Скрипнула дверь и из-за двери показались рога.
- Простите, можно? Я не помешаю? - промычала жалобно белая корова.
Я остолбенел. Как такое может быть? Корова? Белая? Говорящая?
Я потрогал свой лоб. Может температура? Странно, еще пять минут назад я прекрасно себя чувствовал и ничего не предвещало...
- Так, что? Долго мне еще стоять в дверях?
В горле пересохло и трудно было что-либо говорить в данной ситуации. Жестом я указал на кресло, стоящее посреди комнаты.
- Благодарю Вас, - молвила она, усаживаясь по-удобнее.
Я кивнул.
- Вы уж простите меня, что потревожила Вас в столь ранний час... - начала она.
Взглянув в то же миг на часы, висящие на стене, я отметил, что сейчас действительно рано для непрошенных гостей.
- Но я не могла более откладывать этот визит, - продолжала она. Мне необходим Ваш совет...
Я молча продолжал кивать.
Заметив, наконец, что мне не по себе, белая корова спросила:
- Может Вам воды принести? Вы так бледны...
Я опять молча кивнул.
Белая корова грациозно встав с кресла прошла к двери, вдруг, резко обернувшись спросила:
- А где у Вас кухня?
- Там! - сказал я и удивился своему голосу. Неужели это всё не сон?
Я начал усиленно тереть глаза кулаками.
Буквально через мгновение я почувствовал, как с моей головы, по волосам, бежит холодная вода прямо за шиворот.
- Вы с ума сошли! - вскрикнул я. - Что же Вы делаете?
- Привожу Вас в чувства. - пожала плечами(?) белая корова и осторожно отошла в сторону.
Увидев её смущение я тоже разволновался и тут же принялся извиняться за свою вспыльчивость.
Корова молчала. Я не знал. что ей предложить. В моем холодильнике наверняка не было ни сена, ни силоса, ни сенажа... Эх, если бы я знал.
Как будто, прочтя мои мысли, корова сказала:
- Вы не беспокойтесь, я нисколько не голодна. Ведь я к Вам по делу. Только вот...
- Что? - не вытерпел я.
- Как-то, согласитесь, нехорошо получается. Вы вот сидите здесь и совершенно не знаете, что у нас происходит. Вы совершенно не в курсе всех наших дел! - корова начала переходить на крик. Видно было, что она долго терпела и теперь, накопившееся ей было трудно сдерживать в себе. (немудрено тогда, что она заговорила человечьим голосом!)