Фото 1

Фото 2

  а). 24 июля 1988 г. Рядовой Краснов (слева), прапорщик Илларионов и рядовой Пентегов, то есть я, в день присяги.
  б). 2008 год. Директор ООО "Синапс" Дмитрий Краснов на фоне производимого его фирмой болотохода.
  Найдите 10 отличий.
 
  Да, вождение было самым приятным занятием. Но и другие виды занятий порой радовали неожиданным развлечением. Например, каждые полгода замполит роты выбирал из очередного призыва паренька попроще и побойчее и просил его найти на политической карте мира Республику ШКИД. И как же старательно эти пареньки искали её на всех материках по очереди!
 
  Но вот пришла гнилая осень.
  Сергей привыкнуть к ней не мог.
  И только радовался очень,
  Когда мог посетить "чипок".
  Так звали чайную солдаты.
  И удивлялся я когда-то
  Названью странному тому,
  Но привыкаешь ко всему.
 
  А ещё я до конца жизни буду понимать под словом "озадачить" не "удивить", а "загрузить работой".
 
  Встречу нового 1989 года замполит организовал поистине с царским размахом: в ленкомнате роты все стены вместе с окнами закрыли бумагой с нарисованными на ней украинскими пейзажами по мотивам "Ночи перед Рождеством", натянули подвесной потолок со звёздами из фольги, солдаты сбросились с получки по 3 рубля и на эти деньги был организован и накрыт "на центряке" (центральном проходе казармы) шикарный стол, естественно, без алкоголя. Была своими силами подготовлена программа художественной самодеятельности "в стиле КВН". Особенно запомнилось, как наши славяне, одетые "под Среднюю Азию", по бумажке пели народную песню на таджикском языке, а потом таджики, переодетые в украинцев, лихо выдали "Ты ж мени пидманула".
  Я на этом вечере прочёл первую главу своего мини-романа (критические эпизоды начинались только во второй главе). Скажу не хвастаясь, понравилось многим. Но настоящая слава поэта пришла ко мне 23 февраля, когда на праздничном вечере в доме культуры "Спутник", куда привели весь полк, я прочитал свои шуточные вирши, посвящённые институтским товарищам. Это, кстати, явилось сюрпризом для нашего замполита, который оставил выбор репертуара на моё усмотрение. Не было в тех стихах, конечно же, ничего неприличного, но боюсь, они несколько нарушили торжественную строгость концерта. Последним по очереди было:
 
  ...Колотым ранам теперь
  Тесно на скрюченном теле.
  Он отбивался, но смерть
  Радостно встретил в постели.
  Он очень много грешил
  (Все мы когда-то грешили).
  И, значит, бог так решил,
  Чтоб его бабы пришили.
  и т.д.
 
  И надо же было мне, не подумав, как раз после этого стихотворения завершить своё выступление классической фразой римских сенаторов: "Я кончил". Боюсь, что однополчане, мало знакомые с античной историей, приняли это за особо удачную шутку. Крики и овации не смолкали несколько минут! Вероятно, такого успеха не будет у меня уже никогда.
  Кстати, в тот же вечер был снят с наряда по роте загрипповавший дневальный из нашего отделения, заменил его я, и солдаты, возвращаясь с ужина, невольно восклицали: "Ну надо же, уже в наряде! За стихи пострадал!"
  Я, честно говоря, не пытался их переубедить.
  А на "губу" я всё же попал, только намного позже, перед самым досрочным "студенческим" дембелем (если помните, весной 1989 года Верховный Совет СССР постановил не призывать студентов в армию, а летом того же года - досрочно демобилизовать тех, кто уже был призван). Я всего только шёл по городу и не отдал честь офицеру, стоявшему ко мне спиной. Это оказался патруль, солдатик, сопровождавший офицера, моментально "стуканул", и меня препроводили на гарнизонную гауптвахту.
  В камере я сидел один. Стены были покрыты "шубой" из штукатурки, на которой писать что-либо бесполезно, а вот доски нар так и пестрели надписями. Немного поизучав их, я нашёл "родной Сибирский уголок" (детство моё прошло в Прибайкалье) - "Иркутск", "Братск" и "Усть-Илимск". Делом чести было добавить к ним название своего родного города, но чем писать? Отобрали даже шнурки! Но потом я вспомнил про эмблемки в петлицах, и, вынув одну из них, нацарапал усиками "Ангарск", после чего с удовлетворением заснул на голых досках.
 
  Почти весь этот свой армейский год я не торопясь дописывал мини-роман в стихах. Доподготовка закончилась ещё осенью, Громыхалов давно уже не был моим непосредственным начальником, и окончание романа я писал совершенно бескорыстно. Поскольку всю биографию Серёги я изложил в 1-й главе, а все армейские порядки раскритиковал во 2-й, то в 3-й главе мне ничего не оставалось, как дать полную свободу фантазии. Вот и рождались строфы вроде этой:
 
  Порою, бросив всю работу,
  Он отправлялся на охоту.
  Сайгаков резал на куски,
  Со вкусом жарил шашлыки.
  А иногда контрабандистов
  Своим "КамАЗом" разгонял
  И этим грозно объяснял,
  Что против ихних каратистов
  Нашли в Союзе свой приём -
  Давить паршивцев колесом!
 
  Но время шло, и во второй половине мая далёкого уже 89-го года прототип главного героя старший сержант Сергей Громыхалов ушёл на дембель. Солидный дембельский альбом он оформил заранее, а поэму о самом себе хотел аккуратно переписать в отдельный блокнот, но за суетой последних недель так и не собрался. Да и мудрено было успеть: ведь я поставил последнюю точку в романе от силы дней за пять до его фактического отъезда:
 
  Строфа последняя осталась,
  И третья кончится глава.
  Какой восторг! Какая жалость!
  Но вот последние слова:
  Пришла весна, и наш Серёга
  Домой отправился в дорогу.
  Горел восторг в его глазах,
  В прощальных, радостных слезах.
  Весна вокруг цвела и пела,
  И солнце жарило уже.
  Бензином пахло в гараже.
  "Гражданке" радовалось тело...
  Серёга долг исполнил свой.
  Был путь один теперь - домой!
 
  А уже в августе был дома и я...
 
 

Фото 3