"За окном стоял лютый мороз, немцы нещадно бомбили город, а в одной из комнат дома в Саперном переулке порхали гигантские теплолюбивые бабочки..." (Из статьи.)
В осаждённом городе человек разводил бабочек...
Они просыпались в сумерках затемнений,
кружили по комнате,
и, когда зажигали свет,
облепляли лампу.
Бабочки назывались "павлиноглазки".
Китайская дубовая павлиноглазка.
Огромные мотыльки размером с ладонь.
Пушистые, хрупкие, недолговечные, сильные.
Он писал о них в дневнике, и вспоминал, наверное,
мирные дни, дорогие, невозвратимые,
так неожиданно, безвозвратно прошедшие.
И тот, переломный, оставивший только "сегодня".
День, когда ему подарили грену, яйца павлиноглазок.
22 июня.
Эти бабочки не питаются, у них нет хоботка.
И живут они несколько дней...
Ради них сообща топили печку соседи,
и они просыпались,
и снова впадали в сон, когда возвращался холод...
Бабочки прожили месяц,
оставив учёному снова немного грены...
Город бомбили.
Становилось всё холоднее.
А потом настала зима,
и шелкопряды погибли.
Зима украла их хлеб, зелёные листья.
...И ещё было "завтра" -
далёкий, для многих несбыточный, день...
День прорыва, и далее - День Ленинградской победы.
Учёный дожил, он был вывезен из Ленинграда...
...В январе в моей комнате вывелась павлиноглазка.
Как будто нарочно, словно бы подгадала,
посвятив свой выход тому человеку,
что разводил в осаждённом городе бабочек...