Амстердамская группа получила сюрприз. Но никто, даже капитан Васильев, не мог бы точно сказать, насколько он был приятным.
Разумеется, парагвайцы вышли на несколько гранильных мастерских. Услуги большинства из них были отвергнуты.
В одной из них состоялись более подробные переговоры. Там работали с негранеными алмазами. Их и выложили на прилавок.
Сразу же выкатился вопрос, который ожидался:
- Эти камни из Бразилии?
Ответом была улыбка и лестные для владельца слова:
- При вашем опыте, минхеер, вы уже должны знать ответ на вопрос.
Опыт имелся, но, увы, он никак не мог подсказать ответа. Господин Клаас Хикстра мог лишь отвергнуть свои же мысленные догадки. Не из Индии... не из Бразилии... не из Цейлона...
А загадочный клиент гнул свою загадочную линию:
- Вы правильно догадались, минхеер. Это месторождение алмазов в Европе не известно.
Гранильщик решил попробовать обходной путь.
- Хотите ли вы заказать огранку в моей мастерской?
- Скорее нам нужна консультация. Какие из этих камней могут представить приличную ювелирную ценность после огранки? Те, которые вы сочтете малоценными, мы оставим у себя или продадим вам. И, разумеется, мы хотим знать цены - как на камни после их огранки, так и на неграненые.
Ответ мастера был также ожидаемым:
- Но, господа, для грамотной и полной оценки требуется время. Не меньше недели. А еще лучше двенадлцать дней.
- Нам нужна предварительная оценка и как можно быстрее.
- Хорошо, неделя.
- Но это не все. Что вы скажете об этих камнях? Их мы можем продать как есть.
Капитан Васильев выкатил еще три камня.
Вот этот удар был сильным. Размеры рубина, сапфира и изумруда впечатляли, но еще сильнее - явное отсутствие дефектов. Мастер проверил с лупой первое впечатление и убедился, что оно не солгало.
Голландца чуть смущало происхождение - не камней, а клиентов. Главный мог бы сойти за немца, но произношение у того было не вполне чистым. Акцент имелся, но какой? Не английский, точно. И не французский. Испанский? Или португальский? Но тогда он мог и вправду приплыть из Южной Америки. Кстати, и камни тоже.
Смущали также лица его спутников. Или то были охранники? В них проглядывали некие азиатские черты. Турки? Китайцы? Сиамцы? В антропологии Клаас Хикстра не был силен. Сказать по правде, он даже о существовании такой науки не знал, и практики у него недоставало.
Но опыт - его, как известно, не пропьешь.
- Любезный герр Мюллер, вы и сами понимаете: проверка для этих камней так же обязательна, как и для алмазов.
- Конечно, понимаю, уважаемый минхеер Хикстра. Правда, должен сразу сказать: мои специалисты уже их проверили. Дефектов нет. Допустим, что и вы не найдете таковых, - слово 'допустим' немец выделил голосом. - Хотелось бы знать вашу цену.
Голландцы по всей Европе славились (и по сей день славятся) прижимистостью. Злые языки утверждали, что по этой части они превосходят даже французов и швабов. Понятно, что гранильщик крайне не хотел давать высокую цену. Но еще более он не хотел, чтобы камни достались конкурентам.
И все же продать без попытки торговаться - такое было выше сил знающего себе цену голландца.
- Я готов допустить, что с в этих камнях и в самом деле нет внутренних дефектов. Но даже в этом случае они не свободны от недостатка, коим является их форма. Слишком много придется срезать.
Мысленно Васильев поблагодарил командора Федорова. Перед отходом он хорошо осведомил капитана как об особенностях именно этих камней, так и о хитрых ходах в огранке.
- Вы совершенно правы, почтенный Хикстра, относительно формы. Дабы получить, к примеру, шестигранник с пирамидальными гранями, вам придется срезать вот в этих точках.
К некоторому смятению гранильщика, немецкий купец правильно указал именно на те места, которые стоило удалить. Голландец только-только успел подумать, что у немца явно есть связь с мастерами по огранке, как тот продолжил:
- Однако, если у вас имеются тонкие алмазные круги, - на лице у герра Мюллера нарисовалась улыбка столь же тонкого свойства, - то полученные обрезки (которые, понятно, будут вашими) вполне можно использовать в ювелирных целях. И прибыль тоже будет вашей. Учтите также превосходный цвет этого рубина. Впрочем, у прочих камней он также очень хорош.
Капитан Васильев, в отличие от своего помощника, не имел в предках армянина. Но торговаться он тоже умел, а потому покинул мастерскую с предварительной ценой на все три камня и с уговором вернуться через три дня. Гранильщик выторговал условие, что цену на алмазы выставит через те самые три дня.
За это время 'немецкий' купец рассчитывал закинуть удочки в другие гранильные заведения.
Амстердамская группа вышла на связь через четыре дня. Поскольку командиром ее был капитан Васильев, то он и говорил с товарищами в Антверпене. Разумеется, на связь выделялся определенный час.
- Здесь Второй. Слышу вас хорошо.
- Здесь Первый. Докладывайте по ценам на огранку в Амстердаме.
Последовал подробный отчет. Федоров трудолюбиво записывал.
- Я бы хотел услышать ваши данные по Антверпену.
Теперь уже Амстердам передавал цифры.
- Ваши выводы, Второй, - прозвучало по завершении диктовки.
- В Антверпене огранка дешевле. По алмазам данных у вас нет. Но продажа неграненых камней в Антверпене может оказаться несколько более выгодной.
- Второй, по всему выходит, что нам надо обсудить стратегические вопросы. 'Корморан' может за вами зайти в Антверпен через день. Или предпочитаете ехать наземным транспортом?
- Нет, Первый. У нас будет ценный груз. Море, как ни странно, надежнее. Жду вас в четверг в трактире 'Схафт', улица Стеенландлаан.
- Принято, Второй. Конец связи.
План почти удался. В среду пришло сообщение, что встреча переносится с четверга на пятницу.
Вот этот вариант плана прошел гладко. Корольков не по-немецки щедро расплатился с хозяином гостиницы, получив при этом уверения, что в случае надобности герр Мюллер и его спутники могут всегда получить номер. Или даже номера, если захотят.
По прибытии в Амстердам группа Королькова сразу включилась в работу. Они тоже опрашивали гранильных дел мастеров и ловили заблудшие души подмастерьев.
Неделю парагвайский десант провел в трудах. Основное препятствие выявилось в языке. По факту оказалось, что лишь двое в экипаже 'Корморана' владеют немецким. Это если считать капитана, а его языковый уровень никак нельзя было оценить высоким. И потому задуманная вербовка шла со скрипом. Испанским в славном городе Амстердаме владели лишь господа, которые с носителями этого языка общались - то есть не те, на которых нацеливались (подмастерья), а те, у которых чины были куда повыше. После нескольких неудачных попыток испаноязычные вербовщики получили отставку.
Но и кандидатуры, к которым удавалось подкатиться, рассматривались с большим разбором. Двое были отвергнуты как начинающие алкоголики. Еще одного запододзрили в стремлении вытянуть как можно больший аванс и смыться с ним. Был подмастерье, заявивший, что охотно поедет работать хоть бы и в Южную Америку, но лишь при условии, что с ним пребудет переводчик, поскольку к изучению чужих языков у него, дескать, не лежит душа.
Но в конце концов нашелся подходящий человек. От спиртного он, правда, не отказывался, но ухитрялся не пропить ума. У него имелся стимул к уходу. Ян Алеш был из Брно - по крайней мере, так перевел на русский название города сам Корольков. Австрийцы, под которыми в то время лежали Чехия, звали этот город Брюнн. Родной язык пан Алеш сильно подзабыл. В своем нанешнем возрасте по-немецки этот чех говорил свободно; по-голландски - прилично, но не на высшем уровне; по-чешски - с горем пополам. Коллеги по цеху как-то откровенно (видимо, под воздействием горячительных напитков) объяснили молодому подмастерью, что мастером ему никогда не стать по причине происхождения. И платили ему на уровне подмастерья.
Любой, даже не особо опытный змей-искуситель знает, что недооцененный талант без перспектив - просто мечта вербовщика, даже если на поверку он окажется не талантом, а просто способным. Корольков по шпионско-вербовочной части был человеком начитанным. Он даже пошел на то, чтобы супруга кадидата и двухлетняя дочь поехали вместе с ним. Рассуждения были простейшими: будущий специалист должен быть всеми средствами привязан к месту работы. Важным фактором было, разумеется, согласие голландского чеха на изучение испанского. Но в первую очередь проницательный замзав упирал на перспективы.
- Вы сами понимаете, пан Алеш, - разливался соловьем Корольков, - даже если вы просто возьмете с собой нужные материалы и инструменты - и тогда быстро перерастете свой нынешний уровень. В Парагвае у вас конкурентов, - эти слова сопровождались змеиной улыбочкой, - будет не очень много. Но там могут найтись инструменты получше. И особенные камни - ручаюсь, с такими вы еще не работали. Уж тогда вы точно станете мастером.
Но даже после таких слов Ян не растерял остатки здравого смысла.
- Допускаю, герр Мюллер, что в вашей стране могут найтись дорогие камни. Но вот ваши слова насчет инструментов - позвольте в них усомниться. Голландские - самые лучшие в мире.
- Спорить насчет качества инструментов и оснастки не буду. В отсутствие того, что можно руками потрогать, не вижу в этом смысла. Что насчет камней, то, вот, извольте глянуть...
Подмастерье был молод и недостаточно владел собой. Глаза у него расширились. Предъявленный рубин на первый взгляд вообще не имел дефектов. Судя по цвету, он вполне мог иметь сиамское или даже цейлонское происхождение. Камень уже в силу этого выглядел очень и очень дорогим - возможно, даже дороже алмаза того же веса.
- Вот с примерно такими вы и будете работать... если согласитесь на наше предложение, - небрежно заметил парагвайвский немец. - Но есть еще условия.
- Какие именно?
- Первое вот какое. Вы ведь еще до начала работы по огранке представляете себе конечную форму готового изделия, не так ли?
Похоже, Алеш слегка обиделся.
- Ну разумеется, герр Мюллер.
- Условие выражается вот в чем. Вы нам даете подробное описание работы. Что-то вроде: мы срезаем тут, тут и тут. А мы своими методами - неразрушающими, понятно - смотрим, какие грани получатся. Вы ведь прекрасно знаете, пан Алеш, что для всех кристаллов свойства граней зависят от их ориентации.
Подмастерье явно не ожидал подобной начитанности от того, которого полагал всего лишь купцом. Потом Алешу подумалось, что условие являет собой завуалированную проверку квалификации. Но такое можно было предвидеть. Последовал вежливый кивок.
А непростой купец продолжал:
- Второе условие: вы начнете изучать русский язык. Наша цель при этом: чтобы вы могли изъясняться с персоналом и читать научные и технические книги. Не думаю, что это представит большую сложность: все же русский и чешский языки близкородственны.
Надо было хотя бы попытаться выиграть время, вот почему прозвучал вопрос:
- Не хотите ли вы сказать, герр Мюллер, что среди вашего персонала есть русские?
Немец ответил настолько быстро, что кандидату в парагвайские мастера подумалось: ответ наверняка готовился заранее.
- Да, такие существуют, но дело не только в этом. У нашего парагвайского персонала родной язык - испанский, но научные и технические термины они заимствовали из русского.
В мозгу у голландского подмастерья тренькнула догадка. Ну конечно! Парагвайцы обучались по тем же книгам, над которыми предстоит трудиться ему самому. При том же эти книги наверняка написаны по-русски. Неясным оставалось другое: откуда в Российской империи эти книги? Переводы с английского, французского, немецкого? Но после быстрого раздумья Алеш решил пока не задавать вопросов на эту тему. Успеется, в самом деле.
- У нас остаются другие вопросы, пан Алеш. Имеются ли у вас долговые обязательства?
Подмастерье задумался.
- Пожалуй, да... В бакалейной лавке минхеера Питера, еще в магазине мясника...
- Вы можете назвать общую сумму? Хотя бы примерно.
- Сразу сказать не могу, но не больше двух гульденов. Скорее даже около одного.
- Составьте точный список, будьте добры.
- Я это сделаю.
- Последняя тема. У вас есть вопросы, пан Алеш?
Сказано было с сильным ударением на слово 'вас'.
- Имеются такие. Хотелось бы выслушать ваши предложения по части оплаты и по части проживания.
- Можете ознакомиться, - и господин Мюллер извлек из кожаной папки тощую стопочку листов.
Написано было по-немецки. Как уже говорилось, затруднений с этим языком у подмастерья не было. Тем не менее читал он медленно и внимательно. Вывод из этого чтения предполагался будущим работодателем заранее.
- Я бы хотел посоветоваться с родными.
Корольков уже знал, что в Амстердаме у опрашиваемого есть знакомые, но не родственники (жена и дочка не в счет), но сделал вид, что принял реплику за чистую монету.
- Конечно, это ваше право. Но прошу учесть: времени на размышления у вас не так много. Три дня, если быть точным.
Требование казалось разумным. Внутренне подмастерье уже согласился. Условия не выглядели царскими, но был там один пункт. Если работа устроит хозяина, то с течением времени размер оплаты предполагалось установить в долях от цены готового изделия. То есть имелся стимул к улучшению качества работы, а чех был убежден, что по своим умениям он вполне может устроить работодателя.
Как обычно, в дела вмешался Большой Случай. Хотя иногда в ход событий вклинивается и малый случай.
Замзав сидел в трактире, который был постоянно посещаем не очень высокопоставленными гражданами, которые все же были по уровню платежеспособности повыше откровенной швали. Собственно, для всех посетителей, а равно и для работников общественного питания этот немец без особой спешки поглощал вполне добротный, хотя и не особо изысканный обед. Перед ним стоял обширный стакан, сделанный из прекрасно полированной латуни. Видимо, здешней посуде этот разборчивый посетитель не особо доверял, поскольку блистающую емкость он принес с собой. И тут ему слух кольнуло знакомое имя.
В стакане отражались двое сравнительно молодых посетителей. Похоже, они были нездешними. Для такого вывода не надо было иметь дедуктивные способности Шерлока Холмса. Прозвучавшего имени было уже достаточно. К тому же один из этой пары говорил хотя и на хорошем немецком с берлинским выговором, но также в его речи явственно слышался французский акцент. Как раз он и произнес:
- Да, сударь. За такое дело мастерская Густава Фаберже возьмется.
Такой случай упускать нельзя. И бывший разведчик тут же принял меры. Он поднялся из-за своего стола и подошел к незнакомцам. Со всей учтивостью он их приветствовал и поинтересовался, не имеет ли кто из уважаемых господ отношение к знаменитому ювелиру Фаберже. Судя по выговору, неизвестный был родом из Бранденбурга.
Старший из этих двоих почти вежливо ответил:
- Да, это я, Густав Фаберже. Но откуда вы меня знаете?
Ответная реплика по скорости и точности могла бы сделать честь прекрасному фехтовальщику на рапирах.
- Ваша слава, герр Густав, дошла до Южной Америки. Я приехал именно оттуда.
Говорят, что не на всех лесть действует. Автор этих строк уверенно заявляет: брехня! Действует на всех, просто некоторые умело не показывают ее результат. К этим некоторым немецкий ювелир не относился.
Фаберже приосанился. И все же не утратил осторожности. Он уже хотел было уточнить происхождение и род занятий этого несколько назойливого незнакомца, когда тот поспешил сам это сделать.
- Меня зовут Гюнтер Мюллер. Я купец, торгую негранеными драгоценными камнями. Если не секрет: где располагается ваша мастерская?
- В России. В Санкт-Петербурге.
- Я рад, что мои люди доставили точные сведения. Мне также говорили, что у вас не только изготавливают дивной красоты изделия, но и гранят камни для них. Так ли это?
- И гранят тоже.
Господин Фаберже слегка лукавил. Возможностей огранки у его мастерской было не сильно много. Он и приехал в Амстердам ради закупки уже ограненного материала, о чем, правда, умолчал. Но и дополнительные заказы, конечно, не отвергались сходу. Об этом и шла речь, пока не подошел этот странноватый брандербуржец. А тот продолжал:
- Сюда я приехал ради оценки некоторых добытых моими людьми драгоценных камней. Возможна также их продажа. И если мы условимся о встрече, то, вероятно, вас они могут заинтересовать.
Первое, о чем подумал ювелир: этот человек доставляет из Южной Америки контрабандный товар. Но ведь на камнях не написано, откуда они (хотя по цвету можно о многом догадаться) и, главное, насколько их происхождение законно. И потому он довольно быстро сговорился о встрече на следующий день, в шесть часов вечера, в гостинице 'Гуден ганс'.
Господин Мюллер был отменно точен в части прибытия вовремя. После надлежащих учтивостей последовало:
- Благоволите глянуть.
На свет божий появился небольшой кожаный мешочек. Оттуда пришелец из Южной Америки вынул изумруд редкостно насыщенного цвета.
Густав Фаберже и в самом деле был опытным ювелиром. Едва глянув на камень, он понял: с таким товаром можно создать драгоценность, которую не стыдно представить даже в высоких кругах русского общества. Хорошенько обследовав камень, он убедился: дефектов нет.
После длительного торга сошлись на цене в девятьсот голландских гульденов. Засим последовал естественный вопрос:
- Господин Мюллер, в нашем предыдущем разговоре вы произнесли слово 'камни'. Должен ли я понимать, что вы имеете на продажу нечто помимо этого изумруда?
- Вы не ошиблись, господин Фаберже. Имею набор топазов хорошего цвета. Извольте глянуть.
Немецкий купец не соврал. Цвет был как на подбор.
Инженер из России будущего знал, что такое компьютер. Поэтому его не удивило выражение лица главы ювелирного производства. В данный момент его мозг работал с соответствующей быстротой и точностью. Ювелир мысленно считал, на какое украшение могли бы пойти эти и вправду хорошие (хотя и не великолепные) топазы. И расчет был верен.
О цене сговорились сравнительно быстро. Сумма в гульденах изрядно возросла.
Об остальных камнях Корольков предпочел умолчать. Причину этого он и сам не знал. Видимо, работала чуйка.
- Есть важные новости. Мы установили контакт с домом Фаберже. Точнее, с мастерской. До уровня дома они пока не доросли. Их представителя, господина Густава Фаберже, весьма заинтересовали наши камни: изумруды и топазы. Точнее, их цвет. Он командирован сюда прямо из Питера. Между прочим, как раз для закупки камней.
- Что-нибудь конкретное предлагают?
- Да. Вообще-то им нужны камни под конкретного заказчика и под конкретные украшения. Гранить берутся сами, а цены дают как бы не на четверть больше, чем голландцы.
- Тогда сразу же вопросы. Главный: чем платить будут?
- Векселями.
- Тогда придется дополнительно раскошелиться. Оплата производится в присутствии адвоката - это расход номер раз. Куртажные и другие выплаты при обращении векселей в золото - это два. Короче, считать надо. Конечная выгода может оказаться не так велика, как ты полагаешь.
- Я думаю в другом направлении. Связь с высшими кругами Санкт-Петербурга - вот что может быть интересным.
- Ага. А мы им интересны?
- Пожалуй, ты прав. Как только объясним, что, дескать, сами мы парагвайского подданства, так сразу на нас выльют бочку презрения.
- Прояснять надобно, тут дело неочевидное.
- Так что там насчет суммы?
- Не забудь, Петр Никодимович: алмазы проходят по отдельной статье. Нам этот Клаас ничего о цене пока не сказал. И неделю вытребовал.
- Мдя.