Дима ждал Леру у окна, но делал вид, что просто смотрит на улицу. Он даже не знал, зачем так волнуется. Она приходила к нему сотни раз - просто зайти, просто поговорить, просто посидеть. Но сегодня было не "просто". Он чувствовал это кожей, как чувствуют перемену погоды ещё до того, как небо темнеет.
Когда раздался тихий стук, он вздрогнул, будто не ожидал. Открыл дверь - Лера стояла на пороге, уставшая, с чуть покрасневшими глазами. Не плакала, но была на грани. Он отступил, пропуская её внутрь, и она прошла молча, будто боялась, что слова разрушат хрупкое равновесие.
- Что случилось? - спросил он, когда они сели на кровать. Она долго молчала, перебирая пальцами край рукава. Потом сказала: - Я поговорила с Мариной.
Дима почувствовал, как внутри что‑то кольнуло. Он не знал подробностей, но знал, что Лера давно собиралась. И боялась.
- И как?
Никак, - она усмехнулась, но в усмешке не было радости. - Она сказала, что я всё придумала. Что я слишком чувствительная. Что "никто ничего такого не имел в виду". Лера подняла глаза. - А я ведь знаю, что имели.
Дима кивнул. Он видел, как она сжимает пальцы, будто пытается удержать себя от того, чтобы не сорваться. Он хотел сказать что‑то правильное, но слова казались слишком простыми. Поэтому он просто сказал: - Ты молодец, что сказала. Это уже много.
Лера вздохнула. - Я думала, станет легче. А стало... пусто. Как будто я открыла дверь, а там ничего нет.
Он хотел обнять её, но не решился. Она сама придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. И в этот момент Дима понял, что она не хочет слов. Она хочет тишины, в которой можно просто быть.
Они сидели так несколько минут. Потом Лера тихо сказала: - Ты когда‑нибудь чувствуешь, что растёшь, но не знаешь, куда?
- Да, - ответил он. - Постоянно.
Она улыбнулась краешком губ. - Вот и я.
Когда Лера ушла, Дима долго сидел в темноте. Он думал о ней, о Марине, о том, как сложно иногда сказать правду, даже если она маленькая. И о том, что честность - это не только говорить, но и слышать.
Он вышел на улицу, чтобы проветрить голову. Вечер был прохладным, но не холодным. Он шёл по двору, не глядя под ноги, и вдруг услышал знакомый голос:
- Ты опять смотришь внутрь себя, вместо того чтобы смотреть вокруг.
Дима остановился. Мужчина стоял у скамейки, как будто просто проходил мимо. Но Дима знал - он не "просто". Он всегда появлялся тогда, когда Дима был на грани очередного витка.
- Вы... давно здесь? - спросил Дима, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь раздражения и облегчения.
- Достаточно, чтобы понять, что ты снова пытаешься спрятаться в мыслях, - мужчина сел на скамейку и кивнул на место рядом. - Сядешь?
Дима сел. Не потому что хотел, а потому что знал: если уйдёт, будет только хуже.
- Что случилось? - спросил мужчина.
- Ничего, - автоматически ответил Дима.
- Ничего - это когда человек спит. Ты не спишь.
Дима вздохнул. - Лера... у неё был разговор. Тяжёлый. И я... не знаю, как ей помочь.
Мужчина посмотрел на него внимательно. - А ты уверен, что должен помогать?
- Конечно. Она же...
- Она же человек, - перебил мужчина. - И человек должен пройти свои шаги сам. Ты можешь быть рядом. Но не можешь идти за неё.
Дима опустил взгляд. "Он прав. Но почему от этого не легче?"
- Ты видишь больше, чем другие, - продолжил мужчина. - Но это не делает тебя ответственным за их решения. Это делает тебя ответственным за свои.
Дима молчал.
Мужчина встал.
- Скоро тебе придётся сделать выбор. Не за Леру. Не за Артёма. За себя. И это будет труднее, чем ты думаешь.
- Какой выбор? - спросил Дима, но мужчина уже отходил.
- Ты узнаешь, - сказал он, не оборачиваясь.
И исчез за поворотом, как будто растворился в вечернем воздухе.
Дима остался сидеть один.
И впервые за долгое время ему стало по‑настоящему страшно.