Я контактирую, а, значит, я живу,
Горю в огне чужих речей и мнений,
Так он считал: во снах и наяву
Жил ярко, совершенно без сомнений.
Но годы шли, стелилась седина,
Венцом покорным обрамляя мысли,
И думы тяжкие за капелькой вина
Он сотней не одною уже числил.
Потом пришли сомнения к нему,
Общение легло на плечи ношей.
Он изменился сильно, посему
И жизнь его не назовешь хорошей.
Потом пришла усталость, или злость,
На то, что все отдав за крохи смеха,
Он не держал, как пес, клыками кость
Достатка в доме, славы, и успеха.
И вот он отошел от всяких дел,
Закрылся, никого почти не видит,
Как жалок стал, им выбранный удел,
Он и себя за что-то ненавидит.
А мы спешим, спешим, по-полной, жить.
Летим вперед, но время догоняет,
И тайно усмиряя нашу прыть,
Порой характер полностью меняет.
Да, человек чертовски многолик:
Вот ангел он, вот он исчадье ада,
А между тем и этим только миг
Один лишь миг, и ничего не надо.