Гэндзиро и Гото Сэндзиро; рядовые второго класса Хаясими Дзэнтаро и Хори Томидзиро.

В 10 часов мы прибыли в Рысклевонг-сэ (высота 70 метров над уровнем моря), где наши интендантские бойцы как раз занимались заготовкой кеты для нужд армии. Нас угостили свежежареной рыбой. Мы назвали это место крайней северной точкой, где ступала нога японца.

В час дня мы достигли Усково (высота 65 метров над уровнем моря) русского селения из 70 дворов. Поскольку никто из нас не знал русского языка, мы заранее попросили старосту в Дербинском написать для нас сопроводительное письмо с указанием наших нужд. Однако, когда мы прибыли в Усково и предъявили этот документ местному старосте, выяснилось, что во всей деревне нет ни одного человека, способного прочитать хотя бы слово. Это дало нам ясное представление о повальной неграмотности и невежестве русских переселенцев. Кое-как на пальцах мы приказали выдать нам лодки. Староста жестами объяснил, что лодки удобнее брать в селении Славо (Славское), и мы направились туда.

В 16:30 мы прибыли в Славо (Славское; высота 55 метров над уровнем моря) русское село из 65 дворов. Мы остановились на ночлег в одном из домов. Сержант Охаси приказал всем бойцам зарядить ружья боевыми патронами и спать, положив оружие под голову. Посреди ночи сержант внезапно проснулся в холодном поту и признался мне: Мне приснился сон, будто эти русские украли вашу одежду, господин Сига, и я невольно вскочил на ноги. Я подумал про себя, что с такими надежными и бдительными солдатами мы можем смело продвигаться в самые глухие районы острова. За день пройдено 7 ри (около 28 км).

20 сентября (Среда).
В 6 часов утра по нашему приказу были подготовлены две лодки-оморочки (, лодки-долбленки). Мы наняли четырех нивхов (гиляков) в качестве гребцов и начали спуск по реке Тымь. Осенняя листва по обоим берегам горела багрянцем и золотом, напоминая роскошную парчу. В 9:30 мы миновали стойбище Банио нивхскую деревню из 4 домов. В 11 часов мы прибыли в Аг-Тымо (Арги-Паги). Здесь мы устроили обед прямо на берегу реки, подкрепившись кетой, которую добыли туземцы.

Я с интересом наблюдал за тем, как нивхи готовят рыбу. Сначала они отрезают и выбрасывают голову, затем разрезают тушку вдоль на пласты. После этого они берут ивовую ветку, расщепляют её вдоль и зажимают пласт рыбы посередине, связывая концы полосками свежей ивовой коры. В таком виде рыбу запекают на открытом огне. Этот способ приготовления крайне прост и быстр, но вкус рыбы получается просто отменным.

В 1 час дня прибыли в Чирио, это деревня гиляцких туземцев из трех домов. В 2 часа прибыли в Пруво, это деревня гиляцких туземцев из двух домов. В 5:30 прибыли в Фугё, это деревня гиляцких туземцев из восьми домов; мы заснули в пустой туземной хижине. Так как у нее не было крыши, Большая Медведица отчетливо виднелась прямо над нашей подушкой. Один туземный мальчик по имени Онун, заметив, что я замерзаю, принес и одолжил мне оленью шкуру.

В настоящее время в самом разгаре сезон заготовки юколы (сушеного лосося) в качестве запаса пищи на зиму, поэтому и мужчины, и женщины заняты этим. Особенно женщины сосредоточены на этой работе: они разделывают рыбу со спины, используя зубы, из-за чего их губы, зубы и языки окрашены кровью в багрово-красный цвет. К тому же от них пахнет сырой рыбой, так что близко не подойти. Кроме того, разделанную рыбу сушат на вешалах из деревянных ветвей, сооруженных вокруг домов, так что сильный запах доносится еще за несколько кварталов до деревни, по чему и можно безошибочно узнать о приближении к туземному поселению. В этот день пройдено 10 ри.

Записанные на слух слова гиляцкого языка приведены ниже:

• 1 Ngan, 2 Maash, 3 Chax, 4 Noos, 5 Toos, 6 Ngah, 7 Ngamka, 8 Minshi, 9 Ngadarn, 10 Mhon.
• Луна Ken, Солнце Ron, Звезда Unigs, Облако Raha, Ветер Nuf, Дождь Memma.
• Сегодня Nauf, Завтра Pat, Вчера Ponu, Лето Tor, Осень Cheap, Зима Truf, Год Paal, Река li.
• Остров Tor, Волна U's, Морские волны Raash, Быстрина Plo, Вода Cha, Огонь Toogush, Лодка Mou, Весло Kick.
• Запас пищи на зиму (сушеный лосось) Yukola, Лосось Yahang, Кошка Koik, Собака Kaane, Лось/Олень Chu'ff, Северный олень Slangu.
• Тюлень Rangs, Медведь Oshick, Дикий гусь Nyoni, Шишка Tokocheng, Ягода водяники Taam.
• Угорь Ug, Лишайник Goruyan, Ольха Keagaragax, Мускус Ngax, Кабарга Muskshang, Амбар Hif.
• Корзина из бересты Hangx, Хлопчатобумажная рубашка Ta-pu, Нож Dzhakkho, Ружье Neochan, Японец Nipon, Русский Lo-cha, Инау (священные палочки) Tzakh, Спать Konshi, Большое спасибо Nihra.

Выше приведены слова гиляцкого языка, записанные со слуха. Используя их вместе с жестами, мы могли общаться, ведь туземцы тоже одушевленные существа, и если дело не касается чего-то слишком сложного, мы вполне понимали друг друга. Пятеро солдат разговаривали на смеси гиляцких слов, ломаного русского и ломаного японского, которые они запомнили, поэтому между нами и гиляками не было ничего такого, чего нельзя было бы понять.

21 сентября (дождь, затем пасмурно)
Утром встали, иней лежал как снег, над рекой поднимался утренний туман. Набрав речной воды и собрав сухие дрова, развели огонь и сварили рис. Это напоминает строку: Ты черпаешь воду из родника, я собираю хворост. В это время термометр показывал 3 градуса по Цельсию.

В 6:30 утра вышли из Фугё и, как и накануне, стали спускаться по реке Тымь на трех лодках-долбленках. В 7:30 прошли местечко Усикуру, это самое последнее поселение гиляков. В 1 час дня мы посмотрели снизу вверх на Энгайс-паар (паар по-гиляцки означает гора). Это высочайший пик Северного Сахалина, его вершина была окутана снегом.

В 3:30 дня из густого леса на берегу появились остатки разбитых вражеских (российских) войск. Наши солдаты уже собирались стрелять, но те громко закричали, прося о сдаче и жалуясь на голод. Ранее наш отряд не рассчитывал провиант на четырех сопровождавших нас гиляков, а туземцы, найдя рис необычайно вкусным, ели непомерно много; к тому же в этих местах деньги не имели хождения, и продукты заменяли валюту, из-за чего наши скромные запасы продовольствия постепенно истощились. И вот теперь мы столкнулись с этой критической ситуацией. Тем не менее, я приказал дать им еду. Ниже по течению от этого места мы видели других голодающих русских солдат, лежащих и спящих на берегу реки.

В 7 часов вечера дождь прекратился. Мы привязали лодки к песчаному берегу и легли спать прямо в них. Поскольку сейчас был сезон лосося, медведи часто выходили на берег поесть рыбы их следы шли сплошной чередой, и это было опасно. Поэтому мы заставили гиляков поочередно дежурить всю ночь у костра. В этот день пройдено 10 ри.

Быт туземцев (часть 1).

22 сентября (пасмурно) В 6 часов утра лодки отошли от песчаного берега. В 6:30 один северный олень попытался переплыть реку. Сержант Охаси подстрелил его; размером он был почти с корову. В 12 часов дня мы высадились на песчаный берег, поджарили оленину и пообедали. С утра мы видели стада тюленей, а после полудня их стало еще больше. Говорят, что в сезон лосося они приплывают в большом количестве, преследуя рыбу.

С наступлением ночи, когда мы привязали лодки к песчаному берегу и заснули в них, стаи тюленей то и дело выныривали перед лодками и позади них, так что возникла опасность опрокидывания. Солдаты отпугивали их выстрелами из ружей. Рядовой Хаями был самым молодым, но у него на голове были седые пятна, поэтому я в шутку сказал ему: Если ты уснешь, приплывет тюлень и слижет твое белое пятно на голове. Рядовой Хаями погладил голову и на чистом диалекте провинции Овари произнес: Вчерашний морской черт (имея в виду тюленя) был просто ужасен!.

В эту ночь шел сильный дождь, и поскольку мы спали в лодках без какого-либо укрытия, вся одежда промокла насквозь, на дне лодок скопилась вода, и все тело стало как мокрая губка. В этот день пройдено около 8 ри. В последние дни мы воочию наблюдали за работой гиляков, и в этот день, видя, как они разделывают северного оленя, мы были поражены их быстротой: на то, чтобы разделать оленя величиной с корову, отделить съедобные части, части для хранения и шкуру для подстилки, у них ушло всего около двадцати минут, что вызвало невольное восхищение у всего нашего отряда.

23 сентября (дождь со снегом)
Ночью дождь со снегом стал еще сильнее, и отряд не мог уснуть, поэтому около 3 часов утра все одновременно поднялись. Сержант Охаси сказал: Мы не можем даже приготовить завтрак, а если останемся так, то только еще больше промокнем. Как насчет того, чтобы отправиться в путь?. Я согласился, и мы немедленно отчалили.

Около 6 часов утра, поскольку дождь утих, мы решили высадиться на берег, чтобы вскипятить воду. В это время я сильно озяб и собирался прыгнуть на берег. Туземец Нагаматока движением руки показал мне: Подождите немного, несколько раз хватался за борт лодки и пригибал прибрежные ветви ив, с которых с шумом посыпались капли дождя и мокрого снега. Таким образом Нагаматока и Кулбо удерживали мою лодку под этими ивами, а сами первыми поднялись на берег, наломали ветвей ивы и тростника и густо выстелили ими пространство между лодкой и кромкой воды. Это было сделано для того, чтобы при высадке моя обувь не испачкалась в грязной воде.

К тому же берег представлял собой крутой обрыв из мелкой грязи, поэтому туземцы своими ногами через каждые один-два фута крепко утрамбовали грязь, соорудив для нас подобие лестницы для подъема. Сами они носили обувь, сделанную из шкуры сохатого, тюленя или собаки, поэтому им было легко топтать грязь и делать такие ступени. Поднявшись на вершину обрыва, солдаты принялись собирать дрова, но поскольку продолжал идти дождь со снегом, туземцы выбрали толстое поваленное дерево, раскололи его топором, достали из самой сердцевины сухое волокно и, ударив кремнем по обычному огниву (похожему на японские кресала), перенесли искру на это волокно. В это время другой туземец взял сухую древесину и ловко настрогал длинную стружку, причем концы стружек не отделялись, а оставались соединенными в один пучок; собрав вместе несколько таких пучков, они перенесли на них огонь с волокна, и пламя мгновенно вспыхнуло. Сначала они подбросили сухие щепки, а затем постепенно добавили намокшие дрова, и костер сразу разгорелся. В этот момент Уитика принес к костру толстое поваленное бревно, положил его боком, чтобы оно как следует просохло, а затем сорвал два листа белокопытника, подсушил их над костром, постелил на дно лодки и жестами пригласил меня: Барин (господин), садитесь сюда. Вот так забота туземцев была весьма предусмотрительной. Хотя они выполняли множество различных действий в строгом порядке, их ловкость и быстрота заставляли искренне восхищаться ими.

Вскипятив воду и поджарив мясо оленя, добытого накануне, мы позавтракали. В 7:30 утра лодки отчалили. Дождь со снегом усилился, вода скапливалась на дне лодок, замедляя ход. Однако со вчерашнего полудня в разных местах нам попадались лодочки, брошенные бежавшими остатками русских войск одни плыли по течению, другие прибились к берегу. Поэтому мы решили разделиться, и двое солдат, Хотта и Хаями, пересели в одну из них. Около 12 часов дня дождь постепенно прекратился. Каждый раз, когда сквозь прорехи в тучах проглядывали солнечные лучи, мы восклицали: О, какое счастье!. На левом берегу мы увидели следы костров, оставленных отступавшими русскими солдатами, а также разбросанные большие деревянные ящики, коробки из-под галет, топоры и прочее. Наш отряд решил, что это весьма удобно, так как избавляет от лишних хлопот, и, высадившись здесь, мы поджарили оленину и пообедали.

После обеда, продолжая продвижение, мы услышали сильный гул. Туземцы прислушались и закричали: Тоору, тоору! (море, море). Действительно, это был шум прибоя, и мы поняли, что приблизились к Охотскому морю. В 3:30 дня, обогнув большой остров посреди реки, мы увидели, что река разделилась на два рукава, и вскоре вдали показалась шхуна. Посмотрев в бинокль, мы разглядели развевающийся флаг Восходящего Солнца. На берегу стояло около десятка человек в темно-синей одежде это определенно были японцы. Туземцы закричали: Ниппон, эритика, эсса-эсса! (японские рыбаки, когда тянут сеть на лосося, выкрикивают эсса-эсса, поэтому это означает японских рыбаков). Отряд невероятно обрадовался, у нас прибавилось сил, и мы гребли до тех пор, пока на руках не появились мозоли.

Когда мы наконец приблизились, один японец с берега крикнул: Сюда, пожалуйста!, а затем позвал: Хозяин, хозяин!. Вышел человек крепкого телосложения, кривой на один глаз, и пригласил нас: Как бы там ни было, сначала заходите в избушку и обогрейтесь у костра. Эта избушка была построена из японских материалов на небольшом возвышении среди болотистой местности. Внутри в очаг подбросили дров и сначала угостили нас горячей водой с сахаром, вкус которой невозможно забыть. Когда говорят подбросить дров в очаг, это кажется обычным делом, но в здешних местах трава за лето вырастает высокой, к поздней осени пригибается снегом и замерзает, совершенно не гния. Поверх нее на следующий год вырастает новая трава, и так из года в год слои прессуются, образуя подобие верхнего слоя почвы (торфа). Если развести огонь прямо на земле, пламя перекинется на эти высохшие корни трав, прогорит глубокая яма, и ее придется засыпать песком и камнями из других мест. Поэтому устроить очаг прямо на земле дело непростое. Затем хозяин назвался Огума Юдзиро, доверенным лицом Кодзима Кодзиро из квартала Ками-Окавамаэ-тё города Ниигата. Он рассказал, что, пользуясь периодом войны с Россией, они смело занимались здесь тайным промыслом лосося. Хозяин верил, что эти места станут японской территорией, и спросил, как можно получить преимущественное право на аренду. Когда я рассказал ему о заключении мирного договора и разделе Сахалина пополам по 50-й параллели, из-за чего его надежды не могут быть осуществлены, он в великом изумлении громко воскликнул: Что?! Неужели это правда?. И когда я ответил, что это чистая правда, он во весь голос закричал: Ну и дурацкая же у нас дипломатия!.

Вскоре был готов горячий рис и мисо-суп с лососем, нашлись здесь и лакированные подносы. Хозяин сказал: Я побуду вместо служанки с прической Такасимада и принялся усердно раздавать рис и суп на деревянных дощечках из старого дерева, а наш отряд ел, причмокивая от удовольствия. До этого момента провизия нашего отряда была на исходе, но поскольку мы дошли до этого места, перед возвращением на российскую территорию мы хотели как можно подробнее осмотреть топографию Северного Сахалина. Поэтому мы попросили хозяина выделить нам немного риса. Он охотно согласился, ответив: Да-да, конечно.

Когда я объявил отряду о продолжении движения, сержант и остальные ответили: Нет таких мест за морем, куда не могла бы пройти пехота. Мы последуем за вами куда угодно. Поскольку на следующее утро планировался очень ранний выход, отряд быстро лег спать. Хозяин, без сомнения, восхищаясь нами, сушил у костра мою промокшую насквозь дорожную одежду и бормотал про себя: Какое крепкое тело, надеть такую мокрую вещь и хоть бы что. Слыша это, я заснул с чувством гордости и благодарности за его доброту.

Помимо этого браконьерского судна Нимуни-мару (1118 тонн), в устье реки Тымь мы заметили еще пять судов: Дайнити-мару, Хатиман-мару (оба из Ниигаты), Мотоёси-мару (из Китами), Касуга-мару (из Отару) и Хокутоку-мару (из Хёго). Все они были браконьерскими. Также мы узнали, что в заливе Ный, куда впадает эта река, затонуло судно Томоэ-мару (из Китами), причем восемь членов экипажа утонули. В этот день пройдено 7 ри.

24 сентября (ясно, затем пасмурно)
Мы рано встали и собирались двигаться вперед, но гиляки-проводники не хотели идти. Пришлось прикрикнуть на них, чтобы они сели в лодки, но один из них так и не пошел. Вышли в 8 часов утра. Из-за того, что мы изо дня в день питались олениной, тюлениной и лососем, возникла опасность заболеть цингой. Поэтому я предупредил отряд: Можно есть любые ягоды и плоды деревьев, которые едят птицы. И все принялись их собирать.

Здесь были красные мелкие ягоды, по-гиляцки называемые паруарусио (брусника), крупные красные ягоды тосиккуми (морошка), темно-пурпурные, похожие на бусины ягоды водяники (таам, как записал сержант Охаси), фиолетовые ягоды таккусу (голубика). Были также похожие на рубины ягоды жимолости (уггу), шишки стланика (токотён) все они съедобны (все названия на гиляцком языке). В 10:30 мы вышли к Охотскому морю, то есть нам удалось пересечь остров Сахалин с запада на восток. Накануне у меня родился стих:

Мыши плывут, вода бурлит, уходя далеко в облака.

Великая гора встречает снег, солнце сверкает белизной.

За 50-м градусом северной широты, я пришел сюда в поношенной обуви,

обравшись до земель тюрков.

Желая наказать старые владения династии Тан,

устремляюсь прямо к Северному морю,

где ныряют черные дикие утки.

Когда я громко продекламировал его, этот стих слился с грохотом волн Охотского моря, и я ощутил, как на душе стало трагично и торжественно. В 3:30 дня мы достигли пролива Бутакова. На берегу лежали две пустые лодки-долбленки, и мы воспользовались ими, чтобы переправиться через пролив и заплыли в него. Мы увидели обломки перевернувшегося судна с надписью Котоку-мару то есть японского корабля, который пытался пройти здесь и затонул, что вызвало у нас глубокое сочувствие. В 7 часов вечера мы высадились на берегу залива Менува и остановились в хижине гиляков. У гиляков существует поверье, что мытье вещей навлекает проклятие богов, поэтому они не моют тело, а при приготовлении птицы разрывают мясо зубами. Старухе в этой избушке было за шестьдесят, ее грязные волосы падали на испачканное лицо. Когда ее сын вернулся с охоты на тюленя, она зубами рвала мясо, так что ее губы, зубы и язык были сплошь в крови, и обе руки тоже были в крови, но она широко улыбалась, приговаривая, что мясо очень вкусное. Рядовой Гото заметил: Как же звали ту ведьму из пьесы "Адатигахара", которая убила беременную женщину?. Я ответил: Ивадэ. В этот день пройдено 7 ри.

25 сентября (пасмурно)
В 7 часов утра мы вышли из хижины гиляков и поплыли вперед на двух вчерашних лодках. В 11 часов поднялся встречный ветер, так что продвигаться вперед стало невозможно. В конце концов мы высадились на берег, пробираясь сквозь белые хлопья снега, и, собравшись под сенью ольховых деревьев, стали обсуждать, стоит ли продолжать путь в условиях крайней нехватки продовольствия. В этот момент спереди показалась лодка-долбленка, которая быстро шла под парусом по ветру. Я сказал: Этот туземец, плывущий спереди, может стать нашим проводником на дальнейшем пути, и мы замахали руками, подзывая его. Тот, слыша наши крики, не оглядываясь, попытался уплыть. Я сказал сержанту Охаси: Приготовь ружье. Если он не пойдет добром, выстрели у него над головой. Сержант вскинул ружье. Тот в панике причалил лодку, сошел на берег и, весь дрожа, подошел к нам. Я жестами и на ломаном гиляцком языке сказал ему: Будь нашим проводником, иначе убьем. В итоге этот туземец (по имени Тикудон) стал нашим проводником, и мы продолжили путь.

В 4 часа дня в воздухе отчетливо запахло нефтью. Подумав, что рядом должны быть нефтяные источники, я незаметно углубился в чащу и отстал от отряда. Я плутал в лесу около двух часов, день уже угас, и со всех сторон сгущался мрак. Я подумал, что потерял свой отряд и мне придется провести эту ночь здесь в одиночестве. Но вскоре послышался крик О-ой! и свист. Рядовой Хаями, вытирая пот, подошел ко мне и сказал: Фух, наконец-то я спокоен! Профессор, так вот вы где!. Все собрались вместе. Мы решили поискать воду и устроиться на ночлег. Когда мы подошли к месту, где слышался шум ручья, оказалось, что это нефть, и подошвы нашей обуви промокли в ней. Ради опыта мы бросили спичку нефть вспыхнула с треском и ярким пламенем. Поняв, что окрестная вода смешана с нефтью, я приказал туземцу принести немного пресной воды издалека, и мы разделили одну фляжку воды на шестерых.

В эту ночь, желая отпраздновать открытие нефти, но не имея возможности сделать это за едой или питьем, мы собрали как можно больше сухих дров. С криками Устроим большой костер, который осветит весь Сахалин! мы всю ночь поддерживали огонь и спали под открытым небом. В этот день пройдено 5 ри.

Поев оленины, отряд набрал шишек стланика и стал есть их семена. Сержант Охаси в шутку сказал: Как бы у нас из живота не вырос сосновый бор. На это я рассказал ему историю из приключений немецкого барона Мюнхгаузена о том, как тот выстрелил в оленя вишневой косточкой, олень убежал в горы, а через несколько лет вернулся с пышно цветущим вишневым деревом на голове. Слыша это, сержант заметил: Похоже, мы просто приехали на прогулку в горы. Все весело рассмеялись, и мы снова позабыли о лишениях и голоде.

В 6:30 вечера мы добрались до хижины, где жили семеро гиляков. Рядовой Кавамото воскликнул: Ну разве это не нукутои (тепло)?. Действительно, прошлую ночь мы провели под открытым небом при температуре ниже нуля, поэтому, войдя сегодня вечером в избушку хозяина, он невольно испустил вздох облегчения: И все-таки здесь тепло (нукутой-наа). Я почувствовал к нему глубокое сочувствие. В этот день пройдено 5 ри.

27 сентября (пасмурно, до полудня ясно)
В 9:30 утра вышли в путь. В 1 час дня на Охотском море мы встретили группу туземцев-орочонов. В 2 часа пересекли обширное болото и в 3:30 вернулись к палаточному лагерю хозяина браконьеров Огумы. В этот день пройдено 7 ри.

28 сентября (пасмурно, до полудня ясно)
Со вчерашнего дня непрерывно шел дождь, который сегодня стал еще сильнее, к тому же поднялся сильный ветер. Поэтому мы остались в избушке хозяина Огумы и сушили промокшую одежду.

29 сентября (дождь со снегом, временами пасмурно)
Получив от Огумы небольшое количество риса, мы вышли из его избушки в 8 часов утра. Поскольку у нас закончился табак, курящие члены отряда крутили и курили сухую траву. Только я не имел пристрастия к курению, поэтому не разделял этой их заботы. В сумерках пошел снег. Место нашего ночлега засыпало все сильнее, и из-за невозможности сомкнуть глаз мы провели ночь на ногах и продолжили путь. В этот день пройдено 8 ри.

30 сентября (пасмурно)
В 5 часов утра покинули место ночлега. Нам удалось заколоть копьем двух лососей. В этот день пройдено 7 ри.

1 октября (ясно)
В 6 часов утра вышли в путь. В сумерках над лесом из лиственниц показался молодой месяц, похожий на бровь, тускло желтевший. В этот день пройдено 6 ри.

2 октября (пасмурно)
В 6 часов утра вышли в путь. Время от времени шел дождь. Закололи копьем двух лососей. В 8 часов вечера прибыли в Усикуру деревню гиляков из пяти домов. Мы остановились в доме туземца по имени Берин. Нам дали три картофелины, мы разделили каждую пополам и съели вшестером. В этот день пройдено 6 ри.

3 октября (пасмурно)
В 6 часов утра вышли из Усикуру. В 1 час дня прибыли в Пруво, получили от туземцев картофель и пообедали. В 3 часа, когда мы подходили к Чирио, мы заметили на берегу людей, похожих на солдат. Посмотрев в бинокль, мы поняли, что это японские солдаты. Я тотчас замахал фуражкой, и отряд японских солдат побежал к берегу. Увидев нас, они воскликнули: Вам, должно быть, пришлось пережить ужасный холод!. Мы ответили: Холод это еще мягко сказано! А вы все в порядке?. Так мы узнали, что это поисковый отряд. Оказалось, что о пропаже нашего отряда уже было доложено телеграфом в Корсаков и даже в Токио. Мы были бесконечно благодарны им за заботу. Вместе с поисковым отрядом в сумерках мы прибыли в Ада-Тымо. Это русское селение, насчитывающее более ста дворов. Дом, в котором нас разместили, оказался школой, а учителя звали Вениамин Александрович Померанцев. Он принадлежал к Социалистической партии и был сослан в эти места за участие в заговоре с целью покушения на императора Александра II.

Он окончил Санкт-Петербургский университет и владел немецким языком. Он сказал мне: Недавно я наблюдал за тем, как один японский унтер-офицер составлял карту местности. Его работа была настолько точной и искусной, что ни один российский унтер-офицер не смог бы даже сравниться с этим. Если даже унтер-офицеры у вас таковы, то победа Японии в этой войне вовсе не случайна. В этот день пройдено 5 ри.

4 октября (пасмурно)
В 9:30 утра вышли из Ада-Тымо. Пройдя через русские селения Гольд-Александр, Алексей-Александр, Зайцев, Соболев, Славао, Усково и Рыскревонгсе, в 9:30 вечера мы вернулись в Рыковское. Командир гарнизона Такэмура сказал нам: Все эти дни и ночи я так беспокоился о вашем отряде, что не мог спокойно спать. Сегодня ночью я наконец-то смогу спать со спокойной душой. Начальник филиала интендантской службы Кодзима (Кинтаро) признался: Я совершенно не думал, что вы вернетесь живым. В нашем гарнизоне зазвучали радостные песни. В этот день пройдено 12 ри.

Если бы запечатлеть на масле лица и выражение солдат отряда Танаки, когда те воскликнули: Вот это и есть дух японца!, получилась бы отличная картина.

Когда мы спускались по реке Тымь на лодках-долбленках вместе с гиляками, из березового леса внезапно вышли остатки разбитых российских войск. Командир отделения сержант Охаси и другие солдаты, охранявшие меня, уже собирались открыть огонь, но в этот миг русские громко закричали, сдаваясь в плен. Жестами они объяснили, что из-за многодневного голода находятся на грани гибели. Поскольку провизия нашего отряда тоже подходила к концу, я приказал рядовому 1-го класса Гото проверить припасы. Тот доложил, что у нас осталось еще три мясные консервные банки и двадцать картофелин. Тогда я распорядился отдать им одну консервную банку и около 1213 картофелин, добавив к этому коробок спичек, а также велел гилякам поделиться с ними пойманным лососем.

У туземцев на лицах отразилось крайнее недоумение: Зачем давать еду врагу, когда у нас самих ее не хватает?. В этот момент рядовой 2-го класса Хаями воскликнул: Вот это и есть дух японца!. В этот миг, в этой обстановке выражение лиц русских солдат, сменивших глубокую скорбь на бурную радость, и недоумение на лицах гиляков, а также возглас японского солдата представили бы собой великолепный материал для живописи.

9 октября (понедельник)

Покорно направляю вам эти записи сахалинских сюжетов....

• [Перечень подписей к иллюстрациям]:
  • Гиляцкий мужчина и женщина (Северный Сахалин).
  • Деревня гиляков на реке Тымь.
  • Заготовка юколы (сушеного лосося) в качестве запаса пищи на зиму.
  • Вылов лосося на реке Тымь.
  • Мужчина-туземец племени орочонов.
  • Пейзажи и обычаи Северного Сахалина.

Цвет пика Энгайс. Буря на Охотском море. Встреча с поисковым отрядом. Кашевары из охраны.

Если вы, господин, читали Книгу Бытия: В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою, то представьте себе это первобытное состояние. Мы вошли в самую глубь Сахалина, плыли на лодке-долбленке среди бездны, доверив ее ход туземным гребцам. Мы двигались сквозь этот первозданный хаос, пытаясь раскрыть тайны неизведанного берега. И в этой суровой природе, когда год клонился к поздней осени, а трава увядала, тишину трех тысяч миров нарушал лишь стук наших весел, всплески выпрыгивающего лосося или крики одной-двух белых сов. Напишите, пожалуйста, песню об этой поре и об этих местах.

21 сентября после снегопада небо полностью прояснилось, словно умытое. Перед нами предстал густой еловый лес, казавшийся изумрудно-зеленым, а над ним возвышалась покрытая снегом вершина горы. Туземцы указали на нее пальцами и сказали: Энгайс-паар. Вскоре налетел северный ветер, полы шинелей затрепетали, и полетели крупные хлопья снега. Я тихо продекламировал старое стихотворение: В сентябре на реке Тымь снег летит подобно цветам, летящие хлопья это верный спутник путника. Туземцы тоже налегли на весла лодки и громко закричали: Ура! Ура!. Гора Энгайс-паар имеет высоту более двух тысяч футов и является одной из главных вершин Северного Сахалина, ее острый пик устремлен в северное небо и виден издалека.

Поверхность Охотского моря простиралась безбрежно, насколько хватал глаз. Волны у подножия утеса разбивались о скрытые рифы. Огромный орел размахом крыльев в пять сяку сидел на кривой лиственнице на краю обрыва; казалось, он был разгневан потерей птенца. Когда он расправил свои могучие крылья, они полностью закрыли дерево. Птица смотрела сверху вниз на бушующие тучи, поднимавшиеся у горизонта над морской гладьдью.

Когда наш отряд ушел вглубь острова, известия о нас долго не доходили, и в японском сахалинском гарнизоне возникли серьезные опасения. Все думали, что мы либо убиты остатками русских войск, либо погибли в пути от лишений. Поэтому из Рыковского был выслан поисковый отряд. Среди тех, кому было поручено это задание, были люди, которые шли на смерть и оставили завещания. Гарнизон тогда решил: если от поискового отряда не будет вестей в течение пяти дней, выслать крупные силы. И вот на четвертый день после выхода первого поискового отряда, в 3 часа дня, мы встретились в гиляцкой деревне из трех домов (Чирио). Выражение лиц при этой встрече послужило бы прекрасным сюжетом для картины (в ночь перед тем, как мы были найдены, сержант Охаси видел сон, будто один из солдат явился ему в Рыковском и сообщил о нашей гибели в пути). Вы можете представить себе нашу общую радость от чудесного спасения.

В пути у рядового 2-го класса Хотты порвалась обувь, и он преодолевал непроходимые горы и леса босиком. Рядовой 1-го класса Кавамото еще до выхода страдал болезнью глаз, но не отступил и мужественно шел вперед, временами подбадривая отряд пением народных песен. Когда запасы еды истощились, сержант Охаси первым подстрелил северного оленя, а рядовой Гото и рядовой Хаями позже тоже добыли по оленю. Они собирали дрова, жарили мясо у костра, и пока все ждали, когда оно пропечется, шутливые слова сержанта: Это похоже на прогулку в горах, тайно подбадривали утомленный отряд, заставляя вспомнить сцены из приключенческих романов.

Передача Сахалина российской комиссии (Возвращение Северного Сахалина). Первая банда. Онор. Поцуран. Раздел острова. Трагедия на горе Дзидзю. Вывод японских войск из Рыкова.

7 октября

Рано утром вышли из Онора (русское селение, расположенное примерно в 5 ри к северу от 50-й параллели, последний опорный пункт генерал-лейтенанта Ляпунова, военного губернатора Сахалина). Прошли две с половиной ри и миновали место первой банды (где генерал-лейтенант Ляпунов сдался со всеми российскими войсками на Сахалине). Затем миновали Такаран, находившийся в 5 ри (место, откуда командующий японскими десантными войсками на Сахалине генерал-лейтенант Харагути направил генералу Ляпунову предложение о сдаче). Оттуда мы начали подъем по горной дороге и наконец взошли на водораздел. Высота этого хребта над уровнем моря составляла всего 313 метров, но, будучи главным водоразделом всего острова Сахалин, разделяющим текущую на север реку Тымь (вторую по величине реку Сахалина) и текущую на юг реку Поронай (первую по величине реку Сахалина), он открывал поистине величественный вид. На юге до самого горизонта тянулись сплошные пихтовые леса, окрашенные в глубокие осенние тона, а река Поронай величаво несла свои воды между холмами. На севере гряды невысоких холмов тянулись подобно мчащимся коням, а река Тымь извивалась между ними. Там, где холмы расступались, открывалась широкая равнина Рыкова, над которой к небу поднимались серые столбы дыма.

Я созерцал суровую красоту этого пейзажа и, глядя на дым, с грустью подумал: Наши войска уходят из Рыкова и сжигают ненужное имущество. Мы возвращаем России эти стратегически важные земли.... В этот момент на телеграфном столбе 105 слева я заметил прибитую дощечку, на которой крупными японскими иероглифами было написано:

Гора Дзидзю (Императорского адъютанта)
16 августа 38-го года Мэйдзи военный адъютант Сираи поднялся на эту гору и лично обозревал отсюда стратегическое положение всего острова, ввиду чего назвал ее горой Дзидзю.

Действительно, это прекрасное место, позволяющее держать в поле зрения бассейн реки Тымь на севере и бассейн реки Поронай на юге, обозревая ключевые позиции всего острова. Однако, поскольку и эти места должны были отойти под управление России, я подумал, что являюсь последним японцем, созерцающим эту гору. Мне стало горько при мысли, что эти японские надписи останутся здесь на долгие годы под дождем и ветром, и я сначала хотел сорвать эту дощечку и увезти ее с собой. Но, передумав, я велел сопровождавшему меня рядовому унтер-офицерского ранга Ито (Якутаро) отдохнуть, взял карандаш и написал на этом телеграфном столбе следующее четверостишие. Поскольку я вместе с адъютантом Сираи провел полгода в одном и том же месте (Рюсюбо) в составе войск, осаждавших Порт-Артур, я решил направить это стихотворение и ему:

Четко разделились линии атаки и обороны.
Стратегические высоты по-прежнему держат четыре ключевые позиции.
Это место должно было войти в пределы императорских земель.
Сто лет впустую будет стоять гора Дзидзю.

Оставив эти стихи, которые как бы отменяли прежний дух надписи на дощечке, я спустился с горы. Пройдя 7 ри, уже ночью я прибыл в Рыково, где пожары полыхали еще сильнее, искры взлетали ввысь. Японские войска спешно готовились к завтрашнему выводу. Можно было понять чувства командира здешнего гарнизона майора пехоты Усидзимы (Дзудзиро) в эту ночь, и я не мог не сочувствовать ему. Среди всей этой суматохи и горечи командир гарнизона отнесся ко мне с исключительным гостеприимством, приготовил изысканное вино и угощения, позаботился обо всем, что могло понадобиться для моего раннего выхода следующим утром. К тому же в последнее время в горах появились медведи, которые нападали на повозки, поэтому он специально приказал подчиненным подготовить двух самых крепких лошадей.

8 октября (ясно) В 6:30 утра, сев в русскую двуконную повозку в сопровождении рядового 1-го класса Такимото (Томодзиро) в качестве охраны, я выехал из Рыкова. На рассвете, когда речной туман над Тымью рассеялся, мы переправились вброд через реку и въехали в горы, прибыв в русское селение Мадро-Суймос. Мы вошли в дом старосты, старика по имени Михаил Гарс. Его пожилая жена угостила нас молоком и предложила большой пирог домашнего приготовления. Поскольку это было домашнее изделие русских жителей здешних гор, в нем совершенно не чувствовалось сахара и оно было безвкусным. Я съел лишь половину кусочка, но старушка продолжала настойчиво потчевать нас. Тронутый ее добрыми намерениями, я через силу доел оставшуюся половину. Старушка очень обрадовалась, она несколько раз провела пальцами по ниткам моей поношенной одежды, выражая душевное расположение, и спросила, как меня зовут и сколько мне лет. Я ответил, что меня зовут Дария [так в тексте], мне 70 лет [так в тексте]. Я сказал ей Спасибо (Спаси Бог) и добавил, что это наше последнее прощание. Я приказал сопровождавшему меня солдату Такимото снять табличку Японский гарнизон Мароцуи, оставленную в этой деревне. Когда мы пересели в повозку, старуха Дария взяла меня за руку и спросила, действительно ли все японцы уходят.

Спускаясь по крутым склонам горы Лифляндского, у дороги с правой стороны, где стоял одинокий склад российских артиллерийских снарядов, мы увидели устроенные на японский манер альпийскую горку и каменный фонарь, а также изящно посаженные лиственницы. Под ними стоял небольшой каменный памятник с надписью: Посажено 51-м пехотным полком во время покорения Сахалина. Я со смешанными чувствами смотрел на это, думая, не станет ли и этот памятник в будущем предметом поругания. Покинув это место, мы ехали вверх и вниз по Пиленгской горной дороге. Эта дорога представляла собой узкий проход в горах, где даже один воин мог бы сдержать целое войско. В самом начале высадки японских войск русская армия установила здесь огромные орудия для обороны, и наши офицеры и солдаты вели здесь ожесточенные бои до тех пор, пока Рыково не пало. Ранее, 27 августа, я уже проезжал перед этой горой; тогда мы пели песни, и обстановка казалась чрезвычайно воодушевляющей, а наша страна благодаря божественному покровительству находилась в зените славы. Но сегодня, вновь оказавшись в этих местах, я ощутил глубокую осеннюю грусть и невольно пробормотал стих: В унылую осеннюю пору трудно расставаться, тем более что это возвращение не из приятных путешествий.

Выехав к деревне Ново-Михайловск, мы проехали еще 2 ри и в сумерках вернулись в город Александровск. Поскольку в гарнизоне думали, что я пропал без вести в глубине Сахалина, и даже высылали поисковый отряд, я решил первымделом зайти в штаб гарнизона, чтобы поблагодарить за предпринятые усилия. Я вошел в кабинет командира полка полковника Накано (Хироси) (бывшая резиденция вице-губернатора Сахалина Бунге). Там четыре нарядно одетых российских офицера сидели за столом напротив полковника Накано и вели оживленные переговоры при участии консула Номуры (Мотонобу) и чиновника по особым поручениям Такаи (Ёсихиса) в качестве переводчиков. Когда я спросил у адъютанта, кто эти люди, он ответил, что это комиссия по подготовке к передаче Сахалина со стороны России. Тогда я закрыл дверь и вернулся в свое общежитие при управлении военных сообщений (здание У павильона с видом на Мамиянский пролив). Начальник интендантской службы Окадзима, узнав о моем благополучном возвращении после стольких поисков, прислал мне лапшу, молоко, вино и мясо, полагая, что я крайне истощен лишениями. А капитан Сака (Хацумаса) из управления морских перевозок прислал подстреленного им дикого гуся с запиской: Пусть это послужит лекарством для ваших утомленных ног.

Я понял, что этот подарок был сделан со значением, основанным на старинном стихотворении Мои мысли похожи на ноги водоплавающей птицы, не знающие покоя, и почувствовал, что передо мной действительно утонченный военный офицер. В этот момент вошел начальник военно-полевого почтового отделения Кано (Матакити) со словами: О, поздравляю!. Мы открыли присланные из разных мест вино и мясо и принялись беседовать. Начальник почтового отделения рассказал мне: Ну и зрелище же я наблюдал! Позавчерa днем из Николаевска прибыл российский пароход, а вчера утром российские чиновники сошли на берег. Около 500 русских жителей, оставшихся в Александровске, вышли встречать их всей толпой, они целовали их обувь прямо на улице, даже дети хватали их за руки и шумно приветствовали. Среди женщин были такие, кто плакал от избытка чувств и утирался платками. Как только они прибыли на улицы Александровска, русские стали качать их на руках, затем повели в церковь, где священники молились и благодарили Бога. На контрасте с этим великим торжеством русских мы, японцы, уже завтра должны покинуть эти места, так что финал этой драмы оказался не слишком веселым.

9 октября (пасмурно)
В 9 часов утра я вместе с полковником Накано сел в повозку, и мы поехали к зданию управления морских перевозок на береговой пристани. Там я увидел развевающийся над морем флаг с голубым крестом на белом фоне (Андреевский флаг). Это был российский пароход Камчадал, прибывший из Николаевска, небольшое судно вместимостью около 500 тонн. Поскольку за последние два года мы ни разу не видели российского флага в японских водах, этот пароход показался нам необычайно приметным.

В глубине кабинета управления морских перевозок, окна которого выходили на море с двух сторон, российские чиновники уже ожидали прибытия полковника Накано. Наш консул Номура, переводчик Такаи и российский лейтенант армии Волохов (Volokhoff), а также лейтенант флота Соловьев (Colovieff) начали сверку чистового текста предварительного соглашения о передаче Сахалина, подписанного накануне. Это соглашение состояло из 12 статей (статья 1: Российские чиновники имеют право направить военных администраторов в северную часть острова Сахалин до прекращения навигации в текущем году и до ратификации мирного договора. Статья 12: Настоящее соглашение составлено на японском и русском языках, и лица, заключившие его, должны поставить свои печати и подписи). Сверка заняла около часа. Я не знал русского языка, поэтому понимал только такие слова, как телеграф, комиссия и тому подобные. Разумеется, у меня не было возможности понять другие слова, кроме тех, что происходили из греческого или латыни. Во время сверки русский текст в 5-й и 9-й статьях исправлялся три-четыре раза. Они извинились, объяснив это тем, что текст составлялся офицерами на борту 500-тонного небольшого парохода во время сильной качки, из-за чего возникли некоторые неточности и путаница, к тому же в это время года навигация в порту Александровска обычно уже прекращается из-за сильных штормов.

Когда сверка была завершена, уполномоченный главнокомандующего Маньчжурской армией генерала Линевича полковник пехоты Ижицкий (Izityky, командир Николаевского крепостного полка) поставил свою подпись на русском тексте, растопил сургуч спичкой и припечатал его. Полковник Накано также подписал документ и по японскому обычаю поставил печать красной тушью. На этом миссия чиновников обеих стран в отношении подготовки к передаче Сахалина была полностью выполнена. После этого председатель комиссии полковник Ижицкий преподнес полковнику Накано две бочки копченого лосося с реки Амур (разделенного со спины, что отличалось от японского способа копчения), два вида ликеров, три-четыре банки французских консервов из миног и 80 рублей российскими банкнотами.

Беседа с председателем комиссии. Российский комиссар историк Соловьев внук С. Соловьева.

Вручая подарки, он сказал: Вино, лосось и консервы это продукты, на которых стоит марка нашей компании, услугами которой вы вчера любезно воспользовались. А деньги это плата за одну живую корову и пять мешков черных сухарей, которые мы запросили для двух наших повозок. Полковник Накано ответил: Я благодарен за ваше доброе расположение в отношении продуктов, но корова и хлеб были предоставлены вам в знак нашего дружеского расположения, поэтому от оплаты я отказываюсь. Они повторили это несколько раз, но председатель Ижицкий никак не соглашался и в конце концов предложил раздать эти деньги бедным жителям города. Полковник Накано согласился, принял их и на следующий день раздал по два рубля каждому пациенту нашей полевой больницы и беднякам города. Что касается меня, то в это время я был одет в походную форму. Полковник Накано представил меня: Этот джентльмен только вчера прибыл из глубины Сахалина; в пути они добывали северных оленей и тюленей, используя их в качестве пищи. Председатель Ижицкий пожал мне руку и сказал: Это великолепно! Я бы очень хотел послушать о ваших необычайных приключениях в пути.

Затем он добавил, изменившись в лице: В глубине души я испытываю к вам искреннее восхищение. Тот факт, что вы, испытывая крайнюю нехватку продовольствия, проявили человеколюбие и приказали накормить голодающих русских солдат, внезапно вышедших из леса, заслуживает глубочайшей благодарности. О (гиляки-проводники) удивлялись, зачем кормить врага при собственном голоде, но наши солдаты были глубоко тронуты. Поскольку среди спасенных вами людей были мои соотечественники, я должен выразить вам особую признательность. Ваше поведение послужило для меня прекрасным уроком. Если в будущем японские солдаты окажутся в таком же положении, как наши, я обязательно последую вашему примеру и прикажу накормить их. Давайте еще раз пожмем друг другу руки. Было видно, что в этом военном человеке живет глубокое чувство гуманности.

Стоявший рядом и слушавший всю беседу адъютант поручик Волохов, человек лет 4546, рассказал о себе: Я юрист, пошел на службу добровольцем, был призван во время русско-японской войны и теперь получил приказ прибыть в эту комиссию. А лейтенант флота Соловьев, прекрасный юноша, который мог бы сойти за девушку, рассказал: Я участвовал в Цусимском сражении на крейсере "Изумруд", чудом спасся и укрылся во Владивостоке. Моя жизнь была на волоске, и то, что я выжил чистое везение. Но почему же меня отправили на эти переговоры? Дело в том, что в Николаевске искали переводчика с японского языка для этой комиссии, но никого не нашли. Поскольку я владею французским и английским языками, а в японской делегации тоже могли оказаться люди, знающие эти языки, меня отправили в качестве посредника. Однако у вас (он указал на Номуру и Такаи) оказались господа, столь бегло говорящие по-русски, что мои французский и английский здесь совершенно не понадобились. Тем не менее, если говорить по-французски, я могу изъясняться так же бегло, как вы по-английски.

Тогда я спросил его: Уж не течет ли в ваших жилах кровь великого историка Соловьева?. Он ответил: Да, я его внук. Я спросил: А кем был ваш отец?.

Он ответил, что его отец был писателем. Тогда я сказал: Вся ваша династия состоит из литераторов, и только вы один стали военным. Однако, подобно тому как ваши предки были великими писателями, вы непременно должны стать великим военным. Он воскликнул: Большое спасибо! и крепко пожал мне руку. К слову сказать, его дед Сергей Соловьев (Sergius Solovieff) был философом и историком, критическим исследователем. Как собиратель исторических фактов России он не имеет равных в мире, а его монументальный труд История России насчитывает 27 томов. Он не успел дописать его до конца и собирал материалы до самой смерти в преклонном возрасте, а 28-й том, составленный из его черновиков, был издан уже посмертно. После этого мы проводили российских чиновников до пристани и вместе с полковником Накано вернулись в общежитие. В этот вечер полковник пригласил консула Номуру, майора Усидзиму и меня в штаб полка, где угостил нас присланным российскими чиновниками вином, консервами и лососем.

Ранее Сахалинское военно-гражданское управление перевело свое первое постановление на русский язык и расклеило его на перекрестках Александровска. Однако эти объявления были сорваны. В это же время японские войска вывозились в южный Корсаков, а русским жителям в качестве прощального подарка было оставлено 3600 бочек вина, а также продовольствие и строительные материалы, что вызвало у меня ассоциации с изгнанием клана Тайра из столицы. Когда на следующий день, 11-го числа, я покидал Александровск, к которому уже успел привыкнуть, и смотрел на вывешенное в Павильоне с видом на Мамиянский пролив стихотворение графа Соэдзимы Сокая Это наши прежние владения, я ощутил еще более глубокую грусть.

Управление Сахалином
Прежде чем рассуждать о том, как следует управлять Сахалином, необходимо определить первоочередные задачи и общую политику. Сахалин (независимо от его истории) стал новой территорией, обретенной в результате русско-японской войны. Однако половина острова по-прежнему остается под управлением России, и на 50-й параллели мы непосредственно граничим с российскими владениями. Ввиду этого, должны ли мы стремиться к тому, чтобы на глазах у всего мира превратить Сахалин в образцовую японскую колонию, продемонстрировав, насколько быстро и совершенно Япония способна развивать новые земли, или же нам следует выбрать путь умеренного, постепенного развития?. Нам необходимо твердо определиться между этими двумя путями и затем неуклонно следовать выбранному курсу. Иными словами, должны ли мы сделать Сахалин образцом колонизации, чтобы весь мир признал ценность этого приобретения для японцев, либо же, не ставя столь грандиозных задач, осуществлять надлежащее управление и развивать его долгим и постепенным методом? Без четкого плана, действуя наобум, мы не сможем добиться успеха в управлении Сахалином. Вот почему я настаиваю на первоочередном определении курса. Что касается выбора между двумя этими путями, то лично я являюсь сторонником второго то есть долгого и постепенного метода.

Долгий и постепенный метод управления Сахалином. Рыболовство. Высокие показатели конкуренции за рыбопромысловые участки.

Я, разумеется, тоже желал бы, чтобы Сахалин развивался быстро и совершенно, и чтобы все страны мира восхищались тем, как прекрасно японцы управляют своей новой территорией. Если бы наши послевоенные финансы обладали достаточным избытком, я бы первым требовал направить крупные средства на Сахалин ради его скорейшего развития. Однако сегодня наши государственные финансы крайне ограничены. В то же время нам необходимо управлять Кореей, укрепляя наш протекторат над ней, а также осваивать Маньчжурию, чтобы достичь целей, ради которых велась русско-японская война. Каких огромных государственных расходов требует это при нынешних возможностях нашей страны!. Скорейшее и полное развитие Сахалина цель желанная, но она потребует колоссальных затрат. При этом и Корея, и Маньчжурия обладают древней историей и большим населением; пусть они и не идеальны, но там существует накопленный потенциал, и вложенные туда государственные средства принесут соразмерную отдачу. Сахалин же находится в субарктической зоне, его население ничтожно, а отдача от вложений будет весьма нескорой. Поэтому я предлагаю оставить абстрактные дискуссии. Для такого пустующего края, как Сахалин, наиболее разумным и выполнимым методом является долгий и постепенный путь развития, в отличие от подходов, применяемых в Корее или Маньчжурии.

Если мы решим управлять Сахалином долгим и постепенным методом, то, хотя определенная часть расходов и должна субсидироваться из государственной казны, в главном политика управления Сахалином должна опираться на доходы, получаемые с самого Сахалина. Исходя из реального потенциала Сахалина, давайте подсчитаем, какие ежегодные доходы он может принести. Прежде всего, необходимо учесть рыболовство.

Рыболовство
Богатство прибрежных вод Сахалина рыбой объясняется тем, что здешняя акватория входит в число мировых изобильных рыбопромысловых зон. Этот факт прекрасно известен всем, и мне не нужно много говорить о нем. К 24 октября 38-го года Сахалинское военно-гражданское управление подвело итоги торгов:

Сумма торгов за рыбопромысловые участки
Она достигла более 500 000 иен.

Среди них, например, на западном побережье участки в районах Ракумака и Устумоти уходили с торгов по цене более 20 000 иен за один участок в результате острой конкуренции. Даже участок Тягама-усинай в заливе Анива (название происходит из языка сахалинских айнов, но в шутку переводится как место, где из-за плохих уловов кредиторы отбирают даже чайник) ушел за 1600 иен. При таких обстоятельствах среди многочисленных арендаторов, выигравших торги, наверняка найдутся те, кто потерпит неудачу или откажется от прав. Многие вкладывали огромные суммы в эти торги, рассчитывая, что победа автоматически принесет им преимущественные и долгосрочные права на владение участками в течение нескольких лет. Однако намерения властей на этот счет остаются неясными; говорят, что в текущем году торги будут проведены заново, поэтому те, кто рассчитывал получить преимущественные права, могут потерпеть неудачу. Таким образом, сегодняшние результаты торгов, достигшие более 500 000 иен и превысившие ожидания властей в десять с лишним раз, вовсе не должны служить поводом для чрезмерного оптимизма. То, что Сахалинское (военно-гражданское управление) получило доход, в десять раз превышающий первоначальные наметки, похоже на получение прибыли за счет высоких процентов; поэтому, если взглянуть с другой стороны, это явление не так уж и радостно. Тем не менее, если судить по другой стороне, прежние среднегодовые объемы уловов в Южном Сахалине до войны составляли вовсе не 200 000 коку. Даже при суровых и притеснительных ограничениях со стороны российских властей русские ухитрялись добывать здесь до 200 000 коку рыбы. Теперь же, когда Южный Сахалин стал японской территорией и японцы могут свободно и широко заниматься рыболовным промыслом, получение годового улова в 300 000 коку стоимостью около 3 000 000 иен не является невыполнимой задачей.

Если на расходы по управлению потребуется 500 000 иен при сумме торгов в 500 000 иен, то чистая прибыль составит около 2 000 000 иен. Эта прибыль будет распределяться между владельцами преимущественных прав и победителями торгов. Пусть отдельные лица среди них и потерпят неудачу, но в целом по отрасли дело принесет выгоду. С точки зрения государственных интересов, рыболовство на Сахалине, несомненно, является делом весьма прибыльным.

Если взглянуть с иной стороны, то вложение столь огромных сумм (более 500 000 иен) на торгах свидетельствует, конечно, об известной доле азарта у предпринимателей, но также отражает и высокую деловую активность на Сахалине. Нынешнее состояние Корсакова весьма оживленное: не успеешь оглянуться, как за три дня строятся десятки новых домов, а через неделю город меняется до неузнаваемости. 24 октября, в ночь перед моим отъездом, я был приглашен на банкет, устроенный выпускниками Токийского института рыболовства, собравшимися со всей страны. Банкет проходил в недавно построенном прямо на болоте ресторане. Подушек для сидения не хватало, и их заменили одеялами. В разгар веселья, когда я поднялся, чтобы выйти по нужде, гейша открыла окно второго этажа и со смехом предложила мне сделать это прямо оттуда. А когда я попросил воды для мытья рук, служанка принесла кувшин со служебным вином и омыла мне руки вином. Это заставило меня с улыбкой вспомнить свои бурные студенческие годы двадцатилетней давности. Разгульный дух и широта здешних нравов на Сахалине прекрасно иллюстрируются этим случаем. Словом, неожиданно высокие результаты торгов стали отражением бьющей через край энергии и предприимчивости края явление, о котором дряхлое общество метрополии не может даже мечтать.

Проблема прежних российских рыбопромысловых участков
Хотя о результатах торгов можно говорить в таком ключе, здесь кроется одно серьезное опасение. Дело в том, что все прежние рыбопромысловые участки русских в Южном Сахалине были конфискованы, а сами прежние российские владельцы не были допущены к новым торгам; их участки были целиком выставлены на торги для японцев. Когда японские победители торгов начнут осваивать эти участки, прежние российские владельцы могут внезапно предъявить требования, ссылаясь на статью 10 Портсмутского мирного договора: Япония имеет полную свободу отозвать право на проживание или выдворить из указанных регионов жителей, утративших политические или административные функции. Однако Япония обязуется полностью уважать имущественные права указанных жителей. Если они потребуют возврата своих прежних участков, заявляя, что это их имущественные права, как нам быть? Этот вопрос непременно возникнет, и его необходимо изучить уже сегодня. Впрочем, сильного повода для беспокойства здесь нет. Прежние рыбопромысловые участки на Сахалине являлись казенной (государственной) собственностью России, а не частным владением отдельных лиц. Российские власти лишь выдавали разрешения на вылов рыбы на ограниченный срок, и право предоставления или изъятия этих участков целиком находилось в руках чиновников. Следовательно, эти участки не имели характера частной собственности. Таким образом, прежние русские владельцы не могут заявлять свои права на основании статьи мирного договора об уважении имущественных прав, и японское правительство имеет все законные основания для твердого отказа. Беспокоиться здесь не о чем.

Доходы от рыболовства
На Сахалине с марта по июнь идет промысел сельди; с апреля по начало июля промысел лосося и сельди; с июля по август промысел тунца; с августа по сентябрь ведется сбор морской капусты (ламинарии); с сентября по октябрь промысел кеты; а с октября через зиму до следующей весны продолжается промысел наваги. Таким образом, рыболовством здесь можно заниматься непрерывно круглый год, и утверждение, что здешние воды являются одной из лучших рыбопромысловых зон мира, вовсе не преувеличение. Годовой объем уловов вполне может составить 3 000 000 иен, и взимание примерно одной десятой части этой суммы в качестве платы за право промысла на торгах не является трудным делом. На основании этого можно рассчитывать, что водные промыслы Сахалина будут приносить в среднем около 300 000 иен ежегодного дохода.

Богатства Сахалина не ограничиваются одними лишь водными промыслами; его великое достояние составляют также леса.

Леса
Сахалин окутан туманами и отличается низкими температурами, поэтому лесное хозяйство здесь бесперспективно таково крайне пессимистическое заключение, сделанное доктором лесоводства Хондой после осмотра местности. Лесные богатства Сахалина неисчерпаемы в один голос утверждают авторы различных практических публикаций и журналов. С одной стороны, мы имеем крайне пессимистичный взгляд специалиста, с другой крайне оптимистичные заявления практиков. Как же судить об этом? Мы располагаем лишь данными лесовода Токаи и г-на Куриды. Данные лесовода Токаи основаны на кратких российских отчетах, и сведения г-на Куриды также во многом опираются на мнения русских исследователей. Хотя оба этих источника весьма ценны как справочный материал, их все же недостаточно для того, чтобы разрешить спор между двумя крайними точками зрения, бытующими в обществе.

Мне довелось присутствовать на 25-м юбилейном общем собрании Большого японского лесного общества, где меня попросили выступить с лекцией. Я решил поделиться своими личными наблюдениями о сахалинских лесах, чтобы представить их на суд общественности в качестве справочного материала. Мои наблюдения, конечно, носят поверхностный характер, но если они послужат хотя бы малой крупицей данных для оценки этих двух противоположных мнений, я буду считать это величайшей удачей.

Потенциал сахалинских лесов
Примерно 56% всей площади Сахалина принадлежит России, а около 44% Японии. Таким образом, площадь японских владений составляет около 3 000 000 тёбу (гектаров). Если исключить из этого площади под городами, поселками, прибрежные бесплодные земли (тундру, то есть торфяники, где лишь местами растет лиственница Гмелина, хотя наличие деревьев отличает их от болот в метрополии, мы все же считаем их бесплодными) и принять их за половину территории, то оставшуюся половину 1 500 000 тёбу можно считать лесами. Хотя встречаются участки с запасом древесины более 1000 сяку на один тёбу, в целом деревьев с диаметром ствола на уровне груди более 15 (около 45 см) мало, а больше всего деревьев диаметром менее 1 (около 30 см). Чаще всего на один тёбу приходится около 300 деревьев, но если взять за нижний предел 200 деревьев на тёбу и умножить на лесную площадь в 1 500 000 тёбу, то нынешние запасы сахалинских лесов по самому минимальному расчету составят 300 000 000 сяку.

Если условно оценить 1 сяку стоящего леса в 20 сэнов, то общая стоимость составит 60 000 000 иен это минимальная ценность нынешних сахалинских лесов. На самом деле способность местных деревьев к росту и восстановлению вовсе не так уж медленна, как предполагалось. Очевидным доказательством служит то, что поскольку этот остров был местом ссылки российских каторжников, совершивших убийства, и злодеи порой обстреливали из чащи леса путешественников ради грабежа, вдоль всех дорог полосы шириной около 15 кэн (около 27 метров) по обеим сторонам были полностью выжжены. И вот на этих выжженных местах пихта Гмелина прекрасно и зелено пошла в рост, достигнув за 20 лет высоты в 34 кэна (около 5,57,2 метров). Поэтому нельзя огульно утверждать, что рост деревьев на Сахалине плохой.

Если принять оборот рубки за 150 лет для обеспечения возобновления лесов, то при общей стоимости в 60 000 000 иен ежегодный доход составит 400 000 иен это и есть минимальный реальный потенциал лесов японской части Сахалина.

Породы деревьев на Сахалине
Как в северной, так и в южной частях Сахалина много сякотанской сосны, то есть разновидности лиственницы, которая преобладает на равнинах. На возвышенностях чаще встречаются смешанные леса из пихты, ели аянской и лиственницы. Отдельные экземпляры пихты достигают внушительных размеров: диаметр около 35 (более 1 метра), обхват ствола более 1 дзё (около 3 метров), а высота до 20 кэн (около 36 метров). Помимо этих хвойных пород, среди сопутствующих лиственных деревьев встречаются: тополь (максимальный диаметр до 5, т.е. около 1,5 метров), ольха красная, ольха горная, рябина, клен, орех, бузина, ясень, ива, багрянник, липа, различные виды вяза, береза белая, бархат амурский и другие.

При движении на север лиственницы становится больше, а еще дальше к северу господствует кедровый стланик, а под ним по земле стелется водяника, которая тоньше, чем в южных районах. Хотя эти зоны лежат за пределами лесохозяйственного использования, водяника стелется по чистому песку и приносит пурпурные, похожие на жемчужины, кисло-сладкие ягоды с хвойным ароматом. Если зачерпнуть рукой, можно сразу набрать несколько десятков штук. Во время моего путешествия по внутренним районам Сахалина, когда мы испытывали крайнюю нужду в продовольствии, мы часто спасались этими ягодами, о чем я храню память по сей день.

Характеристики сахалинских лесов
Главное достоинство сахалинских деревьев, как и на Хоккайдо, заключается в том, что они растут исключительно прямо и достигают полной длины. Это касается не только хвойных, но и лиственных пород они удивительно прямые и почти не имеют кривизны. В отличие от деревьев метрополии, которые часто искривлены, имеют хаотично разросшиеся ветви и множество недостатков с точки зрения использования в качестве пиломатериалов, сахалинский лес превосходен. Отличие сахалинских лесов от лесов Хоккайдо заключается в наличии обширных чистых насаждений лиственницы. Наряду с этими достоинствами, у местных хвойных деревьев есть и недостаток усыхание вершин и подверженность сухостою на корню. Все это в совокупности составляет специфику сахалинских лесов.

Лесоустроительная система
Поскольку повсюду простираются исключительно девственные леса, прежнее российское правительство не создавало лесоустроительной системы, из-за чего лесные пожары, а также поджоги со стороны ссыльнокаторжных нанесли лесам немалый ущерб и привели многие районы в запустение. Японское правительство в будущем обязано создать надлежащие органы надзора, организовать патрулирование, охрану, прокладку новых противопожарных просек и лесовосстановление на бесплодных землях.

Российские предприятия
Для освоения лесных богатств Сахалина российское правительство в свое время основало лесопильный завод в Аракли (к юго-востоку от Корсакова), где бревна поднимали кранами из озера Буссе на второй этаж в распиловочный цех и пилили на доски при помощи паровых машин. Поскольку на этом заводе использовались вертикальные пилорамы, около 20% сырья уходило в отходы. Теперь, когда это предприятие перешло в собственность японских властей, необходимо установить круглые пилы и модернизировать производство. Леса в тех местах позволяют заготавливать по 2030 тысяч сяку древесины ежегодно без малейшего риска истощения запасов в течение многих лет, поэтому модернизация оборудования японскими властями принесет несомненную пользу.

Недостатки сахалинской лесной экономики
Несмотря на колоссальные масштабы сахалинских лесов, их экономическое освоение имеет два крупных недостатка:

1. Отсутствие оборудованных гаваней на острове. Даже в единственном порту Корсаков при малейшем волнении моря становится невозможно производить погрузочно-разгрузочные работы. Кроме того, в зимний период порты замерзают, что делает невозможным экспорт столь громоздких и тяжелых грузов, как круглый лес.
2. Удаленность рынков сбыта.
   Эти два фактора представляют собой огромные экономические минусы для лесного хозяйства Сахалина.

Использование сахалинских лесоматериалов
Учитывая два вышеупомянутых недостатка при колоссальных запасах сырья, стратегия лесной экономики Сахалина должна заключаться в том, чтобы максимально снизить вес лесной продукции, но заложить в этот минимальный вес как можно большую стоимость, и в таком виде экспортировать ее во все стороны.

Например, ель, аянская ель, ель Глейна и лиственница должны использоваться в качестве сырья для производства бумажной пульпы; цельнолитая древесина и липа для изготовления спичечной соломки; белая береза для соломки фосфорных спичек; тополь, липа, ель для производства дранки. Клен и орех могут пойти на изготовление ружейных лож в условиях послевоенного расширения вооружений Япония вынуждена импортировать ореховую древесину из-за рубежа, так что местное сырье будет очень кстати. Тополь можно использовать для выжигания угля, необходимого в производстве пороха. Древесина некоторых видов вяза и диморфанта имеет прекрасную текстуру и отлично подходит для мелких поделок, а поскольку их волокна великолепно ложатся под лакировку и при этом дешевы, они могут экспортироваться в Китай и успешно конкурировать с поставляемыми из Южных морей сандалом и черным деревом.

Что касается экспорта железнодорожных шпал в Китай, то его вполне можно осуществлять на парусных судах. В этом случае стоимость фрахта с Сахалина почти не будет отличаться от стоимости доставки с Хоккайдо, так что экспорт огромных запасов сахалинской лиственницы в Китай вполне просчитывается. Если принять такую стратегию, доходы от сахалинских лесоматериалов обязательно перекроют расходы.

Ключевые принципы лесной экономики Сахалина
Как показано выше, сахалинский лес имеет множество путей внешнего коммерческого использования, но он также абсолютно необходим и для нужд самого Сахалина. Богатство Сахалина в настоящее время сосредоточено в водных промыслах, и без них Сахалин немыслим. Однако для защиты водных промыслов леса вдоль побережья должны быть полностью сохранены в качестве рыбоохранных лесов. Кроме того, для внутренних нужд острова на дрова, древесный уголь, а также для строительства зданий, телеграфных столбов, мостов, судов и железнодорожных вагонов пихта, ель, красная ель, лиственница, а также твердолиственные породы древесины являются предметами первой необходимости. Прочная и прямая лиственница идеально подходит для изготовления мачт рыболовных судов, а в условиях субарктического климата, где не растет бамбук, древесина является абсолютно незаменимой. Словом, леса Сахалина это важнейшее условие для существования самого Сахалина.

Если управлять лесами острова на основе этих принципов, то взимание платы за лесопользование в размере 2030 тысяч иен в год при минимальном потенциале лесов не станет обременительным бременем для населения.

Общие доходы Сахалина
Сдача в аренду и продажа казенных городских земель, промысловый налог, разнообразные сборы, пошлины и лицензии, а также прочие доходы могут приносить около 170180 тысяч иен в год. Сложив доходы от водных промыслов (300 000 иен), лесного хозяйства (2030 тысяч иен) и поступления от казенного имущества и налогов (170180 тысяч иен), мы получим в среднем около 500 000 иен ежегодного собственного дохода Сахалина. Если к этому государственная казна будет добавлять субсидию в размере около 500 000 иен в год, то примерно 1 000 000 иен в год будет вполне достаточно для поддержания долгого и постепенного управления Сахалином. И пока мы будем осуществлять это планомерное развитие, со временем начнется освоение главного будущего богатства Сахалина рудников, в особенности добычи угля, что мощно двинет вперед развитие острова и окажет огромную помощь его экономике.

Сельское хозяйство и животноводство
Признаюсь откровенно, ранее я не придавал большого значения ни сельскому хозяйству, ни животноводству на Сахалине. Когда после занятия Сахалина в обществе начали шумно заявлять, что сахалинское земледелие имеет огромные перспективы, а сахалинские просторы идеально подходят для разведения скота, я относился к этому как к сильному преувеличению. Однако, прибыв на место, пройдя внутренние районы и осмотрев побережье, я убедился, что эта земля вовсе не так бесплодна, как мне казалось сначала, и что сельское хозяйство и животноводство здесь имеют вполне обнадеживающие перспективы.

Овощи
Александровск расположен к северу от 50-й параллели. В конце августа текущего года, когда я высадился там и впервые прогулялся по улицам, я увидел огромное количество выставленных на продажу огурцов (крупного и круглого русского сорта). Это заставило меня, считавшего, что на Сахалине вообще нет овощей, сильно удивиться. Во-вторых, я поразился тому, как на этом далеком Северном Сахалине огурцы, требующие больше всего тепла и солнечного света, производятся в таких изобильных количествах.

Когда я прогулялся по окрестностям города, я увидел, что на каждом огороде наливается капуста, растет картофель, свекла, салат, репа, морковь, лук, брюква, томаты и прочее. Я невольно задумался, почему же я раньше считал Сахалин непригодным для овощей. Позже, в середине октября, в Южном Сахалине, в Корсакове, я остановился в одном доме с инженером Вадой (Кэндзо), моим товарищем по Саппоро. Во время нашей беседы я заметил: Люди в метрополии твердо уверены, что на Сахалине нет никаких овощей, и присылают нам из Японии то, чего здесь и так полно. Их добрые намерения, конечно, заслуживают благодарности, но....

Г-н Вада рассмеялся и ответил: Мне в Корсаков тоже специально прислали капусту из Отару. За доброту я, конечно, благодарен, но это совершенно лишнее. Действительно, в долине реки Сусуя близ Корсакова кочаны капусты вырастают весом более одного кана (около 3,75 кг). Присылать сюда капусту это все равно что везти уголь в Ньюкасл.

Когда на западном побережье в Маока я встретился с поручиком Обатой (сыном барона Обаты, нашего соседа по Токио), он на мой вопрос о том, не испытывает ли он лишений на этом глухом побережье без свежих овощей, ответил: Вовсе нет, овощей здесь в избытке. Местный картофель и капуста настолько хороши, что мы отправляем их в другие районы. Осматривая окрестности его расположения, я убедился, что репа и морковь растут здесь даже лучше, чем в пригородах Токио. Сахалинский картофель бывает трех сортов: розовый, светло-желтый и желтовато-белый. С одного куста собирают от одного сё до одного сё и пяти го (около 1,82,7 литра). Встречаются клубни длиной в 5 (около 15 см), шириной в 3 (около 9 см) и толщиной в 15 (около 4,5 см).

Когда в Ада-Тымо (глубоко во внутренних районах Северного Сахалина) мы получили картофель от русских жителей, наши солдаты из числа уроженцев префектуры Айти воскликнули: Мы еще никогда не видели такого огромного картофеля!. Словом, пусть Сахалин и нельзя назвать классической житницей, местный климат вполне позволяет успешно выращивать овощи. В будущем, когда на побережье острова начнется массовое переселение рыбаков из метрополии, питание одной лишь рыбой и морепродуктами неизбежно вызовет цингу, а зимовка среди снегов может привести к водянке и бери-бери. Но если за каждым рыбацким двором закрепить от полутора до двух тан (около 15002000 кв. метров) земли и превратить их в огороды, чтобы люди сочетали рыбу с овощами, это позволит эффективно предотвратить цингу, водянку и бери-бери. Я очень надеюсь, что власти претворят это в жизнь.

Зерновые
Что касается зерновых культур, то рис здесь, разумеется, не растет, а бобы и конские бобы как на Северном, так и на Южном Сахалине созревают лишь частично. Из злаков здесь выращивают три вида: пшеницу, овес и ячмень. В долине с центром в Рыкове на Северном Сахалине обе стороны дорог на протяжении нескольких тё (сотен метров) заняты ячменными полями. Кое-где среди них встречаются еще не расчищенные участки, но эти посевы тянутся с севера на юг на протяжении десяти с лишним ри (более 40 км). На Южном Сахалине я видел стебли овса высотой в 67 (около 1,82,1 метров).

Прежде русские жители просто вырубали деревья и бросали землю как есть, без надлежащей расчистки, без глубокой вспашки и без внесения удобрений (хотя навоз от скота имелся в огромных количествах, они его просто игнорировали). Они лишь слегка проходились по земле своим русским плугом и разбрасывали семена ячменя. То, что даже при таком подходе зерно дает столь хороший рост, превзошло все мои ожидания. Если в будущем приложить немного больше усилий к расчистке земли, вести правильную обработку почвы, использовать скопившийся навоз в качестве удобрения, выбирать лучшие семена и уделять больше внимания способам сева, урожаи зерна существенно возрастут. Пусть этого и не хватит для полного обеспечения, но переселенцы из метрополии смогут получать вполне приличный доход. Таким образом, Сахалин способен приносить неплохой сельскохозяйственный доход как от овощей, так и от зерновых. Однако до сих пор под сельским хозяйством на Сахалине понималось главным образом животноводство, по сравнению с которым выращивание овощей и зерна совершенно не шло в расчет. Как на Северном, так и на Южном Сахалине травы для выпаса скота буйно растут повсеместно. На каждом подворье обязательно содержат по две-три головы коров. Хлева для скота здесь часто больше, чем жилые дома. Люди пьют молоко в таких количествах, что оно заменяет им воду, и в каждом доме производят превосходное сливочное масло. Хотя порода местного скота сильно выродилась, я верю, что если завезти японских коров с Хоккайдо, породу скота в японских владениях можно будет успешно улучшить.

Кроме того, лошади здесь это сама жизнь для местных жителей. В каждом, даже самом бедном доме обязательно держат лошадей, и мальчики, едва достигнув шестилетнего возраста, уже умеют ездить верхом. Русские любят своих лошадей как собственных детей: сначала они задают корм лошади, и лишь после этого сами садятся за стол. Их мастерство в управлении лошадьми кажется врожденным талантом. Лошадей как на Южном, так и на Северном Сахалине очень много, но их порода также сильно измельчала, поэтому необходимо завезти лошадей хоккайдской породы для улучшения местного поголовья. Словом, при улучшении пород коров и лошадей Сахалин вполне способен стать прекрасным северным пастбищем нашей империи.

Поскольку в сельском хозяйстве и животноводстве есть хорошие перспективы, следующим встает вопрос об устроении административного центра (). Доходы от рыболовства, несомненно, велики, но поскольку этот доход рождается из воды, он носит непостоянный, колеблющийся характер. Доходы же от сельского хозяйства, напротив, прочно связаны с землей и стабильны. Люди, занимающиеся рыбным промыслом на Сахалине, в основном прибывают на север из региона Оу (северо-восток Хонсю) только на время рыболовного сезона, а по его окончании сразу возвращаются на юг, подобно перелетным птицам. Поэтому, если мы хотим по-настоящему и прочно освоить Сахалин, необходимо поощрять сельское хозяйство, увеличивать число постоянных переселенцев-земледельцев и тем самым обеспечивать долгосрочные интересы государства.

Если бы на Сахалине не было перспектив для сельского хозяйства, с этим ничего нельзя было бы поделать, но теперь, когда наличие таких перспектив стало очевидным, мы обязаны усердно развивать это направление. И в связи с этим политический центр японского Сахалина должен непременно совпадать с его сельскохозяйственным центром. Это самое первое правило для успешной колонизации Сахалина.

Если вдуматься, нынешнее местонахождение военно-гражданского управления Корсаков является прибрежным портом, центром экспорта и импорта, местом выгрузки рыбы, но вовсе не центром сельского хозяйства. Главная сельскохозяйственная равнина японской части Сахалина лежит в долине реки Сусуя, а центром этой долины является Владимировка. Следовательно, перенос политического центра Сахалина во Владимировку является абсолютно необходимым шагом, точно так же, как в свое время для освоения Хоккайдо административный центр был заложен в Саппоро. Это должно стать самым первым практическим шагом в управлении Сахалином.

Выше я изложил материальные, осязаемые факторы управления Сахалином. Однако для того, чтобы правильно и твердо направлять эти материальные силы и добиться подлинного успеха, нам необходимы силы нематериальные, духовные. Без этого духовного двигателя материальные силы, какими бы огромными они ни были, не смогут прийти в движение. Духовная первооснова это самое важное.

Колонизаторский дух
Говоря конкретно, перед зданием Сахалинского (военно-гражданского управления) в Корсакове необходимо прежде всего убрать коновязи для лошадей. Внутри здания, по примеру британских колониальных канцелярий, в центре должен располагаться кабинет начальника. Сам начальник и все чиновники, от мала до велика, должны поставить точное следование букве закона на второе, третье или даже пятое место. Услышав о прокладке новых дорог, начальник должен лично вскакивать на арабского коня и мчаться для осмотра местности. Для освоения новых земель он должен надевать походные краги в трансваальском стиле и мерить шагами горы и долы. Получив известие о расширении рыболовных зон, он должен немедленно поднимать паруса на яхте и отправляться на исследования, невзирая на шторм. Когда руководство действует столь энергично и отважно, в крае рождается подлинная жизнь, все наполняется колонизаторским духом, и дело колонизации спорится само собой.

К этому духу должны добавиться: частная инициатива, лесоустройство, сельскохозяйственные исследования, развитие рыболовства, изучение недр то, что я называю созидательной деятельностью. В отношении пустых прожектов и кумовства руководство должно твердо говорить нет, положив в основу дух справедливости и нетерпимости к злу только тогда великое дело колонизации Сахалина увенчается успехом. Посмотрите, как Великобритания сумела создать великие колонии по всему миру. В этой стране даже в самом бедном доме обязательно есть Библия и книга Приключения Робинзона Крузо. Библия воспитывает честность, а Робинзон Крузо закаляет колонизаторский дух в этом и кроется секрет того, почему англичане стали великой нацией колонизаторов. Если мы хотим освоить Сахалин, нам необходимо наполнить всю административную и общественную жизнь этим колонизаторским воздухом.

Заключение
Одни называют Сахалин мировой сокровищницей, другие островом-обузой. Одни утверждают, что здешние богатства неисчерпаемы, другие считают это сильным преувеличением. Одни говорят: Лесные богатства Сахалина неизмеримы, другие заявляют: Сахалин окутан туманами и отличается низкими температурами, поэтому леса здесь бесперспективны. То, что в обществе существуют столь противоположные мнения, вполне естественно вызывает путаницу в умах людей относительно истинной ценности Сахалина. Однако подлинная ценность Сахалина, несомненно, существует, и она заключается в том, о чем я подробно рассказал выше.

Истинная ценность Сахалина очевидна, и она позволяет с надеждой смотреть в будущее. Однако здесь есть один фактор, вызывающий наибольшую тревогу: дело в том, что между нашей основной территорией (Хонсю) и Сахалином лежит остров Хоккайдо. Богатства Хоккайдо это те же водные промыслы (сельдь, лосось, ламинария), и водные промыслы Сахалина абсолютно идентичны им. Сельскохозяйственная продукция Хоккайдо ячмень, овес, бобовые, северные овощи (капуста, свекла, лук, картофель) и животноводство и сельскохозяйственная продукция Сахалина абсолютно идентичны им. Лесные богатства Хоккайдо хвойные (лиственница, пихта, ель) и лиственные породы (ясень, тополь, липа) и лесные богатства Сахалина абсолютно идентичны им. Минеральные богатства Хоккайдо уголь третичного периода и угольные месторождения Сахалина абсолютно идентичны им. То есть главные природные богатства Хоккайдо полностью совпадают с богатствами Сахалина.

При этом природные богатства самого Хоккайдо еще далеко не исчерпаны. И когда человек задумывается о получении выгоды на Сахалине, он прежде всего вспоминает о Хоккайдо, поскольку то, что можно получить на Сахалине, полностью совпадает с возможностями Хоккайдо. Естественно, предприниматели сначала идут туда, где уже есть готовая инфраструктура, удобства и относительно дешевый фрахт то есть на Хоккайдо. Однако освоение Хоккайдо продвигается вперед год от года, и в особенности рыбные промыслы, история которых насчитывает уже 450 лет, пусть и находятся сейчас в зените, неизбежно начнут постепенно истощаться. С уменьшением уловов на севере предприниматели силой вещей перенесут свои взоры на Сахалин, и то, что рыболовство сегодня является самой первой и развитой отраслью на Сахалине вполне закономерно.

Следующим шагом за этим обязательно станет лесная промышленность. Ресурс тополя на Хоккайдо уже практически полностью вырублен, и теперь взоры лесопромышленников обращены именно к сахалинскому тополю. Вслед за лесом неизбежно придет очередь добычи угля. И наконец, по мере того как свободные земли для сельского хозяйства на Хоккайдо будут исчерпаны, люди потянутся на Сахалин. Говоря прямо, по мере уменьшения избыточных ресурсов Хоккайдо будет пропорционально нарастать освоение Сахалина таков естественный порядок вещей. В итоге нынешний Сахалин станет вторым Хоккайдо, превратившись в богатый и процветающий край, в чем не может быть ни малейших сомнений. Одним словом, Сахалин имеет многообещающее будущее.

Итак, Сахалин имеет прекрасное будущее, а его южная часть японские владения по площади почти равна Тайваню. Однако Тайвань расположен в тропиках, там изобилие продуктов и развитие идет очень быстро. Сахалин же близок к субарктической зоне, разнообразие местных продуктов не столь велико, и от Сахалина нельзя требовать столь же стремительного взлета в короткие сроки. Нам необходимо придерживаться долгого и постепенного метода развития, максимально экономя средства на современном этапе.

При такой политике Сахалин будет вполне способен окупать свое управление за счет собственных доходов. Сегодня одно лишь рыболовство способно приносить 300 000 иен в год, а в будущем, когда Сахалин достигнет полного расцвета, его доходы составят примерно половину от доходов Тайваня, что станет прекрасным результатом.

Определив общую стратегию управления Сахалином, подтвердив ее финансовую состоятельность за счет местных доходов и государственных субсидий, наметив первые практические шаги по колонизации и обосновав необходимость духовного, нематериального двигателя для этих материальных сил, я считаю все остальные вопросы второстепенными деталями, не требующими долгих обсуждений. Раз главные основы уже заложены, структура администрации и конкретные институты могут быть легко рассчитаны на их базе, поэтому я не буду подробно останавливаться на таких мелких вопросах, как устройство самого военно-гражданского управления. Излагая эту масштабную стратегию, я сознательно избегал пустых прожектов и абстрактного героизма, стремясь говорить только о том, что действительно выполнимо и практически применимо.

4 ноября (суббота)

Политическое устройство Управление Сахалином в настоящее время подчинено сухопутным войскам (армии). Поскольку мы находимся в переходном периоде после войны, это вполне оправданно. Однако сложилась странная политическая система: и военный губернатор (в чине генерал-майора), и гражданский губернатор, который должен принимать от него приказы, имеют одинаковый высший чиновничий статус (императорское назначение). То, что два лица равного статуса стоят бок о бок, но при этом один командует, а другой подчиняется аномалия. Это произошло потому, что изначально планировалось занять весь Сахалин целиком, назначив генерал-лейтенанта генерал-губернатором всего острова, а генерал-майора губернатором южной части, гражданский же губернатор должен был подчиняться генерал-губернатору всего острова. Однако по мирному договору Сахалин был разделен пополам, генерал-лейтенант получил другое назначение, командующий южной группировкой остался на месте, а гражданское управление переместилось с севера на юг. В результате возникла эта курьезная структура. Несомненно, в ближайшее время эта политическая система будет исправлена властями.

Нефть
В российских исследовательских отчетах указано, что в различных местах острова бьют нефтяные ключи. Согласно анализу профессора Санкт-Петербургского университета Соколова, здешняя нефть совершенно не содержит твердого парафина и при температуре 207 градусов дает 28,2% керосина (очищенной нефти). Мне удалось набрать образцы сахалинской нефти непосредственно из источников и привезти их с собой. До этого, кроме профессора Соколова и немецкого исследователя г-на Кюже, не было японцев, которые бы лично посетили эти месторождения и привезли образцы, кроме меня и пяти охранявших меня солдат. Возможно, найдутся люди, которые попросят показать эти образцы. Я с радостью покажу их, но только не праздным капиталистам. Ведь мне и моим солдатам ради этих образцов пришлось более десяти дней ночевать под открытым небом при нехватке продовольствия, охотиться на оленей и есть туземную пищу. Я не вынесу, если эти труды будут показаны людям, ищущим лишь легкой наживы. Очевидно, что выходы нефти здесь не случайны, а представляют собой четкую геологическую систему жил, простирающихся в том числе и на японскую часть Сахалина. Я очень надеюсь, что в мае-июне следующего года, когда полностью сойдет снег, специалисты проведут детальную разведку.

Японские предприятия на российской территории
Упомянутые нефтяные месторождения находятся к северу от 50-й параллели, то есть на российской территории. Однако японские капиталисты вполне могут вести там добычу, организовав совместные предприятия с русскими. Расскажу одну историю о делах наших соотечественников на российской стороне. Один японец (по фамилии Цуцуми) добился огромного успеха в рыболовном промысле в Мукэ (Северный Сахалин) и Николаевске-на-Амуре. Он преуспел благодаря тому, что ежегодно тратил огромные суммы на представительские расходы и подкуп российских чиновников и частных лиц. Однако теперь, когда Южный Сахалин стал японским, здесь необходимо строго подчиняться японским законам, где никакие взятки не помогут получить рыболовный участок. Поняв это, он заскучал в Южном Сахалине и вернулся на российскую сторону, где можно вести дела по старинке через взятки и связи с русскими чиновниками. Как утверждают все знатоки России, в этом и заключается специфический подход к ведению бизнеса в русских пределах.

Климат
Слово Сахалин сразу вызывает ассоциации с лютым холодом, но на самом деле все не так страшно. Даже в Александровске на севере осень наступает удивительно поздно, а в Корсакове на юге климат и вовсе довольно мягкий. Когда я прибыл в Корсаков 13 октября, температура в 6 часов утра составляла 7,4 градуса Цельсию, в то время как в Камикава на Хоккайдо было минус 1 градус. То есть в Корсакове было примерно на 8 градусов теплее. 23 октября, за два дня до моего отъезда, в 6 часов утра и в Хакодатэ, и в Корсакове было одинаково 9 градусов тепла. Согласно многолетним метеоданным, в октябре в Вакканай (Хоккайдо) бывает в среднем 11 ясных дней, а в Корсакове 15 дней. Так что климат Сахалина на удивление хорош. Единственное, что заставляет воспринимать Сахалин как суровый край это три зимних месяца (декабрь, январь, февраль), когда температура ни разу за день не поднимается выше нуля. Но если жить в домах русского типа, то даже в эти три месяца можно ходить в одной рубашке.

Главный недостаток Сахалина
На всем острове нет ни одной гавани, которую можно было бы назвать полноценным портом. Единственный условно пригодный залив Корсаковский, но и там при малейшем ветре невозможно проводить погрузку и выгрузку товаров. Зимой же он полностью и глубоко замерзает. С точки зрения географии Сахалин в этом отношении крайне обделен. Однако с этого года планируется задействовать ледоколы. Кроме того, на самом юге острова, от мыса Ноторо до залива Лососей проложена дорога протяженностью 26 ри 25 тё (около 105 км). Капитан инженерных войск Имамура (Сотзиро) с невероятными трудностями прорубил этот путь сквозь скалы. В заливе Лососей зимой не бывает сплошного льда, а весной нет дрейфующих льдов. Если зимой почтовые суда из метрополии будут ходить туда, а на пути от этого залива до Корсакова (около 10 ри) будут устроены четыре промежуточные станции для движения по льду, то надежная зимняя связь с метрополией будет обеспечена. Словом, если не исправить этот географический недостаток искусственным путем, зимнее сообщение с Сахалином останется крайне затруднительным.

Позавчера я вернулся с Сахалина. Завтра в 9 часов утра я должен выехать с вокзала Синбаси в Йокосуку, чтобы сесть на военный корабль Мацуэ-мару для отправки на Окинаву (Рюкю) и острова Дайто. Дела мои из-за трехмесячного отсутствия накопились в огромном количестве, поэтому на этом я вынужден закончить свой рассказ и откланяться.

О рыболовных правах в Приморье и на Сахалине.

О рыболовных правах в Приморье и на Сахалине
Несколько дней назад мы вели дискуссию о рыболовных правах в Приморье, и я остался весьма удовлетворен. Изначально под приморским рыболовством понимался вылов рыбы в устьях рек и заходах в заливы, а также промысел в открытом Охотском море. Рыба в открытом море за пределами трехмильной зоны доступна японцам для абсолютно свободного вылова, и по международному праву нам не нужно запрашивать никаких разрешений у России. Единственная проблема лосось и кета, которые заходят в реки и устья. В Портсмутском договоре было зафиксировано право японцев вести промысел вдоль побережья, но формулировка в реках и устьях была решительно исключена по настоянию российской стороны. В результате этот пункт договора стал практически бесполезным для японских рыбаков в Приморье, его реальная ценность свелась к нулю. Более того, из-за этой формулировки наши права оказались даже более сужены, чем до войны, когда японцы фактически вели успешный промысел в приморских реках и лиманах. Нашим дипломатам при выработке нового детального соглашения необходимо во что бы то ни стало вернуть слова в реках и устьях в текст документов. Или, как минимум, опираясь на дух римского права, добиться интерпретации, согласно которой зона прилива в устьях рек считалась бы побережьем, что позволило бы японцам продолжать промысел.

С другой стороны, в сегодняшних газетах появились сообщения, что русские требуют вернуть им их прежние исключительные рыболовные участки в Южном Сахалине (японская территория). Я получил подтверждение из надежных источников, что это чистая правда. Ситуация принимает возмутительный оборот. В конце октября 38-го года эти участки были честно выставлены японскими властями на торги. Японские предприниматели заплатили огромные деньги от нескольких тысяч до 24 000 иен за участок за право аренды на 39-й год. Они уже вложили дополнительные капиталы в обустройство инфраструктуры и с нетерпением ждут весенней путины, чтобы начать вылов сельди и лосося. И если теперь японское правительство уступит требованиям России и вернет участки прежним русским владельцам, наши предприниматели понесут колоссальные убытки. Передача того, что уже официально стало японской собственностью, обратно в руки русских была бы верхом дипломатической некомпетентности.

На каком основании русские заявляют эти требования? Очевидно, они ссылаются на статью 10 Портсмутского мирного договора: Япония обязуется полностью уважать имущественные права жителей. Они утверждают, что право аренды участка это их имущественное право. Но, как я уже писал прошлой осенью, наши дипломаты имеют все основания для твердого отказа. Рыболовные участки на Сахалине принадлежали российскому государству, а не частным лицам. Русские имели лишь временное разрешение на промысел, которое могло быть отозвано властями в любой момент. Это не является частной собственностью в юридическом смысле. Я горячо надеюсь, что наше министерство иностранных дел проявит твердость, отвергнет притязания русских и тем самым укрепит авторитет и доверие к нашей стране как внутри империи, так и на международной арене.

С глубоким почтением, находясь в Токио.

[Подписи под рисунками]:

• Российский дружинник (ополченец) во время несения патрульной службы (Снимок взят из захваченной у русских книги).
• (Генерал-майор Харагути после триумфального возвращения).
• (Извещение о возвращении домой).

Иллюстрации.

• [Подпись под верхней левой фотографией]: Лесозаготовки в тайге.
• [Крупная надпись по центру]: ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ МАЦУЭ-МАРУ.
• [Подпись под верхней правой фотографией]: Сахалин и Приморье.
• [Подпись под нижней правой фотографией]: Угольные копи в заливе Ный (Пройдено 29 сентября).