Патрацкая Наталья.
Страх за бегство

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
   Страх за бегство
  
  
   Роковой поцелуй приводит к трагическим последствия, виновник пускается в продолжительное бегство.
  
  
   Самое жуткое в этой истории, что Самсон не на шутку полюбил Анфису! А ведь он ее первый раз пригласил только посмотреть музей, а сам проникся к ней любовью...
   - Анфиса!!! - крикнул Самсон молча.
   Анфиса встрепенулась, подняла голову: ей показалось, что ее кто-то зовет, но голоса не слышно. В голове возник образ Самсона. Она часто вспоминала Самсона, зацепил он ее мысли и сердце!
  Сам ведь прогнал, а может, ей так показалось, что прогнал? Нет, сама она к нему не придет, не позвонит и не приедет!
   Самсон вскочил с дивана, быстро сбежал вниз по лестнице, сел в машину. Ворота дачи перед ним открылись, и он поехал в город.
  Ребенок уснул. В дверь позвонили.
  Анфиса, не посмотрев в глазок, открыла дверь. На пороге стоял Самсон! Он ворвался в квартиру, подхватил ее на руки, прижал к себе, поцеловал долгим поцелуем и опустил на пол.
  В незакрытую входную дверь на них смотрел Платон. Взгляд его был блуждающим и тревожным. Он опустил руку в карман, вынул складной нож, нажал на кнопку, нож раскрылся, и он виртуозно запустил его в спину Самсона...
   Кто бы мог подумать, что Платон в кармане носит такой страшный нож? И так им владеет? А ничего странного. Он рос спокойным малым, несильным. Когда-то они с Родионом сидели в песочнице, играя в ножички. Так он и носил нож в кармане, меняя его на лучшие варианты исполнения, периодически запуская нож не в землю, а в деревья в парке...
   Самсон упал на пол, на нож, еще больше вонзая его в себя. Он смотрел угасающими глазами на Анфису. А Анфиса смотрела полными ужаса глазами на Платона. Платон перевернул Самсона на грудь, вынул нож и вышел из квартиры. Анфиса проверила пульс на руке Самсона: пульса не было вовсе. Удар был нанесен точно в сердце.
   Раздался телефонный звонок Степана Степановича:
   - Инесса Евгеньевна, мы тут гуляем с Инной, не хочешь присоединиться?
   - Вы где? Я сейчас к вам подойду.
   Она надела брюки, кожаную курточку, обувь и вышла. У подъезда стояли Степан Степанович и Инна. Они тут же стали рассказывать ей последние новости, связанные с Полиной и Степаном Сидоровичем.
   - Что от меня хотели услышать? - не выдержав потока новостей, спросила Инесса Евгеньевна. - Мне вас пожалеть? Похоже, все нормально.
   - Так, ситуация стрессовая, - пробасил Степан Степанович. - Инесса Евгеньевна, пойдемте по парку, Инна ведь все равно с нами гулять не будет.
   - Я с вами не пойду, папа денег мне подбросил, я в магазин пойду. Пока! - махнула им рукой Инна и исчезла за поворотом.
   - Степан Степанович, ты видел мебель русского модерна конца девятнадцатого века?
   - Круто сказано, но это была одна фабрика, очень трудоемкая работа, резьбы много.
   - А мы могли бы ее сделать? Резчики по дереву такого уровня найдутся?
   - Были бы деньги - резчики найдутся.
   - Найди пару человек, есть идея, займемся русским модерном.
   И они тихо пошли по парку, вдыхая лесные ароматы вечернего воздуха, радуясь тишине и собственному спокойствию.
   Анфиса позвонила на мобильный Степану Степановичу, который в это время гулял с Инессой Евгеньевной по парку, приближаясь к дому. Навстречу им шел Платон. В кармане Степана Степановича звонил мобильный телефон. Инесса Евгеньевна остановила Платона. Он был страшен своим выражением лица. Степан Степанович, услышав в телефоне крик Анфисы, побежал к ней в квартиру, благо это было рядом.
   Платон, махнув рукой матери, ушел быстрым шагом в неизвестность.
   Степан Степанович поднялся на лестничную площадку, увидел лежащего в крови Самсона, взвалил труп на плечи и вынес на чердак.
  Анфиса вытерла следы крови и поднялась за ним на крышу. Темнело.
  Инесса Евгеньевна пошла вслед за убегающим Степаном Степановичем, дверь в квартиру Анфисы была открыта, она вошла, увидела спящего малыша, больше никого не было... Со стороны глухого торца здания, примыкающего к лесу, Степан Степанович скинул тело Самсона на землю, оно, цепляясь за деревья, ударилось о металлическую ограду. Людей с этой стороны здания не было.
   Инесса Евгеньевна сидела с ребенком на руках, качала его на коленях. Она ничего не знала, но тревога пронизывала все ее существо. Степан Степанович взял под руку Инессу Евгеньевну, и они вдвоем вышли из подъезда и направились в сторону ее нового дома, обойдя здание с другого торца. Так она ничего не поняла, и не спрашивала от тяжелого чувства непонятного происхождения.
   Утром дворник Зинаида обнаружила труп Самсона. Дверь дворницкой выходила из глухого торца дома. Она проснулась рано утром, вышла с метлой на улицу и чуть не споткнулась о труп. Зинаида сразу вызвала милицию. Она устала от перепалок с сыном Пашей и ушла от него, а, чтобы не снимать квартиру, стала работать дворником.
   Красивый мужчина лежал спиной на остром выступе невысокой металлической ограды. Когда его перевернули - для этого его пришлось снять с металлического острого выступа - на спине у него была одна, но глубокая рана...
   Детектив Илья Львович осмотрел тело мужчины, и даже его внимательный взгляд ничего подозрительного не обнаружил. Он подумал, что мужчина сам упал с крыши дома и спиной наделся на металлическое острие ограды, следов насилия не было видно.
   Анфиса осталась с ребенком одна, ее трясло, как от озноба, нервное состояние не проходило. Платон не появлялся. Анфиса не выдержала и попросила Инессу Евгеньевну пожить в старой квартире и помочь ухаживать за ребенком.
  Бабушка стала приезжать в свою старую квартиру и сидеть с внуком. Однажды в дверь позвонили, это оказался детектив Илья Львович. Он прорабатывал свою версию убийства Самсона. Не мог он поверить в самоубийство великолепного и обеспеченного мужчины. Его наследником становился его дядя, Виктор Сидорович. Но дядю в этом доме никто не видел. Дворник Зинаида сказала, что видела погибшего мужчину с Анфисой, они вместе катали детскую коляску.
  Вот такие следы и привели детектива к Инессе Евгеньевне, сидевшей с внуком. Анфисы дома не было, не было и Платона. Мать его сказала, что он в отпуске и его нет в городе, как и его друга Родиона. Мотив ревности проскочил в голове детектива, уж очень красив был погибший мужчина. Других зацепок к этому делу у него не было. Увидев Анфису, хрупкую красивую женщину, детектив понял, что ей не столкнуть мужчину с крыши и не протащить даже метра.
   Анфиса подтвердила еще раз слова Инессы Евгеньевны, что Платон в отпуске вместе с другом Родионом. Илья Львович твердо знал, что убийство без Анфисы не обошлось, никто больше не был знаком в этом доме с погибшим мужчиной. Он навел справки о Платоне и понял, что тот не мог бы затащить Самсона на крышу: мужчина, сделавший это, должен был быть сильнее погибшего человека. При вскрытии трупа был обнаружен ровный разрез в спине между ребрами рядом с рваной раной от металлической ограды. Появилось предположение, что Самсона убили ножом, а потом сбросили с крыши.
   Платон пошел к другу Родиону и покаялся ему в убийстве любовника своей жены. Родион предложил ему уехать в экспедицию в одно интересное место, где люди видели НЛО. Оказалось, что они оба в этот момент были в отпуске, и, следовательно, никто их искать не должен.
  Родион за вторичный переезд из квартиры в квартиру взял деньги у Инессы Евгеньевны и поэтому мог помочь другу детства уехать, проблем с документами не возникло. Они ночью покинули город на поезде.
  Платон и Родион сошли с поезда раньше на одну остановку, им все равно некуда было идти. Продукты у них были те, что Родион припас для похода на одного себя, прикупить продукты на Платона они не успели. Значит, им надо было подумать о маршруте, на котором бы были населенные пункты с магазинами. Друзья углубились в тайгу. Пошел снег. Это летом! Но скоро снег растаял. Платон плохо переносил лес. Он был горожанин до мозга костей и в лесу вел себя как загнанный зверь. Он готов был вернуться домой и сдаться.
   Родион отговаривал Платона от самопожертвования. Он говорил, что в тайге жить можно, надо только привыкнуть к новым условиям существования. Шли они тропами, как звери. Они прятались от встречных людей и на контакт ни с кем не шли.
  Продукты таяли, кушать на свежем воздухе очень хотелось, а еды было мало для двух взрослых мужчин. Родион предложил Платону забить ножом кабана, зайца - да кого угодно, лишь бы что-нибудь съесть. Спички, зажигалки у них были. Палатка у них была одноместная. Был один спальный мешок. Оставалось для сносного существования разжечь костер и приготовить пищу.
   От сильного голода Платон метнул нож в утку. Птица упала. Они долго искали место, куда упала птица, и еле нашли. Они жалели, что у них нет с собой собаки. Утку приготовили на костре, потом съели за один присест и крепко уснули. Проснулись они от странных шорохов.
  Девушка с ружьем за плечом, в высоких резиновых сапогах, в штормовке и джинсах палкой пыталась притушить их костер.
   - Чего спите, а костер не потушили? Ветер дунет - ни вас, ни леса не останется.
   - А ты кто, лесничий? - спросил Платон.
   - Нет, дочь лесничего. Утку съели? Где разрешение на отстрел? Вы откуда и куда?
   - А без вопросов можно? - спросил Родион.
   - Можно, но тогда сделайте так, чтобы я вас здесь больше не видела.
   - Этого мы обещать не можем. - сказал тихо Платон.
   - Вдруг вы преступники. По тайге в нашем районе объявлен план перехвата двух мужчин, а вас как раз двое.
   - Мы приличные люди, точнее, инженеры в отпуске. Меня зовут, впрочем, неважно, как меня зовут. Девушка, Вы лучше подскажите, как можно выбраться из сей великолепной тайги? - спросил Платон.
   - Поверю вам. Очень вы похожи на городских, столичных жителей. Если пройдете метров пятьсот по просеке, то выйдете на узкоколейку. Поезд ходит раз в сутки.
   - Так Вы на этом поезде приехали? - спросил Родион, которому очень понравилась дочь лесничего.
   - Да. Мне сказали грибники, что вас видели. Я приехала посмотреть, какие вы, птицы залетные, и чем занимаетесь.
   - А домой завтра вернетесь?
   - У меня здесь еще есть дела. Мне необходимо обойти лес. Дело в том, что к нам чужие волки зашли.
   - Вы волков не боитесь? - продолжал задавать вопросы Родион.
   - А что делать? Надо.
   - Не бросайте нас! - взмолился Платон.
   Слова о волчьей стае его испугали.
   - Я бы вас в полицию доставила, уж очень вы напоминаете тех, на кого перехват объявлен, но у нас в радиусе ста километров полиции нет.
   - А откуда Вы знаете про перехват, если полиции нет?
   - На почту присылают словесное описание тех, кого разыскивают. Почтальонка лесников предупреждает. У нас тут свои связи.
   - А нас не боитесь? Ведь мы похожи по словесному описанию, Вы сами это сказали. - спросил Платон.
   - Особенно ты! Признавайся, кого пришил? - девушка наставила ружье на Платона.
   - Кого? Любовника жены ножом в спину убил, - и он вытащил нож, потом нажал на кнопку.
   - Да, серьезное оружие. Я предлагаю перемирие, а ваши слова принимаю за шутку. Разойдемся красиво, - предложила девушка без страха в голосе.
   - Девушка, но Вы теперь много знаете, а здесь тайга, - стал запугивать ее Родион.
   - Отец знает, где я. Имейте это в виду! Вас найдут.
   - Зачем Вы свалились на нашу голову? - взревел Платон, шлепая ладонью комаров на своем лице.
   Родион с дочкой лесника пошли вперед вместе. Платон шел сзади, отставая от них с каждым шагом все больше. У него был свой рюкзак. Он решил просто от них уйти в неизвестность. Влюбленный Родион отводил душу с девушкой, интересной ему во всех отношениях.
  Платон остановился за сосной, а потом ушел в другую сторону... Он чему-то успел научиться у Родиона. Вечером он зажег костер, испек пару картофелин, съел их, как пирожные, и уснул. Сквозь сон Платон слышал крики, словно его звали, но откликаться не стал. Крики смолкли.
   Утром Платон продолжил путь. Он весь был покрыт укусами комаров, но об этом старался не думать. Он шел по солнцу, чтобы не делать круги по лесу. Он смотрел на мох на деревьях, вспоминая, с какой стороны деревьев он растет. Он вообще вспоминал все, что слышал о жизни в лесу. Через пару суток ему попался пустой домик охотника без запасов еды, но зато с крышей.
  Пошел холодный дождь. Платон чувствовал себя в безопасности. Он научился собирать грибы и ягоды, ел их жадно. Он пытался жевать корешки трав. В домике Платон остался жить, понимая, что идти ему некуда, потому что его ищут. Лицо молодого мужчины заросло щетиной. Он стал похож на кого угодно, только не на себя - интеллигентного в прошлой жизни мужчину.
   Родион через пару недель вернулся в город, не избежав вопросов и допросов детектива. На все вопросы Родион отвечал одной короткой фразой:
   - Платона не видел. В отпуск ездил один.
   Илья Львович возразил:
   - Вы вместе брали билеты на поезд!
   - Это совпадение случайное. Рядом со мной ехал в поезде мужчина, но это был не Платон.
   Родион выкручивался, зная, что Платон остался в тайге по своей воле, а тайга - она огромная.
   Платон сел в поезд. Вид у него был лесной, похож он был на лесовика, запах от него шел как от костра. Люди от него в сторону отодвигались. Улыбнулась ему проводница. Она его узнала и сказала, что если у него сохранился прошлый билет, то пусть он посмотрит номер. Возможно, что он выиграл в железнодорожной лотерее.
  Так не бывает, но Платон действительно выиграл немного рублей. В вагоне все ахнули. Пришел, как чудище болотное, и деньги ему с неба упали. Получил Платон деньги и поехал на юг: после жизни с мышами на поляне захотелось ему от них повыше забраться.
   Анфиса словно не замечала отсутствие Платона. К ней в квартиру приходили люди с собакой, доказывая ей и себе, что погибший Самсон был у порога ее квартиры. Но даже собака не шла внутрь квартиры, потому что там его следов не было! Анфису с ребенком перестали тревожить.
   Детектив решил, что убийство произошло на лестничной площадке, а супруги на момент убийства жили отдельно.
   Инна продолжала войну с матерью, теперь они с подругами ходили друг к другу ночевать, чем вводила мать в иступленный гнев с ревом и криками, с взаимными упреками. Полина перестала ей совсем давать деньги и покупать вещи. Кто кого. Паша, напротив, успокоился и, если была возможность, ходил в компьютерный салон. Степан Степанович, проснувшись, решил купить Паше компьютер, а Инне дать деньги на сапоги и шубку.
   На том все временно затихли. Инна перешла на новый уровень раздражения собственной матери. Она ей ныла про купальники, искала полотенце, такое, чтобы не очень детское было, и уходила на пляж. Мать ждала дочь, ждала, та приходила не раньше девяти вечера.
   - Какой пляж в девять вечера?!
   - Что ты на меня кричишь, еще светло! - отвечала с криком дочь и выходила за дверь поговорить с приятелями, которые еще никак не могли разойтись по домам.
   В половине одиннадцатого она заходила домой окончательно и врубала музыку на полную мощность. Реп сквозь сон - ночной кошмар. Мать натягивала на голову одеяло и засыпала, она всегда засыпала в это время. Однажды под утро Полина проснулась от говора, где-то кто-то громко говорил. Она зашла в комнату дочери, та спала, телевизор кричал.
   Под утро любые звуки кажутся более громкими. Мать вышла на кухню. Стиральная машинка горела семью лампочками, в ней лежал мокрый комок чужого покрывала. Она вышла на балкон, там стоял чужой велосипед со спущенными колесами.
   Утро у дочери начиналось не раньше одиннадцати. Она просыпалась от телефонного звонка очередной подружки.
   - Инна, откуда у нас на балконе велосипед? У нас что там, стоянка чужих велосипедов? - спросила Полина.
   - Нет, у моего нового парня два велосипеда, этот он мне дал.
   - У него колесо спущено!
   - Так это я по стеклам проехала, - безвинно ответила дочь. - Мама, ты мне новый купальник купи, этому купальнику второй год пошел, я себе хочу новые шторки.
   - Шторки - это что такое?
   - Купальник на тесемках, он по ним перемещается.
   - Я сегодня сама пойду на пляж. - сказала Полина и ушла на кухню.
   - Мама, ты чего?! Я большая девочка! Еще не хватало, чтобы я с мамой на пляж ходила!
  Дочь еще спала, когда мать ушла на пляж.
  
   Платон выехал из города, но в тайгу не поехал. Он прекрасно знал способы проверки его отъезда, поэтому честно купил билет на поезд, уезжающий в горы. А сам на попутной машине проехал остановку поезда в южном направлении, потом купил билет на проходящий поезд и уехал в город Кипарис, расположенный на берегу моря.
   Но до города Кипариса он доехал не сразу, а сошел на большом железнодорожном узле, сел на автобус и на попутной машине доехал до павлиньего заповедника, купил там три пера павлина и приехал в маленький город Абрикосовку. Платон поселился у старенькой хозяйки.
   Сентябрь вдали от шума городского и бичевания собственной совести был в его распоряжении. Он ходил по маленькому городу, купался в прохладном море. Не зверь Платон, но от ревности его сильно вело, вот и довело до берега моря.
   А что ему здесь делать? Сентябрь, первая его половина, народ есть, но уже не тесно на пляже и в столовой. Сотовый телефон он выбросил, а новый и покупать не стал, разговаривать ему было элементарно не с кем. Скучно - жуть, да и денег на веселье не было, большую часть денег он отдал Анфисе.
   Зачем он Анфисе деньги отдал? Обошлась бы, а ему в Абрикосовке на что жить? Он посмотрел на наличие документов: паспорт, диплом находились у него. А что он может делать? Он - обычный безработный инженер, на пляже такие люди, как он, не нужны. Пойти моряком? Но он не плавал и море не чувствовал, проще говоря, не понимал.
  Платон дошел до маяка, но маяк был огорожен забором, и рядом с ним ходили люди в военной форме. Тогда Платон решил зайти в пансионат 'Павлин' и устроиться на работу сантехником. Он прошел к директору пансионата, который зевал от полноты чувств или от их полного отсутствия.
   - Господин директор, мне работа нужна, любая, я бывший инженер, хочется здесь пожить для поправки нервной системы и дыхательных путей, но денег нет, - начал свою вступительную речь Платон, узнавший у охранников имя директора, но забывший его употребить.
   - Много таких безработных здесь за лето проходит, чем меня можете удивить?
   - Я могу сделать из пустого места антикварную мебель.
   - Забавно. Как это? Понимаешь, моя жена Лиана ездила в гостиницу, жила в янтарном номере, так через двадцать минут сбежала, оставив в номере жемчужные бусы. Только деньги зря заплатила за трое суток.
   - Я знаю этот комплект, сам со своей женой купил янтарные часы из этой коллекции в одном маленьком домике проездом на юг.
   - Вот оно как! Слышал я про эти янтарные часы, моя Лиана от них и сбежала. Они что, на самом деле обладают мистической силой? Они на самом деле исторические?
   - Не без этого! Мы с женой нашли в них бумажку, точнее медную пластину с датой изготовления и еще бумажную записку. А мистикой они точно обладают. Мать моя раньше занималась антикварной мебелью.
   - А почему тебя она выпустила из дома без денег?
   - Жене отдал деньги, у нас маленький ребенок.
   - У нас нет детей, - вздохнул директор. - Я понял, кто ты, но не понял, зачем ты мне нужен. У меня в пансионате нет антикварных номеров. Слушай, в нашей Абрикосовке есть училище, шел бы ты в него преподавателем работать. Я вижу, что ты крутишь у меня перед носом своим техническим дипломом! Сейчас как раз занятия скоро начнутся! Им специалисты нужны всегда! А мне с таким дипломом люди не нужны.
   - А где это училище?
   - Училище типа колледжа находится в центре Абрикосовки. А жить будешь в частном домике без удобств.
   - Это уж точно, но мне другое жилье пока не осилить.
   - Устроишься - заходи, потолкуем. - сказал, улыбаясь, директор. Видимо, ему этот молодой мужчина чем-то понравился.
   Платона взяли преподавателем в техническое училище, или, как теперь называют, технический колледж, и предложили комнату в общежитии, но он отказался. Платон не ожидал, что он так быстро устроится на работу, но стоило ему сказать: 'Меня директор пансионата 'Павлин' рекомендовал к вам на работу преподавателем!' - как его тут же взяли на работу.
  Вскоре он получил от директора приглашение на домашний обед. Лиана постаралась все приготовить по высшему разряду, то есть максимально вкусно и красиво. Разговор об антикварной мебели Лиану и Платона так увлек, что директор, съев все самое вкусное, покинул комнату, оставив их двоих, а сам лег и уснул.
  
   Лиана и Платон сидели с двух сторон мраморного стола в кожаных креслах и щипали виноград. У него возникла мысль, что такое в его жизни уже было! Да у него дома почти такой мраморный стол и похожие кресла, и мать для гостей всегда покупала виноград. Он вздрогнул и посмотрел на Лиану: перед ним сидела ухоженная блондинка без признаков возраста.
   - Простите, Лиана, а оплата за номер уже прошла? А то бы съездили с Вами. Посмотрели на все вдвоем.
   - Поздно, прошло уже несколько дней. Тоня заставит платить за каждый час.
   - Поехали, у Вас есть машина, а я за экскурсионный час смогу заплатить.
   - А почему бы и нет! Я готова, поехали.
   - А далеко ехать?
   - Двадцать минут на машине.
   Лиана и Платон подъехали к гостинице. Номер был настолько дорогой, что клиенты в него не ломились. Они его сняли на час, что оказалось весьма значительно для бюджета Платона. Оба одновременно зашли в широко раскрытые двустворчатые двери и оказались в гостиной. Одновременно они присели на два антикварных стула. Лиана посмотрела на славянский шкаф. Она вздохнула и посмотрела на Платона, ожидая его реакцию. Мебель стояла мирно.
   - Платон, если эта мебель излучает мистику только на одного человека, а в присутствии двух она смирная?
   - Нет, Лиана, меня этот славянский шкаф уже всасывал, не думал я, что с ним встречусь еще.
   - Что значит всасывал? Вы могли просто в нем спрятаться.
   - Правильно рассуждаете, а у Вас цифровой фотоаппарат со вспышкой есть? Очень шкаф его обожает.
   - С собой нет, но я все могу зарисовать по памяти, а с Вами не страшно!
   Только Лиана это проговорила, как заскрипела нижняя дверца шкафа и из нее выбежала мышка, белая и красивая. Со скрипом открылась единственная дверца часов, и из них выбежала белая и пушистая кошка. Кошка побежала за мышкой, они стали бегать между ножек стола, стульев и людей.
   - Лиана, если и прошлый раз вас эти мышка с кошкой напугали?
   - По идее, их здесь не должно быть.
   Кошка и мышка исчезли среди мебели или в пространстве.
   - Нам они померещились, здесь никого нет. - сказал тихо Платон.
   В этот момент подломились ножки стола, и он плашмя упал на пол.
   Лиана нагнулась поднять стол.
   - Платон, здесь разбитая бутылка водки у ножки стола. - шепотом проговорила она.
   Он нагнулся над ножкой стола, сзади на него упали янтарные часы вместе с деревянным корпусом. Мужчина попытался поднять часы, но потерял равновесие, прокатившись, по разлитому напитку из бутылки. Часы ровно легли на Платона. Лиана попыталась к нему подойти, но мимо нее быстро пробежали кошка с мышкой, и она сама упала, ударившись щекой о корпус часов. На секунду она потеряла сознание.
   Через час в комнату постучали. Женщина в белом фартуке открыла дверь, заглянула в комнату. На полу лежали: мебель, люди и опять мебель, сверху сидели кот и мышь. Она погрозила кошке пальцем, и та спрыгнула с пирамиды, под шкафами задвигались люди.
   - Что с вами, вы живы? - елейно спросила служащая гостиницы.
   - Кто жив, а кто нет, - поднялась Лиана с пола.
   Две женщины подняли янтарные и дали возможность подняться Платону.
   - Спасибо, выручили! А час веселья уже прошел?
   - Ваше время вышло, с вас причитается доплата.
   - За что? За эту мебель, которая падает?
   - А здесь разве что-то упало? - спросила горничная.
   Лиана и Платон оглянулись вокруг себя: все стояло на своих местах. Янтарные часы безвинно показывали, что прошло два часа и надо доплачивать за номер. Они вышли на улицу.
   На следующий день Лиана пришла к Платону. Он лежал на кровати, на большой подушке.
   - Вы свободны, - строго сказал Платон Лиане, проработав неделю преподавателем, он изменил свою речь.
   - Что ж так официально? - обиделась Лиана. - Лучше погуляем.
   - Неудобно. Ученики увидят, засмеют.
   - Вы изменились за неделю!
   - А Вам чего бы хотелось? Вы живете в трехэтажном дворце, а я в этой лачуге без удобств! Однажды я уже жил в охотничьем домике, потом оказалось, что это был домик бабушки, а сейчас я живу - говорить не хочется, - он махнул рукой и отвернулся к крошечному окну.
   - Да, Вам здесь плохо, но я жила на Вашем месте, на Вашей кровати, но нашлись люди - перевели меня в пансионат, потом во дворец Павлина.
   - Принца встретили?
   - Неважно. Не знаю. Чем я Вам могу помочь? Сдать Вам комнату в своем дворце?
   - Денег у меня нет на комнаты во дворцах.
   - Уезжайте домой.
   - Не могу. Я убил любовника жены, дома об этом знают. Здесь я скрываюсь от правосудия. Чтобы вопросов не задавали: кто я, что я и почему без денег.
   - Вам надо искупить свой грех!
   - Я год жил в тайге и сейчас в бегах, я уже готов пойти и сдаться. Зверем жить надоело.
   Лиана удивленно посмотрела на Платона, а он неожиданно потерял сознание. Она подошла к нему, потрогала его лоб. Он был холодный. Признаков жизни в теле Платона не было. Пульса не было. Лиана закричал истошным голосом.
   На крик прибежала хозяйка:
   - Лиана, что случилось? Что с ним?
   - Не знаю. Он лежал, потерял сознание, умер.
   - Типун тебе на язык! Давай, сделай мужику искусственное дыхание! - и старушка вышла из домика.
   Лиана тронула руку Платона, пульс появился, она нажала двумя руками на грудную клетку, но и визуально было понятно, что он оживал.
   - Я жив? - спросил Платон, поднимаясь на локтях, вглядываясь в лицо Лианы. - Что со мной было?
   - Не знаю, отключился, как лампочка, и включился.
   - А я что здесь делаю? Я тут живу? А я кто?
   - Вы - Платон, преподаватель технического колледжа.
   - Правда? Вроде я был инженером, потом менеджером. Тебя не знаю. Что это за дом?
   - Вы сказали, что убили любовника жены, и потеряли сознание.
   - Я никого не убивал, я только институт окончил. Я хороший мальчик.
   - Бред, но не пойму почему, - она невольно засмеялась сквозь стянутые от напряжения скулы. - Что будем делать?
   - Надо что-то делать? Мне трудно, я какой-то весь чужой и тяжелый.
   - Надо все забыть, иначе Вы в себя не придете. Вы чем убили человека?
   - Не помню, чтобы я кого-то убивал.
   - Каким оружием Вы владеете?
   - Холодным. У меня был складной нож. Песок не убивают! Я бросаю нож в песок или в дерево.
   - И случайно метнули в человека?
   - Нет! Я в человека не бросал нож. Снежки бросал.
   Лиана поняла, что его мозг прячет ненужные знания глубоко и надежно.
   - Здесь снег бывает в феврале, - задумчиво произнесла Лиана.
   - Сейчас февраль?
   - Нет, сентябрь. Снега нет! - воскликнула Лиана и вышла из комнаты.
   В спину ей полетел нож, но он вонзился в косяк. Она посмотрела на вибрирующий в косяке нож и выбежала за калитку маленькой усадьбы. Объяснять ей больше ничего не надо было. Она все поняла, но страха не было. Лиана быстро села в свою машину, резко нажав на газ, она уехала.
   Платон вынул нож из косяка, сложил его и засунул в карман. Потом он взял деньги, паспорт, вышел во двор, улыбнулся хозяйке и вышел за калитку. Теперь он точно решил поехать в тайгу, к бабушке.
   Он сел на попутную большую машину, но поехал не в тайгу, а домой, заставив изменить маршрут шофера газели. У его дома стояла Анфиса, а сын играл в песочнице. Платон из машины выходить не стал, он вспомнил о даче.
   Платон поехал на дачу без единой мысли, он даже не знал, как открыть ворота, поэтому попросил таксиста поставить машину рядом с забором и с крыши перемахнул через забор. Дача была пуста. Он здесь и остался. Платон медленно обходил дачу. В помещении охранника он обнаружил связку ключей, которую бросила Полина. Ему оставалось найти двери к этим ключам. Больше всего его интересовала столовая и ее запасы.
   Поскольку народ сбежал с дачи внезапно, то продукты в наличии имелись. Платон открывал все двери, открыл музей. Он не ожидал увидеть дощечки, привезенные им самим из тайги. Но они замечательно украшали мебельный гарнитур и так слились с основной массой дерева, что переход был практически незаметен.
   Ему вообще понравилось сидеть в музее, к которому он приложил свои руки, ничего мистического он здесь не наблюдал. Одно плохо - поговорить было не с кем, и еще ему очень надоело скрываться. Он нашел способ, как открывать ворота дачи. Он включил телевизор и долго не открывал глаз от экрана, где показывали, как делают пластические операции.
   Он нашел деньги на пластическую операцию! Осталось продать мебель из музея и на эти деньги изменить свою внешность! Он не стал много думать по этому поводу, а позвонил прямо в медицинский центр и предложил оплату антикварной мебелью. Там посмеялись, но нашелся хирург, который согласился сделать операцию за необычную плату и даже сам приехал на дачу за мебелью и пациентом.
   Платон закрыл все двери, а ключи взял с собой на всякий случай. В больнице он познакомился с отцветающим хоккеистом, которого качественно ударили клюшкой по лицу, когда он не надел маску на тренировке, в результате тот был вынужден делать пластическую операцию. Этот же хоккеист был готов приобрести гарнитур мебели с мистическим уклоном. Платон ему все уши прожужжал о новом комплекте мебели, который пока находится в работе.
   Покупателя он нашел, и после выписки с новой внешностью попросил хоккеиста замолвить за него слово, в результате он получил новый паспорт. По его версии, его избили, ограбили, но он клялся и божился, что назвал свои личные данные при получении нового документа.
  Итак, он стал другим человеком, голос у него еще в тайге изменился, а теперь он был неузнаваем даже для себя.
  Что делать дальше, Платон не придумал, и поэтому вернулся на дачу. Дня три он отдыхал, на четвертый день он услышал, что к даче подъехала машина.
   В открытые ворота зашли Анфиса и Антон Сидорович, отец Самсона.
  Платон наблюдал за ними сквозь шторы из комнаты последнего этажа, сожалея, что не уехал с дачи раньше.
  Антон Сидорович решил продать очередной музейный гарнитур, у него появилась мысль по обновлению фирмы. Он открыл дверь в музей, а там - пусто, хотя ему привиделось виденье: Самсон сидит на своих подогнутых ногах посередине пустой комнаты. Во второе мгновение он увидел пустую комнату, две другие комнаты тоже были пусты. Остались висеть вишневые шторы.
   - Анфиса, ты что-нибудь понимаешь? Куда могла исчезнуть вся мебель?
   - Вы меня спрашиваете? Мне откуда знать, спросите у своего брата, Виктора Сидоровича, - ответила она, вспоминая о том, что тут было раньше. Виктор Сидорович говорил, что, когда он уезжал с дачи, мистическая мебель была на месте, а Инна и Полина из-за нее теряли сознание, и дачу они оставили закрытой.
  Для Антона Сидоровича остался открытым вопрос: куда делась мебель? Она так дорого стоила! Он стал бегать по этажам в надежде увидеть сбежавшую мебель, чем сильно напугал Платона, однако ему повезло - они не встретились.
  Антон Сидорович, весь потный от пробежки, понял одно: искать нечего, а мебель элементарно украли. Он позвонил в антикварный магазин, ему ответили, что директор в командировке, а они ничего о мебельных гарнитурах не знают, у них в магазине стоят в продаже отдельные предметы антикварной мебели начала прошлого столетия. Анфиса и Антон Сидорович покинули дачу.
   Платон подумал, что с дачи надо уезжать, да так, чтобы собака след не взяла. Он взял перец и насыпал его везде, где мог. Все запасы перца распылил по земле. Последнее время он стал часто вспоминать Анфису, запала она ему в душу, зря так глупо расстались, он хотел к ней вернуться в новом облике. Он позвонил домой, но Инессы Евгеньевны дома не оказалось, он позвонил ей на работу, ему ответили, что она уехала по делам.
   Что делать? Он поехал домой к матери, в ее новую квартиру. Он всегда знал, где у нее есть деньги, сейфы или их подобие. Ключ от квартиры у него был. На новом месте его никто не знал, и сам из себя он был весь новый, так что он спокойно вошел в квартиру Инессы Евгеньевны. Осталось найти деньги, но денег у нее не было! Он все обыскал, вспоминал все ее привычки - пусто. Тогда он подумал: а вдруг она свою машину дома оставила? Он взял ключи от ракушки, машина стояла на месте.
   Доверенность на машину матери у него была, но он водил из рук вон плохо, поэтому чаще перемещался на чужом и общественном транспорте. Выхода не было, пришлось брать документы и пищу на кухне. Выехал он на машине из ракушки да сразу же врезался в столб. Вылез из машины, благо было раннее утро и явных свидетелей его неудачи не нашлось.
  Платон вернулся в квартиру матери и лег спать.
   Утром Платон позвонил другу Родиону, тот и голос-то его не узнал. Тогда Платон решил проверить свою внешность на друге, а если он узнает, то хотя бы не предаст. Он сказал Родиону, что хочет поговорить о производстве антикварной мебели, себя назвал представителем крупной фирмы. Они встретились.
  Родион друга не узнал. И Платон решил все так и оставить. Внешний вид прошел проверку на легальность, оставалось еще раз поискать деньги. Платон нашел деньги в квартире матери, да и те лежали в квитанциях на оплату коммунальных услуг двух квартир. Вот эти деньги он и взял с собой.
   В купе поезда Платон оказался вместе с Эммой. Он знал, что она жена Виктора Сидоровича. Этот самый Виктор Сидорович обвинил ее в краже мебели с дачи, она рассердилась, собрала вещи и поехала к матери. Платона она вообще не узнала. Они сидели и играли в карты.
   Возраст у них был почти одинаковый, она назвала свое имя:
   - Эмма. Можно без отчества.
   - Платон, - назвал себя Платон своим именем.
   От Эммы он услышал все виды ругательств в адрес братьев, и если бы она знала, кто он такой на самом деле, то он стал бы ее другом. Они волею судьбы стали единомышленниками! Платон решил прилипнуть к женщине, как ракушка, ведь ехать ему на самом деле было некуда.
  Итак, двое оказались вдвоем в замкнутом пространстве, оба обозленные на свои вторые половины, оба разведенные, оба свободные. У нее была плоская бутылка коньяка, а в сумке лежали продукты: курица, яйца, колбаса, помидоры, огурцы, хлеб.
   Все было просто замечательно, любовь под коньяк пошла как по маслу. Они так сроднились, что Эмма пригласила Платона к себе в родительский дом, но для этого им надо было выйти на пару остановок раньше, с чем он решительно согласился, мол, какая разница, где отдыхать, коль он едет на юг дикарем, да еще осенью!
  Внешность у него после пластической операция стала актерская, он был такой писаный красавец, что Эмма ради него была на все согласна, особенно на любовь.
  Анфиса последнее время постоянно угнетала Платона своей раздражительностью или положительностью. Он ей звонил с добром, а она ему отвечала со злом. Мало того она пыталась сбросить на него своего раздражение от жизни. Да, вот что значит...
   Платон чуть не споткнулся о женщину.
   - А, что значит? - спросила Анфиса, словно слышала его мысли.
   - Чем я не хорош для тебя?
   - Ты симпатяга.
   От этой фразы Платон выпрямил спину, потом улыбнулся лучезарной улыбкой фарфоровых зубов. Ему захотелось общения, обычного человеческого. Тут он подумал, что правильно люди создают общества для всех возрастов, есть куда пойти человеку: в детский сад, в школу, в колледж, в университет, на фирму. "Фирма", - и он задумался.
   - Ты захотел собрать всех дам под свое крыло? - спросила Анфиса.
   - А, если дамы не подобреют? Или от финансового обеспечения добреют все?
   - А оно тебе надо, обеспечивать злых дам?
   - Что сделать такого, чтобы люди на меня внимание обратили?
   - А зачем тебе внимание?
   - Нет, всеобщее внимание мне на дух не нужно. Я могу включить обогреватель с теплым потоком воздуха. Могу создать зал с искусственным солнцем и с южными растениями, с водоемом. Примитив для девушек в купальниках.
   - Нет, тебе это не поможет, - заверила Анфиса.
  Анфиса решила пригласить Платона к себе, и он ответил:
   - Я приеду на чаек с виноградом.
  Но чая не получилось, сразу после его ответа, к ней приехала мама без звонка. Знакомить маму с Платоном Анфиса не собиралась. И надо же совпадение, мама привезла с собой именно виноград, словно ей кто подсказал. Хотя, мама жила в одном районе с Анфисой. Получается, что мама слышала разговор ее и Платона?
  
   Однажды Инна влетела в комнату, сунула в рот жевательную резинку, но не себе, а матери. Потом освободила мокрые волосы от полотенца, отобрала у нее пульт управления от телевизора на секунду, да так и зависла у музыкальной программы. Мать не обиделась, она закрыла рукой лицо и без обиды жевала жевательную резинку.
   'Не жаловаться ведь отцу по каждой проблеме', - подумала Полина и купила дочери новый купальник. Сама нашла в комоде свой старый купальник, которому было несколько лет, и примерила его. А что делать? Бюджет не выносил двойных расходов.
   Утро наступило солнечное, с пронзительным небом. Полина постелила сложенное в четыре слоя покрывало, легла по солнцу на живот, опустила голову на руки и задремала. Открыв глаза, она увидела маленького муравья: он ползал у нее перед глазами по траве, росшей на пляжном песке. Она села, усталость и раздражение ушли в землю. На пляже у маленькой реки народу с утра было мало. Песок местами порос травой. Постоянные посетители пляжа были покрыты прочным загаром. Она посмотрела на свою белую кожу и встала. Ей нравилось загорать стоя, потому что земля всегда с утра прохладная, зато небо чистое. Она вспомнила свое знакомство со Степаном.
   Пляжный роман длился недолго. Степан приходил на пляж по утрам, ложился на одно место, стелил темное большое полотенце и лежал неподвижно, не глядя на женщин, не заговаривая с ними. Иногда вставал, плавал и ложился загорать дальше. Она, стоя, видела его божественную фигуру, он ей безумно нравился, но подойти к такому красавцу у нее смелости не хватало, она просто созерцала великолепное тело мускулистого мужчины. Он чувствовал ее взгляд, их глаза встречались. Она была крупной девушкой с плоским животом и мощными ногами, да и грудь особыми размерами не отличалась, однако Степану она приглянулась с первого взгляда. Было в ней обаяние, внутренне спокойствие.
   Они неделю ходили на пляж, смотрели друг на друга и не разговаривали, через неделю стали здороваться, да дождь пошел, летний, солнечный. На следующий день Степан пришел с волейбольным мячом. Они поиграли в волейбол вдвоем, мяч летал между их пальцами и практически не падал, но пляж - он и есть пляж. Народ к ним потянулся. Круг желающих играть в волейбол все увеличивался, тем самым отдаляя друг от друга. Она пошла на свое место, легла спиной к солнцу, опустила голову на руки...
   - Полина, привет! - услышала она сквозь дрему, перед ней стоял Степан, не такой, как много лет назад, но все еще интересный мужчина.
   - Здравствуй, Степан! - сказала она и поднялась.
   - Где Инна? Я ее вчера здесь видел с подругами и двумя мальчишками.
   - Спит еще, для нее время загара еще не наступило. Позже придет загорать.
   - Как у вас дела с ней? Сильно ссоритесь?
   - Все бывает, а ты как? Один сейчас живешь или с кем?
   - Полина, а тебе до меня дела нет. Ты сама живешь. Самостоятельная.
   Она посмотрела на речку, на осоку на берегу, вздохнула, ей стало скучно. Она постоянно в присутствии Степана ощущала беспросветную скуку, а почему - объяснить не могла, ей всегда хотелось уйти от него после того, как иногда сама к нему подходила...
   Летали желтые листья, когда Анфиса заметила необыкновенно красивого мужчину, его черты лица были столь утонченные, что казались неправдоподобными. Волосы были безукоризненно уложены в прическу и казались великолепным париком. Он периодически стал попадаться на ее пути. Однажды мужчина подошел к Анфисе и заговорил, тембр его голоса показался знакомым, но небольшой хрип в его басе был абсолютно неизвестен. В нем было нечто родное, и в то же время он был чужой.
   Ребенок улыбался ему радостно и открыто, однажды он выдавил из себя 'папа', мужчина вздрогнул, но в ответ улыбнулся. Где он жил, что делал, Анфиса не знала, просто он периодически появлялся рядом с ней и ее сыном.
   Анфиса не выдержала первая и спросила:
   - Простите, как Вас зовут? Мы так часто встречаемся и так мало общаемся!
   - Вы меня заметили?
   - Разве Вас можно не заметить? Сын уже папой Вас назвал, а я имени Вашего не знаю!
   - А как Ваше имя, прекрасная молодая мама?
   - Анфиса. Скромное имя.
   - Анфиса? А сына как зовут?
   - Женя. В честь деда.
   - Понятно, сегодня мы много наговорили. Пока! - и он ушел быстрым знакомым шагом.
   Анфиса посмотрела ему вслед и подумала, что если бы не видела его лица, то решила бы, что это идет сам Платон.
  Мужчина шел и думал, как все глупо у них получается! Родная жена смотрит ему в лицо и спрашивает, как его зовут. От Эммы он быстро уехал, ничего у них дальше поезда не пошло. Ему очень надоело вынужденное раздвоение личности, он и к матери не заезжал, жил в вечном страхе на даче. Вот, набрался храбрости, стал к жене подходить. До чего она красивая! А ему что дальше делать? Он не знал, знал одно - что пора работать. Диплом Платона остался в техническом колледже Абрикосовки. Куда идти? Он так задумался, что на дачной дороге налетел на медленно движущуюся машину.
   Из автомобиля выскочила яркая женщина:
   - Я Вас не ударила? Господи, как Вы красивы! Мужчина, я Вас возьму к себе на работу!
   - А я разве просил?
   - Да Вы пешком идете при такой божественной внешности! Пойдете работать в ночной клуб? Вы просто созданы для музыкального клуба. Произнесите пару строк.
   Он проговорил известное стихотворение.
   - Отлично, могу хоть сейчас отвезти Вас на место работы! Кстати, меня зовут Эльвира. Вам придется мышцы подкачать, а так у Вас с внешностью все хорошо. Вы здесь рядом живете? Впрочем, Вас довезут. Садитесь в автомобиль.
   Платон сел в автомобиль яркой женщины с мыслью, что не зря он сделал себе новое лицо, и решил Анфисе на глаза часто не показываться, раз намечается у него новая жизнь, а жена вполне его может узнать, с ней до любви не дойдешь...
   Анфиса забросила дела, а тут совсем села дома и смотрела пустыми глазами в окно... Сына Женьку у Инессы Евгеньевны она забрала, сын снова жил с ней, а она думала, как бы свекровь вернуть к жизни, ведь она хороший специалист по мебельному антикварному профилю!
   Сын подошел и сказал:
   - Ем! Кушать!
   - Ем - пир! Ампир! - воскликнула Анфиса. - Женька, спасибо тебе, мы выручим твою бабушку, она еще поработает.
   Ампир так ампир, что для него надо? Качественное дерево, великолепная обработка внешних поверхностей, вычурные головы птиц! Но где все это великолепие взять? Степана Степановича кто-то сглазил, он уже год был нетрезвый. Инесса Евгеньевна проплакала все свои глаза. На кого опереться? Степан Степанович Селедкин занимался извозом на своей машине. Где былые кадры? Антикварный магазин был закрыт на учет длительный период. Анфиса взяла ключ от магазина и вместе с Женькой стала обходить все помещения. В одной кладовке они натолкнулись на ящик, в котором лежали деревянные головы птиц. Это было то, что надо! Она прикинула столовый гарнитур, кресла - все отлично получалось.
   Нужна была карельская береза! Анфиса вызвала Родиона, он согласился привести эту самую карельскую березу.
   А Степана Степановича Анфиса отвезла в больницу, через полтора месяца он стал не совсем прежним, но полностью трезвым. И у Анфисы появилось странное чувство, что Степан Степанович сбросил с крыши еще живого Самсона! Ведь два милиционера от ударов Платона ножами в спину не умерли, а остались жить!
  Степан Степанович тогда очень быстро подошел и утащил Самсона на крышу, а Анфиса трусиха и на крышу не лазила, так, потопталась у люка на крышу да домой пошла. Степан Степанович впал в затяжной запой - это ведь он свою совесть алкоголем глушил! Так кто в этой истории виновен?
  
  Степан Степанович знал, что Инна находится на даче. Его неудержимо потянуло к дому Анфисы. У соседнего подъезда в доме Анфисы разгружали из машины новую мебель, а на скамейке с ручкой детской коляски в руках сидела Инесса Евгеньевна. Он сел рядом с ней.
   - Привет, Инесса Евгеньевна, кто это у вас мебель новую привез?
   - Думаю, что вы. Вы отвезли антиквариат на дачу, а сами купили новую мебель.
   - Думаете, что антикварная мебель со зверями на даче Виктора Сидоровича?
   - А что в этом удивительного?
   - Ничего удивительного, мебель я сам делал, она без мистики, но в нее вделали пластины с вырезанными зверями. Эти деревянные пластины из тайги привез твой Платон, сделаны они мастерски, но в них есть нечто нетривиальное, присущее старой антикварной мебели, в них есть мистический дух, я сам на себе испытал, когда смотрел этот законченный комплект. Мужик я крепкий, но мне сильно повело голову! Я теперь боюсь за своих женщин, мне тревожно стало. Инесса, смотри на мебель, а я поехал на дачу. Тьфу, пока дождусь рейсового автобуса! Машина в ремонте. Слушай, отвези меня на своей машине на дачу Виктора Сидоровича!
   - Степан Степанович, ты в лице изменился! Конечно, я отвезу тебя, держи коляску, сознание сам не потеряй, сейчас схожу за ключами и подъеду на автомобиле.
   Виктор Сидорович услышал гудки машины у ворот дачи, но никто ворота не открывал. Он сам встал, посмотрел на спящую девочку и пошел к пульту управления у входа в здание. Он увидел лицо Инессы Евгеньевны и Степана Степановича на сером экране, открыл ворота. Они проехали на территорию дачи.
   Он вышел к ним навстречу:
   - Чем я обязан вашему приезду?
   - Виктор Сидорович, Степан Степанович о своих женщинах беспокоится! - ответила Инесса Евгеньевна.
   - И правильно, Инна потеряла сознание в музее и спит, а Полина где-то затихла, даже вам ворота не открыла.
   - Где они? - хрипло спросил Степан Степанович.
   - Идемте со мной, - ответил Виктор Сидорович и повел гостя за собой.
   Инна спала на диване в холле. Собачка открыла глаза, приглушенно гавкнула и вновь легла рядом с девочкой.
   - А Полина где?
   - Она взяла у дочери ключи от музея, и больше я ее не видел.
   - Пошли в музей.
   В дверях музея лежала Полина. Степан Степанович поднял ее на руки, как пушинку, и резко закрыл дверь в музей.
   - Степан, не ходи туда, не знаю почему, но дверь эту не открывайте!
   - А вдруг там кто есть?
   - Думаю, нет. Вас много было на даче людей? Трое? Я всех видел. Инесса Евгеньевна стоит внизу у фонтана с ребенком, больше здесь быть никого не должно. Ладно, куда Полину нести?
   - Неси в холл к Инне, там два дивана стоят, там флюиды хорошие.
   - Флюиды - это важно.
   Степан Степанович положил Полину на второй диван, посмотрел на ее лицо. Лицо Полины выражало остановившийся ужас, но она дышала, а вот лицо замерло в маске страха.
   - Степан Степанович, что ж ты такую страшную мебель делаешь? - спросил в сердцах Виктор Сидорович.
   - Я делаю нормальную мебель, без фокусов, но моей мебели делают прививки антиквариатом, и результат выходит за рамки моего понимания.
   - Может, нам закрыть дачу да по домам разъехаться? Сентябрь скоро.
   - Это хороший вариант, - ответил Степан Степанович. - Но Полине и Инне надо проснуться и рассказать нам, что с ними в музее произошло.
   - А если им вспоминать не захочется? Давай Инессу Евгеньевну с ними оставим, а сами в музей пойдем, посмотрим, что там, - предложил Виктор Сидорович.
   - Ты лучше ответь: у тебя на даче привидения есть? - спросил Степан Степанович.
   - Мы об этом недавно говорили с тобой и пришли к выводу, что душа Самсона вполне может быть привидением музея.
   - Так зачем мы туда пойдем? Пусть там Самсон и обитает, он сам себе музей строил.
   - Степан Степанович, мы продали янтарный комплект, а в музее стоит комплект со зверями.
   - Вон оно что! Я об этом что-то знаю, но целиком мысль в голове не держал, этот ваш музейный обмен мог душе Самсона не понравиться! Самсона убил Платон, этих зверей привез Платон!
   - Ты говоришь, что Платон убил Самсона? А ты говорил, что Самсон - самоубийца, что он сам спрыгнул с крыши. Я помню, что ты говорил, что он был лунатиком.
   - Сорвалось с языка, я не знал, что ты этого не знал!
   - Степан Степанович, а ты откуда это узнал?
   - Честно? Да я сам скинул Самсона с крыши, но он уже был мертвый. - сказал Степан Степанович и протянул: - Кто меня за язык тянет это говорить?
   - С кем я рядом сижу?! - завопил Виктор Сидорович.
   - С кем? С мужем своей любовницы! Чем ты не доволен? У меня выхода не было. Пришлось выручить Анфису, к ней ворвался в квартиру Самсон, а ее муж Платон запустил нож от ревности в его спину. Все мы тут одни миром мазаны.
   - Да, лучше не копать, - протянул Виктор Сидорович другим тоном.
   - Так и я о том же! В этом музее дух Самсона бродит. Перебродит - станет тише, зайдем в музей, но не сегодня.
   - Нет, дамы проснутся - поедем домой!
   - Я схожу за нашатырным спиртом, должен он быть в аптечке в машине, да все и уедем отсюда.
   Вскоре все покинули дачу. Инна свою собачку себе забрала, домой.
   Жена Виктора Сидоровича, Эмма, не могла долго страдать от собственного благородства, она предложила мужу развестись на самом деле в свете последних событий. Сказано - сделано. Им дали один бланк на двоих, они заполнили бланк квитанции в Сбербанке, надо было написать тьму цифр, и все из-за пары сотен. Брали бы триста рублей наличными, тогда людей бы больше разводилось. Эмма заполнила бланк быстрее, еще и за квартиру успела заплатить, потом ушла ждать мужа в УЗАГС, там успела съесть шоколад, и все.
  Все! Домой они шли врозь, каждый со своей скоростью передвижения. У них на двоих было две квартиры, каждый ушел в свою квартиру. Раньше они одну сдавали. Избалованный Виктор Сидорович, привыкший к хорошему женскому уходу, сразу почувствовал провал в своей жизни и подумал, что чужая любовь дается трудно.
  Трудно быть настоящим мужчиной! Получилось, что он стал вторым спутником Полины после Степана Степановича. Теперь она живет одна с Инной, а мужчины живут поодаль от нее. Затосковал Виктор Сидорович от собственного благородства, да и Полина отказала ему в дальнейшем совместном существовании. Вот оно как все сложилось, знал бы, так на ту дачу и не ездил бы вовсе.
   Неожиданно Виктор Сидорович стал владельцем дачи с мебелью Самсона. Естественно, он тут же подвергся допросу детектива Лиса, но у него было алиби. Он с сердечным приступом лежал в больнице и в ночь убийства больничной палаты не покидал.
  Лис спросил:
   - Виктор Сидорович, а Вы не знаете случайно крупного мужчину из числа общих знакомых с Анфисой?
   Виктор Сидорович ответил:
   - Анфису мало знаю, но знаю крупного мужчину Степана Степановича, мужа Полины, которая летом работала на даче Самсона.
   Илья Львович встретился со Степаном Степановичем. Внешний вид его вызывал уважение и настораживал одновременно. Рост под 190 сантиметров, крупного телосложения, почти бритый затылок. Такой мог сделать что угодно. Он предложил ему метнуть нож.
  Метание ножа у Степана Степановича не получилось, не умел он метать ножи. Нож вообще не вязался с ним. Решил детектив Илья Львович подождать возвращения Платона, поскольку других мужчин в окружении Анфисы он не обнаружил, тем более что билет он покупал в ночь убийства. Илья Львович сообщил на конечный пункт прибытия Платона о необходимости его задержания. Но сведения с места его нахождения согласно железнодорожному билету не поступали.
   Возможно, Платон купил себе новый велосипед. А у Анфисы было чувство, что у него появились новые романтические отношения. Но с кем? Ей пришлось сопоставить факты общей биографии и еще неких моментов, которые словно специально происходили рядом с ней. Мимо Анфисы позавчера прошла стройная женщина Лена, и она почувствовала колючие флюиды соперницы, а ведь еще совсем недавно она остановилась бы рядом и поговорила. Анфису словно кольнуло - это она. Платон с этой стройной женщиной некогда жил и работал. Но флюидные колючки еще не могли быть доказательством.
   Вчера Анфиса подошла к своему дому и подошла к соседкам. Она встала рядом с ними, так ей был виден вход в подъезд, где жила стройная женщина. Не прошло и двадцати минут, как на велосипеде подъехала эта самая стройная женщина. Какие еще нужны доказательства?
  Ведь Платон устроился на работу, которая находится рядом с работой этой стройной женщины. Их велосипеды теперь стоят рядом на одной велосипедной стоянке. Анфиса поделилась с соседками своими мыслями. Очень грустная и худая женщина, сидевшая на лавочке справа, вдруг расцвела и сказала:
   - Анфиса, а ведь ты ревнуешь Платона к этой женщине! Она тебя моложе!
   - Нет, я не ревную, просто провела анализ событий. Я вам это сказала не для мужа стройной женщины, а так, свои мысли. У них отношения велосипедные.
   Солнце светило в окна. Небо без облаков казалось бескрайним, как затянувшееся одиночество. Анфиса иногда вспоминала Самсона и жалела его и себя, а заодно и Платона, и сына. Ребенок подрос, она хотела уже выходить на работу, а перед этим лучше всего привести себя в боевую готовность. Анфиса решила пойти и позагорать на пляже, благо он рядом. Надела она купальник, легкий халат, сланцы; посадила сына в летнюю коляску и пошла с ним на пляж по своей обычной прогулочной дороге.
   Навстречу Анфисе шел сам Платон! Она решила, что он ей померещился, и попыталась пройти мимо него, но он остановился, перекрывая ей дорогу.
   - Здравствуй, Анфиса!
   - Привет, пропавший! Откуда и куда?
   - Дай на сына посмотреть.
   - Смотри. Тебя ищут или выпустили?
   - Зачем вопросы? Я здесь. Вот, деньги возьми, честные, можно сказать. Я помог сделать новый гарнитур с антикварным уклоном, теперь могу тебе отдать деньги на жизнь.
   - А я возьму деньги.
   - И бери, а я ушел, - и Платон, резко развернувшись, исчез в боковой аллее.
   Идти на пляж с большой суммой денег Анфисе расхотелось, и она повернула домой, чтобы положить деньги куда подальше. На скамейке у подъезда сидел детектив Лис.
   - Анфиса, слухи ходят, что твой муж вернулся. Как его найти? Сюда он не приходил.
   - Я его с прошлого года не видела.
   - А у нас другие сведения. Есть сообщения, что его видели в городе. Еще объявился родной дядя Самсона - некий дядя Сидор Сидорович, он пытается найти убийцу. А похожи они!
   - Я ничем Вам не могу помочь.
   - Зря. Я надеялся на тебя. Про дядю Сидора не хочешь узнать? Сидор Болт жил за рубежом много лет, а тут приехал, вернулся и копает. Нам дали месяц срока на поиск убийцы, а я и так знаю, что убил Самсона Платон, а Степан Степанович его сбросил с крыши для инсценировки убийства. А мне нужна новая машина и доказательства.
   - В огороде бузина, а деньгами возьмете за свободу Платона? А заезжему дяде Сидору скажите, что было самоубийство чистой воды, ведь кроме Вас да меня никто всю картину убийства не знает. Вы сами догадались, а я видела. Если честно, то Платона я впервые за последний год увидела десять минут назад, он мне деньги дал на ребенка. Могу деньги Вам отдать.
   - Раскололась. Где Платон сейчас живет?
   - Он мне ни слова не сказал о себе, дал деньги и исчез в зарослях.
   - Деньги у ребенка отбирать не буду, тебе тяжело пришлось, я это знаю. Красивая ты баба, я вот о чем подумал, если дядя Сидор тебя увидит, то твой Платон его из ревности пришьет!
   - Если честно, то Инесса Евгеньевна мне говорила, что Платон жил год в тайге у знахарки и теперь он не умеет метать нож, она у него нож забрала.
   - Значит, знахарка лесная с него порчу сняла? Коряво. А если по-хорошему, то Платона и Степана Степановича надо сдать, но улик нет и нож у знахарки - так и сказать дяде Сидору? Так тогда еще что-нибудь произойдет, а мне кого-нибудь надо выдать ему, а выдам я тебя, Анфиса.
   - Это еще как?
   - Скажу дяде Сидору, что Самсон из-за любви к тебе упал с крыши, что у него крыша поехала. А ты хочешь, чтобы на мне это дело вечность висело? - закурил сигарету Лис, глядя пристально на Анфису.
   - А про нож Вы как узнали?
   - Это все ерунда, человека нет - проблема есть, и надо подвести черту под этим делом. Так я тебя познакомлю с дядей-иностранцем?
   - От Платона отстанете? Знакомьте, если это Вам поможет.
   - Да, но ты должна выглядеть так, чтобы иностранный дядя смог бы поверить, что из-за тебя у мужиков крыша едет.
   - Кто бы с ребенком посидел, а я бы занялась своей внешностью.
   - Найми няню, не мне тебя учить. Значит так, через неделю к тебе придет дядя Сидор, произведи на него впечатление.
   Анфиса рьяно взялась за свою внешность. Няня сидела с ребенком, а она усиленно приводила себя в порядок.
   Через неделю детектив Илья Львович привел заморского дядю Сидора.
   - Господин Сидор, вот это и есть Анфиса, в которую был влюблен Ваш Самсон, больше мне добавить нечего. - сказал Илья Львович, пропуская в квартиру Анфисы некоего господина, а сам быстро закрыл за собой дверь.
   - Здравствуйте, Анфиса! Да, мы уже давно знакомы! Получается из-за Вас Самсон покончил с жизнью? Да, Вы действительно красивы! Но жизнь дороже. Что ж Вы его довели до такой степени?
   - Знаете, трудно мне все это вспоминать, но Самсон меня по-своему любил.
   - Да я и сам готов в Вас влюбиться, от Вас идут флюиды любви и совершенства!
   - А что Вам мешает влюбиться?
   - Не хочется с крыши падать.
   - Не лазайте на крышу и не сорветесь!
   - Анфиса, Вы сказали хорошую мысль! Самсон просто сорвался с крыши! Наверное, сидел на Вашей крыше и смотрел на луну, да и сорвался! Он еще в детстве был лунатиком, на луну реагировал! Тьфу. Гора с плеч! - воскликнул дядя Сидор, вставая с кресла и медленно проходя к выходу.
   Анфиса закрыла за ним дверь и плюхнулась в кресло.
   Вскоре появился детектив Илья Львович.
   - Анфиса, спасибо! Дядя Сидор закрыл дело о гибели Самсона, сказав, что он был лунатиком с детства. Я не ожидал от Вас такого ума! Самому в Вас влюбиться? Нет, лучше не буду. Все, прощайте!
   Степан Степанович после разговора о русском модерне с Инессой Евгеньевной сделал столовую мебель, а с резчиками по дереву у него ничего не получилось. Комплект мебели был, а антикварного вида у него не было. И пошел он к Инессе Евгеньевне в жилетку поплакать. А она засмеялась! Он только рот открыл от удивления.
   - Милый ты Степан Степанович, есть мистическая отделка для твоего комплекта! Да еще какая! Но нужно найти столяра Селедкина, чтобы он все это вместе состыковал по старым рецептам.
   - Так умер столяр, и нет теперь мастера, который мог бы под старину мебель реставрировать.
   - Я не знала. Что предлагаешь?
   - Не знаю, а Родион знает? Он видел, вероятно, как его отец работал. Столяр реставрировал без зрителей, никого не впускал в мастерскую.
   - Это я хорошо знаю. Младший Селедкин уволился, но его можно найти. Вези свой комплект в магазин, в реставрационную мастерскую, а я привезу для него украшения и Родиона.
   Родион откликнулся на звонок мобильного телефона и сам приехал в магазин. Он сказал, что знает, как отец делал мебель под старину, но сам никогда этого не делал, хотя помнит все материалы, которые отец при этом использовал.
   Степан Степанович привез столовый мебельный гарнитур, а увидев дощечки с качественно вырезанными животными, как ребенок, захлопал в ладоши.
   - Отлично, то, что надо! Какое мастерство, и все выдержанно в одном стиле, в одном размере!
   Родион при виде дощечек выдохнул:
   - Откуда такая прелесть? Все животные выпуклые, как живые, да так ровно сделаны!
   - Родион, твое дело - объединить дощечки с гарнитуром, надо создать новую антикварную коллекцию русского модерна конца девятнадцатого века.
   - Без проблем! Это настоящая натура!
   Откуда люди узнают о новинках? Неизвестно, но покупатель вскоре объявился на весь столовый гарнитур, хотя для начала ему показали стул с отделкой из двух дощечек с изображением животных на спинке стула. Стул смотрелся единым целым, трудно было догадаться о том, как он был сделан. Единственное, о чем просил покупатель - оставить в секрете свое имя.
   Виктор Сидорович, дядя погибшего любовника Анфисы, на правах хозяина с удовольствием обходил дачу. Ему нравилось жить без посторонних людей. Он с удовольствием открывал комнату с янтарной мебелью, долго смотрел на нее, представляя себя графом. В качестве помощницы по дому он вернул Полину и уволил повара с охранником.
   Инна, дочь Полины, переехала жить к отцу Степану Степановичу. С ним она не ссорилась, ощущая себя хозяйкой. Отец сильно ее не доставал воспитанием. Девочка научилась готовить, и все шло своим чередом.
  Одеваться Инна любит по моде, у нее такое же платье, как у примадонны. То есть само платье короткое, на протяжении десяти сантиметров обтягивающее ноги в верхней их части, переходящее вверху в некий сложный балахон. На ногах сапоги с отворотами выше колен. Верхняя одежда из натуральных кож и мехов. Да, такая она Инна.
  Как госпожа Инна относится к любви? Вопрос, не имеющий ответа. Если верить ее словам, то любовь - это работа, а всякая работа должна оплачиваться. Любовь она возвела в такой ранг, что просто нет на свете мужчины, который бы мог оплатить ее труд в области любви. Любить со святой наивностью она не может, меркантильность не позволяет. Вот и возникает ответ, что оплатить любовь Инны может тот, кто оплатил господу Богу хорошую зиму. Получается, что полюбить Инна может только олигарха. А, где его взять?
  
   В антикварном магазине наступило затишье. Реализация залежалых товаров шла плохо, и без суеты рекламы дела не шли. Степан Степанович покинул свое место работы. Анфиса жила в полусне. У нее возникло ощущение вязкого болота. Иногда ей хотелось поехать в тайгу. Посмотрев на парк, она поймала себя на мысли, что это ей не под силу.
   Так прошел год...
   Уныло смотрела в окно Инесса Евгеньевна, мать Платона. Она думала о нем. Люди после его исчезновения ее обходили стороной. Такое наказание для нее было естественным. Она смотрела на кучевые облака в небе, на зеленую беспробудную листву и ощущала тревожную пустоту в душе. Состояние беспокойства постепенно нарастало. Она потянулась к коробке с шоколадными конфетами. И в этот момент прозвенел звонок в дверь. Она ее открыла и отпрянула.
   В квартиру стремительной, но знакомой походкой вошел незнакомый человек. Женщина всмотрелась в его лицо, узнавая и боясь ошибиться: перед ней стоял ее Платон! Но какой?! Его лицо покрывала кучерявая ровная бородка. Его волосы были подстрижены немногим длиннее бороды. Он выглядел красавцем!
   - Платон, это ты? - спросила дрогнувшим голосом Инесса Евгеньевна.
   - Я, мать! Я! - басовито ответил сын.
   - Что с твоим голосом? Ты стал басить?
   - От ветра, от морозов мой голос немного треснул. Много пришлось покричать...
   - А борода? - тихо проговорила мать, начинающая верить в счастье.
   - Что борода! Посмотри, что я принес! - и он нагнулся над сумкой, потом махнул рукой и поставил ее на стол перед матерью, медленно открывая молнию.
   Инесса Евгеньевна поднялась с кресла, заглянув в сумку, потянулась рукой за дощечкой.
   - Сын, что это? - ее голос дрожал, рука подергивалась от волнения, вынимая из сумки бесценный деревянный предмет.
   - Садись, мать, в свое кресло. Я жил в тайге. Один жил. Нашел я избушку без курьих ножек: крыша, окно, дверь, железная печурка. Три месяца я не видел ни одного человека. Я так исхудал, что стал молиться о спасении. Я съел все дары леса, что росли поблизости. Животных и птиц я не убивал. Я стал обросшим, страшным, немытым. Однажды мне стало невмоготу. Я готов был наложить на себя руки. Зрение стало исчезать. Я впал в полудрему. Очнулся я оттого, что на меня смотрела Баба Яга, чью избушку я занял.
   И говорит Баба Яга скрипучим голосом:
   - Здравствуй, касатик! Совсем издыхаешь, родимый? Порченый ты человек, а вылечить тебя можно. Зло прошло через твою жизнь. Сильно виноват ты, да не совсем. Вылечу я тебя. Знахарка я. А ты что подумал? Травы у меня в этом домике хранятся. Ты их и не трогал, и то молодец. Да я новых трав еще насобирала. А сейчас я сделаю для тебя отвар. Ты отвар выпьешь и человеком станешь. Тебя мои травы одурманили, ты и стал спать, и славно. Тебе надо было выспаться.
   Поставила бабуля меня на ноги, да и повела с собой по деревне. А в той деревне все дома стоят с заколоченными окнами, одна бабка эта там живет. Откормила она меня картошкой, луком и огурцами. Еда у нее еще та: что сама выращивала, то и ела. Я встал на ноги, стал по деревне ходить, дома смотреть. Жильцов давно в них нет.
   В одном доме я нашел эти дощечки и бабуле показал. Она всплакнула, вытерла слезы краем платка, который с головы никогда не снимала. Сказала, что жил у них один человек с золотыми руками, ходить много не мог, а все сидел да мастерил. А любил он на небольших дощечках животных вырезать, да так ловко, что все животные как живые! Дощечек этих я обнаружил штук пятьдесят, просто письмена какие-то!
   Прожил я у бабули еще девять месяцев. Она меня не отпускала, лечила и поила травами. А однажды подходит и говорит, что я здоров и могу уехать домой. Я ей ответил, что меня ищут, я зло большое совершил. А она сказала, что все будет нормально, если я ей свой нож оставлю и никогда в руки его больше не возьму. Дает она мне мой складной нож и просит, чтобы я его метнул. А нож выпал из моей руки! Понимаешь, мать, я не могу больше ножи метать! Не могу! Проводила Баба Яга меня до станции. Поезд там две минуты стоит. А перед этим на той станции она меня к парикмахеру сводила, потом травки свои сушеные сдала скупщику. Мне она билет купила, одежду и сумку. Я ей только нож и оставил. Да дров целую стену наколол. Да отремонтировал ее жилье.
   - Платон, что с тобой будет?
   - А ничего. Я буду жить в твоей новой квартире, а ты уйдешь в старую квартиру. Она ближе к Анфисе. К ней я пока не пойду, не могу. У меня есть идея: я нарисую комплект мебели, такой, чтобы дощечками этими его обклеить. Степан Степанович все сделает. Вот и модерн! Настоящий модерн!
   - Вот за это спасибо, а то я от скуки не знаю, что и делать. А как мне ту старушку отблагодарить за твое спасение?
   - Лучше о ней забыть, мы с ней в расчете. Я у нее отработал свое спасение. Теперь я хочу у Анфисы поработать! У нее, смотрю, все люди новые, а Степан Степанович меня не продаст. У меня иного выхода нет. Баба Яга сказала, что я должен с деревом работать, а она с травой работает. Так вот.
   - Платон, да тебя сейчас никто и не узнает. К Степан Степановичу пойдешь?
   - Нет, нам лучше не встречаться.
   - А Анфисе о тебе сказать?
   - Не надо, мне очень хочется увидеть сына, но не сейчас. Я буду работать в твоей новой квартире, нарисую эскизы новой древней мебели, отдашь их потом Анфисе или Степану Степановичу. Но обо мне не говори на всякий случай.
   - Так и будешь в квартире сидеть?
   - Сидел я в избушке, посижу в квартире. Мне еще надо немного времени, чтобы в себя прийти.
   - А бороду, когда сбреешь?
   - Только не сейчас.
   Платон отдыхал, отмывался. Он сбрил бороду, много смотрел телевизор и совсем забыл о прорисовках. Матери он до машины донес сумку с бесценными дощечками, спрятав лицо под кепкой, натянутой чуть не до носа.
   Сидор Сидорович поехал к своему брату Степану Сидоровичу посмотреть на дачу, оставшуюся от Самсона, предположительно убитого Платоном. Дело в том, что он стал третьим его наследником после двух братьев. Дольше всего Сидор рассматривал мебель, словно никогда ее не видел, а от часов он просто не мог оторвать глаз. Часы его притягивали, и их воздействие на него с каждой минутой усиливалось. Вдруг ему показалось, что если он задержится в этой комнате хоть на секунду, то исчезнет во времени, уйдет в эти часы, как в неизбежность. Он резко вскочил со стула, на котором сидел, и бросился к выходу.
   Ему показалось, что ножки стула разъехались. Но посмотреть на стул у него не хватило храбрости. Сильным движением он закрыл дверь в мистическую комнату.
  Медленно побрел Сидор Сидорович к Степану Сидоровичу.
   - Брат, что за часы находятся в янтарной комнате?
   - Что, брат, они тебе сильно понравились? Да, еще те.
   - А это не они довели до самоубийства Самсона?
   - Чем черт не шутит, я сам редко захожу в эти янтарные комнаты.
   - А зачем они тебе нужны, давай продадим?
   - А кто купит? Стоит мебель дорого, так точно с восемнадцатого века сохранились, цены им нет, за границу увезти не дадут, в кармане не провезешь.
   - В кармане нельзя, но в контейнере можно.
   - Ты их еще в порошок преврати и провези в цилиндре размером в пятьдесят грамм.
   - Не шути, я серьезно говорю. Часы мистические, мне так страшно рядом с ними стало, что поджилки затряслись, еле ноги из комнаты унес.
   - Верю. Сам боюсь до чертиков этих часов.
   - Что делать будем с наследством Самсона? Надо ему было коллекционировать такую чертовщину мистическую!
   - Пусть стоит там, где стоит. Не мешает.
   - А ты в гостиницу поставь, три комнаты можешь украсить этой мебелью и цены заломить за страх!
   - Этого еще не хватало! Потом в гостиницу никто не пойдет жить.
   - Вот попали! Должен же быть выход из этой ситуации!
   К ним подошла Полина:
   - Обед готов, прошу к столу.
   - Полина, принеси нам еду в холл, лень в столовую идти, - отозвался Виктор Сидорович. - У нас с братом серьезный разговор.
  
   Полина посмотрела на Сидора, уловив его сходство с Степаном, пошла за едой.
   - Красивая у тебя кухарка! - воскликнул ей вслед дядя Сидор.
   - Да она мне чуть ребенка не родила, да не получилось. Сорвалось. Нет у меня наследников.
   - А я чем не наследник?
   - Ты, Сидор, - косвенный наследник.
   - Это еще посмотреть надо, чья эта дача теперь: моя или твоя?
   - Эх, прав ты, тысячу раз прав, но я к этой даче привязался, а тебе она чужая, у тебя своя есть дача.
   - Верно, я не изверг, чтобы прогонять родного брата, но я хочу всех нас избавить от янтарных часов.
   Полина привезла сервировочный столик и стала выставлять тарелки с едой на стол.
   - Простите меня, если что не так скажу. Я поняла, что вы говорите о мебели, - решила вставить свои слова Полина, - я убираю в этих комнатах, мне страшно среди этой мебели, особенно давит славянский шкаф.
   - Вот, и я о том же! Я заметил этот шкаф, он еще страшнее этих часов, - подхватил дядя Сидор. - Ладно, уговорили, тем более что Самсон, собиратель этой чудовищной коллекции, погиб. Я подумал, и у меня есть предложение: продать всю янтарную мебель на юг. Там, конечно, надо проезжать через границу, но эту границу еще можно проехать, есть у меня там старые знакомые, смогут купить эти дары истории.
   - А может, мебель в настоящий музей отдать? - робко спросила Полина.
   - Молчи, женщина, - промолвил дядя Сидор. - Здесь большие деньги пропадают, а я на них себе квартиру куплю, надоело жить на даче, а брату тогда эту дачу оставлю.
   - Понял, на юге у меня есть относительные друзья и их относительные враги, хочу продать мебель Тоне, это она меня чуть без гостиницы не оставила, а я, кроме гостиниц, ни в чем не разбираюсь. Тоня, забыл ее отчество, владеет гостиницами, купит она эту мебель!
   - Брат, а ты еще и женщинам можешь нравиться? Тогда продай гарнитур этой самой Тоне.
   - Вспомнил, ее мужа Сережа зовут.
   - Вот и память возвращается к тебе, а ты сам поедешь к ним или к себе вызовешь покупателей?
   - Надо вызвать их сюда. Вспомнил! Как я мог забыть!
   Виктор Сидорович позвонил Эмме - с ней он сохранял служебные отношения - и предложил ей сообщить Тоне о коллекции мебели. Эмма затребовала часть денег от продажи. Степан согласился.
   Дядя Сидор на вырученные деньги от продажи янтарной коллекции мебели купил квартиру в доме Анфисы, в соседнем подъезде, тянуло его в этот дом. Вскоре он уже перевозил мебель в новую квартиру после непродолжительного ремонта за выездом прежних хозяев.
   Анфиса везла коляску с сыном и увидела, как из газели выгружают антикварную мебель, что-то смутно знакомое она в ней улавливала. Платон не показывал ей дощечки, привезенные из тайги, но она хорошо знала, как выглядит мебель, изготовленная Степаном Степановичем и переделанная под антиквариат. Она заметила, что мебель без камней, зато в ней было много весьма качественной резьбы.
   Хозяин мебели, заметив ее внимание, подошел к молодой матери и решил пояснить, что эту мебель он купил в антикварном магазине за большие деньги, но комплект весьма интересный и стоит этих денег.
  Анфиса с ним полностью согласилась. Их разговор наблюдал из-за кустов Платон, его принесло сюда желание бросить прощальный взгляд на свои дощечки, превращенные в приличную мебель. Он смотрел на мебель, потом заметил Анфису и подошедшего к ней пожилого мужчину, он сразу угадал в нем родственника Самсона. Руки у Платона зачесались в поисках складного ножа, опять к его жене приставал очередной поклонник! Ножа не было! Он остался у бабушки в тайге.
   Недолго думая, он направился в магазин в поисках нового складного ножа. Он его купил! Положил нож в карман и успокоился, потом разволновался: может ли он еще владеть этим ножом, как раньше? Пошел в лесопарк, выбрал ствол дерева, стал метать в него нож. Руки вспомнили, у него все получалось! Он легко попадал в цель. В груди у него было пусто после возвращения из тайги, у него не было женщины, но вновь появился складной нож...
   Дядя Сидор спиной почувствовал взгляд Платона, он оглянулся, но никого не увидел. Тогда он поговорил с детективом, который проговорился про след от ножа в спине Самсона, обнаруженный после его падения с крыши дома. Эти слова запали в голову дяди Сидора. Он верил в рок и в непонятные явления. Он решил примерить защитный бронежилет.
   Вес конструкции всегда приводил его в ужас, но он спиной ощущал, что кто-то ведет за ним охоту. Он не верил в случайную смерть Самсона! Он решил сам расплавить свинец из аккумулятора, сделать плоскую пластину. Свою задачу он выполнил, нож застревал в пластине весьма незначительной толщины. Из двух маек он сделал жилет со свинцовой прослойкой в области груди и спины. Надев защитную свинцовую майку, он пошел в гости к Анфисе.
   И надо же было Платону в этот день вернуться в свою квартиру! Он услышал разговор у дверей Анфисы, а посмотрев в глазок, заметил дядю Сидора. Когда Сидор сделал шаг в квартиру Анфисы, Платон мгновенно открыл свою дверь и метнул нож в спину Сидора! Нож отскочил от спины и со звоном упал на плиту лестничной площадки.
   Анфиса вскрикнула.
   Дядя Сидор посмотрел на нож и на Платона:
   - Это ты убил Самсона? - глядя в глаза Платона, спросил дядя Сидор.
   - Я, - машинально ответил Платон.
   - Ты муж Анфисы? От ревности тебя так ведет? Понятно. Что с тобой делать?
   - Почему нож отлетел от Вашей спины?
   - Не скажу. Я знал, что ты еще раз попробуешь повторить свой удар. Знаешь, я долгое время был военным, предлагаю теперь тебе уехать куда подальше и не возвращаться, либо я сдам тебя.
   - Мне некуда ехать, разве что в тайгу, где я год прожил.
   - Езжай в тайгу! Если я тебя здесь увижу - сдам, без слов сдам.
   Дядя Сидор остался жить в съемной квартире без особой обиды на Анфису. Одному ему больше нравилось жить. Он решил сам сделать генеральную уборку квартиры, залез на табурет, чтобы посмотреть на антресоли. В антресоли лежали книги, журналы, а в полиэтиленовых пакетах спрятались расписные деревянные ложки. Он развязал один пакет, взял ложки. Его поразила яркость красок и узоры на ложках. Он осмотрел ложки: получалось, что ими играли.
  Существуют такие ансамбли, где играют на деревянных ложках. Где-то в его памяти отложилось, что Анфису тянет к деревянным предметам старины. Дядя Сидор позвал Анфису к себе. Ложки были не очень старые, им было лет тридцать. Она сама залезла на табурет и заглянула вглубь антресоли. Где-то по центру виднелся забавный деревянный предмет. Она достала его. Это оказалось деревянное корыто. Похоже, что здесь жили артисты, а это был их инвентарь. Корыто тоже было разрисовано, как ложки, но смотрелось оно иначе. Корыто слабо светилось.
   - Дядя Сидор, подари мне корыто!
   - А если его искать будут?
   - Будут искать - вернем на место.
   Пришлось Анфисе оплатить корыто натурой, а куда денешься?
   Корыто оказалось очень старым. Сверху его покрыли краской, а внутри оно было старое до трухлявости. Анфиса смотрела на корыто с затаенной радостью. Любила она старые деревянные предметы.
   - Анфиса, а как мы с корытом поступим, на щепки расколотим? - спросил дядя Сидор.
   - Нет, целиком оставим, - ответила Анфиса. - Понимаешь, там еще есть ложки, надо сделать кухню под старину с росписью.
   - Разумно, это для подобного любителя деревянного музея в доме - клад.
  Анфиса не жаловалась, просто некому было жаловаться, не у кого было что-либо просить. Она кормила ребенка и думала о том, где находится белое облако судьбы, которое принесет в ее дом помощника. Кто бы сомневался, что в дверь позвонят! Естественно, позвонил в дверь дядя Сидор. Она вытерла рот малышу, взяла его на руки, открыла дверь.
   - Привет, соседка! Гостей не ждешь?
   - Всегда жду! С ребенком играть будете? Других развлечений у меня не предвидится.
   - А как с ним играть?
   - Ему скоро спать. Прочитайте маленькому книжку, он уснет от монотонных и умных звуков.
   - Давай, мамочка, книжку, я почитаю, если не разучился. Я на детском языке давно не читал.
   Дядя Сидор стал читать детскую книжку с непонятным привкусом, язык шевелился у него с лишними звуками, но ребенку понравилось. Он пытался проговаривать отдельные звуки, маленькие слова, и до Анфисы доносился дуэт двух иностранцев. Она вымыла посуду, приготовила чай для взрослых, сделала бутерброды. Ребенок, довольный новым чтецом, уснул.
   А мужчина, довольный, что справился с заданием, пришел на кухню.
   - Задание выполнил, что дальше, хозяюшка?
   - Садитесь, ешьте, пейте, - быстро проговорила Анфиса и сама села за кухонный стол, оставив более удобное место для гостя.
   Он взял теплый бутерброд, горячий чай с лимоном и вдруг улыбнулся всеми своими зубами:
   - Анфиса, мне нравится быть с тобой! Тихо и уютно, и словно ничего больше и не надо.
   - А больше мне и предложить Вам нечего! От Платона нет известий. Инесса Евгеньевна ко мне практически не приходит, один раз позвонила, и все. Родственников в этом городе у меня нет.
   - А как жить будешь? Одна, с ребенком?
   - Живу и дальше проживу.
   - Нет, это все неправильно, завтра возьмем мальчику велосипед с ручкой и пойдем гулять. Вдруг чего надумаем? А сейчас спасибо за чай. Я, пожалуй, пойду домой. - сказал дядя Сидор и словно белое облако растаял в тумане вечера.
   Анфиса еще раз убрала со стола с блуждающей улыбкой на губах, без мыслей о будущем, ей очень хотелось спать. Она уснула, спал и малыш.
   Дядя Сидор пришел домой, посмотрел на свою большую квартиру с темной великолепной мебелью, роскошной для него одного. Он лег и стал рассматривать зверей, изображенных на всех выступах мебельного гарнитура. В какой-то момент ему показалось, что деревянные звери сбились в стадо и поскакали в его сторону, что было дальше, он не увидел - уснул.
   Анфису обрадовал звонок знаменитого хоккеиста, он сказал, что готов купить комплект мистической мебели, она ответила, что мебель готова, как только появится мистическая рассада, останется ее высадить на мебель. Хоккеист издал победный клич.
   Удрученным оставался дядя Сидор, его дела в городе не шли, ему не везло, он не богател, а становился все беднее. Общение с Анфисой его не радовало, поскольку денег она ему не приносила. Он уже был готов продать дачу, хоть и обещал брату Степану Сидоровичу ее не продавать. Оставалось продать квартиру и уехать домой, где у него дела шли лучше, чем в столице.
   Инесса Евгеньевна жила под спудом собственной психологической бездны, которая ей подсказала, что пора бы съездить к Анфисе и осыпать ее и внука деньгами и подарками. Они вновь подружились и вдвоем по очереди гуляли с малышом, которого вскоре взяли в детский сад. Анфиса окончательно вышла на работу, заменив Инессу Евгеньевну в ретро-бизнесе, и стала набирать удивительную зрелую красоту. Ее мягкие и нежные черты лица, обрамленные каскадом пышных волос, привлекали внимание людей. Но в кои-то веки у нее никого не было. Она смотрела на себя в зеркало и не находила ни малейшего изъяна, кроме одного: некому на нее было смотреть.
  Мужчины ходили по улице, оглядывались на Анфису, но не подходили. На работе она ловила тягучие мужские взгляды, но никто не приглашал ее на романтические свидания. Не подавал признаков жизни и Платон.
  А дядя Сидор уехал, ни разу не позвонив. Анфиса расцветала дивным цветком, но никто не пытался ее сорвать. Она ходила на работу, водила ребенка в детский сад. Она приводила в порядок квартиру, себя и ребенка с ощущением, что вокруг нее общественный вакуум бездны. Вероятно, она была слишком хороша! Или ее боялись из-за Платона, слухи тоже имеют ноги. Иногда Анфисе хотелось уехать туда, где ее никто не знает, и начать все сначала.
   Хозяйка гостиницы Тоня позвонила Анфисе с одной целью - сказать, что янтарный номер стал пользоваться огромной популярностью. В начале его существования номер приносил убытки, но после стал приносить немалый доход.
   Анфиса получила импульс счастья от такой прекрасной новости и спросила:
   - Тоня, Вы еще что-то хотите приобрести?
   - С удовольствием, но что-нибудь дешевле, для менее обеспеченных женщин.
   - У нас сейчас готовится национальный комплект мебели из предметов домашнего обихода. Есть музейные образцы, именно они дают эффект мистики.
   - Возьму не глядя, найду, куда поставить. Ведь Вы знаете, какое чудо еще происходит в янтарном номере? Женщины, можно сказать вдовы, в нем во сне видят своих мужей как наяву. А девушкам снятся их суженые или они просто вскоре выходят замуж. У нас такая очередь в этот номер! Спасибо Вам!
   Позвонил Анфисе известный хоккеист и сказал, что не знает, с чем связать свое счастье. Он ушел на пенсию весь в ранах и шрамах, но после жизни в квартире с мистической мебелью все раны затянулись, боли прошли, он чувствует себя здоровым и теперь собирается идти работать тренером, а раньше он об этом и думать не мог.
   Совсем неожиданно позвонил Анфисе специалист по пластической хирургии, он сказал, что ему один пациент за операцию предложил комплект антикварной мебели с вырезанными зверями из дерева, так вот, у него самого произошла растяжка рубцов. Он давно страдал образованием рубцовой ткани после операции непластического характера, а теперь у него все нормально. Так он этот комплект мебели поставил в реабилитационный центр, и все больные выздоравливают намного быстрее.
   Хирург назвал Анфисе дачу, на которой купил этот комплект у некого пациента. Эта новость ее просто удивила. Задуматься ей не дали - позвонил экстрасенс и сказал, что после приобретения мебели с деревянными шарами у него усилились свойства распознавать события прошлого и будущего. Клиенты сидят в очереди, а раньше такого не было. Позвонил директор молочного комбината и сказал, что его копченый сыр раскупают по всем регионам, не успевает изготавливать. Целый день она слушала дифирамбы в свой адрес.
   Анфиса рассказала свекрови, как Платон метнул два ножа в двух милиционеров, но они выжили. Детектив Илья Львович подвернул ногу, ползком дополз до них, вытащил ножи, а Анфиса вызвала скорую помощь. С одной стороны, куча приятной информации, а с другой - невыносимый Платон!
   Позвонила она Степану Сидоровичу. Он так обрадовался новости от хирурга, что готов был простить пропажу мебели. Он так устал от невезения, что раскрытие пропажи мебели с дачи принял за счастье.
  Анфиса пообещала сделать для него солнечный комплект в подарок. Пообещала она комплект Степану Сидоровичу в качестве компенсации и решила сделать мебель из модного ясеня, но чем его мистифицировать - она не знала!
   Платон в ночном клубе приобретал популярность, он стал любимцем публики. Его внешность пользовалась успехом и приносила доход. Эльвира держала его на коротком поводке, никуда не отпускала, никого к нему не подпускала. У него появился автомобиль с личным шофером, но жил он все еще на даче. Зимой дорога становилась проклятьем, поэтому он снял номер в гостинице. Это стало известно Эмме, она повадилась его встречать у номера.
   Эльвире донесли об Эмме. Две женщины крупно поговорили, и Эльвира сняла Платону однокомнатную квартиру рядом с ночным клубом. У квартиры появились женщины-поклонницы, ожидающие его в любое время суток. Об этом ей тоже донесли. Эльвира взяла его к себе домой. Она заметила, что одна дорогая дверь превратилась в труху. Выяснила, оказывается, Платон в дверь кидал нож. Это Эльвиру насторожило, она боялась ножей и запретила ему кидать ножи в доме.
   Платон кидал нож в дверь от ненависти к своему лицу, он его не любил, он скучал по Анфисе, а Эльвира его одного никуда не выпускала. Чем больше у него становилось денег, тем злее он становился. Он хотел свободы! Ради свободы он изменил внешность, но был опять на привязи. Для него тайга становилась несбыточным раем, он готов был поехать хоть куда, лишь бы подальше от ночного клуба и женских глаз! Его всегда сопровождал крепкий мужик.
   Однажды Платон не выдержал и стал у охранника просить, чтобы тот отпустил его в магазин. Мужик-охранник сказал, что живым его не выпустит, и пошел к двери на свой пост. В спину охраннику полетел нож. Платон подошел к трупу, вынул нож, вытер его, взял документы, деньги и ушел без сумки. Как обычно уходят мужчины.
   Детектив понял, кто был в городе. Опрос родственников ничего не дал, Платона давно никто не видел, о его сходстве с неким незнакомцем Анфиса и Степан Степанович благоразумно промолчали.
   Платон поехал на море, но не доехал, а пересел на другой поезд до знакомого полустанка в тайге. Он рассчитывал выйти на заброшенном полустанке, где нет перрона для пассажиров, но за время его отсутствия здесь все изменилось. Его нога из вагона ступила на новый перрон, вокруг разворачивалось строительство. От такого вида он захотел нырнуть назад в вагон, но поезд стоял минуту или две и сразу стал набирать скорость. Он растерялся и немного обрадовался: если строительство на начальной стадии, значит, люди здесь нужны.
   К своему удивлению он обнаружил, что в отделе кадров строительства сидела дочь лесника. Она Платона не узнала.
  Здесь нужны были бульдозеристы - разравнивать площадку под новый промышленный поселок. Люди говорили, что рядом нашли залежи какой-то редкой руды. Платон сказал, что права на вождение машины у него имеются, но он ехал в лес, в отпуск, и с собой их не взял. Ему назначили испытательный срок, и на следующий день он вышел на работу.
  
  Девчата в косынках, завязанных на шее, приметили молодого человека, над ним посмеивались, ему строили глазки. А он пытался освоить рычаги бульдозера с помощью одной такой девушки, помня, что последнее его вождение на автомобиле было неудачным.
   С бульдозером у него получилось лучше, или ему очень хотелось его освоить. Убитого охранника он пытался не вспоминать, о себе никому и ничего не говорил. Однажды он взял свой складной нож и забросил его в одну из самых глубоких на стройке ям. Таких ножей в местном сельпо не продавали. Ножами он старался не пользоваться. Он был не женат, что сразу отметила дочь лесника, он ее притягивал, как магнит. Девчата заметили страсть начальника отдела кадров и дорогу ей не переходили.
   Платон работал старательно, насколько вообще мог это делать. Они стали встречаться. Дочь лесника звали Флора. Его утонченное лицо загрубело от ветра, солнца, дождя, приобрело бронзовый оттенок, теперь бы его в ночной клуб не взяли. Волосы отросли, он их завязывал резинкой в хвостик, их неухоженный вид его вполне устраивал. Он начинал свою вторую двойную жизнь. Ходил в простых куртках, телогрейках, в таких же ватных штанах, в кирзовых сапогах. На голове у него была старая кепка, потом шапка из затертого кролика. В одном из первых домиков он поселился с Флорой. Они расписались, он взял ее фамилию. Теперь он сам не помнил, кем раньше был.
   Степан Степанович пришел к Анфисе домой прорабатывать новый заказ комплекта мебели 'Бусинки'. Малыш подрос и, внимательно посмотрев на Степана Степановича, спросил:
   - Книги читать будешь или азбуку со мной изучать?
   - Я пришел к твоей маме проработать новый мебельный заказ.
   - Она его нарисует, а ты мне книги почитай или смени мне видеофильм. Мог бы и машинку подарить. Зачем ты так просто пришел?
   - Исправлюсь, давай сменю фильм.
   Маленький Женя взял власть над Степаном Степановичем и к Анфисе его не подпускал, пока она не закончила работу.
   Анфиса посмотрела на сына и сказала:
   - У меня вырос личный охранник.
   - Нет, я твой личный сын, - ответил малыш и бросил карандаш в пол, а тот острием попал в ковер...
   Анфиса стала жить своей жизнью.
   Платон задыхался от избытка воздуха и свободы на стройке. В дождливую погоду работы прекращались. Ему стало надоедать роль мужика, не мог он больше ходить в ватнике и быть таким замусоленным! Захотелось ему нежной жизни. Флора заводить детей не собиралась, она пила гормональные таблетки пачка за пачкой.
  Цивилизованной женщиной казалась, а так - баба бабой. От таблеток ее стало разносить во все стороны. Платон все локти искусал, что нож свой уникальный закинул в яму.
  На ноже уже завод вырастал. Стены были видны. А для переработки руды оборудование завозили. Ему мучительно захотелось уехать. Знал он за собой такую особенность. Он почти врос в новую почву, да зашатался от своих желаний. Платон взял заработанные деньги - свои и Флоры, документы, в которые была вписана она. Он сел на проезжающий поезд и был таков. На вокзале Платон зашел в парикмахерскую, навел лоск, удивился, что так изменился за короткое время, и поехал навестить Анфису и Женьку. Приоделся он в магазине в новую одежду, старую в нем оставил. Из-за дерева посмотрел он на свой дом, подъезд, вздохнул и вошел в подъезд.
  
   Анфиса открыла дверь. Она мужа узнала, но сказала:
   - О, кто к нам пожаловал! Какими судьбами?
   В прихожую выскочил Женька:
   - Привет! Маме работу принес?
   - А что, все маме работу домой приносят? Можно я зайду?
   - Заходи, мне на компьютере сменить игру надо.
   Когда Женька уснул, Анфиса спросила:
   - Платон, и долго ты так будешь жить - с чужим лицом и именем?
   - Всю жизнь, а что, узнала?
   - Со спины узнала в последний раз, когда тебя видела. Много еще чего натворил?
   - Хватает.
   - К матери пойдешь?
   - Не знаю, но посмотреть на нее надо.
   - Куда поедешь?
   - Наездился, не знаю, чего хочу. Покоя хочу, а покоя нет.
   - Преувеличиваешь, - возразил Платон.
   - Кто бы говорил. Мужчин так много на телеэкране, играющих положительных мужчин. Где бы их в жизни найти? Есть мужчины, которые знают, что за любовь надо отвечать, но основная масса мужчин и не догадывается, что после качественной любви с порванными предохранителями дети появляются. Мужчина после любви чаще всего в женщине не нуждается. У него передышка по накоплению очередной партии оплодотворяющей жидкости. А тут ему звонит женщина и говорит, что увидела на узкой бумажке пару полосок. Мужчина отвечает, что он к детям не готов. Вот он, момент проверки женщины на прочность! Что делать? Подумать, пересмотреть ситуацию со всех сторон. Любые советы покажутся неверными. И при этом женщина должна понимать, что главное в жизни - ее жизнь, - высказала свое мнение она.
   - Спать пора от твоих слов.
   Ночью к ним постучали, это пришел Илья Львович и сопровождающие его люди
   - Привет, Платон! - сказал Илья Львович.
   - А как вы обо мне узнали?
   - Секрет, но тебе он уже не поможет. Могу сказать, что на входе в город на вокзале стоят турникеты, они отслеживают отпечатки пальцев приезжающих в город людей. Вчера на турникете твои отпечатки появились, нам поступил сигнал о твоем прибытии. Ты - наш заказ, вот мы и приехали сюда. Долго ты нас за нос водил. С Анфисой и с сыном попрощался? Тогда пойдем. Два убийства - это больше, чем одно.
   Анфиса посмотрела им вслед и ничего не сказала, затем подошла к окну и посмотрела вниз: в свете фонаря два милиционера лежали на земле с ножами в спине. Платон убегал. За ним мчался детектив Лис. Анфиса прикусила нижнюю губу, посмотрела в спину Лису - он подвернул ногу и упал. Платон убежал.
   А любовь? Иногда от нее надо качественно отдохнуть, и Анфиса отдыхала. Она отдыхала от любви. Ее муж Платон убежал. Его не нашли. Сын Женька рос и рос. Она работала и работала. А мужчины как сквозь землю провалились. Вернее, чтобы не провалиться в землю, к ней не подходили. Анфиса от любви основательно отдохнула, такое аморфное состояние ей стало надоедать. Не вешаться же самой на первого встречного! Она вспомнила Платона, Самсона, Степана Степановича. А дальше что? Степана Степановича она побаивалась, не для нее он был создан, ей бы красивее мужчину.
   Мысли Анфисы колечком улеглись, с памятью о Платоне и она сама в кресле колечком сложилась. Сын играл на компьютере, на нее внимания не обращал. Такая тоска разлилась по организму Анфисы, хоть волком вой. Захотелось ей любви, любой, хоть плохой, хоть хорошей, но только не этой отчаянной пустоты!
   Или это интуиция в Анфисе проснулась?
   В дверь позвонили. На пороге стоял дядя Сидор.
   - Дядя Сидор, ты ведь уехал!
   - Я вернулся. Дома идут военные учения нескольких стран. А я умудрился уехать до их начала, буквально за день, узнал данные разведки - и я здесь, цел и невредим.
   - А я сижу, о тебе вспоминаю.
   - И я о тебе постоянно думал, жалел, что вообще туда второй раз поехал, на одни грабли наступил два раза. А как Платон поживает? Где он? Кого мне бояться? Жилет надевать?
   - Платон в бегах, теперь ему сюда нельзя возвращаться.
   - Анфиса, давай сменим квартиру, чтобы он не нашел нас.
   - Он найдет, хотя это вариант. Здесь мне трудно стало жить. У тебя есть деньги?
   - Успел. Я успел деньги сюда переслать. Есть вариант проще, можно снять квартиру, а эту сдать. Мы проверим наши отношения.
   - Второй вариант мне больше нравится. Давай снимем квартиру на троих!
   Они сняли двухкомнатную квартиру, на первый взгляд в ней все было современное и ничего лишнего. В маленькой комнате поселили Женю, себе они купили две кровати и поставили их рядом: вроде вместе, вроде врозь. Кухня была достаточно большой, в нее вошел диванчик и телевизор для тех, кто спать не хотел. Заплатили они за год вперед. Маленький рай. Первая неделя была наполнена эмоциональной любовью, потом эмоции улеглись, страсти поутихли. Анфиса готова была перейти спать на кухню, поскольку вторую неделю любви она уже с трудом выдерживала.
   Женька ныл и просился домой. Выдержали они втроем месяц совместной жизни, и Анфиса вернулась с сыном в свою квартиру. Больше любовь ей была не нужна.
  
   Прохладное утро не радовало прогулочной погодой. Темные облака отпугивали мысли о прогулке. Дядя Сидор поежился, встал, посмотрел в окно: кусочек неба солнечного дня не обещал. Он прошел по квартире, к которой еще не успел привыкнуть, посмотрел на вырезанных из дерева зверей и подумал, что напрасно он купил эту мебель.
   Звери вызывали смутные чувства в его душе, тревожили ее. Видимо, поэтому такую мебель никогда не выпускали в промышленных вариантах, а он купил. Ему казалось, что все звери смотрят на него и просят кушать, открывают голодные рты, скалят зубы. Он тряхнул головой, чтобы сбросить эту чертовщину, но звери оставались на своих местах, они сидели на шкафах, комоде, на спинках стульев, они лепились по периметру стола. Он стал всматриваться в вырезанных из дерева зверей, под его взглядом они становились все реальнее и даже агрессивнее.
   'Что же я такое купил? - подумал дядя Сидор. - Надо бы продать этот антиквариат чистой воды куда подальше или вывезти его на дачу, туда, где стояла янтарная мебель. Надо же было в эту мебель вложить деньги! Сразу отдал их, а теперь и к женщине пойти не с чем, и еще местный бизнес не развернул. Вот с этого бы и начинал, а то его звери замучили'.
   Ситуация складывалась не для прогулок на пластмассовом велосипеде с ручкой для взрослых. Надо было найти человека для общения, и дядя Сидор решил поехать к Степану Сидоровичу, пока он еще жил на даче. Новая машина довезла его до дачи, за забором слышны были крики и женские ругательства. Он подошел к камере внешнего наблюдения, нажал на кнопки, ворота разошлись в стороны по рельсам. Он на машине въехал на территорию дачи. У фонтана стояли Полина и Инна.
   Мать посмотрела на выходящего из машины мужчину и спросила:
   - Сидор Сидорович, завтракать будете? Я через десять минут принесу завтрак в холл второго этажа, там любит обедать Виктор Сидорович.
   - Хорошо, - сказал он, закрывая машину маленьким пультом управления.
   Братья вновь сели за стол переговоров. Вопрос шел об антикварной мебели.
   - Степан, мне надо избавиться от антиквариата в моем доме! Насколько это возможно без потери денег?
   - Сидор, зачем ты купил эту мебель, спрашивать у тебя бесполезно. Купил - значит, хотелось. Продать дорого трудно, один комплект мебели мы на юг отправили. Тоня звонила, она говорит, что народ боится в этих дорогих апартаментах всякой чепухи, чертовщины и прочего. Первой жительницей этих дорогих комнат была некая жемчужная дама, так она заплатила за трое суток, а прожила в них минут двадцать, если не меньше. Сама Тоня ничего странного в мебели не находит. Я к чему говорю: она второй комплект не купит.
   - Круто, ничего себе! А я вчера смотрел на зверей да чуть не свихнулся.
   - Я так скажу: эта мебель действует на художественные натуры, которые сами готовы выдумать что угодно. Нужно искать богатых людей без признаков художественности в мыслях. Понял? Ничего ты не понял. Можно мебель продать Анфисе, она возьмет. Она в этом разбирается, но сама дома антиквариат не держит. Она считает, что у старой мебели есть духи.
   - Вот наговорил! Теперь домой не пойду, а останусь на даче. Правда, я пообещал Анфисе погулять с ней и ее ребенком.
   - Не лез бы ты к Анфисе. Не ровен час, Платон явится, худой и полный сюрпризов.
   - Он в меня уже метал нож, но я надел свинцовую майку, нож и отскочил, - объяснил дядя Сидор.
   - А я что говорю? Так зачем ты лезешь к его Анфисе? Муж у нее - парень смекалистый, еще чего выдумает. Отдай мебель в магазин. И зачем ты купил квартиру в ее доме?
   - Достали, опять уеду туда, откуда приехал.
   - Я добрый, разрешаю твою мебель со зверями вернуть в музей этой дачи, возьму бесплатно, - благородно произнес Виктор Сидорович
  . - Вот, действительно добрый брат! Согласен! Вдруг миражи антиквариата требуют вернуть мебель на место?
   - Это ты хорошо подметил, а если предположить, что душа Самсона ходит по своему музею и мебель ищет, а ее нет?
   - Чего ты меня пугаешь? Получается, что я ограбил душу Самсона? Чушь, а жутко становится. Поставлю я мебель для его души, но тогда получается, что на даче будет жить привидение!
   - Куда деваться? Дача выполнена под мини-замок, а в замках привидения всегда жили. Он сразу, еще при строительстве этого мини-замка, думал о музее! - воскликнул Виктор Сидорович.
   - Уговорил, привезу своих зверей взамен янтарной мебели, сниму свой грех перед душой Самсона. - произнес важно дядя Сидор.
   Мебель с вырезанными из дерева зверями неплохо вписалась в комнаты, предназначенные для нового гарнитура, словно бы она там всегда стояла.
   Платон появился перед глазами Флоры. Она не удивилась и не обрадовалась, так встретились двое на перекрестки судьбы. Он готов был вновь сесть за бульдозер, но она возражала по той причине, что получила запрос от детектива о местонахождении Платона.
   Флора сказала:
   - Платон, мне все равно, что ты совершил, но уезжай отсюда куда подальше, не надо тебе здесь оставаться! Тайга не все списывает. Деньги на дорогу дам.
   Платон, недолго думая, взял деньги и поехал на юг, там у него документ остался, что он умный и с высшим образованием. Правда, он нож в косяк вогнал на глазах у Лианы, но ведь не в человека, и вдруг там его никто не искал.
   Лиана посмотрела на его новое лицо и сказала:
   - Платон, а ты стал красивее, но это ты!
   - Я! Понимаешь, уехал я от тебя, повредил лицо, пришлось сделать пластическую операцию.
   - Ничего, ты стал еще лучше. А как там Анфиса поживает?
   - У нее есть теперь другой мужчина.
   - Да? У нас с ней отношения даже по телефону стали натянутыми.
   - Это неудивительно. Ты мне поможешь восстановиться с новым лицом в техническом колледже? Скажи, что я попал в аварию и был вынужден долго лечиться.
   - Ладно, помогу, а где жить будешь?
   - У вас можно?
   - Не наглей, своему мужу я несколько безразлична, но не настолько, чтобы подселить чужого мужчину в свой дом.
   - А я квартирантом к вам пойду в гостевой домик, где мы жили однажды во время отпуска. Анфиса твоему мужу тогда очень понравилась.
   - Да кто ему не нравился! Уговорил. Спрошу у мужа, тем более что он чаще живет по месту работы, чем дома.
   Платон зашел в гостевой домик, на него нахлынули воспоминания, как они здесь жили после того, как купили по дороге янтарные часы. Здесь они провели часть отпуска. Лиана выполнила свое обещание, Платона взяли на работу в технический колледж, его объяснение пластической операции на лице было вполне правдоподобно и являлось вполне уважительной причиной исчезновения во время учебного года.
   Милиция его не искала в соседней стране. Он успокоился, перестал вздрагивать. Муж Лианы его не доставал: самого, на самом деле, дома практически не было. Квартиранты к квартирантам. К Лиане с просьбой снять у нее второй этаж основного дома обратилась некая Эльвира, весьма обеспеченная особа. Эльвира уже прожила неделю в янтарном номере гостиницы, за это время познакомилась с Абрикосовкой, ей понравился дом Лианы, она навела о нем справки у хозяйки гостиницы.
   Платон увидел Эльвиру из окна своего гостевого домика и готов был сквозь землю провалиться от такого соседства. Больше всего он хотел вернуть свое первое лицо, чтобы его эта дама не узнала! Он встал у зеркала, напряг все мышцы лица и обратился к Богу и к небу. Он водил руками по лицу, ощущал мелкие шрамы, он пытался их разгладить, он пытался повернуть вспять пластическую операцию! Он хотел стать собой!
   Эльвире этот городок рекомендовал сам Виктор Сидорович, ее сосед по даче, и он же рекомендовал посетить гостиницу с янтарным номером. Вот таким образом эта дама появилась во дворе Лианы и перед глазами за стеклом Платона.
   Платон стоял у зеркала, менял прически, лишь бы не быть таким, каким его помнила Эльвира по ночному клубу. Наконец он зачесал волосы на другую сторону. Почти удовлетворенный своим внешним обликом, Платон выглянул в окно сквозь занавеску и отскочил от окна: во двор вошла Анфиса с маленьким сыном! Он готов был вылезти через трубу и в качестве черта скатиться с крыши с той стороны дома в пасть к соседнему волкодаву, чей лай мешал ему ночью спать, но он вернулся к окну.
   Лиана направила Анфису в гостевой домик! А куда она еще могла ее направить? Анфиса, увидев в гостевом домике нервного Платона, не удивилась. Она почти была уверена в том, что он здесь!
   - Привет, Платон! Женя смотри, твой папа нас уже здесь ждет!
   Ребенок подбежал к отцу и быстро оказался у него на руках. Платон с сыном на руках подошел к зеркалу, и ему показалось, что у него прежнее лицо и что лицо сына напоминает его маленькую копию. Совесть от двойного испуга уснула и его не мучила. Иногда Платону снилось, как из его руки вылетает нож и вонзается в спину Самсона, удивительно, но даже во сне у него было ощущение, что он не убил его своим ножом!
   Нет, Платон был почти уверен, что Самсон остался живым! Да, он его ранил, но не убил! Что касается охранника Эльвиры, то тут была борьба, тут была угроза жизни, его личной свободы, здесь его совесть практически спала с самого дня побега от Эльвиры. Платон дернулся всем телом и вновь посмотрел в зеркало, но своего лица он словно не заметил и смотрел только на Женьку, потом он резко отвернулся от зеркала и поставил ребенка на пол.
   - С приездом, Анфиса!
   - Спасибо, что заметил, - откликнулась Анфиса, наблюдая за его внутренней борьбой, буквально написанной на его лице.
   - Вы надолго приехали?
   - Как получится. А ты надолго здесь, Платон?
   - Я здесь работаю в техническом колледже.
   - Неплохо устроился, нас недельку потерпишь, потом мы уедем.
   - Анфиса, давай переедем на эту неделю в другое место, здесь нам втроем будет тесно.
   - Ты что, богатый?
   - Нет, - он вспомнил о деньгах Флоры. - Но на неделю можем снять жилье лучше и ближе к морю, а потом зарплату получу, мне хватит.
   - Согласна, - сказала Анфиса.
   Платон посмотрел в окно: Эльвиры во дворе не было. Он сбросил свои немногочисленные вещи в сумку, взял сумку, и они вышли со двора, открыв двери в воротах, не сказав хозяйке ни слова. Лиана услышала стук двери, она была почти уверена, что все семейство покинуло ее дом и двор, но с места не сдвинулась.
   За воротами беженцы вздохнули свободнее, и Анфиса поняла, что не хочет уезжать без Платона домой, и в то же время понимала, что Илья Львович в покое их не оставит. А это было совсем непонятно.
   - Платон, надо снять жилье на длительный период, мы с тобой останемся. - сказала Анфиса бодрым голосом.
   - Анфиса, не спеши, не смеши, давай неделю проживем, а там видно будет.
   Они сняли номер в новой гостинице, но не янтарный, однако все местные удобства были гарантированы. Одно к одному, они отдохнули, умылись, переоделись и пошли в местное кафе. На первом этаже в фойе гостиницы они увидели дядю Сидора! Анфиса закусила нижнюю губу от неожиданности, а Платон присвистнул, один Женька обрадовался, он вырвал руку из руки матери и побежал к дяде Сидору.
   - Вот те раз! - воскликнул Платон и повернул назад в номер за своими вещами.
   Анфиса пошла за ним. Платон ее резко остановил, покачал головой и почти побежал за своими вещами в номер. Женька уже сидел на коленях дяди Сидора и что-то ему оживленно говорил. Через пару минут мимо них пробежал Платон со своей сумкой, они его не останавливали. Анфиса была уверена, что он побежал к Лиане. Дядя Сидор снял янтарный номер, а кто бы в этом сомневался! Оплаченный Платоном номер остался не занятым в первую ночь.
  Что стало с янтарными часами, которые Анфиса приобрела вместе с Платоном, непонятно, но они не полюбили ее в паре с дядей Сидором.
  Возникало ощущение, что янтарные часы оттаскивают ее от него, они не давали ему к ней приблизиться. Мало того, и Женька не мог подойти к нему. Ночью особенно сильно ощущалось поле недовольства в комнате. Комната и весь янтарный номер словно поставил цель выгнать из себя Анфису и Женьку.
   Утром Анфиса с сыном пошли в номер, снятый Платоном. Он сидел один в номере и смотрел на дверь. Когда Анфиса с Женькой вошли в номер, он вскочил с кресла:
   - Обязательно надо было ночевать в его номере?!
   - Но ты ведь убежал сам!
   - Я вернулся.
   - И мы вернулись, мир. - сказала Анфиса и поцеловала его впервые за длительный период.
   'Дурное чувство - одиночество. И зачем Платон запустил нож в Самсона? - думала Анфиса. - Теперь сам плутает неизвестно с каким именем и внешностью'. Со Степаном Степановичем личные отношения Анфисы плавно перешли в служебные отношения: и так бывает между бывшими любовниками. Они отдалялись друг от друга. У нее в последнее время фаворитом был Родион - из-за добычи антикварных предметов.
   После развода и отъезда Эммы Виктор Сидорович погрузился в одиночество, которого он не выносил, поскольку любил тщательный уход за своей персоной. Полина, после того как потеряла на даче сознание, вместе с сознанием потеряла к нему интерес.
  Виктор Сидорович заскучал и, не выдержав одиночества, позвонил Эмме. Она - женщина удивительная, прощать Виктора Сидоровича всегда была готова. Приехала она быстро, да еще завела его рассказом о том, что в поезде ехала с мужчиной удивительной красоты. Он ей ответил, что в поезде все красивые. Она вздохнула и согласилась с выводом своего почти единственного мужчины.
   В знак примирения они решили посетить дачу. Листья желтые кружились, призывая подготовить загородные дома к зиме. Не было больше музея, но дача была! Их дача! Виктор Сидорович заметил, что дачей пользуются без их согласия. Эмма обошла владения, нашла полный беспорядок на кухне, и весьма свежий беспорядок. Им стало немного жутко.
   Какой-то Конек-горбунок пользовался их дачей! Надо было его выследить. Они спрятали автомобиль за домом, взяли из него свои вещи и пошли в холл последнего этажа. Им повезло, через час ворота разошлись по рельсам в разные стороны, во двор въехала великолепная иномарка, из нее вышли яркая, красивая женщина и необыкновенный по своей красоте мужчина. Женщина посмотрела на главное здание дачного ансамбля, махнула головой, села в иномарку и выехала за ворота. Мужчина махнул ей рукой и пошел на кухню. Ворота закрылись.
   Хозяева вышли к гостю.
   - Здравствуйте, вы, вероятно, хозяева этой дачи? - спросил мужчина красивым голосом с небольшой хрипотцой.
   - А Вы кто? - уточнил Виктор Сидорович.
   - Живу здесь, пока никому не мешал.
   - Для бомжа Вы слишком красивы и хорошо одеты.
   - Одели меня для работы.
   - Так Вы еще и работаете? Тогда платите нам за аренду дачи!
   - Договорились. Сколько? Если можно, заплачу не сейчас, а через пару недель.
   - Тогда с процентами.
   - Согласен.
   Виктор Сидорович назвал цену за проживание на даче. Платон согласился. Эмма узнала своего попутчика из поезда, но промолчала.
   Супруги уехали.
  Новый комплект мебели получился великолепным. В нем была мощь, красота, витиеватость, томное свечение мистики сквозь великолепную резьбу. Само дерево давило своим качеством, красотой отделки и чем-то далеким, из прошлых веков. Цена у мебельного монстра с мистическим уклоном была соответствующая, но покупателя это не напрягало. Известный хоккеист купил совместное творчество многих людей. Все были довольны, что очередная работа подошла к логическому и финансовому концу.
   Анфиса дала определение мистической антикварной мебели знаменитому хоккеисту: 'Мебель, способная вызывать вдохновение, полеты фантазии у тех, кто живет среди нее, возвышающая душу человека до невиданных высот, стимулирующая его к любви...'
  Заслушаться можно. Трудно было после продажи очередного шедевра, Анфиса оставалось перед бездной, в которой ничего не было. Ей нужна была изюминка для создания очередного шедевра.
   И надо же было такому случиться, что известный хоккеист купил квартиру у Сидора и именно в нее привез новехонький антиквариат восемнадцатого века! Хоккеист закончил свою спортивную карьеру, разъехался с семьей и решил уединиться один в антиквариате. Антикварную мебель привезли в соседний подъезд. Анфиса, как идейный создатель мебельного шедевра, глаз не могла оторвать от шкафов. Хоккеист заметил красоту женщины и повышенное ее внимание к его мебели, спросил:
   - Хороша мебель?
   - Лучше не бывает.
   - О, это мне один человек посоветовал ее у Вас купить.
   Анфиса посмотрела на него с таким удивлением, что его впору было прикрыть ресницами.
   - Почему Вы так удивились?
   - Мне показалось, что я Вас знаю.
   - Так я известный человек, вот, на пенсию вышел.
   Анфиса промолчала и повезла санки в парк, думая, что этот незнакомый красавец очень похож на Платона.
   Степан Степанович после того, как Полина и Инна на даче потеряли сознание в антикварной комнате, понял одно: что он их любит! Он так за них испугался после их возвращения с дачи, что пошел на то, на что никогда не шел: он согласился соединить квартиру Полины и свою в единое целое. Но она не согласилась, объяснив свое несогласие тем, что Инна скоро вырастет. Поговорив, они не пришли к одному решению и оставили все как есть.
  Анфиса вернулась домой, но ее супруг Платон домой не вернулся. Он совершил преступление в прошлой жизни и теперь скрывался от себя и правосудия.
  
   Вскоре произошла накладка. Бабушка Инесса Евгеньевна сидела с внуком Женей и с Инной, дочкой Полины. Она раз десять предложила Жене пойти гулять. Он смотрел на нее наглыми глазами, смеялся и не отвечала на ее слова. Это оказалось последней каплей неприятностей. Инесса Евгеньевна оделась и вышла на улицу, быстро обошла квартал и подошла к своему подъезду, у которого с самокатом стояла Инна.
   Вот так всегда, - подумала она и пошла вслед за самокатом и бегущим ребенком. Они обошли район по лучшим дорожкам, присели на скамейку и услышали:
   - Женя, ты, почему не сказал мне, что ушел с бабушкой? - спросила Инна, - Я весь район обошла, тебя и скала. Инна взяла из рук Жени самокат и пошла к дому.
   - Я пить хочу, я с тобой пойду, - закричал мальчик.
   - Я буду ждать тебя на детской площадке, - проговорила ему вслед бабушка.
  В дверь вошла Инна и спросила:
   - Бабушка, как варить макароны? Целыми или разламывать?
   - Можно разломить на две или четыре части, - ответила Инесса Евгеньевна, думая о том, что Инна не съест макароны целыми.
   Через минуту постучала со смехом Инна.
   Инесса Евгеньевна сказала:
   - Заходи.
   Дверь открылась, и смеющееся девочка ворвалась в комнату:
   - Я тебя сквозь двери услышала! - крикнула она и завалилась на диван.
  Женя сидел на диване и пел песни, которые сочинял на ходу. Рифмы из него вылетали самые неожиданные. Он взял маленькие фигурки солдатиков и стал играть.
  Инна готовила курицу и макароны. Все были на своих местах.
   Инна подбежала к компьютеру:
   - Бабушка, дай я в компьютере посмотрю.
   Она села к компьютеру, но на кухне в это время сбежала вода у макарон и соус.
  - Бабушка, а как куриные ножки готовить?
   Они обсудили чисто дамский вопрос с продолжением у плиты.
  
   Итак, отец Жени стал жить с сыном в одной стране, но у отца Жени был дом трехэтажный с бассейном, а у Жени комната на двоих с матерью, которая отказывалась принимать в дар квартиру на полуострове. Отца Жени, Платона, повысили, его сделали директором самого большого лагеря полуострова и всей страны. Он появился на телеэкране, он появился в кадрах с первым министром страны. Но отец был высокий, а министр нет, поэтому министр нашел замену Платону - худого и небольшого человека с фамилией из согласных букв.
   Потом на Платона свалилась стройка целого квартала на полуострове и восстановление храма. А смена власти влечет за собой смену оформления частной собственности. Суды и нагрузки добили крупного человека, и он умер в жаркий день, а похоронили его у храма, который он и восстановил. Теперь прошло полтора года. Женя вырос с отца Платона, но он этого уже не увидел.
  При выписке у Жени обнаружили сломанную косточку при родах. Отец ребенка, Платон, закатил ночной салют над больницей. Принес букет, похожий на куст. А квартира у Анфисы все та же. Теперь в большой комнате жили - она и сын Женя. В маленькой комнате - Инесса Евгеньевна. Это, когда спят, все по своим комнатам, а так все ходят везде по квартире. Где был в это время Платон история умалчивает.
   И вот очередной кризис жанра: Платон не из этой квартиры...
  
   Анфиса теряла терпенье, это передавалось окружающим. Несколько лет назад верховные силы выделили роскошной женщине квартиру. Дом многоквартирный кирпичный с гаражом и магазинами. Но для начала чудом появившиеся деньги вложили в квартиру в пригороде столицы. Время и годы шли. Дом появился на обложках журналов. Рядом с домом гаражи, детские площадки, светятся окна магазинов.
   В дом не прописывали. Жильцам разрешили делать ремонты по своему вкусу, заплатить за свет. Дом завис. Слухи разные, в том числе: убили хозяина дома и всех близких родственников. Люди умные стали продавать квартиры, в которых не жили, и покупать в домах более простых. А красивая женщина Анфиса так и не смогла въехать в квартиру кирпичного дома, хотя деньги давно в нее вложены. Дом стоит. Магазины работают. Годы идут...
   Тяжесть чужой неустроенной жизни давит с каждым днем сильней из-за чужой неустроенности, неустроенность становится с каждым днем мучительней. Квартира ветшает и не потому, что все законченные бездельники, нет. Обои и краски ждут на полу своего часа, просто нет этого часа. Нет момента, когда из квартиры уедут те, из-за кого делать ремонт невозможно.
   Есть такие люди, которые и сами не помогают и другим не дают: краска пахнет, обои шуршат. Результат - кошмар в квартире. Пока кирпичный дом не заселяли, семья выросла на одного человека, и квартира уже стала мала. И результат - пятнадцать метров на троих.
   Отчаянье захлестнуло и вылилось в словах, которые дружбе не способствовали. И все же власть всевышняя ее слышала и предложила Инне другой вариант: поехать в Теплую страну, где у нее будет квартира, машина. Женщина жила ожиданием небесного чуда. Как живут крутые? Работают, кутят, выращивают детей, стреляют в тире, меняют машины, меняют города. С ними нельзя спорить, ссориться, делать замечания - все очень опасно.
   Тут надо пояснить. Точнее Платон обещал, что семья переселится в новый дом. Кирпичный дом стоял под дождем и солнцем и никак не впускал своих жильцов. Старая бедная квартира не могла дождаться ремонта. Молодым людям - новое, старым - старое. Вот и дошли до банки с краской, которая стоит закрытая.
   Переезды с маленькими детьми на роду написаны. Услышали верховные силы ропот роскошной женщины. Неизвестно откуда и совершенно случайно на нее свалилась тысяча долларов на одежду и обувь. Она купила несколько пар обуви, курток, большое количество одежды. Теперь она могла пойти на прием избранных особ. Какие-то рослые качки подогнали к дому две машины, загрузили собранные давно вещи и отправили двумя машинами в Теплую страну. Какие-то странные вещи произошли в атмосфере.
  Анфиса уехала на Азовское море. Выкупила она дом на месяц, но через неделю вернулась, им там оказалось слишком жарко.
  
  Родители Анфисы...
  Павел и Дуня стояли на берегу прозрачного озера. Папоротник в тени деревьев медленно качал паутиной на листве. Городской парк города, расположенного в горах, принимал в свои лиственные сени влюбленных всех времен. Молодая пара в воскресный день гуляла по парку, качалась и каталась на всех качелях и каруселях, стреляла из ружья в тире. Им было хорошо, они были молоды и счастливы своей первой любовью.
  Первое свидание с девушкой...
   - Павел, а ты меня любишь?
   - Дуня, очень.
   - А мы поженимся с тобой?
   - Подожди, Дуня, дай подумать, понимаешь, я не знаю, где мы будем жить с тобой...
   - А это разве имеет значение? Важно, что мы любим друг друга.
   Павел работал на заводе, где его ценили за трудолюбие, у него была уверенность в своих силах и в своем будущем. Он спокойно платил за воскресные развлечения в парке. Дуня, молодая девушка, держала за руку Павла и не отпускала ее даже на секунду. Все было прекрасно. Они мечтали и придумывали, где им жить после свадьбы. Все изменилось...
   Война 1941 года докатилась до голубых, прозрачных озер. Павел продолжал работать, ему было в ту пору 19 лет, Дуне лет 18. Нет, они не поженились. Павел работал на тракторном заводе, который в некоторых своих цехах выпускал обычные танки. Цеха были разбросаны по городу, и не все знали, где и что делают на заводе. Павел - станочник от Бога, он сразу получил отсрочку от призыва на фронт. На фронт первым забрали его брата Михаила.
   Когда они росли, то дружба Павла и Миши постоянно вызывала интерес и насмешки в семье.
   Если у Павла мать спрашивала:
   - Павел, ты сейчас будешь кушать?
   - Я как Миша, он будет кушать, и я буду.
   Миша был старше Павла на год. Однажды они решили поступить в один техникум, но Миша к этому времени уже окончил восемь классов, а Павел только семь. Естественно, Миша поступил, а Павел написал пример, посмотрел на него и сдал работу чистой, хотя в своем классе он преуспевал по математике, это и дало ему наглости идти с братом сдавать экзамены. Миша все принял всерьез и не пошел без Павла учиться. Оба пошли в ФЗО. Но в ФЗО успехи у Павла были лучше, чем у Миши, и на заводе у Павла детали получались на станке и качественнее, и быстрее.
   Павел без Миши чувствовал себя неуютно, совесть ему подсказывала, что он должен идти на фронт. Призыву в действующую армию Павел не подлежал и в свободное время встречался с Дуней. Дуня, как и завод, не хотела его отпускать на фронт.
   Серые глаза Павла сверкнули сталью. Он сказал Дуне:
   - Я пойду на фронт добровольцем.
   - Павел, а как же я? Ты меня оставишь одну?
   - Дуня, я не могу сидеть в тылу, меня совесть съедает, ты меня можешь понять?
   - Могу, но не хочу, мне тебя не дождаться, я это чувствую.
   Павел прошел медкомиссию и добровольцем в возрасте 20 лет осенью 1941 года был отправлен на передовую. Новичком в освоении оружия он не был, по воскресеньям в мирное время Павел ходил в городской парк, расположенный среди голубых озер и стрелял в тире. Стрелял он метко. Было такое мирное звание "Ворошиловский стрелок", он его честно заработал, но не получил.
   Великолепное зрение позволяло молодому парню точить детали без брака и стрелять точно в цель. Военные лишения Павел переносил спокойно. В мирное время во время грозы он неизменно выходил на улицу и не уходил, пока гроза не кончится. Он любил ветер, любил снег, и все это ему досталось в полном объеме на фронте.
   В ста километрах от столицы его первый раз ранили в руку. Ранение не было тяжелым, по его мнению, и Павел остался в своей роте. Рана заживала. Бои под столицей становились с каждым днем серьезней. Мороз крепчал, а гроза из разрядов орудий почти не проходила. Павла посылали в разведку за его необыкновенную выносливость в условиях холодной зимы 1941 года. Однажды, будучи в разведке, он видел страшную картину у деревни, расположенной на подступах к столице. Большое количество замерзших трупов русских солдат были собраны в стога. Ужасное зрелище врезалось Павлу в память навсегда.
   В боях на подступах к столице Павла ранили в бедро, пуля в ноге застряла навсегда, ее не смогли достать, блуждающая пуля. Отверстие в ноге затянулось, пуля гуляла в мягких тканях выше колена. В полевом госпитале Павел стал писать стихи. Рана на левой руке повыше локтя, рана на ноге выше колена. А в голове стихи о войне и любви к Дуне. Письма, написанные стихами, Павел отправлял Дуне. Одно письмо в стихах он отправил матери и сестре. Павел после лечения в походном госпитале опять попал на фронт. Война сменила направление главного удара.
   Павел - снайпер, служил в роте разведчиком и до конца войны его не задела больше ни одна пуля, а одной смертельной пули он избежал. Послали его в разведку через линию фронта, не было его в роте дня два. Ситуация на линии фронта за это время изменилась. Границу при возвращении из разведки он перешел в районе соседней роты. Ночью при переходе линии фронта он сполз в большую воронку и уснул. Павла арестовали солдаты из соседней роты во время сна и обвинили в дезертирстве. Рота выполняла карательные функции. К стенке на расстрел выстроили своих и всех скопом обвинили в дезертирстве. Расстреливали по одному.
   Вдруг прозвучал душераздирающий крик:
   - Павел ведь это, разведчик он наш!
   Это кричал друг Павла из его роты. Горечь в душе разведчика осталась, как блуждающая пуля в ноге, до самой его естественной смерти.
   Павел со своей ротой дошел до города, который стоит, как остров в чужой стране. Кто-то решил, что четырех лет войны Павлу мало, и отправили его в страну, расположенную на восточной границе страны. Ехали 30 дней через всю страну. После военных действий на Востоке его отпустили в родной город на завод.
  
   После возвращения с фронта домой Павел обнаружил, что Дуня, девушка, которую он любил до войны и всю войну пронес в своем сердце, его не дождалась и вышла замуж за тыловика. Но фронтовику повезло еще раз, он встретил Валю, повара из рабочей столовой, и они поженились. У Вали была тетя-сестра Аня, то есть тетя была почти ровесницей племяннице, поэтому они росли как сестры. На этом же заводе в парткоме работала его сестра Павла - Марфа.
   Однажды на завод с заказом для очередной подводной лодки приехал конструктор подводных лодок Николай Павлович. К Марфе Артемовне в партком зашел Павел с Валей и сказал, что они собираются пожениться. В это же время туда заглянул и конструктор. Они познакомились. Конструктор на свадьбе познакомился с Аней и увез ее в Ленинград. Аня работала на своем заводе копировщицей, копировщицей она позже работала и в Ленинграде. Очень аккуратно она копировала чертежи на новую подводную лодку. Аня стала второй женой конструктора. От первой жены у него остался сын, его первая жена не пережила блокады.
   Первый сын Вали и Павла умер рано, ему не было и года. Павел сильно переживал смерть сына Толи. На заводе, работая в третью смену, он уснул в цехе на лавочке, его сильно продуло, результат - туберкулез. Израненный солдат был направлен в госпиталь. Павел лежал в госпитале в Крыму, недалеко от Ласточкина гнезда. Операция у него была очень тяжелая, операцию ему делал хирург Вишневский. Павлу вырезали шесть ребер, заменили фторопластовыми ребрами и подлечили легкое, на том дело и кончилось.
   Павел вернулся из госпиталя вовремя. У него родилась дочка с высоким и умным лбом и серыми глазами в крапинку, Инесса Евгеньевна. У Павла глаза были серо-голубые в крапинку. Через два года родился сын Сергей с врожденным пороком сердца. Павлу дали инвалидность - инвалид 1 группы ВОВ, с годами он дошел до инвалида 3 группы ВОВ. Сразу после войны Павел работал на заводе, позже работал в артели инвалидов, где изготавливали из наборной пластмассы рамки и шкатулки. Изделия были разноцветные и чем-то напоминали самоцветы, но самоцветы были - пластмассовые!
   Павел - рост 170, волосы русые, прямые, глаза ясные и серые, тело все в шрамах и ранах. На одной руке нет двух пальцев. Был депутатом в родном городе. Его хобби - сад на Розе. Садовод он был отменный, яблони росли самые уникальные, и лучше всех были сланцевые яблони. Клубника давала огромные урожаи с весны до осени. Любимые газеты Павла: "Советский спорт" и "Известия". Любимая команда - "Антон". Любимая песня: "И снег, и ветер"... Любимая погода - гроза. Любимые папиросы - "Беломорканал".
   Павел любил детям читать сказки Пушкина, поэму "Руслан и Людмила" рассказывал по памяти, редко заглядывая в книгу. Книга сказок Пушкина - большая и желтая с тесненным рисунком на обложке и цветными картинками между сказками, постоянно читалась детям.
   Подчерк у Павла был необыкновенно красивый и четкий, этим подчерком он подписывал в первых классах тетради детей, когда они сами уже читали, но еще мало писали. Интересно, что одежду и обувь покупал он. Павел работал станочником, но в последние годы жизни он работал столяром и плотником на деревообрабатывающем комбинате.
   Жизнь Павла закончилась в конце семидесятых годов 20 века. За молочными продуктами была очередь. Магазин "Дружба". Павел редко пользовался тем, что он инвалид ВОВ, но вдруг срочно потребовалась... сметана. Взял он стеклянную банку и спустился в магазин, жил он в этом доме на четвертом этаже лет восемь и сказал очереди:
   - Пропустите инвалида войны...
   На него закричали:
   - Какой инвалид, тебе и 30 нет!!!
   Что значит русоволосый сероглазый человек! Ему 57 лет, исшитый вдоль и поперек, а ему дали 30 лет! Волосы русые, глаза серые, седины - мало. Он поднялся на четвертый этаж дома, на первом этаже которого и был магазин "Дружба", и слег. У него сильно заболело в горле. Саркома - сказали родным. Долго искали, что это такое... Рак опустился ниже и занял легкое под фторопластовыми ребрами.
   Павлу сделала укол врач из скорой помощи, и он умер за год до Олимпиады в Столице. Жаркий летний день. Павла по блату, как говорилось в те времена, в больнице работала его сестра Даша, положили в морозильную камеру после смерти и вскрытия.
   Анфиса ехала поездом трое суток из Столицы в Степной город, когда ее отец умер. Поезд остановился на вокзале, она вышла из вагона, а ей навстречу уже бежала группа родственников в черных повязках. С вокзала ее повели в железнодорожную больницу, где отец лежал в морозильной камере, больница находилась рядом с вокзалом. Отец Павел лежал спокойно и важно. Все морщинки стянул лед, и выглядел он хорошо и покойно. В день похорон гроб поставили в тени деревьев у дома "Дружба". Народу пришло очень много, одних больших венков было штук десять, они стояли прислоненные к деревьям.
   Валя сидела рядом с гробом и постоянно обтирала лицо Павла, он таял. День был жаркий, 27 градусов в тени. Хоронили Павла на кладбище с уважением. Ребята из его бригады ДОКА заставили вырыть могилу больше. В могилу был установлен деревянный постамент. Гроб опускали не в землю, а на деревянные подземные покои. Не забывайте, Павел работал со столярами и плотниками! Ребята и гроб сами делали! И по кладбищу большому его несли на руках столяры и плотники!
   Мать утверждала, что в шесть часов утра, за сутки до приезда дочери, отцу стало очень плохо. Саркома горла перешла в рак легкого, потом опустилась в желудок. После укола врача в организме Павла произошло расслабление. Павел сказал последнюю фразу...
   - Валя, похоже все. - сказал и умер.
   Валя исправно ознакомилась с бригадами скорой помощи, но женщину, сделавшую последний укол, найти не могла. Могло ли это быть причиной смерти Павла, мог кто-нибудь ускорить его кончину?
  Могла врач заменить укол от дополнительной информации? Что произошло с отцом от укола? Он расслабился и умер.
   - Мама, в этом случае виновных нет, могу сказать, что отца лечили лучше, чем многих, к нему все хорошо относились в больнице, он и так при всем букете раковых заболеваний прожил достаточно долго - два года с момента заболевания.
  Инесса Евгеньевна вспомнила, как пил ее отец, большой любитель тигровых лилий. На кухне размером в пять квадратных метров стол для приема пищи совмещал в себе функции тумбочки, в нем стояли сыпучие продукты в пластмассовых банках. Справа от стола на полу почти всегда стояла бутылка красного вина. Павел после трудовых подвигов на даче приезжал домой и с устатку принимал сто грамм красного вина, после этого у него была любимая фраза: "А я пойду..." Красное вино приглушало боль в мышцах после физической работы на даче и в Доке.
   Валентина Алексеевна, мать Инессы, родилась в глубинке Медных гор. Во время ВОВ ее отец на трехтонке перевез ее и ее братьев из деревни в город. Во дворе швейной фабрики, расположенной на улице Чкалова, в маленьком домике жила семья Вали. У Вали до тифа была приличная темно-русая коса. Вовремя ВОВ Валя решила пойти учиться на медсестру.
   Во время набора студентов ее пригласил директор училища принести ему обед в кабинет. Валя принесла - манную кашу с селедкой! Директор так был потрясен таким сочетанием продуктов, что сказал:
   - Валя, вам надо идти на повара учиться, а не на медсестру.
   Так в Медных горах одним поваром стало больше. Валя работала и в заводских столовых, и в ресторане. В заводской столовой Валя познакомилась с Павлом. Рост у Вали 152 см. Миниатюрная девушка с большой темно-русой косой.
   Лет через десять после освоения целины рабочий Павел увез Валю в Степной город, где она работала и в заводских столовых, и в ресторане. У Реки два берега - один крутой, другой пологий. Валя была хорошей женой, криков и ссор дома между Павлом и Валей не было. А это все очень непросто. Павел - фронтовик, инвалид, нервы еще те. Пулю из ноги у него так до самой смерти и не вытащили.
   Валя твердила всегда одно:
   - Павел. Павел...
   Валя всегда работала в общепите, а в общепите что главное? Чтобы не было недостачи. Работая поваром-бригадиром, она собирала своих девчонок, как называла она поварят, и говорила им:
   - Девочки, ваша подружка утащила батон колбасы, если хотите работать, то этого делать нельзя.
   Однажды Валя сменила работу, и новая бригада ее подставила. Кате повесили крупную недостачу. Домой пришла комиссия с проверкой. В доме у Вали роскоши близко не было, все очень просто, а недостачу выплачивал муж - Павел. Он работал столяром и по тем временам получал много -300 руб., в то время Инесса Евгеньевна в Столице получала - 120 руб. Так что менять работу в общепите - дело серьезное.
   Валя всегда жила с матерью Павла - бабой Варей. Баба Варя с Валей прожила до 90 лет! Это великое свойство Валентины Алексеевны - хорошо относиться к членам своей семье, даже если это свекровь. Она мыла ее, стригла ногти, кормила, когда та уже есть сама не могла. Надо отдать должное бабе Варе, она много не просила и еще за полгода до смерти мыла посуду и собирала мусор с пола, его на вишневом паласе хорошо было видно. Павел болел раком два года. Валя выносила все его проблемы до самой его смерти.
   После смерти Павла соседки решили Валентину посватать за хорошего человека - Сан Александровича, который недавно потерял жену и жил один, дети не в счет, они были все взрослые. Трехкомнатная квартира Вали находилась в одном подъезде, трехкомнатная квартира Сан Александровича в другом подъезде. Квартиры располагалась на одном этаже через стенку. Казалось, проруби дверь - и богачи! Не тут-то было! Дети подали свой голос против объединения квартир. Сан Александрович был большим железнодорожным начальником и перед пенсией решил подработать в Восточной стране в Монголии.
   Вот она связь времен! Валя кареглазая, темноволосая, с тех самых Медных гор, явно люди Кареглазого хана ее предков не обошли своим вниманием, через шесть веков потянуло ее в Восточную страну. Валя с Сан Александровичем прожила в той стране два года, и климат ей не мешал, она его хорошо переносила.
   Валя помолодела. Жить с Сан Александровичем ей было легко, он тащил финансовые нагрузки, он переодел Валю с ног до головы, еще и детям ее досталось! Ей впервые в жизни дарили золото! Валентина Алексеевна развелась с Сан Александровичем после возвращения из страны на Восточной границе. Прожила еще она одна лет пятнадцать. Перед смертью, когда она заболела раком мозга, к ней вернулся Сан Александрович и целый год за ней ухаживал, а Инессе сказали, что у матери - катаракта, поэтому Валентина Алексеевна плохо видит. Под этим предлогом она оказалась в Столице, мол, катаракту там хорошо лечат.
   Мать у Инессы прожила месяц, с каждым днем ей было все хуже.
   Инесса Евгеньевна спросила маму:
   - Мама, почему ты развелась с Сан Александровичем?
   И мать ей ответила:
   - Мне было стыдно жить хорошо. А ты кто?
   Мать уже не узнавала ее.
   Устроить в столичную больницу жительницу соседнего государства оказалось непросто, официальное разрешение на медицинское обслуживание Валентина Алексеевна получила через полгода после смерти. За четыре дня до смерти ее положили в городскую больницу. Каждый шаг надо было покрывать наличными деньгами. За день до смерти Валентины Алексеевны врачи сказали, что у нее двойной рак и операции она не подлежит. Мать лежала спокойно и посапывала. Такой спокойной ее в последний раз Инесса Евгеньевна и увидела. Валя, Валентина Алексеевна, умерла в 72 года, не приходя в себя, она постоянно была подключена к капельнице.
   Кто бы знал, как расстроился Сан Александрович! Он стал звонить Инессе постоянно! Он не верил в смерть Валентины Алексеевны! Каждое перемещение ее и после смерти покрывалось справками и деньгами. Похоронили ее нормально на кладбище без крематория. Сан Александрович звонил и переживал, что Валю сожгут. Нет, ее похоронили в гробу. Все поминки по ней большей частью проходили там, где она жила.
  Народ рыдал в трубку по междугороднему телефону.
  Отец Анфисы инвалид ВОВ, участник ВОВ, работал столяром, он получал 300 рублей в месяц. Ее мать работала в кофе, ресторанах и столовых. Иногда ее работа шла в плюс, а иногда в долг, который гасил отец. Но они молодым помогали на первых парах семейной жизни.
   Отец всегда тянул две лямки после войны: работу столяром и дачу в шесть соток. Он сам построил домик, сам высаживал деревья и кустарник, сам выращивал клубнику, которая плодоносила с июня по сентябрь. Но Инесса Евгеньевна жила далеко от отца, за три тысячи километров и его чудесная дача до нее могла доехать только в виде варения. А от варенья у нее появилась боль.
  У Анфисы был еще один дядя, младший брат ее матери.
   Таксист Юра был мужчиной с великолепной внешностью, родился еще до войны. Нормальный парень: русоволосый, голубоглазый, высокий, плотного телосложения. Где фигуру накачал? Занимался хоккеем после войны. Коньки и клюшка в зимний период были всегда при нем. Голодные годы, а он вырос, что надо. А где у него был минус при такой внешности? Учился он средне, чтобы ему разрешали тренироваться и не более. Девчонки за ним всегда по пятам ходили.
   Когда вернулся Юрий из армии, сильно захотел машину "Волгу". А где взять машину, когда первые такси были "Победы". Прошел через "Победу". Получил он в свое время и машину "Волгу". Стал таксистом, как говорится от Бога. Ни одной аварии много лет, ни разу права не отбирали.
   Сказка.
   Полное имя Юры - Юрий Алексеевич! А В 1961 году число девушек вокруг него значительно возросло. Но, в космосе побывала Валя и Юрию, естественно понадобилась - Валя. А где взять? Нашлась Валя, бывшая гимнастка с осиной талией, но замужняя. Развелась. Влюбилась в Юру. А у нее ребенок! Господи, усыновил и ребенка. Он таксист, она шеф-повар. В финансовом отношении все было хорошо по тем далеким временам. Родились сын и две девчонки. Ничего осилили, дочки стали подрастать. Юрий любил новинки, и, благодаря машине, у него первого была шариковая ручка. Таксист знал город и все окрестности.
  Однажды дядя Юра повез племянницу Настасью и сестру Валентину в соседний город в зимний день. Асфальтовая лента шоссе во многих местах была покрыта корочкой льда. Машина закрутилась на одном месте вокруг оси и благополучно перевернулась в кювет. Все остались живы. Но, Юрий после аварии стал терять слух. Слух становился хуже, отношения с Валей испортились, быть таксистом Юрий больше не мог, но на работе в этом не признавался, до тех пор, пока можно было скрывать, пока не влетел в аварию: он не услышал свистка милиционера, его машина опять перевернулась, после того, как он врезался в чужое авто.
   Юрия признали виновным, но не сильно. Наказали его, конечно. Жив, остался, раз наказали. Валя ушла к другому мужчине. Юрий стал обслуживать машины, за руль его не пускали. Купил слуховой аппарат, вещь достаточно, проблемная и не очень удобная. Какая-то женщина вышла за него замуж уже за почти глухого, уж очень он оставался красивым мужиком, и купила ему машину. Возил Юрий свою жену переулками, не выезжал на улицы со светофорами, с милицией сталкиваться не хотел.
  Свистки милиции он не слышал. Жизнь стал вести осторожную, скорость сильно не увеличивал.
   Нашел Юрий себе друга в образе племянника Сергея. На тот момент времени они были два сапога - пара. Оба любили машины до самозабвения, оба не могли быть за рулем. Сергей постоянно попадал в аварии, потому что не дано ему было сидеть за рулем, а Юрий глох все больше. Юрий к этому времени уже два раза был в перевернутых машинах, а Сергей всегда вминал машину до мотора. Однако машины у них были на ходу, поскольку умели к ним руки приложить. Пришла к друзьям закадычным еще беда, да каждому своя. Юрий, ремонтируя очередной раз машину на морозе, приобрел воспаление легких, которое перешло в туберкулез.
  Сергей, работая часто на покраске автомобилей, ухудшил работу своего сердца, он и родился с патологией в сердце.
   Одна умная гадалка предсказала дружкам, что жить им осталось совсем немного. Юрий решил плюнуть на ремонт своей машины, взял у Сергея машину, и поехал по степи ночью кататься, душу после гадалки отводить. Темно в степи и светофоров нет. Правильно! Юрий перевернулся в третий раз! Но въехал он в машину ГАИ, которая умудрилась стоять ночью на перекрестке двух степных дорог! По головке за въезд в машину милиции не гладят. А машина - то была Сергея!
   Друзья поссорились! С ГАИ рассчиталась последняя супруга Юрия, но расплатиться с Сергеем за испорченную машину денег у нее не было, а у Юрия тем более денег не было. Сергей привык к больному сердцу и не обращал на него внимания, даже жене не жаловался и про гадалку помалкивал. Через две недели после смерти Сергея, умер Юрий Алексеевич. Предсказания гадалки сбылись.
  Инесса Евгеньевна вспоминала...
   Семидесятые годы двадцатого века. Сотенные зарплаты, родители далеко, дети подрастают. Что она делала? Все. Она любила мужа и детей, одевала их, стирала, гладила, ходила в магазин, готовила еду, мыла посуду, крутила на голове бигуди, ходила на работу. Богаче от этого она не становилась. Инесса Евгеньевна еще водила детей в детский сад с полутора лет, разница между сыном и дочкой - четыре года. Шила и вязала. Спать хотела всегда. Выглядела она - отлично. Ей все равно, говорили, что она богатая потому, что два дня в одной одежде на работу не выходила. Отец умер в 1979 году.
   Восьмидесятые годы. Дети подросли. Инесса Евгеньевна стала писать стихи. Дешево и сердито: нужен блокнот и шариковая ручка. И мысли, и чувства - все она в блокнот помещала. Мужчинам она в этом время нравилась, хоть объявление на себя вешай: "Не влюбляться!". Вот стихи и писала, перебор чувств - в полной мере: и муж, и сослуживцы. Стихи писала, но порвала два блокнота, нервы не выдерживали жизненных ситуаций.
   Девяностые годы. Брат умер. Муж четыре года пропадал без вести и возвращался, потом пропал окончательно.
   Двухтысячные годы. Умерла мама. Инесса Евгеньевна заболела. Больной ее взяли на работу. Появился компьютер и Интернет. Она вышла в Интернет в 2001 году. Все время боролась за свое здоровье, обошлась без операции, нашла выход из ситуации, и все вошло в норму. Появились внуки. Стала писать прозу. Настасью сильно за нее ругали. В 2003 году - пик ее стихотворного творчества. В 2004 и стихи, и первая проза. В 2005 -2015-х были проза и работа. И все. Осталось хобби: стихи и проза. Работы нет. Но она вновь вяжет, как в девяностые годы...
  Начало семидесятых, восьмидесятых 20 век...
  
   Инесса Евгеньевна отличалось цельностью характера, мужчин не меняла, а на импозантного мужчину внимания не обращала. Диктор телевидения сверкнула камнями в красивых ушах. Инесса Евгеньевна посмотрела на сережки диктора внимательно и не услышала, о чем она говорила.
  Счастье - это иллюзия некоего состояния, к которому можно стремиться, но невозможно в нем долго существовать. Можно ли вдохновение творчества назвать счастьем?
  Приходит возраст, когда если заболеешь или помрешь, никто особо не пожалеет и не прокомментирует. Мама Инессы до 70 лет легко двигалась, была в своем уме и вообще выглядела хорошо. Потом она ее не видела больше года, поскольку жили они в разных странах, а когда увидела, то мать была совершенно больным человек. До смерти в 72 года ей оставалось полтора месяца.
  У нее оказался двойной рак: щитовидки и головного мозга, когда они соединились, она и умерла. Но о том, что у нее рак, Инесса Евгеньевна узнала за сутки, до ее кончины. Диагноз до этого ставили - катаракта. Не успела она понять, что у матери рак, как мать умерла на следующий день. Прошло после этого двадцать лет и теперь они ровесницы. Смена поколений. Что Инесса Евгеньевна еще не сделала, пока ее не накрыло пеленой земной неизвестности? Бежать и что-то делать? Куда? Зачем? Если опять ввели ограничения на перемещения 65+. Опустим ситуацию с масками и ограничениями, природа празднуют золотую осень. А, может, еще осень, а не зима?
  Реальность далека от авантюризма, надо добавить героя. И он был, но уже позабылся. Герой - именно тот человек, кого чувствуешь, то бишь от него идут флюиды, хотя воспитанный мужчина проходит мимо, но при случае можно попасть ненароком на его телефон в числе пейзажа или некой толпы. Как придумать его жизнь, если с ним не общались, разговаривали? А надо? Значит пропускаем и героем не объявляем, а лицо его уже забылось. Инесса Евгеньевна, а вот ее можно назвать графитовой, она писала графитовым карандашом. Судя по происхождению, она вообще не графиня, но кипяченую воду она пила из графина. Значит, графиня.
  По культуре на ТВ шел концерт о песнях конца семидесятых годов и начала восьмидесятых. Переключала, переключала программы и остановилась. Говорил мужчина о песне "Советский Союз". Звучит, как что-то очень далекое. Самоцветы. Инесса Евгеньевна Андреевна ходила на их концерт в те года их молодости, слушала на стадионе Лужники. Давно это было. Звуки тогда были громкие, она сидела слева от сцены.
   А сегодня на экране показывали ансамбль Самоцветы в светлых костюмах, с рисунками на воротнике. На сцене появилась София, когда-то она пела с Карелом, пели они песню "Отчий дом". Инесса Евгеньевна поняла, откуда взялась она в известном фильме. Актриса популярного фильма очень походит на Софию времен начала восьмидесятых. Пусть не обижаются, в хорошем смысле. Ракурсы были один в один. Какие все были молодые и умные. А Инесса Евгеньевна не умеет на музыку писать стихи. Ансамбль великолепный.
   А, еще показывали и рассказывали о создание песни "Крылатые качели" и "он бежал, и длинные рога задевали небо, облака". А недавно прошел детский конкурс "Голос", в котором не было детских песен. Малюсенькие дети пели взрослые песни. У детей нет детских песен! Какая Люся была красивая в 50 лет! Напомнили Валентину и ее песню "носики". Чудесно. Заслушалась Иосифом, когда он пел песню из "Семнадцати мгновений весны". Концерт хороший, а повтор она специально посмотрела, когда еще многие были живы.
  
   Платон не решился жить вместе с Анфисой и предпочитал жить в одиночестве. Он часто ходил на работу по одной и той же дороге. Однажды по пешеходной дорожке ехал автомобиль, он так внезапно вывернул из пространства, что Платон нервно отскочил в сугроб, пропуская автомобиль. Мужчина за рулем на него и не посмотрел.
   Платон ходил пешком и невольно увидел отпечатки шин на утреннем нетронутом снеге. Все было так прозаично! Просто автомобиль стоял на обочине пешеходной дороги всю ночь, отсюда и возникла неожиданность его появления. На обочине дороги в ряд расположилось с десяток автомобилей под легким налетом снега. Он увидел место стоянки проехавшего мимо него автомобиля. Он мимоходом посмотрел на место стоянки машины, от которой вели следы шин на свежем снегу, и увидел белый длинный шарф, который больше напоминал след от протектора, чем шарф.
  Он оглянулся на машину, которая ехала по пешеходной дороге достаточно медленно, багажник у нее был приоткрыт, из него выглядывала нога или башмак. Прохожих он не заметил, машину догонять не стал, решил, что это не его ума дело, и пошел по своим делам. Вечером Платон возвращался этой же дорогой, шарфа на снегу не было, не было и машины, соседние автомобили тоже отсутствовали.
   На следующее утро он вновь пошел по своей пешеходной дорожке, но вышел минут на пять раньше, чем в предыдущий день. Все машины стояли на обочине, снежок падал и на черную машину.
   Утро выдалось наивным и чистым. Излюбленная тропа Платона шла несколько выше уровня, на котором стояли дома. Вдруг от дома отделился человек и быстро стал подниматься по ступеням лестницы, которая вела к пешеходной тропе. Этот человек быстро сел в черную машину и поехал по своему прежнему пути. Но Платон уже стоял не в зоне ее движения, он просто посмотрел на место стоянки машины. Шарфа не было на снегу, и багажник отъехавшей машины был плотно закрыт. Он медленно пошел по своей дороге.
   Внезапно Платона остановил крик со стороны подъезда, из которого выбежал шофер черной машины. Он остановился и посмотрел вниз, туда, где находился подъезд дома: на крыльце стояла девушка, очень похожая на Анфису, и махала белым шарфом в след уехавшей машине. Видимо, она поняла, что опоздала, и быстро зашла в свой подъезд, приложив электронный ключ к дверному замку.
   У Платона возникла мысль, что он заглянул в замочную скважину чужой квартиры, которая в прошлой жизни была его собственной, и пошел по своим делам. Следующее утро он ждал с нетерпением, непонятно почему, но белый шарф в тумане снежного утра казался эйфорией чьей-то зависимости.
   На третье утро в душе Платона возникло не любопытство, а маленький страх, ему стало страшно за женщину на крыльце дома. Он поймал себя на мысли, что рад был бы увидеть ее на крыльце, но встречаться с черной машиной ему не хотелось. Платон заставил себя выйти из дома в то же время и идти той же дорогой. Сценарий повторился, но не полностью. По лестнице шла Анфиса с белым шарфом на светлой куртке, ее догонял шофер из черной машины. Машина стояла на своем месте.
   Судя по всему, Платон пока был третьим лишним, они его не замечали, но он без них уже не мог существовать, неожиданно для себя он подошел к паре и спросил:
   - Вы меня не подвезете до центра?
   Платон сел на заднее сиденье машины, рядом с ним на сиденье лежали несколько больших коробок. Шофер и Анфиса в его присутствии не проронили ни слова. Платон остановил машину и быстро пошел в свой офис, не оглядываясь на автомобиль, ему казалось, что автомобиль стоит, а они смотрят ему в след.
   Анфиса повернулась к шоферу черной машины:
   - Родион, зачем тебе понадобился Платон? Ты понимаешь, что здесь он живет нелегально? Он уже сам напросился к нам в машину!
   - Анфиса, не возникай, посмотрела на него сегодня - и довольно. Он нас заметил. Завтра на его глаза не появляйся, а я проеду мимо него, ко мне одному в машину за такую цену он проситься не будет.
   Платон нервно посмотрел на бегущее табло над главным входом в здание, поднялся на свой этаж, сел на свое место и приступил к работе. Рядом с ним за соседним столом сидела женщина по имени Надя.
   - Платон, ты сегодня рано приехал, не спалось с утра?
   - Здравствуй, у меня много дел, - скороговоркой проговорил Платон.
   - Ты сегодня мне свою работу передаешь, не забыл, тебе уходить скоро?
   - Видишь, спешу передать, - буркнул молодой человек и полез во Всемирную паутину, потом резко встал и подошел к окну, черной машины за окном не было.
   - Платон, что-то случилось? - праздно поинтересовалась Надя.
   - Девушка, займись своими делами.
   - Уходишь от ответа, значит, случилось, ну и не говори, - обиделась Надя и занялась работой, не обращая внимания на него.
   Платон устроился на работу под своим вторым лицом, здесь никто не знал, что он человек, убивший любовника жены и охранника. Светло-серое небо напоминало курточку Анфисы. Очень хотелось Платону посмотреть на ее лицо, глаза; пусть она уехала, но она забрала с собой его мысли и душу. Он решил, что сейчас действительно надо заняться работой. День прошел в молчаливых делах.
   Утром Платон вышел из дома с белым шарфом на шее, который купил накануне вечером, после работы. Концы шарфа развевались на утреннем ветре. Черная машина стояла на месте, шофера и Анфису Платон не увидел, он посмотрел на часы: время то же, но их нет - он вздохнул, и в это время из подъезда выскочил шофер. Платон кивнул ему, как старому знакомому. Анфисы не было видно. Шофер заметил белый шарф на парне.
   - Что ты сегодня хочешь? - спросил Родион у Платона.
   - Это моя обычная дорога, иду на работу.
   - Тебя подвезти?
   - Дорого, я на автобусе доеду.
   - Как хочешь, - сказал Родион, и черная машина поехала по пешеходной дороге в противоположную сторону.
   На душе у Платона стало так пусто, хоть волком вой, он посмотрел на крыльцо, там никого не было. Надя на работе его ни о чем не спрашивала, начальство не тревожило. Он ждал пятое утро, ему хотелось увидеть Анфису хоть одним глазком!
   Пятое утро радости не принесло, черной машины Платон не увидел.
  Молодой человек посмотрел в сторону крыльца подъезда. В двух метрах от крыльца лежало нечто, прикрытое белой простыней, из-под простыни выглядывал конец белого шарфа. Он быстро сбежал вниз по косогору, рядом с телом под простыней он упал, запнувшись обо что-то, торчащее из земли, его лицо оказалось вблизи головы тела под простыней. Он вздрогнул от неожиданности и поднялся. Прямо на него смотрела Анфиса в светлой куртке, но без белого шарфа.
   - Платон, откуда ты свалился? - спросила Анфиса.
   - Я шел своей дорогой, увидел шарф, который высунулся из-под простыни, ею кого-то накрыли, подумал, что под простыней ты лежишь, вот и прибежал, даже упал, - быстро проговорил Платон.
   - Это не я, это моя соседка по подъезду.
   - Почему у нее твой белый шарф?
   - У нее свой белый шарф, вот и у тебя, я вижу, белый шарф, но это не значит, что у тебя мой шарф.
   - Логично. А что с соседкой произошло, почему она лежит на улице?
   - Мог бы сам догадаться: она выпала из окна.
   - Сама выпала? Почему?
   - По кочану и по капусте! Я не знаю почему, я ее увидела, когда выходила провожать Родиона.
   - Он сегодня раньше уехал?
   - Ненамного раньше обычного времени, минут на пять.
   - И не стал ждать, когда отвезут труп соседки?
   - У него работа, он не может опаздывать, ты ведь ходишь в одно время по этой дороге. Мы вызвали скорую помощь, думали, она еще жива. Ты чего мне допрос учинил? Шел бы на работу, а я сама подожду. Ты где живешь?
   - Нигде, я сегодня могу опоздать на работу, до свидания! - крикнул Платон.
   Платон взбежал по лестнице на свою дорожку и пошел быстрым шагом. Анфиса проводила его глазами, потом перевела их на подъезжающую к подъезду скорую помощь. Врач вышла из машины и подошла трупу под простыней, подняла простынь над головой (лицо женщины было прикрыто шарфом), подержала в руке ее руку.
   - Пульса нет. - сказала врач, ни к кому не обращаясь, потом задумчиво посмотрела на труп женщины и спросила у Анфисы: - вы что-нибудь видели?
   - Я соседку увидела на земле, когда вышла на крыльцо, думала, она жива и ей плохо, вот и вызвала по сотовому телефону скорую помощь, потом сбегала домой за белой простыней. Утро. Дети в школу идут, чтобы не напугались.
   - Девушка, Вы все правильно сделали, я вызову специальные службы, и мы уедем, а Вы уж их подождите. - сказала врач, вскочила в машину и уехала.
  
   Анфиса тоской смотрела на белую простыню на снегу и кусок белого шарфа, который опять высовывался из-под простыни в области головы. Подъехала милицейская машина, из нее легко выскочил на морозный воздух Илья Львович. Он кивнул Анфисе головой, резко откинул простыню и застыл на месте. Анфиса посмотрела туда, куда смотрел мужчина: лицо женщины было в маске, точнее, на нем лежала лепешка из теста. Раньше она этого не заметила из-за того, что лицо прикрывал шарф, а врач только трогала пульс, а шарф с лица не снимала. Приехавший милиционер в штатском снял с трупа одним жестом простыню и шарф.
   - Пострадавшая задохнулась под тестом, но почему она тесто с лица не сорвала? - спросил вслух мужчина, потом повернулся к Анфисе: - Анфиса, Вы кем приходитесь потерпевшей?
   - Соседка по подъезду. Она совсем недавно переехала в наш дом.
   - Что знаете по этому поводу?
   - Я увидела соседку лежащей на улице, лицо у нее было прикрыто шарфом, она не дышала. Я вызвала скорую помощь и накрыла простыней, больше ничего не делала и ничего не знаю.
   - Как Вы определи, что она не дышит, если шарф с лица не снимали?
   - Пульс трогала, да и врач только пульс потрогала и уехала.
   - Знаю, кто приезжал, она всегда так делает, не лезет в наши дела, если случай безнадежный. В бумагах у нее будет полный отчет, а на месте преступления эта врач не задерживается. Меня, кстати, зовут Илья Львович. Да мы с Вами хорошо знакомы.
   Только сейчас из машины вышли еще два человека, они сфотографировали труп на фотопленку и опять сели в машину. Подъехала еще одна машина и увезла труп. Анфиса пошла к двери подъезда.
   - Анфиса, остановитесь, Вы - единственная свидетельница.
   - Я не видела, как она умерла.
   - Я с Вами еще раз должен поговорить.
   Илья Львович, еще раз посмотрев на Анфису, уехал. Странно, но думать о трупе ему не хотелось, он думал об Анфисе в светлой куртке. Подумав об Анфисе, он решил, что с ней обязательно встретится после вскрытия трупа. Ему дадут выписку о том, почему женщина умерла, и, умудренный этими данными, он поговорит с женщиной, пусть она его ум почувствует. Анфиса пришла домой с ощущением, что ей плохо, она легла и уснула.
   Илья Львович, получив данные вскрытия, приступил к делу с трупом под тестом. Вскрытие показало, что она не падала с девятого этажа, где живет, она умерла от удушья в тесте, это тесто на лице ей держали белым шарфом, одета она была так, словно выбежала из дома, чтобы открыть входную дверь в подъезд: в тапочках, брюках, вязаной кофте. Теперь он был готов встретиться с женщиной в светлой куртке. Анфиса открыла дверь детективу, он вел дело об убийстве ее соседки по подъезду.
   - Анфиса, что Вы можете сказать о своей убитой соседке? Какой у нее был характер? Какой образ жизни она вела?
   - Ее звали Зинаида, соседей редко зовут по имени и отчеству. Последнее время она жила в общей квартире, у нее была комната в трехкомнатной квартире, до этого у нее была однокомнатная квартира. У каждого своя комната и свои финансовые интересы, мы с ней практически не разговаривали и почти не здоровались.
   - А кто третий сосед или соседка?
   - Третью комнату сдают хозяева много лет разным людям, сами живут в другом городе.
   - У Зинаиды были подруги?
   - Не видела я у нее подруг.
   - А где ее сын Паша?
   - Я видела ее сына, но давно.
   - Крики или ругань в их квартире слышали?
   - Глухо, у них двойные двери, но соседка этажом ниже их квартиры на них жаловалась, у нее слышимость лучше, чем через двери. С ней поговорите.
   Илья Львович ушел делать опрос соседей. Анфиса осталась одна. Виктор Сидорович только иногда жил у нее, гостил неделю, потом исчезал, даже нового телефонного номера ей не оставлял.
   На Рождество Анфиса скучала, новогодние елки еще светились празднично, по телевизору показывали золото церковной утвари и богослужение среди дорогих икон, она решила поехать к церкви, где проходило богослужение. Внутрь церкви попасть было трудно, но народ стекался на свет свечей и чистые звуки церковного пения. Для народа организовали крестный ход вокруг квартала с иконами, так толпа приобщилась к святыням церкви, внутри все было забито людьми. Анфиса совершила с народом крестный ход.
   Виктор Сидорович подошел к Анфисе:
   - Анфиса, скучаешь одна? Вот и помолиться пришла, к чему бы это?
   - К Рождеству Христову!
   - Не, я все понимаю, но моя машина стоит через два квартала от церкви, могу доставить тебя, куда прикажешь! Так, Анфиса, идем быстро!
   Он взял ее под руку и быстро повел в сторону от церкви. За ними из толпы пошли два человека, но их она не видела, она почти бежала рядом с ним. Он быстро втолкнул ее в машину, которая стояла с работающим мотором и завелась с пол-оборота. Черная машина рванула с места, два человека коснулись ее руками и отстали. Один из них достал пистолет, но второй опустил его руку с пистолетом:
   - Виктор Сидорович от нас не уйдет.
   Анфиса оглянулась на мужчин:
   - Это твоя команда?
   - Хорошо, это часть моей команды.
   - А почему от них уезжаешь?
   - У нас мелкие счеты, они стрелять не стали, но пугнули, я испугался, и мы едем к тебе.
   - Ко мне? А я не одна живу!
   - Анфиса, я психолог: если ты в церкви, значит, у тебя проблемы на личном фронте.
   - Да, я одна живу последнее время, сын живет у бабушки Инессы Евгеньевны, и так получается, что Платон редко приезжает...
   - Я знаю, где твой дом.
   Мужчина прошел по квартире:
   - Неплохо живешь, я останусь на неделю.
   - Виктор Сидорович ты можешь занять вторую комнату, благо у меня теперь двухкомнатная квартира.
   - Не откажусь, и на тебя я не претендую.
   Двое преследователей в это время говорили между собой.
   - Ловкий Виктор Сидорович, сразу девушку подцепил.
   - Она нас видела, на неделю его приголубит.
   - У нас машина сразу не заведется, пока мотор еще прогреется!
   - А мы свое дело выполнили, можно не торопиться.
   Анфиса так и не поняла Виктора Сидоровича, он прожил у нее неделю, к ней не приставал, не выходил из дома, только давал деньги на продукты. Через неделю он уехал, но вскоре опять позвонил в дверь. Анфиса открыла, пропустила мужчину в квартиру, он вошел, как хозяин. Без поцелуев и объятий прошел по квартире, дал деньги на продукты и лег на свое место. Анфиса ушла в магазин.
   Виктор Сидорович быстро вскочил, достал коробку с обувью, поднял каблук на сапоге, вставил в него пластину с платой на микросхемах, каблук приклеил клеем.
   Анфиса вернулась с продуктами, Виктор Сидорович поцеловал ее в щечку:
   - Анфиса, тебе подарок: сапоги. Размер твой.
   - Спасибо, Виктор Сидорович, но сапоги трудно без примерки покупать.
   - Ты примерь! Поймешь сразу.
   Надела она сапог, а он точно по ноге оказался, второй сидел на ноге тоже хорошо.
   - Здорово! Так трудно сапоги выбрать, а эти сами на ноги наделись!
   - На том стоим, - скромно ответил Виктор Сидорович в ожидании ужина.
  
   После ужина Виктор Сидорович подарил Анфисе белый шарф и попросил неделю в этом шарфе провожать его до крыльца, иногда его сопровождать, а через неделю он уедет. Неделя прошла тихо, только она не поняла, зачем он привлекал к себе внимание Платона, который каждое утро шел по дороге наверху. Анфиса заметила, что Платон тоже купил себе белый шарф. Виктор Сидорович вел себя пристойно всю неделю. Труп соседки Зинаиды у подъезда Анфиса с Виктором Сидоровичем не связывала, он такой тихий, даже с любовью не приставал!
   Илья Львович поговорил с бывшим мужем убитой женщины под тестом. Его квартира находилась под квартирой Анфисы. Степан Степанович пил бутылочное пиво, батареи бутылок стояли по квартире, но больше всего Илью Львовича удивило то, что к потолку был прикреплен черный конус, о его назначении хозяин квартиры говорить не хотел. Под напором вопросов детектива мужчина сказал, что это звукоуловитель, его попросил поставить знакомый убитой Зинаиды. У него было устройство для прослушивания звуков в квартире выше этажом. Поставили его почти год назад. За это ему привезли пиво в ящиках, вот он его и пьет!
   Илья Львович посетил соседку Зинаиды. Соседка пожаловалась хорошо отрепетированными словами о том, что над ней в квартире происходит постоянный Содом. Ночью у них музыка и пьяные голоса, иногда танцы по ее люстре. О Зинаиде соседка сказала, что она была тихой женщиной, но иногда громко ругалась с друзьями. Пьяной ее она не видела. Илья Львович спросил у соседки, был ли у Зинаиды белый шарф.
   - У Зинаиды я белого шарфика не видела. Она всегда ходила в черной одежде или в темной.
   - У нее в подъезде враги среди женщин были? Кто мог ей тестом лицо залепить?
   - Знакомый. Под пьяную лавочку, так он тесто бы не смог сделать.
   Илья Львович вернулся в квартиру Анфисы.
   - Анфиса, Вы не могли бы сказать, почему знакомый Зинаиды мог бы прослушивать Вашу квартиру из квартиры своего друга в течение последнего года? Что было у Вас в квартире столь интересное? Комнату никому не сдавали? Кто к Вам приезжал в течение этого года?
   - Я одна живу, ко мне никто не приходит. - сказала и задумалась, стоит ли говорить о Викторе Сидоровиче.
   - Анфиса, Вы что-то хотите скрыть, может, Платон объявился? - спросил он наугад.
   - Илья, у меня два раза по недели жил тихий человек, Виктор Сидорович, у него есть черная машина, мы с ним на Рождество у церкви встретились.
   - Интересно! Кто он, что он, не знаете?
   - Виктор Сидорович последнее время к обуви не равнодушен. У него в машине всегда лежат коробки с обувью.
   - У него есть белый шарф?
   - У него нет, но мне он подарил белый шарф, а в последнее время я его не видела.
   - Еще интересней. Как найти Виктора Сидоровича?
   - Я не знаю. Он ко мне приезжал, жил неделю, еще он травил одного прохожего молодого человека.
   - Это еще кто?
   - Идемте к окну. Вон, видите под окном дорожку пешеходную? По ней один молодой мужчина каждое утро в одно время ходит, а Виктор Сидорович его все зацепить хотел.
   - Тот парень преследователя видел? И как с этим парнем встретиться?
   - В будни утром, в одно и то же время.
   - И в это время была убита Зинаида?
   - Вы знаете, почти в это время. Он подошел к трупу до приезда скорой помощи и опять пошел своей дорогой.
   - Заметано, завтра утром буду у Ваших ног.
   Анфиса посмотрела на него и ничего не ответила.
   Платон шел по темному асфальту, посыпанному новой солью для съедания обуви. Из темноты на него вырулила черная грязная машина.
   - Платон, садись в машину, быстро! - крикнул ему Виктор Сидорович. - Подвезу даром.
   Молодой человек сел в машину, она резко набрала скорость. Платон не видел, как от дома отделился Илья Львович и побежал вверх по ступенькам, но он опоздал на наблюдательный пункт.
   Илья Львович вернулся к Анфисе:
   - Анфиса, что Вы видели в окно сквозь шторы?
   - Виктор Сидорович подъехал на черной машине, постоял немного, потом поехал навстречу молодому человеку, посадил его в машину, и в это время Вы поднялись на дорожку по лестнице.
   - Опоздал я, но другие были на месте, портреты парня и шофера я Вам покажу для опознания.
   Виктор Сидорович заметил, что их сфотографировали сквозь стекло автомобиля на выезде с пешеходной дороги на магистраль. Скорость в этом месте маленькая. Снимок мог и получиться.
   Он обратился к Платону:
   - Платон, не вздрагивай, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Нас засекли, твое дело - сменить маршрут и не ходить по этой дороге. И еще, вот ботинки твоего размера, надень. И в них выйдешь на остановке, чтобы собаки след не взяли.
   Объяснение было вполне логичным, Платон снял свои башмаки. Он взял новые башмаки из картонной обувной коробки. На остановке автобуса он вышел из машины и быстро прошел сквозь остановку с людьми. Прогремел взрыв. Остановка подпрыгнула и развалилась. Люди взревели от ран.
  Платон взорвался в своих новых башмаках.
   Виктор Сидорович, увидев, что Платон полетел в воздух, проговорил:
   - Все, Платон, твой конец пришел!
  
   В десяти метрах от остановки Паша остановился и ждал, когда к остановке подойдет его сводная сестра Инна, ее он заметил на противоположной стороне дороги. Потом он отметил про себя, что черная машина, за которой он невольно смотрел, проехала по той стороне дороги. Почти мгновенно на остановке прогремел взрыв. От взрывной волны Паша покачнулся и прикрыл запоздало уши, рядом с ним остановилась машина, из нее вышел Илья Львович:
   - Молодой человек, Вы случайно не видели, что произошло на остановке до взрыва?
   - Видел черную машину, из нее вышел красивый мужчина в новых башмаках, и все взорвались. Машина уехала очень быстро.
   - А я тут за этой черной машиной еду по следу и опоздал! Почему ты решил, что у мужчины были новые ботинки?
   - Мне так показалось, они блеснули в воздухе, мужчина сделал пять шагов, и все взорвалось от его ботинок, мне так показалось.
   - А еще что-нибудь заметил?
   - Я видел шофера этой машины у одного подъезда, когда шел в школу в тот день, когда у подъезда убили женщину. Вначале я заметил шофера машины и стал следить за ним глазами на остановке, из нее вышел мужчина - и прогремел взрыв.
   - Молодец, спасибо! Номер черной машины не заметил?
   - Номер автомобиля я запомнил, - добавил Паша и подумал, что интересно говорить о себе в третьем лице.
   Илья Львович взял визитку у Паши, посмотрел на оцепление милиции рядом с остановкой и поехал догонять черную машину. Паша, увидев Инну, махнул ей рукой, чтобы стояла на месте, и пошел к ней через переход.
  Горел зеленый свет для пешеходов, вдруг мимо Паши вновь пролетела черная машина. Он успел отскочить, и машина его не задела. Он подошел к Инне, она стояла, широко открыв глаза от удивления и страха. За черной машиной гнались две милицейские машины.
   - Паша, тебя чуть машина не сшибла!
   - Инна, поездка отменяется, остановку взорвали, хорошо, что ты опоздала, а то бы взлетели мы на воздух.
   - Меня задержала у подъезда Анфиса.
   - Знаешь, у меня ощущение, что эти два преступления связаны между собой. Мать Зинаида у меня спрашивала о том, зачем в квартире отца стоит подслушивающее устройство квартиры Анфисы. На потолке у него точно какая-то железка прикреплена, а отец все пиво пьет.
   - Здорово! Пойдем к отцу, посмотрим на прослушивающее устройство времен динозавра: почему не жучок, а тарелка?
   - Это не мое дело.
   У подъезда стояла черная машина, с двух сторон она была зажата милицейскими машинами. Людей не было. Паша и Инна - брат и сестра по отцу - вошли в подъезд. Никого. Вызвали лифт доехали до нужного этажа, зашли в квартиру отца.
   Степан Степанович сидел с разбитой бутылкой пива, рядом валялась черная тарелка с потолка, в потолке видно было углубление и маленький металлический предмет.
   - Папа, ты здоров? - спросила Инна.
   - Дочь, бросаю пить, тут ко мне черти заходили.
   - Инна, здесь разлито пиво, а запах примитивной водки желтого цвета, это не пиво! - воскликнул Паша.
   - Папа, кто заходил к тебе? - спросила она у отца.
   - Друг мой закадычный, знакомый Зинаиды убиенной, а с ним черт приходил, тарелку с потолка грохнул из пистолета и мне бутылку разбил, - вздохнул отец и лег на пол.
   - Отца отравили этим пивом, а он давно его пьет? - спросил Паша.
   - Ой, Паша, он почти год пьет, оторвать его от этого пива не можем. Мама уже ревела от него.
   - Дети, тихо! Виктор Сидорович Зинаиду обляпал тестом, она, проклятущая баба, принесла мне это пиво со своим дружком, им надо было Анфису прослушивать. Анфиса - хорошая баба. - сказал отец детей и захрапел.
   Однажды Виктор Сидорович ехал к соседу, но в лифт сел с его женой. Он так поцеловал ее губы губами - зубами, что из ее губы брызнула кровь. Инна с соседом просто пошли в кино. Одним словом, все зашли далеко, пришло время всех остановить. Инна ночью в темноте перекрестила дверь в свой дом амулетом с сапфиром, чтобы соседи забыли к ним дорогу. Они на самом деле разошлись и разъехались по разным местам города.
  Анфиса смотрела на Платона и думала, что жаль, что он так быстро состарился. Никуда бы он от нее не ушел, если бы у нее была бы машина и деньги, которые бы он тратил. Но странное чувство брезгливости, возникающее, когда человек начинает отдаляться, перебороть значительно труднее, чем наличие денег. Если человек рядом, он свой, а если отдаляется, то становится чужим, и появляется зловредная брезгливость. Жуть.
   Очень трудно жить с мужчиной, он на самом деле становится бывшим, страшнее всего - чужим мужчиной, и пропасть появляется огромная. Какое-то время он еще притягивает к себе воспоминаниями о приятных минутах, но через некоторое время в голове все приятное переворачивается на воспоминания только о неприятных моментах из совместной жизни. Да и он сам, обидев ее словами, навек их оставляет в памяти, и эти слова служат темным препятствием к любому виду общения.
   Видимо, наступил предел общения. Нашел ли Платон замену Анфисе? Она не знает. Вот и вспоминать последнюю любовь ей уже не хочется. В момент притяжения, которое было между ними лет семь назад, дивно писались любовные строки, сейчас это состояние души полностью отсутствует. За окном темнеет, небо становится синим, снег остается белым. Так и они одно время были одного цвета, а потом наступил вечер отношений.
   Анфиса задумалась над жизнью, узнав, что на остановке погиб мужчина, вышедший из черной машины, она сразу подумала, что это был Платон. От руки неизвестного под слоем теста умирает первая жена Степана Степановича, Зинаида. Месть неизвестного к Платону заканчивается его подрывом... Долго эту историю раскручивал Илья Львович.
   В дверь Анфисы позвонил Илья Львович, давно его здесь не было.
   - Анфиса, ты не знаешь, где твой знакомый Виктор Сидорович? Получается, что это он на остановке твоего Платона убил, пользуясь современным пультом управления, а на него надел обувь с взрывчаткой.
   - Я это уже поняла.
   - Умная. Однако я тут додумался, что Виктор Сидорович еще живого Платона видел перед взрывом.
   - И я об этом сегодня подумала.
   - Мы что, с тобой вместе думаем?
   - Зинаида могла видеть, кто машины поджигал, за это Степан ее до смерти довел.
   - И об этом я уже думала.
   - Анфиса, ты мне нравишься! Посмотри, мы с тобой думаем одинаково, мужчин у тебя нет, предлагаю себя в роли твоего мужчины.
   - Об этом я не думала. Я придумала новый комплект мебели в стиле ампир.
   - Хочешь сказать, что я тебя не устраиваю?
   - Не знаю. Мне все кажется, что откроется дверь и войдет Платон!
   В дверь позвонили. Анфиса вздрогнула. Илья Львович открыл дверь. На пороге стоял Виктор Сидорович.
   - Заходи, - сказал ему Илья Львович. - Заходи, Виктор Сидорович, чай пить будем.
   А сам наручники ему на руках быстро защелкнул и ввел его в квартиру Анфисы.
   - Илья Львович, что за шутки! - возмутился Виктор Сидорович.
   - Без шуток, ты арестован за убийство Платона, мужа вот этой Анфисы.
   - Илья Львович, я Платона давно не видел и уж тем более не убивал!
   - Ты его взорвал на остановке!
   - Разве это был Платон? Это человек из ночного клуба, он у Эльвиры работал! Да он близко на Платона не похож, что я, его не видел?! Он у Эльвиры охранника убил и сбежал. А еще он был мужчиной моей Эммы!
   - Значит, ты взорвал Платона? Но это тоже убийство! Он тоже человек.
   - Платон не человек, а убийца. Я его выслеживал долго.
   - Илья Львович, а если это был не Платон и настоящий Платон жив? - спросила Анфиса.
   - Анфиса, Инесса Евгеньевна его опознала!
   Илья Львович смотрел на Виктора Сидоровича, смотрел - и вдруг снял с него наручники.
   - Я запутался, я не знаю, кто взорвался на остановке! Лица не было, был кровавый ужас. Анфиса, подскажи, я устал решать такие проблемы.
   Анфиса с удивлением смотрела на кающегося детектива, на ее глазах он сник, словно его подменили. Она посмотрела на кресло, в котором он сидел, это было кресло из последней разработки, с мистической присадкой. Одно кресло она взяла к себе в дом, на нем и сидел Илья Львович Илья Львович.
   - Илья Львович, быстро сядь на табурет, а ты, Виктор Сидорович, садись в кресло стиля ампир!
   Виктор Сидорович сел в кресло и заныл, что он плохой, что он преступник. Теперь Илья Львович с удивлением смотрел на кающегося грешника.
   - Анфиса, объясни, - не выдержал Илья Львович. - Я тебя чувствую, Анфиса!
   - Эх, Илья Львович, а это моя работа, или мистика в действии! - воскликнула Анфиса и посмотрела в окно. На темном небе ясно виднелась большая звезда.
   Мужчины с ней согласились
   Уяснив, что ничего у них в отношениях не меняется, Степан Степанович пошел к Анфисе, но ее он увидел в компании со знаменитым хоккеистом. Судя по всему, с ней у него не могло ничего получиться, и хоккеист занял место Платона или Самсона, кто их разберет? На следующий день Степан Степанович пошел в антикварный магазин: а куда еще деваться производителю нового антиквариата? Он застал Анфису с телефонной трубкой у уха, судя по всему, она громко говорила с абонентом из другого города. Похоже, это Родион вешал ей лапшу на уши.
   Анфиса, положив трубку, спросила:
   - Степан Степанович, а кто ажур для мебели будет делать?
   - Я не умею.
   - Учись, найди, заставь, тебя что, учить?!
   Мужчина посмотрел на властную женщину и понял, что сегодня не его день. Серое облако судьбы, выплывающее из темного скопления облаков, медленно поглощало тех, кто пытался Анфисе навредить. Они все исчезали, уезжали, одним словом, ей больше не мешали. Она сидела на личном антикварном стуле рядом с малышом, сидящим в высоком стуле для малышей, и кормила его из ложечки. Он ел, открывая живописно свой ротик, немного вымазывался растворимой кашей, но ел.
   Жизнь продолжалась без Самсона, без Платона, они оба ушли в прошлое. Степан Степанович проснулся от странных видений и, не выдержав их наплыва в своем мозгу, и разбудил телефонным звонком Анфису:
   - Анфиса, помнишь, ты говорила, что Самсон - правнук Григория Орлова? Ты ошиблась, моя дорогая! Я правнук Алексея Орлова!
   - Степан Степанович, очнись, я это все придумала, глядя на медную бирку в часах, и рассказала Самсону!
   - Ты не выдумала, а у тебя было виденье! Но ты не знала, что у Григория был брат Алексей! Признайся, не знала?
   - Я и сейчас не знаю про Алексея Орлова.
   - Так вот, мне снился сон, что мой пращур родился в каземате от княжны Таракановой. Не перебивай меня, женщина, а то сон забуду! Значит, дело было так: настоящую царицу подсиживала княжна Тараканова, и царица предложила Алексею Орлову избавить ее от конкурентки! Алексей в то время плавал на корабле, я ясно помню мачты корабля, и для выполнения приказа царицы предложил княжне Таракановой обвенчаться! Они обвенчались на корабле, венчание было ложным, но любовь между ними была настоящей! Граф Алексей Орлов покинул корабль, в это время на корабль ворвались люди царицы и арестовали ее, заточив в крепость. Княжна Тараканова до своей гибели успела родить сына от графа Алексея Орлова. Поняла?!
   - Круто, и ты знаешь, вполне правдоподобно, но мне стало страшно. Мне сейчас снились рысаки, лошади, много лошадей...
   - И правильно! Анфиса, видимо, мы с тобой попали во сне в один период времени! Лошади! Ты знаешь, что именно Алексей Орлов являлся тем человеком, из-за которого были выведены орловские рысаки?
   - У меня слов нет! Я боюсь теперь употреблять эту золотистую энергию!
   - Ладно, об этом позже. А меня опять тянет к тебе! Я не пойму, в чем твоя сила?
   - Я - человек обычный, простого происхождения.
   - А давай выпьем еще по фужеру золотистого напитка и твоих предков увидим!
   - Я боюсь пить эту золотистую энергию! Но у меня есть идея: мы можем сделать в цилиндре маленькое отверстие и клапан и помещать его в антикварную мебель, а те, кто купит мебель, будут видеть временные сны!
   - Деловая ты женщина, Анфиса! А вот тебе и вторая разгадка!
   - К Петру I не примазывайся!
   - Я и не собираюсь, но город есть!
   Но как вернуть в настоящее время Степана Степановича? Она взяла свой сотовый телефон, поднесла его ко рту спящего мужчины и нажала на цифру 21. Через 21 минуту он стал оживать. Степан Степанович очнулся: он опять летал во сне к княжне Таракановой, и это забрало у него кучу психической энергии. Анфиса дала ему три успокаивающих таблетки, он выпил их, не задавая вопросов. Она принесла из холодильника красную икру и стала делать бутерброды рядом с постелью, боясь оставить Степана Степановича одного.
   - Степан Степанович, давай бросим эту золотистую энергию и пустим твое золото на вензеля антиквариата!
   - Я понял, золото на напыление вензелей получишь в любом количестве.
   - И на вензеля стульев?
   - Да хоть славянских шкафов! - сказал Степан Степанович и отправил красную икру со сливочным маслом на белом хлебе прямо в рот и запил все чаем с лимоном и сахаром.
   - А может, бросить золото и заняться янтарным гарнитуром? - спросила Анфиса, намазывая бутерброды красной икрой.
   - Мне все равно, хоть янтарные выпускай под графа Орлова.
   Анфиса поела и задремала, но только для того, чтобы вспомнить, как она дошла до полетов в мистическое прошлое. Она открыла ящик стола и обнаружила в нем золотой цилиндр, утерянный месяц назад. В ящике Анфиса нашла пудреницу, открыла эту черную коробочку, в ней лежала сим-карта, она вставила карту в сотовый телефон, нажала на цифру 19, выпила золотистой энергии и оказалась в первой половине 19 века.
   Она подвела итог: ей лет девятнадцать, у нее есть мать и ее ждет голубоглазый Самсон. Она укуталась в большое махровое полотенце с цветочками и вышла из ванны.
   - Анфиса, когда ты научишься брать с собой халат? Неприлично так ходить по квартире! Когда ты станешь настоящей фрау?
   - Мама, а ты отвернись, мои вещи на месте?
   - А где им еще быть? Тебя ждут.
   - Вещи ждут?
   - Нет, тебя ждет некий Платон.
   - Правда, что ли? Ой, - взвизгнула Анфиса, с удивлением обнаружив стоящего в дверях Платона...
   Анфиса еще раз очнулась от своего крика, в руках у нее был пустой золотой цилиндр из-под золотистой энергии, в голове стоял дурман, захотелось выпить таблетки от головной боли.
   Вместо Платона в дверях стоял Степан Степанович.
   - Анфиса, я рад, что ты очнулась, очень долго ты спала, я рядом с тобой медсестру посадил. Я боялся, что бездна тебя не выпустит. У Анфисы возникла мысль, что Степан и Платон вскоре встретятся...
   Свои сомнения Анфиса выложила Паше, а он засмеялся:
   - Анфиса, ты из меня сделаешь правнука царя.
   - А если эту золотистую энергию запустить в новый шкаф?
   - Ты в своем амплуа. Забыл сказать: Инесса Евгеньевна хотела от тебя получить пару цилиндров золотистой энергии.
   - Понятно. Это можно. Ваше золото - моя золотистая энергия импульсов желаний.
   - Понял, твоя ночь любви - мое золото.
   Анфиса уснула крепким сном, забыв о взаимном сосуществовании. То ли правда то ли ложь, это дело не тревожь. Он, возможно, чародей, будет ладно у людей. Все смешалось в голове Анфисы, но сквозь туман неприятностей, она четко сознавала, что Самсона и Платона больше нет в этой жизни. Что история о золотистой энергии ей элементарно приснилась или нет.
   Анфиса устала от ненависти, горьких обид и воспоминаний о своей жизни, поэтому она решила полечить нервы мужским способом, а не женским - таблетками. Она разрешила себе пять дней в восемь вечера принимать по пятьдесят грамм коньяка, запивая его водой. Правда после выпитого коньяка аппетит возрастал, и она бежала на кухню жарить, парить и варить. Диета в этот момент отдыхала.
   В мозгах женщины возникала небесная пустота, она забывала ненависть и объектов, которые вызывали в ней неприязнь и обиду. Космическая пустота в мозгах располагала к сытости и отдыху. Прошло пять дней, на шестой день в восемь вечера организм затребовал коньяк, кровь вскипела во всем организме. Ей стала страшно от собственного состояния и того ощущения, что организм требует коньяка! Что делать?
   Но у нее было! У нее был однопроцентный кефир, как напоминание о диете. Двое суток в восемь вечера она выпивала по пачке кефира, и требование организмом коньяка - прекратилось. Зеленый змий ее не одолел.
  Анфиса смотрела сон в руку про Степана Степановича, с трудом понимая, кто он.
   - Ты Платон? И почему у тебя в руках золотой слиток?
   - Я тебя хотел обрадовать, и принес показать первый золотой слиток из найденной тобой золотой жилы. Анфиса, очнись! Тебе еще надо поспать, ты, похоже, рано проснулась.
   - А я спала?
   - Нет, ты по траве бегала! Искала золотой слиток.
   - Золотой слиток в полиэтиленовом пакете нес ты. Пакет порвался, я дала тебе сумку, и сумка порвалась. Ты нес золотой слиток деда. Я встретила Платона. Где Платон?
   - Он погиб, и уже давно.
   - Этого не может быть! Он жив! На твоем месте должен стоять Платон. Я - янтарная дама! Самсон - янтарный вамп. Платон должен быть живой. Погиб его двойник, ты ничего не знаешь! Он сменил внешность, он делал пластические операции. Погиб не он, а кто-то другой, похожий на него. Он умеет уезжать и возвращаться. Да, он должен вернуться! Я хочу, чтобы Платон был живой!
   - Анфиса, так нельзя! Его нет! Ты опять за свое?!
   - Мне плохо, что мне не верят. Я тебя, Степан Степанович, не люблю, я люблю всю жизнь одного Платона. Да, он ранил Самсона, но добил его ты. Вы оба виноваты, но ты жив, а он нет.
   - А себя не винишь, Анфиса? Из-за тебя все произошло, если бы ты не поцеловала Самсона на глазах Платона, то все жили бы долго и счастливо, а так я один остался, и выбирать тебе осталось между мной и моим приемным сыном, что ты и делаешь. Заметь, я тебя не упрекаю, но ты заканчивай свои опыты или превращай все в мистику для мебели, но не используй ее для людей.
   - Прости, Степан Степанович, но главным героем моего романа я вынуждена признать тебя. Только и ты меня много раз на других женщин менял, никакой ты не мой рыцарь.
   - Это уже другой разговор, что было, то было, остались мы с тобой вдвоем.
   - Я тебе отдам мистическую энергию для антикварной мебели, ведущую в бездну янтарных часов, мне она больше не нужна.
   - Согласен, мы сделаем мистический комплект из черного дерева, на нем янтарные вкладки будут казаться естественными.
   - Растешь, Степан Степанович, - засмеялась Анфиса, сбросив с себя весь хлам воспоминаний.
   В один момент открылась дверь, и на пороге появился Платон, такой, каким он был до пластических операций.
   - Здравствуй, любимая! Я опять здесь! А этот что тут делает? - и он показал на Степана Степановича. - Надеюсь, у вас только служебные отношения?
   - Растай, Платон! Тебя нет! Я не хочу в больницу!
   - И не надо, тронь меня - это я! Прошел операции и вернулся.
   - Но твоя мама узнала твой труп.
   - Вряд ли. Это была подстава от пластических хирургов, они мне помогали.
   - Мог бы меня предупредить, что ты живой!
   - Ты чувствовала, что я живой! И сейчас ты меня видела вместо него, - и Платон махнул в сторону Степана Степановича.
   - Если ты - Платон, то тебе кто-то помог, кто-то тебя финансирует! - воскликнул Степан Степанович.
   - Прав, как всегда. Сидор мне помогал, как это ни покажется вам странным. Он решил спасти мою заблудшую душу. И спас! Я ему безмерно благодарен. Чувство вины, доселе терзавшее мою душу, мозг, сердце, меня покинуло. Кстати, Степан Степанович, Ваша доля в преступлении не меньше моей вины! А Вы живете на моем месте с моей женщиной, из-за которой и произошло столкновение моего ножа с ее очередным воздыхателем, Самсоном. Я вернулся, у нас Анфисой будет все хорошо!
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"