ты чувствуешь, как вечереет?
и ветер южный не робеет,
но мы смелей.
закурим мятный фитилек,
кусая губы, жадно и нелепо,
ты чая свежего налей!
а мне все так же невдомек-
что мне из этого милей:
твои морщины иль полоска рта,
улыбка ль та,
безумно необычна, но проста...
твой волос хрупок, как твоя душа,
и голос тянется чуть слышно, не спеша.
сам разобрать ты хоть в силах?
обидам здесь не место, уж прости
горячность ты мою.
и пробирает до кости
твой вид, в котором горя не найду
и мимо не пройду,
если увижу вдалеке я мимолетом,
но рядом ты, и не нужно мне зрение орла,
чтобы вдохнуть твой нежный запах пота.
все время проводить вот так
с рукою на плече, затылке иль запястье.
и слова не дождаться, вмиг уснуть
назло бессоннице, шумам на крыше,
назойливым скребкам безумной мыши.
или, стряхнув несчастную слезу,
зарыться
в свитере столетнем и вонючем,
но самом утешающем, родном,
коричневом, истертом и колючем.
укрыться
от проблем и суеты, беды.
но что ж пора вернуться к жизни от чудес мечты,
замерзнуть в этом месте с тоской на сердце,
холодом в ногах,
дрожаньем в пальцах
и водой в глазах.
и не видать того, что для меня так просто дорого.
но так далёко.
никто и не услышит скрежета терзаний этих.
ладно уж, плевать.
умру в сыром я городе, где ночью виден свет
в оконцах тех, где жизни нет.