Вечер тянулся медленно. Дима сидел за столом, перед ним лежала та самая тетрадь - открытая, будто сама требовала, чтобы он продолжил смотреть. Он провёл пальцами по бумаге, по неровным строчкам детского почерка. Эти слова он написал много лет назад, когда был совсем другим. Когда мир казался проще, а страхи - огромнее.
Он перечитал их снова.
И снова.
И каждый раз внутри что‑то отзывалось - не болью, а узнаваемостью.
"Я боюсь, что однажды останусь один. Что никто не поймёт, что у меня внутри. Что я буду видеть то, чего другие не видят, и не смогу объяснить".
Он помнил этот день. Помнил, как сидел в своей комнате, маленький, растерянный, и пытался записать то, что не мог сказать вслух. Тогда он думал, что это просто детские страхи. Но теперь понимал: это было начало. Первое столкновение с тем, что он носил в себе всегда.
Он закрыл тетрадь, но не убрал её. Просто положил рядом.
И впервые за много лет не попытался спрятать.
Позже вечером Лера написала: "Ты дома?"
Он ответил: "Да".
Через минуту: "Можно я зайду? На пять минут".
Он не удивился. Сегодня был такой день, когда никто из них не хотел оставаться один.
Когда Лера пришла, она выглядела спокойной, но в глазах была усталость. Она вошла, огляделась, заметила тетрадь на столе.
- Ты что‑то нашёл? - спросила она.
- Скорее... вспомнил.
Она подошла ближе, но не стала читать. Просто села рядом.
- Хочешь рассказать?
Дима задумался. Он никогда никому не говорил об этом. Даже себе - не до конца. Но сейчас... сейчас он чувствовал, что если не скажет, то так и останется на пороге.
- Я всегда видел... больше, чем хотел, - начал он. - Людей. Их эмоции. Их страхи. Иногда - то, что они сами не замечают. И я думал, что это нормально. Что у всех так.
Лера слушала внимательно, не перебивая.
- Но потом понял, что нет. Что я... другой. И это пугало. Я боялся, что если скажу кому‑то, то меня не поймут. Или подумают, что я странный.
Он посмотрел на тетрадь.
- Я тогда написал, что боюсь остаться один. Потому что если никто не понимает, что у тебя внутри... это как будто ты живёшь в другом мире.
Лера тихо сказала:
- Ты не один.
Он посмотрел на неё.
- Сейчас - нет. Но тогда... было страшно.
Она положила руку ему на плечо.
- Ты не обязан всё время быть сильным. И не обязан всё время понимать других. Иногда можно просто быть.
Дима выдохнул.
- Я знаю. Но мужчина сказал, что мне придётся сделать выбор. И я думаю... что выбор - это не про Леру, не про Артёма. Это про то, кем я хочу быть.
Лера кивнула.
- И кем?
Он не ответил сразу. Он смотрел в окно, где уже сгущались сумерки, и чувствовал, как внутри что‑то медленно, но уверенно становится на место.
- Тем, кто не прячется, - сказал он наконец. - Ни от других. Ни от себя.
Лера улыбнулась - тихо, тепло.
- Тогда ты уже сделал половину пути.
Она встала, поправила волосы.
- Я пойду. Завтра увидимся.
Когда она ушла, Дима остался один в комнате. Но одиночество было другим - не пустым, а честным. Он снова открыл тетрадь, посмотрел на слова и понял:он больше не боится их читать.