Ему на день рождения подарили велосипед. Он вынес его во двор, когда солнце было в зените. "Стелс" блестел чёрным лаком, и мальчишка вообразил себя космическим рейнджером. Он только хотел обтереть руль ветошью, которой снабдил его папа, как к нему подкатили двое. Постарше, на видавшем виды "Аисте", и его дружок, который сидел сзади на багажнике.
- Ого, Стелс! - сказал старший, широко улыбнувшись. - Дашь прокатиться?
Мальчишка замялся, но в голосе старшего не было насмешки, одно лишь восхищение. И он кивнул.
- Садись ко мне на багажник, - скомандовал старший, - я тебя прокачу с ветерком, а дружок мой пока на твоём велике прокатится. Дружок уже слез, взял руль, легко оттолкнулся ногой. Мальчишка сел на тёплый багажник "Аиста", обхватил старшего за пояс, и они покатили через двор. Ветер свистел в ушах, и мальчишка на секунду прикрыл глаза. Было здорово! Старший лихо объехал двор, потом затормозил:
- Всё, слезай.
Мальчишка слез. Оглянулся. Двор был пуст. Чёрный Стелс, его космический друг, исчез, словно его и не было.
- А где... - начал он, но старший уже развернул "Аист" и, не оборачиваясь, нажал на педали. Мальчишка слышал, как шуршит асфальт, пока звук не затих. Он стоял один посреди двора, ещё ощущая тепло багажника на ладонях, и смотрел на пустое место у стены.
Он развернулся и пошёл домой.
Шаг за шагом. Поднялся на свой этаж. Позвонил в дверь. Дверь открылась. Мама спросила: "А где велосипед?" Он открыл рот, но издал только всхлип. А потом его прорвало. Он упал прямо в прихожей, схватился за голову и завыл. Не плакал, выл, как раненый зверь. Слёзы текли по щекам, дрожь и обида смешались в один ком. Он с трудом, заикаясь, повторял как заведённый: "Я дурак... я сам... им отдал..." Мама обнимала его, гладила по голове, что-то шептала, но он только повторял: "Я сам им отдал, я сам им отдал." И он слышал, как внутри него рушится детская вера в то, что мир честный и добрый. Он плакал так долго, что разболелась голова, а глаза опухли. Потом слёзы кончились. Осталась тишина.
И последний судорожный всхлип.
Он вырос.
Не сразу. Но вырос в того парня, который и сегодня, через много лет, не сломается под тяжестью чужой лжи. Он стал честным, открытым, нормальным. Но иногда, когда видит мальчишек с велосипедами, замедляет шаг. И каждый раз, сам того не замечая, крепче сжимает ключи в кармане.