Дом, который бельгийцы занимали в деревне, находился совсем рядом с воротами парка. Можно было сэкономить время, выбрав узкую тропинку в высокой траве, которая сокращала путь по извилистой подъездной дорожке. И я, соответственно, пошел этим путем. Я уже почти добрался до сторожки, когда мое внимание привлекла фигура бегущего ко мне человека. Это был мистер Инглторп. Где он был? Как он собирался объяснить свое отсутствие?
Он с жаром обратился ко мне.
- Боже мой! Это ужасно! Моя бедная жена! Я только что узнал.
- Где ты был? - спросил я.
- Денби задержал меня вчера допоздна. Мы закончили только к часу ночи. Потом я обнаружил, что все-таки забыл ключ. Я не хотела будить домочадцев, поэтому Денби предоставил мне кровать.
- Как вы узнали эту новость? - спросил я.
- Уилкинс позвонил Денби, чтобы сообщить ему об этом. Моя бедная Эмили! Она была такой самоотверженной, такой благородной личностью. Она перенапрягла свои силы.
Волна отвращения захлестнула меня. Каким же отъявленным лицемером был этот человек!
- Мне нужно спешить, - сказал я, радуясь, что он не спросил меня, куда я направляюсь.
Через несколько минут я уже стучался в дверь коттеджа "Ластуэйз".
Не получив ответа, я нетерпеливо повторил свой призыв. Окно надо мной осторожно приоткрылось, и Пуаро собственной персоной выглянул наружу.
Увидев меня, он издал удивленный возглас. В нескольких словах я объяснил, какая трагедия произошла и что мне нужна его помощь.
- Подожди, друг мой, я впущу тебя, и ты расскажешь мне о своих делах, пока я буду одеваться.
Через несколько мгновений он отпер дверь, и я последовал за ним в его комнату. Там он усадил меня в кресло, и я рассказал всю историю, ничего не утаивая и не упуская ни одного обстоятельства, каким бы незначительным оно ни было, в то время как сам он тщательно и обдуманно приводил себя в порядок.
Я рассказал ему о своем пробуждении, о предсмертных словах миссис Инглторп, об отсутствии ее мужа, о ссоре накануне, о обрывке разговора между Мэри и ее свекровью, который я подслушал, о недавней ссоре между миссис Инглторп и ее свекровью. Инглторпа и Эвелин Говард, а также о намеках последней.
Я выразился не так ясно, как мне хотелось бы. Я повторялся несколько раз, и иногда мне приходилось возвращаться к какой-нибудь детали, которую я забыл. Пуаро ласково улыбнулся мне.
- Мысли путаются? Не так ли? Не торопитесь, друг мой. Вы взволнованы; вы взволнованы - это вполне естественно. Сейчас, когда мы немного успокоимся, мы аккуратно расставим факты по своим местам. Мы изучим их - и отвергнем. Те, что важны, мы отложим в сторону, а те, что не важны, пуф! - он скорчил ангельскую рожицу и довольно комично надулся. - сдуй их прочь!
- Все это очень хорошо, - возразил я, - но как вы собираетесь решать, что важно, а что нет? Это всегда представлялось мне трудностью.
Пуаро энергично покачал головой. Теперь он с исключительной тщательностью поправлял усы.
- Это не так. Друзья! Один факт влечет за собой другой, поэтому мы продолжаем. Согласуется ли следующий с этим? Мервейль! - хорошо! Мы можем продолжать. Следующий маленький факт - нет! О, это любопытно! Чего-то не хватает - звена в цепи, которого там нет. Мы исследуем. Мы ищем. И этот маленький любопытный факт, эту, возможно, незначительную деталь, которая не будет соответствовать действительности, мы приводим здесь! - Он сделал экстравагантный жест рукой. - Это важно! Это потрясающе!
- Да-да.
- Ах! Пуаро так грозно погрозил мне указательным пальцем, что я вздрогнул. - Берегитесь! Опасность для детектива, который говорит: "Это такая мелочь, это не имеет значения". Это не согласуется. Я забуду это". Так возникает путаница! Все имеет значение.
- я знаю. Ты всегда говорил мне это. Вот почему я ушел. Вы всегда говорили мне об этом. Вот почему я вникал во все детали этого дела, независимо от того, казались они мне уместными или нет.
- И я доволен вами. У вас хорошая память, и вы добросовестно изложили мне факты. О порядке, в котором вы их излагаете, я ничего не говорю - действительно, это прискорбно! Но я допускаю, что вы расстроены. Я объясняю это тем обстоятельством, что вы упустили один факт, имеющий первостепенное значение.
- Что это? - Я спросил.
- Ты так и не сказал мне, что если Миссис Инглторп ели хорошо прошлой ночью.
Я уставился на него. Несомненно, война повлияла на мозг маленького человечка. Он тщательно чистил свое пальто, прежде чем надеть его, и, казалось, был полностью поглощен этим занятием.
- Я не помню, - сказал я. - И, в любом случае, я не понимаю...
- Вы не понимаете? Но это имеет первостепенное значение.
- Я не понимаю, почему, - сказал я довольно раздраженно. - Насколько я помню, она почти ничего не ела. Она явно была чем-то расстроена, и это лишило ее аппетита. Это было вполне естественно.
- Да, - задумчиво произнес Пуаро, - это было вполне естественно
Он выдвинул ящик стола и достал оттуда небольшой саквояж, затем повернулся ко мне.
- Теперь я готов. Мы отправимся в поместье и разберемся с этим на месте. Простите, друг мой, вы одевались в спешке, и ваш галстук сбился набок. Позвольте мне. - Ловким жестом он поправил его.
- Да, да! Ну что, начнем?
Мы поспешили через деревню и свернули к воротам охотничьего домика. Пуаро на мгновение остановился и печально оглядел прекрасный парк, все еще покрытый утренней росой.
- Такая красивая, такая прекрасная, и все же бедная семья, погруженная в печаль, поверженная ниц от горя.
Говоря это, он пристально смотрел на меня, и я почувствовал, что краснею под его пристальным взглядом.
Была ли семья сражена горем? Была ли печаль по смерти миссис Инглторп так важна? Я понял, что в атмосфере чувствовался недостаток эмоций. Покойная женщина не обладала даром вызывать любовь. Ее смерть была потрясением и горем, но о ней не стали бы страстно сожалеть.
Пуаро, казалось, прочитал мои мысли. Он серьезно кивнул головой.
- Нет, вы правы, - сказал он, - не похоже, чтобы между ними были кровные узы. Она была добра и великодушна к этим Кавендишам, но она не была им родной матерью. Кровь говорит свое - всегда помните об этом - кровь говорит свое.
- Пуаро, - сказал я, - я бы хотел, чтобы вы объяснили мне, почему вы хотели знать, была ли миссис Инглторп хорошо поевшей вчера вечером? Я прокручивал это в голове, но не могу понять, какое это имеет отношение к делу.
Пока мы шли, он минуту или две молчал, но наконец сказал:
- Я не против рассказать вам, хотя, как вы знаете, у меня нет привычки объяснять, пока не будет достигнут конец. В настоящее время утверждается, что миссис Инглторп умерла от отравления стрихнином, предположительно подмешанным в ее кофе.
- да?
- Хорошо, в котором часу был подан кофе?
- Около восьми часов.
- Следовательно, она выпила его между этим моментом и половиной девятого, то есть, конечно, ненамного позже. Что ж, стрихнин - довольно быстрорастворимый яд. Его действие должно было проявиться очень скоро, вероятно, примерно через час. Тем не менее, в случае миссис Инглторп симптомы проявляются только в пять часов утра следующего дня, то есть через девять часов! Но плотный прием пищи, принятый примерно в то же время, что и яд, может замедлить его действие, хотя и не до такой степени. Тем не менее, это возможность, которую следует принять во внимание. Но, по вашим словам, она очень мало съела за ужином, и все же симптомы проявились только ранним утром следующего дня! Вот это любопытное обстоятельство, мой друг. При вскрытии может возникнуть что-то, что это объяснит. А пока запомните это.
Когда мы приблизились к дому, Джон вышел нам навстречу. Его лицо выглядело усталым и изможденным.
- Это очень ужасное дело, месье Пуаро, - сказал он. - Гастингс объяснил вам, что мы не хотим огласки?
- Я прекрасно понимаю.
- Видите ли, пока это только подозрения. Нам не на что опереться.
- Совершенно верно. Это всего лишь мера предосторожности.
Джон повернулся ко мне, достал портсигар и закурил сигарету.
- Ты знаешь, что этот парень, Инглторп, вернулся?
- да. Я встретил его.
Джон бросил спичку в ближайшую цветочную клумбу, что было слишком для чувств Пуаро. Он поднял ее и аккуратно закопал.
- Очень трудно понять, как с ним обращаться.
- Эта трудность продлится недолго, - спокойно произнес Пуаро.
Джон выглядел озадаченным, не совсем понимая значение этого загадочного высказывания. Он протянул мне два ключа, которые дал ему доктор Бауэрштейн.
- Покажите месье Пуаро все, что он хочет увидеть.
- Комнаты заперты? - спросил Пуаро.
- Доктор Бауэрштейн счел это целесообразным.
Пуаро задумчиво кивнул.
- Значит, он совершенно уверен. Что ж, это упрощает нам задачу.
Мы вместе поднялись в комнату, где произошла трагедия. Для удобства я прилагаю план комнаты и основные предметы мебели, находящиеся в ней.
Пуаро запер дверь изнутри и приступил к тщательному осмотру комнаты. Он метался от одного предмета к другому с проворством кузнечика. Я остался у двери, опасаясь уничтожить какие-либо улики. Однако Пуаро, казалось, не был благодарен мне за мою выдержку.
- Что у тебя есть, друг мой? - он воскликнул: - Что ты остаешься там, как - как бы это сказать? - Ах да, как заколотая свинья?
Я объяснил, что боюсь стереть какие-нибудь следы.
- Следы? Но что за идея! В комнате уже побывала практически целая армия! Какие следы мы, скорее всего, найдем? Нет, иди сюда и помоги мне в поисках. Я отложу свой чемоданчик, пока он мне не понадобится.
Он положил его на круглый столик у окна, но это было опрометчивым поступком, потому что из-за того, что крышка была незакреплена, он приподнялся, и чемоданчик упал на пол.
- И вуаля, стол накрыт! - воскликнул Пуаро. - Ах, друг мой, можно жить в большом доме и при этом не чувствовать комфорта
После этого морализаторства он возобновил поиски.
Его внимание на некоторое время привлек стоявший на письменном столе маленький фиолетовый кейс с ключом в замке. Он вынул ключ из замка и передал его мне, чтобы я осмотрел. Однако я не заметил ничего необычного. Это был обычный ключ йельского образца, с продетым в ручку кусочком витой проволоки.
Затем он осмотрел дверной проем, который мы взломали, и убедился, что засов действительно был задвинут. Затем он подошел к двери напротив, ведущей в комнату Синтии. Эта дверь, как я и говорил, тоже была заперта на засов. Однако он дошел до того, что отодвинул засов и несколько раз открывал и закрывал его; он делал это с величайшими предосторожностями, стараясь не шуметь. Внезапно что-то в самом засове, казалось, привлекло его внимание. Он внимательно осмотрел его, а затем, ловко достав из своего футляра пару маленьких щипцов, извлек какую-то мельчайшую частицу, которую тщательно запечатал в крошечный конвертик.
На комоде стоял поднос со спиртовкой и маленькой кастрюлькой. В кастрюльке оставалось немного темной жидкости, а рядом стояли пустые чашка и блюдце, из которых пили.
Я удивился, как я мог быть таким невнимательным, чтобы не заметить этого. Это была подсказка, которой стоило воспользоваться. Пуаро осторожно опустил палец в жидкость и осторожно попробовал ее на вкус. Он скорчил гримасу.
- Какао, кажется, с добавлением рома. -
Он перешел к мусору на полу, где был перевернут столик у кровати. Настольная лампа, несколько книг, спички, связка ключей и осколки кофейной чашки были разбросаны повсюду.
- А, это любопытно, - сказал Пуаро.
- Должен признаться, я не вижу в этом ничего особенно любопытного.
- Вы не находите? Обратите внимание на лампу - дымоход сломан в двух местах; они лежат там, где упали. Но смотри, кофейная чашка разбита вдребезги.
- Ну, - устало сказал я. - Наверное, кто-то на нее наступил.
- Совершенно верно, - странным голосом подтвердил Пуаро. - Кто-то наступил на него. -
Он поднялся с колен и медленно подошел к каминной полке, где остановился, рассеянно перебирая безделушки и поправляя их - его привычка, когда он был взволнован.
- Друг мой, - сказал он, поворачиваясь ко мне, - кто-то наступил на эту чашку и растер ее в порошок, и причина, по которой они это сделали, заключалась либо в том, что в ней содержался стрихнин, либо - что гораздо серьезнее - в том, что в ней не было стрихнина!
Я ничего не ответил. Я был сбит с толку, но понимал, что просить его объяснить бесполезно. Через минуту-другую он пришел в себя и продолжил свои исследования. Он поднял с пола связку ключей и, повертев их в пальцах, наконец выбрал один, очень яркий и сверкающий, и вставил его в замок фиолетового чемоданчика. Она подошла, и он открыл шкатулку, но после минутного колебания закрыл и снова запер ее, а связку ключей вместе с ключом, который изначально торчал в замке, сунул себе в карман.
- У меня нет полномочий рыться в этих бумагах. Но это следует сделать - и немедленно!
Затем он очень тщательно осмотрел ящики умывальника. Когда он пересек комнату и подошел к левому окну, его, по-видимому, особенно заинтересовало круглое пятно, едва заметное на темно-коричневом ковре. Он опустился на колени и стал внимательно его рассматривать - даже принюхался.
Наконец, он налил несколько капель какао в пробирку и тщательно закупорил ее. Затем он достал маленький блокнот.
- Мы нашли в этой комнате, - сказал он, деловито записывая, - шесть интересных мест. Мне их перечислить или это сделаете вы?
- О, это вы, - поспешно ответил я.
- Тогда очень хорошо. Во-первых, кофейная чашка, размолотая в порошок; во-вторых, почтовый ящик с ключом в замке; в-третьих, пятно на полу.
- Возможно, это было сделано некоторое время назад, - перебил я.
- Нет, потому что он все еще влажный и пахнет кофе. В-четвертых, обрывок какой-то темно-зеленой ткани - всего пара ниточек, но его можно узнать.
- Ах! - воскликнул я. - Это то, что вы запечатали в конверт.
- да. Это может оказаться частью одной из рабочего платья самой миссис Инглторп, и совершенно неважные. Мы еще посмотрим. Пятый, это! - Драматическим жестом он указал на большое пятно свечного жира на полу возле письменного стола. - Должно быть, это было сделано еще вчера, иначе хорошая горничная сразу же удалила бы его промокательной бумагой и горячим утюгом. Когда-то это была одна из моих лучших шляп, но дело не в этом.
- Скорее всего, это было сделано прошлой ночью. Мы были очень взволнованы. Или, возможно, миссис. Инглторп сама уронила свою свечу.
- Вы принесли в комнату только одну свечу?
- да. Лоуренс Кавендиш нес её. Но он был очень расстроен. Казалось, он увидел что-то вот здесь, - я указал на каминную полку, - что совершенно парализовало его.
- Это интересно, - быстро сказал Пуаро. - Да, это наводит на размышления, - он обвел взглядом всю стену, - но это большое пятно образовалось не от его свечи, потому что вы видите, что это белый жир, в то время как свеча месье Лоуренса, которая все еще стоит на туалетном столике, розовая. С другой стороны, Миссис Инглторп имела свечи в комнате, только настольная лампа.
- Тогда, - спросил я, - к какому выводу вы пришли?
На что мой друг лишь довольно раздраженно ответил, призывая меня использовать свои природные способности.
- А шестой пункт? - спросил я. - Я полагаю, это проба какао.
- Нет, - задумчиво произнес Пуаро, - я мог бы включить это в список шести, но не стал. Нет, шестой пункт я пока оставлю при себе.
Он быстро оглядел комнату.
- Я думаю, здесь больше нечего делать, если только... - он пристально и долго смотрел на потухшую золу в камине. - Огонь обжигает и разрушает. Но, может быть, что-то случится... Давайте посмотрим!
Ловко, на четвереньках, он начал сгребать золу с решетки в каминную решетку, соблюдая при этом величайшую осторожность. Внезапно у него вырвался слабый возглас.
- Щипцы, Гастингс!
Я быстро протянул их ему, и он ловко извлек маленький кусочек наполовину обгоревшей бумаги.
- Вот, друг мой! - воскликнул он. - Что вы об этом думаете?
Я внимательно рассмотрел фрагмент. Это точная копия этого:
Я был озадачен. Он был необычайно плотным, совсем не похожим на обычную бумагу для заметок. Внезапно меня осенила идея.
- Пуаро! - воскликнул я. - Это фрагмент завещания!
- Совершенно верно.
Я пристально посмотрел на него.
- Вы не удивлены?
- Нет, - серьезно сказал он, - я ожидал этого. -
Я отдал листок бумаги и наблюдал, как он убирает его в свой кейс с той же методичной тщательностью, с какой он относился ко всему. У меня в голове все перепуталось. Что это за сложность с завещанием? Кто его уничтожил? Человек, который оставил свечной жир на полу? Очевидно. Но как кому-то удалось проникнуть внутрь? Все двери были заперты изнутри.
- А теперь, мой друг, - оживленно произнес Пуаро, - мы пойдем. Я хотел бы задать несколько вопросов горничной - ее зовут Доркас, не так ли?
Мы прошли через комнату Альфреда Инглторпа, и Пуаро задержался там достаточно надолго, чтобы провести краткий, но довольно обстоятельный осмотр. Мы вышли через эту дверь, заперев и ее, и дверь миссис. Комната Инглторп, как и прежде.
Я отвел его в будуар, который он изъявил желание осмотреть, а сам отправился на поиски Доркас.
Однако, когда я вернулся с ней, будуар был пуст.
- Пуаро, - крикнул я, - где вы?
- Я здесь, мой друг.
Он вышел из французского окна и остановился, явно восхищенный, перед цветочными клумбами различной формы.
- Восхитительно! - пробормотал он. - Восхитительно! Какая симметрия! Обратите внимание на этот полумесяц и эти ромбы - их аккуратность радует глаз. Расстояние между растениями также идеально. Это было сделано недавно, не так ли?
- Да, я считаю, что они были у нее вчера днем. Но пришел-Доркас здесь.
- Э Бьен, э Бьен! Не жалейте меня удовлетворение мгновение ока.
- Да, но это дело важнее.
- А откуда ты знаешь, что эти прекрасные бегонии не имеют такого же значения?
Я пожал плечами. На самом деле с ним было не поспорить, если он решил придерживаться такой линии.
- Вы не согласны? Но такое случалось. Что ж, мы придем и возьмем интервью у храброй Доркас.
Доркас стояла в будуаре, сложив руки перед собой, и ее седые волосы жесткими волнами выбивались из-под белого чепца. Она была образцом доброй старомодной служанки.
В своем отношении к Пуаро она была склонна относиться с подозрением, но он вскоре сломил ее оборону. Он пододвинул ей стул.
- Пожалуйста, присаживайтесь, мадемуазель
- Благодарю вас, сэр.
- Вы прожили со своей госпожой много лет, не так ли?
- Десять лет, сэр.
- Это долгий срок и очень верная служба. Вы были очень привязаны к ней, не так ли?
- Она была очень хорошей хозяйкой для меня, сэр.
- В таком случае, вы не будете возражать, если я получу ответы на несколько вопросов. Я задаю их вам с полного одобрения мистера Кавендиша
- О, конечно, сэр.
- Тогда я начну с расспросов о событиях вчерашнего дня. Ваша хозяйка поссорилась?
- Да, сэр. Но я не уверен, что мне следует... - Доркас заколебалась.
Пуаро пристально посмотрел на нее.
- Моя дорогая Доркас, мне необходимо как можно полнее узнать все подробности этой ссоры. Не думай, что ты выдаешь секреты своей госпожи. Твоя госпожа мертва, и нам необходимо знать все, если мы хотим отомстить за нее. Ничто не может вернуть ее к жизни, но мы надеемся, что, если имело место преступление, убийца предстанет перед судом.
- Аминь, - яростно произнесла Доркас. - И, не называя имен, скажу, что в этом доме есть человек, которого никто из нас терпеть не мог! И это был ужасный день, когда он впервые переступил порог.
Пуаро подождал, пока ее негодование уляжется, а затем, вернувшись к деловому тону, спросил:
- Итак, что касается этой ссоры? Что вы услышали о ней впервые?
- Итак, сэр, вчера я случайно проходил по коридору снаружи...
- В котором часу это было?
- Я не могу сказать точно, сэр, но до чая было еще далеко. Возможно, часа в четыре, а может, и чуть позже. Что ж, сэр, как я уже сказал, я случайно проходил мимо и услышал здесь очень громкие и сердитые голоса. Я не совсем хотел прислушиваться, но... ну, вот оно что. Я остановился. Дверь была закрыта, но хозяйка говорила очень резко и отчетливо, и я отчетливо расслышал, что она сказала.
- Вы солгали мне и обманули меня, - сказала она. Я не расслышал, что ответил мистер Инглторп. Он говорил гораздо тише, чем она, но она ответила: - Как ты смеешь? Я содержала тебя, одевала и кормила! Ты всем обязан мне! И вот как ты мне отплатил! Опозорив наше имя! И снова я не расслышала, что он сказал, но она продолжила: "Что бы ты ни сказал, это ничего не изменит. Я ясно вижу свой долг. Я приняла решение. Вам не нужно думать, что меня остановит боязнь огласки или скандала между мужем и женой. Потом мне показалось, что я услышал, как они выходят, и я быстро ушла.
- Вы уверены, что слышали голос мистера Инглторпа?
- О да, сэр, чей же еще это мог быть голос?
- Хорошо, что произошло дальше?
- Позже я вернулась в холл, но там было все тихо. В пять часов миссис Инглторп позвонила в колокольчик и велела мне принести ей чашку чая - никакой еды - в будуар. Она выглядела ужасно - такая бледная и расстроенная. "Доркас, - говорит она, - я пережила сильное потрясение". "Простите меня за это, мэм", - говорю я. "Вам станет лучше после чашки хорошего горячего чая, мэм". Она что-то держала в руке. Я не знаю, было ли это письмо или просто листок бумаги, но на нем было что-то написано, и она продолжала смотреть на него, как будто не могла поверить в то, что там было написано. Она прошептала про себя, как будто забыла о моем присутствии: "Всего несколько слов - и все изменилось". А потом она сказала мне: "Никогда не доверяй мужчинам, Доркас, они того не стоят!" Я поспешила прочь и принесла ей чашку крепкого чая, она поблагодарила меня и сказала, что почувствует себя лучше, когда выпьет его. "Я не знаю, что делать", - говорит она. "Скандал между мужем и женой - это ужасная вещь, Доркас. Я бы предпочла замять это дело, если бы могла". Как раз в этот момент вошла миссис Кавендиш, поэтому она больше ничего не сказала.
- Она все еще держала письмо, или что бы это ни было, в руке?
- Да, сэр.
- Что она могла с ним сделать потом?
- Ну, я не знаю, сэр, я думаю, она запирала его в своем фиолетовом чемоданчике.
- Там она обычно хранила важные бумаги?
- Да, сэр. Она приносила его с собой каждое утро и забирала каждый вечер.
- Когда она потеряла ключ от него?
- Она обнаружила это вчера в обеденный перерыв, сэр, и попросила меня внимательно поискать его. Она была очень расстроена
- Но у нее был дубликат ключа?
- О, да, сэр.
Доркас смотрела на него с большим любопытством, и, по правде говоря, я тоже. Что это был за разговор о потерянном ключе? Пуаро улыбнулся.
- Не обращайте внимания, Доркас, это моя работа - знать все. Это тот самый ключ, который был потерян? Он достал из кармана ключ, который нашел в замке ящика с бумагами наверху.
Глаза Доркас, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
- Именно так, сэр, совершенно верно. Но где вы его нашли? Я повсюду искала его.
- Ах, но, видите ли, вчера это было не на том же месте, что и сегодня. Теперь перейдем к другой теме: было ли в гардеробе вашей хозяйки темно-зеленое платье?
Доркас была несколько ошарашена неожиданным вопросом.
- Нет, сэр.
- Вы совершенно уверены?
- О, да, сэр.
- У кого-нибудь еще в доме есть зеленое платье?
Доркас задумалась.
- У мисс Синтии есть зеленое вечернее платье.
- Светло- или темно-зеленое?
- Светло-зеленое, сэр, что-то вроде шифона, как его называют.
- Ах, это не то, что мне нужно. А больше ни у кого нет ничего зеленого?
- Нет, сэр, насколько я знаю, нет.
По лицу Пуаро не было заметно, разочарован он или нет. Он просто заметил:
- Хорошо, оставим это и пойдем дальше. - У вас есть какие-либо основания полагать, что ваша хозяйка могла принять снотворное прошлой ночью?
- Не вчера вечером, сэр, я знаю, что она этого не делала.
- Почему вы так уверены в этом?
- Потому что коробка была пуста. Последнее лекарство она принимала два дня назад, и пузырьков в ней больше не было
- Вы в этом уверены?
- Положительно, сэр.
- Тогда все ясно! Кстати, ваша хозяйка вчера не просила вас подписать какую-нибудь бумагу?
- Подписать какую-нибудь бумагу? Нет, сэр.
- Когда мистер Гастингс и мистер Лоуренс пришли вчера вечером, они застали вашу хозяйку за написанием писем. Я полагаю, вы не можете сообщить мне, кому были адресованы эти письма?
- Боюсь, я не смогу, сэр. Вечером меня не было дома. Возможно, Энни могла бы вам рассказать, хотя она и неаккуратная девушка. Вчера вечером она так и не убрала кофейные чашки. Вот что происходит, когда меня нет дома, чтобы присмотреть за порядком
Пуаро поднял руку.
- Раз уж они остались, Доркас, прошу вас, оставьте их еще ненадолго. Я хотел бы их осмотреть
- Очень хорошо, сэр.
- В котором часу вы ушли вчера вечером?
- Около шести часов, сэр.
- Спасибо, Доркас, это все, о чем я хотел вас спросить. - Он встал и подошел к окну. - Я любовался этими цветочными клумбами. Кстати, сколько здесь работает садовников?
- Сейчас только три, сэр. До войны у нас было пять, когда дом содержался так, как и подобает джентльмену. Жаль, что вы не видели его тогда, сэр. Это было прекрасное зрелище. Но теперь остались только старик Мэннинг, молодой Уильям и новомодная садовница в бриджах и тому подобном. Ах, какие ужасные времена настали!
"Хорошие времена еще настанут, Доркас. По крайней мере, мы на это надеемся. А теперь, не пришлете ли вы Энни ко мне сюда?"
"Да, сэр. Спасибо, сэр".
"Как вы узнали, что миссис Инглторп принимал снотворные порошки? - С живейшим любопытством спросила я, когда Доркас вышла из комнаты. - А что насчет потерянного ключа и дубликата?
- Все по порядку. Что касается снотворных порошков, я поняла по этому. Внезапно он достал маленькую картонную коробочку, какие аптеки используют для порошков.
- Где ты это нашел? - спросил я.
- В ящике умывальника у миссис Спальня Инглторпа. Это был шестой номер в моем каталоге.
"Но, я полагаю, поскольку последний порошок был взят два дня назад, это не имеет большого значения?"
"Вероятно, нет, но не заметили ли вы чего-нибудь необычного в этой коробочке?"
Я внимательно осмотрел ее.
"Нет, не могу сказать, что люблю
". "Посмотрите на этикетку".
Я внимательно прочитала надпись на этикетке: При необходимости принимать по одному порошку перед сном. Госпожа Инглторп. - Нет, я не вижу ничего необычного.
"А не тот факт, что там нет названия аптеки?"
"Ах!" воскликнул я. "Конечно, это странно!"
"Вы когда-нибудь видели, чтобы аптекарь отправлял такую коробку без своего имени?"
- Нет, не могу сказать, что слышал.
Я уже начал волноваться, но Пуаро охладил мой пыл, заметив::
"И все же объяснение довольно простое. Так что не пытайтесь заинтриговать себя, мой друг".
Громкий скрип возвестил о приближении Энни, так что у меня не было времени ответить.
Энни была красивой, рослой девушкой и, по-видимому, испытывала сильное возбуждение, смешанное с каким-то омерзительным наслаждением от произошедшей трагедии.
Пуаро сразу перешел к делу с деловой живостью.
- Я послал за тобой, Энни, потому что думал, что ты сможешь рассказать мне что-нибудь о письмах миссис Инглторп написал вчера вечером. Сколько их было? И не могли бы вы назвать мне какие-нибудь имена и адреса?
Энни задумалась.
- Там было четыре письма, сэр. Одно было адресовано мисс Говард, другое - мистеру Уэллсу, адвокату, а два других, я, кажется, не помню, сэр, - ах да, одно было Россу, поставщику провизии в Тэдминстере. Другого я не помню".
- Подумайте, - настаивал Пуаро.
Энни тщетно ломала голову.
- Извините, сэр, но оно исчезло. Не думаю, что я мог его заметить.
- Это не имеет значения, - сказал Пуаро, не выказывая ни малейшего разочарования. - Теперь я хочу спросить вас кое о чем другом. У миссис Инглторп есть кастрюлька в комнате с остатками какао в ней. У нее это было каждую ночь?
- Да, сэр, его приносили в ее комнату каждый вечер, и она подогревала его на ночь, когда ей хотелось
- Что это было? Обычное какао?
- Да, сэр, приготовленный на молоке, с чайной ложкой сахара и двумя чайными ложками рома
- Кто приносил его в ее комнату?
- Я приносила, сэр.
- Всегда?
- Да, сэр.
- В котором часу?
- Как правило, когда я выходила задернуть шторы, сэр.
- Значит, вы принесли его прямо с кухни?
- Нет, сэр, видите ли, на газовой плите мало места, поэтому повар обычно готовил его пораньше, перед тем как положить овощи на ужин. Тогда я обычно приносил это наверх и ставил на столик у вращающейся двери, а позже относил в ее комнату.
- Вращающаяся дверь находится в левом крыле, не так ли?
- Да, сэр.
- А стол, он с этой стороны двери или с той, что дальше, для прислуги?
- Он с этой стороны, сэр.
- Во сколько вы принесли его вчера вечером?
- Я бы сказал, около четверти восьмого, сэр.
- И когда же вы приняли это во внимание? Комната Инглторпа?
- Когда я пошла заткнуться, сэр. Около восьми часов. Госпожа Инглторп поднялась ко мне в спальню еще до того, как я закончила.
- Значит, между семью пятнадцатью и восемью часами какао стояло на столе в левом крыле?