Добровольский Станислав. Инопланетянин

Инопланетянин

Станислав Добровольский

Оглавление

Глава 1
Гостья

Это было солнечным утром в понедельник. Яркое весеннее солнце манило гулять. Все уже устали от зимних холодов, и чуть стало теплее, начали одеваться по весеннему. В университете где я учусь никому уже не интересна математика, всем хочется танцевать. И кстати, выпускной бал уже не за горами.

Этот бал конечно не для меня. Там парни будут подкатывать к девушкам, и кто-то из них наконец расстанется с детством. Но меня там не ждут. Я вообще предпочитаю, чтобы меня не замечали. Так безопаснее. А сейчас мне интересна лекция. Преподаватель рассказывает интересные вещи, и делает с уравнениями чудеса. Совершено не связанные друг с другом истины вдруг приобретают смысл все вместе и дают ему оружие делать с уравнениями то что хочет и приводить их к такой форме, в которой они наконец решаются.

Преподаватель допустил ошибку. Перенося слагаемое с одной стороны равенства в другую, он забыл поменять знак. Преподаватели всего лишь люди, они тоже иногда ошибаются. Но я сижу тихо, кому нужно, тот заметит. А я старательно переписываю выкладки к себе в конспект, делая необходимые изменения.

Надо сказать, преподаватель этот, Илья Петрович, обладает талантом захватывать и завораживать. Он так тщательно подбирает слова, так аккуратно подготавливает почву для дальнейших мыслей, что каждая следующая следует из всех предыдущих с безупречной логичностью. И мне нередко не представляет труда предсказать, о чём пойдёт речь дальше.

Я перевожу взгляд с доски на студентов. Многие явно скучают. Я недоумеваю, как можно учиться по специальности теоретической физики и скучать на математическом анализе, да ещё у такого талантливого лектора.

Дверь аудитории открывается и входит Марья Васильевна, заместитель директора университета. Она держит за руку девушку и вводит её в класс. Интересная лекция прервана на радость скучающим студентам и студенткам.

– Коллеги, познакомьтесь с Еленой Тихоновой, она будет учиться в вашей группе.

– Обычно меня называют Алёна, — тихо сообщила новая студентка, подняв наконец взор с пола.

Её огромные круглые очки делают её лицо похожим на сову. Странно, обычно девушки между красотой и здоровьем неизменно выбирают красоту. Одета она тоже не по погоде. И похоже она не выбирала одежду сама. Её нелепая толстовка полнит её невысокую фигуру и совершенно не смотрится с её джинсами, у которых штанины подогнуты внизу. Ну что же, по крайней мере возможно она пришла сюда ради учёбы, а не для показа мод.

– Алёна Тихонова, — поправляет себя замдиректора и подыскивает Алёне свободное место. — Пожалуйста, отнеситесь к ней с гостеприимством, Алёна с семьёй недавно переехали в нашу страну из-за конфликта.

Алёна беженка. Это меня насторожило. Обычно высшее образование находится ближе к концу приоритетов у беженцев. Марья Васильевна ещё раз извинилась и вышла. Прерванная лекция продолжается.

Илья Петрович в двух словах подытожил предыдущие выкладки и сообщил, что дальше будет делать с уравнением. Студенты, отвлечённые на гостью, снова заскучали. Вот только у преподавателя ничего не выйдет. В этот момент знак «+» вместо «-» становится принципиальным препятствием на пути решения уравнение. Я молча поднимаю руку.

Очень редко я говорю на людях. Так для меня безопаснее. Пока я общаюсь письменно, всё складывается совершенно нормально, но стоит мне открыть рот как появляются проблемы. Как будто у меня на лбу написано «обвините меня» или «оскорбите меня» или что-то похожее.

Преподаватель не сразу заметил мою руку. Он подошёл ко мне, и я шепнул ему об ошибке в знаке, которую он совершил 20 минут назад. Илья Петрович кивнул, поблагодарил меня и быстро всё исправил. Уравнение приняло решаемую форму, а лекция была спасена от шоу студентов, которые просто развлекаются когда преподаватели ошибаются, как будто воздают им по заслугам за все свои будущие ошибки на экзаменах.

Нет, я не спешу поправлять преподавателей. И не все они принимают исправления с благодарностью. Некоторым очень важно отстоять своё положение по сравнению со мной, а истина, как кажется, им не так важна. Но теоретическая физика такого не прощает.

После лекции большая перемена. В столовой я кушаю совершенно один. Пережёвываю еду и последнюю лекцию. Уравнение Стокса глубже чем выглядит на первый взгляд. Оно позволят делать выводы об объёме по его границе и наоборот. Но ведь при этом теряется одна размерность. Я тут же прикинул, что формула Грина является своеобразным эквивалентом уравнения Стокса для размерности меньше. Я представил себе, что это наверное более общий закон. Далее я вспомнил о Теории Струн с её тремя 10-мерными моделями и одной 26-мерной. Я вспомнил, что 10-мерные модели можно рассматривать как различные проекции 11-мерного пространства в Теории Бран. А ещё я вспомнил об эквивалентности пространства Анти де Ситтера и Конформной Квантовой Теории Поля, где центральный элемент это голографический принцип, как раз восстановление объёма по голограмме на границе.

Мои мысли прервала Алёна. Она подошла к столику где я кушаю.

Я смотрю на неё долгим оценивающим взглядом. Если я и общаюсь с горем пополам с преподавателями, то сокурсникам я не даю такого удовольствия. Нужно заслужить услышать мой голос. Но сейчас я пытаюсь оценить, является ли Алёна угрозой для меня. Тут я вспомнил, что она беженка, значит здесь у неё скорее всего никого нет. Вряд ли она начнёт с издевательств или унижений.

– Да, конечно, — я указываю рукой на свободный стул напротив меня. Алёна, откуда ты?

Я и сам удивился моей инициативе. Но этот вопрос не просто желание поддержать разговор. Это недостающая порция информации, которая помогла бы мне понять, что беженец ищет в университете.

– Я из Нагорного Карабаха. Там конфликт длится уже десятилетия, то сильнее, то утихая. Но недавно всё стало совсем плохо. Моей деревни уже практически нет, она осталась пустой, выжженой, понимаешь? Там больше нет жителей.

Я киваю, но не представляю через что прошла Алёна. Говорит она совершенно без акцента, и я бы ни за что не принял её за иностранку. Но голос у неё то и дело срывается в плач.

– Мне очень жаль Алёна, — я совершенно не способен разговаривать по душам со сверстниками, особенно противоположного пола. Эта фраза показалась мне наиболее ожидаемой в сложившейся ситуации. И мне действительно жаль этую юную девушку, увидевшую войну в лицо. — И вы с семьёй решили переехать сюда? Где вы расположились?

– Можно и так сказать, — Алёна задумалась. — Семьи толком у меня уже нет. Отец пошёл воевать, но о нём я уже давно ничего не слышала, а мать, бабушка и два моих брата погибли в налёте два месяца назад. Я осталась с младшей сестрёнкой. Нам чудом удалось уцелеть и выбраться через горы. Там нас подобрали и отправили с гуманитарным конвоем. А здесь мы в лагере беженцев.

Я слушаю Алёну, её голос неровный, а воспоминания путаются. Но вместе со словами она выплёскивает свои эмоции и постепенно успокаивается.

– Извини за неуместный вопрос, Алёна. Мне всегда казалось, что в положении беженца у тебя слишком много забот, чтобы беспокоиться о высшем образовании, да ещё и под конец года, — Алёна улыбнулась.

– Это верно. У меня была контузия, и я частично утратила воспоминания. Может оно и к лучшему, если разум саморазрушается от тяжёлых воспоминаний, мозг отказывается их хранить. Я не всё помню и не всегда могу восстановить события в их хронологическом порядке. Но зато я помню, что училась по специальности теоретическая физика. Мне нравится физика и астрономия. Я подумала, что в стенах этого университета, я наконец смогу не только обрести покой, но и более приятные воспоминания. По сравнению с Большим Взрывом наша планета со всеми её войнами это всего лишь пылинка.

Мы вместе едим и общаемся. Разговор постепено перешёл на астрофизические темы, и настроение поднялось у нас обоих. Она говорит об инопланетных цивилизациях так убеждённо, как будто уже встречала их и просто ждёт официального признания от властей, чтобы познакомить меня со своими друзьяму из другого мира.

Перемена закончилась и мы снова идём на занятия. После лекции семинар, где мы применяем теоретические знания прошлой лекции для решения практических задач. Семинар проводит ассистент Ильи Петровича. Он как обычно дал мне письменное задание и больше не отвлекает меня, а сам вызывает к доске студентов и даёт им задания. Я сижу на задней парте. Для правильной работы моего мозга мне нужно сосредоточиться, а значить общение совершенно исключено. Даже жужжание мухи или тиканье часов может вывести меня из себя. Я погружаюсь в таинственный мир уравнений и интегралов.

Одновременно я наблюдаю за происходящим. В отличие от местных студентов, которые не знают как сбежать от трудных задач, Алёна по-настоящему увлечена. Кажется это не новый для неё материал, и по всему видно, что она предпочитает трудные уравнения трудностям войны. Её глаза за очками кажутся ещё больше, они просто сияют когда Алёна выворачивает уравнения наизнанку, но решает их. Это первая известная мне студентка, которая практически самостоятельно способна совершать длинные выкладки на доске почти без посторонней помощи. Она знает зачем она здесь, она в своей стихии.

Но она ещё не знает, то ли по наивности, то ли потому что новая здесь: в нашей группе не приветствуют умных студентов. А если случайно оказался таковым, достаточно дать это понять преподавателям, не сокурсникам.

Глава 2
Знакомство

Кажется Алёна постепенно вживается в атмосферу мирного научного исследования. Несколько недель я смотрел на Алёну и восхищался ей: она рождена, чтобы стать астрофизиком. Здесь для неё всё новое, и Алёна пытается заводить знакомство с однокурсниками. Одежда у Алёны не блещет изысканностью или хотя бы разнообразием, но кажется это её вовсе не волнует. И я вижу как она разговаривает со всё новыми студентками и студентами пытаясь набиться к кому-то в друзья. Бедная, она ещё не знает, что студенческое братство это миф, а сокурсники видят друг в друге не коллег, а конкурентов. Всё же я был бы рад если она сможет влиться в чей-то клан. А я как обычно предпочитаю оставаться в тени и вне студенческих сплетен.

Я засиделся в библиотеке и потерял счёт времени. Хватит чтения, я закрываю книгу и возвращаю её. Я всё ещё предпочитаю читать захватывающие напечатанные книги а не черпать информацию в интернете. В наш век информации, когда полным полно всевозможных идей, люди просто тонут в потоке новостей и более всего ценят их краткость. Но глубоко вникнуть в проблему невозможно за пять минут. Кроме того, в интернете нужно перелопатить огромное количество низкопробной шелухи, чтобы наткнуться на что-то по-настоящему стоящее. В напечатанных же книгах я погружаюсь в мир автора и не спеша постигаю новые уровни знаний вместе с новым способом мышления. Я могу остановиться или перечитать интересную мысль. Я иногда откладываю книгу и записаваю что-то на бумаге.

Уже поздно, и я иду по коридору к выходу. Проходя мимо туалета, я слышу тихий женский плач. Кому-то нужна помощь, я оглядываюсь и не вижу никого. Я с трудом решаюсь зайти в женский туалет, а вдруг кому-то плохо? Я захожу и вижу взъерошенную Алёну с красными щеками, сидящую в луже крови с перепачканной одеждой. Мои зрачки расширились, предполагая самое худшее. Алёна прочитала ужас на моём лице.

– Не бойся, никто меня не зарезал и не застрелил, и здесь ничего не взорвалось. Это всего-лишь месячные. С нервотрёпкой и переездом они у меня такие нерегулярные, и застали меня врасплох.

В другое время полураздетая Алёна скорее всего выгнала бы меня гневным криком, но сейчас она понимает, что помощи ждать особо не от кого.

– Оставайся здесь, я сейчас кого-то позову на помошь.

Алёна улыбнулась, куда она денется в таком виде? А я побежал наверх в секретариат. Там я нашёл Марью Васильевну и как мог объяснил ей ситуацию. Она быстро спустилась к Алёне и помогла ей с этой деликатной женской проблемой. Я не стал им мешать, моё присутствие итак уже смутило Алёну достаточно. Следующие несколько дней я продолжал наблюдать за Алёной. Я видел как она украдкой посматривает в мою сторону, но подойти не решается. Я тоже не желаю обсуждать тот инцидент и всем своим видом показываю, что я уже всё забыл.

Всё же Алёна нашла меня в библиотеке чтобы поговорить.

– Ты знаешь, когда я увидела тебя впервые, я подумала, что ты какой-то проверяющий из Минестерства Образования или самое меньшее будущий асистент профессора на педагогической практике.

– Я в этой группе уже полтора месяца и познакомилась со всеми студентами и преподавателями, но твоего имени я так и не знаю.

– Ой, извини, я Станислав, можно просто Стас. Но пожалуйста, ни в коем случае не Стасик.

– Приятно познакомиться, Стас, — Алёна улыбнулась и протянула руку. — А почему ты никогда ни с кем не общаешься? Ты такой тихоня.

– Мне трудно общаться и поэтому неприятно. Я чувствую себя не в своей тарелке когда окружён людьми. Да и кроме того, людям не интересно со мной общаться.

– Это неправда! С тобой очень даже интересно общаться.

– Алёна, мой мозг работает не так как у других людей. Мне нравится размышлять и глубоко обдумывать вещи. Мне нравится учиться. Если хочешь узнать у меня что-то, я с удовольствием расскажу. Но я не умею общаться. Понимаешь, разговор между продавцом и покупателем это не общение. Да и разговор между профессором и студентом тоже сложно назвать общением. Я не могу общаться на повседневные темы, я совершенно не знаю что сказать. А если я проявляю инициативу и просто рассказываю о чём думаю, люди полагают, что я над ними издеваюсь. Вот я и помалкиваю.

– И поэтому на семинарах ты всегда получаешь письменные задания?

– Не только. Я не знаю как тебе это объяснить. Мои мысли состоят не из слов. Когда я глубоко задумываюсь о чём-то, слова мне сильно мешают, как будто мне постоянно нужно думать на одном языке, а говорить на другом. Это страшно отвлекает и раздражает. А в письменном виде я могу писать сразу уравнения и чертить схемы. Примерно так и работает моя мысль.

– Правда? Это ужасно интересно. И ты что не общаешься сам с собой? У тебя нет внутреннего разговора?

– Нет, мои мысли состоят из структур, схем, логических связей и тому подобное.

– Тогда тебе легче изображать мысли в схемах на листе бумаги, чем выражаться в словах?

– Не совсем так, если я попытаюсь всё это запечатлеть на бумаге, от стройной структуры в моём уме мало что остаётся, да и вся гибкость и динамика тоже исчезает. Так что я предпочитаю обдумывать погружённый в собственные мысли. К сожалению, люди не сильно понимают что я над чем-то напряжённо раздумываю и то и дело норовят меня отвлечь. Так что я стараюсь уединяться когда размышляю. Иначе у меня болит голова от постоянного переключения между обдумыванием и общением.

– Ну, представь себе что ты артистка в цирке. Ты годы тренировалась и наконец научилась жонглировать пятью шариками сразу. И вот ты на велосипеде под куполом цирка на натянутом тросе. Тебе нужно проехать от одного края троса до другого, следить за равновесием, натяжением и наклоном троса, так как он провисает под твоей тяжестью. А ещё ты жоглируешь пятью шарами сразу и должна следить за тем чтобы не подбросить их слишком далеко от себя, иначе потеряешь равновесие и рухнешь с высоты, а велосипед ударит тебе по голове. И в этот момент твоя младшая сестра радостно забегает и говорит: «Алёна, отвлекись на секунду, помоги мне собрать кубик Рубик».

– Но хватит обо мне. Алёна, ты удивительная девшка. Я ни разу не видел, чтобы девушка так интересвалась астрономией и физикой, и обладала таким ясным аналитическим и математическим умом.

– Но поверь, вся доброжелательность сокурсников это только ради оценок, они воруют твои яркие мысли, примазываются к твоему уму. Ты как личность им не интересна. И ещё, они сморят на тебя не как на интересную собеседницу и не радуются твоим успехам. Они видят в тебе выскочку и рано или поздно решат что ты слишком зазналась, и тебя нужно поставить на место. Не нужно блестать умом перед всем классом.

Алёна ушла. Я не привык лезть не в своё дело и тем более учить других как им жить. Но мне кажется, она играет с огнём. И ещё, Алёна заинтересовала меня.

Глава 3
Покровительство

Алёна расцветает в спокойных условиях. Преподаватели её хвалят и ставят в пример. Постепенно Алёна находит равновесие в жизни и успокаивается, купаясь в лучах славы. От этого она становится увереннее в себе, слишком уверена. Она чувствует себя как дома, а это значит период гостеприимства к ней подходит к концу. Я уже замечаю как студентки косо смотрят на неё и шепчутся как Алёна действует им на нервы.

И вот день мести настал. Я как обычно сижу в библиотеке. Но сейчас сквозь тишину я слышу вой и рёв. Я смотрю в окно, ветра нет, это не сквозняк и не буря. Я откладываю книгу и выхожу в коридор, прислушиваясь к звукам. Снова я слышу голос Алёны в женском туалете. Но сейчас это не тихий плач. Алёна рыдает навзрыт и ноет без устали. Я захожу к ней в туалет. Алёна сидит на полу в красном месеве, её свободный спортивный костюм весь изрезан на ней, а рядом на полу лежат останки её лифчика и трусиков, превращённые в мелкие лоскутки, и её очки с треснувшей линзой. Алёна испугана, её длинные волосы измазаны в той же красной жиже, они переплелись и слиплись. Алёна смотрит сквозь меня, не видит меня.

– Алёна, ты целая? — я подбегаю к ней и сажусь на пол вплотную к ней, её очки я подбираю и кладу на раковину.

Алёна наклоняется и кладёт мокрое от слёз лицо мне на плечо. Её руки инстинктивно обнимают меня. Я обычно избегаю прикосновений и объятий, но не смею ей отказать: сейчас это её жизненная потребность. Вблизи я вижу, что красная жидкость в волосах Алёны это не кровь а кетчуп.

– Я цела, Стас, но я сюда больше никогда не прийду. Что я им сделала? Чего им от меня нужно? Неужели им не надоело издеваться?

Сытый голодного не разумеет. Те люди, которые издеваются над другими, сами испытывают комплекс неполноценности. Но они понятия не имеют насколько сильно колечат психику своих жертв. Я же знаю что такое издевательства не по наслышке. Я точно знаю что значит быть белой вороной и изгоем. Пока я не разработал для себя правила безопасности в человеческом обществе, только ленивый не издевался надо мной. Я вспомнил десятки случаев от начальной школы до университета, когда я также как Алёна сейчас сидел один и тихо плакал, израненый, измазанный и с порванной одеждой. Издевательства это способ серого общества указать тебе на твой ранг, сказать: «не высовывайся».

– Ох, бедная. Можешь встать? Давай умоем лицо.

Упираясь на меня, Алёна встаёт, шатаясь. Как же жестока эта злая шутка. Они бы могли измазать её в майонезе чтобы поиздеваться. Но кетчуп на одежде, лице и в волосах Алёны выглядит точно как спёкшаясь кровь, море крови, и для израненой психики Алёны это напоминание о войне и смерти, настоящая пытка. Она так напугана, так неровно дышит, что ещё немного и потеряет сознание. Я помогаю Алёне вымыть руки и лицо и, насколько возможно, вытираю её волосы и одежду от кетчупа.

– За что? Стас, кому я перешла дорогу? Кому я чем-то навредила.

– Алёна, ты не виновата, это они виновны. Ты их просто затмила, а это здесь не принято. Понимаешь, большинство людей учится в университете не для того, чтобы даровать человечеству свой талант, а ради карьеры, и когда кто-то лучше них, они понимают, что ты заберёшь их престижное место. Вот и мстят.

– Нет конечно, но они всё равно теряют, по крайней мере им так кажется. Пойдём отсюда.

– Давай дождёмся темноты, я не могу выйти на улицу в таком виде, — на глазах Алёны снова навернулись горькие слёзы.

Я снял с себя куртку и предложил Алёне. Она не подходит ей ни по размеру ни по фасону, но ей не привыкать, а капюшон скрывает её измазанные волосы. Когда краснота кетчупа скрылась под курткой, Алёна начала постепенно успокаиваться. Она собрала с пола лоскутки, которые были её бельём и выбросила в урну.

– А как же ты? — Алёна окинула меня взглядом.

Выходить на улицу в одной футболке прохладно, но я потерплю. Сейчас нужно как-то провести Алёну до дома.

– Не беспокойся за меня. Тебе нужно принять душ и переодеться. У тебя есть чистая одежда?

– Найду. Но горячую воду дают только по два часа вечером, и нужно простоять в очереди чтобы добраться до душа. Мы составили график, и моя следующая очередь не сегодня.

– Идём ко мне. У меня горячая вода есть всегда.

– А что, у тебя есть вариант получше? Можем конечно и в озере искупаться если хочешь. Ты такая напуганная, что сейчас не важно ничего, просто тебе нужно прийти в себя.

– Извини, у меня приступ паники, тяжёлые воспоминания. Сейчас уже лучше.

3.1 Женская солидарность

Мы вышли из университета и пошли ко мне домой. Я даже не представляю что скажут родители. Но оставлять Алёну одну это настоящее варварство. По дороге я дрожу от холода. Прохладный ветер пронизывает до костей. Через длинные разрезы на штанинах её спортивного костюма холодный воздух проникает к ней в ноги.

Мы заходим в мой подъезд и поднимаемся к моей квартире. Я открываю дверь и приглашаю Алёну зайти. На пороге стоит недовольная мать. Она хотела меня поругать за опаздание к ужину, но, увидев Алёну, нашла более серьёзную причину быть недовольной. Она подбирает слова, чтобы выразить недовольство. Я её опережаю:

– Мама, познакомься, это Алёна, та беженка в нашей группе, о которой я тебе говорил.

– А дворняшку с помойки ты не подумал захватить?

– Мама, Алёна не собака, а человек. И она пережила ужасы войны. Ты же тоже прошла через войну. Посмотри на неё, поставь себя на её место, неужели тебе не жаль человека? И не нужно смотреть на меня как будто я привёл девушку в дом. Сегодня Алёна узнала как выглядит издевательство в дружном студенческом коллективе, и ей нужно просто принять душ. Желательно с горячей водой.

– У меня нет вшей или заразных болезней, — вмешалась в разговор Алёна. — Иначе бы меня не пустили в город.

– Спасибо мама за понимание. Я понимаю как это выглядит, поэтому я лучше пойду погуляю пока Алёна сможет привести себя в порядок. Я найду ей что-то из своей одежды. К сожалению, её бельё было уничтожено. А оно на ней было, я сам видел останки. Так что возможно понадобится кое-что женское.

Взгляд мамы стал мягче. Она поняла, что я не влюбился, а просто сжалился. Алёна сняла с себя мою куртку и тут мать увидела всю глубину её отчаяния.

– Бедная девочка, иди со мной, я тебе дам что-то домашнее.

Когда я убедился, что женская солидарность между мамой и Алёной работает лучше солидарности между студентками, я переоделся и вышел на улицу.

Я гуляю и размышляю о том что увидел. Широко открытые зелёные глаза, такие напуганные, такие беспомощные, глядели на меня и пытались понять, где кошмар, а где реальность, где война, а где мир. Когда ты рядом с боевыми действиями, ты всё время начеку. А в мирное время расслабляешься. Это как если после километров хождения по скользкому льду наконец уверенно ступаешь на землю. Больше не нужно опасаться упасть на каждом шагу. Всё же можно поскользнуться на банановой кожуре.

А ещё я увидел её бельё, точнее то, что от него осталось. И я не увидел, восстановил её силуэт через длинные разрезы на её свободном спортивном костюме. Нет, Алёна не вписывается в ту тусовку где главное это подать себя как можно более выгодно, она никогда не покупала себе оценки у преподавателей мужчин коротенькими обтягивающими юбками, сверкая своими ногами. А ей есть что показать. Алёна кажется толстой только из-за невнимательно подобранной одежды. Вряд ли у неё есть большой выбор. Но, несмотря на низкий рост, фигура Алёны очень гармонично сложена, да и все выпуклости на месте. И если раньше меня привлекал её ум, её личность, сейчас я разглядел в ней девушку. У меня вдруг возникло желание защищать и опекать её.

Мои мысли вновь прервала Алёна. Она вышла в чистой маминой одежде, с прикрытыми полотенцем влажными волосами и позвала меня домой на ужин. Дома мама угощает нас горячим ужином и чаем. Алёна больше не похожа на бомжа, и мама расспрашивает её:

– Ей десять, нет наверное уже больше. Извините, у меня в голове всё перепутано. Она ещё в школу ходит. Мы видимся каждый день, но ходим учиться отдельно. Она довольно самостоятельная. Если ей оформят опеку, нам придётся расстаться, ну разве что кто-то захочет удочерить сразу двух уже взрослых девочек.

– А ещё Алена, настоящий виртуоз в астрофизике, — вмешался я в разговор. — Она столько знает и рассказывает, и её математические способности поражают всех преподавателей.

Мама смотрит попеременно на меня и на Алёну, на её лице появляется мягкая материнская улыбка.

– Спасибо за душ и за ужин, мне уже пора, правда. Иришка, моя сестрёнка, уже беспокоится. А одежду я выстираю и верну.

Мы встаём из-за стола и одеваемся. Затем мы гуляем по городу до лагеря для беженцев. Гуляем и беседуем.

– Спасибо тебе, Стас. Спасибо что был рядом. Спасибо что заступился за меня перед мамой. Я давно привыкла полагаться лишь на себя и сама защищать Рину. И мне так приятно, что ты вытащил меня из этого месева.

– Да, я испугалась. У меня бывают приступы паники. Если бы не этот дурацкой кетчуп... Знаешь, называй меня Аля, так меня называла мама. И так меня называет Ирка.

– Конечно, Аля. Мне нравится тебя так называть. Мне нравится когда я могу вызвать на твоём лице улыбку.

Аля посмотрела внимательно мне в глаза через разбитое стекло очков–совы и улыбнулась.

– Я буду улыбаться, тебе и ради тебя. И мне тоже приятно когда ты улыбаешься. И когда ты говоришь со мной. Я чувствую себя особенной, ты же ведь ни с кем так много не общаешься.

– Раньше я общался, и это всегда приводило к бедам. Чем меньше меня знают, тем безопаснее. Аля, тебе нужны новые очки. В этих ты испортишь себе зрение. У тебя есть деньги на новые очки?

– У меня есть деньги на карманные расходы, но расходов так много, что очки выходят за бюджет на ближайшие пол года.

– Аля, мы сделаем тебе новые очки. У меня есть какие-никакие сбережения. И даже без разговоров. Невозможно быть астрономом с плохим зрением, а ты просто обязана добиться успеха в этой области. И ещё, пересаживайся ко мне за парту, я тебя в обиду не дам.

Алёна посмотрела на меня вниматльно, и расплылась в счастливой улыбке.

– Ты мой рыцарь и защитник, — Алёна обхватила мою руку обеими своими руками и прижалась ко мне.

– Но предупреждаю, это не большое счастье быть рядом со мной. С того момента как сядешь со мной за один стол, все будут смотреть на тебя как на прокажённую, — моя рука почти инстинктивно обняла Алю за талию, и я впервые почувствовал тепло её тела.

– Ничего страшного, я привыкла. Главное, что ты не считаешь меня прокажённой.

– Что ты, я восхищаюсь тобой, у тебя есть чему поучиться.

– Спасибо что проводил. Извини, посторонних внутрь не пускают. Увидемся завтра, тебе пора домой.

– А знаешь что, давай завтра после занятий я провожу тебя сюда, ты возьмёшь Ирину и мы прогуляемся по городу. Закажем тебе очки и съедим по мороженному.

– С тобой не соскучишься, Стас, — лицо Алёны снова осветила счастливая улыбка. — Я с удовольствием.

Я помахал рукой, повернулся и двинулся домой.

Глава 4
Разговор дома

Я пришёл домой. Мать с сияющим лицом встречает меня.

– Я не знаю мама. Мы едва знакомы, мой взгляд уставился в пол.

– Посмотри на меня сынок. Ты думаешь я не вижу? Стас, ты уже давно ни с кем не общаешься, даже со мной. Но с Алёной ты разговариваешь. Скажи сынок, ты открыл ей своё сердце?

– Да мама. И это не из-за сегодняшнего случая. В первый же день когда я её увидел, Аля привлекла моё внимание. Она умная, целеустремлённая. Я никогда не видел девушки, которой нравятся звёзды и которая так разбирается в физике и математике. И тогда я подумал: вот же бывают родственные души! У меня не было к ней никакого другого интереса кроме академического. А потом я разглядел в ней девушку. И её тело привлекает меня так же сильно как её душа, её ум. Неужели нужно ещё что-то?

– Аля? Как мило! Иди сюда, я обниму тебя, — мама раскрыла руки для объятий. — Я так счастлива. Неужели вы друг друга нашли? Только не спеши, узнай её поближе. И ещё, ты обязательно должен рассказать ей о себе прежде чем будет слишком поздно, — мама заключила меня в свои объятия.

– Извини мама, ты же знаешь, я не люблю обниматься, — я мягко высвободился из объятий. — И да, я должен рассказать ей о себе. Я пойду к себе, нужно подумать.

Я закрылся в своей комнате. Иногда в мультфильмах показывают животных как они живут совершенно человеческой жизнью. Всё это чушь. Лишь млекопитающие способны на проявление нежности и на отношения, более или менее напоминающие человеческие. Поэтому домашние животные почти все без исключения млекопитающие: собаки, кошки, обезьянки. И домашний скот тоже: лошади, коровы, овцы, козы. Но птицы, будь то куры, индюки, попугаи или канарейки, уже не способны на такие проявления чувств, которые люди безошибочно считывают и проявляют сами. А если у вас дома рыбки или черепашка, забудьте о человечной нежности.

Ещё в фильмах нередко представляют инопланетян в очень разнообразном теле, с непропорциональными частями тела и кожей всевозможных цветов, но неизменно человеческой психологией и системой ценностей. Если они и существуют, сложность общения с ними скорее всего будет не в лингвистической плоскости, а в психологической. Хороший тому пример — Спок из сериала «Звёздный Путь», который не понимал Кирка почти никогда. Тем не менее, они показаны друзьями.

Когда люди враждуют, говорят, что они понимают друг друга как кошка с собакой. Все мы видели как собаки придираются к кошкам, а те пугаются и либо убегают, либо атакуют на полном серьёзе. Я где-то читал, что виной всему то, как по-разному кошки и собаки используют свой хвост и по-разному интерпретируют жесты друг друга. Для собаки поднятый хвост — признак хорошего настроения и приглашения поиграть. Для кошки поднятый хвост — признак опасности и страха. Когда кошка видит собаку, если она нормальная, ей страшно, и инстинкт диктует ей поднять хвост трубой. Собака видит это и понимает, что кошка приглашает её поиграть. Как доброжелательная соседка, собака играет с кошкой, но бедная кошка воспринимает это как нападение. И такое взаимодействие как правило заканчивается плохо.

В человеческом обществе я скорее похож на инопланетянина, на кошку среди собак. Умом я понимаю, что никто мне зла не желает. Тем не менее, все мои внешние проявления считываются как вражда, и все взаимоотношения со мной к добру обычно не приводят. Я это знаю, мама это знает, в университете об этом знают кому нужно. Но Аля об этом не знает. И если у нас что-то почучится, она должна осознать это и принять меня. Или отвергнуть.

У меня в голове всколыхнулись воспоминания. Сколько раз я давал чувствам завладеть собой, но никогда отношения с противоположным полом не длились дольше трёх месяцев. И когда они завершались, каждый оставался убеждёным, что другой его бросил. Этого нельзя допустить снова. Ах, если бы только любовь была так же прямолинейна и предсказуема как математика!

Алёна астрофизик, ей нравится исследование звёзд и она часто и подолгу размышляет о контакте с инопланетными цивилизациями. Отдаёт ли она себе отчёт в том, что инопланетяне уже живут среди людей? Способна ли она принять меня как Кирк подружился со Споком? Может быть у неё больше на это шансов чем у других девушек? И кроме того, она мне по-настоящему нравится, вся без исключения. А может она будет в состоянии открыть мне загадочный мир людей и научит меня понимать их и общаться с ними?

До экзаменов мы могли бы общаться и узнавать друг друга. И это больше трёх месяцев. Если она выдержит меня таким какой я есть, возможно у нас с ней есть шанс. Но что если не выдержит? Прямо перед выпускными экзаменами нам придётся обоим страдать от очередного разрыва. Скорее всего это негативно повлияет на диплом. Но я не выбирал Алёну, она ворвалась в мою жизнь и завладела моим умом и сердцем также как она сама не выбирала войну или своё положение беженца. Я не знаю, что из этого выйдет, но я знаю, что если не попробую, буду жалеть об этом всю свою жизнь.

Глава 5
За одной партой

Утром я всё думал как это будет здорово сидеть за одной партой с самой умной студенткой нашей группы. Но, помня о вчерашнем дне, я жду Алёну у главного входа в университет. И вот появляется Алёна, сияющая и одетая в платье. По всему видно, что платье это она специально приберегла для особого случая. И вот этот случай настал. При виде её у меня дыхание захватило. И я понимаю, что окончательно и глубоко влюблён в Алёну.

Я подаю Алёне руку и мы гордо, держась за руку, шествуем в класс и садимся за одну парту на заднем ряду. Когда мы вошли, в классе наступила тишина. Вчерашнее унижение Алёны полностью провалилось. Она прекрасна, она счастлива и она под моей защитой. Никто больше не смеет причинять ей боль или страх. Во время занятий студенты и студентки время от времени оглядываются на нас.

Когда Алёна сидит, подол её платья чуть выше колен. Её ноги укутаны в сверкающие полупрозрачные колготки телесного цвета. Мои глаза то и дело опускаются с доски на её ноги. Алёна заметила мой интерес и как будто нарочно дразнит меня: то ногу на ногу закинет, то ладонь зажмёт между ногами. Как же сильно я хочу прикоснуться к её прекрасным ногам! Алёна смущена.

– Стас, доска впереди, не под столом, — её голос мягок, но сообщение недвусмысленно.

Я поднимаю взгляд на доску и больше не смею смотреть на ноги Алёны. Я покраснел. Затем я сосредотачиваюсь на занятии.

На перемене Марья Васильевна вызывает меня к себе в секретариат. Руки у неё скрещены на груди.

– Стас, я знаю, что произошло вчера. Ты поступил как настоящий джентельмен. Но понимаешь, сидеть за одной партой с Алёной это совсем другое. Ты уверен?

– Нет Марья Васильевна, не уверен. Я давно уже ни в чём не уверен. А вы когда встречались с вашим будущим мужем были уверены?

– Стас, люди встречаются как раз для того, чтобы понять, готовы они к этому важному шагу или нет.

– Всё верно. Так вот, Марья Васильевна, если вы ожидаете от меня обещание, что я не женюсь на Алёне, этого не будет. И в этом я абсолютно уверен. И дело не в том, что я видел её в крайне деликатных ситуациях и мы доверяем друг другу. Я сначала отметил её интересы и ум, именно такие какие я давно искал. А затем я влюбился в неё как парень влюбляется в девушку. Что в этом неправильного?

– Ничего неправильного нет. Я просто хотела убедиться, что ты осознаёшь, что Алёна смотрит на тебя не просто как на сокурсника, понимаешь к чему это может привести и готов к этому.

– Ну хорошо, иди в аудиторию. Я очень надеюсь, что это не помешает вашей учёбе.

Я зашёл в аудиторию, моё лицо серьёзное. Алёна встречает меня у парты.

– Да, всё хорошо, — я пытаюсь улыбнуться. — Поговорим за обедом. А сейчас сосредоточимся на занятии, ладно, Аля?

5.1 Прикосновение сердцем

На большой перемене мы вместе идём в столовую и занимаем один стол на двоих.

– Алёнушка, ты должна знать обо мне кое-что важное. Я не такой как все. То есть в физиологическом смысле я абсолютно нормальный. В умственном я отличаюсь, но это кажется тебя не расстраивает.

– Спасибо. Но я также отличаюсь в эмоциональном отношении. И это может создавать трудности. Точнее, это наверняка создаёт трудности, и это было уже не раз. Я боюсь мне сложно подобрать слова для описания этой проблемы.

– Стас, расскажи подробнее, а я постараюсь понять.

– Алёна поверь, я ничего не скрываю от тебя, я просто пытаюсь объяснить чего можно ожидать. Давай начнём с того, что я инопланетянин на земле, — Алёна рассмеялась.

– Я очень многого не вижу, то что обычные люди видят. Говорят, мужчины при общении передают около 8% своих мыслей и чувств невербально через мимику, жесты, интонацию, язык тела. Всё это проходит мимо меня, я не в состоянии это уловить. Точнее, видеть-то я вижу, а правильно интерпретировать или реагировать не могу. Мне нужно прилагать осознанные усилия для того, чтобы вычислить что именно выражают определённые проявления, то что у обычных людей является частью восприятия. И это невозможно улучшить так же точно как дальтоники не могут при помощи упражнений научиться видеть определённые цвета.

– Так, понятно. И думаю женщины невербально выражают ещё больше смыслов, правильно?

– Да, именно так, в среднем около 80%. То есть, только пятая часть от этого достигает меня.

– Это серьёзно. И как ты с этим справляешься?

– Во-первых, когда я отдохнувший, я просто напряжённо смотрю и думаю. Сопоставляю с разными шаблонами поведения и выбираю наиболее правдоподобный. Если разговор не очень длинный, этого может быть достаточно. Но на это меня хватает прямо очень ненадолго, от 5 до 15 минут. Далее, если моя реакция необязательна, я просто регистрирую звуки и картинки в своей памяти, а когда я один, воспроизвожу всё это и также пытаюсь расшифровать. Но это только если мой собеседник или собеседница ничего не знает о моей проблеме.

– А если знает? Стас, это несправедливо. Это как если пытаться глухого человека заставлять читать по губам. Это очень сложно. Гораздо удобнее и справедливее научиться языку жестов, даже когда слышишь, ради глухого.

– Спасибо Аля. Да, именнот так. Я был бы очень признателен, если сможешь выучить язык инопланетян ради меня. Дело не в том, что не нужно выражать мысли и эмоции невербально, просто дублируй всё это словами, конкретными, которые я в состоянии понимать. Это важно, иначе я постоянно теряюсь в догадках.

– Думаю это вполне возможно. Ещё что-то что я должна знать о тебе?

– Некоторые проявления эмоций мне не совсем нравятся, и я их избегаю. Например, когда мама обнимает меня, мне это не нравится. Но с тобой всё иначе. Мне приятно обнимать тебя и прижиматься к тебе.

– Мне тоже это очень приятно. И что ты чувствуешь, когда прижимаешься ко мне?

– Я ощущаю бабочки у себя в груди и шевеление некоторых частей тела, — я снова краснею.

– Я рада это слышать Стас, — Алёна улыбнулась счастливой улыбкой.

Как будто чтобы проверить мои последние слова, Алёна берёт мою руку и кладёт себе на ногу на подол платья под столом. Я сижу, не шевелясь, даже дышать боюсь. Алёна улыбается и проводит мою руку ниже до колена. Моя рука в её руке гладит ногу Алёны поверх чулочного материала её сверкающих колготок. Никогда прежде я не прикасался к такому приятному мягкому материалу. Затем Алёна зажимает мою ладонь у себя между колен. Мой член зашевелился и окреп в трусах.

– И ещё. Я не привязываюсь к людям. Я не в состоянии привязываться. Часто это расценивается как предательство. Но это другое. Аля, я очень боюсь тебя потерять, серьёзно. Я очень ценю что ты для меня делаешь, но скорее всего ты никогда не почувствуешь моей привязанности к тебе.

– Если боишься меня потерять это уже приятно. Я ведь тоже после контузии не сильно помню многое. И иногда когда Иришка рассказывает что-то о нашей семье, я смотрю на неё и не помню, как будто это было не со мной. И это часто воспринимается как чёрствость, я знаю. И ещё Стас, ты для меня делаешь очень многое. А что именно я сделала для тебя?

– Алёнушка, ты мой проводник в мир людей. Ты видишь то, что я не вижу. Ты понимаешь то, что я не понимаю. Даже когда я догадываюсь о значении каких-то проявлений, я всё время оглядываюсь на тебя, чтобы удостовериться в этом. Понимаешь, без тебя я одинок. Не только в смысле что мне тебя не хватает, а в смысле что я теряю почти полностью связь с человеческим обществом.

– Ты знаешь Стас, когда я тебя увидела впервые, такого важного, моей второй мыслью после того, что ты ревизор из министерства было что у тебя аутизм. Я знаю, многие аутисты очень талантливы. Но я вижу ты общаешься без проблем. Итак, ты всё-таки человек?

– Да Аля, я человек. И да, у меня аутизм. Он называется высокофункциональным или просто функциональным в смысле что я в состоянии говорить. Но это не значит, что я общаюсь без проблем. Для меня общение это как для собачки ходить на задних лапках: возможно но неестественно. А с тобой я общаюсь, потому что слова для тебя имеют значение, ты не просто говоришь их к месту.

– Спасибо, вот уж не знала что я как-то по особенному общаюсь. Но если это тебе помогает, буду рада. Итак, я должна озвучивать в ясных терминах свои мысли и чувства, и это поможет тебе меня понимать и общаться со мной, я правильно поняла?

– В общем да. У меня ещё очень много странностей, и я тебе о них всех расскажу постепенно. Не всё сразу. Так что, Аля, я очень хочу узнать тебя поближе и подружиться с тобой. Давай не будем торопиться. Уверен, не всё пойдёт гладко, но можно хотя бы попробовать.

– Да, я могу гордиться нашей дружбой. Не так часто парень называет свою подругу проводником в человеческое общество. Так я чувствую себя особенной.

– Ты и есть особенная Аля. Для меня ты целый мир. Просто представь, что я всё-таки инопланетянин, представитель чужой цивилизации, и делай мне экскурсию на земле, экскурсию к твоему сердцу.

– А знаешь что, я напишу дипломную работу на тему «Психология общения с внеземным разумом» и буду изучать тебя как представителя иных миров. Я на полном серьёзе, здесь дело не в том, что я жульничаю. Наоборот, в человеческом общении очень много условностей, которые люди принимают просто потому что люди, и инстинктивно ожидают того же от внеземных цивилизаций. А ты как раз лишён таких условностей, так что общение с тобой обеспечивает чистоту эксперимента.

5.2 Особый подарок

Мы вошли в аудиторию. Алёна меня не отвергла сразу. Может у меня есть шанс. После обеда у нас семинар по топологии. Там мы рассматривали борелевские множества из отрезков и интервалов их не более чем счётного объединения и пересечения. Нужно доказать, что полуинтервал принадлежит множеству. Ассистент расписал полуинтервал как счётное объединение отрезков, один конец которых совпадает со включённым концом полуинтервала, а другой внутри полуинтервала и у каждого следующего отрезка в объединении бесконечно приближается к открытому краю полуинтервала. Затем ассистент долго доказывал, что в результате действительно получается искомый полуинтервал.

Далее ассистент сказал, что этот же полуинтервал можно представить и с помощью интервалов и спросил кто хочет пойти к доске и представить его таким образом. Он вызвал студента и постепенно подводит его к искомому решению. Для себя я сразу отметил, что можно просто воспользоваться принципом дополнения. Тогда все отрезки становятся интервалами, и все объединения — пересечениями. Соответственно все точки внутри полуинтервала станут внешними, а полуинтервал открыт с другой стороны. Абсолютно механически я произвёл действие двойственности и написал в тетради счётное пересечение интервалов, один конец которых совпадает с открытым концом полуинтервала, а другой находится вне его, но в каждом следующем интервале пересечения бесконечно приближается к закрытому концу полуинтервала.

Я поставил точку и слежу за доской пока студент при помощи ассистента придут к тому же результату. Но они пользуются интуицией, или знанием результата наперёд в случае ассистента. Никакой двойственности или дополнения. Ну ничего, интуиция тоже помогает. Постепенно на доске появилось выражение, которое у меня уже записано в тетради.

И тут я решил блеснуть ради моей Алёны. Я поднимаю руку. Ассистент подходит ко мне, и я ему шепчу что есть ещё одно решение. Ассистент смотрит в мою тетрадь и видит то же что на доске, выведенное более механически. Но я сообщаю, что я имею в виду не это решение и готов его показать на доске. Не то чтобы мне нужно показать какой я умный, просто выражаю хорошее настроение этим. Впервые я выхожу к доске перед всем классом и молча пишу выражение полуинтервала как объединения всего двух элементов, отрезка от закрытого конца полуинтервала до серидины и интервала от серидины до открытого конца. Затем я сажусь.

Ассистент берёт задачник и смотрит на решение этой. Там такого нет. Он ещё раз всё проверяет и убеждается, что всё правильно. В аудитории появляются недовольные насмешки: «Что же вы нам голову морочили, когда можно так просто?» Я знаю, ни в коем случае нельзя показывать себя умнее сокурсников. И ни при каких условиях умнее преподавателей. Это наказуемо. Если студенты могут просто измазать тебя кетчупом в туалете, профессор может тебя завалить на экзамене. Но мне всё равно. Ассистент экзамены не принимает, да и не злобный он. Моё решение полнейший триумф, публика в ажиотаже, семинар сорван по большому счёту. Это мой маленький подарок Алёне. Оказывается, у инопланетян можно научиться чему-то полезному.

Глава 6
Прогулка с мороженным в руках

Семинар закончился, мы с Алёной выходим на улицу. Алёна счастливая и невероятно гордая за меня.

– Ты понимаешь, что ставишь под удар ассистента?

– Да Аля, но поверь, я делаю это крайне редко. И именно этот ассистент не чувствует себя ущемлённым в подобных ситуациях. Но да, ни в коем случае такие действия не приветствуются в университете, ни по отношению к студентам, ни тем более к преподавателям.

– Нет, я не гений. Просто мой мозг работает по-другому. Ну, или если всё-таки считать меня гением, тогда все люди на земле гении, каждый в своей области.

– Нет Аля, твоего гения лучше не надо, — я выдерживаю длинную паузу и внимательно слежу за реакцией Алёны на мои слова. Но ты можешь поцеловать своего Стаса.

Алёна поцеловала меня в щёчку. Затем мы поцеловались губы в губы, и это невероятно когда чувствуешь губы Алёны на своих, её дыхание, её тепло и мягкость рядом с собой. Мы идём в обнимку и доходим до оптики. Очки у Алёны всё ещё треснутые, мы заходим. Здесь Алёне делают замер зрения специальным аппаратом, записывают параметры и мы заказываем новые линзы. Также мы заказываем новую раму, стильную, прямоугольную, которая делает округлое лицо Алёны более выразительным.

От оптики мы направляемся к лагерю для беженцев. Я жду снаружи, а Алёна заходит внутрь за Ириной. Через некоторое время они обе выходят наружу. На лице Иры живой энтузиазм поскорее познакомиться со мной.

– А ты Стас? Аля только о тебе и говорит, — от этого детского признания Алёна покраснела.

– Правда? И что же она рассказывает обо мне? Давайте по мороженному?

Мы двигаемся в сторону лунопарка. Там разные развлечения и конечно мороженное.

– Разное. Я не всё понимаю. Но Аля ещё никогда ни о ком так много не говорила. А вы поженитесь?

– Ирка, ну разве можно о таком спрашивать? — вмешалась в разговор Алёна.

– Ирина, — серьёзно говорю я — если мы поженимся, ты будешь наша первая приглашённая гостья на свадьбу.

– Ура! — в порыве радости Ира обняла меня своими ручонками. — Я люблю тебя Стас.

– Эй, поаккуратнее. На свадьбе невестой будет Аля, а ты приглашённая, договорились? Смотри, чтобы твоя старшая сестра не ревновала меня к тебе.

– Ой, я не подумала. Аля, я не уведу твоего жениха, обещаю.

– Ах ты моя маленькая обезьянка, выдаёшь все женские секретики. Я не обижаюсь, мы пока не женимся, просто гуляем вместе.

– А вы целуетесь? — Мы с Алёной переглянулись. Ира смотрит то на меня, то на сестру. — Значит не просто гуляете.

– Ты права Ира, — отвечаю я за нас двоих — мы не просто гуляем, но мы пока присматриваемся друг к другу.

Мы купили мороженное и наслаждаемся послеобеденной мягкой теплотой солнца, катаемся на каруселях и просто проводим время весело.

– Когда отец ушёл воевать, я была не больше Иришки сейчас, а она была совсем маленькой, — Алёна повернулась к Ире. — Ты помнишь папу?

– Нет, не помню. В нашем селе мало у кого папа был дома, я привыкла. А я так хочу, чтобы у Али муж всегда был рядом.

– Поверь Ира, в нормальных условиях так и происходит. Мужчине приятно быть дома с семьёй.

– Конечно есть, он жив и здоров. Просто он работает шофёром дальнобойщиком и почти всегда отсутствует.

– Ты знаешь ты права, это ненормально. Муж должен быть рядом с женой а отец с детьми. Какой смысл делать добро людям где-то там далеко, когда родная семья страдает и скучает по тебе.

– Я нет. Я её очень люблю. И надеюсь, что она меня сможет выдерживать и не сбежит от меня.

– Нет, не сбегу Стас. Твоя непосредственность и детская наивность несколько обезоруживают, но вполне себе достойны восхищения. К тебе можно привыкнуть. И я не знаю как бы я сама себя вела в твоих условиях.

– А вот эти воспоминания у меня стёрты. Мне так досадно! Я совершенно ничего не могу о ней вспомнить, и о братьях и о бабушке, как будто всё это было не в моей жизни. Я точно знаю, что любила её, но не помню.

– Когда мы с Алей бежали через горы, — продолжила Ира — она мне запретила смотреть на наш дом и даже на нашу деревню. Она сказала, что все умерли. Но на похоронах мы не были.

– Там ничего не осталось Стас, — Алёна заплакала — нечего хоронить. Я имею в виду вообще ничего, ни домов, ни людей, ни скота, ни огородов. Там всё выжжено. В моей памяти они так и остались в подвешенном состоянии между жизнью и смертью. Может кто-то чудом выжил, я не знаю.

– Но это уже не важно. Я не помню своей семьи кроме Иры, также как Ира не помнит отца. Мы теперь семья друг для друга. Больше нет боли, нет гнева. Есть одно опустошение. Я стараюсь создавать новые воспоминания. А твоя мать, как она отнеслась ко мне.

– Она не боится, что набежали тут беженцы и забирают наших парняй к себе в мужья?

– Что ты, наоборот. Ведь, как это тебе объяснить, я не пользуюсь особенным успехом у девушек, понимаешь? И мать рада, что ты разглядела во мне человека, мужчину, не инопланетянина.

– Я-то как раз и разглядела в тебе инопланетянина, и влюбилась в него. В этом вся суть: Ты мне нравишься не потому что похож на остальных, а потому что отличаешься от них. Я ценю в тебе именно это. Мне наверное ещё придётся привыкнуть ко многому, но пока это мне нравится.

– Правда? А я изо всех сил старался быть как все, но ничего не получалось. И тогда я отгородился от остальных стеной. Пока не пришла ты и не открыла дверь в мою душу.

– Нет, я у родителей один. Во-первых воспитывать такого сложного ребёнка это уже подвиг, особенно без отца. Во-вторых есть большая вероятность, что за одним инопланетянином родится другой инопланетянин, причём из совершенно новой цивилизации.

– Да, понимаю. Ну что же, это разумно. Ты можешь гордиться мамой, что она воспитала тебя, а не отдала на усыновление.

– Да, мама всегда поддерживала меня. И она гордится мной. Я ей так благодарен.

Время клонится к вечеру. Мы выходим из лунопарка и я провожаю девушек к лагерю.

Глава 7
Эксперимент социальной осведомлённости

Наши следующие дни казались сказкой. Кажется, я привыкаю к роли друга Алёны. Однажды, гуляя и держась за руки, я повернулся к ней и сказал:

Алёна пристально смотрит в мои глаза, как будто пытается понять тайный смысл моей просьбы. Никакого тайного смысла в моих словах нет и быть не может. Я всегда говорю именно то что имею в виду. Тем не менее, она делает серьёзный вид и отвечает:

– Нет, нельзя, — её голос заигрывающий, а глаза пристально смотрят на меня.

– Извини, — быстро отвечаю я и смотрю вниз. — Тебе не нравится когда я тебя целую?

Алёна нежно касается моего подбородка и поднимает мой взгляд. Она понимает, что я готов расплакаться.

– Стас, ты как ребёнок. Мне приятно когда ты меня целуешь, но неприятно что ты всё время меня спрашиваешь. Если у тебя чешутся губы, просто подойди и поцелуй меня, ясно?

С этими словами Алёна прижимает свои губы к моим губам, мы целуемся.

– Иначе создаётся впечатление, — продолжает Алёна — что мы видимся впервые. Как будто не было ничего, что мы пережили вдвоём, понимаешь? Или как будто каждое утро ты меня забываешь.

– Аля, дорогая, я тебя не забываю. Просто я озвучиваю свои чувства явно. Мне это необходимо. Дело не в том, что я ребёнок или чего-то не понимаю. Я просто не в состоянии правильно оценивать твоё состояние. Например, у тебя могут быть месячные или просто не быть настроение перед экзаменами. Или иногда ты говоришь одно, а на лице и в голосе у тебя другое. Тогда я полностью теряюсь.

– Когда например мои слова расходятся с моими чувствами?

– Например, только что. Когда ты не разрешила мне поцеловать тебя.

– Да, с тобой не соскучишься. Это я решила проверить, насколько ты можешь понимать мои чувства без слов. Наверное, не самая хорошая идея. Ты так испугался, как будто я действительно тебя только что отвергла. Прости, я так больше не буду. И да, я понимаю, тебе важно всё явно проговаривать. Просто не спрашивай разрешения, ладно? Говори: «я хочу тебя поцеловать», этого достаточно. А то ведь могу и отказать если спросишь, — Алёна рассмеялась.

– Спасибо Аля. Ты тоже проговаривай то что я не в состоянии видеть, не оставляй меня самого угадывать.

– Хорошо Стас. Сейчас я хочу, чтобы ты меня обнял и держал крепко в своих объятиях.

– Мне так приятно это слышать дорогая. Иди ко мне, сегодня ты моя пленница.

Я обнял Алёну что было сил. Затем ослабил объятия, давая ей свободно дышать, но не разжал руки вокруг неё.

– Мне тоже приятно быть твоей пленницей. Но помни, у пленников не спрашивают разрешения, понял? И у пленниц тоже. Если что не так, я дам тебе знать. Просто помни, если ты чувствуешь что-то по отношению ко мне, действуй смелее. Я ведь тоже чувствую. Ты возможно этого не видишь, просто знай, что это так.

7.1 Игра воображения

– Алёна, можно тебя спросить кое-что? Возможно тебе мой вопрос будет неприятен. И возможно мне не следует лезть к тебе в душу. Но мне очень важно это знать.

– Когда я спросил тебя недавно про твою маму, мне показалось, что ты чего-то недоговорила. Возможно ты просто не хотела травмировать Иру, но расскажи мне, как погибла мама. Там было много трупов тогда?

– У меня нет другого способа понимать тебя, по-настоящему понимать, кроме как проходить, чувственно или хотя бы мысленно, через то, что прошла ты. Да, я хочу знать.

Алёна тяжело вздохнула. Она закрыла глаза и молчала некоторое время.

– Нет Стас, там не было много трупов. Не в обычном смысле этого слова. Там были отдельные руки и ноги. Разломанные черепа рядом с мозгами, размазанными в грязи. Кишки, вывернутые наружу и тучи мух. Всё это смешанное со строительным материалом, обломками домов. Там было не разобрать где части от кого. Не ясно где люди, а где животные. Многие полностью обгоревшие, их невозможно узнать. Я была в шоке, я бродила по улицам, когда-то оживлённым. И я поймала на себе чей-то остановившийся взгляд. Я испугалась и выбежала оттуда. Больше я туда не возврашалась и Ирине запретила смотреть туда. Моя психика такого не выдерживает. Я не нашла маму или кого-то из близких. Даже не искала. Теперь ты доволен?

Я заплакал. Я обнял Алёну и прижался к ней. Я закрыл глаза и представил какое это нечеловеческое испытание увидеть и пережить это всё.

– Алёна, мне так жаль. Иди ко мне, я всегда буду рядом. Я буду тебя защищать и утешать. Посмотри на меня, ты плачешь?

– Нет, я не плачу, — Алёна поцеловала каждый из моих мокрых от слёз глаз. — Я уже выплакала все глаза от этого зрелища. Но мне приятно что ты плачешь вместо меня. Это правда трогательно. Я действительно чувствую, что ты рядом, я тебе небезразлична.

– Аля, пожалуйста, делись со мной всем что у тебя на душе и в сердце. Мне это очень важно. Я не всегда это могу разглядеть. Но мне приятно когда ты доверяешь мне свои глубокие мысли и чувства.

– Хорошо Стас, я буду делиться. Может ты и прав, эти сцены не нужно прятать от других, иначе они повторятся. Когда Ирина выростет, она возможно тоже захочет знать больше. И я ей расскажу. Я долго себя винила в том, что не осталась там и не нашла свою семью. А потом долго винила, что выжила сама, а их бросила на съедение собакам. Сейчас же во мне пустота.

– Аля, не вини себя. Ты не виновата, что выжила. А оставаться там было небезопасно. Ты испугалсь, ты имеешь право бояться. Но зато ты сохранила себя живой и здоровой для Иры, и вы выжили. И это настоящий подвиг. Я так горжусь тобой!

– Правда? — Алёна прослезилась. — Мне так не хватало такой поддержки. Спасибо тебе, Стас. Мне очень важно, чтобы меня не осуждали. Я ведь действительно очень старалась всё делать по-человечески. Но я всё время держала это в себе, и каждый день осуждала себя. Спасибо что вызвал меня на разговор. Это облегчение для моей души. Ты знаешь, мне ведь совершенно не с кем об этом поговорить. Местные даже не представляют себе ничего из этого кошмара, а Иру я не хочу грузить, она ещё ребёнок.

– Аля, ты всегда можешь поговорить со мной об этом и чём угодно ещё. А, и моя мама тоже прошла через войну. Думаю, она тебя в состоянии понимать лучше.

– Спасибо, я буду иметь в виду твою маму. И я надеюсь я тоже смогу называть её мамой. Но понимаешь, для того чтобы сочувствовать не обязательно понимать до конца. Важно быть рядом. А ты всегда рядом, всегда готов выслушать, мой рыцарь. Скажи мне Стас, тебе снятся сны?

– Да, конечно. У меня обычно цветные, насыщенные сны.

– Да, снишься. И очень часто, — я покраснел как рак, мой взгляд уставился на землю.

Алёна беззвучно засмеялась, увидив моё неудобство.

– Ого, я вижу что твои сны не всегда приличные, правда? Ладно, не думаю, что сейчас время о них рассказывать во всех подробностях. Но прибереги их для меня. Прийдёт время, расскажешь и возможно даже покажешь.

– Спасибо, сны с тобой действительно очень личные и всегда такие приятные. А я тебе снюсь иногда?

– Да Стас. Сны с тобой вытеснили кошмары про войну. Для меня Ира была всей моей семьёй. Но сейчас ты мне снишься всё чаще в качестве мужа, не сокурсника.

– Да Стас. Твои странности не такие уж страшные. Но твоя человечность, твоё отношение, да и ты сам мне так дороги, что я готова принимать тебя таким какой ты есть. Я ведь тоже со странностями, и ты меня принимаешь. У всех нас свои скелеты в шафах и тараканы в голове. Но когда есть с кем разделить счастье и горе, жизнь становится приятной. Мне иногда не по себе, что нужно всё время озвучивать то что и так понятно, но ты объяснил, что для тебя не всё так очевидно.

– Да Аля. Всё проговаривать для меня важно не только ради понимание. Когда я лучше понимаю тебя, твою реакцию, моя самооценка растёт, я чувствую себя увереннее. Не как глухой, пытающийся читать по губам.

Глава 8
На конференции

– У Ирки в классе одной ученице нужна помошь в выполнении домашних заданий. Ира молодец, порекомендовала ей меня. Это означает две вещи: во-первых, мы будем видеться реже. Во-вторых, у меня теперь дополнительный заработок. И я наконец-то смогу расплатиться с тобой за очки.

– Я так рад за тебя. За очки не нужно платить, пусть это будет мой тебе подарок. Но ты можешь использовать лишние деньги, чтобы сделать что-то для меня.

– Аля, я хочу чтобы ты одевалась стильно и красиво, насколько тебе позволяют обстоятельства. Я хочу, чтобы ты покупала одежду лично для себя, а не просто донашивала за другими то, что тебе едва подходит. Я понимаю, что женская одежда дороже мужской, но я готов, нет я хочу участвовать в том, чтобы ты одевалась красиво. Для меня, — Алёна улыбнулась.

– Ты знаешь, когда ты смотришь на меня, твой взгляд проникает мне глубоко в душу и согревает меня. Я очень хочу, чтобы тебе было приятно на меня смотреть. Да, я буду покупать одежду ради тебя. И я хочу, чтобы ты был рядом и смог подсказать, что именно тебе нравится.

– Так зачем ждать? Пошли прямо сейчас купим тебе что-то. Аля, я хочу видеть как ты сияешь в нарядном платье и туфлях на каблуках. Я хочу танцевать с тобой и видеть как твоё платье развевается вместе с твоими волосами.

Я беру Алёну за руку и веду в магазин. Там я показываю на платье:

– Ну, хотя бы на выпускной церемонии. И всякий раз когда мы гуляем. И ещё, туфли на каблуках. Ты просто обязана носить элегантные туфли на каблуках. Ты же носила такое?

– Да Стас, я знаю как ходить на каблуках. И если честно, мне очень нравится одеваться красиво для тебя. Просто это сейчас у меня не в приоритете. Но если это так важно для тебя, я готова. Но я ещё не заработала денег.

– Алёна, я бы сказал, что это мой тебе подарок. Но на самом деле это ты даришь мне свою красоту. Так что давай пока представим, что это я сам ради себя покупаю тебе одежду. Я бы не хотел, чтобы ты чувствовала себя должной мне. Так что давай, возьми примерь платье, обуй туфли и покажись мне.

Алёна улыбнулась, её улыбка выражает бескрайнее счастье и благодарность. В последний раз наверное только её мать так заботилась о ней. И её мать наверняка смотрела на неё с любовью. Но её мать не могла смотреть на Алёну с вожделением, мужским влюблённым взглядом. И этот взгляд так греет ей душу. Алёна взяла платье, туфли и пошла в примерочную.

А когда она вышла, улыбаясь и ритмично цокая каблуками, я увидел настоящую принцессу.

– Алёна, ты такая... такая красавица! — моё дыхание замерло.

Алёна поняла, что платье и туфли нужно будет купить.

– Я рада что тебе нравится. Мне приятно смотреть на тебя, когда ты такой счастливый. И ещё, мне приятно красиво одеваться, правда. Я так тебе благодарна, что ты находишь это необходимым.

В последующие недели мы действительно видимся реже. Алёна подрабатывает. И мы оба готовимся к защите диплома. Алёна как и обещала пишет исследование о психологии общения с внеземными цивилизациями. В качестве главного инопланетянина, беспристрастно пропускающего все полутона и намёки мимо себя, Алёна расспрашивает меня. Так что мы всё-таки видимся каждую неделю. Я же пишу дипломную работу по различным видам Теории Струн, связи между ними и их отношению к реальной вселенной и возможной мультивселенной. Алёна в своей стихии: внеземные цивилизации, где и как их искать, как и о чём с ними общаться. У меня много математики, геометрии, дифференциальных и интегральных исчислений. Оба мы ищем смысл вселенной: я в её конструкции, Алёна в её населении. Мы оба ищем ответ на один и тот же вопрос: почему мир вокруг нас именно такой, а не другой. И если бы он мог быть другим, то каким именно. Мы оба следом за Эйнштейном, пытаемся проникнуть в мысли Бога.

В университете проходит заслушивание предзащиты дипломных работ. Самые лучшие студенты отправятся на конференцию в столицу. Алёну, меня и ещё несколько студентов и студенток выбрали для конференции. Мы волнуемся: на конференции будут серьёзные исследователи, и они будут внимательно слушать нас. Возможно кому-то покажется интересным одно из наших исследований, и тогда он пригласит этого судента работать к себе. Так что наше будущее зависит от этой конференции даже больше чем от диплома. Всем нам в общем понятно, что диплом у нас будет хорошим.

Пока мы готоримся к конференции, кроме выступления мы собираем вещи. Мы всё ещё встречаемся. Кажется Алёна так замотана, что у неё не хватает времени, сил или денег для покупки новой одежды. А может Ирине что-то купила, она у меня такая заботливая. А ещё она очень переживает за Иру пока будет отсутствовать. Я предложил дать ей телефон моей мамы на всякий случай или вообще забрать её домой на это время. Ирина достаточно самостоятельная, да и из лагеря её пока не выпускают. Для Алёны мы даже выпрашивали официальную бумагу в университете, чтобы показать как долго её не будет, куда она едет и по каким делам.

Настал день отъезда. У меня чемодан, у Алёны небольшая сумка. На конференции она сможет сиять в новом платье и туфлях на каблуках. Но главное, она сможет блистать своим незаурядным умом и изобретательностью, с которыми подходит к проблемам.

В первые дни конференции высупают серьёзные учёные. Некоторых из них я заочно знаю, много читал их книг и статей. Но вижу и слышу впервые. Иногда возникают интересные дискуссии. В последние дни выступают студенты. В программе выступление Алёны прямо перед моим. Я смотрю на неё и не могу нарадоваться: как уверенно она держится, как глубоко и интересно ставит вопросы, как неожиданно подходит к их разрешению. Выступление Алёны вызвало бурную дискуссию, она коснулась крайне интересных, необычных и спекулятивных вопросов, но выдержала их на предельно научном уровне.

Следом выступаю я. Я никогда не умел держаться на людях. Я могу говорить о науке, но в основном люблю чертить схемы и писать уравнения на доске. А выступать я специально не готовился. Моё выступление скучно, да и тема уже кажется изжёваной и избитой. Чтобы хоть как-то спасти ситуацию, я выписываю кое-какие выкладки на доске. Это новое решение аналога уравнения Эйнштейна для многомерного пространства–времени, но кажется мои записи слишком мелкие, чтобы хоть кто-то за ними серьёзно следил. Лишь один или два человека кажется пытаются уследить за мыслью. В выделенное мне времени я тоже не уложился, так что выводы сформулировал скомкано.

Вечером того дня к нам подошёл известнейший профессор Всеволод Вознесенский. Он пожал нам руки.

– Вот же не представлял что в наших краях зажглась новая звезда. Поздравляю вас Елена. Вы произвели настоящий фурор выбором крайне необычной тематики для исследований. Вы знаете, большинство из нас даже не задумывалось о том, что при контакте с иными цизилизациями человеческая психология може стать таким препятствием. Вы как я полагаю муж и жена?

– Спасибо, профессор Вознесенский. Это для меня большая честь слышать настолько лестный отзыв от вас. Нет, мы пока не женаты, но думаю это просто дело времени.

– Поздравляю. Ну, а вы, молодой человек, — теперь профессор обращается ко мне — дерзайте. У вас я вижу с математикой всё хорошо. Просто старайтесь выбирать более злободневные задачи.

– Извините, я просто выступаю впервые и очень волнуюсь. Суть моего доклада в том, что для того, чтобы наша материальная вселенная была 10-мерной а выглядела как 4-мерная, включая время, её необязательно резать или сворачивать ковриком. Существуют полноценые однородные пространства, которые выглядят со стороны как 4-мерные, но по сути являются 10-мерными. Так что Теорию Струн не обязательно отбрасывать, так сказать, за отсутствием доказательств.

– Правда? Я совершенно этого не понял из вашего доклада. Нужно будет почитать вашу статью. Ну что же, это звучит интересно. И по-моему достаточно ново. Если вы правы, возможно Теории Струн или Бран ещё предстоит возрождение. Так вот уважаемые, Елену мы готовы пригласить к себе сразу после выпускных экзаменов. Вы просто обязаны взойти на пьедестал науки. Ну, а с вашим другом ещё нужно разобраться.

– Есть одна небольшая проблема. Я пока не могу покинуть свой город. Мне ещё на некоторое время нужно будет задержаться. Но как только смогу, буду очень рада присоединиться к вашему сплочённому коллективу.

– Конечно, приезжайте когда будете готова. Ждём вас с распростёртыми объятиями. Приезжайте как семья. Даже если не найдём место для вашего будущего мужа, он всегда сможет устроиться в школе преподавателем.

Профессор откланялся и ушёл. Алёна счастливая и улыбается. Я рад за неё.

– Ты это видел Стас? Если сам Вознесенский лично поздравил нас, у нас всё получится.

– Пока он поздравил не нас, а тебя. Поверь, я очень за тебя рад. Но в отличие от тебя, моё выступление не вызвало никаких дискуссий. Я думаю, если бы я приехал на конференцию не как докладчик, а как главный объект твоего исследования, я бы привлёк больше внимания.

– Брось, он просто не в восторге от матматики и был невнимателен.

– Это потому что математические дискуссии не выражаются в словах, а в уравнениях на доске. Именно эту часть ты преподнёс очень уверенно и интересно. А дискуссии скорее всего нужны на страницах научных журналов. Стас, ты просто обязан публиковаться. Ну же, улыбнись! Идём отпразднуем победу.

А победа действительно есть. Аля признана и сияет от радости. И если это всё что у нас есть, я бесконечно за неё счастлив. После ужина мы поднялись в гостиницу. Алёна пошла в свой номер, а я в свой.

Глава 9
Первая близость

Поднимаясь к себе в номер после расставания с моей Алей, я передумал и уже через минуту повернулся и иду в её номер. Стучусь в дверь.

– Аля, я хочу провести вечер с тобой. Я хочу прикоснуться к тебе.

Я рассматриваю Алёну с головы до ног. Она вся прекрасна. Её платье, то, которое мы купили вместе, так подходит к ней и подчёркивает её фигуру. Её туфли на высоких каблуках делают её такой взрослой и такой желанной. Но достоин ли я её теперь? Я смотрю в пол.

– Стас, посмотри на меня, — Алёна берёт мой подбородок и поднимает его. — Ты себе не представляешь как долго я ждала этого дня, момента когда ты захочешь остаться со мной наедине. Мы с тобой встречаемся уже четвёртый месяц, а ты всё смотришь на меня и вздыхаешь. Стас, я женщина, я думаю о тебе, я привыкла к тебе и уже пора нам познакомиться поближе.

Кажется Алёна установила рекорд того сколько меня можно выдержать. Никогда прежде это не превышало трёх месяцев. Может у нас и правда что-то выйдет? Но Алёна не просто выдерживает, ей кажется нравится общение со мной.

– Правда? — моё лицо озаряет улыбка. — Ты правда это чувствуешь? Знаешь, есть небольшая разница между желанием узнать меня поближе и желанием знать меня.

– Правда Стас? — Алёна идёт чтобы поставить расслабляющую музыку и тут же возвращается. За месяцы проведённые со мной она уже представляет, что предстоит серьёзный разговор, и я очень волнуюсь, а музыка расслабляет меня. Кроме того, если я скажу что-то крайне необычное, музыка сделает так, что нас не подслушают. — Расскажи мне, что тебя гложет? Ты никогда не бывал прежде с девушкой?

– У меня крайне необычный вкус. И я боюсь тебя напугать. Да, я нервничаю. Поверь, я не причиню тебе боли, но всё же я... необычен.

– Давай потанцуем, хорошо? Прикоснись ко мне, прижми меня к себе. Я абсолютно уверена, что ты не в состоянии навредить мне. Расскажи мне свои сны, свои фантазии. Я очень хочу узнать их.

Я беру её руку и нежно целую. Я так благодарен Алёне, она так терпелива со мной, недотёпой. Мы танцуем, наши тела вплотную друг к другу. Мы целуемся. Алёна чувствует как мой член твердеет и упирается ей в живот. Она улыбается, понимая, что пришло время для более практического общения. Я отвожу её на диван и помогаю ей сесть.

– Аля, ты на каблуках целый день, твои ноги не устали? Разреши мне сделать тебе расслабляющим массаж.

– Стас, это очень мило с твоей стороны. Но это необязательно. Иди ко мне я хочу обнять тебя.

– Аля, я наверное не так выразился. Я хочу сделать тебе расслабляющий массаж ног. Я хочу обнять тебя за ноги, я хочу прикоснуться к твоим ногам. Это меня заводит, понимаешь?

– Нет, не надо. Я сам хочу тебя разуть. Только пожалуйста, не смейся с меня.

– Меня заводит вид женских ног в туфлях на каблуках и колготках, а также запах пота ног.

– Правда? Ну что же это наверное очень возбуждающее зрелище. Подойди, прижмись ко мне.

Алёна старается подбирать ласковые слова, но кажется моя просьба застала её врасплох. Я без лишних промедлений стремлюсь показать ей что я имею в виду, как мне нравятся её ноги. Я сажусь на пол перед её ногами, смотрю ей в лицо и улыбаюсь. Я нежно беру одну её ногу к себе в руки, снимаю туфлю и глубоко вдыхаю запах. Я глажу и целую её ступню через штанину колготок. Мои руки сжимают и гладят её голени, утомившиеся от ношения каблуков. Я прижимаюсь к её ноге и нижней стороне ступни щеками и нежно глажу её. Я поднимаю взгляд наверх и слежу за её реакцией.

– Стас, это... это так необычно и так невероятно приятно. Ты обращаешься с моими ногами как будто я царица какая-то а не беженка. Тебе действительно нравится?

Я медленно разуваю, обнюхиваю и расцеловываю вторю ступню. Мои руки нежно массируют и гладят её. Алёна видит твердеющий бугорок у меня в брюках и понимает, что я не шучу.

– Продолжай дорогой, я кажется уже намочила трусики, — Алёна расслабилась, её рука теребит мне уши и волосы.

Я играю с ногами Алёны и медленно двигаюсь наверх к коленям. Я задираю подол её платья всё выше и выше.

– А ещё меня невероятно заводит прикосновение к мягкому чулочному материалу.

Я уже задрал подол платья настолько высоко, что уже пора его снять. Я встаю на ноги и расстёгиваю молнию у Алёны на спине. Я помогаю ей снять платье. А под ним я вижу на Алёне не повседневное женское бельё, а обтягивающее чёрное, сексуальное, кружевное. Полупрозрачные трусики и лифчик создают идеальные округлости форм и манят меня к ней. Я улыбаюсь.

– Да дорогой, ты никак не решался на это, вот я и решила приобрести его сама. Тебе нравится?

– Ты невероятна, любимая! Оно наверное такое дорогое?

Я снова опускаюсь перед Алёной на колени, обнимаю её бёдра и целую её в живот через колготки и трусики. Одновременно моя рука проникает к ней в промежность и касается её между ног. Я чувствую обилие тепла, мягкость и влагу. Также я ощущаю новый аромат её киски, эротический и пьянящий.

– Да, ты смотришься в этом белье как принцесса. И я вижу ты действительно намокла.

– Так давай же, стягивай с меня всё лишнее. Я хочу почувствовать тебя внутри.

– Алёна, мне нравится твой аромат, — я хватаюсь за резинку её колготок на талии и нежно тяну их вниз. — Я люблю дышаь этим ароматом. Он возбуждает меня. Я люблю обжигать киску своим дыханием и целовать тебя губы в губы, понимаешь о чём это я? — пока я говорю, я стягиваю колготки с её ног.

– Стас, мне это невероятно приятно, правда. Но у меня такое впечатление, что ты меня прямо боготворишь.

– Нет Аля, я просто наслаждаюсь твоим телом. Ты вся такая красивая. Я хочу, растянуть удовольствие. Я хочу сделать тебе приятно. Поверь, я получаю свою порцию удовольствия.

Я тянусь к её трусикам и нежно целую её в самое влажное место, чтобы не оставить сомнений в своих намерениях. Затем я берусь за резинку её сексуальных трусиков и нежно тяну их вниз. Промокшие трусики прилипли к её киске, но вскоре мокрая промежность выпускает их, и я стягиваю их с ног Алёны. Она смотрит на меня таким взглядом, как будто не верит что это наяву и боится, что сейчас проснётся. Следом я нежно целую Алёну в её набухающий клитор.

Я понимаю, что сейчас будут неприличные стоны и добавляю громкости музыке. Затем я снова подхожу к Алёне и сажусь у её ног. Я раздвигаю её бёдра и приближаюсь головой, а она обхватывает её своими руками. Мой язык гладит и лижет её влажные губки и клитор, размазывая влагу по всей вагине. Алёна тяжело дышит. Мой язык проникает в складки её мягких губ и играется с ними. Алёна вздрагивает от удовольствия. Её глаза закрыты а голова запрокинута. Она полностью в моей власти. Я проникаю языком глубоко внутрь вагины и щекочу её изнутри, выпрашвая её соков.

– Этого не может быть Стас! Это нереально! Я наверное сплю? Неужели такое бывает? О, как же это приятно! Я не выдерживаю, Стас, я сейчас кончу!

– Алёна, я очень хочу чтобы ты кончила. И если ты кончишь мне на лицо, сделаешь меня счастливым.

Алёна поймала оргазм. Я не знаю, от моих ласок ли, от моих слов, от неожиданности или от комбинации всего этого. Её горячая киска пульсирует рядом с моим носом и выделяет море соков. Её аромат, её тепло, её оргазм, так успокаивают и возбуждают меня. Всё её тело, секунду назад сжатое как пружина, сейчас вздрагивает, её ноги то обнимают меня то отпускают. Постепено Алёна успокаивается и расслабляется.

– Спасибо Аля! Спасибо тебе за оргазм, — я целую её киску и слизываю остаки её соков.

Я всё ещё чувствую её тепло и как киска вздрагивает от прикосновения, вспоминая мои ласки. Постепенно Алёна обретает дар речи.

– С тобой, Стас, я чувствую себя богиней на небе или царицей на земле.

– Тебя уже пригласили на пьедестал, это мой тебе подарок. Я надеюсь он тебе понравился.

– Теперь ты понимаешь почему я не решался рассказывать тебе свои фантазии? И я надеюсь ты мне не будешь отказывать в удовольствии лизать тебя и доставлять тебе удовольствие языком и губами?

Алёна подаёт мне руку, поднимает с пола и целует мои губы, измазанные в её собственных соках.

– Нет, всякий раз когда захочешь удовлетворить меня языком, я буду в восторге. Скажи Стас, а ты раньше встречался с девушками?

– Да, бывало, но они сбегали от меня как от чумного.

– Конечно! Я боюсь девушка так сильно ревнует собственное удовольствие от куннилингуса к моему удовольствию от лизания, что не выдерживает и сбегает. А может я просто выгляжу слишком странным. У меня ведь ещё много других странностей.

– Стас, твой куннилингус забрал меня на небо и показал звёзды. Я просто не представляю как от такого можно сбежать. Я даже не знаю как я могла бы сопротивляться если бы ты приставал ко мне с этим предложением. Я вся растаяла в твоих руках, на твоём языке. Это просто невероятно. Ты начисто снёс мне крышу. Могу я поблагодарить тебя тоже ротиком?

– Алёна, мне это было бы очень приятно. Но только если ты сама этого хочешь. Я не хочу, чтобы ты ради благодарности делала что-то неприятное.

– Если честно, я этим никогда не занималась. И да, я очень тебе благодарна. Но дело не в этом. Когда я смотрела как самозабвенно ты меня лижешь, у меня возникло желание оказаться на твоём месте у тебя между ног с твоим мясистым членом у меня во рту. Я действительно этого хочу.

– Конечно. Но если вдруг не понравится, не нужно себя заставлять. Если честно, мне ведь никто ещё не предлагал миньет, так что для меня это тоже впервые.

Алёна усадила меня на диван, сама присела на коленях перед моими разведёнными ногами и приблизилась к моему упруго стоячему члену. Она поморщилась было от незнакомого ей интенсивного запаха тестостерона.

– Такой упругий! — Алёна посмотрела на меня снизу вверх и улыбнулась.

– Он весь твой Аля. Будь с ним ласкова, он готов взорваться в любую секунду.

Сначана Алена слизала околосеменную жидкость с отверстия головки. Когда её язык оторвался от члена, между ним и головкой потянулась длинная прозрачная капля, как будто член не хотел отпускать её далеко от себя, а желал стать единым целым с её языком. Затем Алёна обхватила основание члена ладонью а его головку губами. Я почувствовал тёплую влагу её ротовой полости и давление языка снизу. Алёна стала двигаться, насаживая саму себя глубже на член, и в этот момент я понял, что нахожусь полностью в её власти. Вероятно Алёна представила свой ротик киской и стала нежно двигать головой вверх–вниз.

– Ох, мне никогда в жизни не было так хорошо!

Алёна освоилась и стала двигаться увереннее. А смотрю на неё сверху вниз и не могу оторвать взгляд. Когда смотришь как отсасывают другие, представляешь как это может быть приятно. Но когда картинка дополняется реальными ощущениями, все мысли в голове спутываются, и остаётся только голая похоть. Всё средоточие мужской силы сейчас в члене, точнее в его головке. И этого упругого великана в полной боевой готовности сейчас одолевают не силой, а нежностью. Я тяжело дышу.

– Аля, как это приятно, пожалуйста, не останавливайся!

Мои руки обхватили голову Алёны. Я чувствую что миньет будет которким, я уже на пределе.

Мой член напрягся в последний раз. Сейчас он готов раскромсать любую преграду на своём пути. Алёна отпрянула назад, вынув головку изо рта. Её рука всё ещё удерживает член у основания и наслаждается его твёрдостью и наростающим напряжением.

В этот момент член стал дёргаться и пульсировать. Каждая пульсация извергает струйку спермы и брызгает на лицо и грудь Алёны и везде вокруг. Алёна улыбается как будто только что увидела чудо. Мой член кончил и обмяк. Алёна ещё раз его взяла в рот и облизала головку. Член ещё раз дёрнулся от нежности её губ и языка и окончательно упал. Алёна выпустила его.

– Это невозможно ни с чем сравнить. Спасибо тебе Аля, — я помогаю ей подняться и целую её в губы.

– Да, с моей стороны это то ещё зрелище. Видеть как ты кайфуешь и знать, что член подвластен мне, и всё его удовольствие только для меня, это стоит того, чтобы попробовать. И ты такой симпотяга когда материшься. Ну ладно, идём мыться.

Алёна взяла меня за руку и мы вместе пошли в душ мыться вдвоём. Я мою Алёну, она меня. Это приятно и удобно, особенно когда трёшь спину. После душа я оделся и уже был готов уходить.

– Стас, оставайся навсегда. Я не хочу больше тебя отпускать. Я хочу быть твоей, только твоей.

– Спасибо Аля, я тоже хочу быть исключительно для тебя. Будем всегда вместе.

Мы вместе пошли в кровать и легли в обнимку. Аля долго ещё смотрела на моё лицо, как будто пытаясь запомнить его черты, мою улыбку. А смотрю на неё, восхищаясь её красотой, мои руки нежно гладят все её мягкие округлости. Мы уснули наконец.

9.1 День отъезда

Наутро последний день конференции. Мы оделись и пошли в зал. Ещё до начала программы к нам подходит профессор Вознесенский.

– Доброе утро Станислав, я должен перед вами извиниться.

– Я прочитал вашу статью и должен признать, там ни тени дилетантства. У вас смелые мысли, и вы не боитесь запачкать руки в уравнениях по локоть. Я не уверен, что разобрался во всех ваших выкладках, но похоже у вас что-то получается. Было бы интересно перевести ваши геометрические результаты на язык физических феноменов и сделать на их основе предсказания. А затем разработать и поставить эксперименты, способные подтвердить или опровергнуть эти результаты.

– Спасибо профессор за ваш труд и признание. Это очень важно для меня, правда.

– Я вчера дал себе волю объявить о том, что в наших краях появилась новая звезда, — профессор улыбается. — Но звезда оказалась двойной. Станислав и Елена, вы оба приглашаетесь в Национальный Институт Фундаментальных Исследований при Академии Наук. Разумеется, жалованием и жильём вас обеспечим. Нам нужны такие энергичные исследователи как вы, со свежим взглядом на жизнь и железной хваткой. Не мешкайте, как только сможете, приезжайте. И если нужно, отпразднуем вам свадьбу.

– Это вам спасибо, я ведь только слушаю и читаю. А вы исследуете. Так держать!

Начался последний день конференции. Мы на конференции впервые, и не знали что он укороченный. Уезжаем мы только на следующий день утром. Обычно свободные пол дня используют для упаковки чемоданов, похода за покупками или экскурсии по достопримечательностям города. Но мы слишком соскучились друг по другу. И сейчас у нас есть достаточно времени друг для друга.

– Ну Дон Жуан, как собираетесь соблазнять девушку на этот раз?

– О, у меня припасено ещё так много всевозможных способов. Но только если девушка сама хочет быть соблазнена.

– Что же ты такой вредный! Неужели мне упрашивать тебя на коленях? Да, девушка вся готова быть совращена. Стас, я вся таю от изнеможения. Я хочу прочувствовать тебя внутри себя.

Я обхватываю Алёну за талию и прижимаю к себе. Наши губы соединились, а наше дыхание стало общим. Наши языки сплелись в одном вальсе, которому нет конца. Я чувствую как тело Алёны расслабляется и отдаётся в полное моё владение. Когда наши губы разомкнулись, и Алёна открыла глаза, она произнесла:

– Вот это да, ты вскружил мне голову. И что же у нас на второе?

– На второе я бы хотел зайти к тебе сзади, дорогая.

– Это вкусно, — Алёна улыбается. Она уже раздевается вместе со мной и готовится встать на четвереньки на кровать. — А мои туфли, колготки и трусики я разрешаю тебе с меня снять. Ты у меня такой заботливый.

– Да девочка, но сначала небольшой аперетив.

С этими словами я беру Алёну на руки, несу в комнату и сажаю на стол. Сам сажусь на стул перед ней.

– Ты меня хочешь прямо на столе? Да ты неисправимый романтик!

– Не совсем Аля, у меня губки чешутся приласкать твою киску.

– Да, теперь я понимаю к чему девушки ревнуют твой куннилингус. Они ревнуют своё удовольствие от куннилингусу не к твоему удовольствию, а к своему удовольствию от вагинального секса. Ты значительно чаще балуешь киску языком чем членом.

– Это логично, Аля, при условии что киска не устаёт от оргазмов и язык тоже, а вот член устаёт.

Я разуваю Алёну и стягиваю с неё колготки и трусики. Затем я запрокидываю её ногу себе на плечо. Моя ладонь щекочет ей клитор и нажимает на уретру чтобы увлажнить её киску. Наконец я прислоняюсь к ней губами и нежно целую её.

– Ну ты даёшь! Мужчин что в школе учат как правильно обращаться с женскими прелестями?

– Нет, каждый мужчина эксперт в той области которая ему интересна и важна. И ещё Аля, прикосновение к твоей киске это чудо и всегда будет чудом для меня. Ты никогда не станешь простой игрушкой для сексуального удовлетворения. Ты у меня чудо.

Алёна смотрит на меня сверху, её ноги широко расставлены, а руки нежно гладят мне волосы. Она расслабилась, её киска купается в нежности моей ласки. Я не спешу, мне хочется раствориться в её чувствах и растянуть наше удовольствие. Некоторое время спустя Алёна кончает мне на лицо. Её струйный оргазм как тёплый душ окропляет меня и даёт ей полное ощущение комфорта и интимности рядом со мной. Я ещё раз целую её киску и благодарю за оргазм.

– Стас, женщине тоже хочется чувствовать оргазм мужчины, знать что он удовлетворён.

– Ну так иди сюда и поворачивайся ко мне попкой. Сейчас будет вкусно.

Алёна послушно встаёт передо мной на четвереньки. Её круглая попка обращена ко мне а ноги широко расставлены, открывая такой захватывающий сексуальный вид, который женщинам никогда не снился.

– Я тебя сейчас буду кушать маленькими кусочками и долго смаковать каждый.

Я подхожу к Алёне, сжимаю её ягодицы в руках, наклоняюсь и целую её булки. Затем я раздвигаю губы её набухшей вагины и нежно но уверенно вставляю свой член.

– Мы ещё не женаты, и я не хочу пока беременеть.

Я выхожу из неё, Алёна берёт сумочку, достаёт коробку презервативов и даёт один мне.

Я беру презерватив и надеваю его себе на упруго стоячий член. Затем я снова вхожу к ней сзади. После куннилингуса и оргазма киска Алёны хорошо смазана, и член двигается легко и уверенно.

– Нет Стас, но я очень надеюсь, ты у меня последний. В смысле, ты мой навечно.

Я хватаюсь за её бёдра и начинаю медленно двигаться. Алёна стонет. Её спина наклоняется ниже и выгибается как у кошки, только не вверх а вниз. Её круглая попка самая высокая точка её нежного тела. А ещё Алёна совершает круговые движения тазом, помогая члену чувствовать себя в её киске хозяином, а не просто желанным гостем.

– Ты такая красивая Алёна. Как невероятно возбуждают меня твои движения! И ты представить себе не можешь какой прекрасный вид ты мне даришь.

Моя свободная рука достигает её клитора, он набух и легко нащупывается. Я массирую его в такт движениям. Алёна стонет не в состоянии совладать собой. Ещё через секунду она кончает, её киска греет как печь и пульсирует у меня на члене. Я кончаю следом, мой член пульсирует в недрах киски, мой напор раздвигает её стенки. Пока я в оргазме, я делаю последние неистовые толчки, доставая Алёне до дна вагины. Наши оргазмы пересекаются.

– Ты моя красавица, Аля. Я возбуждаюсь не то чтобы смотря на тебя, просто думая о тебе.

– Мои трусики ведь тоже мокрые благодаря тебе.

Некоторое время я остаюсь в Алёне. От оргазма приятное послевкусие. Постепенно член становится меньше и мягче.

– Когда я чувствую, что удовлетворяю тебя, у меня появляется совершенно новое чувство, чувство гордости от того, что смог тебе угодить.

– Да, ты мой рыцарь, мой Стас. И я никому тебя не отдам.

Я вынимаю член из вагины и снимаю наполненный презерватив. Алёна смотрит на его наполнение и улыбается.

– Ух ты какой, постарался для меня, — Мы снова целуемся. — Ну, как чувствует себя мой спаситель, мой герой? Я хочу ещё. Ты готов?

– Мне нужна небольшая передышка. Но думаю, мы устроим десерт. Пойдём мыться.

Мы снова в душе вместе. Моем только самые обляпанные интимные части, так как оба ожидаем продолжения.

Алёна надевает мою рубашку на своё восхитительное тело и прямо так в одной рубахе на голых друдях идёт заваривать чай. Через некоторое время она возвращается с двумя чашками и булочками, садится мне на колени и протягивает мне чашку вместе с поцелуем в щёчку.

Мы пьём чай. Я чувствую вес разгорячённой Алёны у себя на ногах. Её тело мягко, кожа нежна, а фигура восхитительна. Постепенно мой член снова приходит в боевую готовность. Я допиваю чай вместе с ней.

– А попка у тебя не слипнется? Ну да ладно, к чаю нужен мёд.

Алёна слазит с меня и садится на пол передо мной.

– Я хочу убедиться, что ты правда этого хочешь, а не я тебя насилую.

Алёна берёт мой член в свою руку, целует его и пробует на язык. Член твёрд, Алёна улыбается.

– Вижу ты такой нетерпеливый, я впущу тебя к себе ещё раз. Я и сама жду–недождусь ещё раз тебя пригреть.

Алёна натягивает на член новый презерватив, снимает с себя рубашку и садится на меня верхом ко мне лицом. Она рукой направляет мой упругий член к себе в киску и насаживается на него. Её ноги обхватывают мне талию и прижимаются ко мне. Её руки обнимают мне шею. Она целует меня и даёт мне свободный доступ к своим упругим круглым грудям. Я в восторге. Мои руки играют с грудями, я наклоняюсь и посасываю её сосочки. Алёна отклоняется, и прижимает свою грудь ко мне. Нам хорошо.

Затем Алёна начинает двигаься на мне. Она не двигает тазом вверх–вниз как это бы сделал я, а ёрзает у меня на члене. Её стройная талия так контрастирует с широкой круглой попой, мягко надавливающий мне на бёдра. Её таз двигается назад и вперёд, вправо и влево, а талия выгибается под невероятными углами как будто танцует на мне развратный танец совращения. Алёна полностью контролирует процесс и сама устанавливает ритм.

– Аля, ты сводишь меня с ума! Ты так здорово оседлала меня. Я в восторге!

– Теперь ты в моей власти. И я буду медленно варить тебя, я потом сьем и даже не подавлюсь.

И Алёна действительно танцевала на мне долго. Во-первых, мой член уже поработал и уже не такой чувствительный. Во-вторых, Алёна сама управляет нашим удовольствием и не даёт мне просто так кончить. Разумеется, она тянет время, давая нам обоим насладиться вдоволь.

Вот Алёна кончает на мне. Пока её киска пульсирует и обнимает мой член, Алёна смотрит мне в лицо такими голодными глазами, что я и правда могу поверить, что она меня растерзает. Но Алёна и не думает останавливаться. Я не кончил, мой член ещё твёрд, значит можно массировать себе киску изнутри дальше.

– Как я завидую тебе, твой оргазм не приносит такой усталости, чтобы нужна была передышка.

– Нет Стас, я не устаю. Я хочу кончать на тебе снова и снова, всю ночь напролёт.

Алёна снова дошла до высшей точки. И снова я чувствую её оргазм своим членом. Но на этот раз, наслаждение переваливает через край. Мой член не выдерживает и тоже кончает. Алёна чувствует его пульсацию у себя внутри и улыбается. Её движения утихают. Она просто сидит на мне и обнимает меня.

– Стас, я хочу сидеть так всю вечность и чувствовать тебя внутри себя.

Мы снова целуемся. Но ничего не вечно под луной, мой член размякает. Теперь невозможно на него насаживаться. Алёна нехотя встаёт с меня. Наши разгорячённые тела вспотели, мы оба удовлетворены. Мы идём мыться, на этот раз полностью. Я мою её, она моет меня в душе. А после этого мы идём в постель как муж и жена в обнимку.

– Сладких тебе снов, Стас, — Алёна целует меня.

– Алёна, я тебя люблю. После защиты диплома и выпускных экзаменов я хочу, чтобы мы поженились.

– Да дорогой, и я люблю тебя. Давай сосредоточимся на дипломе, а потом поженимся. Я так счастлива с тобой.

Утром, радостные и смотрящие по-новому в будущее, мы двинулись обратно домой.

Глава 10
Пикник вчетвером

Дома мама всё расспашивала меня о нашей поездке. Похоже Иришка также доставала Алёну. Мы решили устроить пикник вчетвером и поговорить о результатах и дальнейших планах.

– Девушки, – начал я — наша поедка была не просто приятной, а невероятно продуктивной. У нас две важные новости.

– Какие, надеюсь приятные? — мягкий голос мамы соответствует её мягкой улыбке.

– Даже не знаю с чего начинать. Ну ладно, во-первых, Алёну и меня пригласили в Нациоланьный Институт Фундаментальных Исследований. Так что у нас уже есть интересная и перспективная работа.

– Это надо обмыть, мама с Ирой переглянулись.

– Но это не самое главное, — я повернулся к Ире. — Помнишь, я обещал тебе кое-что?

– Я обещал тебе, Иришка, что когда мы поженимся, ты будешь первой приглашённой.

– Так вы поженитесь? — глаза Ирины загорелись.

– Дети мои, я так за вас счастлива! — глаза мамы покрылись слезами, она обнимает Алёну у нежно целует её.

– Для меня честь называть вас мамой, Валентина Константиновна.

– А знаете что, у меня есть идея. Но сначала мне нужно поговорить с мужем.

– А я тоже могу называть вас мамой, тётя Валя? — Ириша уже привыкла к маме пока мы отсутствовали.

– Это именно то, о чём я подумала. Мы с Михаилом мечтали иметь двух детей, сынишку и дочурку, братика и сестричку, но после Стаса остановились. Всё таки я сама не могу принимать решения о твоём удочерении, Ирочка.

– Вы боялись родить ещё одного инопланетянина?

– Кто тебе это сказал? Можно и так сказать. Ты у меня такая умная! — мама обняла и поцеловала Иру.

– Аля называет меня своей маленькой обезьянкой, — мы все расхохотались.

– Нет, родить обязьянку я вряд ли смогу. Но может быть удастся удочерить одну симпатичную мартышку, — мы все переглянулись.

Мы на природе в парке дышим свежим воздухом и едим шашлыки. Полная идилия. Мне больше нечего бояться, Алёне тоже. Мама бесконечно горда за меня. Иришка безумно счастлива. У нас есть семья, у нас есть будущее, у нас есть дом и увлекательная работа. Разве что-то может омрачить этот день?

– А знаете что, махну-ка я в село на дачу, а вы хозяйничайте дома сами. Ирина, ты была когда-то в деревне? Хочешь со мной? Будем в огороде копаться и за животными ухаживать.

– Я бы с удовольствием. Я выросла в деревне, мне там всё знакомо и нравится. Но нужно регулярно отмечаться в лагере. С тех пор как Аля собиралась на конференцию нам дали больше свободы, но пока мы под их опекой. Пока я останусь в лагере. А вы, мама, езжайте. Я думаю если что, Аля меня в обиду не даст и Стас тоже.

После пикника мы готовимся к защите диплома и выпускным экзаменам. Профессор Вознесенский сообщил нам что хотел бы присутствовать при нашей защите в качестве гостя, не в комиссии. Хоть защита теперь видится простой формальностью, готовить нужно много. В частности, я понял, что одних результатов и верных ответов недостаточно. Важно продумать как это всё подать.

Глава 11
Гром среди ясного неба

Мама уехала в село, оставив квартиру в наше с Алей распоряжение. Алёна, получившая больше свободы, переселилась ко мне, и перенесла некоторые свои повседневные вещи. Ирина в лагере чувствует себя уже совсем взрослой и самостоятельной. Всё же Алёна регулярно её навещает и помогает по хозяйству.

Мы с Алёной заняты подготовлением к выпускному, и не так часто устраиваем вечера любовного уединения как нам хотелось бы. Всё же время от времени мы забываем обо всём другом и даём выход нашей бездонной нежности и любви.

Однажды после очередного вечера любви, я набрался смелости и попросил:

– Аля, можно мне примерить твои сексуальные трусики и колготки?

Алёна посмотрела на меня долгим немигающим взглядом, пытаясь понять, не шучу ли я. Улыбка с её уст улетучилась. Тем не менее, она постаралась сохранить нежность в голосе:

– А парик ты не хочешь с длинными волосами? Может ещё хочешь накрасить себе губы помадой?

Я не уловил иронию в её голосе. Меня немного смутили вопросы Алёны: косметикой она кажется не пользуется, а париков ни у кого из нас нет.

– Это звучит заманчиво, но совсем необязательно.

– Ах ты грязный извращенец! Я-то дура поверила что ты меня любишь. А для тебя я всего лишь маникен, чтобы женскую одежду тебе покупать. Не приближайся ко мне больше и забудь как меня зовут!

С этими словами Алёна в гневе отстранилась, оделась, даже не приняв душ у быстро ушла, хлопнув дверью.

– Аля! — кричу я ей вдогонку. — Что случилось? Извини меня! — Алёна не оборачивается и не слышит меня.

Слишком поздно. Алёна твёрдо намерена не возвращаться. Это больно. Она даже не дала мне возможность объясниться. В университете она не подпускает меня к себе. Всем видно, что мы поссорились. Я полностью замкнулся. Рядом с Алёной я стал уже забывать что значит быть одиноким, изолированным. Сейчас одиночество снова грузом давит на меня. Проходят дни, я не произношу ни единого слова. Мама на даче и ничего не знает. Я не смею ей сообщить, да и не знаю что сказать. Что пошло не так?

Через несколько дней меня встречает рядом с университетом Ирина с заплаканными глазами.

– Стас, что случилось? Почему вы поссорились? Алёна себе места не находит.

– Я не знаю Ира. Когда Аля уходила, она казалась такой обиженной. Но я не знаю чем я её обидел.

– Ты обязан с ней поговорить, Стас. Я не могу поверить что ты мог её обидеть. Аля всё время плачет, но ничего не говорит мне.

– Я очень хочу поговорить с Алей. Но она совсем не подпускает меня к себе. Я не знаю что делать.

– Пожалуйста, нет! — на моих глазах выступили слёзы. — Я чувствую себя таким виноватым. Я хочу всё исправить, но не знаю что именно и как.

– Я попытаюсь убедить Алю поговорить с тобой.

Прошло ещё несколько мучительно длинных дней. Кажется, Ира не смогла убедить Алёну согласиться на разговор. Но зато мне позвонила мама. То ли по собственной инициативе, то ли с помощью Иры, то ли материнское сердце чувствует что у детей на душе кошки скребут.

– Здравствуй сынок, как поживают мои голубки?

– Здравствуй мама. Голубков разогнали кошки, а кошек собаки. Я боюсь я всё испортил.

– Боюсь что нет. Я-то могу этого не заметить, но Ира как раз в этом разбирается.

– Стас, поговори с Алёной. Я уверена, всё наладится.

– Я не знаю как. Она меня к себе не подпускает.

В тот же вечер мама вернулась из села. Она тоже попыталась поговорить с Алёной, безрезультатно. В конце концов, это наша с Алёной проблема, и мама здесь не при чём. Тогда мама нашла Иру и они вместе каким-то образом уговорили Алёну на прощальный разговор.

Наконец Алёна согласилась встретиться. Её лицо каменное, голос резкий а в глазах нет жизни.

Я долго молча смотрю на Алёну. В таком состоянии невозможно разговаривать. Я чувствую себя как на суде, где меня предупреждают, что каждое моё слово может быть использовано против меня. Я тщательно обдумываю свои слова, зная что другого случая не будет. Что говорит заключённый, приговорённый к казни?

– Аля, я тебя очень обидел, извини. Я не сильно понимаю что именно я сказал или сделал не так. Но поверь, я не хотел тебя обижать. Если бы у меня была возможность всё исправить, я бы так этого хотел.

– Нечего исправлять Стас. Ты меня предупреждал, ты со странностями. Я думала, что смогу их принять. Не смогла, извини. Я всего лишь хочу быть женщиной, женой и любимой. Неужели это так много?

– Не надо больше слов. Это не исправить. Я не знаю как. Дело не во мне. Я надеюсь ты сможешь найти своё счастье.

Алёна ушла. Я окончательно замкнулся. Я так ничего и не понял из разговора. Снова у меня чувство, что я виноват как только открываю рот. Почему-то всем проблема кажется очевидной, но не мне. Зачем тысячу раз обсасывать очевидные вещи, правда? Но мне они не очевидны. И никто не хочет их мне объяснять.

Выпускные экзамены и защита диплома начинаются через неделю. Жизнь мне окончательно опротивела. Защиту я скорее всего завалю. Я уже и забыл, специально для нас с Алёной приезжает профессор Всеволод Вознесенский. Алёна как и я защищаем диплом и отвечаем на экзаменах монотонно и беззвучно, как будто читаем себе смертный приговор. Комиссия в шоке. Только авторитет Вознесенского заставляет дать нам приличные оценки, но далеко не те, о которых мы когда-то мечтали. Марья Васильевна права: любовь может помочь карьере, а разлука её обязательно угробит. Мы оба окончили университет, у нас обоих есть приглашение, но теперь ничего из этого не нужно.

Алёна смогла бы освободиться от привязанности к лагерю для беженцев если бы вышла замуж. Ира, если бы её удочерили. Кажется теперь ничему из этого не суждено случиться. Я никого не хочу видеть. Я почти не питаюсь. Я подавлен.

11.1 Луч солнца после бури

Через две недели после окончания университета Алёна приходит к нам домой.

Я молчу, лишь мои тусклые глаза смотрят на неё. Возможно такой же взгляд мертвеца смотрел на неё на развалинах её родной деревни когда она испугалась и убежала прочь.

– Стас, так нельзя! Я не знаю, получится ли нам восстановить что-то, но нам нужно объясниться.

На моём языке больше нет слов. Я бы и рад мило побеседовать, но язык больше не двигается. В моём уме больше нет мыслей. Лишь одна боль утраты, и она страшнее смерти. Я смотрю на Алёну не двигающимся взглядом. На моём лице нет выражения, это маска, которая осталась от меня. Алёна плачет и уходит.

Нет, я не пытаюсь мстить. Я совершил ошибку и поплатился. Я виноват, но не знаю в чём. И пока не узнаю, я не смогу открыть рот. Иначе снова совершу ошибку и снова всё испорчу. Я знаю, это состояние очень плохое, но все другие ещё хуже. Я выбираю наименьшее из всех зол.

А ещё мне жаль Алёну. Я вспоминаю как я выручал её, как она радовалась за меня, как мы гуляли вместе, как нам было легко. А потом она вдруг сделала вид, что никогда меня не знала и перестала подпускать к себе.

Какие тут заботливые все нашлись. Когда Стас засмотрелся на Алёну, мама тут как тут: «Сынок, с чувствами девушек нельзя играть». Марья Васильевна с такой заботой говорила: «Стас, ты уверен?» Интересно, с Алёной тоже тогда говорили? Или с чувствами парней играть можно?

– Я поговорю мама, когда смогу найти слова. Когда пойму о чём говорить.

На следующий день Алёна снова пришла к нам домой вместе с Ирочкой. Мама взяла Иру на кухню, а я с Алёной закрылись в комнате. Алёна снова проявляет инициативу:

– Стас, я скучаю по нашим временам, — она попыталась изобразить улыбку.

Её изнемождённое лицо выражает мало эмоций, но в её нежном голосе так много тоски и надежды. Я снова не могу разобраться как всё это интерпретировать. Но я пытаюсь.

Больше ни слова. Эта фраза кажется приемлемой. Посмотрим, что дальше.

– Я бы рад поговорить Аля, но каждое моё слово больно ранит тебя. Я не могу смотреть как ты страдаешь.

Моя фраза оказалась достаточно длинной и нетривиальной, и у Алёны в глазах заблестела надежда.

– Стас, я знаю, твои слова гораздо чаще врачуют чем ранят. Не отказывайся разговаривать.

– Аля, я не отказываюсь. Пойми, я так и не понял, чем тебя так обидел тогда, в тот роковой вечер.

Алёна долго подбирает нужные слова, глубоко дышит, внимательно смотрит на меня. Наконец она произнесла:

– Стас, ты ещё не рассказывал мне свои сны. Я так хотела бы о них узнать побольше.

– Аля, сейчас у меня одни кошмары. А те сны, о которых ты спрашиваешь, они вряд ли тебя заинтересуют.

– Нет Стас, я за этим и пришла. Расскажи, пожалуйста.

– Тебе хочется послушать или узнать что-то конкретное? Спрашивай.

– Ну хорошо. Скажи Стас, тебе когда-то снилось что ты девушка?

– И тебя привлекает идея выполнять роль девушки во время секса?

– Аля, к чему эти расспросы? В моём организме десятки или сотни триллионов клеток, в каждой из них свой набор хромосом, и в каждом наборе мужские половые хромосомы, не женские. У меня нет молочных желёз, способных к кормлению молоком, у меня нет вагины, способной к совокуплению, выделению смазки и женскому оргазму, у меня есть пенис и яйца, способные к мужской половой активности. Если бы я был женщиной, я бы занимался сексом как женщина. Но я не женщина, я мужчина, и занимаюсь сексом как мужчина. При этом я завидую сексуальности и оргазму женщины, потому что в некоторых отношениях они глубже и разнообразнее мужских.

Алёна поняла что нажала на нужную струну в моей душе. Теперь она особенно тщательно подбирает свои слова.

– Я понимаю Стас. Но бывало ли у тебя желание,... будучи мужчиной,... выступать в роли... женщины... с другим мужчиной? Заводит ли тебя... ласкать мужской пенис вместо вагины?

– Нет, с чего ты это взяла? Я что похож на гомосексуалиста? Так! Чтобы было предельно ясно, во мне нет голубых мыслей.

Алёна улыбулась. Кажется это первая моя фраза, которая ей по-настоящему понравилась.

– А тебя заводит... быть мужчиной... и казаться всем женщиной? Чтобы мужчины засматривались на тебя как на женщину, чтобы их пенисы твердели и только в самый последний момент они узнавали бы что у тебя самого такой же пенис?

– Нет Алёна, я не трансвестит. Я мужчина, меня привлекают женщины, это такие создание с вагиной между ног и грудями в лифчиках. Я к ним никогда не относился и не буду относиться. К чему ты клонишь?

– Помнишь, ты попросил у меня примерить женские сексуальные трусики и колготки?

– Помню. Но скажи Аля, я что попросил у тебя лифчик?

– Нет. Я просто хочу понять, что тобой тогда двигало?

Я наконец понял диссонанс в мыслях Алёны. В просьбе примерить её сексульное бельё Алёна заподозрила моё желание развить женскую грань своей личности. Как далёк от правды такой вывод! Я вспомнил фильм «Тэмпл Грандин», о женщине аутистке, которая добилась успеха, и как сложно ей было на пути. Там есть эпизод, когда её изобретение, обнимательную машину, сочли сексуальным извращением, выкинули машину, а саму девушку попытались «вылечить». На самом деле, так как Тэмпл избегала объятий, такая машина просто восполняла её потребность во внешнем давлении. Теперь я стараюсь подбирать слова с особой осторожностью.

– Аля, на этот вопрос я тебе уже отвечал. Женская одежда отличается от мужской одежды по фасону, прилеганию к телу и материалу. Я как и все мужчины люблю смотреть на красивое женское тело, одетое в сексуальное женское бельё и элегантную женскую одежду. Но я инопланетянин, помнишь?

– Давай рассмотрим конкретный пример. Среди цветковый растений есть мужские и женские половые органы. Иногда цветки бывают мальчиками только с мужскими органами или девочками только с женскими органами. Но в других случаях в одном цветке могут быть и мужские и женские органы, пестики и тычинки. Скажи мне Аля, какие из них мужские а какие женские?

– Это просто, пестик это мужской орган, тычинки женские.

– Ты увернеа? Подумай ещё раз. Что вырабатывает семя? А что зачинает семя.

Глаза Алёны широко раскрылись, как будто она только что поняла смысл жизни во вселенной.

– Нет, тычинка вырабатывает семя, это мужской орган. Затем она опыляет пестик, женский орган, и оплодотворённое семя рождает фрукт. То есть, всё наоборот.

– Именно. Так вот, представь что инопланетянин высадился на землю. Допустим, у инопланетной жизни тоже два пола, и разделение ролей между ними примерно такое же как у землян. Но у них нет таких же половых признаков как у землян, у них нет условностей в одежде как у землян. Как ты думаешь они смогут перевести с земного языка на свой понятия «мужчина» и «женщина»?

– А ты перечитай свою дипломную работу Аля. Они попытаются побывать в шкуре мужчин и женщин. Как ты думаешь они это сделают?

– Они начнут с того, чтобы примерить на себе мужскую и женскую одежду.

– Вот именно Аля! Но они не станут менять свой пол ради этого.

– Естественно знаю. И я надеялся ты тоже это знаешь. Но в отличие от нормальных мужчин, у меня нет другого способа понять женщин кроме как побывать в их шкуре. Все женщины меня не интересуют, Аля. Но тебя я пытался и пытаюсь понять. А для этого мне нужно не просто общаться с тобой, мне нужно прочувствовать то что чувствуешь ты, насколько это возможно.

– И поэтому же ты спрашивал меня про сгоревшую дотла деревню? Ты себя представлял там на моём месте? Чтобы пережить что пережила я и посмотреть на мир моими глазами? Ты хотел меня понять.

– Именно Аля. И примерив женскую одежду, твою женскую одежду, я хотел почувствовать себя так как чувствуешь себя ты. Я хотел лучше понять тебя, твою сексуальность. Я хотел не украсть твою сексуальность, понимаешь, а понять её лучше. Чтобы наша гармония была глубже и теснее.

– Вот это да! Мне бы и в голову такое не пришло. Что же ты мне раньше не сказал?

– Бедный ты мой. Я должна была дать тебе высказаться. Я так испугалась. Я думала, что ты меня использовал, что ты меня никогда не любил, что у тебя разные мысли в голове, а я для тебя лишь законный способ покупать женскую одежду для себя и не привлекать внимание.

– А сейчас я болею. У меня перелом мозга. Я не знаю, люблю ли ещё и способен ли на любовь снова.

– Стас, я тебя любила всё это время, я места себе не находила. Давай попробуем всё заново.

– Давай, но знай, часть меня сломалась. Наши отношения больше не будут прежними.

– Это и не нужно. Возможно новые будут лучше.

– Может быть. Но Аля, обещай мне выполнить мою просьбу.

– Никогда и ни при каких условиях ты не будешь лишать меня права голоса. Даже если захочешь меня убить, даже если из-за чувств, которые зашкаливают и переливаются через край нужно отложить разговор, ты будешь давать мне право на разговор.

– Обещаю Стас, я виновата. Давай не будем спешить. Давай лечиться вместе. У тебя так хорошо получается утешать меня и укреплять. Как бы я хотела обладать таким же даром как и ты.

– У тебя он есть Аля, просто мы разные. Нам ещё долго нужно будет узнавать друг друга.

– Да, ты прав. Спасибо что объяснил. И спасибо что принял меня снова.

Алёна улыбнулась, впервые за это время с облегчением. Мы пошли на кухню вместе, держась за руки. Мы помирились, и показываем это маме и Ире.

Глава 12
Когда отец рядом и когда нет

Университет позади, институт в столице впереди. Мы не решаемся пожениться, но понимаем, что Алёна сможет полноценно избавиться от статуса беженки только после замужества. А без этого она не сможет переехать, либо ей снова нужно будет долго собирать огромный пакет документов. Мы решили пожениться и справляться с нашей раной вместе. Мама сообщила отцу что хочет с ним обсудить что-то очень важное. Он обещал приехать, иногда мы не видим отца по полгода.

Кажется он больше почти не участвует в делах семьи. Всё же по статусу и положению главы семьи и совладельца жилья, удочерение Иры его касается напрямую. Отец смог приехать на неделю. Мама и я рассказали ему трогательню историю любви аутиста и беженки без лишних подробностей. Затем мы рассказали, что у беженки, моей невесты, есть сестра, как раз такая, о какой они всегда мечтали. Отец сводил нас всех в лунопарк и купил нам подарки. Он как-то без энтузиазма отнёсся к Ире, но тем не менее легко со всем согласился, подписал бумаги и уехал снова по делам. Ира стала моей сводной сестрой, дочерью моей мамы. Она переехала жить к нам домой.

Но на наше бракосочетание отец приехать не сможет. Да и свадьбы у нас пышной не будет: просто некого приглашать. Мы с Алей просто подали заявление в ЗАГС и зарегистрировали нашу семью. Присутствовали мама и Ира, все наши родные. Теперь Алёна гордо носит мою фамилию Добровольская, а не девичью Тихонова. Так она тоже избавилась от статуса беженки. А через неделю мы поехали в столицу на новое место.

Вскоре мы узнали, что отец ушёл из семьи. Он сказал об этом маме, но та не решилась сообщинь нам до нашего бракосочетания. Оказывается, его длинные командировки не такие уж и длинные, и он мог бы приезжать почаще, просто не тянет домой. У него похоже кто-то есть уже давно, и теперь он официально прекратил отношения с мамой. Ситуация практически не поменялась: мама уже давно привыкла полагаться только на себя. Тем не менее, она тяжело пережила развод.

Хоть Михаил больше не муж мамы, он всё ещё мне отец, и мог бы присутствовать на нашей свадьбе. Но у него другие планы и другая жизнь. Зато он не устроил сложный и утомительный бракоразводный процесс, мама с папой договорились, что наша городская квартира отходит маме и достаётся по наследству мне с Алёной и Ире, а наша загородная дача, которая больше пустует, останется отцу и перейдёт по наследству их детям или её детям, если они уже есть. Разумеется, этот договор они официально оформили, просто без суда.

Мама с Иришкой приехали к нам в столицу посмотреть как мы живём и помочь с обустройством жилья. Маме тяжело, она бы осталась совсем одна, но теперь у неё есть дочь, о которой нужно заботиться, и есть с кем общаться. А Ирина помогает маме по хозяйству, она уже самостоятельная, да и снова обрести маму для неё счастье. Конечно мама не заменит её родную мать, но когда есть семья, и когда есть к кому обращаться «мама» это огромная поддержка.

Мы с Алей предложили маме и Ире переехать к нам сюда, они отказались: столичная суета им ни к чему. Но они искренне за нас радуются. Когда мы убедились, что мама с Ирой друг друга дополняют, а мама убедилась, что мы устроились на новом месте, они не стали больше задерживаться и отправились домой.

Глава 13
Новая семья

Мы с Алёной очень ценим друг друга. Каждый из нас уже давно искал свою вторую половину, и вот нашли. Мы подходим друг к другу как это было невозможно себе представить раньше ни одному из нас. Мы вместе работаем, хоть и над различными проектами, у нас общее хозяйство, нам есть о чём поговорить и нам просто интересно вместе. Алёна прекрасная хозяйка, заботливая жена и очень понимающий спутник жизни. Я стараюсь тоже уделять ей внимание и поддержку, в которой она нуждается и которую она заслуживает.

Но в наших супружеских отношениях произошло изменение. Мы утратили ту искру, которая нас зажигала, и мы больше не готовы дотла сжечься от пламенной любви. И дело не в том, что мы приелись друг к другу или быт заполонил нашу повседневность, просто тот страшный разрыв, который с нами произошёл из-за недопонимания, всё ещё слишком свеж. Мы искренне друг друга любим, и вместе лечим душевные раны.

Мы конечно занимаекся сексом, но терерь нет орального. Алёна всё ещё надевает для меня сексуальное женское бельё, но я к нему не прикасаюсь, и почти не смотрю на него. Мы оба понимаем, что стали слишком скованы. Алёна пришла домой элегантно одетая.

– Стас, ты не поможешь мне разуться и снять колготки?

– Извини. Это тебе можно носить всё это. А мне лучше не не надо ни прикасаться ни даже смотеть на твоё бельё.

– Нет Аля, почему же? Я доверяю. Я просто боюсь. Не то что я боюсь тебя, нет. Я боюсь снова что-то испортить. Во мне много странностей, и они могут напугать. Я так тяжело переживал разлуку с тобой, что просто не способен пережить это ещё раз.

– Мы же всё обсудили и выяснили. Я поняла, что у меня нет причины ревновать тебя к своим шмоткам.

– Да, это так, но я просто не представляю, что ещё может пойти не так. И я ограничиваю себя теми рамками, которые считаются «нормальными» в человеческом обществе чтобы нас не травмировать.

– Стас, дорогой, нам не нужно быть как все. Ты инопланетянин, а я жена инопланетянина. Я больше не буду осуждать тебя ни за что пока мы всё терпеливо не обсудим. Пожалуйста, мне так не хватает твоего сексуального напора, того твоего взгляда, когда ты буквально раздеваешь меня и пожираешь меня глазами.

– Мне тоже этого очень не хватает, но мне элементарно страшно. Я борюсь со страхом, но он иррационален. Пока я его не переборол. Возможно нам просто нужно время.

– Можно просить тебя помогать мне надевать или снимать моё нижнее бельё, оно у меня специально для тебя.

– Аля, лучше пока не надо. Носи удобное повседневное бельё. Так нам обоим будет лучше.

– Ну уж нет! Я вышла замуж за романтика, и я эту серость так не оставлю. Я что-то придумаю. Я только надеюсь, ты не станешь мне препятствовать.

– Что ты Аля, я тебе даже помогу. В системе координат моей головы, если произошло событие после которого я приобрёл страх, не важно виноват ли кто-то или нет, не достаточно просто сделать вид, что ничего не произошло. Мне необходимо ещё одно событие, которое может компенсировать и растворить страх снова.

– Ах вот оно что. Ну ладно, я попробую как-то сбалансировать твои страхи.

– Аля, расскажи мне, у тебя бывали события или ситуации когда тебе было страшно стыдно? Когда ты прилюдно чувствовала что готова провалиться сквозь землю. Когда у тебя почва из под ног уходила? Как ты вела себя? Я имею в виду, ситуации, связанные с твоей сексуальностью или с тем как на неё смотрят другие.

– Думаю, у любой девушки много таких событий. Да, и ты присутствовал на одном из них когда у меня неожиданно началась менструация с обильным кровотечением. И кстати, тогда в женском туалете ты поступил как настоящий друг. Я так давно хотела поблагодарить тебя за это, но похоже ты не хотел говорить о том случае. Это сейчас я привыкла к месячным, а первая менструация это сущий кошмар. И дело не в том, что всё выглядит как будто на мне открытая рана, даже не в том, что кровь пачкает всю одежду в интимных местах. Перед менструацией и во время её девушка чувствует себя скверно, отвратительно. Кожа слишком чувствительна, ты ощущаешь себя неуютно, чувствуешь неприязнь ко всему и вообще ты не в своей тарелке. А ещё ты чувствуешь себя на эмоциональных качелях: то хочется смеяться, то плакать, и это без особых причин и всё сразу. К этому эмоциональному состоянию сложно привыкнуть. Особенно сложно девочке осознать, что теперь это будет повторяться каждый месяц и это норма. И это не решается женскими тампонами или прокладками.

– Да, приятного мало, — пока я слушаю Алю я пытаюсь сбе представить как бы я себя вёл, будь у меня что-то вроде менструации.

– А ещё я помню как у меня стали расти груди и я в первый раз надела лифчик. Я впервые ощутила на себе взгляд мальчиков и мужчин, такой как будто я неприлично одета. Но поверь, груди растут, не спрашивая разрешения.

– Да уж, — улыбаюсь я — женские груди это первое что бросается в глаза, когда девочка становится девушкой. И это сводит мальчиков с ума, если честно.

– Да, могу себе представить. Понимаешь, когда ты смотришь на меня таким пронизывающим взглядом, мне это приятно. У меня ощущение что я красива, любима и желанна. Что я для своего парня или мужа как цветок, за которым он нежно ухаживает. Но когда на тебя пялятся незнакомые мужики, от этого аж не по себе, — Алёна съёжилась. — Соответственно, с момента как надеваешь лифчик вся остальная одежда тоже уже не как у девочки, а как у девушки.

– Я даже не представлял, что такие взгляды могут быть неприятными. И поэтому девушке хочется быть рядом со своим парнем, чтобы он защищал её от таких взоров?

– В том числе. Иначе такое ощущение как будто тебя раздевают у всех на глазах. Ну а у тебя, у мальчиков, какие стыдные события происходят во время взросления?

– Мне после полового созревания стали сниться эротические сны, и я узнал что такое напряжённый член. Затем случается первая ночная поллюция. Это когда уровень эротизма во сне зашкаливает, и член кончает. От этого просыпаешься, и все трусы в сперме. Это жутко непритно само по себе. Но это лишь половина проблемы. Наверное когда отец рядом и может тебя поддержать, он может воспользоваться ситуацией в воспитательных целях. А теперь представь, что наутро, когда ты воняешь и трусы в липкой слизи, первый человек, который к тебе подходит, это мама, представитель противоположного пола. И ты понимаешь, что с ней такого не случалось, и она может понять лишь теоретически твою проблему. И ещё, ты вдруг осознаёшь, что на ней точно такие же груди как на девушке, которая тебе приснилась, и от этого не по себе.

– Да уж, я-то думала, что девочки страдают когда отца нет рядом. Оказывается мальчикам отец также необходим.

– Именно. И затем, когда ты смотришь на красивых девушек, член двигается в трусах сам собой, понимаешь? Он не спрашивает твоего мнения. И иногда это очень даже заметно. И я тоже чувствую как будто меня раздевают прилюдно.

– Вот это да! — Алёна засмеялась. — А я думала, что мальчики гордятся шевелением в трусах. По крайней мере, девочкам очень даже приятно знать, что они способны кое-кого расшевелить.

– Постепенно понимаешь, что возбуждённый член невероятно чувствителен. И быстро осознаёшь как к нему прикоснуться, чтобы он кончил наяву, не во сне. Так я нучился мастурбировать. Но я держал это в страшном секрете, как будто делал что-то постыдное. И рано или поздно родители узнают об этом. И снова, когда отец далеко, а мать ловит тебя за мастурбацией, это создаёт ужасно стыдную ситуацию для обоих. А девушки тоже любят мастурбировать?

– Не все. В женской сексуальности оргазм не самое главное. Самое главное это ощущения причастности с парнем. И поверь, когда женские трусики мокнут, это почти то же самое. Я имею в виду, это конечно не так интенсивно как оргазм, но столь же интимно и сексуально. А главное, девушка никак не может этому воспрепятствовать когда возбуждена.

Мы делимся своими сокровенными секретами из прошлого и настоящего и пытаемся поставить себя на место друг друга. Мы много шутим, спрашиваем, представляем. Напряжение ушло, мы узнаём сексуальность друг друга, такую необычную, такую удивительную. И это не похоже на знакомство человека с инопланетянином, скорее на взаимный интерес парня и девушки. Наконец Алёна, как бы вскользь, говорит:

– Ну что, хочешь примерить мои сексуальные трусики?

Я понимаю как напряг обстановку и продолжаю:

– Аля, спасибо тебе за наш разговор, он действительно растопил лёд. И возможно когда-то в будущем я захочу примерить твои трусики. Пожалуйста, не обижайся.

Глава 14
Лечение страха

Однажды Алёна пришла домой элегантно одетая и нашла меня лежачим на диване и читающим. Чтиво не настолько серьёзное, чтобы не отвлечься на мою Алёну, тем более так хорошо одетую.

Я приподнялся на диване, обнял и поцеловал Алёну.

– А я решила устроить тебе сюрприз. Так что ложись красиво.

– Ты уже устроила, мне так приятно на тебя смотреть когда ты следишь за собой. Я просто не могу отпустить тебя из своих объятий.

Алёна хитро улыбается и с нежностью высвобождается из моих объятий, берёт меня за руку и ведёт в спальню. Она настроена очень решительно, и я понимаю, что сопротивление бесполезно, да и сопротивляться не хочется. Я послушно следую за ней. Алёна укладывает меня на кровать и садится мне на живот прямо так как есть, одетая. Она задирает мою футболку и подбирает подол своего платья так, чтобы касаться моей кожи своими колготками. Я ощущаю тепло и вес её тела, мягкость её ягодиц и бёдер и нежное прикосновение чулочного материала на себе. Мой член зашевелился.

Затем Алёна разувается и задирает потные вонючие ноги к моей голове, кладёт ступни прямо мне на лицо и гладит их мягким слоем колготок. Я вдыхаю её запах, мой член упруг как никогда. Алёна делает очень смелый шаг. Если бы она не знала о моей любви к её ногам в колготках, она бы ни за что так не поступила, это выглядит как унижение. И кроме того, я уже давно ничего подобного с ней не делал, и она могла бы забыть о моих странностях или усомниться в них. Но она не забыла и не усомнилась. И это именно то что мне нужно, чтобы разбудить во мне зверя.

Почти инстинктивно я беру её ноги в свои ладони и целую их, трусь о них щеками, посасываю пальцы на ногах. Я так скучал по свободе любить Алёну без предубеждений и осуждения! Алёна наблюдает за тем как я наслаждаюсь, одновременно расстёгивая молнию платья у себя на спине и стягивая его с себя.

– Посмотри Стас, я уже намочила трусики, — она раздвигает ноги. — Ой, я кажется забыла их надеть сегодня.

Алёна действует наверняка. Она знает как меня заманить и соблазняет меня нарочно. Она понимает, я не смогу устоять. И я не сдерживаю себя. Я ясно вижу её тёплую вагину, покрытую полупрозрачными шортиками колготок, под которыми действительно нет трусиков. А на колготках ясно видно промокшее пятно на самом интересном месте. И я понимаю, я хочу вдохнуть её аромат.

– Милый, я так соскучилась по куннилингусу. От твоего безумного лизания я просто теряю голову. И знаешь, я хочу чтобы ты меня лизал всю ночь, я подарю тебе все свои соки.

– А если я откажусь? — Теперь я заигрываю с Алёной, мой голос не предполагает обиду, страх или отказ, просто любопытство.

– Тогда мне придётся совсем перестать носить трусики. Видишь ли, сексуальные трусики ты запретил мне надевать, а повседневные не надевают под элегантную одежду. Но что муж, готов пускать жену в общественные места без трусиков, или приласкаешь мою киску. Я хочу, чтобы сегодня все мои оргазмы были от твоего ненасытного язычка. Я хочу, чтобы тебе было приятно.

– Извини, я не имел в виду, что собираюсь отказываться, — моё дыхание замерло. — Вот это сюрприз. Так ты что же ходила сегодня на работу без трусиков?

– Ну что ты, – Алёна видит как я очарован её игрой и улыбается. — Я сняла трусики после того как пришла, специально для тебя. Вон они лежат на полу. Можешь понюхать их и убедиться, я их носила. Они такие же мокрые как колготки.

Демонстративно я беру с пола её трусики, подношу их к носу и принюхиваюсь.

– Да, это точно твои трусики и да, ты их сегодня носила. Или нет? Дай сюда писюню, я понюхаю её. А то мало ли что? Нужно сравнить запах трусиков с запахом киски.

Алёна передвигает попу ближе к моему лицу. Её бёдра обнимают мою голову, а её колготки щекотят мне уши. Её вагина у меня прямо перед лицом. Такой бесконечно сексуальный вид, такой опьяняющий аромат, так много теплоты и вожделения у Алёны между ног. Я покорён, я не могу сдерживать себя. Я приближаюсь и нежно целую киску через мокрые колготки. Алёна закрывает глаза и стонет.

– Ох, мой ласковый и нежный зверь! Иди ко мне под колготки.

С этими словами Алёна приспускает шортики колготок чтобы дать мне свободный доступ к её киске.

– А чтобы ты не сбежал, — продолжает она — ты будешь привязан к киске колготками.

Алёна впускает мою голову к себе в колготки и надевает шортики мне на голову. Я смотрю на неё снизу вверх через плотный слой чулочного материала колготок.

– Так и есть, сегодня ты мой пленник. И пока не удовлетворишь меня вдоволь я не отпущу тебя.

– Ух ты какая грозная. А ты уверена, что выдержишь всю мою нежность? Ну тогда держись! Сейчас я язычком доведу тебя до обморока.

Я лежу на кровати, Алёна сидит на моём лице и обнимает мне голову бёдрами, моя голова в её колготках. Её руки неистово прижимают моё лицо к киске, сама она ёрзает у меня на лице и трахает его киской. У меня было много сладких снов с Алёной, но именно такого не было. И эта игра Алёны лучше всего что я мог бы себе представить, во сне и на яву. Она изучила мои фантазии, она не просто повторяет их, Алёна изобретательна и знает как сделать мне приятно. И это именно то, чего мне так не хватало, чтобы восстановить гармонию наших отношений.

Довольно быстро Алёна кончила и окропила меня своими соками. И я не знаю, так ли ей нравится куннилингус или просто она соскучилась по моему азарту, с которым я теперь удовлетворяю её. Надо сказать Алёна гениально всё придумала. Внутри её колготок атмосфера безумно эротическая: колготки прекрасно удерживают её тепло и впитывают её аромат и влагу. Всё это заводит меня ещё больше. Алёна поймала ещё один оргазм, и я говорю:

– Аля, я хочу продемонстрировать тебе все позы лизания, ты не против?

– Да милый, — чуть дыша отвечает она — я хочу наконец дать тебе всю себя, всё что ты хочешь. Я хочу воплотить все твои фантазии наяву.

14.1 Не в своей одежде

Я слизываю излишки соков с её бёдер, клитора и губ, ещё раз целую её киску и вынимаю голову из колготок.

– Как здесь холодно после твоей писюни! — Алёна хихикает. — Аля, я хочу примерить твои трусики и колготки.

– Вот и хорошо, лучше узнаю где моя девочка даёт течь.

А поднимаю уже остывшие трисики Алёны и надеваю их на себя. Впервые я ощущаю как мягко их материал чувствуется на моей коже. Я замечаю, что женские трусики покроены совсем не так как мужские: в них нет двойного слоя для члена, девушкам это не к чему. Но зато трусики растягиваются и плотно облегают тело. Я глажу трусики на мне и впервые понимаю почему девушкам так необходима нежность прикосновений. Похоже, после менструального цикла, когда кожа неимоверно раздражительна, такой нежный обтягивающий материал это именно то что нужно женскому организму, особенно вблизи вагины, которая только что кровоточила.

Затем я медленно стягиваю с Алёны её колготки, чтобы натянуть их на себя.

Алёна даёт мне урок того как правильно натягивать на себя колготки. Она собирает одну штанину колготок в гармошку, старательно следя за тем, чтобы штанина не перекрутилась. Затем она впускает носок моей ноги внутрь и поправляет пальцы так, чтобы более плотный материал носка штанины вместе со швом равномерно распределился по всем пальцам. Затем она натягивает штанину мне на ступню, постепенно высвобождая материал из гармошки. Аккуратно обтягивает пятку и идёт вверх по голени до колена, всё так же высвобождая материал.

Алёна оставляет меня наедине со своими колготками, а сама наблюдает как я справляюсь. А беру вторую штанину и складываю её в гармошку, но под конец обнаруживаю, что пятка оказалась на верхней половине и где-то сбоку. Я снова расправляю штанину и слежу за тем где должна быть пятка. И снова складываю её в гармочку, на этот раз аккуратнее. Я натягиваю штанину на пальцы, внимательно следя за швом. Затем натягиваю на ступню и оборачиваю за пятку. Я натянул материал слишком сильно и Алёна поправляет меня. Я снова освобождаю пятку и снова натягиваю штанину на пятку, на этот раз свободнее. Далее, я тяну штанину по голени до колена.

– Хорошо, — продолжает Алёна — теперь встань на ноги и подтягивай то одну то другую штанину до промежности.

Я так и делаю, следя за натяжением материала и в то же время за тем, чтобы его хватило на ноги.

– Ты знаешь, снятые колготки кажутся такими маленькими, как на куклу. Но материал настолько эластичен, он сильно растягивается.

– Да, благодаря этому колготки так хорошо обтягивают ноги и повторяют их фигуру, а также подтягивают все излишки жира и создают приятную на вид форму. Здесь важно не только не перекрутить материал, но и равномерно натянуть штанины на ноги, без провисаний и излишнего натяжения. У тебя хорошо получается. Поверь, ты одеваешь колготки аккуратнее многих девушек.

– Я очень давно об этом мечтал, — я дотягиваю колготки до промежности.

– А теперь аккуратно расправь шортики в промежности и тяни их далее вверх до талии.

Алёна взяла мою руку, впустила её в шортики колготок и показала как поправить их сзади и спереди. Затем я дотянул колготки до середины торса.

– Невероятно! Материал колготок не только мягок и красив, он создаёт такое приятное равномерное давление на кожу.

– Да, — улыбается Алёна — удобные колготки создают очень уютное самочувствие особенно при движении. Попробуй пройдись в них, присядь, и ты увидешь, что я имею в виду.

Я послушно хожу по комнате. На каждом моём шагу колготки создают излишнее мягкое давление на разные области ног, иногда вместо давления я чувствую трение похожее на нежный массаж. Я сажусь и ощущаю как будто мои ноги, промежность, попу и талию нежно обнимают. Мой член упруго встал. Это так необычно видеть мужской член в полной эрекции в кружевных женских трусиках под слоем колготок.

– Я вижу тебе нравится, — Алёна улыбается. — По крайней мере Стасу младшему кажется по душе сексуальное женское одеяние.

– Нравится конечно. Но ещё я понимаю почему женщина жаждет мужского прикосновения и как прикасаться к тебе.

– Правда? Да ты я вижу прямо исследователь женского тела.

– Да Аля, я хочу привыкнуть к этому ощущению. Я хочу побыть в этой твоей одежде пока лижу тебя, ладно?

– Да, конечно. Просто не забывай, что ты мужчина.

– А что, моя страсть к твоей киске тебя не убеждает? А ну иди сюда и давай мне свою вкуснятинку!

14.2 Сон наяву

Я беру Алёну на руки и снова несу на кровать. Она брыкается и визжит. Как приятно снова дурачиться и придаваться бескрайнему удовольствию.

– Эту мы уже пробовали. Ты лежишь на спине, я сижу у тебя на лице.

– Верно, но сидеть у меня на лице можно лицом к лицу или лицом к попе. В таком виде я смогу наслаждаться твоими круглыми ягодицами надо мной, а ты сможешь наблюдать за моим членом.

Я снова ложусь на спину на кровати, Алёна покрывает моё лицо своей попкой. Пока я лижу её, она в восторге от процесса и от того какой упругий у меня член в её трисуках под колготками. Она наклоняется ко мне, округляя свою широкую попу надо мной и целует, прижимается щеками и трётся о член, окутанный в её мягкое бельё.

– Твою же мать! Ты такой твёрдый когда лижешь меня! Ох, как мне сложно удержаться от того чтобы не полакомиться тобой.

– Пожалуйста, поосторожнее с ним. Когда я вижу твоё удовольствие, я почти ощущаю его, так что мой инструмент на пределе и может кончить от малейшего прикосновения. Поверь, я наслаждаюсь не менее твоего.

Алёна кончила, возможно от моих слов, а возможно от вида моего упругого члена, доказывающего, что я не шучу.

– И кстати, — продолжаю я — поза 69 это ещё одна поза взаимного орального секса, очень возбуждающая. Попробуем теперь сидячую позу?

– Это когда ты сидишь за столом а я на столе?

– Не только. Садись-ка теперь ты в кресло и раздвигнь ноги пошире. А я присяду у твоих ног и приласкаю киску.

Алёна села в кресло. Ноги она расставила так широко как могла. Одна её нога покоится на подлокотнике, а другая у меня на плече. Я пристроился между её ног и нежно лижу её под аккомпанемент её стонов. Алёна удерживает мою голову руками и трёт о свою киску. Вскоре она ловит ещё один сладкой оргазм.

– Ох блядь, это так невероятно Стас! Смотреть на тебя сверху одно удовольствие.

– Ты материшься? Это что-то новенькое. Значит я достал тебя до одного места. Ну как, попробуем стоя?

– Подойди пожалуйста к столу, распластайся на нём и расставь ноги пошире. А я усядусь на пол под тобой и ублажу тебя. И если умоешь меня золотым душем, я буду очень рад.

Новый куннилингус, Алёна лежит на столе и крепко держится за его края. Если бы в этой позе я её трахал, возможно было бы также приятно нам обоим. Но я наслаждаюсь видом и ощущением её удовольствия, её оргазма, её аромата и её соков прямо у себя перед лицом. Алёна кончила и обильно обрызгала меня сквиртом.

– Ох Стас, какое это блаженство! Мне никогда не было так хорошо. Это такой длительный и концентрированный кайф!

– Нет пока. А что, новая поза будет с разворотом?

– Нет, вверх ногами. Я буду сверху сейчас. Ты ложись на спину и положи подушку себе под плечи. Я буду стоять на коленях перед тобой, а ты водрузи ноги мне на плечи. Тогда твоя киска окажется прямо у меня перед носом.

Алёна приняла эту позу и я помог ей уложить ноги мне на плечи. Она обняла мою голову ногами, и я начал лизать её. Всё тело у Алёны изгибается от удовольствия, она громко стонет и кричит как будто я её пожираю буквально. Она полностью открыта мне и вся её сексуальность сейчас у меня под контролем, у меня на языке, губах и пальцах. Алёна поймала новый оргазм.

– Знаешь Аля, почти все позы для секса можно преобразовать в позы для куннилингуса. Например поза сзади.

Недолго думая Алёна встала на четвереньки и заманчиво повиляла попкой. Меня упрашивать долго не нужно. Я тоже встал на четвереньки, приблизился к ней и начал лизать. Алёна застонала и нагнула спину вниз, предъявив свою киску мне во всей её красе. Вскоре она поймала новый глубочайший оргазм. Всё её тело затряслось, а ноги то сжимаются, то разжимаются.

– Но эту же позу можно попробовать и по-другому.

Пока Алёна на четвереньках, я ложусь на спину там же где стоял сам на четвереньках, располагая голову под её попой между её широко расставленными ногами. Я обнимаю её за талию и подтягиваюсь к киске поближе. Алёна помогает мне, наклоняясь ниже. Я снова лижу её, а она снова стонет. И ловит новый сладкий оргазм.

– Если я умру, то от нежности. Стас, ты такой виртуоз куннилингуса! Я поняла, тебя нельзя лишать такого удовольствия.

Сеанс бесконечного лизания продолжается. Алёна тяжело дышит и я чувствую на каком она подъёме. Тем не менее, она устаёт. Она конечно готова ловить оргазм за оргазмом, но такой марафон кайфа не так легко выдержать.

– Давай попробуем 69 Стас. Я уже насытилась, честно. И я хочу доставить тебе тоже удовольствие.

Я ложусь на спину, Алёна покрывает меня киской. Она располагается над моим упругим членом и любуется им.

– Ты посмотри на этого красавчика, он совсем не устал!

– Он ещё не работал, это ротик мой работал. И кстати, у меня сегодня диета из твоих соков, как я их напился.

Алёна приспустила с меня коготки с трусиками и обнажила перед собой мой член. Я нежно лижу Алёну, и она снова кончает мне на лицо. Секундой позже член оказался в её ротике. И она намерена вернуть мне сполна всё своё удовольствие. Но член стреляет один раз, иногда два, а если очень постараться, то три. Но Алёна не стала меня насиловать, она приняла мою сперму в рот и смачно проглотила. Это был самый откровенный намёк, что сеанс куннилингуса пора завершать.

Мы оба усталые и необычайно довольные. Я снимаю с себя наконец бельё Алёны и мы идём мыться. Затем ужинаем и ложимся спать. Той ночью мне снятся сладкие сны. Но самый эротичный мне снится под утро.

Я просыпаюсь от эротического аромата киски Алёны. Должно быть это послевкусие от вчерашнего удовольствия. Затем я чувствую тепло у себя перед лицом. Мягкая влажная плоть касается моего носа. Я улыбаюсь, это наверное Аля решила пощекотать мне нос своей грудью. Ещё секундой позже я чувствую у себя на губах нежный влажный поцелуй. Ого, какие у неё тёплые губы!

Я открываю глаза и не могу поверить: у меня перед глазами киска Алёны, она щекочет меня клитором и целует губами. А эротический аромат её киски это наяву. Ничего другого кроме киски перед глазами и попки до горизонта я не вижу. Она стоит на четвереньках надо мной, держа попу у меня перед лицом. Её бёдра обнимают мне голову. Я страстно целую её киску. Алёна понимает, что разбудила меня.

– Доброе утро, котик. После того, что ты со мной сделал вчера, я вот решила проверить, действительно ли способна тебя разбудить киской?

– Это только если готова на продолжение вчерашнего.

Алёна изобразила ужасную драму. Но я ей не верю. А значит я обхватываю её бёдра руками, чтобы она не смогла освободиться от моего язычка, и начинаю лизать её медленно и самозабвенно. И с удовольствием обнаруживаю, что Алёна не сильно сопротивляется. Через некоторое время Алёна смачно кончает мне на лицо. Мы идём мыться и завтракать.

– Ты не хочешь надеть мои трусики и колготки на работу?

– Нет, что ты! Это всё только для тебя. Ты меня проверяешь?

Глава 15
Поездка на родину

Наши супружеские отношения наладились. Мы получаем полноценное удовольствие друг с другом как муж и жена. Больше нет страха или неуверенности. Мы свободно и открыто говорим о наших фантазиях, не ожидая осуждения. И мы выражаем свою любовь ярко и насыщено.

Однажды ночью я проснулся, услышав стоны Алёны во сне. Сначала я решил, что ей снится что-то очень томное. Но затем я открываю глаза и вижу как Алёна мучается: она вся вспотела, выражение её лица перкошено, а стоны явно не от удовольствия. Я бужу жену:

– Аля, проснись дорогая. Тебе снится плохой сон?

Алёна не сразу открыла глаза. Затем она смотрела на меня несколько секунд мутными глазами и ничего не говорила. Она как будто пыталась понять, где она и кто рядом с ней. Затем она как будто полностью проснулась.

– Всё хорошо, мы у себя дома. Ты рядом со мной, и я тебя в обиду не дам.

– Мне приснился кошмар. Я снова в своей деревне, там война. Везде шум и неразбериха, я потеряна, я заблудилась, я одна. А вокруг взрываются бомы, летят снаряды, ракеты и пули. И я ничего не знаю о своих близких.

Алёна заплакала, и я пытаюсь её утешить. Я иду в кухню и наливаю ей апельсиновый сок. Алёна успокаивается потихоньку.

– Спасибо тебе Стас, что ты рядом. Это так много для меня значит.

Мы снова ложимся спать. Алёна до утра спит как ребёнок, а я сторожу её сон как родитель. Кажется кошмаров больше нет. Утром мы уже шутим, завтракаем и идём на работу.

В последующие несколько дней Алёна какая-то очень задумчивая, не сильно разговаривает и у неё долго нет настроения для секса. Наконец я вызываю её на разговор:

– Нет Стас, на работе у меня всё хорошо. Тот сон, помнишь? Он всё ещё не даёт мне покоя.

– Я чувствую как будто что-то вспомнила, что-то о чём раньше не помнила, но не могу понять что именно. И как будто я нарочно предаю память, пытаясь уйти от проблем.

– Аля, человек не в состоянии усилием воли забыть что бы то ни было. Если твой мозг забыл ужасы войны, это не твоё решение. А то, что ты начинаешь что-то вспоминать, мне кажется это хороший признак того, что ты отходишь от того стресса, из-за которого потеряла память. Так мозг лечится и упорядочивает воспоминания и переживания.

– Возможно ты и прав. Но понимаешь, война это не просто кошмар, она происходит в реальности. И я действительно ничего не знаю о своих близких, о своей деревне.

– Ты же говорила, что там больше ничего нет. Ты хочешь вернуться домой? Это безопасно?

– Да, я бы хотела вернуться. Хотя бы посмотреть на останки. Пойми, часть меня осталась там. Да, я понимаю, это небезопасно, но в нашей жизни ничего не может быть полностью безопасно. И кроме того, если деревня выжжена, там и воевать незачем.

– Тогда мы поедем вместе. И если ты считаешь нужным, может быть Иришка тоже захочет поехать.

– Да, и Ира конечно. Но маме вовсе незачем туда ехать. Ну, то есть, если она сама не будет настаивать.

Мы позвонили маме и сообщили, что хотим поехать на родину Алёны и Иры вместе с Ирой. Алёна объяснила, что война там вялая, а военные действия в выжженой и безлюдной деревне скорее всего не ведутся. Объяснила, что до деревни есть регулярный транспорт. Ну, а если это слишком небезопасно, скорее всего мы туда не сможем попасть. А главное, мы объяснили зачем это необходимо. Скрепя сердцем и после длинных разговоров, мама согласилась.

Мы с Алёной взяли отпуск, заехали за Ирочкой и поехали в забытое всеми село в Нагорном Карабахе. Транспорт действительно регулярно ездит по узким серпантинам горных дорог. Когда мы приехали, ни живописная природа, ни грациозные горы, ни орлы, парящие в небе, ничего не говорило о том, что здесь когда-то была война.

Вместо деревни мы увидели поросшее травой и кустарником поле посреди которого виднеются развалины домов. Как будто археологи раскопали старые средневековые построения. И лишь знание того, что всего год назад здесь кипела жизнь заставляет нас направляться в деревню. Строительный материал убран, трупов и других останков тоже нет. Видимо всё-таки кто-то очистил это пространство. И возможно когда-то в будущем травмирующая память об ушедшем уляжется достаточно, чтобы в этом живописном месте среди гор рядом с речушкой снова закипела жизнь.

Алёна идёт по улицам и держит за руку Иру, а я следую за ними. Девушки не видят развалин. Как в виртуальной реальности они показывают мне как устроена жизнь в их деревне, дополняя рассказы друг друга, как будто видят всё своими глазами. Вот мы добрались до соседних с ними домов. А вот и их собственный дом, огород, маленькая ферма. Здесь когда-то паслись овцы. Я держу Алёну за плечи, Алёна обнимает Иру. Алёна не плачет, она вспоминает. Эти воспоминания тяжелы для психики, но они необходимы для здоровья. Когда Алёна снова сможет плакать, значит её душа достаточно исцелилась.

15.1 Чудесное воскрешение

Мне пришла мысль посетить клатбище и поискать новые могилы. Так мы и сделали. Рядом с деревушкой есть старое заброшеное клатбище. Оно сильно увеличилось после гибели деревни. Мы заходим внутрь. Алёна показывает знакомые могилы своих бабушек и дедушек, других родственников и соседей. Мы находим совсем свежие могилы, на которых дата смерти этого года. И вот мы натыкаемся на могилу с надписью: «Здесь покоятся Тихоновы Евдокия, Мария, Геннадий, Алёна и Ирина». Алёна комментирует:

– Баба Дуся это наша бабушка, мать моей мамы. Мария это мама. Гена это наш брат. А Алёна и Ира это мы. Тот кто соорудил могилу решил, что мы с Ирой тоже умерли, но мы живы.

– Ты говорила, что потеряла двух братьев. Здесь имя только одного.

– Да, — добавляет Ира — здесь нет имени Гоши, старшего брата.

– Похоже он всё-таки выжил и соорудил эту могилу.

– Смотри, свежие цветы. Обычно на могилы кладут чётное число, а здесь 5 гвоздик.

– Пять имён, пять гвоздик. Гоша навещает могилу. Надо ему как-то сообщить, что мы выжили.

Мы оглянулись по сторонам. Ни одной души рядом нет.

– Как ты думаешь, если Гоша выжил, где он мог бы жить, чтобы регулярно навещать могилу?

– Здесь деревни достаточно далеки друг от друга. И их много. Гоша может быть не регулярно навещает могилу, а просто недавно здесь был.

– Давай оставим ему записку. Кто бы ни нашёл её, мы должны встретиться. И нужно защитить её от дождя и ветера.

Алёна пишет записку: «Алёна с Ирой выжили. Пожалуйста, свяжись с нами.» Далее Алёна оставляет свой номер телефона.

– Нет, так не пойдёт. Записку может найти кто угодно, а свой телефон я не хочу афишировать.

Алёна рвёт записку, и пишет новую с моим номером телефона. Записку мы вложили в прозрачный пластиковый конверт для документов и приклеили скойчем к могиле. Ира и Алёна сияют от радости. Их брат не погиб, он выжил.

– Давай останемся здесь на неделю. Если кто-то позвонит, мы встретимся. А если нет, поедем обратно. И если позвонит через месяц или полгода, приедем снова или встретимся как-то по другому.

Мы нашли деревушку не сильно далеко, где можно остановиться на неделю. Через четыре дня звонит мой телефон. Это Гоша. Он нашёл записку, и мы назначаем встречу у могилы. Сразу мы едем на клатбище. Там мы встречаем у могилы семьи Тихоновых мужчину постарше меня, с бородой и уставшим видом, но неописуемо радостным.

– Аля, Иришка, как я рад вас видеть живыми и здоровыми! — Гоша обнимает и целует сестёр.

– Гоша, ты выжил! Вот это сюрприз! Познакомься со Стасом, моим мужем.

Я протягиваю руку в знак приветствия. Но Гоша обнимает меня как и своих сестёр.

– Вы наверное профессор философии или математики? — интересуется Гоша.

– Георгий, давайте на «ты». Мы одна семья и мне так удобнее. Я физик–теоретик. А что у меня на лбу написано?

– Хорошо Стас, на «ты», но тогда называй меня Гоша, не Георгий. А про тебя я предположил просто потому, что никто другой не смог бы выдержать мою сестру, — Ира хихикнула. — Мы всё шутили, каким должен быть человек, который захочет жениться на ней.

– Правда? — мы с Алей переглянулись — А я как раз такую жену себе искал днём с огнём, и вот наконец нашёл.

– Спасибо тебе Гоша, что поставил могилу, — добавила Алёна. Но надпись нужно исправить. Ты уверен, что больше нет выживших?

– Уверен. Я смог опознать останки бабушки и мамы. Гена был рядом со мной когда погиб. А тебя с Ирой мы не нашли. Нашли обугленные трупы рядом с вашими вещами, вот и решили что тоже умерли. Но я очень рад, что ошибся.

Мы посидели на могиле ещё некоторое время. Гоша мелом зачеркнул последние два имени в списке имён на могиле.

– Пойдёмте домой, — предложил Гоша. — После того налёта я пошёл воевать. Я быстро понял, нет никакой высшей истины, которую нужно защищать на войне. Ни понятие родины, ни честь, ни справедливость ничего не значат на войне. Сами по себе они важны в жизни, просто война не об этом. Герои–романтики умирают первыми. Остальные пытаются выжить и иногда надеются, что чем больше убьют, тем скорее выживут. Это бессмысленно, смерти бессмысленны, разрушения бессмысленны. Враги это такие же испуганные люди как и ты. А может это даже ваши соседи или родственники. Сила дана мужчине для того чтобы работать на земле, не для убийств. Любовь дана женщине для воспитывания детей, не для того, чтобы хоронить мужчин.

– Ты так повзрослел Гоша, — Алёна всматривлается в черты лица брата, и пытается понять, так ли он сильно изменился за время разлуки или она просто запомнила его более молодым в своих неполных воспоминаниях. — А я просто струсила и сбежала.

– Это Аля меня защищала, и сама защищалась, — вступилась Ира за сестру.

– Бежать от войны это самое разумное решение, и кстати довольно смелое. Дело даже не в том, что выживешь, не в том что избежишь увечий и не причинишь никому зла. Просто человек, прошедший войну теряет себя. Он становится инвалидом, не буквальным, моральным. После всего что видишь на войне психика больше не работает. Человек становится животным. Нет, даже хуже животного. Я очень рад, что ты создала семью. А Ира с вами живёт?

– Меня удочерила мама Стаса. Так что у меня уже тоже семья есть.

– Давайте зайдём в дом, выпьем вина и я вам всё расскажу по порядку.

Мы двигаемся к деревне, где живёт Гоша, на попутых машинах и общаемся. Постепенно мы добираемся до деревни и приближаемся к дому, где живёт Гоша.

– Я должен вас предупредить: хоть я и не женат, живу я не один. И я не знаю как вы к этому отнесётесь.

Мы заходим в дом и видим там седого старика, он хромает и сгорблен. Алёна внимательно на него смотрит, пытаясь понять, где она его могла раньше видеть.

– Да родная, я ваш с Ирой отец, — он обнимает и целует Алёну и Иру.

– Мне так тебя не хватало, нам тебя не хватало. Как хорошо что ты с нами теперь.

– Мне так стыдно дочери. Я должен был быть дома. Когда война добралась и до нас, я пошёл воевать. Но быстро понял, на войне нет доблести, нет героизма. Вся военная романтика это полнейшая ложь. Война это узаконенный способ убивать и грабить. При этом на войне нет своих и чужих. То есть, на войне все чужие. И ещё есть приказы. Я сбежал оттуда как можно скорее. Я должен был вернуться. Я боялся прослыть трусом. Я не смог. И ещё, я нашёл кого-то другого, другую женщину. Я жил с ней вместо мамы. Я виноват, я не достоин называться вашим отцом. Иришка меня совсем не узнаёт.

– Дело не в том, что я не узнала, — голос Иры неуверенный — я тебя просто не помню. Я никак себе не представляла папу, я привыкла, что у меня нет отца.

– Не кори себя, — добавляет Алёна — теперь ты вдовец и можешь создать новую семью.

– Нет, не могу. Та женщина ушла от меня. Я уже совсем состарился. Когда болячки дали о себе знать, я ей больше не нужен. Я стал как старый сторожевой пёс, доживающий свои дни в конуре и доедающий обьедки со стола. Но Гоша разузнал обо мне. Он привёл меня домой. Он заботится обо мне как сын заботится об отце. Здесь меня никто не знает. Но я всё равно не могу показаться на людях. Я прожил жизнь зря.

– Не говори так отец, — вмешался Гоша — ты муж нашей мамы и наш отец. Ты очень многое оставил на земле. Ты не был идеальным отцом, но сейчас это не важно. Ты с нами.

– Что бы ни сличилось, ты всегда останешься нашим отцом, — Алёна обняла его. — И мы будем любить тебя как папу, — Ира присоединилась к обьятиям.

– Что ни говори, сегодня воскресли 4 человека, — добавил я — отец, сын и две дочери. Сегодня не день траура, день радости, день воссоединения.

– Во, наш человек! — ко мне присоединился Гоша. — Идёмте к столу.

Отец и сын накрыли скромный холостяцкий стол, но на нём атрибуты праздничного пира: вино, деликатесы. Алёна с Ириной приготовили кое-что тёплое и домашнее. Атмосфера разрядилась. Никто ни на кого не обижен, никто себя не чувствует чужим. Мы общаемся, но больше не о войне. Мы рассказываем друг другу о себе, знакомимся снова, делимся своими переживаниями. И у нас накопилось так много чего рассказать.

– Оставайтесь у нас хотя бы на месяц, — предлагает отец.

– Это невозможно, у нас со Стасом дела в городе. Мы в отпуске. Но я обещаю, мы будем общаться по интернету и обязательно будем навещать вас.

– Ну Ира хотя бы останется? — спрашивает Гоша.

– Извини Гоша, мне здесь страшно и неуютно. Дело не в том, что здесь война. Здесь больше нет мамы. Я так по ней скучаю. А в городе есть та, которая согласилась, чтобы я её называла мамой. Мне это необходимо, понимаете?

– Понимаю, — отец тёжело вздыхает — девочке нужна мать, бабушка, тётя или сестра. Лучше все вместе. Да, ты права.

Мы гостим два насыщеных дня. А после этого возвращаемся. Алёна заполнила пробел в своей памяти. Она спокойна. Она видела могилу. А ещё она знает, что у неё ещё есть живые брат и отец. В той поездке я понял: даже крайне неприятные разговоры способны привести к душевному равновесию.

Глава 16
Узнаём друг друга ближе

После поездки на родину, Алёна стала живой и задорной. Похоже это и есть та настоящая Алёна, которой я никогда прежде не видел и не знал. И я бесконечно рад тому неиссякаемому источнику силы, который она сейчас источает. А ещё мы регулярно общаемся с родственниками, моими и её, по видеосвязи.

Наша супружеская близость тоже стала разнообразной и удовлетворяющей. Мы открыто разговариваем об интимной стороне нашей жизни. Алёна понимает как для меня важен куннилингус и частенько балует меня им.

И вот однажды Алёна затронула очень чувствительную, казалось бы, запретную тему.

– Стас, ты никогда не размышлял о том, что мужской и женский способ получения удовольствия кардинально различаются?

– Да, конечно размышлял. Для мужчины это проникновение внутрь, для женнщины это принятие внутрь. Мужчина чувствует давление извне и проявляет силу изнутри наружу. Женщина чувствует давление изнутри и проявляет силу снаружи внутрь.

– Это верно, но ведь и ощущение оргазма у мужчины и женщины тоже различны. Расскажи что ты чувствуешь до оргазма, во время него и сразу после.

– Для меня оргазм это как цунами. Незадолго до этого воды отступают. В моём случае дыхание замирает, а вся моё сексуальность и сила сосредотачиваются в одной точке, члене, точнее даже в его головке. И это означает что разыгравшуюся стихию уже не обуздать, она совершенно неизбежна. Член становится таким твёрдым, что готов стены ломать. А затем начинается пульсация, во время которой как насосом из яиц извергается сперма. Это похоже на волны, с силой обрушивающиеся на побережье и сносящие всё на своём пути. Пока стихия бушует, вся накопленная сила ещё присутствует, но растрачивается с каждой новой волной, каждым импульсом сокращения члена. Постепенно пульсация завершается, и я понимаю, что силы покидают член. Ещё некоторое время возможны дополнительные импульсы, но они уже лишены силы, всё же довольно приятны. И в этот момент я чувствую себя уставшим и удовлетворённым. Это похоже на тишину после шторма, когда солнце снова светит над опустошённым берегом. А как это происходит у женщин?

– Интересное у тебя описание. На самом деле у женщин существует не один а несколько различных видов оргазма. Они отличаются по ощущениям и интенсивности, могут присутствовать по отдельности или вместе, либо следовать один за другим. И ещё, женщина не чувствует опустошение или утрату сил при оргазме, скорее наоборот, её сексуальный аппетит даже растёт. Так что сразу после оргазма определённого вида очень вероятно его повторение. Я попробую описать свои ощущения, условно деля их в зависимости от чувствительных к сексуальной стимуляции зон. Первый, это твой любимый клитор. Когда клитор возбуждается он набухает и увлажняется от уретры прозрачной жидкостью, похожей на мочу. До оргазма ощущение напряжённости во всём теле подобно напряжённой пружине, которая вот-вот сорвётся и разожмётся. Затем происходит оргазм, и это чувствуется как разряд тока или молния, которая пронизывает всю меня, начиная от промежности. Это клиторальный оргазм или сквирт или струйный оргазм. И даже после него женщина чувствует приятные покалывания в теле и невероятное ощущение освобождения своей сексуальной энергии как той натянутой пружины.

– Что правда? Это сильно отличается от ощущения мужского оргазма.

– Верно, но как раз оргазм клитора снаружи более похож на мужской оргазм. Но есть ещё и вагинальный оргазм. Он происходит у женщины при внутренней стимуляции точки Ж или других внутренних эрогенных зон удовольствия. Это не похоже на постепенное накапливание сексуальной силы и выпускание её. Скорее это похоже на волны тепла, проходящие по всему телу и согревающие его. При этом внутри вагины выделяется смазка. Это смесь различных веществ, производимых разными железами, но её присутствие и особенно её обилие это явный признак женского удовольствия. Кроме того, стенки вагины, её мышцы, тоже пульситуют при оргазме.

– О, я знаю, ты бы хотел проснуться однажды в женском теле, чтобы испытать это, — Алёна загадочно улыбается.

– Да, но ведь мы уже договорились, эта тема закрыта.

– А если бы у тебя была такая возможность, ты бы хотел испытать то же что ощущаю я при оргазме?

– Да, верно. А ты знаешь, эта железа есть только у мужчин, и её иногда называют мужской точкой Ж, ну или просто точкой П.

– То есть, её стимуляция способна доставлять сексуальное удовольствие?

– Не только удовольствие, настоящий оргазм, подобный женскому вагинальному.

– И ты не станешь меня подозревать в чём-то плохом? — мои глаза загорелись.

– Напротив, я сама тебе это и предлагаю. Но для этого ты должен побыть девочкой некоторое время.

– И лезть ко мне игрушками в попу? Нет, никогда! Во-первых, это гадко. И во-вторых, я не намерен превращаться в гомика.

– Стас, никто тебя не заставляет, если тебе это противно. Но подумай, какую возможность это открывает тебе узнать меня получше. Насчёт гадкости, я думаю обычный презерватив может решить эту проблему. А что касается голубизны, как насчёт того, чтобы ты переоделся в девушку, со всеми атрибутами половозрелой самочки со всеми грязныи мыслишками, сексуальным бельём и откровенной одеждой?

– Это было бы интересно. Но форма моего тела совершенно не жеская или хотя бы женственная.

– Стас, если ты готов эксприментировать, предоставь твой облик мне. Я как женщина кое-что понимаю в моделирующем женском белье.

– Понимаешь, природное женское тело далеко не всегда такое женственное и красивое, каким его желает видеть мужчина. И у женщин много всяких шмоток для того, чтобы кое-что убрать, кое-что добавить, где-где сгладить линии, а где-то скрыть недостаток кожи и тому подобное.

– Стас, — Алёна засмеялась — ты как ребёнок. Ну неужели ты думаешь, что рынок моделирующего женского белья был бы таким процветающим, если бы это не работало? Так вот, то что работает для создания идеального женского тела, наверняка поможет слепить из тебя прекрасную девушку. Ну что, хочешь попробовать?

– Ты меня заинтриговала Аля. А ты точно не будешь на меня злиться?

– Стас, расслабься, я не буду тебя осуждать. Но и заставлять тоже не буду. Итак, ты за?

16.1 Моделирование женских форм

Мы с Алей пошли по магазинам женской интимной одежды. Я и представить себе не мог как много разнообразных вещей используют женщины, чтобы сделать своё тело желанным для партнёра. Алёна наблюдает за тем как я глазею по сторонам и для себя отмечает, что ей стоит разнообразить свой интимный гардероб.

Наконец мы добрались до отдела моделирующего белья. В первую очередь мы смотрим на лифчики. У многих из них идеально круглые чашечки. Алёна протягивает мне один сексуальный бюстгалтер:

Я беру его в руки и щупаю чашечки. В них поролон снизу, это должно создать вид наполнения и поднять грудь повыше, создавая иллюзию груди б´льшего размера.

– Да, верно, — Алёна угорает от вида моего недоумения. — Но понимаешь, мужчины замечают девушку в первую очередь благодаря размеру её грудей. А во время акта, размер груди не имеет значения, особенно если обратить мужчине попку или спину. Так что для парня нет большой разницы, большая у тебя грудь или просто большой лифчик. А для женщины это означает заполучить парня. Но есть лифчики и поинтереснее.

Алёна показала мне следующий лифчик. Размер его чашечек огромен, а внутри они заполнены силиконом. Я сжимаю чашечки, силикон создаёт полную иллюзию женской груди.

– Видишь ли, у некоторых женщин из-за рака груди приходится удалять одну или обе груди. Так что здесь нет надувательства. Такие лифчики это способ остаться женщиной если твоё тело изуродовано.

Алёна смотрит на меня вдоль и поперёк, прикидывая какой размер груди она бы хотела видеть у меня. Наконец она выбирает лифчик с силиконовыми протезами грудей, и мы идём дальше.

В следующем отделе мы видим эластичные шортики и костюмы для занятия йогой. Все они кажутся слишком маленькими чтобы налезть на реальную женщину, скорее для кукол. Кроме обычных эластичных шортиков есть и с поролоновыми подкладками, имитирующими более объёмные и круглые ягодицы и более широкие бёдра. Алёна выбирает интимные эластичные шортики телесного цвета, со штанинами до колен и высокой упругой талией, с внутренними карманами для подкладок на ягодицах и бёдрах. Затем она примеряет несколько поролоновых подкладок для придания женской формы и объёма моей мужской фигуре.

Мы выбираем также эластичный корсет для уменьшения живота. Кроме того, Алёна выбирает для меня эластичные боди телесного цвета с длинными рукавами.

В другом отделе я выбираю женский парик с густыми длинными каштановыми волнистыми волосами и нарядной женской причёской. Наконец, специально ради моего эксперимента Алёна выбирает ярко–красный лак для ногтей, такую же ярко–красную губную помаду, набор теней для глаз тушь для ресниц, тонирующий крем для лица и другую косметику.

Мы выходим из магазина женской одежды и заходим в магазин секс–игрушек. Там мы приобретаем массажёр простаты, элегантные туфли моего размера на высоких каблуках и с открытыми носками и элегантное платье на мою новую фигуру. Как оказалось, даже верхняя женская одежда сделана из эластичного в некоторой степени материала, чтобы хорошо прилегать к фигуре и несколько менять размер при похудении или пополнении.

Уже дома мы с Алёной устраиваем вечер переодевания. Для начала я принимаю душ, и делаю клизму, очищая анальное отверстие от излишков нечистоты. Затем Алёна надевает на меня корсет, и мой живот превращается в стройную женскую талию. Я надеваю эластичные шорты со штанинами до колен и подложенным поролоном для придания формы бёдрам и ягодицам. Высокая талия тоже эластична и, вместе с корсетом, уменьшает и сглаживает мой силуэт. Эффект ошеломляет: моя нижняя половина тела приобретает явно выраженные очертания женской фигуры. И если бы не волосатые ноги, меня можно было спутать с женщиной, если смотреть вниз. Следом я надеваю лифчик с силиконовыми протезами для грудей, и Алёна застёгивает его у меня на спине. Я ощущаю вес круглых грудей у меня впереди и чувствую как упруго они бьются одна о другую. Всё моё тело приобрело женские пропорции, хоть и несколько бóльших размеров.

Для сглаживания очертаний Алёна натягивает на меня боди. Как оказалось, женщины натягивают боди через голову, пропуская её сквозь отверстия для ног в промежности. Это логично, имея в виду, что женская попа обычно гораздо шире женского туловища, а мягкую плоть упругих грудей возможно сжимать, если они большие. У мужчин же, грудь обычно шире таза, и подобную одежду штангисты надевают через ноги. Я удивился, узнав, что женские бёдра ещё шире женских ягодиц. Это самая широкая часть женского тела. После натягивания боди, Алёна застегнула его у меня в промежности, и моё тело приобрело подчёркнуто женский силуэт с плавными округлыми обводами и упругими мягкими формами на всех важных местах. Длинные рукава удачно скрыли волосяной покров моих рук.

– Представь себе, что это твоя новая кожа, твоё тело. Как ты себя чувствуешь?

– Я чувствую себя женщиной в теле, и при том в самом соку, — Алёна рассмеялась.

– Замечательно. Давай представим на сегодня, что ты не Стас, а например Стася, это сокращённо от Анастасия. И ещё, тебе будет удобнее думать о себе в женском роде. Теперь Стася, надень сексуальное бельё.

Поверх бодиков я натягиваю сексуальные трусики Алёны. Я и раньше это делала, но теперь они натягиваются на женскую широкую и круглую попку и как влитые сидят на стройной женской талии. Поверх бодиков Алёна надевает на меня сексуальный лифчик. Его чашечки обрамлены снизу и между грудей металлическими скобами, создающими складки на эластине бодиков и полнейший эффект объёмных увесистых грудей на мне.

Следующим шагом я натягиваю Алёнины плотные колготки. Эластичный чулочный материал ещё больше сглаживает всю искусственность моих форм и придаёт моим ногам сексуальный женственный вид. Нужно ли говорить о том, что вся эта облегающая эластичная одежда создаёт равномерное упругое давление по всей коже моего тела и поддерживает его. Я чувствую как меня обнимают сразу по всей коже, и чувствую свою деликатность и желание нежных прикосновений. Как сильно это контрастирует с моей привычкой избегать каких бы то ни было прикосновений и объятий, а особенно нежных. Я запоминаю это ощущения, чтобы дать Алёне лучшее из того, что она наверняка захочет, и что сейчас я чувствую сам.

На ноги мы обуваем элегантные туфли на высоченном каблуке. Носочки ступней, обрамлённые в мягкий чулочный материал выглядывают из открытых носков туфель и создают незабываемо притягательный вид. Я становлюсь на ноги и понимаю, я стала сантиметров на 10 выше. К этому нужно привыкнуть. Я даже не говорю о том, чтобы ходить на каблуках, просто устоять на них и то надо уметь. Алёна смеётся:

– Поверь, навык ношения туфель на каблуках, как в них стоять и ходить, всё это усвоить легче чем квантовую механику.

Я не спорю с Алёной, она-то знает наверняка. У меня ещё будет время потренироваться ходить на каблуках. Наконец, на моё стройное женское тело Алёна надевает платье, и я вся преображаюсь. Нет ничего более женственного, чем элегантное платье, в котором так приятно танцевать, юбка которого развевается на ветру и при ходьбе. Нет ничего приятнее и женственее чем красивый силуэт женских ног в сверкающий колготках, да ещё обутых в элегантные туфли на длинном каблуке. Я уже представляю себе как хожу в этом всём, ритмично цокаю каблуками и виляю бёдрами.

– Аля, это неверояно, я чувствую себя женщиной. Это не страшно?

– Только сегодня, смотри у меня, не пристрастись к Насте, а то я буду ревновать к тебе моего Стаса. Так, а теперь займёмся твоим лицом.

Алёна усаживает меня перед зеркалом. Я конечно побрился заранее, но усы и борода всё равно видны. Алёна как искусный художник наносит мне на лицо тонирующий крем. Он не только сглаживает все мои изъяны на коже и делает её гладкой как у мнаденца, но и скрывает все признаки, что на лице когда-то росли волосы. Далее следуют тени на глаза, придание густоты и длины ресницам, ярко–красные обрамлённые губы. В завершение всего, как вишенка на торте, Алёна надевает мне на голову парик с длинными волнистыми каштановыми волосами и закрепляет его. Она расправляет пряди волос и придаёт лицу законченный вид.

– Я не могу поверить! Теперь я могу себе представить, что могла бы родиться девочкой и весь этот марафет наносила бы сама, прихорашиваясь для мужа.

– Давай сюда руки, — улыбаясь говорит Алёна. — Этот марафет занимает достаточно времени в жизни любой женщины, и к сожалению его нужно наводить снова и снова почти каждый день. Старайся ни к чему не прикасаться пока лак не засохнет.

Алёна растопыривает мне пальцы и наносит ярко–красный лак на мои ногти. Превращение Стаса в Настю завершено. Алёна поставила спокойную музыку пока лак на ногтях сохнет, а я встаю и принимаюсь медленно танцевать. И я отмечаю как юбка моего платья сама подсказывает мне нужные плавные движения, чтобы элегантно развеваться под ритм музыки. Одновременно каблуки подсказывают мне как переставлять ноги и как стоять на носчках пока пятки высоко подняты на каблуках.

16.2 Новый вид удовольствия

Прошло несколько минуть моего вживания в роль. Лак на ногтях высох. Алёна достаёт из коробки массажёр простаты на натягивает на него презерватив.

Алёна кружит меня в танце как мужчина кружит свою партнёршу. Затем она расстёгивает молнию платья у меня на спине и помогает мне снять его. Я приспускаю колготки и сексуальные трусики, расстёгиваю бодики в промежности, достаю и спускаю моделирующие шортики. Алёна заметила мою тревогу.

– Не беспокойся, это не больно если расслабиться. Каждый раз когда ходишь в туалет по большому мышцы ануса раздвигаются примерно настолько же. Просто сейчас будем не выдавливать из попы, а впускать внутрь.

Я встаю на четвереньки. Алёна обильно смазывает смазкой презерватив на массажёре и промежность у меня между ягодицами. Она водит скользким массажёром у меня между булок, давая мне возможность привыкнуть к ощущениям. Когда я расслабилась, Алёна стала нежно надавливать головкой массажёра на вход в попку. И вот, попка поддаётся и впускает массажёр внутрь. Алёна не стала испытывать моё терпение, а быстро утопила массажёр на всю длину в мою прямую кишку. Мышцы ануса смыкаются, удерживая игрушку внутри. Я беру бумажное полотенце и вытираю излишки смазки с промежности между ягодицами.

– Пока никак. Но по крайней мере это не так противно как могло показаться вначале.

– Умница. Если ты сегодня девушка, давай-ка наденем гигиеническую прокладку тебе на шортики, чтобы не запачкать их.

Алёна достаёт одну из своих прокладок и приклеивает её на промежность моделирующих шортиков изнутри напротив попы. Далее она помогает мне снова натянуть шортики на талию, спустить и застегнуть боди в промежности, натянуть сексуальные трусики и колготки. Я ложусь на кровать.

Алёна наклоняется надо мной и принимается нежно целовать меня в губы, лоб, щёки и шею. Она приближается к моему уху, как будто желая что-то шепнуть, и губами покусывает мочку. Одновременно её руки нежно скользят и гладят мои руки, шею, грудь, бока, талию, живот. Я закатываю и закрываю глаза. Моё дыхание замирает. Я учусь искусству нежного прикосновения. Я хочу чтобы моя следующая близость с Алёной была для неё ещё более приятна. Алёна включает вибратор.

– Твои прикосновения... я никогда прежде ничего подобного не чувствовала. А игрушка во мне, она просто вибрирует.

Алёна передвигается к моим широко раскинутым ногам в колготках и туфлях. Она нежно гладит и сжимает мне голени и бёдра, мягко щипая мои поролоновые округлости. Её уста целуют мои бёдра с внутренней стороны. С моих уст срывается негромкий стон удовольствия. Я клянусь, никогда прежде я не стонала во время секса. Впервые в жизни моё удовольствие выражается таким образом. И теперь я понимаю что именно стоит за стонами Алёны.

Алёна улыбается и увеличивает скорость вибрации. Всё моё тело расслабляется. Вдруг я начинаю ощущать тепло от вибратора, как будто это нагревательный прибор, а не массажёр, нацеленный на сексуальную стимуляцию. Абсолютно бессознательно мой таз начинает совершать развратные круговые движения, как будто пытаясь уместить массажёр поудобнее внутри меня.

Моя простата начинает чувствовать удовольствие. Мои стоны становятся громче и теряют последние признаки приличия. Я сажусь на кровати с широко расставленными ногами, мои руки гладят и массируют промежность через колготки и трусики. Я ёрзаю на попе и выгибаю спину и талию. Одновременно я усваиваю новый урок языка тела Алёны.

Алёна усиливает вибрацию ещё больше. Я закрываю глаза и представляю себе, что у меня вагина вместо пениса. И я жажду проникновения тёплого упругого члена в меня, чтобы он раздвинул мне стенки и достал до самой матки. Я ощущаю как это может быть приятно принимать член в себя и отдаваться мужскому сексуальному порыву.

Проходит ещё несколько минут. Вдруг я ощущаю те самые волны тепла, о которых говорила Алёна, которые исходят из моих недр и пронизывают всё моё тело. Я чувствую пульсацию: это моя попа сжимается изо всех сил вокруг игрушки. Из моего члена вытекает жидкость, хоть он не стоит и даже не упругий. Теперь я не стону, я буквально визжу. И мне даже кажется, что тональность моего голоса повысилась и стала ближе к женской.

– Поздравляю тебя Настя с первым женским оргазмом!

Алёна радостно захлопала в ладоши. Она уменьшила интенсивность вибрации, но не выключила вибратор совсем. И я понимаю, что мой сексуальный аппетит никуда не делся. Простата всё ещё возбуждена и готова к удовольствию. Алёна наблюдает за моим дыханием, за моими глазами и вздохами. Затем она постепенно усиливает вибрацию и я ловлю новый оргазм.

– А так ощущается повторный оргазм дорогуша.

И я не совсем понимаю где закончился первый и где начался второй. Мне кажется, это просто разные волны одного бесконечно длинного оргазма.

– О да, поверь, я тебя понимаю. Но это ещё не всё.

Алёна порылась в своих вещах и достала жеский вибратор, натянула на его шарик презерватив и включила его. Она прислонила свой вибратор к моему мягкому члену, из которого сочится жидкость. И тут я понимаю, что сейчас это не член, это самый настоящий клитор. От стимуляции он набухает и твердеет. Совсем не обязательно члену быть твёрдым как железо, основная стимуляция у меня внутри от массажёра простаты. Тем не менее, я ощущаю как мой клитор доходит до грани и тоже пульсирует одновременно с попой, которая теперь у меня играет роль вагины. Всё моё тело трясётся в конвульсии.

– Детка, — сообщает Алёна — а так выглядит множественный оргазм.

И снова, ничто из меня, моей похоти не устаёт и не желает передышки. Наоборот, я с ужасом понимаю, что если Алёна вдруг прекратит стимуляцию, это воспримется как изощрённая пытка. Это понимает и Алёна, она то убирает свой вибратор то снова прислоняет его к моему клитору. Также она то усиливает то ослабляет вибрацию массажёра простаты во мне.

Но так как это урок женской сексуальности, а не попытка пристрастить меня к женскому удовольствию, Алёна убирает совсем свой вибратор и постепенно уменьшает интенсивность вибратора простаты. Ещё через некоторое время она выключает его.

– Ну, как себя чувствует моя сластёна Настя?

– Как кошка Шрёдингера, — переводя дыхание отвечаю я. — Я одновременно мужчина и женщина. Аля, это незабываемо.

Алёна замечает что я вся вспотела и промокает мне лицо полотенцем. Затем, когда я начинаю остывать, Алёна помогает мне разоблачиться из женской одежды и достаёт массажёр простаты из меня. Я иду в душ. После душа Алёна никак не может успокоиться с вопросами.

– О да, женская сексуальность даёт фору мужской. Но ты знаешь, я понимаю теперь, что оргазм не единственное из чего состоит удовольствие женщины. Весь процесс, разные его этапы по-разному прекрасны и дают уникальные ощущения удовлетворения, единства и интимности.

– Это верно, — улыбается Алёна — все стадии процесса приятны. А чему ещё ты научился?

– Я понял как женскому телу необходимы нежные прикосновения. А также я увидел какими могут быть эти прикосновения: покусывание ушей это нечно. Скажи Аля, а когда мужчина щипает груди, ляжки и булки партнёрши это действительно приятно?

– Ты себе не представляешь как! Я чувствую себя желанной, что ты обладаешь мной, моим телом, что я тебе нравлюсь, что я вся твоя.

– Аля, скажи мне, только честно, почему ты делашь это для меня?

– Стас, я делаю это, потому что когда ты ощущаешь как я, это и есть твой способ понимать меня глубже. Поверь, далеко не все мужья прилагают столько же усилий чтобы понимать и угождать своим жёнам как это делаешь ты. Так что я это делаю не только для тебя, а ещё и для себя.

– Аля, но ведь не обязательно мне настолько отчётливо чувствовать как ты, это может быть небезопасно.

– Ох Стас, ты так ничего и не понял? Когда муж становится одним целым со своей женой, когда твои чувства растворяются в моих чувствах, это и есть самая суть женского счастья. И я так ценю в тебе это!

Глава 17
Душа в душу

Через некоторое время мы снова проголодались и устроили вечер уединения ради любви. Как обычно мы начали с того, что я удовлетворяю Алёну язычком. Похоже это заводит меня даже ещё больше чем её. Но сегодня куннилингус не главное. Я собираюсь посмотреть чему я научился за последнее время о женской сексуальности, её сексуальности.

Алёна разогрелась после оргазма от моего языка, она едва дышит. Я помогаю ей лечь на спину и мы целуемся. Я прижимаюсь к её сладким губам своими, целую её лоб и щёки, покусываю её ушки и направляюсь вниз, целуя её шею, плечи и руки. Я наслаждаюсь её грудями и пространством вокруг них, обильно покрывая её груди, бока и живот поцелуями. Алёна расслабляется и закрывает глаза. Я вижу как она едва дышит и понимаю: она сейчас готова отдать свою душу, и сделала бы это с радостью, если это последний день в её жизни.

Алёна готова для проникновения. Лёжа на спине, она раздвигает ноги так широко, как ни один мужчина не в состоянии. Она хочет прочувствовать меня изнутри как можно глубже, чтобы я затронул сердце в её груди. Я наклоняюсь над ней и целую Алёну губы в губы долгим страстным поцелуем. Затем я беру её ноги за щиколотки в свои руки и направляю член к её прекрасной киске. Алёна помогает мне зайти внутрь.

Я стремлюсь вставлять свой упругий член в неё как можно медленнее, давая ей возможность насладиться. Алёна издаёт стон удовольствия, её спина изгибается. Я вижу, я знаю, ей хорошо. Когда член заходит на полную длину и упирается в дно киски, Алёна сжимает её вокруг члена. Мне так невероятно нравится когда Алёна обнимает мой член внутри себя!

Она обхватывает меня за шею и закрывает глаза. Её ноги оборачиваются вокруг моей талии. Я знаю, она готова проглотить меня целиком от удовольствия. Я начинаю двигаться в ней так медленно как могу. Я стараюсь растянуть удовольствие. Двигаться медленно опасно: можно потерять ритм и удовольствие. Тогда член упадёт. Но у меня козырь в рукаве: смотря на мою Алю, я буквально могу ощущать то что чувствует она сейчас. И это меня невероятно возбуждает. Её киска пустила соки, я внимательно наблюдаю за её прерывистым дыханием. Я чувствую её ритм, её пульс.

Я целую Алёну снова и увеличиваю ритм. Сейчас мы проникли друг в друга, душа в душу, Алёна стонет и изгибается. Я не спешу. Кажется она получает удовольствие даже не столько от моих в ней движений, сколько просто от ощущения меня внутри. Мы танцуем, но не стоя, а лёжа. Я представляю нас фигуристами, исполняющими фигуры высочайшей красоты, полные доверия, гармонии и ощущения тела друг друга. Алёна отдаёт всю себя мне, без исключения. И я чувствую ответственность и удовольствие от возможности удовлетворить её так как она этого заслуживает. Я люблю мою Алёну.

Я внимательно наблюдаю за её реакцией, и это греет мне душу. Мой член напряжён, но из-за обилия смазки он легко скользит по внутренним стенкам вагины и не перевозбуждается раньше времени. Время от времени я напрягаю член в Алёне или он сам напрягается в порыве страсти. Я чувствую как Алёне это нравится. Тогда в ответ она снова сжимает член в объятиях киски, и я чувствую как она выделяет новую порцию смазки. Иногда она сама провоцирует меня и обнимает мой член, который просто в восторге от такого внимания и напрягается в ответ.

Алёна открывает глаза и смотрит на меня, а я изучаю её. Я вижу в её взгляде столько доверия, нежности и страсти, столько желания слиться со мной в единое целое и никогда меня не отпускать. Я в очередной раз чувствую что скоро кончу. Я снова уменьшаю ритм, чтобы сдержаться.

– Не надо Стас, не удерживайся. Я вся сгораю от нетерпения.

Я снова целую Алёну и двигаюсь дальше, мой член ловит оргазм. Он напрягается так сильно, что я чувствую как он раздвигает стенки киски Алёны, она улыбается. Секундой позже член пульсирует, а вместе с ним пульсирует и её киска на члене. И я понимаю, это тот уровень интимного единения, ближе которого просто нет ничего другого.

Я наклоняюсь и ложусь Алёне на грудь, наши губы снова слились в одно целое. Мне даже кажется, что мы дышим вместе. Ещё некоторое время я остаюсь внутри. Я ощущаю как долго ещё киска благодарит мой член за приятное удовлетворение. Нет ничего лучше этого чувства, когда очень старался доставить удовольствие любимому человеку и видишь её благодарность.

Киска то и дело ещё пульсирует вокруг члена, но уже не сильно как будто старается не тревожить его отдых. И я знаю, весь процесс от прелюдии, через куннилингус и далее обнимание, целование, проникновение и движение, оргазм и последующее пребывание в обнимку с Алёной — всё это различные грани одного глубочайшего удовольствия. Я вижу как Алёна довольно улыбается. Я понимаю, мы только что вывели формулу абсолютной гармонии.

– Спасибо Стас, это незабываемо. Мне так хорошо с тобой!

– Это тебе спасибо, любимая. Мне кажется я прочувствовал твоё состояние как никогда прежде. И это невероятно меня заводит. Я думаю я захочу продолжения.

Я наклоняюсь, Алёна нежно целует мои губы. Как невероятно красива Алёна когда счастлива.

Я осторожно выхожу из Алёны и ложусь на спину. Она смотрит на мой поработавший член и с удовольствием обнаруживает, что он настроен на продолжение.

Алёна наклоняется над членом и берёт его в свой восхитительный рот. Член весь измазан её смазкой и спермой, но её это совершенно не останавливает. Алёна с удовольствием обхватыеает головку губами и ласкает его. Через некоторое время член снова упруг и торчит вверх.

Алёна насаживается на мой член также медленно как я входил в неё. Каждое прикосновение, каждый миг доставляет ей такое наслаждение! Её взгляд проникает мне в душу, её стоны, её дыхание, её изгиб, я ощущаю как она наслаждается членом внутри себя. Это заводит меня ещё больше.

Алёна гладит себя по грудям и талии и меня по груди и начинает двигаться на мне в медленном танце разврата. Её круговые движения мягки и плавны, её спина изгибается. Как шофёр двигает рычаг переключения скоростей, так и Алёна двигает свой таз на мне вперёд и назад, вправо и влево. Я точно знаю, какие чувства скрываются за этими движениями таза и спины. Я понимаю, в каком бездонном море удовольствия сейчас купается Алёна.

Мои руки обхватывают её широкие бёдра и мягко сжимают их. Алёна стонет и закидывает голову. Её глаза закрыты. Она берёт мои руки в свои, наши пальцы переплетаются. Я чувствую напряжение Алёны в сжатии её ладони. Я ощущаю ритм её сексуальности, я слышу музыку в её голове, под которую она танцует на мне, кажется я даже чувствую её сердцебиение. Я знаю, Алёна сейчас хочет остановить время. Или она хочет бесконечно танцевать на мне, всё время ощущая меня упругим внутри себя. Она не хочет, чтобы я кончил быстро. Но она сама устанавливает нашу скорость. И ей это прекрасно удаётся. Кажется Алёна ощущает меня даже ещё лучше чем я её, и это несмотря на то, что она никогда не чувствовала мужским членом или чем-то подобным.

На этот раз она архитектор нашего удовлетворения. Я лежу под Алёной и наслаждаюсь её мягкими медленными движениями. Если бы я не ощущал её, наверное мой член бы уже размяк. Но меня возбуждает вид её наслаждения, а Алёна чувствует упругий член внутри и не торопится. Нет спешки, нет отвелечений, вселенная вокруг нас перестала существовать. Есть только Алёна и я и наша голая страсть, соединяющая наши тела и наши души.

Время от времени Алёна наклоняется и целует меня. И я обнаруживаю, что поцелуи во время акта невероятно сексуальны и чувственны. Я понимаю как они важны для Алёны, и меня возбуждает её страсть. Алёна берёт мои руки в свои и кладёт себе на груди. Я понимаю, ей нужны мои прикосновения, она хочет чувствовать как я сжимаю её плоть. Я обхватываю её круглые груди в своих ладонях и сжимаю их, тереблю её набухшие сосочки. Но я не ограничиваюсь грудями, мои руки то и дело обхватывают её мягкие бёдра и круглые ягодицы. Мне так приятно прикасаться и играть с телом Алёны. Она стонет, ей приятно.

Я глажу её бёдра, талию и живот, Алёна изгибается как кошка, её танец на мне полон страсти. Её киска обнимает меня изнутри, а я напрягаюсь в ней. Я чувствую как киска греется, и это невероятно возбуждает меня. Алёна кончает на мне, её киска пульсирует, Алёна громко стонет. Затем она смотрит вниз на меня, я ещё не кончил, мой член ещё упруг, и я готов продолжать. Алёна с удовольствием продолжает. Но сейчас она больше не растягивает наш вальс. Она вволю насладилась мной и готова подарить оргазм и мне тоже.

Минутой позже мой член доходит до высшей точки и кончает. Алёна смотрит вниз на меня и улыбается. Она доставила мне удовольствие и знает об этом.

– Это тебе спасибо, мой рыцарь. Что бы я без тебя делала? Я так благодарна тебе, ты никогда не забываешь о моём удовольствии.

– Как об этом можно забыть? Аля, ты моя красавица, ты даришь мне столько красоты и радости.

Алёна ещё долго сидит верхом на мне и держит меня за руки. Мой член уже обмяк но не собирается сильно уменьшаться. Алёне нравится чувствовать меня внутри. Она ложится на меня и кладёт голову мне на грудь. Её пальцы играют с моими сосками и расчёсывают волосы у меня на груди. Возможно она думает что мужские соски также чувствительны как женские. Я знаю, она просто хочет сделать мне приятно.

Наконец мой член окончательно падает. Алёна выпускает его наружу и ложится рядом со мной. Её голова у меня на плече, я обнимаю её и расчёсываю её волосы, играю с её ухом.

– Мне так невероятно хорошо с тобой, Стас. Как я рада, что нашла тебя. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю Аля. Это кажется невероятно, но мы как две половинки, долго искавшие друг друга и наконец нашедшие. Спасибо что ты у меня есть.

Алёна расслабляется у меня на плече и засыпает. А я лежу и не шевелюсь, боясь нарушить её покой.

Оставить комментарий © Copyright Добровольский Станислав (pia142857@proton.me) Размещен: 17/09/2026, изменен: 17/09/2026. 220k. Статистика. Роман: Эротика Психологическая_драмма Скачать FB2		Ваша оценка:
Аннотация: 18+ Сложная история любви аутиста и беженки.