|
|
||
Пьеса написана в соавторстве с Варварой Клюевой, а иначе бы я никогда на такое не решился. | ||
Действующие лица:
Фульк - король Иерусалима
Мелисенда - королева Иерусалима
Гуго де Пейн - Великий магистр Ордена тамплиеров
Алисия - княгиня Антиохии, сестра Мелисенды
Жоффруа де Брант - приближенный Великого магистра
Пайен де Мильи - барон, приближенный короля
Катарина - дочь Жоффруа де Бранта, воспитанница Мелисенды
Филипп - молодой рыцарь из Киликии
Бертран де Сьёк - бретонский рыцарь
Киниф - чернокожий телохранитель Алисии
Тибо - королевский слуга
Жером - слуга де Бранта
Лекарь отец Канэ
Купец
Нищий
Место действия
Иерусалимское королевство, 1134 год от Рождества Христова.
Картина I
Ворота Иерусалима. В тени городской стены сидит нищий калека.
Мимо проходит купец, только что вошедший в город и ведущий в поводу несколько навьюченных поклажей мулов.
Нищий: Почтеннейший, подайте милостью своей
Тому, кто кровь за вас пролил в Земле Святой!
Купец: (протягивает пару монет)
Держи. Одну от милости прими,
Вторую получи за любопытство.
Не скажешь ли, что нового теперь?
О чем болтают языки повсюду,
Ну, и о чем болтать не след?
В цене ли шелк и сахар, как и прежде,
И нет ли нынче с кем какой войны?
Нищий: Как прежде золото свою имеет цену,
А жизнь порой не стоит и гроша,
Для тех, кто станет рассуждать не в меру.
Что до войны - сегодня нет,
А завтра так, как государь рассудит.
Слыхали, верно, графа де Пьюзе
Король судил за поднятый мятеж.
Купец: О том друзья мне в Яффе говорили.
По слухам, в ревности своей король...
Кхе, кхе... ты прав, оно того не стоит.
Нищий: Король?
Мой дед служил при Готфриде Бульонском,
Тот не был королем,
Он Гроб Господень защищал
И христианам был защитой.
Кого сегодня защищает
Его Величество добрейший Фульк?
Купец: Любой стремится сохранить владение свое,
Я - деньги и товар, король - корону.
Нищий: Корону, верно. Ту, что под шумок
Надел. Не минуло трех лет,
Как Балдуин Второй скончался,
Наследником своим провозгласивши внука,
В опекуны же мать ему назначив.
Но что за дело графу из Анжу
До воли тестя своего,
До короля покойного последней воли!
Купец: Но Мелисенда - наша королева,
Она и Фульк на трон взошли вдвоем.
Нищий: На трон? На трон они взошли рука в руке,
Да только власть к рукам король прибрал.
Прибрал и хваткою железной держит.
Тут, знаешь, не до праведных деяний,
Не до защиты добрых христиан.
Купец: Не ты ли говорил мне о цене
Той жизни, что дешевле с каждым словом,
Слетевшим с уст неосторожно?
Нищий: А ты о том, что каждый бережет:
Короне, деньгах и товаре.
Мое владенье - честь,
Другого нет давно. Тебе же я
Могу бесплатно отличный дать совет:
Поторопись и в сторону с дороги
Сойди, то и тебе, и мулам плетей,
Наверно, избежать поможет.
Оглянувшись, купец торопливо одного за другим стаскивает с мостовой мулов.
Мимо проезжает кавалькада всадников.
Купец (отдышавшись):
Да уж, господ живет в столице
Куда как больше, чем в других местах.
А что, не знает ли спины моей спаситель
Тех, от кого сейчас ее он спас?
Нищий: Не знает? Как не знать!
Кабы не знал его я плети,
То и тебя от них не уберег.
Нет, обо всех я не скажу,
Но тот, в доспехах на гнедой кобыле,
То де Мильи, барон и ближний короля.
Да ты и сам в иное время сможешь
Его узнать по шраму на щеке.
Купец: А рядом, видел, молодая дама?
Должно быть, знатностью ему подстать.
А с нею, даже как назвать не знаю,
Тот великан, что цветом кожи в масть
Коню барона. Нет! Еще черней.
Нищий: Других не знаю я, но ты не мешкай,
Опять посторонись на всякий случай.
В ворота въезжает еще один всадник, оглядывается, замечает нищего.
Достает из кошеля монету и бросает калеке.
Нищий: Спасибо, добрый господин!
За вас Христа молить я стану,
Скажите только ваше имя мне.
Филипп: В том нет нужды, молись за Катарину.
Всадник уезжает прочь, нищий и купец смотрят ему вслед.
Картина II
Малая королевская приёмная. У дальней от дверей стены в кресле на возвышении восседает Фульк,
перед ним - присяжные городской палаты суда. Двери открываются, входит Тибо.
Тибо: Прошу прощенья, сир. Барона де Мильи
Желали видеть вы. Он здесь, за дверью.
Фульк(присяжным):
Я всё сказал, ступайте.
Горожане, кланяясь, пятятся к дверям.
Фульк (Тибо):
Зови. И проследи,
Чтоб нас не прерывали.
Тибо жестом приглашает в зал барона, кланяется и закрывает двери с другой стороны.
Де Мильи: Примите, государь, приветствия мои
И уверенья в преданности полной,
И с тем позвольте доложить покорно,
Что ваш приказ я в точности исполнил,
Привез княгиню в Иерусалим.
Фульк: Ты долго. Что, не слишком торопился?
Иль волоком пришлось Алисию тащить?
Де Мильи (с самодовольной усмешкой):
Как можно, государь! Княгиню?
Красавицу? Я был послушен ей,
Я был ее слугой, любую прихоть упреждал,
Хотя её капризы не так-то просто
Было утолить. Но дело стоило затрат,
И к вашему двору её высочество явилась добровольно.
Фульк: Ха! Ты воображаешь, будто
Покорностью своей Алису приручил?
И вертишь ей, как лис хвостом послушным?
Не льсти себе, Пайен мой. Ты не первый,
Кто возомнил себя её поводырём.
И Занги, атабек Алеппо, и Понс,
Граф Триполи, и граф Эдесский
В ошибку ту же впали. Берегись,
Как бы в один прекрасный день не обнаружить,
Что ты не лис, а хвост.
Де Мильи (с вытянувшейся физиономией):
Но Вашему Величеству сказать,
Угодно было, будто только подкуп
Причиной стал расположенья
Вассалов короля к княгине.
Фульк: К чему ты клонишь? Не к тому ли,
Что денег ты не получал от интриганки?
Ну так своя у каждого имеется цена.
Кому-то - золото, кому-то - нежный взгляд.
Алисия лишь власти жаждет.
А ныне же, пока не улеглись ещё волненья,
Что подняты недавним мятежом её кузена,
Она опасна, потому
Я приказал её доставить
Сюда, к Ерусалимскому двору.
Пусть будет под присмотром. К слову,
Тебе спасибо, верный мой Пайен,
За добросовестно исполненный приказ.
Но впредь держись-ка от Алисии подальше.
Де Мильи замирает, потом, спохватившись, кланяется.
Мой государь, я повинуюсь, но скажите:
Теперь, когда подавлен бунт
И граф мятежный на изгнанье осужден,
Что может Вашему Величеству грозить?
Фульк (гневно):
Ты что смеешься? Да? Чего мне опасаться
В стране, где лишь ленивый не мечтает
Вонзить мне в спину нож?
Совет баронов, патриарх, прелаты, чины
Коронные - все жаждут привилегий,
И прав, и вольностей, что умаляют
Достоинство и власть мою. Не говоря о тех,
Кто шепчется, что я попрал права супруги,
Которой трон отцом завещан.
О тех, кто рад надеть корону был
На голову мерзавца де Пьюзе!
Де Мильи: Но государь! Мятежный граф повержен,
Его вассалам собственным, и тем
Пришлось отречься от сеньора своего,
Когда позорно тот бежал от поединка,
К которому вы пасынка его, Готье,
Хитро и столь искусно подтолкнули.
Фульк: Ты забываешь, друг мой: Яффы граф
В родстве с супругою моей и королём покойным,
А стало быть, имеет право на корону
И неопасен будет, лишь когда умрёт.
До тех же пор всегда найдутся те,
Кто будет рад к нему переметнуться.
А у меня среди проклятых левантийцев
Так мало верных, преданных людей!
Де Мильи: Сир, это до поры. Да, среди тех,
Кто здесь рождён, полно строптивцев,
Пускай они победами своих отцов кичатся
И не желают пришлых над собой
Сеньоров. Их много, но других -
Юнцов, что приезжают из-за моря
За именем и бранной славой, больше.
Из них любой почтёт за счастье вам служить.
Один такой как раз со мною прибыл,
Ждёт дозволенья вашего войти.
Поверьте, сир, совсем немного нужно
Торжественных, высокопарных слов,
И будет ваш душой и телом он.
Фульк: Ты полагаешь? Что ж, давай посмотрим.
Зови его, мой добрый де Мильи.
Картина III
Мелисенда и Катарина гуляют по галерее королевского дворца. За одной из колонн скрывается Филипп.
Увидев королеву и ее спутницу, молодой человек выступает вперед и склоняется в глубоком поклоне,
Катарина смущается и опускает глаза, а Мелисенда едва заметно улыбается.
Катарина: Каков наглец, и видано ли дело!
Мелисенда: Да. Часу не прошло, а он уж тут.
Катарина: Как часу? Скоро год, как он в Киликию отбыл.
Мелисенда: Признайся, ты б могла сказать:
"Семь месяцев и ровно три недели".
Или недели я сочла неверно?
Или не ты вздыхала у окна?
Катарина: Когда?
Мелисенда: Когда Алисия вернулась
В тот дом, где с нею мы росли.
А следом рыцарь ко дворцу подъехал,
То было ровно час тому назад.
Теперь он вроде статуи, застывший,
У своего подножья прячет взгляд,
А ты со мною без причины споришь.
Катарина: Простите, государыня, вы правы.
Мелисенда: А раз права, чего же ты стоишь?
Иди скорей! Я подожду.
Лишь королю ждать не пристало,
Для королевы сей удел привычен.
Катарина кланяется королеве и сдерживая торопливость походки направляется
к застывшему у своей колонны Филиппу. Мелисенда удаляется.
Катарина: Да разве нет нигде другого места,
Где ты сумел бы повстречать меня?
Филипп: Я ждать не мог, хотел тебя увидеть...
Катарина: Молчи, я знаю по себе!
Тебе о том же я готова молвить,
Но во дворце и шагу не ступить,
Чтобы не встретить знающих отца.
Проведай он об этих пылких взглядах...
Филипп: Но для тебя других мне не найти!
Катарина: Молчи! Нет, лучше расскажи,
Что матушка твоя, ей лучше?
Филипп: Хвала Спасителю! Намного.
Отшельник, что в горах скитался,
Отвел беду молитвою своей.
Катарина: Я рада. Правда, рада за нее!
И за тебя...
Филипп: А ты? Поверишь ли, я всю дорогу
Мечтал улыбки свет твоей увидеть.
Коня чуть не загнал, бедняга Серый!
Катарина: Улыбкой только счастье расцветает,
А мне иной теперь обещан цвет.
Отцу на днях пришло письмо с ответом
Барона де Басси. Все решено.
Назначить день венчания осталось.
Он, говорят, был юн, хорош собой
Семнадцать лет тому назад,
Когда отец ему сулил мою младенческую руку.
Филипп: Семнадцать? Значит, он не стар.
Не стар еще, чтобы со мной сразиться!
Катарина: Сразиться? И кого сразит
Стальной клинок в жестокой схватке?
Того, кто мне дороже брата,
Когда бы были братья у меня,
Или того, кто словно брат отцу?
Филипп: Но как же...
Катарина: Я не знаю.
Наверное, как госпожа моя,
Чей брак устроен был отцом покойным
Из тех же лучших побуждений.
Супруг ее, он так же стар...
Не то чтоб стар, но уж давно не молод.
Мне, видно, та же уготована судьба:
Пренебрежение, упреки, подозренья
В неверности.
Слепая ревность от любви отлична,
Как меда вкус от горечи морской.
Не знаю, может ли со мною быть иначе.
И как отцу сказать о том не знаю.
Ах! Вот и он - отец!
Катарина увлекает Филиппа в нишу за колонну. Появляется отец Катарины, Жоффруа де Брант,
он спешит навстречу королю Фульку и Великому магистру Ордена тамплиеров Гуго де Пейну, показавшимся с другой стороны галереи.
Магистр (королю):
... о сем радеть нам надлежит.
И та защита будет тем надежней,
Чем больше сможем в истинную веру
Мы обратить детей неверных,
На дню пять раз молящихся пророку.
Когда язычники увидят
Величье милосердного Христа,
То сами устремятся к Богу.
Так дайте же узреть им милость.
Пример терпения явите.
И помните, значение побед
Не исчисляется пролитой кровью.
Фульк: Однако крепость новую построить
Вы собираетесь, на милость не надеясь,
На милость тех, кто стен ее страшится.
Де Брант: Ваше Величество!
Мессир! Прошу меня простить!
Гонец из Акры прибыл с донесеньем.
Корабль тот, что в Яффе нынче ждали,
Уж боле не придет.
Захвачен он пиратами у Крита.
Магистр: Захвачен?
Де Брант: Да, захвачен и потоплен.
Фульк (магистру):
Корабль тот, что должен был?..
Магистр: Потоплен... Боже! Сколько жизней...
(Фульку)
Да, тот, о нем мы с вами говорили прежде.
Отважному барону де Басси
Я поручил из Генуи доставить средства.
И этих средств хватило бы с лихвой
На крепость, что хранила бы Эдессу.
(де Бранту)
А де Басси, он другом был тебе?
Убит? Пленен?
Де Брант: Нет, сир, не другом.
Его я младшим братом почитал
С тех пор, как, головой в бою рискуя,
Он спас меня. Таких пленить непросто.
Магистр: Кто весть принес, тому возможно верить?
Де Брант: Да, только он один и спасся
Из всех, кто был на этом корабле.
Бертрам де Сьёк, бретонский рыцарь.
Магистр: Один?
Де Брант: Да, он упал за борт
И смог доплыть до голых скал средь моря,
Откуда снят был после рыбаками.
Магистр : И он уверить хочет, что пираты
Не стали пленных брать?
Что ж за пираты это,
Которым выкуп дорогой не нужен?
Доселе я не слышал о таких.
Фульк: Уж если золото их блеском ослепило,
То, верно, пленники им стали ни к чему.
Магистр: Пиратам? Или тем, кто ждал,
Когда корабль из Генуи отчалит,
Тем, кто заранее о грузе ценном ведал?
Король, Магистр и отец Катарины уходят. Из ниши выглядывает Катарина.
Катарина: Ушли, и мне пора идти.
Филипп: Но как же так! Барон погиб?
Стой, погоди! Выходит,
Вольна ты от отцовских обещаний!
Теперь и я не знаю как сказать!
Катарина: Сказать? О чем?
О том, что мы с тобою
Своими мыслями накликали беду?
Филипп: Одни лишь помыслы не могут убивать...
Катарина: Иначе говоря, ты уверяешь
Меня, что я должна быть только рада
Тому, что друг отца убит?
Тому, что храбрый благородный воин,
Кому обязана я за его отвагу,
Не удостоившись могилы,
На дне в морской пучине сгинул!
Филипп: Но видит Бог!
Катарина: Не смей!
Катарина убегает.
Картина IV
Резиденция Ордена Бедных воинов Христа, Храм Соломона.
Великий магистр в сопровождении де Бранта появляется в своих покоях.
Магистр: В каком же то году случилось?
Постой, тогда король покойный
Был у неверных в заточеньи.
Прошло лет десять, нет, пятнадцать лет с тех пор.
Де Брант: Двенадцать лет, мессир, я помню точно.
В тот год мою жену прибрал Господь.
Магистр: Двенадцать лет... А ведь уже тогда я был немолод...
А... что? Жена? Да-да, ее я помню, красавица была...
Прости, тебе, наверно, больно вспоминать.
Де Брант: Нет, боль ушла... почти ушла, а о любимой
Я не могу не помнить, у дочери ее лицо.
Магистр: Да, это так:
Все больше в памяти и меньше впереди.
И все же, нам с тобой ворчать негоже,
Мол, молодые уж не те,
Какими прежде мы с тобою были.
Нет, нам не должно руки опускать,
Напротив, до последнего дыханья
Пред нами цель одна - хранить Христову веру.
А трудностей и бед, их молодым
На долю выпадет не меньше, уж поверь,
Так что достойно ли и нам еще
От горестей и тягот оставлять наследство?
Де Брант: О чем вы, сир! Наследники не подведут,
Но рано вам...
Магистр устало машет рукой
Да полно, Жоффруа, ужели думаешь,
Я помирать собрался?
Однако, что бы ни случилось,
Привык я завершать дела свои.
Вот, не идут никак из головы пираты,
Что на корабль де Басси напали.
Похоже, что разбойников заране
Предупредили о ларце,
Который для меня барону
В далекой Генуе вручил сеньор дель Маско.
Де Брант: Мессир, о том же думал я,
Однако заподозрить невозможно
В преступном
Никого из тех, кто знал о том.
Магистр: Да, невозможно... Ты и я,
Мы полагаем, что живем довольно,
Чтоб в людях различать добро и зло.
И что? Воспоминания и опыт
Из возомнивших стариков
Наивных делают младенцев.
И лишь когда один холодный разум
Мы станем слушать вопреки всему,
Что знаем или думаем, что знали,
Тогда, возможно, приоткроется для нас
Не самая приятная из истин.
Де Брант: Сей путь, мессир, начать с меня пристало,
Коль завели вы речь о том со мной.
Скажите напрямик, откинув
Все доводы о чести и приличьях,
А разве я людей лихих нанять не мог,
Корабль снарядить и ждать поживы?
Магистр: Пять тысяч ливров в Генуе давали
Купцы за тот ларец. Большие деньги.
А ты, на гибель обрекая друга
И жениха для дочери своей,
Убытки суммою такой покрыть бы смог?
Магистр, подняв ладонь, останавливает пытающегося возразить и не находящего слов собеседника.
Прости, мой друг, но такова цена
За тот холодный ум, что мы призвали в судьи.
Потери же твои неизмеримы,
И нет причин, чтобы тебя коснулись
Хоть краем даже тени подозрений.
Де Брант: Спасибо, сир, однако кто тогда?
Кому еще о том ларце известно?
Магистр: Сеньор дель Маско там, за морем,
Один об этом знал и уверял в письме,
Что в тайне сохранит секрет ларца.
Чтобы проверить уверенья эти,
Негласно с порученьем верный человек
Вчера был в Геную отправлен мною.
Что же касается других...
Других немного, только сам король,
И те, кому он пожелал открыться.
Де Брант: Выходит...
Магистр: Да, выходит, мог любой,
И вот о чем просить тебя хотел,
Мой друг,
Когда бы смог ты исподволь, неспешно
Поразузнать о тех, кто посвящен...
Де Брант: Мой господин, о золоте болтают ныне
В любой таверне, то уж не секрет...
Магистр: Вот именно, о золоте...
О чем болтают все, известно мне,
А я тебе толкую лишь о тех,
Кто до беды задолго мог проведать
О де Басси и драгоценном грузе.
О тех, кому действительно под силу
Не просто весть пиратам передать,
А как ты говорил, расставить сети,
Корабль снарядив, поживы ждать.
Де Брант: Я ваш приказ исполнить поспешу...
Магистр: Что ж, поспеши, но осторожен будь,
Кто знает, приведет куда злодеев след.
Картина V
Церковь Святой Марии
Великий магистр Гуго де Пейн молится, преклонив колени перед алтарём. Спустя какое-то время встает, идет к выходу.
Сейчас же незамеченная им дама с лицом скрытым под вуалью прерывает свою молитву и направляется к магистру.
Алисия (поднимая вуаль):
Вам, ваша милость, благоденствия желая,
Я счастлива сейчас увидеть вас,
То свыше знак.
Магистр: Да? Разве свыше?
Навряд ли, но тебя я видеть рад,
Хотя и удивлен "нежданной" встречей.
Алисия: Да, я ждала вас здесь, не скрою,
Но смею ли надеяться на то,
Что благосклонность вашего вниманья,
Мессир, к моим словам продлится
Еще хотя бы несколько минут?
Магистр: Когда же я отказывал тебе
И не желал слова твои услышать?
Алисия (делая вид, что смущена):
Нет-нет, я не к тому! От вас зависит...
Зависит многое. Открыть вам тайну
Хочу, но только я ее не знаю...
Магистр: Не знаешь, вот как? Что же то за тайна?
Алисия: То ваша тайна, и о ней когда-то
Узнала я со слов сестры моей.
Магистр: Пока не вижу смысла я в загадке,
Однако тайна, говоришь, моя?
Что ж, продолжай, возможно, прояснит
Значенье слов твоих мне собственная память.
Алисия: Да-да, конечно, так и будет.
Пять лет назад, когда моя сестра
Шла под венец, она призналась,
Призналась мне наедине,
Что тем удивлена немало,
С какой покорностью ее жених
Свои владения в Анжу оставил.
Отрекся от богатства и от власти,
Чтобы в Заморье стать ей мужем,
Не королем, лишь только мужем ей...
Алисия замолкает, Магистр с тем же спокойным и чуть снисходительным выражением на лице ждет продолжения.
Алисия: Сестра моя, она уверена вполне,
Что вы, мессир, тому причину
Могли бы знать всего точней.
И в знании причины этой
Таится суть того влиянья,
Что с некоторых пор принадлежит
Вам, ваша милость, на сеньора своего.
Да, вы, наверно, можете сказать
О том, что ваши годы и заслуги
Вам позволяют мудростью одной...
Магистр: Нет, не скажу. Но ты договори.
О чём хотела ты меня просить?
Алисия: Сказать мне больше нечего, увы.
Тот путник обречен, что миражу
Обманывать себя позволит.
И я страшусь вот так же обмануться...
Магистр: Весьма разумный страх.
Алисия: Однако миражи - не ложь,
В них можем мы доподлинно увидеть
Причудливую зыбкую картину
Того, что скрыто не одним десятком лье,
Лишь надо знать, куда стопы направить,
Чтобы воочию узреть и брег морской,
И зелень буйную оазиса в пустыне.
Магистр: Из уважения к сединам
Моим, будь так добра,
Оставь намёки. Скажи мне прямо,
Что мерещится тебе?
Алисия: Мерещится? Ну что ж, возможно.
Картина же на диво складной
Выходит у меня.
Фульк не из тех, кого манят химеры.
Его влиянье там, за морем,
Сравнимо было с властью короля
Французского, его сеньора.
Не стал бы он менять
Могущество своё
На призрак оного,
Когда б к тому его принудить не могли.
Но принужденья Фульк не терпит,
И раньше не терпел, а это значит,
Что тот, кто предложил ему сей брак
Убийственным владел оружьем,
Поистине убийственным для графа...
Я знаю, Мелисенда говорила,
О том письме, что вам вручил отец
Перед поездкой вашею в Анжу.
Письме к одной известной даме,
Секрет хранящей за высокою стеной
Аббатства, коим управляет много лет.
Магистр: Ах, вот о чем ты! Что же мнится
Тебе, скажи уж, наконец!
Алисия: Я думаю, сеньора эта
Сочла возможным поделиться с вами
Таким секретом, что обыкновенно
Предпочитают люди хоронить.
Благодаря чему вы обрели
Необоримое влияние на графа,
Тогда - на графа из Анжу,
А ныне - короля Ерусалима.
Магистр: Да уж, в фантазии тебе не отказать...
А что, сестра твоя с тобой согласна?
Иль ты от имени ее пришла просить?
Алисия: Нет-нет, сестра
Себя бы никогда не уронила
Подобной просьбою.
Хотя супруге Фульк принёс немало горя,
Ей не пристало суетно менять
Свое величие и долг
На золото фальшивое секретов.
Я тоже не пришла бы к вам,
Когда, подобно ей, могла бы
Все чаянья и помыслы свои
Народу посвятить и той земле,
Что мне принадлежит по праву...
Точней - принадлежала до поры,
Пока отец покойный не отнял
Ее у дочери родной руками Фулька,
И если б вы... Просить не смею я,
Но не просить не в силах...
Мессир, что стоит вам?
Одно лишь ваше слово, и Фульк вернет
Все то, что отобрал когда-то у законной
Княгини Антиохии. А я...
Я буду Вам до гроба благодарна.
Картина VI Королевский дворец. Королева, сопровождаемая Катариной, направляется к покоям своей сестры Алисии.
Мелисенда: Порой смешно, порой обидно,
Взглянув назад, распознавать судьбы изгибы,
Что перед тем иной имели вид.
Однако же другое дело смерть:
Приходит горем, помнится печалью.
Но не тебе скорбеть, вдовою ты не стала,
Гляди вперед и будь себе верна.
Катарина: Да, я барона и не знала вовсе,
Отца жалею я, он после смерти мамы...
Мелисенда: Ну-ну, уже глаза наполнились слезами.
Должны мы помнить все, но вспоминать
Давай одно лишь то, что помогает
Нам счастье в этой жизни отыскать.
Сюда, вот эта дверь, стучи.
Катарина стучит в дверь покоев Алисии. Дверь тут же распахивается. На пороге, преграждая путь, стоит огромный чернокожий слуга
с необычного вида изогнутым клинком на поясе.
Катарина: Ее Величество хотела бы увидеть
Сестру, Алисию. Будь добр, доложи
О том Высокой госпоже своей.
Чернокожий слуга молчит, не сводя глаз с гостей.
Катарина (нерешительно):
Да он немой, похоже...
Следом за Мелисендой и Катариной к дверям приближается сама Алисия.
Алисия: Сестра! Тебе так рада я!
Здесь, у дверей стоишь давно ли?
С Кинифом говорить - пустое
Он нем и слушает меня одну.
Зато и нет его вернее,
Чтобы надежно защитить от бед,
Которыми грозят грабители и воры.
Алисия подает знак слуге, тот почтительно кланяется и отступает внутрь покоев. Сестры и Катарина входят.
Мелисенда: Да, помню, ты всегда умела
Надежных слуг в помощники сыскать.
Алисия: Зато к твоим услугам были
Не только слуги, но и господа.
Я слышала, что Гуго де Пьюзе
Отбыть в изгнанье скоро надлежит.
Так жаль! Тебе открою тайну:
Отчаянно завидовала я
Той вашей детской беззаботной дружбе.
Мелисенда неприятно удивлена, но пытается обратить разговор в шутку:
Завидовала? Ты? Когда у ног твоих
Поклонников теснились толпы,
Завидовала мне, имеющей единственного друга?
Алисия (с неожиданной горечью):
Поклонники, о да! Возвышенные речи
И взоры пылкие - отрада для девиц
Восторженных и юных. До той поры, покуда,
Девица правила игры уразумеет
И не поймёт, как глупо придавать
Значение словам мужчин, что в вечной
Клянутся ей любви. А поумнев, научится она
Ценить надежность дружбы
И подтверждения словам мужским искать в делах.
Мелисенда: Прости. Я, кажется, задела
Какую-то запретную струну
В твоей душе.
Алисия (с напускной небрежностью):
А, пустяки! У ран душевных
Есть преимущество своё:
Зарубцевавшись, они нас делают сильнее.
К тому же шрамы, оставленные ими,
Лица не безобразят. Но как ловко
Ты повернула разговор!
Ведь я спросить хотела
О Гуго. Правду ль говорят?
Мелисенда: Алиса!
Алисия: О, прости! Теперь и я
Больную, кажется, затронула струну.
Но всё, отныне будем говорить
О чём-нибудь невинном и пристойном.
К примеру, вот: ходила я сегодня в город
Святой Марии поклониться.
Как суетно и шумно в Иерусалиме!
А я и позабыла, каково в столице жить.
Картина VII
На улице Яффы. Бертрам де Сьёк, молодой человек разглядывает вывеску гостиницы.
Де Сьёк: Поди-ка разберись попробуй,
Когда удача выпадет тебе,
А где судьба грозит потерей.
Посланец от Великого магистра
Пришелся как нельзя удачно
Для совести моей и кошелька.
Но что мессир де Брант хотел разведать?
Что мог еще ему я рассказать?
Пираты? Да, числом под сотню,
Щадить не собирались никого,
Барон убит, а мне ударом
Копья тяжелого разбили щит,
Тогда же, от того удара
Упал я за борт, тем и спасся,
Хвала Хранителю, кольчугу не надел.
О золоте, что в сундуке у де Басси,
Я слышал. Правда, был сундук тяжелый.
Однако же, мое ли дело знать,
Что под замком хранил барон погибший?
(поглаживая кошелек)
Теперь и я, пускай не золотыми,
Но серебром денариев могу
За стол и за ночлег платить сполна.
А там, как знать, в поход на земли
И города богатые неверных
Король войска решит собрать, тогда
И я свой верный шанс не упущу.
Мимо проходит богато одетый господин, видимо, дворянин, чуть поодаль за ним следуют еще два человека, Бертрам их не замечает.
Де Сьёк: О Боже! Но возможно ли такое!
Нет, спутать я его никак не мог.
Тот самый человек, главарь пиратов!
О нем мне следовало, верно,
Особо рассказать де Бранту.
(прохожему вытаскивая меч)
Постойте! Да! Теперь я вижу,
Теперь уж ты ответишь мне за все!
Прохожий тоже выхватывает меч.
Незнакомец: Вы верно сумасшедший, сударь!
Мне, впрочем, все равно,
Кого наказывать за грубость.
Де Сьёк: Ты тот пират, что нас обрек на гибель,
И от меня теперь ты не уйдешь.
Прими же смерть свою
И будь готов гореть в аду, подлец!
Сзади к молодому человеку подбегают следовавшие за прохожим подручные. Неожиданно Бертрам де Сьёк схвачен и обезоружен.Незнакомец (ногой пиная выбитый из рук Бертрама меч):
Смешно, щенок так мал и глуп,
И не сменил зубов молочных.
Убить его? Нет, больно день хорош,
К тому ж я пообедал слишком плотно.
Дурашка, кто тебе сказал, что волен ты
Своей судьбой распоряжаться?
Ты - только пыль и сорная трава
У ног властителей, а я чуть больше -
Их пес. И я не ем травы,
По нраву мне другая пища.
А чтоб ты знал, скажу открыто:
Здесь в Яффе господин один -
Граф Гуго де Пьюзе. Решает он...
Решает все, и по его решенью
Любой корабль в срок прибудет в порт
Или утонет без следа в пучине.
(помощникам)
Не знаю, стоит ли щенок
Того, чтобы ему в живых остаться.
Пускай идет, и если разума ему
Достанет - будет псом когда-нибудь.
Прохожий и его помощники удаляются. Растерянный де Сьёк подбирает меч.
Картина VIII
В саду королевского дворца Мелисенда и Катарина.Катарина: Филиппа, госпожа, имели вы в виду?
Да, ваш супруг призвал его к себе.
Мелисенда: Удачное пути начало
Для рыцаря, желающего имя
Свое прославить ратными делами.
Катарина: У короля на службе? Вы шутите?
Мелисенда: Нет, не шучу, с чего бы?
Постой, а чем такая служба
Тебя смущает, милая моя?
Катарина: Страшусь, а вдруг Филипп, как де Мильи
Таким же станет,
Безжалостным и диким, словно зверь.
Мелисенда: Барон? О Господи! Ты что, его боишься?
Катарина: Да, госпожа, немного... и этот шрам его...
Барону только эдак улыбнуться стоит,
Или какое слово скажет он,
А шрам багровый на щеке... как будто сам,
Как будто он живой...
Мелисенда: Какие глупости, переживать
О красоте лица мужского!
И, может статься, барон
Собою не хорош, зато он верен
Сеньору своему и королю
И тем достоин уваженья.
Катарина: Но как же так? Я думала,
Размолвки ваши с супругом...
Мелиседа: С супругом или с королём?
Размолвка с королём иначе - бунт.
По воле Господа и воинов отвагой
Средь стран неверных выпало нам жить.
Теперь и здесь бунт против короля -
Крамола против веры во Христа,
Что укрепилась во Земле Святой.
Катарина: Но разве графа де Пьюзе
Вы не хотели б видеть королем,
И был бы разве худшим он сеньором?
Мелисенда: Да, худшим, милая моя.
Мой муж привык совсем иначе
Страною править. Видит Бог,
Жестокость с той, что он преследует врагов,
С такой жестокостью он подданных своих
Карать за вольности привычные не должен.
Однако же важнее во сто крат
Его решительность и опыт
В делах военных. И за то,
За то я многое должна ему прощать,
Должна, но не всегда прощать готова.
А Гуго, он... Он благороден и умен.
Страх? Нет, и страх ему неведом,
Но обмануть его посулами и лестью
Несложно, а король, что носит
Корону Иерусалима,
Сам должен быть коварен и хитер.
С тобой я не шутила, видишь?
Филиппу твоему пойдет на пользу
Быть под рукой такого господина,
Как Фульк Анжуйский.
Катарина: Ф-ф, моему! Но он совсем не мой!
Теперь его и видеть не хочу!
Мелисенда: А он мечтает,
Смотри, и знаки подает тебе.
Катарина бросает недовольный взгляд на появившегося из-за деревьев Филиппа. Тот смущен и в то же время очень серьезен.
Мелисенда: Иди, не стой.
Катарина: Но госпожа!
Мелисенда: Ты видишь, он в дорожном платье,
Что если только через год
Судьба вам новое свидание подарит?
Катарина, ахнув, убегает.
Мелисенда: Не в том ли счастье, чтобы с легкостью прощать,
Когда нуждается в прощеньи невиновный?..
Через несколько минут Катарина бегом возвращается к королеве.
Катарина: О, госпожа, дурные снова вести!
Мелисенда: К таким давно привыкнуть мне пора.
Катарина: Граф де Пьюзе...
Мелисенда: А? Что с ним? Ну же! Не молчи! Убит?
Катарина: Нет, ранен тяжело,
Тот рыцарь, что нанес ему удар кинжалом,
Он схвачен, более...
И боле ничего Филиппу не известно.
Мелисенда: Филиппу? А ему откуда то ведомо?
Катарина: С супругом вашим в Яффу сей же час
Отбыть он должен, чтобы там на месте
Король преступника судил.
Мелисенда: Ты говоришь, он ранен?
Катарина: Граф? Да только ранен, в шею.
Мелисенда: Но жив? Скажи!
Ах, нет, я понимаю, ты не можешь знать.
Иди, скажи Филиппу,
Чтобы разведал все как есть,
И помирись, и попрощайся с ним.
Да что я говорю! Уже ль по твоему лицу не видно,
Что ссоре вашей наступил конец.
Катарина кланяется и спешит вслед скрывшемуся за поворотом садовой дорожки Филиппу. Королева остается одна.
Мелисенда: За что!.. Нет. Этих восклицаний
Господь не должен слышать от меня.
От королевы жалоб на судьбу,
От той, кому чужие судьбы
Решать подвластно так или иначе...
Все, что приносит горе мне,
Моим друзьям и моему народу,
Во всем себя одну винить мне должно.
И все-таки, за что?..
Ах, Катарина, смешная девочка,
Ее бы уберечь, еще ее Филипп,
И Гуго мой... Да! Мой! Ужели и себе
Признаться я не смею в том?
Мой Гуго! Что же с ним? О Боже!
За что...
Картина IХ
Покои королевы. Мелисенда стоит у окна и в задумчивости разглядывает что-то вдали.
Мелисенда: Уж солнце поднялось, сжигая мрак ночной.
Длиннее и мучительнее ночи я не знала,
На сердце лед холодный,
Как растопить его и боль унять?
Входит Катарина.
Катарина: О, госпожа, прошу меня простить,
Я вашу просьбу не смогла исполнить.
Он ждет, он вслед за мной пришел...
Мелисенда оборачивается несколько растерянная, все еще погруженная в свои мысли.
Мелисенда: Что? Не пойму, о ком ты говоришь?
Катарина: Мессир де Пейн, он у дверей,
Принять его просил, когда услышал,
Что встречи с ним искали вы.
Мелисенда: Ах, я едва смогла себя заставить,
Решиться, а он уж сам пришел!
Вот незадача. Катарина!
Подай накидку мне,
Не стой, зови!
Катарина подает Мелисенде накидку, кланяется и выходит.
Появляется Магистр Гуго де Пейн, кланяется королеве и молча ждет склонившись.
Мелисенда порывисто приближается к старику, берет в руки ладонь магистра.
Мелисенда: Мессир, признаться, вы врасплох меня застали.
Хотела я сама вас навестить.
Магистр: Но так ли важно, кто к кому пришёл?
Меня желала видеть ты. А я
Рад повидать тебя, дитя мое.
И выслушать, что б ни хотела ты сказать.
Мелисенда: Дозвольте пожелать сначала вам
Здоровья и удачи.
Магистр (улыбается):
О, да! Здоровье для меня -
Теперь немалая удача.
Но верно не затем ведь только
Со мною встречи ты искала?
Мелисенда: Еще хочу вам долгих лет...
Магистр: Спасибо, знаю я, что пожелания твои -
Не звук пустой. Однако,
О чем хотела ты поведать мне?
Мелисенда: Не звук пустой, вы говорите...
Вы правы, никогда
Слова так тяжело мне не давались.
Как трудно и мучительно
В слова всю душу обратить и разум,
Обиду, ненависть, любовь и горе,
И подозрения, и страх, и гордость.
В слова...
Магистр: В слова молитвы, их Господь услышит.
Мелисенда: Христа молить я не устану!
Скажите только, Гуго жив?
Вы верно знать должны!
Скажите, заклинаю! И простите,
О том мне больше некого спросить.
Когда бы я могла, то в Яффу
Уже бы мчалась, не щадя коня,
Но, благочестие храня,
Я во дворце в неведеньи страдаю.
Королева умолкает и опускает глаза.Магистр (внимательно всматриваясь в лицо королевы):
Дитя, я обнадеживать напрасно
Тебя не стал бы, видит Бог,
Но телом граф силен и молод,
Надежда есть, хотя и рана тяжела.
На милость Господа всецело уповая,
Молись, надейся, верь,
Он не умрет.
Королева отворачивается, скрывая слезы, затем через несколько мгновений, справившись с собой, вновь обращается к старому рыцарю.
Мелисенда: Мессир, спасибо! Легче стало
На сердце у меня.
Но кто мог пожелать
Для Гуго смерти
Теперь,
Когда он на изгнанье осужден?
Меня страшит, что с силою такою
Врага поверженного можно ненавидеть.
Но более всего пугает
Ответ на сам вопрос: Кто враг?
Магистр: И кто же враг, по-твоему, дитя?
Мелисенда: Но разве не придет на ум любому
Король и мой супруг?
Любому, кто не побоится прямо
Себя спросить. Известно всем:
Прощать противников не склонен Фульк.
А если и простит, в ряду врагов прощенных
Последним будет Гуго. К тому же,
Уверовал король в своё святое право карать.
Но только видит Бог! Убийцу подослать -
То выше всех пределов! Убийцу к графу Яффы!
Когда вокруг так много недовольных:
Дворян, обиженных на своего сеньора,
Купцов и прочих подданных, готовых
Оружье в руки взять, едва к тому найдется повод...
О Господи! Что будет с ним?
Магистр: Да, мудрено мне старику понять!
Ты только что о графе горевала,
Теперь страшишься за судьбу его врага,
И в том ли дело, что тебе законным мужем
Тот враг приходится?
Мелисенда: Нет... Да... Жене велит Господь
За мужем следовать, но путь сей для меня
Прыжку подобен в бездну.
Я не могу восстать на друга детских лет,
Который брата мне дороже.
Но как мне Гуго сторону принять,
Когда мой муж - король, Земли Святой защитник?
И как бы горек ни был мой удел,
Мне быть его женой и королевой.
Магистр: Ты выросла давно, а я тебя ребенком
Считал, и тем мы старики
Похожи друг на друга.
Нам кажутся детьми все те,
Кого детьми мы помним,
Их свысока мы поучаем,
И вдруг, нежданно нам ученики
Урок преподают. Что ж, поделом!
И оправдаться нечем.
Вот разве только тем, что я с детьми знаком,
Которые и до седин не повзрослели,
Желанья их для них единственный закон.
А ты - иное дело. Что ж, отныне
Я королевы преданный слуга.
Мелисенда: Мессир, я вас прошу...
У вас совета просит королева,
Та самая, которую ребенком,
Вы брали на руки когда-то.
Совета друга, не слуги.
Когда предчувствие беды верней рассудка,
Когда обиды боль сжигает разум,
Слуг не зовут.
Магистр: Совет всего один могу я дать.
Тебе лишь кажется, что разум
Противится велению души.
Когда сомнения свои ты испытать сумеешь чувством,
Откроется тебе, что поступать
Нам надлежит по совести и чести.
И не иначе! Вот и весь совет.
А боль обиды стихнет, если только
Обида не смертельна. Вот скажи:
Ужель ты правда веришь,
Что убийцу к графу
Супруг твой подослал?
Мелисенда: Я не знаю!
Вы правы: эта боль сильней всего
Терзает мне израненную душу,
И Фульк пойти бы мог на это,
Когда б уже не победил...
Нет. Нет! Не верю я!
Магистр: Не веришь, но обида не проходит?
Тогда скажи, что мучает тебя?
Мелисенда: Все вместе, что случилось перед тем:
И то, что вызван был на поединок
Мой верный друг по наущенью Фулька,
И сам мятеж отчаянный, безумный
И сразу обреченный на разгром,
И унижение суда, и ссылка,
И рана, нанесённая рукою
Злодея неизвестного...
Мелисенда опускает голову, чтобы скрыть вновь блеснувшие слезы,
(тихо)
Несчастный Гуго,
Боже, сколько бед из-за меня...
Магистр: Дитя...
(чуть смущенно улыбается)
И все же ты... ты для меня - дитя,
Прости, спеша утешить,
Еще сильней тебя я растревожил.
Что ж до виновного, напавшего на графа,
На месте преступленья схвачен он.
Им оказался тот бретонский рыцарь,
Ты, верно, помнишь, что один лишь спасся
От нападения пиратов.
Мелисенда: Да, мне об этом говорила Катарина.
Магистр: Ах, эта девочка, ее отец - отважный человек.
Постой, ведь де Басси, погибший,
Помолвлен с нею был?
Мелисенда: Нет, не успел. Несчастье
Повсюду предъявить свои права спешит.
Магистр: Еще один печальный повод.
Еще загадка, и ответ
Пока я отыскать не в силах.
Мелисенда: И здесь загадка? Да, припоминаю:
Я слышала, на этом корабле
Груз драгоценный был для вас отправлен.
Магистр: С камнями самоцветными ларец
И за него купцы дамасские давали серебра
В достатке, чтоб построить крепость...
Но что теперь об этом говорить?
Мелисенда: Нет, погодите! Вы сказали,
Загадка. Значит, не случайно
Пираты тот корабль захватили?
Магистр: Боюсь, теперь никто ответа
Уж не узнает. Тот бретонец
Не смог пролить и капли света
На тайну темную, хотя его де Брант
Расспрашивал, но только тщетно.
Картина Х
Фульк в окружении свиты подъезжает к королевскому дворцу. На ступенях Мелисенда, придворные, слуги.
Все кроме королевы спешат поприветствовать короля. Мелисенда лишь склоняет голову перед Фульком.
Фульк (одному из слуг):
Тибо! Барона де Мильи сыщи мне сей же час!
Тибо: Я Вашему Величеству напомнить поспешу,
Барона с важным порученьем
Угодно было вам в Кесарию послать.
Фульк: Тогда поторопись гонца отправить...
А, впрочем, нет, не надо.
Барон вернется сам на днях,
Тогда и поспешишь ему сказать,
Чтоб сразу же ко мне явился.
Фульк (королеве):
А Вашему Величеству я добрых дней желаю
И сообщить хочу, что наказал сурово
Того, кто руку поднял дерзновенно
На друга старого в былых забавах детских
Моей любимой горячо жены.
Мелисенда: Я вас благодарить должна, наверно?
Фульк: Должны. Товарищ ваш отмщен.
Мелисенда: Но кем убийца был подослан?
Под пытками открыл он вам сие?
Фульк: Нет, не открыл. Тому одна причина -
Безумие и больше ничего.
Бесспорно то, что тронулся рассудком
Клинок на графа обнаживший.
В его ответах, путанных подчас,
Едва ли было больше капли смысла.
Мелисенда: А верно говорят, что тем убийцей
Явился рыцарь, спасшийся случайно
От плена и ножей пиратских?
Фульк: Да, это верно, как и то, похоже,
Что в злоключениях своих на море
Он, жизнь спасая, разум потерял.
Мелисенда: О чем же он сумел вам рассказать?
Фульк: Да ни о чем. Все - вздор и бред!
Болтал о сундуках несчастный,
Набитых серебром и златом.
Разбойники мерещились ему
Кругом на улицах благословенной Яффы.
Сошел с ума, но жалости не стоит,
А вашей жалости не стоит он вдвойне.
Картина XI
Беседка в саду королевского дворца. Катарина гладит по щеке Филиппа.
Катарина: Какой колючий, куст репейника, и тот
Милее и желаннее наощупь...
И как такого целовать прикажешь?
Филипп: Увы, приказывать не смею,
Вот разве только сам облобызать.
Филипп порывается заключить в объятия девушку, но Катарина вырывается.
Катарина: Репейник придорожный, он и есть!
Всю пыль, наверное, собрал!
Филипп: Зато любимая моя нежнее розы,
Жаль одного, исколешь руки
Об острые шипы, пытаясь
Прижать к груди изысканный цветок.
Появляется королева, молодые люди, смутившись, отстраняются друг от друга. Филипп склоняется перед Мелисендой в почтительном поклоне.
Филипп: Я Вашему Величеству спешу
Желать благополучия и счастья.
Мелисенда: Спасибо, рыцарь, мне тебя спросить
О многом нужно. Ты ответишь мне?
Филипп: Да, госпожа! Мне Катарина
Наказывала разузнать для вас,
Что только можно о несчастном графе.
Мелисенда: Скажи скорей: он жив, он будет жить?
Филипп: Мне лекарь говорил, что Божьей волей
Такая рана не смертельна,
Однако к графу никого
Не допускают, охраняя от волнений.
Мелисенда: Благая весть! Как мало ныне
Благих вестей.
Мелисенда молчит, прикрыв глаза, Филипп не решается продолжить.
Мелисенда: Ты, верно, ждешь моих вопросов,
Да, я ведь говорила, что о многом
Хочу узнать... Какие пустяки,
Безделицы и вздор - любые вести,
Теперь, когда я знаю: Гуго будет жить!
Мелисенда вновь ненадолго умолкает, отворачивается, после, вздохнув, решительно продолжает:
Нет, не годится становиться слабой,
Лишь только миновал удар смертельный.
В испуге, будто птица под крылом
Скрыть голову и затаиться!
Нет, друг мой, продолжай, о чем еще
Ты в Яффе разузнал и мне хотел поведать?
Филипп: Возможно, Вашему Величеству известно,
Что я повсюду короля сопровождать
Был в Яффе, словно тень, обязан.
Его Величество нашел, что почерк мой...
Простите, госпожа. В секретари
Меня король определил на время той поездки.
Мелисенда: Так, видимо, тебе пришлось вести допроса запись?
Я слышала, безумного бретонца
Супруг пытал и вызнал все, что мог.
Скажи мне, я права?
Филипп: Да... то есть нет. Тому допросу
Я был свидетелем, но записи не вел.
Мелисенда: Но отчего?
Филипп: Его Величество не пожелал. К тому же
Ваш муж и тот бретонский рыцарь
Вели свою беседу на латыни,
А я в сём языке не столько сведущ.
Мне ведомы слова, однако же значенье
Речей порою мне никак не уловить.
Мелисенда: То не беда, когда понятен общий смысл.
О чем же вопрошал мой муж,
И что ему ответил рыцарь?
Филипп: Король о золоте расспрашивал его,
Несчастный же твердил, что граф повинен
В пиратстве и убийстве христиан.
Мелисенда: Ужели от воды морской и злоключений
Бретонец впрямь ума лишился?
Филипп: Не знаю, госпожа, я за безумца
Его не принял бы. Пусть речь его была
Порою сбивчивой, но только не безумной.
Со слов несчастного, на графа указал
Ему злодей, случайно встреченный
На улице поблизости от порта.
В нем будто бы узнал бретонец
Напавшего на их корабль пирата,
А тот с усмешкою признался, что разбой
Чинили люди графа де Пьюзе,
С согласия и ведома его.
Мелисенда: Коварство или бред, возможно ли понять?
И как узнать жестокого пирата
В прохожем уличном? Скорее бред.
Филипп: Но ведь несчастный опознал его
И описать сумел подробно.
Мелисенда: Ах, вот как! Как же выглядит злодей?
Филипп (смущенно):
Признаться, я не все уразумел
Из слов его...
Там что-то было про змеиное лицо,
И о богатом платье дворянина...
Мелисенда: Змеиное лицо?
Филипп: Он так сказал.
Или, вернее, так его я понял.
Мелисенда: И что же мой супруг?
Филипп: Король разгневался и обвинил во лжи бретонца,
А после снова речь о золоте завел,
Да только тот несчастный рыцарь
Не видел золота, о том и рассказал.
Мелисенда: И что же это все?
Филипп: