В машине было шумно и весело. Джинни без умолку рассказывала, как научилась новым рецептам супа, Фред и Джордж хвастались очередным изобретением для очередных шуток, а мама то и дело оборачивалась, чтобы погладить меня по плечу:
- Ты совсем бледный, сынок. Отдохнёшь как следует, наберёшься сил. Как твоя голова? Мадам Помфри написала что у тебя сильное сотрясение.
- Мама я в порядке. - ворчу я.
- И наестся до отвала, - подмигнул Артур. - По слухам, у нас сегодня пир?
- Самый настоящий, - улыбнулась Молли. - Всё готово.
Я смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи и чувствовал, как с каждым километром напряжение учебного года покидает меня. Дома. Он наконец то дома.
***
Когда мы подъехали к дому, я сразу почувствовал знакомый запах: жареного мяса и чего то ещё, очень родного.
- Пахнет как дома, - выдохнул я, спрыгивая на землю.
Молли уже тащила нас в кухню:
- Быстрее, всё стынет!
На столе дымилась огромная сковорода яичницы с беконом, рядом - блюдо золотистых куриных ножек, горка свежего хлеба и кувшин тыквенного сока.
- Это... - Я замер, глядя на яичницу.
- Да, - улыбнулась мама. - Наши несушки. Первые яйца. Квинт не обманул - они начали нестись как раз к твоему приезду.
Я осторожно взял одно яйцо, покатал в руках. Оно было тёплое, коричневое, с мелкими крапинками.
- Наше, - прошептал я. - Своё.
- А ножки - с последнего забоя бройлеров, - добавил папа. - Хранились в погребе под магическими чарами сохранения. Специально для твоего возвращения.
Джинни хихикнула:
- Мы их неделю берегли.
Дети расселись за кухонным столом. Все рассмеялись. Я положил себе огромную порцию яичницы и две куриные ножки с золотистой корочкой. Аромат одуряющий. Близнецы же положили себе копченой рыбки. А Перси говяжий бифштекс.
- Спасибо, мам, - тихо сказал я, поднимая взгляд на маму.
Она улыбнулась, потрепала его по волосам:
- Ешь, родной. Ты дома.
Я откусил от ножки - мясо было сочным и ароматным. Потом зачерпнул яичницу - яйцо оказалось именно таким, как он мечтал: желток жидкий, белок нежный.
- Вкуснотища! - промычал я с полным ртом.
- Лучше, чем в Хогвартсе? - хитро прищурился Джордж. Фред зажмурившись от удовольствия поедал копченую форель.
- В сто раз! - уверенно ответил я. - Потому что своё. Домашнее.
Папа поднял кружку с соком:
- За возвращение наших мальчиков!
- Ура! - подхватили все.
Я оглядел стол: маму, папу, Джинни, братьев - и почувствовал, как внутри разливается тепло. Не от еды, а от чего то большего. От семьи. От дома. От того, что всё наладилось.
- Мам, - спросил я, доедая последнюю ложку яичницы, - а можно я завтра помогу с несушками? Хочу посмотреть, какие они.
- Конечно, милый, - улыбнулась Молли. - Они тебя тоже ждут.
Эпилог 2 (от лица Гарри)
Дом Дурслей, Тисовая улица, Литтл Уингинг, лето 1992 года
Гарри стоял у окна своей комнаты, глядя на аккуратно подстриженный газон. За спиной скрипнула дверь - вошла тётя Петуния. В руках у неё была стопка свежевыглаженного белья.
Петуния останавливается, внимательно смотрит на племянника недавно вернувшегося из дурдома под названием волшебная школа.
- Ты какой то бледный. И глаза тусклые... будто не выспался.
Гарри вздрогнул, оторвался от окна.
- Всё нормально, тётя. Просто устал с дороги.
Петуния кладёт бельё на кровать, подходит ближе
- Дадли говорит, что слышал как ты кричал ночью.
- Да, - признался он. - Кошмар. Просто... что то приснилось.
Петуния прищурилась
- Что именно?
Гарри помолчал. Сказать правду - про камень, про Воландеморта, про то, как чуть не погиб - было немыслимо. Но и солгать убедительно он не мог.
- Змея, - выпалил он. - Мне снилась огромная змея. Она кого то... преследовала.
Тётя нахмурилась. Она не поверила - или поверила не до конца, - но настаивать не стала. Вместо этого она взяла со стула свитер Молли, который Гарри бросил утром на стул, и аккуратно убрала его в старый шкаф, поставленный в комнату племянника к его приезду.
- Поешь нормально. И ложись пораньше. Если опять будешь кричать, Вернон отправит тебя в отдельную комнату на чердаке.
Она повернулась, чтобы уйти, но у двери остановилась.
- И... если это из за той школы, - добавила она тише, - постарайся держать это при себе. Здесь, дома, мы живём по другому. Мы обычные люди.
Дверь закрылась. Гарри остался один. Он подошёл к кровати, провёл рукой по выглаженной простыне. Слова тёти прозвучали как приказ: "Не будь волшебником. Не вспоминай. Не чувствуй".
Он сел на край матраса, сжал кулаки. Кошмары не уйдут просто так. Но теперь он знал: в этом доме о них говорить нельзя.
*** Несколько дней спустя
Каждое утро Гарри вставал раньше обычного и шёл к почтовому ящику у калитки. Он проверял его дважды в день - утром и вечером, надеясь увидеть толстый конверт с гербом Хогвартса или хотя бы знакомый почерк Рона или Гермионы.
Но ящик оставался пустым.
"Почему они не пишут? - думал Гарри. - Может, я сделал что то не так? Или они просто забыли?"
Он вспомнил, как в Хогвартсе они втроём сидели у камина, делились историями, строили планы на лето. Рон обещал писать каждую неделю, Гермиона - писать о жизни с родителями в магловском Лондоне. Обещала прислать старые учебники из своей школы, где она училась.
А теперь он сидел здесь, в доме, где его не ждали, и чувствовал, как одиночество сжимает грудь.
Однажды вечером, когда Гарри в очередной раз вернулся от почтового ящика с пустыми руками, он заметил, что тётя Петуния смотрит на него из кухни.
Петуния, вытирая руки о фартук, недовольно произносит.
- Опять пусто?
Гарри кивнул, стараясь не показать, как ему обидно.
- Да. Ни от Рона, ни от Гермионы.
Петуния задумывается
- А ты уверен, что они не пытаются? Может, что то мешает письмам доходить? Все ваша сумасшедшая почта, нет чтобы отправить обычным способом, как все нормальные люди делают.
Гарри пожал плечами.
- Не знаю. Но они же знают, что я здесь. И обещали писать.
Петуния вздыхает
- Подожди здесь.
Она ушла наверх и вернулась через несколько минут, листая толстый телефонный справочник.
Петуния наконец нашла в нем зубную клинику мистера и миссис Грейнджер.
- Я позвоню родителям Гермионы на работу. По телефону. Они передадут ей, что ты ждёшь вестей. И попросят ответить так же. Или хотя бы письмо прислать.
Гарри удивлённо поднял глаза.
- Вы... сделаете это?
Петуния строго
- Да. Но только потому, что это избавит нас от твоего унылого вида за ужином. И не вздумай рассказывать об этом Вернону.
Гарри не смог сдержать улыбку.
- Спасибо, тётя Петуния.
Петуния отмахивается
- Ерунда. Просто не хочу, чтобы ты слонялся по дому с таким лицом, будто съел лимон.
***
Через неделю
Гарри, как обычно, подошёл к почтовому ящику. На этот раз там лежал конверт - тонкий, без магических печатей, но с аккуратным почерком, который он сразу узнал.
Он схватил письмо, разорвал конверт и жадно вчитался в строки:
"Дорогой Гарри,
Прости, что так долго не писала! Мы с родителями ездили на море, а потом я потеряла твой адрес. Только сегодня мама сказала, что ей на работу позвонила какая-то миссис Дурсль и попросила написать тебе - это ведь фамилия твоей тети, да?
Я так рада, что ты в порядке! У меня всё хорошо, читаю много книг о защите от тёмных искусств - думаю, нам пригодится в следующем году.
Постараюсь писать чаще, теперь я знаю, куда отправлять письма.
С любовью,
Гермиона"
Гарри рассмеялся. Он перечитал письмо ещё раз, потом ещё. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один.
Он побежал на кухню, где тётя Петуния резала овощи для супа.
Гарри протягивает письмо
- Смотрите! Она ответила!
Петуния быстро читает, кивает
- Хорошо. Значит, будем поддерживать связь так.
Гарри, чувствует что его распирает как воздушный шарик от счастья.
- Спасибо вам. Правда, спасибо. Вы не обязаны были...
Петуния прерывает племяника
- Ну ну, не надо благодарностей. Просто скажи Гермионе, чтобы предупреждала заранее, если решит куда то уехать. А то я не хочу каждый раз гадать, жив ты или нет.
Гарри улыбнулся.
- Обязательно скажу.
Петуния произносит чуть мягче
- И... может, завтра испечём пирог? Ты поможешь. А потом напишешь ответ Гермионе.
Гарри радостно
- С удовольствием!
Петуния чуть заметно улыбнулась и вернулась к овощам. Гарри стоял рядом, чувствуя, как тяжесть одиночества, давившая на него всё это время, постепенно уходит.