Словно первая королевская фрейлина опустилась на бархатную подушку бриллиантовая бабочка. Метнулись быстрые искры и застыли, завораживая взгляд, и только золотые усики настороженно вздрогнули, то ли от ночной прохлады, то ли от света автомобильных фар.
Посреди лесной поляны Тюфяк неторопливо вонзал лопату в дёрн. Его особенно не торопили, но, когда он уж слишком откровенно сачковал, любезно подталкивали в спину дулом автомата. Копать было трудно, но Тюфяк, усмехаясь про себя, тянул время. Перед глазами то и дело пробегали бриллиантовые искры, отвлекая его от лопаты. Не отдам, думал Тюфяк, углубляясь в землю. Звезды подмигивали ему сверху и, казалось Тюфяку, поддерживали его. Не посмеют, берут на слабо, думал Тюфяк.
- Хватит, кладоискатель, - остановили его.
Ему не дали вытереть пот со лба, вывернули назад руки и связали их за спиной, остатком верёвки перехлестнули ноги, спихнули в яму и уложили лицом вниз. Перемешав горсть земли с водой из радиатора машины, забили ноздри и, приведя тело в наклонное положение, присыпали сверху землёй, оставив открытой только голову. Рот Тюфяку оставили открытым не из человеколюбия: в лесу ночью он мог простудиться, и насморк удушил бы его, а криков из ямы опасаться и вовсе не стоило – долго это не продлится, да и кому кричать?
Машина уехала и Тюфяку оставили сутки на размышление.
Давило горло, и он беспрерывно отплёвывался, пока рот не высох. Вскоре его начал бить озноб, а затем за дело взялись комары. Тюфяк бился головой о стенки, но это мало помогло ему. Тело постепенно занемело, в глазах стояли круги и, когда они превратились в жёлтые крылья бабочки, Тюфяк впал в забытьё.
К утру его лицо представляло собой опухший кровавый студень. Высохшая грязь раздирала ноздри, язык бессильно выполз наружу. Солнце не облегчило его муки. Испарения превратили яму в парилку, и обморок надолго избавил его от страданий.
В трёхмерном измерении Тюфяк летел вслед за бабочкой, не соприкасаясь ни с временем, ни с пространством. Протянув вперёд руки, он едва не дотянулся до крыльев, но бабочка пропала в темноте. Задыхающийся Тюфяк ловил её звёздным сачком, а бабочка всё ускользала. Потеряв надежду, Тюфяк рухнул на колени и вытянулся в наклонном положении, а бриллиантовая бабочка била его крыльями по лицу.
- Нет, - хрипел он, - не отдам.
Живого наполовину, Тюфяка извлекли из ямы и привели в чувство.