Терпким винным ароматом,
Набитый оскоминой язык,
Хлебопашца юного ощутил особо
Когда воины персидские пришли.

И отвели в Вавилон великий,
Где видел я всю огненную прелесть.
Град едящий самого себя,
И по улицам побрел я быстрыми шагами.

И ловкие и прыткие дельцы, обокрали денарии мои,
И встретил я, о, чудного торговца,
Взял меня под руку тот,
Кто вывел меня из лабиринта целым.

И шли мы по граду Вавилонскому,
Где многие из народа моего положили главы,
и молвил мне на ухо незнакомец тот,
Что будто мы идем по закоулкам правды.

Что этот город обречен,
И будто пал давно.
И не видел я лица торговца,
а видел только бледный свет,

Что отражался с наперстков его многих,
И с колец двенадцати.
И не рассматривал я сколько но лицо я разглядеть не смог,
И наконец мы подошли.

И узрел я град опустошенный и ратушу посреди его,
Вокруг него стоял туман,
А в небе вместо птиц стервятники, 
и те не рады мне.

Незнакомец всяз меня под свою руку,
и повел на свет.
Вышли мы на свет, 
и воссиял мне старый Вавилон.

И светлый ангел сидел перед нами,
плача о всех вавилонцах неспасенных,
И кровь текла через Евфрат,
И стенали стены, запачканные дымом.

И тогда я посмотрел,
открылись мне глаза на незнакомца,
Вел меня в тот град ангел,
Перста его бывше словно лица.

И сказал он мне,
что любит этот город,
но конец его настал,
никто не спасся.

Пришла расплата за его дела,
и что он отпускает меня вновь,
и я видел как возрыдал тот ангел,
и слезы были как Евфрата огоньки.

И открылись мне глаза, 
что тело вино как будто,
и что месть мстящего настигла*
и что тигра стервятники насытили.

*Пс 136.8