Аннотация: Джини разговаривает с Гермионой. День рождения Гарри. Гарри разговаривает с Билом и Чарли о Джини.
Услышав, что Гарри и близнецы ушли, Джинни направилась в туалет, но обнаружила, что ей нужно подождать, пока Рон закончит, прежде чем она сможет войти. К тому времени, когда она почувствовала, что вода попала на ее тело, горячая вода закончилась. Но все было в порядке; она решила, что справится с холодным душем, чтобы унять огонь, который, казалось, все еще медленно разгорался у нее внутри.
Закончив, Джинни встала и уставилась на свое отражение в зеркале. Она обернула вокруг себя полотенце и попыталась взглянуть на себя объективно. Изменилась ли она? Была ли она похожа на ту, кем только что была...сидя полуголой верхом на парне, который только что обхватил губами часть ее тела? Джинни сняла полотенце и попыталась разглядеть то, что видел Гарри: была ли она красива?
Она так не думала, но, с другой стороны, она тоже не была мальчиком. Она знала, что не была непривлекательной, но не знала, что ее тело может вызывать такое... вожделение. Как бы ей ни было стыдно, она думала, что должна чувствовать себя сейчас, на самом деле это было не так. Она никогда ни с кем раньше не заходила так далеко; казалось правильным, что именно Гарри был первым, кто сделал это с ней. Ее целовали другие мальчики, и даже другие мальчики неловко прикасались к ней, но она никогда никому не позволяла прикасаться к себе и целовать так интимно. Даже сейчас, вспоминая, как его губы сомкнулись на ее груди, Джинни почувствовала, как вспыхнула ее кожа.
И еще где-то внутри нее, казалось, нарастала боль, которой она никогда раньше не испытывала в такой степени. Когда она снова посмотрела на свое лицо, ей показалось, что она почти видит разницу. Возможно, это было в ее глазах; глазах, которые теперь казались полными желания. Возможно, дело было в румянце на ее коже...кожа, которая теперь, казалось, молила о прикосновении.
Джинни покачала головой и снова натянула ночную рубашку. Ей нужно было застегнуть пуговицу, которую Гарри в спешке оторвал ранее. Забавно, как она тогда этого не заметила.
Она не знала, как перенесет целый день, проведенный рядом с Гарри. Она не знала, как сможет это сделать - бороться с тем, чтобы он не прикасался к ней, и в то же время добиваться, чтобы он прикасался к ней сам. От одной мысли об этом у нее кружилась голова.
Это также немного напугало ее. Когда она вернулась в свою комнату, то увидела, что Гермиона разговаривает с Роном и смеется. Они казались такими счастливыми вместе. Джинни подумала, позволила ли Гермиона Рону делать с ней то же, что она позволила Гарри. По крайней мере, у Гермионы и Рона были хорошие отношения; по крайней мере, они понимали друг друга в своих чувствах. Что у нее было с Гарри? Ничего, кроме замешательства, тревоги и подростковых гормонов. Почему она позволила этому случиться?
Джинни сделала единственное, что могла: она притворилась, что у нее болит голова, и попросила Гермиону и Рона прислать ее маму наверх после завтрака. Они сразу же обеспокоенно посмотрели на нее, но Джинни не обратила на них внимания. Она легла на кровать и закрыла глаза. Образы Гарри всплывали в ее мозгу, заставляя ее тело реагировать. Нет, так дело не пойдет. Джинни поняла, что не пойдет ни на обед, ни в Косой переулок после этого.
Но после ужина... после того, как все разойдутся по своим комнатам, она присоединится к Гарри в его комнате. Она знала это каждой клеточкой своего тела. В конце концов, она принадлежала ему.
***
Когда Гарри вернулся с близнецами после их небольшой прогулки (похода к Целительнице, которая рассказала ему очень смущающую историю о том, что делают волшебники и ведьмы, чтобы вырастить маленьких волшебниц и ведьмочек), его первой мыслью было найти Джинни, убедиться, что с ней все в порядке.... ну, в общем, все в порядке со всем, что произошло. это произошло в кладовой. Но Фред и Джордж, которые были раздосадованы тем, что он не умер от смущения, как они планировали (даже когда Целитель дал ему буклет со схемами для изучения), заставили его остаться на кухне.
- Ладно, выкладывай, приятель, с кем ты был? - спросил Джордж не слишком недоброжелательно, с любопытством глядя на Гарри.
Гарри почувствовал, как его кожа вспыхнула, и отвел взгляд. К несчастью, он посмотрел в сторону Фреда. Ругаясь про себя, Гарри использовал всю свою мощь окклюменции и лицо его приняло пассивное выражение.
- Было? Я не знаю, что ты го...говоришь, Джордж.
Джордж удивленно приподнял бровь, а Фред сел по другую сторону от Гарри, и на его лице отразились те же признаки недоверия.
- Ну, та небольшая беседа, которую провел с тобой Целитель, не сбила тебя с толку, не так ли? Я имею в виду, что даже Рон покраснел больше, чем ты, а он давным-давно слышал обо всем, что было у нас с Перси. Так что, если только ты не читал об этом в свободное время...
- И я не думаю, что Дамблдор настолько восхищается тобой, чтобы позволить тебе разгуливать по Закрытой секции в школе, - самодовольно добавил Фред.
- С кем ты тренировался? - Оба близнеца спросили его об этом одновременно, и Гарри потребовалось немало усилий, чтобы снова не покраснеть. Если бы близнецы знали, что их сестру совсем недавно назначили на роль воспитателя, он бы поднял себя с пола примерно на двадцать кусочков.
Правда заключалась в том, что он действительно не был так уж смущен, когда стало ясно, о чем будет разговор. Он кое-чему научился, подслушав разговор своего двоюродного брата. Он знал, что такое слот А, и знал, что для достижения цели нужно перейти в слот Б. Гарри, может, и туповат, но простаком он не был. Только после того, как Целитель заговорил с ним о том, чтобы сделать это время "особенным" для его партнера, Гарри почувствовал настоящий дискомфорт. На ум сразу же пришли непрошеные образы Джинни и того, что они делали в кладовой, и Гарри с трудом сосредоточился на том, что Целительница сказала ему после этого. Он бросил один взгляд на пергамент с "диаграммами", который она ему дала (и это были движущиеся диаграммы, насколько Гарри мог судить по этому мимолетному взгляду), и пробормотал "спасибо", стараясь не выбежать из комнаты.
Он посмотрел на Джорджа и Фреда, как он надеялся, с честным выражением лица.
- Никто. Честно, ребята. Я просто... ну...Джинни и Гермиона вроде как...
- Джинни и Гермиона, что? - Это было от Рона, который зашел на кухню, не обращая внимания на происходящее.
Джордж ухмыльнулся Фреду, и у Гарри внезапно возникло странное ощущение в животе. О, нет.
- Ну, Гарри только что объяснял, братишка, как Джинни и Гермиона рассказали ему все о жизни. На самом деле, я думаю, он хотел сказать, что они на самом деле рассказали ему о жизни...
Рон чуть не выплюнул воду, которую пил.
- Что?!
Гарри закатил глаза.
- Фред и Джордж считают их забавными, Рон. Не обращай на них внимания. Они просто раздражены, что я не смутился так сильно, как им хотелось. Я пытался объяснить, что Джинни и Гермиона как бы предупредили меня о том, что произойдет сегодня. Гарри произнес это с вызовом, глядя на близнецов, и расслабился, увидев, что они добродушно смеются. Рон все еще был красным. Гарри наблюдал, как он хмуро смотрит на своих братьев.
- Я не знаю, почему вы двое считаете забавным, что наша младшая сестра так поступила...ну, в самом деле. Такой образ мне был не нужен. - Сказал Рон, скрестив руки на груди.
Фред рассмеялся.
- Ты просто волновался за Гермиону и Гарри, Ронни. - Признай это.
Рон рассмеялся, но его взгляд скользнул в сторону Гарри, и он отвернулся. Глаза Гарри расширились. Он собирался что-то сказать, когда вошла миссис Уизли, выглядевшая довольно взволнованной. У нее за спиной плыли четыре огромных пакета, которые поддерживались ее волшебной палочкой.
- Ох уж эти магглы, как они выживают без магии! Знаете, мне пришлось воспользоваться одной из этих тележек, чтобы притащить сюда всю эту еду? А что это вы все трое делаете, стоите без дела? Я думаю, что воспитал своих сыновей лучше, чем те, кто сидит здесь и смотрит, как я распаковываю всю эту еду! Тем более, что вы все сможете поесть позже!
Трое Уизли дернулись так, словно она разожгла огонь у них под джинсами, и Гарри усмехнулся про себя. Он тоже встал, чтобы помочь ей, но Молли ткнула его пальцем в грудь.
- Нет, Гарри, дорогой. Сегодня твой день рождения. Пожалуйста, сядь и наслаждайся тем, как я заставляю это все работать.
Глядя на хмурые лица Фреда и Джорджа и вспоминая, через что они заставили его пройти этим утром (и, возможно, вспоминая, что из-за них произошло между ним и Джинни) Гарри сделал, как ему было сказано, и без шума сел обратно. Он заложил руки за голову и улыбался, пока они помогали матери. Иногда приятно отмечать день рождения.
***
Обед был почти готов, и Рон пригласил его на короткую партию в шахматы, так что Гарри еще предстояло подняться наверх и поговорить с Джинни. Он удивился, когда Гермиона спустилась без нее. Он сразу заметил это и выпалил свой вопрос, не успев подумать.
- Где Джинни? - громко спросил он, и ему тут же показалось, что все обернулись и смотрят на него.
Через мгновение миссис Уизли вернулась к тому, что она готовила, и шлепнула Фреда по руке, когда он попытался опустить в нее ложку, чтобы попробовать.
- О, я забыла сказать тебе, дорогой, - спокойно сказала миссис Уизли. - Джинни неважно себя чувствует, но она приносит свои извинения за то, что пропустила обед и твой день в Косом переулке.
Гарри вдруг почувствовал себя странно. Он хотел броситься вверх по лестнице, чтобы проверить, как там Гермиона, и понял, что Рон и, что более важно, Гермиона все еще наблюдают за ним. Вместо этого он передвинул своего ферзя не на то место, с несчастным видом наблюдая, как тот кричит на него, а слон Рона убивает его.
- Э-э... подождите, - сказал Гарри через мгновение, когда слон Рона выбил одного из его коней. - Она не пойдет с нами в Косой переулок? - Он посмотрел на Гермиону, ожидая подтверждения, и она кивнула.
- Она говорит, что просто неважно себя чувствует. Но она рассчитывает вернуться к ужину, поэтому сказала, чтобы ты не волновалась, ты получишь свой подарок позже вечером.
Гермиона не могла знать, какой эффект произведут эти слова на Гарри, но, к счастью, он был избавлен от того, чтобы она заметила, как покраснела его кожа, потому что Рон закричал "Эврика!", когда Гарри позволил убить еще одного кусочка.
Мысли Гарри лихорадочно метались. Джинни избегала его? Волосы Уизли были рыжими? Он понял, что не хочет идти в Косой переулок без нее. Он долго ждал этого дня, и каждый раз, когда он думал об этом, он думал и о ней.
Да, хорошо...это было до того, как ты поцеловал ее в кладовке, верно? Это было до того, как ты... Гарри громко застонал, вспомнив, что еще он натворил, и на этот раз все заметили. Он почувствовал, что краснеет, и опустил взгляд на шахматную доску.
- Эр... это Это просто игра, Гарри, - сказал Рон через мгновение. Гарри кивнул и изобразил, как он надеялся, очаровательную улыбку.
- Так и есть, приятель. И снова ты победил меня. - Гарри сбросил своего короля, и Рон радостно улыбнулся, начав собирать фигуры. Гарри почувствовал на себе чей-то взгляд и, оглянувшись, увидел, что Гермиона проницательно смотрит на него.
- Ты уверен, что с тобой все в порядке, Гарри? - беспечно спросила она его, и только прищуренные глаза выдавали ее истинные мотивы. - Возможно, у вас с Джинни что-то случилось.
Гарри просто уставился на Гермиону с отвисшей челюстью. К счастью, от ответа его избавила миссис Уизли, которая поставила на стол огромную миску с сосисками и пюре.
- О, ерунда, с Джинни все в порядке, кроме головной боли. Поверь мне, Гермиона. Я сам ее осмотрел. К вечеру она будет в полном порядке. Ей просто нужно немного отдохнуть.
Ответ Гермионы был прерван появлением Тонкс и Ремуса. Фред и Джордж вышли встретить их в коридор, и Гарри с благодарностью принялся накладывать себе на тарелку немного еды. Ему действительно нужно было сохранять спокойствие и перестать краснеть каждый раз, когда кто-нибудь упоминал Джинни.
Обед прошел довольно быстро, так как Фред и Джордж готовили угощение, а Тонкс и Ремус рассказывали всем, что могли, о Заказе. Гарри понимал, что ему следует быть более внимательным, но его мысли все время возвращались к тому, что делает Джинни и почему она это делает. Она хотела, чтобы он поцеловал ее, верно? Она позволила ему... сделать что он сделал? Гарри прокрутил эту сцену в голове и не увидел в ее действиях ничего, что могло бы создать впечатление, что он воспользовался ею.
Внезапно он смутился. Может быть, он воспользовался ею. Может быть, она просто позволила ему... делать... все, что угодно, потому что у него был день рождения, потому что ей было жаль его. Может быть, прямо сейчас она была у себя в комнате, проклиная его имя и пытаясь стереть со своего тела прикосновение его губ....
- Э-э-э... привет? Гарри? Ты готов? - Рон щелкнул пальцами перед его лицом, и Гарри удивленно моргнул в ответ. Он и не подозревал, что все уже закончили и теперь ждали его.
- Извините, - сказал он и встал из-за стола. Он помолчал и посмотрел на Гермиону и миссис Уизли. - Вы уверены, что Джинни не спустится вниз? Это... это мне кажется неправильным идти без нее.
Миссис Уизли ободряюще улыбнулась ему, а Гермиона бросила на него еще один проницательный взгляд. Гарри отвернулся. Иногда, если бы он не знал ее лучше, он мог бы поклясться, что это Гермиона преуспела в окклюменции, а не он.
- О, не волнуйся, любимый. С ней все в порядке. Я как раз собираюсь отнести ей что-нибудь поесть. Она, наверное, крепко спит. Позже я скажу ей, что ты не хотел уходить без нее, - ласково говорила ему миссис Уизли.
"нет!"
- Что? - громко спросил Гарри и снова покраснел. Проклтье. - Нет, я имею в виду, просто... да... скажите ей, что мы все по ней скучали.
Миссис Уизли кивнула и вытолкала всех из кухни в прихожую. Ремус заказал машину, чтобы отвезти их в "Дырявый котел". Внезапно ему захотелось выйти из дома и подышать свежим воздухом, и Гарри первым выскочил за дверь, оставив Джинни и смущение позади.
***
Джинни услышала, как все ушли, и вскоре ее мама принесла ей что-то перекусить. Она сказала Джинни, что Гарри, похоже, очень встревожился, узнав, что она плохо себя чувствует. Джинни просто кивнула ей и поблагодарила за еду. Удивительно, но в кои-то веки мать ее не побеспокоила.
Джинни не знала, в чем ее проблема. Она была смущена, но не так сильно, как следовало бы, и огонь, который зажгли поцелуи Гарри, казалось, все еще медленно тлел где-то в глубине ее души. Она знала, что это было трогательно - вот так прятаться, но в глубине души ничего не могла с собой поделать. Ей просто нужно было разобраться в себе.
Джинни встала и принялась расхаживать по комнате. Ей было шестнадцать лет, и она могла делать все, что хотела. Ей не нужно было беспокоиться о том, что у нее могут быть неприятности, хотя, если бы ее мама узнала, что ее единственная дочь собирается делать с мальчиком, которого она практически считала своим сыном, Джинни была уверена, что никогда бы не услышала, как мать кричит на нее. Не важно, что юная Молли Прюэтт уже была связана с Артуром Уизли в возрасте шестнадцати лет.
Джинни рассеянно заглянула в шкаф и осмотрела свою одежду. Она подумала, не будет ли Гермиона возражать, если она одолжит ей что-нибудь из одежды для ужина. Нет ничего плохого в том, чтобы выглядеть великолепно на день рождения Гарри. Может, реакция Гарри на то, что она выглядит величественной и красивой, и была бы тем ответом, который ей нужен. Джинни фыркнула от собственных девичьих мыслей и вздохнула. Кого она хотела обмануть?
О чем она на самом деле говорила? Трахалась с парнем, который выжил? С чего она взяла, что он вообще этого хотел? Гарри был еще более неопытен, чем она, и хотя его поцелуи заставили ее поверить, что он изучал брошюры на эту тему, она не думала, что он был готов к такому шагу. Ради всего святого, он даже не мог понять, нравится ли она ему или это просто гормоны.
Что именно она планировала сделать позже с Гарри? Предложить ему себя? Обернуться большим бантом? Может быть, Гарри даже не хотел ее, теперь, когда у него было время остыть и все обдумать. Возможно, он убедил себя, что она превратилась в какую-то алую женщину и воспользовалась им. Возможно, Джинни считала, что это была правильная оценка.
"Ты же знаешь, что это нечто большее", - произнес тихий голос у нее в голове. Джинни нахмурилась. Это было нечто большее? О чем еще мог думать Гарри? Может быть, Гарри думает о Пророчестве и о том, что в конце всего он умрет. Да, но разве он не должен думать о том, чтобы жить как можно дольше? Джинни не знала, и проиграла спор с самой собой. Снова плюхнувшись на кровать, она попыталась разобраться в своих чувствах.
Она сказала Гарри, что забыла его, но это была ложь. Она больше не любила его, тогда как флоббер-червь был замечательным домашним животным. Теперь она не понимала, почему для нее было так важно, чтобы в ту ночь, когда они поцеловались в первый раз, Гарри почувствовал, что он что-то упустил. Было очевидно, что она собиралась продолжать поддерживать его, несмотря ни на что.
Она знала, что где-то там, в мире, она, вероятно, только что заставила миллион ведьм стонать от разочарования "не принимай от него никакого дерьма", но ничего не могла с собой поделать. Гарри всегда был ее слабостью. И если он думал, что хочет ее прямо сейчас, что ж, тогда...Джинни собиралась убедиться, что он получит то, что хочет. Она встала с постели, приняв решение. Что бы ни случилось сегодня вечером, это случилось. С удвоенной энергией Джинни принялась вытаскивать одежду из шкафа. Здесь должно было быть что-то, в чем Гарри ее не видел.
***
В кои-то веки Гарри проводил время совершенно не так, как Гарри. Если быть точным, он прекрасно проводил время. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким спокойным и.....ну, это так нормально. Гарри почти забыл, что над ним нависла мрачная тень; на самом деле, из-за всего, что происходило в последнее время между ним и Джинни, он вообще почти не думал о Волдеморте. Это было очень освежающе. Хотя он знал, что так не может продолжаться вечно. Но прямо сейчас, 31 июля, в день его семнадцатилетия, все казалось совершенно правильным. Ну, почти все.
Он посмотрел вперед и увидел Рона и Гермиону, которые, держась за руки, заглядывали в разные окна, пока шли; он обернулся и увидел, как Тонкс и Ремус весело смеются. Джордж и Фред стояли рядом с ним, обсуждая какую-то новую концепцию, которую они заметили в "Гамболе и шутках". Он знал, что где-то поблизости были и другие члены Ордена, которые тоже несли службу в укрытии, и Гарри мысленно поблагодарил их. Ему нужно было выяснить у Ремуса, кто был на дежурстве, чтобы позже, за ужином, поблагодарить их в лицо. Он был тронут и благодарен за то, что люди отложили свою напряженную жизнь, чтобы просто понаблюдать за ним и его друзьями. Он пытался насладиться каждым зрелищем и звуком, которые они услышали сегодня, зная, что им не разрешат выйти на улицу раньше, чем перед началом занятий в школе.
Так что да, в основном у Гарри все было в порядке. Они зашли в кафе-мороженое Флориана Фортеска, и Рон с Гарри до умопомрачения обслюнявили качественные принадлежности для квиддича. Гермиона затащила их в "Флориш и Блоттс", но, послушав жалобы Рона в течение пяти минут, сдалась и позволила Гарри отвести их в новый магазин, который он заметил, "Инструменты для торговли Питера Драчливого". По-видимому, все это было связано с борьбой с темными волшебниками. Рон купил себе тайноскоп ("Чтобы помочь выявить первокурсников и второкурсниц, от которых в школе не было никакой пользы"), а Гарри приобрел пакет с "Камнями-предостережениями", которые обещали светиться и плеваться белой слизью в любого, кто на него нападет, "что позволит ему либо драться, либо убегать, в зависимости от ситуации". Гермиона упрекнула его в том, что он ведет себя глупо и тратит деньги впустую ("Гарри, ты гораздо лучший волшебник, чем этот!"), но Гарри не смог устоять. Может быть, когда-нибудь ему удастся использовать их на Фреде и Джордже....
Но все же, несмотря на радость, переполнявшую его сейчас, Гарри понимал, что чего-то не хватает. На самом деле, он знал, что кого-то не хватает. Джинни. Он привык к тому, что она всегда рядом с ним. Не только в последнее время, но и с прошлого года. В какой-то момент трио превратилось в квартет, а он этого даже не заметил. Он был идиотом.
Он знал, что не скучал по Джинни, потому что все были разбиты на пары (Гарри невольно ухмыльнулся, когда подумал, что близнецы - это "пара"). Он знал, что просто скучал по ней, своей подруге. Она бы сейчас заставила его смеяться в два раза сильнее. Почему-то праздновать свой день рождения без нее было просто бессмысленно. Он остановился, когда они проходили мимо магазина мадам Малкин, внезапно вспомнив кое-что, что он там однажды видел. Он окликнул Гермиону.
- Гермиона, можно тебя на минутку?
Гермиона и Рон остановились и отвернулись друг от друга с виноватым выражением на лицах. Гарри знал, что не он один наслаждается свежим воздухом.
- Конечно, Гарри, - улыбнулась Гермиона. Она высвободила руку из руки Рона и подошла к тому месту, где он стоял. Она с интересом посмотрела на "мадам Малкин".
- Рановато для новых мантий, тебе не кажется? - спросила она его.
- Да, но мне это не нужно. Делать ты... помнишь, в прошлом году мы ходили туда за покупками с Роном и Джинни?
Гермиона кивнула, уделяя ему все свое внимание. Гарри глубоко вздохнул и понизил голос, чтобы его не услышали близнецы и Рон.
- Ты помнишь те булавки, которые у них были? Те, что были для разных факультетов? Все золотые?
Гермиона снова кивнула.
- Хочешь купить себе гриффиндорскую булавку на день рождения?
- Нет, но я... Я подумал, что, может быть, куплю что-нибудь для Джинни, раз уж она неважно себя чувствует и пропустила эту поездку. Гарри почувствовал, что его лицо порозовело, а Гермиона неожиданно улыбнулась.
- Ага! - торжествующе воскликнула она, и довольно громко; Рон взглянул на них и нахмурился.
Гарри поджал губы и притянул ее ближе к себе.
- Ш-ш-ш! И что? Я просто хочу купить подарок своей подруге... Что в этом плохого?
- Ничего, Гарри, - серьезно сказала Гермиона. Но ее губы дрогнули, как будто она сдерживала улыбку. - Значит ли это, что я тоже могу выбрать одну? И еще одну для Рона? Тогда мы все сможем получить гриффиндорские значки? Или это особый клуб только для одного человека?
Гарри закатил глаза и сердито посмотрел на нее.
- Не бери в голову... - Когда он начал отходить, Гермиона остановила его и положила ладонь ему на плечо.
- О, Гарри, прекрати. Я просто пошутила. Знаешь, как вы с Джинни поступали со мной и Роном каждый день с тех пор, как мы встретились?
Гарри посмотрел на нее с угрюмым выражением лица.
- Да. Я думаю, я заслужил это, вот что ты пытаешься сказать. Я думал, что могу рассчитывать хотя бы на твою помощь.
Гермиона улыбнулась и покачала головой.
- Честно, Гарри. Если ты хочешь купить подарок для Джинни, я не стану тебя останавливать. Чем я могу помочь?
- Ну, я подумал, что было бы странно, если бы я пошел туда и взял их, так что... - Гарри посмотрел на нее умоляющим взглядом. Он достал свой мешочек с деньгами и передал его ей, заметив, что Рон снова смотрит на них.
- Хорошо, Гарри. Я сделаю это, но позже я жду подробного рассказа о том, что происходит между вами двумя. Надменно произнесла Гермиона и повернулась к Рону. Гарри услышал, как она объяснила, что ей нужно кое-что проверить у мадам Малкин. Рон хотел пойти с ней, но она каким-то образом убедила их вернуться к качественным товарам для квиддича.
Немного погодя в магазин вошла Гермиона с широкой улыбкой на лице. Она небрежно подошла к Гарри, и он почувствовал, как она что-то бросила в пакет, который он уже взял из другого магазина. Он вопросительно посмотрел на нее, и она кивнула ему.
- У них еще немного осталось! Я кое-что добавила к этому, думаю, вам тоже понравится. Я сделала это более личным." Сказав это, Гермиона подмигнула, а затем подошла к Рону и Джорджу, которые обсуждали разницу между применением защитного заклинания двойного действия на метлу и защитного заклинания однократного действия. Рон, казалось, хотел доказать свою правоту, ударив Джорджа доской по заднице.
Гарри стало интересно, что Гермиона могла добавить к булавке, чтобы сделать ее более личной. Он решил, что скоро это выяснится.
***
Они вернулись на Гриммо-плейс, 12 с карманами полегче, а настроение у них определенно улучшилось по сравнению с тем, когда они уезжали, - по крайней мере, так чувствовал себя Гарри. Миссис Уизли прогнала близнецов с кухни и велела им не портить праздничный ужин Гарри. Гарри наблюдал, как Ремус и Тонкс приветствовали Кингсли Шеклболта и его жену Викторию в библиотеке на первом этаже. Он наблюдал, как Гермиона и Рон прокрались вверх по лестнице, чтобы побыть наедине в комнате Рона. Гарри направился в свою комнату, задержавшись перед дверью Джинни, испытывая искушение узнать, все ли с ней в порядке.
В конце концов, он не стал ее беспокоить, желая немного отдохнуть перед ужином. По крайней мере, так он сказал себе, бросаясь на кровать. Он скинул ботинки и полез в сумку, которую принес с собой. Он вытащил драгоценные камни и положил их на ночной столик. Снова потянувшись, он вытащил маленькую фиолетовую бархатную коробочку. Он открыл ее и улыбнулся. Он сразу понял, что Гермиона имела в виду под "более личным" - это была та же самая булавка, которую он видел раньше, с маленьким золотым львом на гербе Хогвартса. Но Гермиона добавила под ним имя Джинни, и оно висело под изображением льва на двух тонких цепочках. Это довольно мило, подумал Гарри. Совсем как у Джинни. Он почувствовал, как его желудок нервно сжался, и подумал о том, чтобы подарить ей эту булавку и каково было бы увидеть ее на ее школьной мантии. Это была всего лишь мелочь, но мысль о том, что она носит ее, почему-то заставила его почувствовать себя ближе к ней. Гарри покачал головой и поставил коробочку на стол. Он вдруг стал таким романтичным, не так ли? И это тоже было странно, учитывая, что он даже не знал, как обстоят дела между ними. Он закрыл глаза, и перед его мысленным взором возник образ Джинни. Не такой он увидел ее в туалете - это был несчастный случай. Но он с поразительной ясностью помнил, как она выглядела, когда он целовал ее в шею в кладовке, ее кожа пылала от того, что, как он мог только надеяться, было наслаждением. Однажды она застонала, когда он прикоснулся к ней, и он вспомнил, как хотел заставить ее сделать это снова....
По крайней мере, благодаря сегодняшнему дню Гарри знал четкий ответ на последний вопрос. Он наслаждался обществом Джинни, и точка. Что это значит, что он, очевидно, наслаждался и ее телом?
Это значит, что вы вступаете на путь новых открытий. Захватывающий и, возможно, запретный путь, но все равно новый.
Гарри не был уверен, но ему показалось, что его внутренний голос только что стал намного умнее.
***
Джинни услышала, как Гермиона вернулась из комнаты Рона, когда была еще в туалете. Она как раз заканчивала причесываться. У нее возникло искушение позвать подругу на помощь, но она упорно отказывалась показываться на глаза до последнего момента. Она уже крикнула Рону, чтобы он воспользовался другим туалетом этажом ниже. Он сердито сказал что-то о "девчонках" и потопал прочь.
Джинни не обращала внимания на нервозность, которая, казалось, внезапно появилась у нее в животе. Она чувствовала себя прекрасно, пока не надела платье, которое ей удалось сшить из старой маггловской блузки Гермионы и своей собственной, еще более старой парадной мантии. Она всегда была сообразительной; в этом отношении она пошла в свою маму, и, как ни удивительно, ей удалось создать совершенно новое платье. Она просто не была уверена в этом, вот и все.
Не слишком ли это много? Не слишком ли это очевидно? Можете ли вы сказать, что он сделан из двух разных частей?
Все эти вопросы проносились у нее в голове, и она ненавидела себя за них. Ей нравилось быть девочкой, но она терпеть не могла быть чересчур девчачьей, что было одной из причин, по которой они с Гермионой так хорошо ладили. Однако сейчас определенно было бы самое подходящее время узнать, что она делает. Вздохнув и подумав, что ничего другого ей не остается, она выглянула в коридор, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Она проскользнула в комнату, которую делила с Гермионой, и тихо закрыла за собой дверь. Гермиона наклонилась, ища что-то, что упало у нее под кроватью. Когда она встала и посмотрела на Джинни с улыбкой на лице, ее глаза расширились, и Джинни почувствовала, как ее кожа вспыхнула.
- Джинни! - позвал я. - Спросила Гермиона, ее голос повысился на октаву.
- Что? Это плохо? Я выгляжу ужасно? Узоры плохо ложатся? - Джинни повернулась и попыталась рассмотреть себя в зеркале на комоде и чуть не задела что-то в бок.
Гермиона, казалось, пришла в себя и подошла к ней, положив руку на плечо, чтобы успокоить.
- Нет... ты выглядишь... ты выглядишь потрясающе, Джинни. Гарри сейчас упадет со стула. Я никогда раньше не видел тебя такой красивой. Как тебе удалось сшить это платье? И почему я узнаю этот узор?
Джинни почувствовала, что ее тревога немного улеглась. Гермиона была не из тех, кто делает незаслуженные комплименты; если Гермионе казалось, что платье красивое, значит, так оно и было. Она улыбнулась подруге.
- Это от твоей старой блузки, но не волнуйся, я снова сошью ее после сегодняшнего вечера. Я просто очень хотела надеть что-нибудь красивое на день рождения Гарри. Не сердись.
Гермиона улыбнулась ей, ее рука коснулась ткани на рукаве Джинни. - Сердишься? С чего бы мне сердиться? Это потрясающе, Джинни. Я и не знала, что ты так хорошо умеешь шить. Тебя мама этому научила?
Джинни кивнула.
- Что ж, она должна быть очень горда. Эти два узора такие разные, и все же.....они так хорошо сочетаются друг с другом. И вы сделали эту деталь такой струящейся и свободной. Она такая мягкая... и цвет! Это прекрасный оттенок... лавандовый... это тебе очень идет. Гарри не поймет, что его ударило.
Джинни почувствовала, что краснеет.
- Ну, я подозреваю, что он даже не заметит...
Гермиона насмехалась над ней и ударила ее по руке.
- Ну, он должен быть довольно слепым, чтобы этого не сделать, не говоря уже о том, что он толстый, как дверь. И Гарри определенно не так уж плох. Ну, он не может быть таким. Не об этом. - Гермиона одарила ее странной улыбкой, и Джинни хотела спросить ее об этом, но тут раздался короткий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, вошла ее мама с корзиной носков в руках. Увидев Джинни, она остановилась, и у нее отвисла челюсть.
- Джинни! - воскликнула она почти в той же манере, что и Гермиона. Джинни действительно начала задаваться вопросом, то ли она просто все время плохо выглядела, то ли платье действительно было таким красивым.
- Мама! - Насмешливо сказала Джинни.
Ее мать взяла себя в руки и поставила корзинку на кровать. Она встала перед Джинни и окинула ее взглядом, остановившись на волосах, собранных в пучок на голове. Джинни приготовилась к вопросам, которые так и не прозвучали.
- О, дорогая, так не пойдет. Тебе нужно, чтобы что-нибудь ниспадало каскадом на спину, дорогая. Это прекрасно подчеркнет твой образ.
Джинни почувствовала, что может обнять маму и никогда не отпускать. Вместо этого она улыбнулась ей.
- Спасибо, - просто сказала она, и мама сжала ее плечо, на глазах у нее выступили слезы.
- Знаешь, ты такая милая, когда захочешь, - сказала ее мама позже, после того как они с Гермионой поработали над волосами Джинни. Джинни закатила глаза, а ее мать продолжила.
- О, я знаю, ты хочешь быть такой же, как все мальчики, но, честно говоря... после того, как они увидят тебя такой, я не думаю, что это будет возможно. Что скажешь, Гермиона?
Гермиона улыбнулась Джинни.
- Ну, я знаю одного парня, который определенно не сможет оторвать от тебя взгляда.
Джинни почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, а Гермиона, усмехнувшись, схватила свои вещи и направилась в туалет. Кивнув им еще раз, она закрыла за собой дверь. Джинни знала, что теперь, когда они остались одни, ее мать вот-вот начнет задавать вопросы по-настоящему... Она просто обязана была это сделать.
- Итак, у тебя все готово до ужина? Я пошлю Рона позвать вас вниз, чтобы вы с Гермионой могли торжественно появиться.
- Мама! - позвал я. - выпалила Джинни, и ее мать остановилась в дверях, бросив на нее странный взгляд. - Разве ты не хочешь знать, почему я решила так нарядиться?
Мать слегка улыбнулась ей, и ее глаза снова наполнились гордостью.
- Для Гарри, конечно. Ты не такая уж непроницаемая, дочь моя. Как и он.
Джинни могла только тупо смотреть, как ее мать снова улыбнулась ей и оставила в покое. Все ли знали, что у нее есть чувства к Гарри, или только женщины? И что имела в виду ее мама, сказав "он тоже"? Замечала ли она что-нибудь в Гарри? О боже, а что, если бы ее мама узнала? Джинни вдруг почувствовала себя шокированной. Она не заметила, как Гермиона вернулась в комнату.
- Ну, это ничто по сравнению с тобой, но твоему брату придется по вкусу...Джинни?
Джинни встревоженно посмотрела на нее.
- Является это... это слишком много, Гермиона? Я я... Я действительно настолько прозрачен?
Гермиона грустно улыбнулась и подошла к ней.
- Джинни, я знаю тебя, знаешь ли. Очень хорошо. Я знаю, что ты всегда питала... слабость к Гарри. И я знаю, что вы двое много времени проводили вместе, потому что мы с Роном были так... э-э... заняты. Гермиона покраснела, сказав это, а Джинни с трудом подавила желание хихикнуть.
- Но мне приятно видеть, что Гарри беспокоится не только о Темных лордах и людях, пытающихся его убить. Думаю, в основном он думал о тебе. У него появляется этот странный розовый румянец на лице, когда тебя нет рядом, а сегодня... Гермиона остановилась, бросив странный взгляд на Джинни.
- Что сегодня? Гермиона? Гарри что-то сказал? Джинни ничего не могла с собой поделать, ей было невероятно любопытно. Он ведь не сказал Гермионе, что между ними что-то произошло, не так ли?
- Нет, но... Ну, давай просто скажем, что он не единственный, кого сегодня ждет сюрприз.
Что, во имя бороды Мерлина, это значит? Подумала Джинни. Гермиона рассмеялась над выражением ее лица и покачала головой.
- Даже не пытайся выпытать у меня это, Уизли, - сказала она, смеясь над собственной шуткой. - Я предоставлю честь Гарри.
- Отлично, я думала, мы, девочки, должны держаться вместе. - Джинни притворно надулась.
- Не в этом случае. В этом случае я сохраняю абсолютный нейтралитет.
- Но Гарри уже сказал вам или дал вам знать, что это такое, как это можно назвать нейтральным?
- Ну, на самом деле ему нужна была моя помощь, но он тот, кто... О, я не могу тебе сказать. Это всего лишь мелочь, но я думаю, тебе понравится.
Гермиона подмигнула ей, и Джинни покачала головой, понимая, что больше ничего от нее не добьется. Раздался короткий стук в дверь, и внезапно вошел Рон, но Джинни сердито посмотрела на брата.
- О боги, Рон. А что, если бы кто-то из нас повел себя недостойно? Сердито спросила его Джинни.
Рон просто уставился на нее с открытым ртом.
- Джинни? - спросил он через мгновение, и Гермиона, чтобы сдержать смех, сунула кулак в рот.
Джинни поджала губы и кивнула.
- Да, это я. Да, я сшила это платье. Да, я сделала это для Гарри. Что-нибудь еще?
Рон закрыл рот и глубоко вздохнул, глядя на нее. Он нежно улыбнулся ей.
- Ты просто потрясающе выглядишь, вот и все.
Второй раз за этот вечер кто-то из членов ее семьи удивил ее, застав без носков. Она надеялась, что удача не покинет ее. Она обняла Рона и прошептала ему на ухо "спасибо". Она наблюдала, как он повернулся к Гермионе, и на его щеках появился легкий румянец.
- Э-э, ты тоже выглядишь потрясающе, Гермиона.
Гермиона рассмеялась.
- О, спасибо, Рон. Так приятно знать, что мой парень наконец-то заметил меня.
Рон покраснел еще больше, а Гермиона игриво шлепнула его по руке. Они вышли из комнаты, а Джинни задержалась, все еще нервничая из-за того, что ей пришлось спускаться вниз. Секунду спустя Гермиона вернулась и заглянула к ней.
- Давай, Джинни, Рон сказал, что все уже прибыли, и твоя мама будет держать их на расстоянии, пока мы не приедем. Ты же знаешь, что нельзя заставлять голодную толпу ждать. Особенно, когда половина из них - твоя семья!
Джинни рассмеялась и почувствовала, как ее нервы успокаиваются. Ей удалось заставить брата замолчать на мгновение... Она надеялась, что хотя бы раз сможет заставить Гарри по-настоящему взглянуть на нее.
***
Гарри сидел во главе стола; мистер и миссис Уизли навязали ему это место. Артур сел рядом с ним, а место с другой стороны было явно пустым. Гарри не стал гадать, для кого оно было предназначено. Миссис Уизли одарила его странной улыбкой, и он почувствовал, как без всякой видимой причины вспыхнуло его лицо. Почему ему всегда казалось, что люди могут читать его мысли? В конце концов, он же изучал окклюменцию!
Он оглядел сидящих за столом и был рад всех видеть. Ремус и Тонкс смеялись вместе с Кингсли и Викторией; Грозный Глаз Муди рассказывал Артуру о том, как Наземникуса Флетчера снова поймали на краже лягушачьей икры, а близнецы смеялись со своими подружками, Анджелиной Джонсон и Кэти Белл. Дамблдор явно отсутствовал, но Молли сказала Гарри, что директор постарается успеть к торту. Профессор Макгонагалл пришла с женщиной, которую Гарри толком не знал, но которая улыбнулась ему и все равно поздравила с днем рождения. Билл и Чарли разговаривали о квиддиче. Стулья, поставленные для Рона и Гермионы, тоже были пусты, но Гарри интересовал только тот, что стоял рядом с его. Словно в ответ на его мысли, на кухню вошли Рон и Гермиона, и, когда все стали выкрикивать приветствия, Гарри почувствовал странное ощущение в животе. Он недоверчиво уставился на видение, появившееся в дверном проеме.
Это была Джинни. По крайней мере, он подумал, что это Джинни. Она была похожа на Джинни, только... лучше. Ее волосы, которые всегда были полны света и тепла, выделялись на фоне веснушчатой кожи. Волосы были зачесаны наверх, и одна вьющаяся коса спадала по спине. Она остановилась в дверях, на ее лице появилось выражение внезапной тревоги. Она встретилась с ним взглядом, и они смотрели друг на друга, как ей показалось, целую вечность. Гарри попытался сглотнуть и обнаружил, что во рту у него совершенно пересохло. Он смотрел, как она направляется к столу, понимая, что кто-то что-то говорит, но не слышал, что именно. Джинни, казалось, просто... поплыла к своему месту, и чем ближе она подходила к Гарри, тем более странным он себя чувствовал. Ее платье было прелестным, лавандового цвета, и он не знал, что она с ним сделала, но, казалось, оно двигалось вместе с ней. У платья был округлый вырез, и Гарри беззастенчиво уставился на ее грудь, точно помня, что скрывается под тканью. Его тело отреагировало мгновенно, и Гарри был очень рад, что он сидит. Джинни скромно села рядом с ним и взглянула на него, прежде чем повернуться, чтобы что-то сказать Биллу, который сидел рядом с ней. Гарри понял, что стоит с открытым ртом, и закрыл его. Он взглянул на ее отца, который, казалось, был полон решимости сделать вид, что не заметил, как Гарри с вожделением смотрит на его единственную дочь. Гарри уставился в свою тарелку и попытался отвлечься от будоражащих мыслей. К несчастью, нога Джинни выбрала именно этот момент, чтобы коснуться его ноги, и он почувствовал, как сила этого прикосновения пронзила его насквозь. Он поднял лицо и встретился с ней взглядом. На ее лице была нежная улыбка, и он даже не мог вспомнить свое имя. Кто он такой? О да, Гарри.
- Джинни, не пойми меня неправильно, но... вау. Это все, что я могу сказать. Гарри произнес это слабым голосом. Его мозг работал неправильно; казалось, он не мог составить предложения. Все, что он мог делать, это смотреть на девушку рядом с ним.
- С днем рождения, Гарри, - ласково произнесла Джинни, и ее нога снова коснулась его ноги, и у Гарри возникла безумная мысль, что она делает это нарочно.
- Спасибо, - сказал он, как всегда, с умным видом, и попытался придумать, что еще сказать. В голову ничего не приходило.
Он украдкой взглянул на Рона и Гермиону и нахмурился, увидев выражение их лиц. Им было легко сохранять спокойствие, ведь рядом с ними не сидела богиня. Гарри вздрогнул, когда понял, что думал о Джинни как о богине. Это была странная идея. Гарри не знал, верит ли он вообще в богов, не говоря уже о богинях. Он посмотрел на нее и увидел упрямую, озорную, раздражающе сильную и в то же время красивую женщину. Затем он решил, что если богини действительно существуют, то они должны быть похожи на нее. И он понял еще кое-что - он был по уши влюблен в нее. Почему раньше он не был уверен?
- Ты чувствуешь себя лучше? - внезапно спросил он, и Джинни посмотрела на него, отпивая тыквенный сок.
- О, гораздо лучше, спасибо, - вежливо ответила она, но ее глаза, казалось, спрашивали его о чем-то, а он не понимал о чем.
- Мы... э-э-э... то есть я... скучал по тебе, - сказал Гарри, понизив голос. Он старался не обращать внимания на взгляды, которые бросали в его сторону Рон и Гермиона.
Кожа Джинни порозовела, и она снова улыбнулась ему. Гарри почувствовал, как по всему телу разливается тепло. Ему вдруг захотелось, чтобы ужин поскорее закончился и все ушли. Он вспомнил, что им с Джинни есть о чем поговорить. Кто-то произнес его имя, и он оторвал взгляд от Джинни и ошеломленно уставился на стол.
- Гарри? - Спрашивал его Ремус с нотками юмора в голосе. - Кингсли было интересно узнать о камнях, которые вы купили сегодня в том новом магазине. Почему бы вам не рассказать нам о них?
Гарри кивнул и внезапно обрадовался, что ему есть на чем сосредоточиться, а не пялиться на Джинни весь вечер. Хотя он не отрывал от нее взгляда. Их ноги были практически приклеены друг к другу под столом, и Гарри мог поклясться, что раз или два ее рука задержалась на его колене, отчего его голос звучал странно. Он не был уверен, заметил ли это кто-нибудь.
После того, как почти все покончили с едой и часть тарелок была унесена на кухню, Гарри внезапно вспомнил, что обещал всем что-нибудь сказать за то, что они позволили ему отпраздновать один из лучших дней рождения, о которых он только мог мечтать. Он прочистил горло и встал.
- Э-э-э.....Я не большой любитель красноречия, но... - Гарри замолчал, глядя на людей, которые стали для него семьей. Его бы не было в живых, если бы не некоторые из этих людей, и он определенно не стал бы тем, кем был, без их помощи.
Он снова откашлялся и продолжил:
- Я просто хочу поблагодарить каждого из вас за то, что вы были рядом со мной... не только за мой день рождения, но и за то, что... присматривали за мной и заботились обо мне. Я не знаю, почему вы думаете, что я этого заслуживаю, но я все равно благодарен. Я могу честно сказать, что это лучший день рождения, который у меня когда-либо был. - Говоря это, Гарри посмотрел на Джинни и почувствовал, как внутри у него все тает. Ее глаза засияли, и он вдруг почувствовал, что его шатает, и быстро сел, кивая, когда все пробормотали ему слова благодарности.
- Слушайте! Слушайте! - говорили Фред и Джордж. - А теперь давайте займемся подарками и тортом!
Миссис Уизли покачала головой, глядя на близнецов, и те начали отодвигать стулья от стола. Очевидно, торт уже был в гостиной, ожидая, когда его съедят. Гарри быстро встал и помог Джинни отодвинуть стул. Он позволил своей руке задержаться на ее спине, ощущая пальцами мягкую ткань ее платья. Она повернулась и встретилась с ним взглядом, на ее лице появилась едва заметная улыбка. Гарри почувствовал, как у него сжалось сердце, и подумал, не будут ли мистер и миссис Уизли возражать, если он похитит их дочь и будет целовать ее до потери сознания в одной из комнат наверху. Должно быть, они слишком долго смотрели друг на друга, потому что Гарри услышал, как кто-то прочистил горло, и, обернувшись, увидел, что в комнате никого нет, кроме Ремуса, Билла и Чарли, наблюдающих за ними.
- Э-э-э...Джинни, - сказал Билл с серьезным выражением в глазах, - ты не могла бы ненадолго оставить нас наедине с именинником?
- Да, на самом деле я не против, - сказала Джинни, упрямо выпятив подбородок. Гарри это показалось очаровательным.
- Жаль, сестренка, - сказал Чарли и оттащил ее от Гарри. - Потому что мы в меньшинстве, и я знаю, что в этом платье у тебя нет при себе волшебной палочки.
Гарри увидел, как порозовела кожа Джинни, и ему понравилось, что она все еще пыталась спорить с Чарли, даже когда ее выталкивали из комнаты. Чарли закрыл дверь и подошел к тому, кто, как мог предположить Гарри, вел допрос.
Сначала никто ничего не сказал, и Гарри почувствовал, как его кожу обдало жаром иного рода. Он нервно переступил с ноги на ногу и, казалось, не мог встретиться взглядом ни с одним из братьев Уизли. Вместо этого он взглянул на Ремуса.
- Хорошо провел день, Гарри? - непринужденно спросил его старый профессор, садясь обратно за стол. Он кивнул Гарри, чтобы тот сделал то же самое. Гарри остался стоять и кивнул головой.
- Да, как я и сказал... это был отличный день рождения.
- Но ведь он еще не закончился, не так ли? - Спросил Чарли Уизли, и его губы дрогнули.
- Э-э... нет... - сказал Гарри, не совсем понимая, к чему все это клонится.
- Близнецы сказали мне, что сегодня утром они отвели тебя к Целителю, - внезапно сказал Билл очень тихим голосом. Гарри моргнул, глядя на него. Билл, казалось, был зол на него.
- Э-э... да... Они вроде как заставили меня. Я не знал, куда они меня везут.
Гарри почувствовал, что его кожа снова заливается краской, и сел. Возможно, для этого ему действительно нужно было сесть.
- Э-э... нет... Я имею в виду... Я думаю... всегда интересно поговорить с Целителем. Неуверенно произнес Гарри. Он подумал о том, что сделало с ним созерцание движущихся диаграмм, и о том, как он представлял, что будет делать это с Джинни, и ему показалось, что Уизли и Ремус могут читать его мысли. Он не отрывал взгляда от стола.
- верно. Что ж, давай просто убедимся, что ты понимаешь, что только то, что тебе семнадцать, не дает тебе права действовать в соответствии с тем, чему ты научился.
- О, Билл, перестань его пугать. Ради Мерлина, - сказал Чарли, садясь рядом с Гарри. Он похлопал Гарри по руке, но Гарри почему-то не почувствовал особого утешения. Чарли продолжил. - Я уверен, Гарри достаточно умен, чтобы понимать, что если ему сказали, как что-то делать, это не значит, что он должен бросаться это делать. Верно, Гарри?
Гарри, должно быть, кивнул и принял раскаивающийся вид, потому что некоторое время никто ничего не говорил.
- Как ты относишься к Джинни, Гарри? - Спросил Билл, и Гарри подпрыгнул от звука его голоса.
- Э-э-э.....Джинни? Она... да... ее зовут Джинни. - Гарри закатил глаза и понял, что его кожа покраснела от смущения.
- Что ж, это проницательно, - тихо сказал Чарли, и Гарри увидел, как они с Ремусом чему-то улыбнулись.
- Ну, судя по тому, как ты таращился на нее сегодня вечером, что-то подсказывает мне, что она не просто Джинни. - Упрямо продолжал Билл.
- Послушай, Гарри, - сказал Чарли, прерывая его, прежде чем Гарри успел ответить, - мой тупой и слишком серьезный брат хочет знать, какие чувства ты испытываешь к нашей младшей сестре? Очевидно, что между вами что-то происходит, и без знания всех деталей... хорошо... мы хотим знать все подробности, понимаешь? Так что выкладывай, какие у тебя намерения по отношению к Джинни?
Гарри посмотрел на Ремуса, который даже не пытался скрыть улыбку.
- Не смотри на меня так, словно просишь о помощи, Гарри. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что эти двое не переусердствуют в своих расспросах. Я думаю, что до сих пор они были честны.
Гарри глубоко вздохнул. Он даже не подозревал о своих намерениях по отношению к Джинни, как он мог рассказать об этом ее братьям? Давай, скажи им, что хочешь повалить ее на кровать и целовать до тех пор, пока она не потеряет рассудок. Гарри почему-то не думал, что это пройдет гладко. Он посмотрел на Билла и Чарли и постарался не вздрогнуть, когда они уставились на него.
- Честно говоря, я не знаю. Я знаю, что она мне нравится. Как человек, как друг... как... девушка. Она... она Джинни. Между нами что-то происходит, но я не знаю, что именно. Она сказала, что забыла меня и что мы собираемся быть просто друзьями, но... но... - Гарри замолчал, а затем покачал головой. - Но я хочу, чтобы это было нечто большее. Я хочу быть рядом с ней, как она была рядом со мной. "И я думаю, что люблю ее", - мысленно закончил Гарри.
Там. Он сказал то, что чувствовал. И это было правдой. Внезапно Гарри стало все равно, что думают ее братья, и что думают Ремус, Гермиона или даже Грозный Глаз Грюм. Он хотел быть с Джинни. Теперь все, что ему нужно было сделать, это убедить ее, что он не просто помешанный на сексе подросток, заметивший симпатичную девушку. Он хотел ее из-за того, кем она была. Из-за того, что она значила для него.
Гарри был удивлен, увидев, что Билл улыбается ему, и, должно быть, заметил его замешательство, потому что Чарли рассмеялся и положил руку ему на спину. Гарри попытался вздохнуть, так как у него перехватило дыхание.
- Что ж, это здорово, Гарри. Мы рады, что ты наконец-то поумнел. - сказал Билл, внезапно перестав сердиться.
Гарри не понял, и Чарли покачал головой, глядя на него.
- Мы немного волновались, что, поскольку Джинни - единственная незамужняя женщина твоего возраста в округе, ты можешь начать думать другой частью своего тела. Приятно видеть, что ты об этом подумал и что ты, в первую очередь, знаешь, что Джинни - твой друг. Это значит, что ты дважды подумаешь, прежде чем причинять ей боль.
Гарри уже собирался сказать, что никогда не причинил бы ей вреда, когда вспомнил Пророчество. Может быть, дело не в том, что он сделал это намеренно. Может быть, в конечном итоге он причинит ей боль, умерев.
- Не беспокойся об этом, - тихо сказал Ремус, пристально глядя на него, и Гарри понял, что его мысли были написаны у него на лице. - Не позволяй ему отнять это и у тебя, Гарри. Наслаждайся тем, что влюбляешься в Джинни. Будь нормальным семнадцатилетним парнем так долго, как только сможешь.
Билл и Чарли тоже выглядели серьезными, и Гарри почувствовал, как к горлу подкатил комок, когда он сглотнул. Все встали из-за стола, и Гарри почувствовал себя так, словно выдержал важное испытание. Билл обнял его за плечи, и они направились к остальным участникам вечеринки.
- Да, Гарри, я не могу представить себе никого, в кого ты мог бы влюбиться лучше, чем в мою сестру. Но не слишком зацикливайся на том, что тебе семнадцать. Я не такой уж старый, я помню, каково это было, и как те диаграммы, которые Целительница велела мне изучить, натолкнули меня на новые идеи. Это определенно то, чего я не хочу, чтобы ты делал в ближайшее время с моей сестрой, хорошо?
Гарри слабо улыбнулся ему и сказал что-то, похожее на согласие. Но в глубине души его мысли уже были заняты другим. Он не знал, насколько сильным он мог бы быть, если бы Джинни чувствовала то же самое по отношению к нему, а это начинало казаться, что она чувствовала. Казалось, она так же сильно, как и он, хотела продолжить то, что они начали. Гарри был сильным волшебником, но не настолько же сильным, не так ли? Кто мог устоять перед чем-то, когда это казалось таким правильным, как когда он целовал или прикасался к ней?
Праздничный торт уже был разрезан, и Дамблдор действительно успел приготовить его вовремя. Он поприветствовал Гарри теплой улыбкой, но Гарри смог только кивнуть ему. На самом деле он был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Краем глаза он наблюдал за Джинни, которая разговаривала с Биллом и Чарли и, казалось, была на них за что-то сердита. Он развернул свои подарки и понял, что, должно быть, сказал каждому из них что-то подходящее, потому что никто не спросил его, хорошо ли он себя чувствует. Дойдя до подарка Джинни, он хотел как следует поблагодарить ее за него, но только сжал ее руку. Джинни загадочно улыбнулась ему, и Гарри почувствовал, что внутри у него все тает. Когда же закончится эта гребаная вечеринка?