В июле


Я сражён был у Прохоровки,
в сорок третьем, в июле,
обгоревший живёхоньким,
где ребята уснули.

Танк пылал на ветру -
ни молитв, ни патронов.
И, прижавшись к бугру,
утаил наши стоны.

Закопали нас в ряд,
без имён, без ограды.
"Мама, я виноват..." -
в живых мёртвым не рады.

Я не знаю, до Эльбы
дошёл ли мой корпус,
в сорок пятом у вербы
заплетутся как косы.

Нас не звали к парадам,
мы остались в июле.
Я убит не снарядом -
мы там просто уснули.