Это случилось давно, полгода тому назад, в психиатрической лечебнице города С.
Была зима, январь месяц и в окно было тоскливо смотреть - так и тянуло походить по белому снежку, услышать его
хруст под ногами, покурить на морозном воздухе.
Две недели я уже находился в шестой палате психиатрической лечебницы и меня уже как-то потянуло домой и надоела
мне, сказать по правде, шестая палата. Но я знал, что находиться здесь мне придётся минимум ещё целую неделю.
21 день - стандартный срок лечения шизофрении в психиатрической лечебнице города С. Правда, в этом правиле, как
и во всяком правиле, бывают исключения. Об одном таком исключении я и хочу рассказать.
Надобно сказать, что я шизофреник со стажем и не единожды попадал в психиатрическую палату "острого отделения"
ещё в те незапамятные времена, когда оно располагалось по старому адресу. На новом месте было, конечно, получше -
вместо одной общей палаты сразу несколько и туалет попросторней и наличие унитазов, на которые можно сесть, в
туалете.
Задам я сам себе вопрос - какое самое лучшее время в психиатрической палате? И, не задумываясь, сам себе отвечу -
вечер. Душа как-то смягчается в это время. Врачи (то бишь начальство) уходят с работы домой и санитары допускают
некоторые послабления в режиме отделения. Туалет, например, не закрывают по графику и можно погулять по терито-
рии поста. Вечером включают телевизор, в вечернее время назначено посещение родных и близких.
То, о чём я хочу рассказать, произошло именно вечером. Я сидел в туалете на топчане и курил.
На моё удивление в туалете никого, кроме меня, не было, туалет был пуст. Только что я плотно поужинал (родители
приходили ко мне). Приятно было выкурить сигаретку после плотного ужина, в особенности в пустом тихом туалете.
В психиатрическом отделении только в туалете можно уединиться и то в тёмное время суток.
Но уединение моё длилось недолго. Дверь открылась и в туалет вошёл Дима Гапонов.
Дима Гапонов... легенда психиатрического мира нашего города. Каждый психически больной нашего города знает, кто
такой Дима Гапонов.
Отчего происходила такая колоссальная известность? Она объяснялась очень просто - в течении последних 20-ти лет
Дима не вылазил из психиатрической палаты. Дима Гапонов был овощ. Когда ещё он учился в институте, его ударили
металлической трубой по голове. И не стало человека, осталась от него одна оболочка. Вот так и становятся досто-
примечательностью дурдома - какой-то дегенерат ударил тебя трубой по голове и всё, тебя нет, ты овощ.
Дима был высокий и худой, слегка сутулился при ходьбе. Диме было за сорок, но на лице его застыла печать моло-
дости - на вид ему было не больше двадцати.
Дима курил. Удивительное дело - личность его была разрушена, а никотиновая зависимость осталась. Когда у Димы
не было сигарет, он не стеснялся рыться в страшной кастрюльке, что служила нам импровизированной пепельницей.
Впрочем, жирных окурков там было не найти, пациенты курят жадно.
Одет был Дима в синие спортивные штаны и какой-то жёлтый тонкий свитерок. Дима увидел во мне жертву и закрыв
дверь, приблизился ко мне. Он присел на топчан рядом со мной. Я отодвинулся. Дима наклонился ко мне.
- Маяковский, Маяковский, - пропел Дима, - не угостите сигаретой?
Почему он называл меня "Маяковским"? Чёрт его знает. Последнее время, как я ни зайду в психиатрическую палату,
Дима называл меня Маяковским. Может, он видел во мне реанкарнацию этого поэта? Или он галлюцинировал? Попробуй
разобраться с тем, что твориться в голове сумасшедшего.
- Так вы не угостите меня сигаретой? - продолжал настаивать Дима, обратив ко мне своё лицо.
- Нет, Дима, не угощу - сказал я и испытал некоторое злорадство.
- Да - а - а, - негромко сказал Дима, протянув гласную "а", - а может, всё-таки угостите? Очень курить хочется.
Я взглянул на его некрасивое лицо, смотрящее на меня прищуренными глазами и подумал о том, что сигарета -
единственная радость в жизни Димы Гапонова. Я знал, что Дима способен выкурить целую пачку сигарет за один при-
сест. Однажды я видел такую картину - новый санитар, ещё не знакомый с Димой Гапоновым, выдал ему утром пачку
сигарет (обычно Диме выдавали одну сигарету в час) и Дима выкурил эту пачку за полчаса, одну сигарету за другой.
- Давайте поговорим, - вдруг, неожиданно предложил Дима Гапонов.
Его предложение удивило меня. Представьте себе ситуацию, когда с вами вдруг взяла и заговорила ваша домашняя
кошка. Что же это? Выходит, что Дима Гапонов не так уж безнадёжен?
- Давай поговорим, - согласился я.
Дима шевельнулся.
- К вам родители ходят? - спросил Дима.
- Ходят, - ответил я.
- Да - а - а, - снова протянул Дима и шевельнулся, - может, всё-таки угостите сигаретой? А я вам потом четыре
штуки отдам.
Как видите, беседа у Димы не задалась. Его хватило ровно на одно предложение. Видно, все его мысли были заняты
одним - сигаретой. "Четыре штуки потом" он бы никогда не отдал, просто это была его новая мулька попрошайничества.
Впрочем, Дима сподобился на второе предложение.
- Сегодня день рождения у меня, - сказал Дима, - 9-го января, помню...
Я был поражён. Как это так, даже у такого овоща, как Дима Гапонов, есть день рождения? У него, чья жизнь прошла
в палатах психбольниц? Только весь ужас заключался не в этом. Весь ужас заключался в том, что тогда было уже
не 9-ое, а 19-ое января.
Слова Димы о дне рождения тронули меня. Я извлёк сигарету из пачки.
- На сигарету, - сказал я.
Получив сигарету, Дима тут же забыл о моём существовании. Он чиркнул спичкой и жадно затянулся. Я смотрел, как
он курит, на эти жадные затяжки.
Потом я выбросил окурок в кастрюльку-пепельницу и вышел из туалета.