|
|
||
|
Тау Александр, Нежная, милая... Нежная, милая... Осень приходит непрошенной. Я без тебя не живу, а лечу по инерции. Как у Некрасова, зябну полоской нескошенной (Северный город - насмешка над тёплой Венецией). Осень приходит. Кленовыми пишет закатами (Если не тучи, конечно, повисли над городом). Я научился (а жаль) обхожденью приятному, Но не укрыться от мыслей за поднятым воротом. Я научился смеяться, когда это принято, И материться на тех, кто не смеет перечить мне. Если б ты знала, далёкая, нежная, милая, Как разъедают меня эти противоречия. Красные клёны. И небо пронзительно синее. Осень и я - мы давно зарифмованы инеем... |
Милая, славная... Милая, славная, легкой покрыта испариной... Я без тебя не живу, а лечу по инерции. Как у Некрасова было: "Покинутый барином На произвол..." (и добавлю я - "желез секреции"). Что-то в желудке стремительно тянет домкратами, Сердце, как дизель, ворочает тяжко от холода. Я научился с мороза сугреву приятному, Но не унять мне иного душевного голода. Я не хватаю тебя пятерней волосатою, Не матерюсь (ну, стараюсь я) и не горланю я. Знаю - наутро раскаянье будет расплатою, Ну а сегодня порадуй меня, моя пряная. Красная пробка. Наклейка пленительно синяя. Счастье моё в морозилке подёрнуто инеем... |
|