ПОТОП

Памяти катастрофы 26 августа 2026 года
в приграничных районах Непала и Тибета

I

На высоте над горной речкой,
Где склон обрывист и высок,
Ледник столетьями гнездился,
Лежал, не ведая тревог.

Он был древнЕй любых преданий,
Старей, чем письмена и счёт.
Внизу росли и исчезали
Сады, селенья, люди, скот.

Никто не знал, что в нём, быть может,
Теплели камень и вода,
Что год за годом расходились
Хребет скалы и толща льда.

Тепла не видно. Но, возможно,
Оно-то и точило лёд.
Внизу считали непреложно,
Что горы простоят и год,

И век, и десять, - так учили
Нас школа, и семья, и свет.
О потепленье мы слыхали,
Но нам сказали: его нет.

Мол, это выдумка и мода
В учёных, знаете, кругах
Пугать народ и коммерсантов,
Что мир вот-вот потерпит крах.

А лёд, что держит эти скалы,
Как сто веков в них залегал,
Так и останется, и нету
Причин тревожиться. Финал.

II

В то утро не было ни тучи,
Как вдруг сорвался вниз ледник,
Скользнув с километровой кручи,
Реки он русла вмиг достиг.

Удар был сильный, и приборы
Отметили толчок двойной:
Он по земле, как по мембране,
Прошёл сейсмической волной.

Пока дежурные проснулись,
Пока прочли, что там за знак
На ленте, всё уже затихло:
Ах, что-то вздрогнуло - пустяк.

А лёд с породой лёг в теснине
И перекрыл реке проход.
Та притекала, поднималась,
Как в кадке тесто, что растёт.

Затор минуты продержался
И лопнул. Водяной поток
Смёл, как песок, завал из камня,
И сделал первый свой рывок.

III

Поток набрал такую скорость,
Что путь, где грузовик идёт
Не меньше часа, он проделал
За семь минут. И это лёд,

И камни, и деревья с корнем.
А гул, что шёл перед волной, -
Кто слышал, думал гром. Кто понял, -
Хватал ребёнка и спиной

К реке, наверх, на склон. Меж гулом
И пеной десять, может, пять
Минут. Лишь столько было
На то, чтоб бросить всё, бежать.

IV

А у границы спозаранку
Стояли, ждали свой черёд:
Кто на работу, кто с товаром,
А кто с молитвой, на обход.

Шли пилигримы к той вершине,
Чей круг обходят в тишине:
Кайлаш на языке равнины,
Канг Ринпоче - на вышине.

Вот этот, с пропуском в кармане,
Прикидывал, где взять ночлег
За перевалом, и молился,
На кОру чтоб не выпал снег.

Жена просила взять с собою
Воды святой хотя б на всех
Своих: на мать, на дочь, на внука,
И на телёнка - что за грех?

V

Вода, разрушив по дороге
Тибетский город между скал, -
В нём было некуда деваться, -
Пошла к границе, где стоял

Торговец с грузом. Третьи сутки
Он ждал печати на листе,
Считал простой, ругал таможню
И спал в кабине, в тесноте.

Он вёз чеснок, консервы, мыло,
В кредит; и думал: через год
Расплатится, возьмёт полдома,
А там, глядишь, и повезёт.

Стена воды, камней и грязи
В три этажа. И все, что тут
Стояли, ждали, торговали,
Ушли: их больше не найдут.

СмелО таможню и заставу,
Автобусы и три поста,
И мост, носивший имя дружбы,
Осталась просто пустота.

VI

Оповещение включилось,
И сотням тысяч, кто с утра
Вершил свои дела в долинах,
Пришло по всем сетям: "Пора -

Идёт вода. Бросайте вещи,
Не ждите никого. Наверх.
Не мешкайте." Простые буквы
На всех экранах и для всех.

Одна, в домишке возле речки,
Прочла и первое, о чём
Подумала: "А как же козы?
Кто их отвяжет? Как потом

Зимой без них? И рис на печке,
И дочь за школьною стеной,
И муж на заработках где-то,
А ей бежать? Куда? Одной?"

Спаслися те, кто жил подальше.
Кто ближе к руслу, - те прочли,
Успели только обернуться -
И ни двора, и ни земли.

VII

Вода уволокла с собою
Дома, мосты, грузовики,
Электростанции и мачты,
И километры трасс в куски.

К шести часам сошла в долину
И валунами как мячом
Уж не играла. Только тину
Колыхала, струясь, как будто ни при чём

Она. А многих тех, кого забрАла,
Спустя неделю, где-то там,
В индийских землях, вдоль Гандаки,
Прибило к дальним берегам.

VIII

Счёт жертв всё рос: сначала сотня,
Потом за двести, за пятьсот,
И дальше цифра только пухла,
Как будто медлил счетовод.

Не потому, что было сложно
Считать, а потому, что счёт
За правдой хоть и торопился,
Но та гнала вперёд, вперёд.

И кто-то каждый день с рассвета
Стоял у списков и читал
Два столбика: кто мёртв, кто найден.
А брат ни там, ни там. Провал.

Погибших за тысячу триста.
Пять тысяч сто тридцать имён
Ни в списке мёртвых, ни в спасённых:
Ни дат, ни мест. Без похорон.

IX

В тоннеле, под горой, в бетоне,
Четыре дня сидели те,
Кто строил станцию. Без света,
Без связи, в полной темноте.

Один считал не дни, а воду:
Бутылка на троих; глоток
С утра, глоток под вечер. Думал:
Заплатят ли за этот срок?

Их вывели. Три с половиной
Сотни людей наверх, на свет,
Где та же грязь, и то же солнце,
И где от стройки только след.

Электростанции размыло, -
Исчез по всей округе ток,
И в темноте сидели люди
В домах, - кто дом сберечь-то смог.

X

Прошла неделя. И другая.
И новостей уже не ждут.
У жителей свои заботы:
Футбол, покупки, местный суд.

Сосед разводится. В посёлке
Кого-то выберут в совет.
И это тоже человечно:
На всё и памяти ведь нет.

Но помнить надо. Пусть не вечно,
Хоть до тех пор, пока народ
Стоит у списков, лезет в горы,
Копает, ищет и зовёт.

Непал трясло и заливало,
И всякий раз не оттого,
Что здесь привыкли, - просто поле
Не ждёт, и рис важней всего.

Страна вставала не из пепла,
Как феникс, - из речной воды,
Вся в глине, с ломом и лопатой,
Латать дома, мосты, сады.

XI

А тот, кто обошёл вершину,
Кто круг замкнул, и чей удел
Вернуться, тот несёт не радость,
А знание, что он успел.

И воду в фляге как просили:
На мать, на дочь, на внука. Дом
Стоит ли, нет ли - он не знает,
Связь не берёт. Потом. Потом.

Учитель говорил когда-то:
Не рвись назад - там всё прошло,
Вперёд не мчись - ещё там пусто,
Смотри в сегодня. Тут светло.

И делай, что должнО, не завтра, -
Сейчас. Никто до сей поры не мог
Ручаться, что наутро смерти
Не встретит, выйдя за порог.