Куры и люди

Жена одного профессора держала кур.

Наблюдая за ними в течение ряда лет, она пришла к выводу, что человеческое общество организовано по образцу куриной стаи, и поделилась этим выводом с мужем.

Когда профессор спросил её, не слишком ли она упрощает, она ответила:

Посуди сам. В куриных стаях есть большая группа кур ширнармассы, и лидер главный петух. Кроме него есть петушки на вторых ролях. Некоторые из кур являются любимицами главпетуха, а некоторые ему безразличны, но потоптать можно и их, если подвернутся. Уважающий себя главпетух чувствует себя ответственным за кур. Он их защищает от разных напастей вроде гуляющих поблизости кошек и показывает им, где лежат вкусные зёрнышки и червячки. Ленивых кур выгоняет на прогулку из курятника. Короче, стремится к тому, чтобы его куриное сообщество процветало.

Куры сидят в гнёздах и кудахчут (чуть не сказала по смартфонам). Часто кажется, что они кудахчут попусту. Однако для кудахтанья обычно есть причины: надуманные или оправданные страхи, возбуждение, негодование или желание отогнать соперницу. Особенно настойчивое и долгое кудахтанье наблюдается, когда куры желают уведомить белый свет, что собираются снести яйцо, или какое прекрасное яйцо они только что снесли.

Иногда между курами возникают скандалы, например, когда одна курица занимает место, которое другая присмотрела для откладывания яйца. Или две курицы могут повздорить из-за петуха. Такие скандалы обычно громки и продолжительны.

Петухи ходят гоголем и хвастаются друг перед другом, какие они красавцы, храбрецы и в целом герои. Стараются побольше распушить оперение, чтобы запугать потенциального противника размером. Перед дуэлью сходятся клюв к клюву и пялятся в глаза друг на друга, пытаясь сыграть на слабине оппонента. Потом бросаются друг на друга, и тут уж только перья летят. Есть особенно коварные петухи. После схватки, закончившейся вничью, они могут несколько дней дожидаться удобного момента, улучить его, подкараулить ничего не подозревающего противника и нанести ему опасную или даже смертельную рану.

В результате сражений куриное общество теоретически может лишиться всех петухов, особенно если их было мало с самого начала. Либо все поубивали всех, и последний победитель гордо скончался от полученных ран, либо случилась какая-нибудь иная напасть, например, последнего живого петуха похитила лисица. Если подобное происходит, функции у кур перераспределяются. Наиболее решительная и, как правило, крупная курица начинает играть роль петуха. Гоняет своих товарок, показывает им, где можно поживиться вкусной едой, и может даже вскочить на другую курицу и символически потоптать её.

Представители мужского и особенно воинского сообщества бессознательно (а в некоторых культурах вполне сознательно) берут пример с гордых пернатых. Наряжаются в яркие разноцветные мундиры, надевают на голову шлемы с красивыми разноцветными гребнями, на ноги сапоги со шпорами и сражаются друг с другом за право кукарекать перед ещё большим количеством кур и молодых петушков и безраздельно владеть имеющимися кормушками.

Коммуникация в курином обществе протекает своеобразно. Всё общество квохчет, кудахчет и кукарекает, и практически никто никого не слышит. Работа ведётся преимущественно на передачу, а не на приём. Вследствие этого нужды и чаяния ближних обычно остаются неуслышанными и непонятыми.

Однако нельзя сказать, что куры совсем не помогают друг другу. Есть приятные исключения. Скажем, если курица подавилась длинной травинкой, она может рассчитывать на помощь одной из своих товарок, которая вытянет травинку из клюва пострадавшей.

Курица обычно не обращает внимания на то, что для нее действительно важно, но громко кудахчет по поводу совершенно малозначительных вещей. Куры без тени сомнения делают то, что для них смертельно опасно, например глотают стекляшки и шурупы. Лезут куда не надо, скажем, на проезжую часть, и не хотят делать то, что им полезно. Клевать питательный, но скучный корм это не для них.

Профессор лишь хмыкнул в ответ, но по сути ничего возразить не смог. Да и не особенно хотел. Жену, как и многих представительниц прекрасного пола, вряд ли можно было заставить усомниться в своей правоте.

* * *

После того, как профессор провел некоторое время с этой мыслью, он решил изучить вопрос подробнее.

Начал с воинской истории. Подумал: если вглядываться в неё достаточно долго и с некоторой долей ехидства, она, пожалуй, на самом деле подозрительно начинает напоминать большой международный конкурс петухов. Разумеется, ни один уважающий себя полководец не говорил солдатам: Господа, наша задача выглядеть как курятник в состоянии боевой тревоги. Формально всё толковалось иначе. Нужно было казаться выше, заметнее, страшнее, благороднее, а заодно чтобы свои издалека понимали, где командир. Но результат нередко был один и тот же: взрослые, вооружённые до зубов мужчины торжественно надевали на голову гребни, хохолки и перья и отправлялись доказывать соседям своё превосходство.

Весьма убедительно в этом смысле смотрелись древние греки. Гоплит в шлеме с высоким гребнем это, конечно, грозный воин, защитник полиса и герой красно- и чернофигурной вазописи. Но если убрать пафос, перед нами почти идеальный боевой петух: грудь вперёд, шлем сияет, гребень колышется, копьё наготове. Римляне пошли дальше и сделали образ пернатого административно упорядоченным. Центурион с гребнем на шлеме выглядел так, будто петушиный хохол получил государственную должность, воинское звание и право командовать легионами. Латинское слово crista означало и гребень петуха, и гребень на шлеме, так что древние сами, возможно, понимали, насколько опасно близко военная эстетика подошла к куроводству.

Не отставали и другие древние народы. Самниты и прочие италийские воины украшали шлемы плюмажами и гребнями так, будто перед сражением проходили не инструктаж, а кастинг на роль самого заметного петуха в округе. Кельты, правда, предпочитали не только петухов, а более широкий птичий репертуар. У них встречались шлемы с крыльями и прочими эффектными деталями из птичьего мира. Тут уже получался не курятник, а целый театр демонстрации боевых умений пернатых. Враг кельта должен был понять: перед ним не просто человек с мечом, а человек с мечом, который ещё и, чего доброго, взлетит на своих крыльях.

Позднее эту военно-воздушную линию великолепно продолжили польско-литовские крылатые гусары (эскадроны гусар летучих). Они тоже не ограничивались скромным гребнем на голове, а прикрепляли к себе целые крылья. Это был следующий этап эволюции: от я похож на петуха к я тяжеловооружённый павлин Апокалипсиса. Практический смысл не заставлял себя долго искать: выглядеть устрашающе, производить психологический эффект, выделяться на поле боя. Но со стороны всё равно кажется, что стратегическая мысль в какой-то момент решила: если воин с саблей страшен, то воин с саблей и перьями страшен вдвойне.

Отдельного упоминания заслуживают британские и шотландские военные головные уборы с перьями, плюмажами и хохолками. Тут петушиная тема становится почти домашней: перья могли быть вполне реальными птичьими, а общий силуэт часто напоминал не столько рациональную боевую экипировку, сколько торжественный выход главного пернатого самца на сельский двор.

Но превзошли всех по петушиной части французы. Они не только дополнили форму, но превратили галльского петуха в национальный символ. Ирония здесь особенно изящна: Франция как бы официально признала источник тех эстетических нюансов, которые другие армии предпочитали скрывать под словами честь, доблесть и традиция. И недаром одно из любимых блюд французов Coq au vin, то бишь дословно петух в вине.

Конечно, если быть до конца справедливым, следует сказать, что военные большей частью не копировали петухов буквально. Они использовали универсальный язык демонстрации силы: стать выше, шире, ярче, заметнее; показать мощь, статус и готовность к драке. Но именно поэтому сходство с петухами оказалось таким очевидным. Петух не читает трактатов о военной психологии, но прекрасно знает: приподнимись на лапах, похлопай крыльями, встопорщи гребень, распуши перья, громко заяви о своих боевых намерениях и, возможно, соперник решит, что связываться с тобой себе дороже. В этом смысле разница между античным полем боя и курятником иногда оказывалась не столь уж большой. У одних копья, у других клювы, но принципы воздействия на противника не столь уж различны.

У военно-петушиной темы, доведенной до апофеоза, проявляются и зловещие стороны. Известно, что птицефермы регулярно совершают выбраковку петушков. Относительно невинно звучащий термин на деле представляет собой массовое убийство молодых петушков, этакий петухоцид. Фермеры просто не знают, что еще с ними делать. Яйца петушки нести не умеют, а на мясо на затоваренном рынке так много не продашь. Приходится пускать всех в молодых кукарек в шреддер.

Если подумать, то человеческие правительства поступают со своей молодёжью ненамного лучше. Устраивают ненужные войны с применением высокоточного оружия коллективного и порой массового поражения. Отправляют на них массы солдат. В итоге этих войн успешно достигается - единственная цель: избавление своих держав и державу противника от избытка молодых мужчин. Вдруг выясняется, что в стране катастрофически не хватает рабочих рук, а женщинам не за кого выходить замуж. Цари, короли и президенты, а также султаны и ханы спохватываются и требуют от слабого пола, чтобы тот рожал больше и активнее. Правда, забывают сказать, от кого. При этом отдуваться должны министры или визири по делам семьи, демографии и здравоохранения. Правители сурово грозят им пальцем: дескать это вы, бездельники, не обеспечиваете рождаемость.

Если же недостача возникает по линии самих кур и яиц, страдают в первую очередь министры сельского хозяйства. Их бросают на повышение яйценоскости. Попробуй не справиться, вот мы тебе покажем! Сам сядешь на яйца.

* * *

Размышляя о теории жены, профессор вспомнил об Элиасе Канетти нобелевском лауреате, который посвятил целую жизнь изучению того, как толпа поглощает индивида, как власть деформирует человека и как масса живёт по своим особым законам. Труд Канетти Масса и власть один из самых странных и величественных памятников XX века: одновременно антропология, поэзия и диагноз.

Профессор предположил, что Канетти непременно должен был что-то написать о курах. Просто не должен был пройти мимо. Увы, прямых упоминаний кур в Массе и власти не обнаружилось. Канетти предпочитал более экзотических существ. В частности, для иллюстрации природы власти его привлекли бандикуты небольшие австралийские сумчатые зверьки, чем-то напоминающие крыс, но на самом деле родственники кенгуру, вомбатов и билби, а вовсе не грызуны.

Бандикутов Канетти упоминает в связи с ритуалами племени аранда. Аборигены якобы верили, что правильно исполненный обряд умножит бандикутов на земле. Механизм понятен: вождь обещает изобилие, масса верит и подчиняется. Курятник мог бы прекрасно продемонстрировать ту же идею, но Канетти, видимо, счёл бандикута более достойным материалом для иллюстрации.

Тем не менее, если применить систему понятий Канетти к куриному обществу, картина получается ничуть не менее яркая. Выжившего того, кто стоит над грудой поверженных и чувствует прилив силы, Канетти считает фигурой, стоящей в основе всякой власти. Именно таков главный петух после победы в схватке: он стоит, топорщит перья, издаёт победный клич и чувствует то, что Канетти назвал бы моментом власти в чистом виде. А куры, сбившиеся в тесную кучку при виде ястреба, это и есть масса осаждённых, которую Канетти описывал как первичную форму человеческой солидарности: люди объединяются не от любви друг к другу, а от общего страха. Так что хоть Канетти о курах и не писал, но куры, и особенно петухи, судя по всему, читали Канетти.

* * *

Профессор выяснил, что куриная тематика глубоко проникла в художественную литературу. Многим литераторам идея его жены о сходстве куриного и человеческого обществ оказалась вовсе не чужда.

В мировой литературе имеется как минимум несколько сотен более или менее известных произведений, специально посвящённых куриной тематике, и ещё значительно больше тех, где куры упоминаются хотя бы косвенно. Тема эта, при всей кажущейся легкомысленности, оказывается бездонной стоит потянуть за перо, и вытаскиваешь целый курятник смыслов.

Молва гласит, что куры глупы. Фольклор и литература с этим большей частью категорически не согласны.

* * *

Первым в европейской сказочной и басенной традиции про кур начал рассказывать, по всей видимости, древнегреческий баснописец Эзоп человек, по преданию, сам бывший рабом, и потому превосходно понимавший, как слабые выживают среди сильных.

В басне Кошка и куры он поведал такую историю: кошка прослышала, что на птичьем дворе разболелись куры. Оделась лекарем, взяла медицинские инструменты (они уже были в Древней Греции), явилась к курятнику и, стоя у дверей, спросила кур, как они себя чувствуют. Отлично! сказали куры, но только когда тебя нет поблизости. Диагноз поставлен, пришлось врачу удалиться несолоно хлебавши.

Не менее изящна другая эзоповская история о петухе, собаке и лисице. Петух взлетел на дерево и устроился в ветвях, а собака заснула в дупле у корней. На рассвете петух по своему обычаю громко запел. Лисица, услышав пение, тут же явилась с предложением спуститься и спеть песню вместе. Но петух оказался не промах: Подойди поближе, сказал он, да окликни там у корней сторожа, чтобы он постучал по дереву. Лисица подошла и была немедленно растерзана собакой.

Мораль Эзопа неизменна: ум важнее силы, осторожность важнее храбрости, а самая убедительная лесть та, которая звучит тогда, когда ты голоден. Куры и петухи в его баснях олицетворяют здравый смысл маленького человека, умеющего выжить в мире крупных хищников.

Интересно, что Эзоп, судя по всему, испытывал к курам что-то вроде профессионального уважения. В конце концов, и он сам всю жизнь говорил правду чужими устами как курица, которая никогда не скажет вам прямо, что кошка это плохо, но намекнёт так, что не поймёт только сам полосатый хищник.

* * *

В Средневековье куриная тема повторялась в устной народной традиции с завидной регулярностью. Одним из самых популярных персонажей французского и общеевропейского фольклора является лис Ренар хитрец, обводящий вокруг пальца баронов, епископов и самого короля. Цикл Роман о Лисе складывался на протяжении XIIXIII веков и стал одним из первых образцов того, что мы сегодня называем сатирой.

Пока Ренар обманывает сильных мира сего, ему всё сходит с рук. Но стоит ему направить своё мошенничество против простодушного петуха Шантеклера и лис немедленно сам оказывается в затруднительном положении. Шантеклер, которого Ренар поймал хитростью (попросил продемонстрировать, как тот кукарекает с закрытыми глазами), в ответ применяет ровно ту же тактику: убеждает лиса торжествующе прокричать своим преследователям и вырывается из зубов хитреца в тот момент, когда тот открывает пасть.

История повторяется в Кентерберийских рассказах Чосера в Рассказе монастырского капеллана, где петух Шантеклер (в английском варианте Шантиклер) и его возлюбленная курица Пертелота ведут изысканную учёную беседу о природе вещих снов. Петух видит сон о лисе и хочет остеречься; Пертелота объясняет ему, что сны это просто расстройство желудка и надо выпить слабительного. Шантеклер, будучи тонким полемистом, цитирует в ответ Цицерона и Макробия, но в итоге всё равно ведётся на лесть лисы и едва не погибает. Чосер, таким образом, написал комедию о том, что учёность не спасает от тщеславия, и облёк её в куриные перья.

Это характерная черта всей средневековой куриной литературы: под птичьим оперением прячутся вполне узнаваемые человеческие слабости. Шантеклер не только петух. Он любой из нас, в тот момент, когда кто-то говорит нам, как красиво мы поём.

* * *

В Новое время тему ума и хитрости кур подхватили мастера басни Жан де Лафонтен и Иван Андреевич Крылов.

Лафонтен, французский аристократ с крестьянской душой, был убеждён, что животные понимают мир лучше людей просто у них самих нет возможности написать об этом мемуары. В его Баснях куры появляются как иллюстрация вечного противоречия между видимостью и сутью. Особенно ему нравилась история о судьбе курицы, несущей золотые яйца, она звучит у Лафонтена не столько как назидание, сколько как скорбный диагноз человеческой жадности, которая умудряется уничтожить именно то, что её кормит.

Крылов, наследовавший Лафонтену с поправкой на русский климат и российскую действительность, в Скупом и курице довёл эту мысль до логического предела с той угрюмой насмешкой, которая так хорошо давалась именно ему. Его персонажи не просто глупы они глупы с пафосом и достоинством, не подозревая об этом, что делает их глупость особенно неизлечимой.

Примечательно, что и Лафонтен, и Крылов обращались к курам не только ради морали, но и ради точности портрета. Курица в их баснях существо предельно реалистичное: она не аллегория, а как бы жительница соседнего двора. Именно это делает удары баснописцев по людским порокам столь точными.

* * *

В персидских народных сказках тоже есть история о петухе, которому удаётся обмануть лису, вполне в духе Эзопа, только с восточным колоритом. Старый петух спасается от лисы, взлетев на дерево. Лиса уверяет его, что падишах повелел зверям жить в мире и сильным больше не обижать слабых, поэтому петух может без страха спуститься и гулять с нею. Тогда петух делает вид, будто видит вдали приближающуюся стаю каких-то зверей, намекая, что это, вероятно, овчарки. Лиса пугается и хочет убежать. Петух спрашивает её: если указ падишаха и вправду действует, почему она боится. Лиса отвечает, что овчарки, наверное, были за городом и этого указа не слышали, и пускается наутек.

В татарской сказке Шах-петух показана другая черта - не смекалка, а пустое чванство петуха. Пернатый расхаживает по двору, важничает, вскакивает на забор и объявляет себя сразу шахом, падишахом, ханом и султаном. Куры восхищаются им и хором славят его, как самого храброго, красивого и могущественного. Раздувшись от тщеславия, он требует всё новых похвал в отношении своих престола и короны, но в этот момент к нему подкрадывается повар, хватает его, режет, ощипывает и варит из него суп.

* * *

Профессор, обобщив просмотренное и прочитанное, выделил несколько устойчивых куриных сюжетов, кочующих из культуры в культуру с завидным постоянством.

Первый и, пожалуй, самый распространённый. Дурака перехитрил дурак, которого считали ещё большим дураком. Хитрец (лиса, кот, злой сосед) недооценивает курицу или петуха и остаётся в дураках. Привлекательность сюжета в том, что он даёт надежду всем, кого недооценили: то есть большинству живущих. Правда, порой бывает и наоборот: записному хитрецу все же удается перехитрить простодушных пернатых, и это для них, как правило, плохо заканчивается. Именно так случилось в сказке Хитрая лиса из древнеиндийского сборника притч Панчатантра.

Второй. Везде хорошо, а дома лучше. Курица или петух отправляется странствовать, встречает большой мир во всём его величии и возвращается обратно к своей кормушке с твёрдым убеждением, что здесь и есть счастье. Философия, конечно, небесспорная, но при наличии хорошей кормушки весьма практичная.

Третий. Жемчужина в навозе. Курица находит драгоценный камень и равнодушно его оставляет, предпочитая червяка или зернышко. Сюжет читается как минимум двояко: то ли курица премудрая особа, знающая, что ей нужно на самом деле, то ли безнадёжная 'material girl in a material world', которой не дано подняться над прозой обыденности. Но литература, как правило, симпатизирует курице.

Четвёртый. Золотой петушок и цена бесплатного сыра. Некто получает волшебного помощника (петушка, курицу, яйцо) и вместе с ним некое условие. Нарушение условия влечёт катастрофу. Пушкин обработал этот сюжет в Сказке о золотом петушке с такой политической остротой, что цензура долго смотрела на неё косо. Мораль вневременная: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а волшебный петушок только в сказке.

Пятый. Жадность фраера сгубила. Эзоп сформулировал его первым: вдова перекармливает курицу в надежде получить два яйца вместо одного курица жиреет и перестаёт нестись вовсе. В позднейших версиях хозяйка режет курицу, чтобы получить сразу все золотые яйца, и остаётся без яиц и без курицы. История повторяется в мировой экономике с пугающей регулярностью, однако каждое новое поколение государственных мужей и предпринимателей, судя по всему, узнаёт об Эзопе слишком поздно.

Шестой. Кто не работает, тот не ест. Трудолюбивая курица сеет, жнёт, мелет зерно и печёт хлеб. На каждом этапе просит помощи у соседей все заняты. Когда хлеб готов все тут как тут. Теперь уже курица никому ничего не даёт. Сюжет прочитывается одновременно как апология справедливости и как утешение для тех, кто делает всё сам.

Седьмой. Оптимизм как способ выживания. Куры сбиваются в кучу перед лицом опасности, поддерживают друг друга, не теряют головы (в буквальном смысле). Эта группа сюжетов существенно прибавила в популярности после появления мультфильма Побег из курятника (Chicken Run, 2000), где куры организуют коллективный побег с птицефабрики с такой находчивостью и самоотверженностью, что им позавидовал бы иной партизанский отряд.

Восьмой. Простые жители страдают от произвола сильных мира сего. Классический пример: Скотный двор Джорджа Оруэлла. Сообщество кур томится под гнетом свиного правления.

Девятый. Что первично, яйцо или курица? Вопрос общеизвестен, но именно художественных произведений написано о нем на удивление мало. Вероятно, мастера слова опасаются, что им не хватит сил разгадать древний парадокс, и бросают тему, даже не начав. Одним из редких исключений является рассказ португальской писательницы Клариссы Лиспектор 'Яйцо и Курица'. Лиспектор как бы спрашивает, что первично яйцо или курица? и показывает, что это не биологическая и не логическая задача, а задача о природе познания и существования. Яйцо у неё нечто абсолютно самодостаточное, замкнутое, не нуждающееся в наблюдателе. Оно существует до того, как его начинают понимать. Курица же - это уже существо в мире, в отношениях, в иерархиях. Яйцо - чистое бытие, курица - бытие осмысленное, но тем самым уже ущербное. Парадокс первичности у писательницы превращается в парадокс познания: любая попытка понять что-то чистое и первичное уже разрушает его первичность. Ты не можешь увидеть яйцо, не превратив его в объект наблюдения, а значит, не убив в нём что-то важное. Яйцо первично не потому, что появилось раньше курицы, а потому что существует до всякого смысла. А мы, люди и куры, находимся уже по эту сторону смысла, и вернуться к первичности не в состоянии.

Десятый. Дальнейшее углубление в философию вплоть до духовной трансформации. Здесь мы вступаем на территорию Виктора Пелевина писателя, который, кажется, специально родился для того, чтобы обнаружить метафизику там, где другие видят только куриный помёт.

* * *

В повести Затворник и Шестипалый Пелевин описывает двух бройлерных цыплят на птицефабрике Затворника и Шестипалого, которые вместо того, чтобы тупо клевать комбикорм, занимаются философией. Они обсуждают природу реальности, смысл существования и возможность побега. Птицефабрика в этой повести метафора авторитарного общества, где всё устроено так, чтобы у обитателей не оставалось ни времени, ни сил думать о чём-либо, кроме еды. Двое всё же думают и это делает их опасными. Финал повести один из самых пронзительных в русской литературе последних десятилетий: цыплята улетают. Не метафорически. Буквально.

Пелевин в своем цыплячьем тексте доводит параллель между двумя социумами, куриным и человеческим, до абсурдного и оттого особенно убедительного предела. Если куры это мы, то птицефабрика это... Впрочем, каждый может закончить данную фразу самостоятельно.

* * *

Когда жена профессора стала заниматься курами, оказалось, что бытовое куроводство или скорее курофильство, когда главное не яйца и белое мясо для супа, а удовольствие от возни с курами, широко распространённое занятие. Особенно много курофилов обитает на окраинах городов и в сельской местности там, где птицу можно держать на земле, а соседи ещё помнят, что куры существовали до супермаркетов.

Курофилы сообщество разнообразное и увлечённое. Объединяет их одно: они давно вышли за пределы утилитарного взгляда на птицу и теперь смотрят на неё примерно, как коллекционер смотрит на редкую марку или меломан на ценную виниловую пластинку. То есть с любовью, граничащей с одержимостью.

* * *

Первое, на что обращает внимание непосвящённый, попав в мир курофилов, это курятники. Не те унылые деревянные сараюшки, которые стоят на огородах с советских времён. Речь идёт о настоящих архитектурных шедеврах.

Современный дизайнерский курятник может быть выполнен в стиле альпийского шале с резными наличниками и маленькой черепичной крышей. Или в стиле японского минимализма с раздвижными панелями и галечным садиком перед входом. Или в викторианском стиле с башенками, флюгером в виде петушка и застеклённой верандой, где куры могут наблюдать за садом в непогоду, не рискуя намочить лапы.

Изредка встречаются и вовсе передовые решения. Попадаются курятники, которые оснащены системами климат-контроля: летом вентиляция, зимой подогрев пола. В иных (речь не о профессиональных птицефермах, а о любительских домиках для кур) устанавливаются автоматические поилки с подогревом, освещение, имитирующее естественный световой день (чтобы куры неслись в правильном ритме), камеры видеонаблюдения (чтобы хозяева могли наблюдать за жизнью своих питомцев через смартфон) и даже системы распознавания кур чтобы автоматическая дверь знала, кого пускать на ночь, а кого нет.

Есть курятники, в которых играет классическая музыка. Среди курофилов бытует мнение, что Моцарт или Вивальди благотворно влияют на яйценоскость хотя научные данные на этот счёт противоречивы, а сами куры предпочитают не комментировать.

Говорят, что один американский куролюб построил для своих питомцев трёхэтажный куриный особняк площадью около двадцати квадратных метров с отдельными апартаментами для каждой породы, библиотекой (полки с муляжами книг для антуража) и маленькой табличкой на двери: Добро пожаловать в Бедлам. Хоть с названием и не соврал, но эта история все же вызывает сомнения.

* * *

Части курофилов даже переход по двору от дома к курятнику кажется слишком большим расстоянием до своих любимцев. Такие пускают кур прямо в дом. Не временно а на постоянной основе, как другие держат при себе кошку или собаку. Куры разгуливают по гостиной, запрыгивают на диван, клюют остатки завтрака с кухонного стола и демонстрируют характер, который их хозяева предпочитают описывать словами сложный, но интересный.

Куролюбы этой категории делают вид, что куры не гадят. Точнее, краем сознания они признают, что куры оставляют после себя визитки, но разработали для их сбора целую систему: специальные куриные подгузники (да, они существуют и продаются в интернете), регулярную уборку, особые покрытия на полу. Некоторые хозяйки накрывают белые скатерти клеёнкой и считают это разумным компромиссом между эстетикой и реальностью.

Домашних кур учат трюкам: подходить по имени, запрыгивать на руку, клевать определённые предметы по команде. Один курофил из Колорадо научил 11 своих кур играть на маленьком ксилофоне нажимать на клавиши в более-менее предсказуемом порядке. Видео завирусилось в интернете и продолжает набирать просмотры. Музыкальные критики воздерживаются от комментариев.

Еще один популярный куриный бренд в соцсетях Fresh Eggs Daily Лизы Стили, бывшего бухгалтера с Уолл-стрит, заявляющей себя куроводом в пятом поколении, собрал почти семизначное число подписчиков по всему миру.

* * *

Курофилов проще всего различать по породам их кур. Это, примерно, как делить меломанов по жанрам: есть джазовые снобы, есть металхеды, есть те, кто слушает только барокко, и все смотрят друг на друга с вежливым недоумением.

Леггорны птицы прагматиков. Белые, яйценосные, эффективные. Их любят те, кто ценит результат, а не процесс.

Ломан браун рабочая лошадка птицеводства. Коричневая, надёжная, несёт много. Популярна у тех, кто хочет сразу перейти к делу.

Виандотты для эстетов. Пышное оперение, гладкие формы, причудливые округлые хвосты. Узорчатое кружевное оперение делает некоторых представительниц этой породы похожими на дам в бальных платьях. Разводят виандотт обычно люди с художественным вкусом и ангельским терпением.

Хорваты, аугсбургеры, ле флеш сравнительно редкие породы для настоящих ценителей. Хранить их значит сберегать генофонд. Владельцы кур этих пород смотрят на себя как на хранителей культурного наследия и в целом где-то правы.

Амерауканы для ценителей красочной стороны жизни. Они несут в преимущественно голубые яйца, но если постараются, то могут выдать целую палитру от светло- и тёмно-синего, зелёного, оливкового, до розового и коричневого. Амерауканы существуют для того, чтобы люди наконец поняли: жизнь полна неожиданностей, и не все из них плохие.

Кохинхины огромные, пушистые до самых лап, невозмутимые. Они не торопятся. Вообще никуда не спешат. Они олицетворяют дзен.

Китайская шёлковая курица или силки - порода для тех, кто давно подозревал, что мир устроен не так, как кажется. Её оперение не имеет сцепляющих крючочков, из-за чего перья расходятся в стороны и на ощупь напоминают шёлк или шкуру кролика - но никак не курицу. Кожа у неё чёрная или синевато-чёрная, кости тоже, мясо тёмно-серое - и при этом она считается обладательницей целительных свойств в китайской медицине и деликатесом в китайской кулинарии. Завершает портрет хохолок на голове, из-за которого птица постоянно смотрит на мир сквозь собственную причёску. Разводят шёлковых кур люди, которым мало просто завести курицу - им нужна курица, которая ставит под сомнение само понятие курицы.

Бентамки (карликовые куры) пожалуй лучше всего пригодны для городских квартир и маленьких садиков в таунхаусах. Мини куры для мини-жилищ. Как и формат всего куриного мироздания: чрезвычайное разнообразие оперения, но те же страсти, те же иерархии, те же скандалы только в миниатюре.

* * *

Курофилы регулярно проводят выставки, на которых хвалятся своими лучшими питомцами. Эти мероприятия, этакое куриное haute cuture нечто среднее между конкурсом красоты, научной конференцией и деревенской ярмаркой, причём всё это одновременно и без малейшего противоречия.

Птица оценивается по стандарту породы документу, в котором с бюрократической точностью прописано, какой должна быть идеальная курица данной породы: форма гребня, цвет мочек (да, у кур есть мочки, и их цвет принципиально важен), угол постановки хвоста, структура оперения, пропорции корпуса. Взыскательные судьи бродят между клетками с видом экспертов, оценивающих скрипки Страдивари.

Победители получают ленты и кубки. Хозяева удовлетворение и право упоминать своих чемпионов в разговоре примерно так же, как другие упоминают детей, окончивших университет с отличием.

Крупнейшие выставки проходят ежегодно в Великобритании это National Poultry Show, в США APA National Meet. На последнем ежегодно оценивается несколько тысяч птиц. Это уже не хобби. Это образ жизни.

Интернет, разумеется, расширил это сообщество до планетарного масштаба. Форумы, YouTube-каналы, инстаграм-аккаунты с тысячами подписчиков, посвящённые отдельным курам с именами и биографиями. Среди наиболее ярких имен инстаграмных кур (которые при этом якобы ещё и образцово несутся) выделяется имя Princess Leya, или в более подобающей несушкам форме Princess Layer угадали, в честь принцессы Лейи Органы из Звездных войн. Может, именно это вычурное имя и добавило куриным звездам инстаграма львиную долю их популярности.

Другая курица с простым именем Сэмми (@sammichicken) собрала в инстаграме более 111 000 подписчиков - не слишком уж редкая история для мира куриных соцсетей, где хештег #ChickensOfInstagram объединяет миллионы публикаций. Феномен получил даже собственное название: "хенфлюенсеры", то бишь куры-инфлюенсеры. Правда, в силу естественной убыли куры не могут "хенфлюенсерствовать" слишком долго. Так случилось и Сэмми. Когда в 2023 году она отправилась в куриный рай, на смену ей (но без изменения бренда) сначала пришла Джипси, а потом и Дасти, которая, кажется "хенфлюенсерствует" по сей день.

* * *

Крупнейшее сообщество курофилов в интернете форум BackYardChickens.com насчитывает более 400 000 зарегистрированных участников. Там обсуждаются болезни, корма, конструкции курятников, психология кур и смысл куроводства. Есть тема Покажите мне ваших кур, которая идёт уже много лет и насчитывает многие сотни тысяч сообщений. Это, вероятно, самая длинная ветка обсуждения в истории интернета, посвящённая одной теме.

В России и странах СНГ аналогичные сообщества сосредоточены на форумах типа Хозяйство и в группах ВКонтакте, где куроводы с одинаковым азартом делятся рецептами кормов и жалуются на соседей, которые не понимают прелести петушиного крика в пять утра.

Есть и философски настроенные курофилы, которые видят в куроводстве нечто большее, чем хобби. Они говорят о возвращении к корням, о ритме природы, о том, что наблюдение за курами учит терпению, смирению и умению радоваться маленьким вещам. Звучит несколько патетично, но, когда видишь человека, который полчаса сидит на корточках и смотрит, как его виандотка важно вышагивает по двору, начинаешь подозревать, что он знает что-то особенное.

* * *

Для других курофилия явление, имеющее сугубо гастрономическое измерение. Голосом этой, пожалуй, наиболее многочисленной части рода человеческого, стал шоумен Николай Фоменко, который как-то бросил: Курица это не птица, это еда такая. В популярной во времена перестройки телепрограмме Куклы эту истину повторил народу даже президент Борис Ельцин собственной персоной. И хотя политик не сам придумал данную сентенцию и, кажется, никогда ее живьем не произносил, она идеально подошла к его образу.

* * *

Увы, наряду с курофилией существует и курофобия явление распространённое, хотя и менее фотогеничное (Убью соседа, или как минимум откручу башку его петуху, который орет по утрам). Самой известной разновидностью курофобии, пожалуй, можно назвать петухофобию, распространенную среди лиц, имеющих отношение к местам лишения свободы, или хотя бы ориентирующимися на понятия тюремной среды.

В тюремной субкультуре слово петух обозначает вовсе не бодрую птицу, которая будит деревню на рассвете. Так называют заключённого низшей касты того, кто по тем или иным (а чаще всего по весьма определенным) причинам утратил уважение криминального сообщества окончательно и бесповоротно. Либо такой оказался опущенным ещё до тюрьмы, либо над ним было совершено сексуальное насилие уже на зоне, либо он попал за решётку за преступления, которые даже в криминальной среде считаются постыдными.

Словарный запас для обозначения представителей низших тюремных каст поражает своим богатством язык, как известно, развивается особенно бурно там, где есть потребность точно классифицировать социальные различия. Наряду с петухами, существуют гребни, пети, пидоры, васи, дембеля, а также несколько отличающиеся от петухов по положению козлы, кони, фуфлыжники, черти, чмошники, чушкари, шныри и ещё ряд терминов, каждый со своими оттенками и историей. Это целая таксономия социального унижения, разработанная с тщательностью, которой позавидовал бы иной биолог-систематик. Ставший в последнее время популярным благодаря сериалу 'Слово пацана. Кровь на асфальте' созвучный термин чушпан к этому ряду не принадлежит и означает внетюремную терпильскую публику, которая пассивной массой противостоит настоящим пацанам.

Отношение к петухам в тюремной иерархии устроено парадоксально что, впрочем, никого не должно удивлять, поскольку парадоксы вообще составляют основу тюремной этики. С одной стороны, к петухам нельзя прикасаться, делить с ними пищу или вести какие-либо дела иначе рискуешь зашквариться, то есть заразиться их низким статусом, как болезнью. С другой стороны, вступать с ними в сексуальные отношения в активной роли вовсе не считается зазорным. Внутренняя логика этой системы остаётся предметом размышлений и дискуссий как среди исследователей, так и среди наиболее пытливых блатных авторитетов.

Происхождение термина петух туманно, как и большинство вещей, рождённых в закрытых сообществах. Одна весьма вероятная версия связывает петуха не столько с самой птицей, сколько с глаголом петь в тюремном обиходе это слово означало не исполнение романсов, а донос. Тот, кто запел то есть заговорил с представителями власти, быстро скатывался в самый низ уголовной иерархии. Другая версия связывает появление термина со старыми диалектными формами типа певень, бытовавшими в свое время в местах лишения свободы. Предполагается, что терминология устоялась в советских лагерях в 1930-40-е годы, когда условия заключения ужесточились настолько, что социальная структура внутри начала воспроизводить внешнюю с удвоенной интенсивностью.

До революции заключённых с пассивными гомосексуальными наклонностями называли просто женскими именами марусями, танями и тому подобное. Это само по себе говорит о многом: советская власть умудрилась даже тюремный жаргон сделать более идеологически последовательным.

Исследователи, занимавшиеся и занимающиеся данной темой, в целом сходятся во мнении, что точных выводов делать не стоит слишком мало документальных свидетельств, слишком много устной традиции. Что, в общем, логично: письменных источников из мест, где главным инструментом коммуникации служит перестукивание через кирпичную стену, а справками о зашкваре наколотая на ягодице голова петуха или ложка с дыркой, действительно немного.

* * *

Продолжая копать тему дальше, профессор обнаружил еще один важный нюанс. С высокой вероятностью куры получили свои социальные отношения в наследство от их далёких предков динозавров.

Связь эта не метафорическая, а самая буквальная. Современная наука не оставляет сомнений: птицы это динозавры, выжившие после катастрофы мелового периода. Точнее, они потомки тероподов двуногих хищников, к числу которых принадлежал и знаменитый тираннозаурус рекс. Курица, таким образом, является дальней родственницей существа, которое наводило ужас на всю мезозойскую эпоху. Памятование об этом способно придать любому обеду с куриной котлеткой совершенно особое измерение.

Динозавры, с их впечатляющим разнообразием форм и размеров от воробья до 6-этажного дома, по всей видимости, были существами социальными. Палеонтологи находят доказательства стадного поведения, совместного высиживания яиц, сложных ритуалов ухаживания. Иерархии и свадебные ритуалы у них, судя по всему, были иначе как объяснить, что у некоторых видов самцы щеголяли гребнями, хохлами и яркой окраской, явно предназначенными не для охоты, а для привлечения прекрасного пола?

Трудно сомневаться в том, что организованность динозаврьих сообществ была немногим выше, чем организованность сообществ куриных. Тираннозавр, конечно, был гораздо страшнее главпетуха но, судя по размеру его мозга относительно тела, ненамного мудрее. Основные принципы, по которым устроена куриная стая, иерархия, демонстрация, конкуренция за ресурсы, защита территории это принципы, по которым наверняка жили и динозавры. Таким образом, данные принципы отрабатывались эволюцией как минимум пару сотен миллионов лет.

Не мудрено, что их же мы обнаруживаем в основе организации человеческого сообщества. Отдельный вид Homo sapiens живёт на Земле около трёхсот тысяч лет. Если смотреть на всю родословную человека, счёт легко уходит за два миллиона лет. Так или иначе, но по меркам эволюции Земли это не срок. Мгновение, и только. Динозавры же правили планетой многие десятки миллионов лет, и за это время успели отшлифовать социальные паттерны до блеска.

Возможно, именно поэтому курофилы из числа людей инстинктивно тянутся к курам. Не из сентиментальности и не из экологического сознания. А потому что рядом с курицей существом, несущим в своих генах память о мезозое, человек ощущает что-то вроде успокоения. Всё это уже было. Иерархии, скандалы, кудахтанье по пустякам, редкие вспышки взаимопомощи это не болезни цивилизации. Это программа, которая работает сотни миллионов лет.

Back to basics, как говорят англичане. Или, в вольном переводе: курятник появился раньше корпоративного офиса.

Вместо заключения

Профессор, в первый момент воспринявший идею жены в штыки, в итоге так и не нашёл, что возразить ей по существу. В конце концов, он смирился. Он был учёным и понимал: самые красивые теории это те, которые объясняют многое малыми средствами. Теория жены объясняла историю человечества при помощи одного курятника. Это, согласитесь, экономно.

Жена между тем накормила кур, закрыла курятник и пошла готовить ужин. Куры ещё немного покудахтали по инерции и замолчали. Во всяком случае, снаружи это выглядело именно так.

Что они говорили друг другу внутри профессор так и не узнал. Но подозревал, что скорее всего то же самое, о чем судачат и люди.

Литература

Басни Эзопа. Серия Литературные памятники. Пер. М.Л. Гаспарова. М.: Наука, 1968.

Канетти Э. Масса и власть. Перевод с немецкого. М.: Ad Marginem, 1997.

Лиспектор К. Яйцо и Курица // https://proza.ru/2005/03/06-108

Оруэлл Дж. Скотный двор. М.: Московский рабочий, 1992.

Панчатантра (Пять книг). Серия Литературные памятники. М.-Л.: Изд. АН СССР, 1958.

Пелевин В. Затворник и Шестипалый // Пелевин В. Синий фонарь. М.: Текст, 1991.

Чосер Дж. Рассказ Монастырского капеллана // Чосер Дж. Кентерберийские рассказы. Пер. с англ. И. Кашкина. М.: Правда, 1988.

BackYardChickens.com крупнейший международный форум куроводов-любителей. Основан в 2004 году.