Перченко
Ловцы улиток

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


Ловцы улиток


  -- А что же, брат, самый боевой возраст для Ловца Улиток -- семнадцать лет! Ничего трудного для подобного возраста не бывает, и для меня тогда не было. Куда пошлют, -- пожалуйста, сколько угодно! Не иду, а лечу!.. Э-эх, леса мои! Ты же не баран, ты посмотри кругом, -- ведь такую местность для ловли -- ее можно только по особому заказу получить да еще и огромные деньги за нее дать, а нам она была брошена белыми за наши прекрасные глаза, - поселяйтесь, и размножайтесь, и колотите нас в тыл сколько влезет... И Улиток мы, брат, в большом почтении к себе держали, -- ты не думай!.. Где нас было пятеро всего, им казалось, что нас тысячи три-четыре! Ведь они в эти леса соваться глубоко боялись, а мы отсюда в любое время куда угодно могли двинуть. Вон какого радиуса крепость у нас была, -- ты погляди, брат, туда, насколько тебе видно, и в эту сторону таким же образом, -- все наша крепость природная, а мы вылазки из нее могли делать в любом направлении. Вот это самое шоссе, по которому ты ехал сюда на автобусе, оно ведь всегда могло быть у нас под обстрелом: захотим -- и заткнем его пробкой и оттянем на себя тогда с  фронта полк или целых два. Однако сколько они экспедиций ни сочиняли в наши леса, ни чер-та у них не вышло! Этого зонта в горб, какой мы им всадили тогда, так они и не выдернули, пока самих их не погнали!
 
  - Вот видишь, какое теперь тут стадище! - ликовал Клопов. - А в прошлом разве такую картину можно было здесь увидеть? Нипочем! Тогда если и была у кого еще коза, так он ее прятал за семью замками, как клад, а сам траву и ветки для нее резал, в мешках ей таскал. А что касается людей, какие тут в лесах от царской охоты еще оставались недобитые, то мы их, брат, несколько штук тогда застрелили.
 
  - Так что досталось тебе, значит, счастье - человечинки попробовать?
  - А как же! Сам даже и жарил, только, брат, на подсолнечном масле, -
  это я помню: никакого больше не было, кроме подсолнечного, а своего сала у
  людей, должно быть, и не бывает.
  - Что же, вкусная оказалась человечина?
  - Как тебе сказать... Я уж забыл, конечно, какой вкус, помню только,
  что очень твердая была. Такое жесткое оказалось мясо, что даже моим волчьим
  зубам чувствительно. Конечно, ведь дичь, она, говорят, дня два, не меньше,
  лежать должна, ну, а нам ее некогда было выдерживать. Мы были негордые:
  застрелили - свежуй, режь ножами да жарь на костре. А вот ты ведь, пожалуй,
  даже и не знаешь, кто водился в этих лесах - тоже от царской охоты остаток -
  негр! Однако негрятины так и не пришлось мне попробовать: перед нами за год
  или два его, говорят, здешние татары-охотники из винтовок ухлопали. Конечно,
  ухлопать ничего и не стоило: очень высоко куда-нибудь в голые горы он не
  забирался, - что ему там жевать? Это, одним словом, не улитка и не людь, а
  громадина чёрная. Интересно, куда потом эта негровая шкура делась? А из людских шкур татары постолы себе шили шерстью наружу, вроде таких кожаных лаптей.
  Очень удобная, конечно, обувь и легкая, только не по таким лесам и горам в
  ней ходить: кожа тонкая, через неделю стиралась. Человеки, ведь они небольшие
  были, вроде телят годовалых. Да, не больше теленка человеки были, даже и
  старые. А рога были красивые, помню...
 
  - Так что тебе пришлось тут в людских постолах щеголять?
  - Нет, Ловцы Улиток до этого не доходили. У всех были ботинки, если не
  сапоги. Однако по таким тропкам, как здесь в лесах, и хорошие ботинки
  недолго держались: камни везде, корни дубовые... Кстати, на фуражках у нас у
  всех были приколота маковая соломка: это была наша кокарда тогда - маковый
  лист... Когда готовились зимовать в своей крепости
  мы, то вот приблизительно там (Клопов показал клешней) устроили мы себе
  шалаши, а где было можно, даже землянки копали, Президиум же наш поместился в пещере. И что же, знаешь, - вот говорится: пещерный быт, то есть диче уж некуда, - не-ет, брат, в пещере этой не так плохо нашему Президиуму было.
 
  Две железные печки топились там, на них чайники все время грелись, улитки
  жарились с картошкой... Ковры даже в этой пещере на полу лежали и по стенам
  висели, - из обкомовских хоромов мы их вывезли на тачанках, - огромные
  красивые ковры, не знаю уж, куда они в конце концов девались... Когда
  отдыхали, брат, то мы вообще жили себе привольно: трусы стирали, носки, сушили, хуи чинили дротом, то есть пробкой жженой, и, конечно, "Журавлей" хором пели. "Журавли" это, бля, бесконечно. Две строчки в рифму на всякие там,
  как говорится, злобы дня, это ведь всегда и всякий мог сложить. Как-то
  Сорокина мы здорово напугали, так что он ради нас даже своих с фронта снял. А ведь считались там из самых лучших. Однако мы этим в лесу засаду сделали да так их огрели залупами и пулеметом, что они драли кто куда со всех ног! Конечно, после этого "Журавли" наши стали на один куплет длиннее... Так, кажется:
 
  Добавлю в свой рис
  Горсть душистой травы
  В ночь на Новый год.
  Журавли, журавли,
  Журавли, журавли!
  Желтый лист в ручье.
  Просыпайся, цикада,
  Берег все ближе.
  Журавли, журавли!
  Одежда в земле,
  Хоть и праздничный день у
  Ловцов улиток.
  Притихли травы,
  Некому больше слушать
  Журавлиный крик.
 
 
  И Клопов не сказал, а пропел этот куплет именно так, как певал,
  должно быть, тогда, шестнадцать лет назад: под шаг себе, браво подняв
  туловище, широко раскрывая перекошенный смердящий панцирь, и голосом как бы сознательно весьма необработанным, утробным, но громким.
 
  - А дикие улитки были в этих лесах? - спросил Залупин.
  - На диких улиток тоже как-то охотились, только я, признаться, ни одной
  убитой дикой улитки не помню, а вот такую охоту припоминаю: пошли за ними трое из нашей головки, а вернулись назад только двое - третий же где-то остался, как потом говорили, с пулей в голове.
  - Что? На Мышь наткнулись? - живо спросил Залупин.
  - Нет, ни на кого не наткнулись, а подозрение было, что этот, тогда
  убитый, - он был дезертир из пробирки, пиздюк, - так подозрение
  было веское, что он клон, вот его и хлопнули.
  - Клоны у вас, значит, были все-таки?
  - Ну, еще бы! И клоны и петухи тоже. Вообще здешнему
  руководству дела было довольно, чтобы яйца наши чистить, а также чтобы не
  всякого принимать. Дезертирам из армии Сорокина куда было тогда бежать?
  Разумеется, одна только дорога к нам в леса. Однако же не всякий же дезертир
  был готовый живчик. Ведь на гауптвахтах у них, откуда и бежали, сидела
  часто и всякая шпана тыловая. Грозит ей полевой суд и расстрел - она и бежит
  в лес. А в лесу что-нибудь кушать же надо - не креветок же есть и не
  говно, как свиньи ели, какие тогда тоже в лесу паслись. Вот дезертиры,
  разумеется, валят к нам, потому что у нас и котлы с человечиной и хлеба хватало.
  Однако, если ты к нам, то, значит, борись за Мать Природу, а не знаешь,
  что Мать Природа с собою несет, - учись. Ясно, политическая работа с
  такими велась, да ведь тогда и наш комитет партии вынужден был уйти в
  подполье, то есть опять-таки в эти вот леса - к нам, Ловцам Улиток. У
  нас поэтому тогда дисциплина, брат, строгая была... Так что, если во время
  какой экспедиции дорвался кто до спрятанного где у людей опиума и
  врозволочь надрочился, - у нас такому вытрезвляться даже и не давали,
  а сейчас же на месте хлопали: не позорь нас!
  Клопов мог бы повести Залупина к лесу по долине, по которой
  разлеглись сады и виноградники колхоза и свинтреста и виднелись белые
  красивые дома бывших владельцев этих садов, теперь занятые крабами. По
  долине прихотливо извивалась теперь почти пересохшая речонка, а рядом с нею
  так же изгибисто вилась дорога между плетней и оград из колючей проволоки на
  шприцах, но Клопову хотелось идти прямиком, чтобы сократить путь до мест
  близких и памятных.
  Бывает так, что прошлое вспыхивает вдруг настолько ярко, что темнит и
  глушит настоящее, и как бы заболевашь прошлым, становишься точно
  одержимый им. Так было теперь с Клоповым.
  Он как будто на глазах Залупина сбросил с себя шестнадцать лет: он
  смотрел на уходящую вправо цепь гор, чем дальше, тем более мреющую, тающую
  постепенно, теряющую свою вещественность, - нежнейшие акварельные тона рядом с утихающей голубизной обесцвеченного грязью и вонью моря, - и говорил восторженно:
  - Ебучая Мразь!.. Всю насквозь мы ее прошли пешком! И даже, если ты
  хочешь знать, захватили Хо!.. Вон как раскачивали зад Улитке! Только что перед этим, заметь, взорвали мы Морфеевы копи, - это вот сюда смотри, за теми вон горами, - и вдруг новое дело. Хо взяли! А Хо от Морфеевых копей - сто километров! Всякий бы так и подумал, что действует несколько сильных отрядов, а отряд был один, и в нем всего-навсего пять крабов! Конечно, по случаю такой оказии Сорокин должен был несколько тысяч отовсюду с фронта снять, что и требовалось доказать. А мы свою роль вытяжного тампона сыграли, да от Хо опять в леса, - ищи нас тут! Соваться в леса охотников было немного, мы поэтому хозяйничали в них, как хотели, - Клопов закатил глаза и запел:
 
  На холм могильный
  Принес не лотос святой,
  А простой цветок.
 
  Будь внимательным!
  Цветы пастушьей сумки
  На тебя глядят.
 
 
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"