Действие происходит в квартире: в комнате В а н и.
Практически пустая комната. Складывается такое впечатление, - судя по тем аккуратно упакованным вещам в коробках, что стоят рядом с кроватью, а она стоит рядом с окном, возле которого, на стуле, сидит
В а н я, и он о чем-то думает, - что кто-то готовится к большому переезду. На стене висят обыкновенные листы бумаги, некие шпаргалки-подсказки, что ли: на них видны математические решения, например: (X + Y = XY...), и видны формулы из курсов геометрии и алгебры. Также имеется странная надпись: "Пифагор - чурчХЕРла". В а н я смотрит в окно, думает над чем-то. На нем футболка белого цвета, штаны-шаровары черного цвета, (автор просит прощения, потому что не знает, какое они имеют действительное название, да и знать его не хочет, и, надеется, что вы поняли, что за штаны: они такие длинные, неудобные, но очень супер-пупер модные, потому что вся молодежь их и носит, да не знает - зачем), на ногах белые носки. Из других комнат слышатся какие-то звуки: видимо, кто-то передвигает мебель - туда-сюда, туда-сюда, сюда-туда, сюда-туда - тому вдобавок - что-то упало и разбилось. ("Любимая ваза мамы", - почему-то подумал В а н я и вздрогнул, после того как и раздался звук битого стекла).
В а н я (смотрит прямо перед собой). А еще говорила, что я разобью ее любимую вазу... Тоже мне... (Вздыхает.) Они, родители мои, много чего говорят, да только сами все и делают. Мама, например, про вазу, а папа... Да про все, что только можно! Все, что только есть, про все говорит! Весь в бабушку, в свою маму... : (пытается спародировать голос бабушки) "Ваня, а ты знаешь, что курить - вредно? Небось, куришь да пьешь во всю?.. Пить - еще вреднее! Сосед наш, дядя Коля, помнишь его?.. Пил, пил, курил да курил, а после - помер! Ты знал об этом? Знал?.. А ты знаешь, что... Нет, ты послушай меня. Я - твоя бабушка. А ты знаешь, что..." (Своим прежним голосом.) А моя бабушка вообще в курсе, что ему было девяносто восемь лет?.. Если бы не COVID, то так бы и пил сейчас, с моей бабушкой, что читает мне академические лекции, раньше времени, ведь я еще школьник, на данный момент, что такое вредно, а, что - полезно. (Думает.) Хотя... это нужно знать, что такое полезно, а, что такое - вредно, но объяснять нужно не научными терминами. Может, поэтому никто ничего и не понимает? А, может, специально заумными словами и говорят, чтобы не понимали...
Пауза.
Да я не наказан! За что мне быть наказанным? Просто... (думает) сижу в комнате, думаю о будущем... О Москве. (Неуверенно, но рад.) Мы ведь в Москву переезжаем из-за того, что я... (Уверенно.) Поступил. Да... Поступил, и родители мои здесь все продали, сказав: "Как ты там один без нас будешь? Легче уж всем туда уехать и остаться там жить. А ты, сынок, хорошо сдай все свои экзамены, что остались. Мы в тебя верим. Ты у нас умный, репетиторы к тебе дорогие ходили - знания, значит, точно есть. Сдавай-сдавай, а мы квартиру, пока что, выставим на продажу".
Мал. пауза.
Выставили. И так быстро, слушайте, купили! Будто б специально, чтобы мы поскорее туда уехали! Обычно, когда тебе чего-то очень-очень сильно хочется - не случается так быстро - фиг тебе - а, когда не хочется - сразу же все! (Молчит некоторое время.) Бабушка моя тоже собралась с нами ехать. Одной здесь, на своей квартире, оставаться не хочется. Она-то мне этих репетиторов и нашла. А что с них толку? Я сдавал экзамены по русскому, естественно, по математике, по истории и по литературе. Все они брали большие деньги и давали то же самое, что нам давали в школе! Когда моя классная узнала, что у меня есть такие репетиторы, сказала: "Петров!! Тебе не жалко?.. Ну вот тебе не жалко своих родителей, а? Они ведь оплачивают твоих этих "репетиторов", а не ты! И в этом я уверена!". Я согласен с ней. Не нужно было мне их нанимать... (Вспоминает.) Одна постоянно давала мне задания, после чего уходила на кухню и ела там. Родители мои постоянно работают. Дома только на ужин появляются. Порой еще думаю; как им удалось создать меня... ну, сами понимаете, если у них постоянно времени нет?.. (Думает.) Выходной, наверное, был. (Вспоминает, о чем говорил до этого.) А! Второй из репетиторов ничего вообще не давал, только брал деньги и говорил: "Я уверен, что ты все знаешь... Не тупой, вроде. У тебя все получится!". Третьего я уже и не помню, а вот четвертый хоть и говорил, давал какие-то задания - но все это было так непонятно! Он говорил, будто бы не по-русски, а по-непонятски. Непонятский язык. Во-о! (Думает.) Кто вообще придумал эти экзамены? Вы, случайно, не знаете? Кому так скучно жилось?..
Пауза.
А родители мои меня любят. И я их люблю. Но мне так стыдно перед ними... Знали бы вы, как стыдно... (Прислушивается.) Почему?.. А, так это... (Думает.) Я немного приболел... Дома, вот, сижу, а вчера было вручение аттестатов у нас - в школе. Вот. Все получили, кроме меня.
Пауза.
А я поступил на актера. Это моя мечта. У нас в школе есть свой театр. И какое ни было бы мероприятие - меня с первого класса всегда брали принимать участие в нем. Я и пел, и танцевал, и стихи наизусть читал, и исполнял роли, и все-все-все-все-все делал! Потому что мне это нравилось и нравится до сих пор. Родители рады за меня. Гордятся мной. Всем говорят, что: "Ваня наш на актера поступил! Будет актером! Потом будете с его участием фильмы смотреть. Он вам до такой степени надоест, Ваня наш, что телевизор смотреть не будете!". Они верят в меня. Верят. Верят. В то, что у меня все будет хорошо. (Уверенно.) А ведь так оно и есть! Так оно и будет! Будет! Несмотря на то, что... (Задумывается, решает дальше не говорить.)
Пауза.
А вы знаете, что даже одна незаметная, неприметная, с виду глупая, неряшливая, такая-вся-такая идиотская, преидиотская, гадкая, несправедливая - вещь - может сломать - все? Совершенно все! (Прислушивается, удивлен.) Не знаете?.. Как же так... (Вспоминает.) Когда я был маленьким, я часто, с бабушкой, жил в загородном доме, который мы тоже продали, в связи с нашим переездом, из-за моего поступления. Так вот, жили мы там с ней, просто - отдыхали, там воздух свежий, лес, природа - все дела. А бабушка моя любила, сейчас уже - нет, цветы. У нее, как она говорит, появилась на них аллергия. Мгм... Конечно. Да нет у нее никакой аллергии. Семена дорогими стали, вот и все. Тратить деньги не хочется. Лучше на репетиторов. А какие раньше у нее там были цветы... (Вспоминает.) Целая оранжерея! И тогда она попросила меня полить их. Я взял лейку, набрал теплой, из-за горячего солнца, воды, и пошел по указанию бабушки поливать определенные цветы в одной из клумб. Мне достались белые ромашки и одуванчики. Все остальное бабушка взяла на себя. Дойдя уже до места, где росли мои цветы, я увидел огромные, ярко-желтые подсолнухи, что росли совсем рядом с одуванчиками и ромашками. Один из подсолнухов привлек мое внимание настолько, что я не удержался... Прикоснулся к нему, понюхал, погладил его, а тот, будто бы мне что-то еще успел прошептать, перед тем, как моя рука потянулась к его стеблю, чтобы надломить. Так я и сделал: надломил и сорвал, после чего радостный побежал к бабушке, забыв лейку, чтоб скорее показать его ей. Еще радостный я, подбежал к бабушке и сказал ей: "Бабушка, посмотри! Какой большой подсолнух! Будто бы настоящее солнце!". Моя радость ушла, когда бабушка недовольно сказала: "Ты что творишь?! Разве я тебе говорила рвать подсолнух, когда тот еще даже не созрел?! У него ведь семена еще не сформу... сформ... сформировались, тьфу ты! Хилый еще, как и твои ручешки, которые сорвали его! И что ты теперь будешь с ним делать? Зачем растение погубил, Ванька? Тебе бы понравилось, если б твоя голова, полная мечт и желаний, мечтатель ты мой, была бы оторвана каким-нибудь мальчишонкой, а?! Горе ты мое подсолнуховое! Ну давай его мне! Чего ж ты с ним теперь поделаешь. А так бы семечки б были!". Вот так она и говорила. Больше она меня с собой, в загородный дом, не брала. Боялась, что я еще ей чего-нибудь поломаю, ведь подсолнух - это не единственное, что было. Один раз я впустил мальчишку по имени Данил к нам во двор. Он был не из благополучной семьи. Настолько не из благополучной, что всю вишню у нас во дворе съел. Бабушка тогда и меня, но его в первую очередь, чуть как тот подсолнух не надломила и головы наши не оторвала. И сейчас я чувствую себя таким же подсолнухом... От этого слова буквы: "О", "Л", "У", "Х", "О", "М" возьмите, да слово составьте... Вот. Таким себя сейчас чувствую, у которого столько идей, столько планов и мечт, но, к сожалению, им всем сейчас не сбыться. Из-за такой же глупой вещи, как в тот момент из-за меня. Подсолнух тот уже не поспеет... Не поспеет... А так хотелось ему.
Где-то слышится рингтон телефона. В а н я встает со своего места и начинает искать свой телефон. Музыка продолжает звучать. В а н е приходится вскрыть те самые коробки, где лежали его вещи. Продолжает искать телефон. Падает на колени. Музыка звучит. Выбрасывает из коробок разные вещи: трусы, носки, тетради, учебники, фотографии, подсолнечные семечки, деньги: как бумажные, так и металлические, но телефона все так и нет. Он звучит и звучит, звучит и звучит. В а н я встревожен. Все так и хочет его найти, говорит вслух: "Маша, подожди, пж, Маша, подожди, постой! Не могу! Найти не могу! Ищу! Маша! Маша, жди, не клади трубку! Стой, стой, стой, стой, стой! Маша! Маша! Щас, щас, щас, щас!". Все бесполезно. Не находит его. Прекращает звучать. Звонок завершен.
(Запыхавшись, будто бы бегал одиннадцать километров без остановок.) А вы чего, помочь не можете?.. (С одышкой.) Телефон свой... Найти не могу. Маша... звонила. (Немного недоволен.) Ну чего же вы на меня смотрите и продолжаете сидеть? Помогите телефон найти! (В сторону.) Куда же его упаковали... (Прямо перед собой.) Или свой дайте, мне позвонить нужно! (Поднимается с пола, продолжает искать телефон: ходит по комнате.) Ну елки-палки! Маша - моя одноклассница. И мы любим друг друга. Она умная. Очень. Красивая. Добрая. Таких, как Маша - нет больше! Она - единственная! В одном экземпляре! Люблю ее! И она меня. Она сегодня уже уезжает. Мы должны с ней встретиться и, чтобы ненадолго попрощаться. Она поступила в другой город. В Москву не захотела. В Краснодар, кажется, как и наш общий знакомый - Пашка Алексеев - поступила. Любит биологию. У нее, если вы не знали, красный аттестат, благодаря мне, можно сказать. Да. Помог ей с немецким языком, по которому у нее выходила четверка. С языками у меня все в порядке, только вот... (Задумывается, но не продолжает говорить.)
Пауза.
Маша, конечно, первое время не верила мне, что я люблю ее. Не знаю, почему так. Устраивала мне какие-то проверки. Один раз спросила меня: "Ты... меня и правда любишь?..". Я ответил: "Да, Маша, конечно! К чему такой вопрос?".
В это время, на стене, где висят белые листы бумаги, появляется изображение: мы видим переписку Маши и Пашки Алексеева:
МАША: - Паш, он не ответил на телефон...
ПАША: - Да и пофиг, (там должно быть другое слово, но автор соблюдает цензуру), на него! Зачем тебе перед ним объясняться? Он и так поймет, что он - лох, и ты... уже не с ним, а со мной.
МАША: - (шлет бесконечное количество сердечек).
ПАША: - (шлет бесконечное количество сердечек).
В а н я продолжает сидеть спиной к изображению. Не оборачивается. Спокойно продолжает говорить.
...И она мне в ответ: "Раз так, то обними меня при следующей нашей встрече, в школе, чтобы это видели как можно больше людей". Я согласился. Что в этом такого? Но не могу понять лишь одного до сих пор: откуда берется то непонятное чувство, что напоминает некое стеснение, когда ты действительно любишь, но не можешь сделать элементарных вещей, которые подтверждают это?.. (Берет с кровати подушку.) Тогда я решил спросить об этом у своих родных: подошел к папе, который, как раз таки пришел на ужин, но он отправил меня к маме, так как очень сильно устал, и он чувствовал себя точно так, как и я себя, на экзамене по математике. Я подошел к маме, но и она меня направила к другому человеку - то есть к бабушке, ведь и она, как и мой папа - устала, после тяжелого рабочего дня. Бабушка, как раз, находилась у нас дома. Я набрался смелости и переступил порог комнаты, в которой она и находилась. Я спросил у нее: "Можешь ли ты помочь мне?". Она чуть ли не басом ответила мне, не отводя своих глаз от журнала: "Все о цветах и не только": "Чего же тебе?". Я продолжил: "Ты когда-нибудь любила?". Она посмотрела на меня как на дурака и ответила: "Ванька, ты совсем, что ли? Конечно любила! Я твоего отца, по твоему, в капусте нашла? Но не того человека я любила, Ваня... А кого и любила - так потеряла. Отпустила его, дура. Я ведь, как ты помнишь, в библиотеке работала. В очень большой. В библиотеке, в которую, практически, все и ходили. И вот однажды, в один из моих непримечательных, рабочих дней, к нам в отдел, - я, тогда, как раз таки одна была, другие все на обед ушли, а я на диете, дурочка, сидела, - пришел красивый молодой человек. И он попросил, чтобы я ему выдала книги, для подготовки к предстоящему экзамену. Ты уж, Ваня, не подумай, что я тогда была такой, как сейчас - дряхлой, злой. Не-е-ет... Я была такой же молодой, как и он, как и ты... Очень красивой... И непонятно, куда, почему и зачем это все делось...". Моя бабушка часто умеет отходить от темы и делать большие лирические отступления, поэтому я немного сокращу: "Ко мне, в отдел, приходили даже просто так. Лишь бы меня увидеть. На меня посмотреть. На красавицу такую. А по этому человеку было видно, что он, действительно, заинтересован книгами, и нуждался в них. Когда я узнала, что он - приезжий, я отказалась выдавать ему книги. Он предложил мне свой паспорт. И что бы я с ним делала? Стояла до последнего на своем: "Нет", но по итогу сдалась и выдала ему эти книги. Думала, что - все, больше его не увижу, как и те книги, но он сдержал слово: на мое имя, через месяц, пришла посылка именно с теми книгами, но помимо них были и другие вещи, то есть - подарки для меня. Там были шампунь из-за границы, конфеты, крема, косметика... " И здесь, пожалуй, я сокращу: "Он звал меня к себе. Жить. Навсегда. Счастливо. По любви. Он нравился мне, и я ему, но отказалась от этого предложения... Не доверяла ему, что ли... Или потому, что никогда не была за границей. И я больше никогда его не видела. Потерялось все: и номера телефонов, и даже те самые книги... Библиотека... сгорела. Поэтому, Ваня, я любила... И ты люби, мой дорогой. Дорожи всем тем, что находится с тобой сейчас. Дальше этого может и не быть. Но и умей прощаться с тем, что тебе не понадобится в дальнейшем". После этих слов я понял, что - объятие, в моем случае - это самое простое, что может быть. Утром, когда мы встретились в школьном фойе - я молча подошел к ней и просто обнял. Это видели почти все. Даже кто-то и заснял нас, и выложил в "Подслушано в школе". (Обнимает подушку.) А уже зимой, после просмотра фильма, возле ее дома, у нас случился первый поцелуй. Нас переполняли необъяснимые чувства. Было желание: забыть обо всем - о всех проблемах, делах, о том, кто ты, как тебя зовут, сколько тебе лет, лето сейчас или осень, хотелось лишь одного: быть всегда рядом, несмотря ни на что, с тем человеком, которого ты сейчас держишь в своих объятиях и наградил первым поцелуем в своей жизни.
В а н я откладывает подушку в сторону. Смотрит прямо перед собой. Изображение, что было за его спиной - та самая переписка - исчезает.
А вы куда вообще смотрите?.. (Оборачивается.) Вы меня не слушали, что ли?! (Замечает те самые листы, на которых математические решения и непонятные формулы.) Вам интереснее оказались какие-то непонятные закорючки, чем я сам и мои истории?! (Недоволен и расстроен). Вечно они все портят! Все из-за них! (Пытается встать с кровати, но падает на нее.) Все-е-е из-за них!! Все из-за них! (Размахивает руками в стороны, немного плачет.) Они виноваты во всем! Они!! (Встает с кровати.) Они! Они!! Они!!! Они! Они! (Подходит к ним, срывает их.) Закорючки! Проклятые закорючки! Вот кто вас придумал, (рвет бумагу), кто?! (Кидает куски бумаги в стороны.) Дурацкий Пифагор! Евклид! Виет! Архимед! (Рвет бумагу зубами, выплевывает ее.) Дурацкие математики! (Падает на пол, отбрасывает всю оставшуюся бумагу.) Дурацкая математика!
Ложится на пол. Неподвижно лежит на спине. Слушает тишину, которую вскоре нарушает мебель. Ее снова кто-то передвигает.
Ну не дается мне математика, не дается! Хоть убейте - все равно ничего не пойму! (Успокаивается, но слезы все еще видны.) Все остальные предметы, что не связаны с математикой, знаю на "отлично". Точно такими же результаты оказались на экзаменах. Все на высокие баллы... (Немного молчит.) Кроме математики...
Пауза.
Я ее не сдал...
Пауза.
Завалил... (Садится на пол.)
Пауза.
И в первый раз, и во второй...
Пауза.
Я вас обманул. Я не болею. Мне просто не выдали аттестат. И никуда я не поступил...
Пауза.
А они (прислушивается) продали все, что только можно, и сейчас передвигают мебель... Готовимся к отъезду. В связи с моим поступлением. (Улыбается.) Мама, папа, бабушка, все они - оказались обманутыми мной. Никто из них не знал, что я завалил математику. Моя классная пыталась связаться с моими родителями, но они не отвечали на SMS и звонки, так как я вам уже сказал - им некогда. Они постоянно на работе. А у бабушки кнопочный телефон. Мне пришлось вытащить оттуда батарейку, чтобы никто не смог разрушить мои неправдивые истории о том, что я сдал математику, о том, что я получил аттестат, о том, что я самостоятельно подал все необходимые документы в учреждение для поступления и о том, что меня приняли... Я поступил.
Пауза.
Я испытываю такое странное необъяснимое чувство, будто бы я не живой и не мертвый. (Трогает свою грудь.) Сердце - бьется. Значит живой. (Трогает свои ладони.) Руки - холодные. Значит мертвый. Как неприятна эта ложь, особенно, когда ты в ней запутываешься и не можешь дышать, как под тем самым одеялом, в детстве, когда ты накидываешь его на себя, чтобы понять: закончится ли под ним воздух? Воздух - будет. Дышать можно, но это тяжело. Станет жарко, и тебе захочется выбраться из под него. Но одеяло, под которым нахожусь сейчас я, кажется очень тяжелым. Мокрым. Будто бы только после стирки. Возьмем ли мы его с собой в другой город... Ехать туда все равно придется, а, значит, и брать его с собой - тоже... Чувствую себя подсолнухом... Без головы. С теми самыми буквами, о которых я вам говорил. (Немного молчит, думает.) Что я скажу маме?.. (Думает.) Что я скажу папе?.. (Думает.) Что я скажу бабушке?..
Мебель продолжают передвигать. В а н я смотрит на пол и видит свои трусы. Подползает к ним, берет их.
Ну откуда же мне знать, равны ли у Пифагора трусы во все стороны, или нет?!
Снова раздается телефонный звонок. Музыка звучит на всю комнату.
В а н я достает телефон из кармана штанов. Смотрит на него. За спиной у
В а н и, на той же стене, появляется изображение. Там SMS от Маши: "Чего трубку не берешь, чурчхерла?". Телефон продолжает звонить, но не долго: В а н я отключает его и кладет рядом с собой.