На них я не жалуюсь. Они пришли сюда заработать, поэтому особой трогательности в их отношениях с оборудованием не наблюдается. Техника платит им в ответ той же монетой, и они квиты в этой навязчивой зависимости.
Помещение тесное и, кроме прямых функций, служит наглядным приложением к обзору погоды данного региона. Зимой здесь холодно, а летом, увы, жарко. Констатация этого факта вызывает приступ гнева у славного племени ветродуев. Администрация, напротив, сохраняет выдержку и спокойствие. Межсезонье, не балуя разнообразием, напоминает, что жизнь всему живому всё-таки дала вода.
Работа тяжёлая.
Вырубаемые штампом детали выдуваются сжатым воздухом, и свист стоит такой, что кажется, будто над участком парит доисторический птеродактиль, способный заглушить лязг клацающих прессформ. Так называемые "средства защиты органов слуха" относятся скорее к предметам театральной бутафории, нежели ими являются. Высидев в них полчаса, можно впасть в состояние прострации и, невероятно, но факт, задремать.
Чувства притупляются, и в голове звучат бессвязные мелодии, выращенные на костяке ритмичных ударов. Шутка ли: за смену необходимо вырубить на самой медлительной операции не менее трёх тысяч деталей. Стараюсь быстрее закончить ремонт и убраться отсюда. Неожиданно в общий шум вплетается новый звук. Повинуясь невидимому импульсу, бросаю работу и вскакиваю на ноги. Один за другим отключаются штампы и перекрывается воздух.
На звериной частоте, не затихая, несётся вопль.
Обезображенный страданием рот, пустые глаза, перекошенная фигура с нелепо задранной ногой отпечатываются в моём мозгу. Сквозь прорубленную перчатку сочится кровь. В панике громят аптечку, и на пол летят бесполезные таблетки и какие-то склянки. Бинт отсутствует. Парня уводят в медпункт, и он, держась левой рукой за правую, оставляет за собой кровавые капли. Внезапно осознаю, что иду за ним следом, стараясь не наступить на кровь. Кто-то запоздало давит грибок стоповой кнопки злосчастной машины.
Эпизод этот, как ни странно, особого ажиотажа не вызывает.
Привыкли. У каждого второго здесь, включая наладчиков, отсутствуют комплектующие рук, предусмотренные накладными Создателя. Группы ответственных лиц периодически врываются сюда со всех ног и, обступая виновника "торжества", глазеют на него, как на загадочного мастодонта или пришельца далёких миров. После немой сцены зрители рассасываются, разводя руками. Роль, отведённая пострадавшему в этом жестоком спектакле, убывает на второй план.
Он своё дело сделал.
Горькая ирония его положения заключается в том, что вместо сомнительного гонорара его ещё лишат премии, как перед этим он лишил себя пальцев. Через несколько минут оборудование вкатывается в производственный режим, как будто ничего и не случилось. Поднимается привычный гул, а в воздух вновь взмывает зловещий птеродактиль, выжидая очередную жертву.