Аннотация: Рассказ посвящён событиям у озера Хасан и подвигу людей, защищавших границы страны.
Помню каждую деталь тех дней, словно это было вчера. Туман над озером Хасан висел густой пеленой. Воздух здесь всегда имел особый, тяжелый запах - смесь аромата цветущего лотоса, йодистого дыхания близкого моря и пороховой гари, которая в августе тридцать восьмого года казалась вечной. Сопки Заозерная и Безымянная высились впереди угрюмыми тенями. Японцы закрепились на вершинах прочно, превратив их в неприступные крепости.
Я часто думаю о том, что мы тогда чувствовали. Страх? Ярость? Усталость? Шок? Война - это ведь всегда страшно, неважно, какая она. Но я был горд за наш полк и всех, кто стоял тогда с нами плечом к плечу. В одном из писем, которые потом стали частью истории, кто-то из наших ребят написал матери: "Здесь вся Россия сошлась на одном пятачке". И это была истина. Хасан был не только стычкой на границе, он стал нашим общим испытанием в борьбе с врагом.
В тот день, шестого августа, утро выдалось непривычно ясным. Затем воздух вздрогнул от гула сотен орудий. Вспоминаю этот момент как начало огненного извержения. Наши самолеты начали бомбардировку, наступая на сопки Заозерная и Безымянная. Всё смешалось в одну бесконечную череду рывков и падений. Подразделения и целые части с лозунгами "за Сталина", "за Родину", шли смело в бой, сметали сильно укрепившегося противника. Армия продвигалась вперед, отталкивая врага дальше к границе.
Подъем на Заозерную был мучительным. Японские пулеметчики били почти в упор. Огонь был настолько плотным, что казалось, будто сама гора шевелится. Я чувствовал, как пули свистят у висков, помню как ворвались в первую траншею противника, завязалась рукопашная - самая страшная и честная форма боя. Здесь, в тесноте японских укреплений, увидел Клима. Тот работал прикладом сосредоточенно и молча, прикрывая спину товарища. В те минуты я кожей чувствовал наше братство, единство духа, которое казалось крепче любого бетона и самой закаленной стали.
Поздним вечером мы всё-таки сделали это. Над Заозерной взвилось красное полотнище. Каждый участник боя, каждое подразделение и часть считали великой честью первыми взобраться на высоту Заозерная и первыми водрузить на ее вершине красное знамя. Мы закрепили его на обломке скалы, и резкий ветер с океана тут же расправил стяг, делая его видимым для всех, кто остался внизу, в долине.
В том бою я потерял своего лучшего друга, красноармейца Степана. Он погиб, закрывая амбразуру, обеспечив проход своей группе. Таких подвигов были сотни. Позже, читая письма из госпиталей, я поражался скромности этих людей: "Ранило в плечо, скоро вернусь в строй, за меня не волнуйтесь", - писали они родным, скрывая ужас пройденного пути.
Следующие два дня японцы предпринимали все усилия, чтобы отстоять занятые земли. Но мы не собирались отступать, мы все жестче и жестче давили врага назад. Девятого августа сопка Безымянная была занята нашими.
И вот, на узкой полоске дальневосточной земли, время замерло в ожидании решающего штурма.
В такие моменты, в перерыве между атаками, такие мелочи быта, как глоток горячего чая, заваренного на диком багульнике, ценились дороже золота. Сапоги "всмятку", портянки, которые невозможно просушить, железная кружка с кипятком и котелки с кашей, которую часто приходилось есть на бегу, - вот был наш нехитрый быт.
Рядом со мной, в окопе сидел невысокий, жилистый связист Батор, который сосредоточенно чистил свой карабин. Чуть дальше расположились артиллеристы. В тесном пространстве окопа, пахнущем махоркой и сырой землей, нас объединяла не только присяга, но и общее, почти осязаемое чувство того, что за нашими спинами вся необъятная страна. В наших глазах читалась решимость, которую невозможно забыть.
К одиннадцатому августа японские войска были отброшены за линию границы.
Когда всё закончилось, навалилась тишина - такая густая, что от неё звенело в ушах. Раненых потихоньку сносили к подножию сопки. Совсем юные девчонки-медсестры в грязных халатах работали на износ, почти не разгибая спин. Меня зацепило в плечо, рана была легкая, так что я просто примостился на пустом ящике из-под снарядов и глядел на озеро Хасан, которое теперь казалось зеркалом, отражающим мирное небо. На склонах сопки еще дымились воронки, а среди камней можно было найти осколки снарядов и потерянные солдатские ложки.
Уже позже, в сороковых и пятидесятых годах, герои Хасана встретились, обнимались и вспоминали тот самый туман и вкус воды из озера. Я помню поименно каждого, кто делил со мной последнюю сухую корку хлеба в сыром окопе. И история сохранила имена этих героев - людей разных судеб, ставших единым щитом.
Это была победа, полученная дорогой ценой, победа людей, которые не делили друг друга на своих и чужих по языку или обычаям. На этой каменистой почве, среди озер и сопок, ковалось то единство, которое спустя три года спасет мир от еще более страшной угрозы. Хасан стал уроком мужества и символом того, что никакая сила не способна сокрушить народ, когда он един. И сегодня, листая архивные папки, мы видим за строгими сводками не просто цифры, а лица тех, кто в боях с японцами в районе озера Хасан геройски отстоял границы советской родины и нанес жестокое поражение войскам японских захватчиков, - героев Хасана, оставивших свой след на вечной карте многонациональной России.
Сегодня, на озере до сих пор цветут лотосы, а их лепестки кажутся напоминанием о чистоте помыслов тех, кто не дрогнул перед врагом.