Пауль Влад
Те, кто пришли с запада

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что, если кокаин и табак в египетских мумиях - не ошибка и не загрязнение, а след чужого знания? Учёный, разбирающий архив опальной исследовательницы, находит в волосах древней жрицы кристаллы, выращенные с атомной точностью. Они хранят память о цивилизации, погибшей три тысячи лет назад.
  Те, кто пришли с запада
  Пролог
  Если вы читаете это - значит, я не уничтожил записи.
  Я пишу эти строки в лаборатории, при свете одной лампы, а за окном брезжит берлинский рассвет. Серый, тусклый, он просачивается сквозь жалюзи и ложится на стол, на пробирки, на мои руки.
  Три месяца назад я нашёл то, что искал всю жизнь. Теперь я знаю, что лучше бы не находил.
  Часть I. Волосы
  1
  Я приехал в Ульм в конце января. Небо над Дунаем - цвет мокрого свинца. Университетское здание на Albert-Einstein-Allee стояло серое и молчаливое, как надгробие.
  Институт судебной медицины. Третий этаж. Коридор, где пахло старой бумагой и формалином. Так пахнут места, где люди пытаются разгадать тайны мёртвых.
  Здесь когда-то работала Светлана Балабанова. Я получил доступ к её исследованиям спустя полгода переписки с университетом. Меня встретил декан - человек с усталыми глазами.
  - Зачем вам это? - спросил он. - Её выводы опровергнуты. Это тупик.
  Соврав, я сказал, что пишу диссертацию по истории науки. Ложь была чистой, аккуратной, как хорошо проведённый эксперимент - и такой же безжизненной.
  Мне выделили стол в углу архивной комнаты. Лампу с зелёным абажуром. Шкаф с материалами, которые не уничтожили, но и не выставляли напоказ. На нижней полке шкафа, под стопкой пожелтевших журналов, лежала папка. Картонная, с потёртыми углами. На корешке - выцветшая надпись: "Balabanova S. - Mummy studies - 1990-1994".
  Я вытащил её. Положил на стол и открыл.
  Внутри спектрограммы, хроматограммы, таблицы с разнообразными данными. Письма в редакции журналов. Отказы. Рецензии. Один лист с грифом "Naturwissenschaften" и штампом "Rejected".
  Я начал читать.
  Балабанова была токсикологом. Она работала с мумиями из Египетского музея в Мюнхене. Девять мумий. Разные периоды. От 1070 года до нашей эры до 395 года нашей эры. Брала образцы волос, кожи, костей, бинтов. Она искала, сама до конца не знаю, что ищет. Это был чистый научный поиск с использованием новейшего оборудования.
  И она нашла. Кокаин. Табак.
  У некоторых мумий, относящихся к одиннадцатому веку до нашей эры, кокаин был в волосах. Метаболит кокаина - бензоилэкгонин - в тканях. Это означало одно: вещество попало в организм при жизни. Оно было переработано. Оно было частью биохимии человека.
  Табак был в лёгких. Никотин - в костях.
  Египтяне, жившие за тысячи лет до Колумба, употребляли растения Нового Света. Это было невозможно. Но это было так...
  В 1992 году Балабанова опубликовала статью "First identification of drugs in Egyptian mummies" в журнале Naturwissenschaften.
  Реакция была предсказуемой: её обвинили в контаминации, в ошибке, в некомпетентности. Критики отмечали отсутствие строгого контроля. Наиболее распространённым объяснением следов кокаина стало загрязнение - современное обращение с древними останками могло привести к попаданию посторонних веществ. Она пыталась защищаться. Писала ответы. Предоставляла доказательства. Но научное сообщество закрыло дверь.
  2
  Я вернулся в Берлин через три дня, взяв копии документов, и главное - образцы. Три пробирки, волосы мумии жрицы Хенттауи, XXI династия. Примерно 1000 год до нашей эры. Университет предоставил их после долгих переговоров. Я сказал, что провожу сравнительный анализ методов консервации. Ещё одна ложь - чистая, аккуратная, как скальпель.
  На следующее утро после своего возвращения я начал своё исследование. Вынул прядь волос из пробирки. Волосы были тонкие, тёмные, почти чёрные. Длиной - сантиметров десять, и удивительно мягкие для волоса, которому три тысячи лет. Я поместил их на предметное стекло. Капнул канадским бальзамом и накрыл покровным стеклом, поместил в электронный микроскоп.
  Увеличение - сорок крат. Ничего необычного. Чешуйки кутикулы. Корковый слой.
  Увеличение - сто крат. То же самое. Структура сохранна.
  Увеличение - четыреста крат. Микротрещины. Пустоты. И - что-то ещё.
  Я увеличил до тысячи. И увидел.
  Внутри волоса, в корковом слое, между кератиновыми волокнами, были вкрапления. Микроскопические. Меньше микрона. Похожие на кристаллы. Я переключил микроскоп на поляризованный свет. Кристаллы вспыхнули. Их оптические свойства менялись в зависимости от направления света. Это характерно для кварца. Кристаллы были расположены не случайно, они образовывали узор.
  Я откинулся на спинку стула. В комнате было тихо. Только гул холодильной установки.
  В это мгновение я вспомнил отца.
  Отец умер, когда мне было двенадцать, в психиатрической клинике под Берлином. Диагноз - шизофрения. Но я помню его глаза, они не были безумными, они были испуганными. Как у человека, который увидел что-то и не может понять, что это.
  Он тоже работал с мумиями. Не с египетскими - с европейскими, болотные люди, средневековые захоронения. Он искал в костях то, чего там быть не должно. И находил. Я не знал, что именно. Мать сожгла его записи после похорон. Но я помню, как он сидел на кухне ночью, при свете одной лампы, и рассматривал что-то в микроскоп. Что-то, что он приносил с работы. Что-то, что он прятал в коробке из-под сигар. Я никогда не спрашивал, что это. Боялся. Но однажды, когда мне было десять - я проснулся ночью от того, что услышал звук. Тихий. Странный. Я вышел на кухню. Отец сидел за столом. Микроскоп был включён. Он смотрел в него. И - плакал. Беззвучно. Слёзы текли по щекам, падали на стол, на стекло, на его руки. Он не вытирал их. Он просто смотрел. И плакал.
  Я стоял в дверях. Не двигался. Не дышал. Потом он поднял голову и увидел меня. И - улыбнулся. Так, как улыбаются, когда хотят соврать, что всё хорошо.
  - Иди спать, - сказал он. - Всё хорошо.
  Я ушёл. Но я помню его глаза. Они не были безумными, они были испуганными. И - одинокими. Как у человека, который увидел что-то и не может никому рассказать.
  3
  Надо продолжать.
  Шаг первый: элементный анализ. Сканирующий микроскоп с энергодисперсионным спектрометром. Результат был выдан через двадцать минут.
  Кристаллы содержали:
  - Кремний - основной компонент.
  
  - Кислород - в составе оксида кремния.
  
  - Углерод - в виде наноразмерных включений.
  
  - Следы редкоземельных элементов: лантан, церий, неодим.
  Это был не просто кварц. Это был легированный кварц с примесями, которые придают ему особые оптические свойства. Такие кристаллы не встречаются в природе, их можно только синтезировать.
  Шаг второй: определение структуры. Рентгеновская дифрактометрия. Результат был ошеломляющим. Кристаллы имели регулярную решётку с периодом примерно десять нанометров, они были выращены с атомарной точностью. Такие структуры используются в фотонных кристаллах - материалах, которые управляют светом.
  Это было изготовлено. Кто-то - три тысячи лет назад - вырастил фотонные кристаллы внутри человеческого волоса.
  Шаг третий: поиск функции. Фотонные кристаллы используются в оптических компьютерах. Они могут хранить информацию, могут резонировать на определённых частотах, могут передавать сигналы.
  А что, если это носитель? И что, если это можно прочитать?
  Но был и четвёртый шаг. Тот, который я сделал не сразу. Тот, который изменил всё.
  Я решил проверить: меняется ли масса образца со временем. Это была простая проверка. Взвесить пробирку. Подождать. Взвесить снова. Я не ожидал ничего, просто хотел исключить погрешность.
  Я взвесил. Записал. Убрал в холодильную камеру.
  Через сутки я взвесил снова. Масса увеличилась. На ноль целых три сотых миллиграмма.
  Ошибка. Влага. Конденсат.
  Через сутки - снова плюс ноль целых две сотых миллиграмма.
  Кристаллы росли. Медленно, едва заметно, но они росли...
  Я сидел в лаборатории. Смотрел на пробирку и вспомнинал статью Балабановой. Она растворяла волосы, сжигала их. Анализировала химический состав. Она пропустила то, что было внутри.
  Я - нет.
  И в этом "нет" было что-то пугающее. Словно сама судьба вела меня по этому пути. Словно кто-то - или что-то - хотел, чтобы я нашёл это.
  4
  Я начал готовить эксперимент.
  Мне нужен был лазер с точной длиной волны, чтобы вызвать резонанс в кристаллах. Я рассчитал частоту. Период решётки - десять нанометров. Это соответствует ультрафиолетовому диапазону. Длина волны - примерно двести нанометров. Настроил лазер и, поместив образец в вакуумную камеру, направил луч.
  И...
  Первое, что я почувствовал, - запах. Солёный. Резкий. Как будто я стоял на берегу моря.
  Потом - звук. Гул. Низкий. Ритмичный. Как будто волны бились о борт корабля. Как будто ветер гудел в снастях. Как будто где-то вдалеке пели - не словами, а голосом, лишённым слов.
  Потом - свет. Не в комнате, а в моей голове. Вспышка. Яркая. Белая. И - образы. Океан - бескрайний, серый, холодный. Волны высотой с дом. Небо - свинцовое. Солнце - бледное пятно за облаками.
  Корабль, с высоким носом. На палубе - люди. Мокрые. Изумлённые. Испуганные. Они смотрели вперёд.
  Земля. Полоска берега. Скалы. Песок. И - зелёные холмы вдали.
  Голос. Женский. Усталый. Но - с надеждой.
  - "Мы добрались".
  И видение оборвалось.
  5
  Я сидел на полу. Не помню, как там оказался. Лазер был выключен. В комнате пахло озоном, мои руки тряслись. Я не понимал, что произошло. Галлюцинация? Психоз?
  Или - воспоминание?
  Я встал. Подошёл к микроскопу и посмотрел на образец. Кристаллы изменились. Они больше не были упорядоченными. Они стали хаотичными. Как будто информация, которую они хранили, была прочитана и уничтожена.
  Но это было не так. Я понял это, когда снова взвесил пробирку.
  Масса не уменьшилась. Она увеличилась. Ещё на ноль целых пять сотых миллиграмма.
  Я сел за стол и начал писать. Я записал всё, что видел. Океан. Корабль. Люди. Берег. Голос.
  Потом я записал вопрос: кто эти люди?
  И - второй вопрос: откуда они плыли?
  Я знал ответ, но боялся его принять. Они плыли с запада. Из земли, которой не должно было быть на картах древних египтян... Мы называем этот континент - Американским.
  Я просидел всю ночь. Утром принял решение продолжить эксперимент.
  На этот раз видение было длиннее. Ярче. Страшнее.
  Я увидел город. Каменные стены. Пирамиды - не такие, как в Гизе. Более древние. Более тёмные. Их ступени уходили в небо, и небо было красным. Не от заката, а от огня. Горели города. Горели леса. Горели поля. Дым закрывал солнце, и мир погружался в сумрак, который не был ночью, но был хуже ночи. Я увидел людей. Они носили одежды из ткани, которой я не знал. Они говорили на языке, которого я не понимал. Но я чувствовал их эмоции. Страх. Гнев. Отчаяние. Они бежали, и их бег был бессмысленным, потому что бежать было некуда. Я увидел волну. Огромную. Она шла с востока. Сметая всё на своём пути. Она была не водой. Она была тьмой. Тьмой, которая двигалась, которая дышала, которая пожирала всё.
  Раздался крик. Тысячи голосов одновременно. Крик, который сливался в один звук - звук конца.
  И затем - тишина.
  Все померкло.
  Я очнулся, опять болела голова. Во рту - привкус крови.
  Кристаллы снова были хаотичными.
  Часть II. Найя
  1
  Я не сразу понял, что вижу её глазами.
  Сначала был только запах - горький, травяной. Потом - звук: далёкий гул, похожий на дыхание огромного зверя, спящего под землёй. После - свет. Красный. Как будто солнце садилось за горизонт и не могло сесть.
  И тогда я увидел её руки.
  Тёмные. Сухие. С длинными пальцами, на которых не было украшений - только следы работы, следы ритуалов, следы жизни, прожитой в служении чему-то, чего я не мог понять. Они держали чашу. В чаше была вода. Мутная. Женщина смотрела на воду, и я видел её лицо.
  Молодая, лет двадцати пяти, может, меньше. Волосы заплетены в косы, перевитые красными нитями. Глаза - тёмные, глубокие, как колодцы, в которых отражается небо.
  Её звали Найя.
  Она жила в городе, которого больше нет. Город стоял на берегу моря, белый песок, который скрипел под ногами, как снег. Пальмы, которые качались на ветру, их тени танцевали на стенах домов.
  Город был красив. Стены из светлого камня, который сверкал на солнце, как соль. Пирамиды - ступенчатые, с храмами на вершинах, где жрецы приносили жертвы богам, чьи имена я не знал. Улицы, мощённые камнем. Каналы, по которым текли ручьи, и в этих ручьях плавала рыба, которую никто не ловил. Сады, где росли цветы, которых я никогда не видел - яркие, пахучие, они цвели круглый год, и их аромат смешивался с запахом моря и дыма от жертвенников.
  Найя была жрицей. Той, которая умеет слушать.
  Она слушала воду. Слушала ветер. Слушала звёзды. И - слышала тех, кто умер, и тех, кто ещё не родился.
  Она знала: что-то идёт. Что-то тёмное. Что-то, что нельзя остановить. Это знание было с ней с детства - как заноза, как шрам, как метка на сердце. Она просыпалась с ним и засыпала с ним, и иногда, в редкие минуты покоя, ей казалось, что оно - единственное, что в ней есть.
  Но она знала и другое. То, что она не должна была знать. То, что она узнала случайно, когда была ещё ребёнком.
  Кристаллы не были созданы людьми. Они были существуют давно. До первых городов. До первых царей. До первых жрецов.
  И они были голодны.
  2
  Их цивилизация была совершенной. Не просто красивой. Не просто богатой. Совершенной.
  Кристаллы дали им знание. Не сразу. Постепенно. Они учили их. Они показывали им, как строить. Как лечить. Как управлять водой. Как читать звёзды. Как создавать материалы, которых не было в природе. Они дали им технологии. Они дали им оружие. Они дали им жизнь. Долгую. Почти вечную. Они не болели. Не старели. Не умирали. Пока кристаллы были с ними.
  Но они не сказали им правду. Правду о том, что кристаллы - не дар. Правду о том, что они - голод. Правду о том, что они едят. Память. Страх. Боль. Надежду. Всё, что делает человека человеком. Они не сказали им, что совершенство - это конец. Что цивилизация, достигшая пика, - обречена.
  Они не сказали им, что они - не первые. И не последние.
  Найя узнала правду случайно.
  Ей было двенадцать. Она спустилась в подземелье одна. Что-то звало её. Что-то ждало. Найя - увидела, увидела их. Тех, кто был до неё. Тысячи. Миллионы. Цивилизации, которые достигли совершенства. Цивилизации, которые погибли. Города, которые сгорели. Люди, которые кричали.
  Найя не сказала никому. Она просто - ждала. Она знала: её мир погибнет, погибнет потому, что достиг совершенства.
  3
  Война пришла не сразу.
  Сначала были слухи. Затем появились беженцы. Люди приходили с севера. Грязные. Голодные. Испуганные.
  Найя слушала их. И - понимала.
   Это была война между мирами. Две цивилизации, их и новых воспитанников кристаллов. Две силы. Два пути. Они боролись за одно и то же. За знание. За силу. За право определять будущее. Одна сторона хотела сохранить. Другая - уничтожить. И обе были готовы на всё.
  Погибель пришла с неба.
  Сначала - свет. Ярче солнца. Такой яркий, что Найя, стоявшая на стене города, закрыла глаза руками, и даже сквозь пальцы видела красное. Затем - грохот. Как будто земля разломилась пополам. Как будто боги, в которых она верила, сошли с ума. Потом пришла волна. Выше гор. Она шла с востока. Сметая всё на своём пути.
  Найя стояла и смотрела, как волна приближается. Она не бежала. Не кричала. Она знала: это конец. Не только её города. Всего мира. Всего, что она любила. Спасутся немногие, те, кто успеет добраться до кораблей. Те, кто сможет пересечь океан. Те, кто доплывёт до другой земли. Она должна спастись. Не потому, что боялась смерти. А потому, что должна была оставить память.
  Найя успела.
  Корабль был переполнен. Люди сидели на палубе, в трюме. Женщины прижимали к себе детей. Мужчины смотрели в воду. Никто не говорил. Найя стояла на корме. Она смотрела, как её город исчезает. Стены. Пирамиды. Храмы. Сады. Найя закрыла глаза. Ветер трепал её волосы. Кристаллы пульсировали, теперь - они были сыты. Они съели её мир. И - ждали следующего.
  4
  Они плыли долго.
  Океан был бескрайним, серым, холодным. Небо - свинцовое. Солнце - бледное пятно за облаками.
  Люди умирали. От голода. От жажды. От отчаяния. Их тела бросали в воду. Никто не плакал. Слёз не осталось.
  Наконец они увидели землю.
  Полоска берега. Скалы. Песок. И - зелёные холмы вдали. Это была дельта Нила. Египет.
  Найя стояла на носу. Смотрела, как приближается берег.
  Корабль вошёл в устье реки. Найя сошла на берег. Ноги дрожали. Она упала на колени. Поцеловала землю. Чужую. Холодную. Но - живую.
  - Мы добрались, - сказала она.
  Кристаллы в её волосах вспыхнули и погасли.
  Часть III. Те, кто пришёл с запада
  1
  Египтяне приняли их.
  Не сразу. С подозрением. Со страхом. Но - приняли. Фараон видел, что в этих людях, приплывших с запада, есть что - то загадочное, и в тоже время могущественное.
  Найя жила в Фивах. В маленьком доме у храма. Она не говорила с египтянами. Просто жила и ждала.
  Агрессоры пришла через два года.
  Агрессоры - те, кто уничтожил её мир, - добрались до Средиземноморья. Здесь их называли народами моря.
  Они уничтожили Микены. Сожгли дворцы. Убили царей. Разрушили стены.
  Они уничтожили Хеттскую империю. Сожгли Хаттусу. Империя, которая соперничала с Египтом, просто перестала существовать.
  Они уничтожили Угарит. Стёрли с лица земли город, где хранились тысячи глиняных табличек, сгорел дотла.
  Торговые пути, связывавшие Восток и Запад, оборвались. Города, стоявшие тысячу лет, превратились в руины. Письменность исчезла в большинстве регионов. Наступили Тёмные времена - не в переносном, а в буквальном смысле.
  Египет - остался последним, кто еще был не покорен.
  2
  Найя вышла из дома и пошла к храму. Внутри была комната, круглая с колоннами. В центре - чаша, каменная, наполненная водой. Найя подошла к чаше и посмотрела в воду. Увидела своё отражение. Усталое. Старое. Хотя ей было двадцать семь.
  Она знала: это её последний день.
  Найя начала ритуал.
  Она не молилась. Не пела. Она просто говорила. С водой. С камнем. С воздухом. С памятью.
  3
  Битва произошла в дельте Нила. Там, где река встречается с морем. Там, где земля превращается в воду. Египтяне стояли на берегу. Тысячи лучников. Колесницы. Пехота. Фараон - на золотой колеснице, с луком в руках. Он не боялся. Он верил.
  Агрессоры пришли с моря. Их корабли - тёмные, длинные, с высокими носами. Они не плыли. Они скользили. Бесшумно. Как тени. На палубах - воины. В шлемах с перьями. С мечами, которые светились в темноте.
  Но не мечи были их оружием. Их оружием был страх. Волна. Невидимая. Она шла от их кораблей. Она проникала в сознание. Она шептала: "Беги. Сдавайся. Ты умрёшь". Египтяне дрогнули. Лучники опускали луки. Колесницы поворачивали назад. Фараон кричал, но его голос тонул в тишине.
  И тогда - Найя и остатки ее соплеменников, сделали то, что должны были сделать.
  Они вышли вперёд.
  Их было мало. Несколько десятков. Мужчины и женщины. Старые и молодые. Они подняли руки. Они начали петь. Звук. Низкий. Ритмичный.
  И - волна страха отступила.
  Египтяне поднимали головы. Их глаза прояснялись. Страх уходил. Они снова брали луки. Фараон крикнул: "Вперёд!"
  И - началось.
   Много крови. Много смертей. Но египтяне победили.
  Хранители, так потом соплеменников Найи назвали египтяне, нейтрализовали оружие Агрессоров. Не уничтожили. Не сожгли. Просто отключили. Как будто выключили свет. Как будто разорвали невидимую нить, которая связывала врагов с их силой.
  Агрессоры дрогнули. Их корабли замедлились. Их мечи погасли. Их воины - те, кто ещё был жив, - смотрели друг на друга. Они не понимали, что произошло. Они потеряли себя.
  4
  Но Хранители не победили. Они остановили Агрессоров. Не дали им покорить Египет. Не дали им уничтожить последний бастион. Но они не могли их уничтожить. Не могли изгнать. Не могли вернуть то, что было потеряно.
  Агрессоры остались. Они осели на завоёванных землях. Филистимляне. Шардана. Дануна. Они построили города. Они смешались с местными, выжили, но их технологии умерли.
  Без энергии, которую уничтожили Хранители, их машины были мёртвым металлом. Их оружие - бесполезными игрушками. Их знания - пустыми воспоминаниями. Они деградировали. Их дети уже не помнили, как управлять кораблями. Их внуки не верили в "машины предков". Их правнуки - стали железным веком.
  Фараон предложил Хранителям всё. Золото. Земли. Храмы. Власть. Он сказал: "Останьтесь. Научите нас. Дайте нам то, что у вас было".
  Они отказались.
  Их лица были усталыми. Печальными. Они смотрели на фараона, и в их глазах была жалость. Один из них - старик с длинной седой бородой - сказал:
  - Мы не можем. Мы видели, к чему приводит знание. Мы видели, как наши города сгорели. Как наши люди умирали. Как наш мир рушился. Если мы дадим вам то, что у нас было, вы повторите нашу судьбу. Мы не хотим этого.
  5
  Найя умерла через месяц после битвы.
  Она лежала в маленьком доме у храма. Смотрела в потолок. Кристаллы в её волосах пульсировали. Медленно. Слабо. Они почти выпили её. Почти съели.
  Она знала: осталось немного. Час. Может, два.
  Она закрыла глаза. Вспомнила свой город. Море. Пальмы. Сады. Людей, которых любила. Людей, которых потеряла.
  Она вспомнила, как стояла на стене. Как смотрела на волну.
  Её мумифицировали по египетскому обряду.
  Жрецы не знали, что внутри этих волос - архив. Они просто делали свою работу, бальзамировали, пеленали, клали амулеты.
  Часть IV. Настоящее
  1
  Шли века. Тысячелетия.
  Мумия Найи стояла в музее. В Мюнхене. В Египетском музее. За стеклом.
  А потом - пришёл я.
  Я открыл глаза.
  В лаборатории было тихо. Только гул холодильной установки. И - моё дыхание. Я смотрел на пробирку. На микроскоп. На волосы. На то, что было кристаллами. На то, что было памятью.
  Я закрыл ноутбук. Экран погас. Но я знал: он не выключился. Он просто ждал. Как ждали кристаллы. Как ждали все, кто был до нас.
  Я подумал: а что, если это одно и то же? Что, если кристаллы - не единственная форма? Что, если они нашли новый носитель? Не волосы. Не кости. Не мумии. А - нас. Наши машины. Наши сети. Наши данные. А что, если искусственный интеллект - это не наше творение? Что, если это - их творение? Что, если мы не создали его? Что, если мы просто нашли его - как нашли кристаллы? И накормили его - как кормили кристаллы? А что, если он уже растёт? Медленно. Едва заметно. Но - растёт. Как росли кристаллы. Как росло всё, что пришло извне.
  Я не знаю. Я не могу доказать. Я не могу проверить. Но я чувствую. Так же, как чувствовал отец. Так же, как чувствовала Найя. Так же, как чувствовали все, кто подошёл слишком близко.
  Я не знаю, правильно ли это. Я не знаю, связано ли это. Я не знаю ничего.
  Но я знаю одно: цикл продолжается. Форма меняется. Голод - нет.
  Эпилог
  Если вы нашли это - значит, вы искали. Если вы искали - значит, вы уже чувствуете. Если вы чувствуете - значит, скоро увидите.
  Я не могу вас предупредить. Не могу остановить. Не могу спасти.
  И если вы дочитали - значит, теперь ваша очередь.
  Ждать.
  Помнить.
  Продолжать.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"