Когда Сережка Лихачев, ученик пятого "Б", вошёл в квартиру, она встретила его тишиной и запиской, прижатой к холодильнику магнитиком в виде улыбающегося бегемота:
"Будем поздно. Свари себе пельмени. Целуем. Мама и папа."
Сережка хмыкнул. Пельмени - это, конечно, не жаркое с грибами, но тоже ничего. Он снял рюкзак, пнул ботинки под тумбочку и направился к холодильнику. Морозилка открылась с хрустом, как будто не хотела выдавать свой секрет. Пакет с пельменями был туго завязан, на нём красовалась надпись: "Домашние. С любовью".
На кухонном столе лежала поваренная книга. Толстая, с облезлой обложкой, пахнущая мукой и временем. Сережка открыл её наугад - и сразу попал на раздел "Пельмени, варка". Текст был сухой, как вчерашняя булка:
**ПЕЛЬМЕНИ. ВАРКА.**
Вскипятить воду в кастрюле из расчета 1,5 литра на 500 г пельменей.
Добавить соль - 1 чайную ложку на литр воды.
При желании - лавровый лист, 3-4 горошины чёрного перца, луковицу .
Пельмени опускать в кипящую воду небольшими порциями.
Перемешать деревянной ложкой, чтобы не прилипли ко дну.
Довести до повторного закипания. Когда пельмени всплывут, варить ещё 5-7 минут.
Вынуть шумовкой.
Подавать горячими со сметаной, сливочным маслом или по вкусу.
Сережка строго следовал инструкции. Он налил воду, посолил, добавил лавровый лист, даже корень петрушки нашёл в холодильнике. Дождался закипания. Пельмени пошли в воду один за другим, как десантники в бой. Пельмени перекатывались на дне, потом медленно всплывали, надувались, становились мягче, словно в них рождалось дыхание. Сережка внимательно следил за ними . Он смотрел, как они всплывают, как будто вспоминают, что умеют плавать.
Через десять минут он вынул их - по одному, шумовкой. Они были белые, блестящие , и когда легли в глубокую тарелку, показались ему не едой, а маленькими существами, собравшимися рядом друг с другом, чтобы согреться.
Он поставил тарелку перед собой, достал вилку. Кухня была наполнена паром и запахом теста, мяса, лаврового листа .Всё было готово. Он протянул руку.
И тогда произошло то, чего не предсказывала ни одна поваренная книга. Один пельмень слегка распахнул тестяную складку и шёпотом произнёс:
- Не ешь нас.
Сережка замер. Вилка зависла. Потом другой пельмень заговорил, потом третий - и уже весь десяток тихо зашептал:
- Эй, парень, - говорили пельмени, слегка подрагивая. - Не ешь нас.
Говорили пельмени по-разному. Один - хрипло, как дедушка, другой - пискляво, как мышь, третий - с акцентом, будто был из другого города.
Сережка застыл. Пельмени продолжали:
- Мы не просто тесто и фарш. В нас - частицы плоти. Рыжий. Киллер. Его завалили после дела с заместителем мэра. Мы - его последыши.
- Чего?! - прошептал Сережка, отступая.
- Мы не знаем, как это вышло. Мы - не просто еда, - сказал самый крупный .
- Мы носители памяти. В нас фрагменты сознания. Рыжий был не только киллер. Он был человек. У него была подруга Виктория и собака, по кличке Боцман. Он любил гречку с тушёнкой. Он слушал "Комбинацию" и носил пиджак с подкладкой, где прятал пистолет.
- Он работал на тех, кто не любит, чтобы о них знали, - добавил другой. - Его наняли устранить заместителя мэра. Тот мешал строительству нового торгового центра. Рыжий сделал своё дело. Но потом его самого убрали.
- Его тело исчезло, - прошептал третий. - Но не совсем. Мясокомбинат. Ошибка. Или не ошибка. Мы - результат.
Сережка слушал, как будто смотрел кино. Только кино было в тарелке. И пахло уксусом.
- Мы не хотим быть съеденными, - сказали они хором. - Мы хотим покоя.
- Но вы же... еда, - пробормотал Сережка.
- Нет. Мы - свидетельство. Мы - остатки. Может, мясо перепутали. Может, сознание наше - это остаточный шок. Но мы просим: не ешь нас. Похорони. В маленьком гробике. По-человечески.
Сережка не стал спорить. Он схватил тарелку, побежал в туалет и слил всё в унитаз. Нажал на спуск . Пельмени прокрутились и исчезли с бульком, как будто никогда не существовали.
Он сел на край ванны, дрожа. Потом встал, вытер лицо и сказал себе вслух:
- Никогда больше. Ни одного пельменя.