Сколько - никто не считал. Считал смотритель, пока был жив. Маяк не считал ничего. Маяк светил. Потом перестал и разрушился. Сначала выкрошился дикий камень у основания, потом возникли трещины в кладке. Помутнело стекло в фонаре, и свет стал тусклым, как взгляд старика.
Смотритель умер зимой.
Во сне. Его нашли только через неделю. Маяк остался один, если не считать стелющихся трав с их скверным желанием душить. Камнеломка облюбовала расселины в стенах, а вьюнок опутал тропинку. Люди приходили редко. Иногда туристы, иногда рыбаки. Смотрели, качали головами и уходили. Маяк никому не был нужен. Слишком старый, слишком далеко от людей, слишком дорого чинить. Да и зачем? Наступило время новых навигационных приборов, и маяки повсеместно уходили в прошлое.
Но каждое утро маяк провожал её.
Белоснежную яхту. Ещё до рассвета. Она гордо выходила из бухты и направлялась в открытое море. А он смотрел ей вслед и любовался её изящным силуэтом. И каждый вечер встречал. Она возвращалась: белоснежная, лёгкая, чужая. Она никогда не подходила к нему близко. Никогда не сигналила. Просто не замечала его, проходя мимо. А он смотрел на неё, и ему этого хватало. Никто не знал об этом. Даже яхта. Или знала, но не подавала вида. Так бывает с яхтами.
И она ещё не знала, что маяк уже не мог её видеть.
А потом пришёл шторм.
Такой, каких ещё не было никогда. Море встало дыбом. Ветер рвал снасти. И у яхты отказали приборы. Все сразу. Она потеряла направление. Её понесло на скалы под маяком! Яхта не видела берега. Не видела ничего, кроме тьмы кромешной и бурлящей воды. И вдруг свет! Слабый, дрожащий, уходящий во тьму. Яхта увидела и повернула. Успела. Прошла в метре от скалы и вошла в бухту.
Утром люди поднялись к маяку.
Маяк рассыпался до последнего камня. Как будто держался ради этой ночи. Ради последнего луча света. Ради спасения. Люди пробирались по обломкам, качали головами и, как всегда, лицемерили: "Такой был маяк, вот беда, надо было беречь".
А яхта стояла в безопасной бухте.
И ничего не знала о разрушенном маяке. И была избавлена от людских причитаний. И никого не интересовало, как она уцелела. Ибо всех занимали обломки камней под ногами и нелепости в головах.