Алексей Поляков
Грани прекрасного
Ромбическая

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Тетрадка из юности

Ну наконец-то?

- Ну, наконец-то!

Он попытался облизать разбитую губу, и его язык почувствовал пустоту на месте двух передних зубов. Зубы были не выбиты, а обломаны, и теперь вместо них стоял частокол острых обломков.

- Надо подниматься.

Сначала он сел, а потом попытался встать, но в голове помутилось. Все, что он смог сделать, так это переместить свое тело на скамейку, находящуюся в шаге от него. Из носа капало. Он втянул в себя морозный воздух, и в горло потоком хлынула холодная кровь. То, что это была именно кровь, сомневаться не приходилось. Нос был какой-то онемевший, но боли не чувствовалось. Он поднес левую руку к носу и потрогал его у основания. Нос двигался вправо и влево, да и вообще был какой-то мягкий. После этих манипуляций кровь пошла еще сильнее. Теперь она уже капала на светло-голубые джинсы, которые в свете фонарей казались совершенно белыми, и кровь капала на них черными пятнами.

- Класс! - Он запрокинул голову вверх, чтобы кровь сама стекала в горло. - В конце концов, это должно было когда-нибудь случиться. Иначе и быть не могло. Сколько ты уже участвуешь в этих делах?

- Ну если активно, то... - Он вычел из этого года год той драки, когда он оказался чуть в стороне от центра заварушки и оказался против троих оппонентов, один из которых сразу прыгнул на него, а двое других топтались на месте. Первым же ударом ноги прыгнувший был повержен на землю, а вторым ударом получил по ляжке. Потом кто-то крикнул: "Менты!" - и все разбежались - ...идет уже пятый год.

- И ты хотел, чтобы за пять лет тебе ни разу не досталось?

- Да ничего я не хотел! Я всегда знал, что от этого я не застрахован. Да и в течение этих пяти лет травм мне хватало.

- Тоже мне, травмы... Камнем челюсть тебе не ломали, у тебя вообще на теле ни одного перелома нет, бутылки рядом с твоим лицом не бились, оставляя после себя множество порезов. Да тебе даже пряжкой ни разу не попали!

- Ну почему, пряжкой было. На том дерби. Когда банды начали сходиться, я выбрал своей целью парня моей комплекции, а он тогда тоже выбрал меня. И хотя соотношение сил было один к трем не в нашу пользу, мы оказались с ним один на один и с голыми руками, что меня очень порадовало. Буквально по одному удару ногами, как мне в спину врезаются две пряжки, одна плашмя, другая ребром: это шакалящая вражеская пионерия пошла в бой. Пришлось ретироваться. Кстати, как-то раньше я не вспоминал тот момент, а ведь я на несколько секунд выключился из битвы и оказался сторонним наблюдателем, находясь в самом центре столкновения, даже слегка на чужой части. И почему-то, как мне сейчас вспоминается, там не было слышно ни единого возгласа, а были только звуки ударов и какой-то топот. А потом нашелся враг, он подбежал ко мне, держа обе руки вниз, и смотрел мне в глаза. Я еще подумал: "Ну, этот-то мой..." Но как только я сделал шаг на него, то неожиданно получил пряжкой по щеке: он ею снизу махнул. Вот только порадоваться он не успел. Наш, пробегавший сзади него, напоследок отоварил его какой-то палкой по затылку.

- Это вообще была далеко не самая удачная ваша драка.

- Да мы тогда не больше полутора минут продержались... А еще в метро после хоккейного дерби, когда в нас метнули какой-то обрезок трубы, как городошную биту, и она попала мне по колену. В тот вечер каждый третий враг был на пряжке, и то, что мне не досталось - это просто везение, я ведь все время в первом ряду был, пока по колену не получил.

- Если вспоминать, сколько раз в жизни тебе везло, в Бога поверить можно. Лучше давай вставай и думай, куда со сломанным носом идти, а то сейчас всю свою кровь выпьешь.

- Да чего тут думать-то. Надо в метро спускаться, там медпункт должен быть. Вот только они не на всех станциях есть, но там видно будет.

- А между прочим, эти-то тоже в метро свалили. Наверняка там очередную жертву поджидают.

- Да не, вряд ли. Я и так очень поздно шел. Сейчас пол-одиннадцатого, а их матч в семь закончился. Они и тут-то стояли так долго потому, что им никто не попался, а они мутили акцию и не хотели уходить не солоно хлебавши. А теперь дело сделано, и они наверняка разъехались.

Он встал со скамейки и сразу ощутил новые травмы. Видимо, кто-то здорово саданул ботинком по ляжке, потому что напрягать мышцу было довольно болезненно, а трогать ушиб и подавно.

- Знатный там, наверное, синяк.

- А когда тебя свалили, тебе же кто-то с разбегу в ребро ногой заехал, в ту же секунду больно было?

- Вроде больно, а в следующую уже нет. Они же, как шакалы, на меня набросились, я и лицо закрыть не успел. - Он потрогал ребро. - Болит. И неслабо болит. Как это я раньше не чувствовал? Главное, чтоб перелома не оказалось.

- Ты, небось, еще много чего не чувствуешь. - Он медленно заковылял к станции. - Сколько ты сегодня выпил?

- Раз, два, три... Три бутылки на троих и одно пиво. Пьяный, конечно, но не настолько же, чтобы ничего не чувствовать.

- А вот если у тебя еще и сотрясение, то сейчас в метро как блеванешь и угодишь в вытрезвитель.

- Не. Вроде, голова больше не кружится и не мутит, обойдется.

Перед входом в метро он достал проездной и, затем, пройдя через стеклянные двери, как можно более уверенным шагом направился к дальним от контролера турникетам. Сунул проездной в щель, но автомат попищал-попищал и выплюнул проездной обратно.

Самое противное было то, что кровь не унималась, и за эти секунды, что он стоял у турникетов, на пол упало уже три капли. Объясняться с контролершей не было никакого желания, и он, придержав поручни от срабатывания, зашагал на эскалатор. Бабка, сидевшая в будке контролера, даже ухом не повела. Стоя на эскалаторе, он оглядел свой проездной. Оказалось, что тот был замят с угла, прямо по магнитной ленте.

- Вот уродство. Месяц только начался, а я уже без проездного, денег и так нет, а теперь еще на метро тратиться.

Он со злостью смял проездной и пустил его катиться вдоль поручня эскалатора.

- Дебил! Его же в кассе обменять можно. А вот интересно, почему это ты такой злой на этот проездной, хотя кроме себя самого тебе винить некого (надо было просто убирать его в паспорт, как обычно), а на тех, кто тебя так отметелил - нет. У тебя вроде даже и мысли о мести не всплывало.

- А ведь действительно, пришло какое-то успокоение. Наверное, потому, что в других случаях у меня были шансы обернуть все по-другому, и я прокручивал все в голове по десять раз и мечтал, чтоб эта ситуация повторилась, чтобы тогда все обратить в свою пользу. Проклинал себя за нерасторопность и соперника за коварство, но всегда был шанс оказаться победителем. А тут было без шансов. Да и вообще, в душе какое-то опустошение. Было отличное настроение, команда победила, выпил с хорошими друзьями, на завтра прекрасные перспективы. И тут за считанные секунды полный облом во всем.

Сойдя с эскалатора, он подобрал свой проездной и вышел на станцию. Медпункта, как и следовало ожидать, на станции не оказалось.

- Фигня. Доеду до кольца, всего одна остановка. Вот только кровь не думает останавливаться.

- У тебя, небось, все лицо в кровищи. Может, стоит вытереться? Возьми хоть перчаткой утрись.

Белый искусственный мех кожаной перчатки сразу стал красным, и он решил не размазывать кровь, а просто аккуратно приложил перчатку к носу и продолжил сглатывать кровь. Его язык, все еще непривыкший к изменениям во рту, без передышки ощупывал острые края обломков зубов. Он несколько раз отдернул его, но это оказалось бесполезно. Язык тянуло туда как магнитом.

Подошел поезд. Он зашел в вагон и уселся напротив довольно симпатичной девушки, которая взглянула на него и, ужаснувшись, опустила глаза в свою книгу.

- А еще говорят, что синяки украшают мужчину.

- Ну, то что она не смотрит на тебя, это вовсе не значит, что ты выглядишь не привлекательно. Если тебе встречается в метро симпатичная девушка, ты же не начинаешь, не отрывая глаз, любоваться ее красотой. Ты скорее пытаешься украдкой уловить какие-то ее черты и постараешься, чтоб для нее это осталось незаметно, ну конечно, если не рассчитываешь с ней познакомиться. Кстати, а сейчас-то ты чего на нее вылупился? Познакомиться захотел?

- Ну да, это же все, чего мне сейчас не хватало. А насчет того, насколько я ее заинтересовал, можно проверить, хотя, возможно она и будет поглядывать на меня, но из-за того, что никогда вблизи таких травм не видела, а я еще и в крови весь.

Он встал, достал другую перчатку, так как эта уже напиталась кровью, и приложил ее к носу. Затем, широко расставив ноги, встал напротив дверей так, чтобы видеть отражение девушки в черном зеркале.

Она действительно оторвалась от книги и взглянула на него. Ее глаза прошлись по его телу снизу вверх, а потом опять вниз.

- Нет, тут дело не в травме и не в обилии крови. Я определенно ей понравился, ну как минимум - мое тело.

Девушка опять уставилась в книгу, но не прошло и тридцати секунд, как она снова исподлобья прошлась по нему взглядом и задержала его где-то выше колен.

- Нет, ее явно не интересует мое разбитое лицо. Ей нравится именно моя фигура.

- Ну и чего тебя удивляет? Вспомни, сколько раз девушки говорили, что у тебя красивые ноги.

- Да не так уж и много. Всего три раза.

- Но это и не мало. Интересно, много ты найдешь парней, которым девушки отпускают такие комплименты? Да, кстати, такое, вроде, девушкам говорить положено, а ты хоть одной такое говорил?

- Да я и не был знаком с такими девушками, которым хотелось бы такое сказать. А мои ноги мне дорогого стоили. И вообще, сейчас не о девушках надо думать, а о себе. Надо хоть в зеркало посмотреться.

В черном зеркале метрополитеновской двери было трудно различить, насколько серьезна травма, но, судя по всему, нос был еще и расцарапан, а кроме того, на щеке была какая-то полоса. Сначала он решил, что это размазанная кровь, но, потрогав рубцеватые края спекшейся крови, сделал вывод, что кто-то вскользь попал ботинком. Очередной раз, проведя перчаткой под носом, он попробовал усилием лицевых мышц поднять губу, чтобы взглянуть, как обстоят дела с зубами, но пришлось помогать рукой.

- Да... Ну и рожа у тебя, Шарапов.

- А чего ты ожидал? Можно подумать, что ты никогда не видел людей с выбитыми зубами и не знаешь, насколько при этом меняется их внешность.

- ... пересадка на кольцевую линию.

Медпункт он нашел быстро. Седой старичок посадил его на стул и аккуратно потрогал нос.

- Не больно? - спросил медик.

- Да какой больно! - парень двумя пальцами зажал нос у основания и подвигал им вправо-влево.

- Перелом, - констатировал медик, и удалился.

Появилась медсестра. Она обмыла кровь и спросила:

- Зубы тоже сейчас сломали?

- Ага.

- Не болят?

- Не выбили же.

- А нервы?

Тут он вспомнил, что еще в школе ему удаляли нервы из этих двух зубов, и поэтому они были мертвые.

- Нервов нет, еще в школе удалили. - А про себя подумал: - Смотри, опять повезло, а то катался бы сейчас с оголенными нервами.

Пришел врач и сообщил, что с такой травмой надо ехать в больницу, что скорую он уже вызвал, но перед больницей надо составить протокол...

- Милиция сейчас будет, и перестань ты кровь глотать-то. Сейчас наглотаешься, а потом блевать ею будешь.

- Я ее уже минут пятнадцать глотаю.

- А голова не кружится?

- Да нет вроде.

Пришел мент, сел напротив него и начал спрашивать:

- Ну, что случилось?

- На лестнице оступился.

- Претензий ни к кому не имеешь?

- Нет.

Мент взял паспорт, сел за стол и начал строчить в протокол, а через минуту зачитал:

- Я, такой-то-такой-то, такого-то числа, находясь в нетрезвом состоянии, оступился на лестнице и в результате падения сломал нос, по поводу чего обратился в медпункт на станции такой-то. Претензий ни к кому не имею.

Протянул парню листок и ручку.

- Пиши где галочка: "С моих слов записано верно". Число, подпись.

Через десять минут в медпункт вошли двое мужиков в синих спецовках. Один из них нес железный чемодан с красным крестом в белом кругу. Это была скорая, хотя парень представлял бригаду скорой помощи непременно в белых халатах, и уж никак не двух мужиков.

Один из вошедших взглянул на травмированного, повернулся к врачу, дежурившему в медпункте, и начал выговаривать:

- Ну, чего тут такого страшного случилось? Подумаешь, нос сломали. Нашли себе такси. Нос сломали - адрес Первой градской вы знаете. Метро работает, троллейбусы ходят. Гоняете тут скорую по пустякам, - он вытащил из-за пазухи какие-то бумаги и положил их на стол. - Не развалился бы, парень молодой, здоровый, сам бы дошел. А то нашли такси, по каждому пустяку вызывают.

Парень сидел на своем стуле и совершенно не переживал за итог этого разговора. Вата, которую ему здесь дали, уже пропиталась кровью, и теперь кровь тонкой струйкой стекала по руке, впитываясь в манжету свитера. Но его и это уже не волновало. Он принял пассивную позицию и плыл по течению.

Медик скорой, судя по всему, выложил свою злобу наружу, забрал свои бумаги, которые дежурный врач заполнял во время словоизлияний, повернулся к пострадавшему и сказал: "Поехали!". Парень встал и поплелся за бригадой скорой.

- А ведь ты никогда не лежал в больнице.

- Точно, не было. Но ничего, у меня в жизни уже давно ничего резко не менялось и такая встряска только на пользу. Перемена места, новые люди, новые ощущения. Можно за выезд считать. А может, познакомлюсь с молодой медсестрой, которая будет делать мне уколы.

- Чего тебе уколы-то делать, у тебя нос сломан, а не инфекция какая-нибудь.

- Ну, медсестра-то там должна быть, что за больница без медсестры.

Они подошли к новенькому мерседесу скорой помощи. Перед ним открыли боковую дверь. Он шагнул внутрь и развалился на кушетке для пациентов.

Внутри машина была совершенно пустой, абсолютно никакого оборудования. Кушетка для больного, сиденье для врача, и на полу два ящика с красными крестами.

- Да, внешний вид на пять, содержание и на двойку не тянет. Самое настоящее маршрутное такси "Медпункт - больница".

- Вот только экипаж у этого такси больно раздутый. Вместо трех человек, вполне можно было и одним обойтись.

- Ладно, хватит об этом. Ты лучше подумай - стоили эти пять лет того, чтобы вот так завершиться?

- Почему пять? И почему завершиться? У меня совершенно нет желания завязывать, и вообще, я себя даже проигравшим не чувствую. А стоили ли эти года выбитых зубов? Да, несомненно. У меня почти все друзья появились через футбол, я знаю, что такое чувство локтя, я объездил четверть России, пошиковал и побомжевал, сколько я пережил за эти годы - некоторым хватило бы на всю жизнь. В конце концов, я набрался опыта. И неужели, все это не стоит выбитых зубов да сломанного носа?

- Будем считать, что тебе повезло. Ведь так можно и калекой навсегда остаться. Ты рискуешь пострадать и похлеще.

- Вот именно, рискую. Зато в обмен на этот риск я получаю множество разных ощущений, недоступных другим, например, моим сверстникам по институту. Ну, с чем можно сравнить тот адреналин, который циркулирует в твоей крови, когда ты с группой в тридцать-сорок человек рыскаешь по метро в поисках врагов, заранее зная, что они делают то же самое?

- Ну, допустим, что последние года два-три этот пример не так актуален.

- Да и пожалуйста. А как насчет ощущения единого, сплоченного коллектива, причем не только во время акций или выездов, но даже просто на трибунах или пьянках? Это осознание того, что ты с этими людьми побывал в таких заварушках, исходил и изъездил столько дорог, что можешь положиться на них, как на самого себя. Такое всепроникающее братство. Да вообще, очень многие чувства усиливаются на порядок. Например, гордость, патриотизм, товарищество, ненависть...

- Это точно. Вспомни, когда ты смотрел футбол по телевизору, даже такой матч, как "Франция - Россия", не давал тех эмоций, которые иногда выплескиваются даже на довольно заурядных, ничего не значащих матчах; главное, чтобы команда билась, а уж за тобой дело не станет.

- Конечно! Даже те, кто смотрит футбол по телевизору, я уж про тех, кто не смотрит, и не говорю, не в состоянии понять фанатов. Их драки возмущают. Да футбол без этого буйства жизни вообще скучен! Да и важна даже не сама драка. Я, например, в драке не ощущаю никаких эмоций, это просто как работа. Эмоции были до, но будут еще и после. Например, если противник бежит, перед этим здорово упиравшись, то это как после гола любимой команды на последней минуте добавленного времени, особенно если проигрывали по ходу встречи. А если драка проиграна, то это жажда реванша. Именно не тупая ненависть, а скорее спортивный интерес - доказать, что ты лучше, а фанаты твоей команды самые великие. А отстоять...

- Ну, понесло... Только вот непонятно, какие преимущества перед другими, кроме эмоций, тебе дает такая жизнь, что ты готов остаться калекой?

- Да я вовсе не хочу быть калекой. Я об этом совершенно не думаю, я даже никогда не задумывался над тем, что чем-то рискую. Я просто делал то, что мне нравится. А преимущества... У меня жизнь интереснее. Сколько раз встречался с людьми, которых давно не видел. Спросишь их, как дела, а в ответ: "Как всегда". Ну, максимум скажут, что на работу устроились, или про проблемы в институте. Спросишь, чего новенького, а в ответ: "Да ничего, вот Васю недавно в метро встретил, курьером работает. А у тебя как?" И ты, как пойдешь рассказывать, как ты поучаствовал в файерном шествии в Калининграде, как в Нижнем Новгороде не смог забраться по водосточной трубе на третий этаж женского общежития, а какая вкусная водка во Владикавказе и стоит всего три рубля, а какая драка была на Щелковском шоссе... У твоего собеседника загораются глаза, и он начинает по пятому разу рассказывать тебе историю трехлетней давности, как они ехали из Казантипа, как у половины не было билетов, и они втирали проводникам, что едут в другом вагоне, а здесь просто сидят с друзьями. Ты начинаешь улыбаться и думаешь, как же ты мало повидал. И перечисляешь про себя (чтобы не смущать собеседника) десять способов бесплатного проезда в поезде, хотя если напрячься, то наверняка можешь набрать и пятнадцать. А тем временем гора из пивных бутылок все растет, и твой собеседник начинает говорить, что тоже съездил бы куда-нибудь в Ростов или его область, потому что у него там родственники и не придется тратиться на гостиницу...

- Это ты еще не рассказывал ему, как весело можно провести время в гостинице. Например, вдесятером в трехместном номере, причем снятом на двоих. Устроить там пьянку, пик которой придется на час ночи, а администрация решит вас не тревожить, дабы не будить лиха. Или наоборот, ввосьмером снять двадцатиместный номер и кидаться друг в дружку складированными там раскладушками.

- Кстати! Был же классный случай с Мишкой...

Они подъехали к приемной больницы. Врач пошел искать дежурных, а его посадили на кушетку в приемном отделении. Через несколько минут туда заглянул охранник.

- Заявление писать будете?

- Какое?

- В милицию.

- Зачем?

- Ну, кто вас так?

- Сам упал.

- Тогда я в журнале напишу "бытовая травма".

- Пишите, - а про себя подумал, - обязательно надо посмаковать тот случай с Мишкой.

Кровь все еще текла из носа, и поэтому с оформлением долго возиться не стали. Его провели какими-то катакомбами в другой корпус и сказали, чтобы он поднялся на четвертый этаж и пошел налево, там должно быть написано "Женское отделение". Там будет дежурный врач, он уже со всем остальным разберется.

"Налево в женское отделение" звучало очень неплохо, и он в слегка приподнятом настроении зашагал по лестнице. На последнем пролете у него закружилась голова. Пришлось остановиться.

- Ну здрасьте, остался один лестничный марш до девушки моей мечты, а я тут застрял.

- Опомнись, идиот, какая девушка твоей мечты?!? Вспомни, со сколькими девушками ты был знаком, и во всех были недостатки, с которыми ты не мог мириться. Может быть, там и сидит симпатичная девушка, но как только она откроет рот, она сразу станет тебе неинтересна. А может, наоборот - с ней будет очень приятно пообщаться в стенах больницы, а когда ты выпишешься, и она позвонит, чтобы встретиться, ты поймешь, что она тебя не возбуждает, и не стоит зря терять время. И не дай Бог ей влюбиться в тебя. Хотя, кому ты беззубый нужен.

- Ну и ладно. Все равно там сидит какая-нибудь бабка или женщина лет сорока - сорока пяти, что вероятнее.

Голова перестала кружиться, и он продолжил восхождение на четвертый этаж. Затем повернулся налево, в дальнем углу коридора увидел вывеску "Женское отделение", и коридор сворачивал налево. Там, немного не доходя до поворота, была открыта дверь, и из нее на пол неровным четырехугольником ложился свет.

- Походу, мне туда.

Уже подходя к резиденции дежурного врача, он сообразил, что в принципе врач вполне может оказаться мужчиной: "Вот забавно будет".

Но ничего забавного не было, врач действительно был мужчина. Лет ему было, примерно тридцать пять, ростом был головы на две повыше своего пациента, а его комплекция почему-то ассоциировалась с раздельщиком мяса в советских магазинах.

- Это вы? - врач назвал фамилию.

- Да.

- Давайте бумаги. Садитесь туда, затылок к стене.

Врач сделал запись из нескольких слов в журнал и стал подходить к месту экзекуции, по пути выговаривая на тему:

- Вечно нажрутся и давай друг другу носы ломать, заняться, что ли, больше нечем.

Затем он взял какой-то инструмент, открыл блестящий бак и стал вытягивать оттуда длинный и узкий марлевый бинт. Конец этого бинта мгновенно оказался в одной ноздре сломанного носа и при помощи инструмента с силой был засунут в самую глубь.

- Ощущение, как будто этот бинт в мозги вгоняют.

- И больно, и голову не отогнешь - стена мешает.

- А бинту-то конца нет, а вроде уже метров пять всунули.

- Вон, конец показался.

- Конец! Да там еще метра два, куда же все это влезет?

Влезло все. А врач достал еще точно такой же и стал засовывать в другую ноздрю. Затем, как скульптор, лепящий из глины, стал придавать носовому хрящу прежний вид (кстати, процедура забивания в нос бинта довольно неприятная. Попробуйте почесать ногтем перегородку между ноздрями, а ведь чем глубже, тем она нежнее).

После этой экзекуции пациент был направлен в мужское отделение (это которое направо) к дежурной медсестре. Разумеется, вместо медсестры оказался медбрат, причем поддатый. Медбрат вколол укол, Затем выдал комплект белья и предложил позвонить домой. Звонить домой не хотелось, позвонил другу и попросил, чтобы он рассказал его родителям о происшедшем и объяснил, что уже все нормально. После этого медбрат показал ему место, как он выразился: "Пристанища на ближайшие пять дней".

Раздеваясь, парень стал осматривать остальные травмы. И хоть в слабом свете от уличных фонарей и ничего не было видно, но синяк на ляжке буквально светился. В общем, осмотр своих ссадин и синяков он отложил до утра и лег на свою койку. Спать ему не хотелось, из головы никак не хотели вылезать мысли на тему прелестей фанатской жизни. Показалось, что он неожиданно для себя дал ответ на давно мучивший его вопрос - "Зачем тебе все это надо?".

Зачем тебе все это надо?

Этот вопрос всплывал у него каждый раз, как только все начинало складываться не так, как он хотел. Например, когда ему было пятнадцать лет:

- Помнишь, тебе было пятнадцать лет, и ты пошел на хоккей, взял с собой флаг и телескопическую антенну от какого-то приемника.

- А на хоккее антенна заменила мне древко, и рядом стоящие фанаты...

- Вернее сказать, фантомасы.

- Фиг знает. Тогда на хоккей ходили такие же дети, как и я, и было нас не больше сорока человек, поэтому никакого деления не было. Все были фанатами.

- Ну и чего кричали?

- В Союзе нет еще пока...

- Ну и чего эти фанаты?

- Завидовали. У них-то древки отбирали, даже тоненькая веточка считалась криминалом.

- А металлическая антенна по сравнению с веточкой от дерева, это уже железный криминал.

- Так в том-то и дело, только я об этом не подумал. И меня вывели с трибуны молодые курсанты-менты, а затем в углу отдубасили. Даже не отдубасили, дубинок им тогда не давали, а просто избили кулаками. Вот тогда я пришел домой с дикой обидой. Меня били, а я не мог ответить...

- Вот еще тема, которую неплохо было бы проследить через твою жизнь. "Как в тебе культивировалась ненависть к ментам?" Ты ведь долго не мог ответить? Ну ладно, давай дальше.

- Пришел я домой, лег в постель и, наверное, в первый раз в жизни спросил себя: "Зачем мне все это нужно?". А потом этот вопрос стал всплывать у моих сверстников, и в школе, и в институте недоумевающие друзья спрашивали меня: "Зачем тебе все это?" - а я отвечал: "Не знаю". А как после бомжатских выездов, лежа в горячей ванне, я каждый раз давал зарок, что больше никогда никуда не поеду, и при этом совершенно не понимал, зачем мне все это. А уже через две недели выбирал в футбольном календаре очередной город для своего паломничества, причем, совершенно не считаясь со своими финансовыми возможностями. И опять же, абсолютно не понимал, зачем мне все это нужно, и что за неведомая сила тянет меня на поиски приключений на свою задницу.

А теперь я знаю. Здесь, на футболе - настоящая жизнь, где все бурлит и меняется, где всегда есть место подвигу, где ты чувствуешь себя полезным. Ты вместе с большим количеством единомышленников делаешь общее дело...

- Чего? Во ляпнул! И чего же это за дело то за такое, которое ты делаешь? Да еще и с какими-то единомышленниками?

- Дело? Ну, тут надо сформулировать, и я скажу, но это потом. Я просто уверен, что какая-то общая идея здесь есть. А сейчас надо закрыть вопрос "Зачем мне все это нужно?" ...здесь у меня друзья, на которых я могу положиться, здесь я отдыхаю душой. Да ё-моё, я здесь вырос, это моя Родина! Здесь мои корни!

- Есть хороший анекдот про Родину:

Молодой червяк спрашивает старого:

- А правда, что яблоко вкуснее навоза?

- Правда.

- А почему же тогда мы живем в дерьме?

- А это наша Родина.

- А вот кому не нравится моя Родина, для того и арматуры не жалко. Во, вполне возможно - это и есть идея, но об этом потом. Считаю, насчет того, "Зачем мне это надо?", вопрос закрыт.

- Ты еще хотел историю с Мишей посмаковать.

- А это к вопросу об интересной жизни.

Интересная жизнь

Миша - музыкант, играет на гитаре в одной малоизвестной группе. Это человек, который постоянно попадает в милицию с формулировками, типа: пил, ссал, ругался матом.

- Значит, ситуация была такая. Я давно не виделся со своим товарищем и созвонился, чтобы попить с ним пивка да поболтать о жизни. Он с радостью принял приглашение, но с условием, что я зайду к ним на базу, мы удостоверимся, что репетиции у них не будет, и тогда пойдем по своим делам.

База располагалась в левом крыле дома Шаляпина. Это такое ветхое двухэтажное деревянное зданьице, окруженное какими-то малоэтажными развалюхами и находящееся в пяти минутах ходьбы от метро "Парк культуры". В правом крыле этого строения жил какой-то старик, и непонятно по какому праву являлся хозяином этого дома. Группа платила ему какие-то не очень большие деньги и репетировала там. Все участники группы, а там было три девушки и четыре парня, считали деда голубым, потому, что на его территории постоянно ошивались какие-то блаженные молодые люди.

В тот день дед на группу взбрыкнул и отключил электричество. На улице была зима, и все левое крыло здания замерзло. Поэтому репетицию и отменили. Но расходиться никто не собирался, и я просто присоединился к их банкету. Разговоры шли о пультах, гитарах, у кого какие знакомые в верхах шоу-бизнеса. Потом некоторые пошли по домам, и остались я, Миша, барабанщик и одна из девушек. Тут-то Миша и поинтересовался новостями с околофутбольных полей России. Сейчас уже трудно вспомнить, о чем я тогда рассказывал, но то, что слушать о беспредельных выходках фанатов им доставляло удовольствие, это точно. Тут подоспела еще бутылка, и где-то на ее середине появился тот самый дед. Бурча чего-то про алкоголиков, он полез на второй этаж в свою каморку. В ответ на алкоголиков барабанщик запустил что-то про старых маразматиков. Дед взбеленился и стал визжать про долги, про обещания, что все мы шантрапа. Этот перелай длился минут пять, и дед, использовав весь свой запас красноречия, выдал самое страшное ругательство, которое знал. "Пиздолизы", - сказал он. На что девушка громко расхохоталась, а барабанщик польстил ему: "Хуесос".

После этого девушка пошла домой, а мы переместились на второй этаж, где стали допивать бутылку, а музыканты помимо этого стали терроризировать деда. Между делом, барабанщик пить отказался и сел подремать. А вот Миша завелся не на шутку, его стали интересовать такие вещи, как "Где купить файер?" или "Как вообще можно завалить космонавта?". Бутылка была добита, мы стали собираться за очередной, но перед уходом новоявленный хулиган запер деда в его каморке, вставив в ручку двери лом, вдобавок пообещав поджечь все это хозяйство. Дед усиленно стал набирать 02 и орать, что его сейчас заживо сожгут. А когда мы выходили из подъезда, то он вылез по пояс из форточки и кричал самое глупое слово, которое только можно придумать: "Караул!" Мы поржали над этой картиной и продолжили свой путь к магазину.

С новой бутылкой мы с Мишей опять направили свои тяжелые ботинки к дому Шаляпина, но барабанщик остановил нас, заявив, что деда лучше не трогать, а то и вправду менты приедут. Миша долго упирался, говорил, что менты фигня, главное террор. Но все же согласился на какой-то подъезд неподалеку.

- А вот теперь ты уже помнишь все обрывками.

- Да. Я бы даже сказал отдельными картинами. И к тому же я вспомнил их только в КПЗ утром. В хронологическом порядке это выглядит так:

Картина первая: Мы с Мишей пьем очередной фанатский тост, барабанщик спит.

Картина вторая: Будим барабанщика, я беру пустую бутылку и на улице запускаю ее в неведомые дали (может в окно, может в машину, а может я ее просто так швырнул, только там от домов да машин яблоку упасть негде, а тут бутылка).

Картина третья: Миша пытается выбить ногой дверь в каморку того деда, и бьет ногой в замок (Дверь деревянная, только отструганная и даже не лакированная, поэтому следы от подошв отпечатываются идеально). Я смотрю на эту картину, потом на спящего барабанщика, и решаю помочь бедному хулигану. Отхожу подальше и говорю: "Миш, если ты хочешь сломать дверь, то бить нужно в петли, а не в замок, и всей массой, а не одной ногой. Примерно так". Разбегаюсь, и в прыжке упираюсь в место, где должна находиться верхняя петля, затем падаю, пытаюсь встать, и у меня над ухом свистит Мишин ботинок, а затем прилетает и он сам. Дверь упорно не поддается.

Картина четвертая: Дверь вся черная от следов протекторов, но целая. Миша произносит: "Бестолку!". Барабанщик, обрадованный окончанием беспредела, тянет нас к выходу. Я делаю шаг за порог подъезда, и с диким скрежетом тормозов мою дальнейшую дорогу преграждает милицейский УАЗ.

- Руки на капот! Ноги на ширину плеч!

- Дальше то, что я более-менее помню, начинается с обезьянника милицейского отделения. Миша загнал двух бомжей, находившихся там, в самый дальний угол, и мотивировал это тем, что они воняют. Через три минуты затюканных бомжей увели. Дальше, Миша потребовал два звонка по телефону, которые ему положены по Конституции. (Это я ему когда-то рассказывал, что если фанат попадает в ментуру и рассказывает ментам, что ему обязаны дать позвонить, то, как правило, бывает довольно жестко избит.) Мишу выпустили из обезьянника и куда-то повели. Мне стало жалко бедного дебошира, к горлу подкатился ком и вывалился наружу. Дальше я ничего не помню, видимо я просто поспал. Подошел сержант, разбудил меня и отвел в камеру, где уже сидели два веселых музыканта и травили друг другу анекдоты. Я присоединился к их веселой компании, а через полчаса мы заснули сном людей с чистой совестью.

- Ладно, дальнейшее уже не имеет отношения к фанатским делам. Короче, все понятно, итог тот, что после твоих рассказов человека потянуло на подвиги. Только непонятно, причем тут интересная жизнь.

- Да у Мишки-то это - чуть ли не самая яркая страница в жизни, а у меня этот бардак всю мою сознательную жизнь длится. И, черт возьми, это интересно. Кстати, дальше тоже интересно было, дед ведь телегу накатал, что его хотели заживо спалить, а потом ломали дверь, чтобы разделаться с ним физически.

- Нет, давай об этом ты будешь вспоминать, когда дело дойдет до того, как надо выкручиваться из неприятных ситуаций. А сейчас спать.

Он проснулся и сразу оказался полностью дезориентированным. Глаза ничего не видели, нос не дышал. Он стал хватать воздух ртом, потом усилием мышц тоненькие щелочки для глаз все же открылись. Потрогав, вернее ощупав лицо руками, ему пришлось убедиться в правильности фразы: "Пристанище на пять дней", и даже закрались сомнения, а может и все десять. Лицо распухло настолько, что нос даже не выступал на его поверхности.

- Во, мура!

- Интересно, как это выглядит в зеркале?

- Да ничего интересного, тут и так ясно, что такие синяки мужчину не украшают, а делают похожим на бомжа.

- Ладно. Самое главное, что я себя хоть чувствую нормально. Голова не болит, сонливости нет, вот только ртом дышать непривычно, да весь язык об обломки зубов исцарапал.

- А как ты проснулся-то, пришлось дышать заново учиться.

- Да, забавно, но, наверное, так и должно быть. Во сне все на автопилоте, а потом резко беру ручное управление, не зная, какие системы у меня не работают. Вот и приходится начинать с нуля.

- Ты бы хоть вокруг огляделся, посмотрел, что к чему, а то уставился в потолок и рассуждаешь о какой-то ерунде.

Он привстал и огляделся. Всего в палате было семь коек, одна свободная у окна слева от него, в остальных лежали старики. Койки располагались по обе стороны от прохода, и его место было посередине с левой стороны прохода. В другом ряду было на одну койку больше, а в его ряду вместо койки стоял маленький журнальный столик. Больше ничего примечательного обнаружено не было. Он взглянул на часы.

- Ну вот, рано проснулся. Хотя семь, пора бы просыпаться.

- Ну и ладно, помнишь, вчера перед сном ты о чем-то интересном размышлял?

- Ага, я вчера просто пьяный был, вот и размышлял о всякой ерунде. Хотя я и сейчас походу еще не протрезвел, и пить хочется.

- Да ты лучше вспомни, ты вчера ответил на вопрос: "Зачем тебе это надо?"

- Было дело. А вот интересно, как я вообще в это втянулся, или как во мне это проснулось.

- Вот видишь, тебе уже интересно. Только какое-то странное "или".

- Ха, тут все зависит от того - рождаются фанатами или становятся.

- Тогда, судя по тебе, ими рождаются, потому что в тебе это именно "проснулось".

Как все начиналось

- Что-то я не помню, как все начиналось.

- Ну, здрасте! Давай, вспоминай. Твой отец любил смотреть хоккей. Во времена твоего детства это был спорт номер один, и по телевизору постоянно показывали какие-нибудь матчи. Так как телевизор в доме был один, то на время матчей все мультфильмы и "Спокойной ночи" прекращались, и ты волей-неволей наблюдал за ледовыми баталиями. И однажды тебе повезло увидеть трансляцию той встречи, которая и определила направление всей твоей жизни. Одна команда сильно обыгрывала другую, а ты сидел и до слез переживал за проигрывающих. На льду была самая настоящая битва, и ты совершенно не понимал, откуда такой крупный счет. Но самое интересное, что следующий матч, который ты посмотрел, был опять между этими командами, и проиграла та же самая. Теперь ты уже сам стал интересоваться у отца, когда же будет играть твоя команда. Задолго до начала занимал место у телевизора и ждал. Но победы были редки, хотя возможно, это только так казалось. Но тебе было все равно. Дело было совсем не в победах, у тебя появилась своя команда, отец так и говорил: "Опять твои...". Ты ее подобрал, как бездомного затюканного котенка.

- Ну уж нет! Скорее я выбрал ее как альтернативу той, вечно выигрывавшей команде. Я все время ждал, что именно моя команда найдет управу на эту гегемонию, и она всегда давала бой.

- А победы действительно со временем пришли...

- И какие! После некоторых из них я ночами заснуть не мог...

- Стоп, стоп, стоп. Это ты уже вперед перескакиваешь. Потом ты сам начал играть в хоккей.

- Точно. Всегда, когда играли на счет и проигрывали, я начинал играть за свою любимую команду против той, ненавистной, и в результате забил им немало голов.

- А когда проигрывали, по-моему, ты не очень расстраивался.

- Потому что сил расстраиваться уже не было, к тому же последние остатки мне понадобятся на следующий день для реванша.

- Если бы наши футболисты всегда играли с такой же самоотдачей, мы бы вечными чемпионами мира были.

- С фига ли? Мастерство тоже важно. Ну ладно, мы вроде о фанатстве рассуждаем и вспоминаем, как во мне это проснулось.

- Ну да. Следующим шагом был поход на хоккей.

- Я учился в пятом или в шестом классе.

- Нет, наверное, все-таки в шестом или седьмом, но что совершенно точно, в метро ты ориентировался с большим трудом.

- Да мне это и не было нужно. До дворца спорта, где играла моя команда, можно было минут за сорок дойти пешком, да и автобус туда отлично довозил. Вот только одному идти было стремно, и я стал собирать друзей. Но к моему удивлению, откликнулся только один, да и тот был на год младше и жил прямо надо мной. В общем, за три дня до матча мы решили купить билеты и заодно разведать, как там и что.

- И надо же такому случиться, что именно этот матч перенесли в "Лужники". В результате два ребенка больше часа катались по московскому метрополитену, но своей цели добились... вы узрели кассы Лужников с длинными очередями.

- Ага, давали билеты то ли на Аллу Борисовну, то ли на Леонтьева.

- Но зато теперь ты знал, как добраться до Лужи.

- И еще стал разбираться в схемах метрополитена.

- А потом ты еще два дня ездил за билетами и так их и не купил.

- А купил я их только в день матча... Вот как ни стараюсь, а ничего вспомнить не могу, даже с кем играли. Но что мне понравилось - это точно.

- Еще бы, до конца этого сезона ты уже знал все речовки, в каких дворцах, куда надо брать билет, и даже обзавелся шапкой-панамкой с названием своего клуба. Затащил еще несколько одноклассников и ребят со своего двора. А уже к следующему сезону ты сшил флаг...

- А потом после хоккея возвращался домой, связав два его конца на шее так, что он превращался в плащ.

- В то время ты и не думал ни о чем, кроме как поорать да помахать флагом. А ведь первые драки ты увидел именно на хоккее.

- На счет поорать, это точно. Я иногда даже в школу приходил с осипшим горлом. А насчет драк, так поначалу я о них только слышал и воспринимал как само собой разумеющееся. Потом довольно часто на трибуну приходили наши парни с флагами оппонентов, иногда их разрывали, иногда ими чистили обувь. Это сопровождалось бурным восторгом, и мне хотелось быть таким же. Со временем стал садиться поближе к этим людям, слушать, о чем они говорят и что затевают, а уж если слышал, что чего-то намечается, то обязательно старался пойти туда.

- В то время народу собиралось не больше семидесяти человек, и никто никого не отшивал. Так что тебе опять повезло. Сейчас молодым на акции не пробиться.

- Ну и правильно, сейчас и уровень совсем другой. То, что было тогда, похоже на то, как сейчас возвращаются с футбола домой в пригород. Собрались покучнее и поехали, никого не встретили - хорошо, встретили - еще лучше. А вообще, те первые сборы отложились в моей памяти как шатание по метро и бесконечные заезды на Павелецкий вокзал. Все поездки заканчивались тем, что старшие объявляли, что никого нет, и шли пить пиво.

-А все-таки, ведь были же какие-то драки!

- Вот только что-то я их не припомню... Во! Мы играли с "Торпедо" (Нижний Новгород), нас было человек восемь, все плюс-минус с одного двора, и наш возраст колебался от 14 до 16 лет. Уходили с территории дворца спорта мы самыми последними, если не считать пяти мужиков, которые шли за нами метрах в десяти.

- Это тебе тогда только так показалось, что это мужики, а на самом деле им наверняка лет по восемнадцать - двадцать было.

- Ну ладно, не важно. В общем, эти "мужики" шли за нами, а мы заряжали свои речовки, одна из которых звучала так: "Торпедо - параша, победа будет наша!". Причем, возможно, что я орал громче всех, хотя кричал я, совершенно не вдаваясь в содержание того, что кричу. Мне просто хотелось кричать, и все.

- "И все"... Секунд через пять ты получил в ухо.

- Ну, не в ухо, а по шапке и в придачу пендаль. Наша маленькая банда быстро разбежалась. Никто даже синяка не получил.

- Но ты и тогда не стал подумывать о конкретном личном участии в драках.

- Вообще-то, да. Мне было просто по приколу ходить по метро в поисках каких-то романтических приключений с более старшими фанатами. А о конкретном своем участии я стал мечтать только тогда, когда стал ходить на футбол.

- Это ты резко перескакиваешь. Неужели от хоккея больше ничего не осталось?

- Да там полно всего было: разгромленные вагоны метрополитена, горы мелочи на эскалаторах, песни в подземных галереях. Причем иногда доходило до абсурда. Обычно после хоккея нас набивалось битком вагона два, ну один-то точно. Вот тут те, что ростом повыше, начинали отрывать сверху плафоны, выкручивать лампочки, частенько и стекла бились, все сопровождалось песнями и кричалками. А иногда нас не набиралось и на один вагон, и тогда все набивались поплотнее в одну половину вагона и творили то же самое.

- На сам ом деле, тогда все было стихийно, и каждый делал то, что хотел, организации не было никакой, а атмосфера была безбашенно-разгульная. Врагов у тебя тогда не было. Волновало тебя исключительно турнирное положение команды и сколько фанатов придет на игру.

- Ну и фантомас же я был!

- Значит, когда флагом на антенне размахивал, все же фантомасом был.

- Да не было тогда такого деления. Сейчас говорят, что тогда делились на правых и левых, но правых-то я не видел, видимо, они на хоккей не ходили, или связываться с нами лень было. Были просто парни постарше, но не припомню, чтобы они ставили себя выше нас. Отлично помню случай на дерби. После матча мы колонной уходили от дворца спорта к электричке. Так старшие бегали вдоль колонны и учили, как себя вести. Говорили, что обязательно будет засада, поэтому чтобы все сняли часы, возможно, что засада будет на следующей станции электрички, тогда враги могут запустить в вагон "черемуху". Вот на этот случай надо иметь с собой какую-нибудь мокрую тряпку. Возьмите платок, смочите его снегом, на худой конец, можно и поссать на него. Самая кора, что я лично видел парней, ссавших на платки.

- А враги в этот раз действительно были на другой станции.

- Были. Но разбежались, наши даже догнать никого не смогли.

В палате зашевелились, кто-то кому-то сказал: "С добрым утром". Вошел медбрат с подносом со шприцами. Тут уже зашевелились все остальные. Было такое ощущение, что никто и не спал, а просто все валялись, думая о своем в ожидании укола. На самом деле не хотелось, но, видно, придется хоть как-то описать этого медбрата. В общем, это был парень лет двадцати двух, щупленький, среднего, а скорее ниже среднего роста, с длинными, по плечи волосами, стянутыми сзади резинкой. Лицо какое-то незапоминающееся. Единственное - жидкая-жидкая бородка и усы из отдельных волосков. Прямо как послушник из монастыря, или блаженный какой-то.

Обитателями палаты были одни старики с какими-то дикими болезнями: у кого из горла трубка торчит, у кого повязка на голове, как танковый шлем. Старики парня не интересовали, впрочем, как и он их. А посему на их описании и останавливаться не стоит. Медбрат сперва подивился внешнему виду пострадавшего, заявив, что тот похож на китайца, затем, вкалывая укол, объяснил распорядок дня и удалился.

Распорядок был простой:

8:00 - укол;

9:00 - перевязка (но только по будням);

10:00 - завтрак;

13:00 - укол;

14:00 - обед;

17:00 - укол;

18:00 - ужин;

22:00 - укол.

- Все очень просто. Сегодня воскресенье, значит ближайшее дело через два часа. Лежи и отдыхай.

- Надо же было про попить спросить. Сушняк-то усиливается.

Он присел на кровать, полюбовался на свой синяк, натянул джинсы и пошел искать туалет. Но оказалось, что прямо у выхода из палаты расположен умывальник с зеркалом. Вид был всё-таки не китайский, а бомжатский. Нос заплыл, из ноздрей виднелись бинты с засохшей кровью. Весь нос и щеки под глазами были синими. Чтобы посмотреть на зубы, пришлось помогать руками, так как верхняя губа не поднималась.

- Подставляй ладошки и пей.

- Сырую?

- Здрасьте, в детстве запросто пил, а теперь только кипяченую?

- Ну да, в пионерском лагере всегда нормой было, это потом почему-то отвыкли.

Попив, он прямо в джинсах улегся на кровать.

- На чем я остановился?

- Похоже, что ни на чем. Вспоминал, как все начиналось. Наверное, хватит про хоккей, давай про футбол.

- Нет, не хватит. Еще забыл про первые опыты с коммерцией.

- Точно! Спекулянт хренов.

- Ничего хорошего в этом, конечно, нет, но дело было. Когда хоккей еще не был в упадке, и МСА "Лужники" на топовые матчи забивалась до отказа, тогда билетами можно было не хило побарыжить.

- Странно, что этим почти никто не занимался.

- В общем, детский билет стоил десять копеек, а у любого пришедшего на матч, меньше трех рублей никогда и не было.

- Наверное, именно в то время на ларьках появились надписи: "Рубли и трёшки не принимаем.

- Нет, мне кажется, что в то время мороженое стоило рубль двадцать или шестьдесят копеек {Сейчас я совсем потерялся в тех деньгах, но про десять копеек и три рубля - это точно. Еще помню, что такси до Лужи стоило десять рублей, а предел мечтаний - хоккейная сетка - стоила пятьдесят рублей. С сеткой была другая засада. В какой-то момент я ее мог и купить, но размер был огромный для меня, да и слишком выпендрежно это бы смотрелось}.

- Ну ладно, давай дальше.

- Покупаем на двоих или на троих от шестидесяти до ста билетов. И перед матчем, когда длина очередей в кассы достигает метров двадцати, начинаем предлагать подросткам в конце очереди наши билеты. А уж билеты у нас были куда надо, только на фанатский сектор. И стоил он, в зависимости от матча, от трех до пятнадцати рублей.

- А помнишь кору, когда мент поймал твоего друга и сказал: "Ты же мальчик честный, ты же сейчас все по госцене продашь?"

- Ага. Только матч был крутейший, полуфинал между принципиальными соперниками. Был дичайший ажиотаж, и народ начал совать ему трешки, пятерки и вырывать билеты. Это, конечно, не та прибыль, что по пятнадцать рублей, но он в накладе не остался, а я еще полчаса бегал, продавал. А на самом деле, я этим не так уж и много занимался-то, раз пять или семь за два года.

- А еще пропустил три игры, потому, что с полными карманами денег больше хотелось прийти домой и считать прибыль, чем идти на игру.

- Ну было, каюсь. Но по итогу-то фанат победил барыгу.

- А вот вспомни, на что ты тратил деньги?

- Действительно, какой из меня барыга, если я все деньги тратил на развлечения типа такси {Сам я такси не ловил. У нас был товарищ по двору, на тот момент учащийся ПТУ. Вот он нас иногда возил в Лужу или в Крылышки на такси, а платил уже я}, мороженых, кино, на друзей, на атрибутику...

- "Атрибутику"... Это сейчас - атрибутика, а тогда убожество одно. Программки, значки, вымпелы, даже флаг купить проблемно было, хотя они и производились. Так что на барыгу я никак не тянул.

- Ну ладно, теперь-то с хоккеем все, что ли?

- Вот теперь все, дальше уже был футбол.

- Стоп, стоп, стоп. Это сейчас на сутки растянется. Какие-то воспоминания. Давай другую тему, а то, что ты увидел на футболе - в другой раз.

- Почему "...что я увидел на футболе"? Я рассматривал конкретную тему - "Как я попал в фанатизм". Просто так получилось, что лично я попал туда через хоккей. Я вовсе не рассматривал, что я увидел на хоккее. Я вспоминал свои впечатления и пытался понять, почему же меня это так задело. А футбол - это просто более высокий уровень фан-движения, в который я и так уже был втянут. Соответственно, в подробных воспоминаниях на околофутбольные темы нет смысла. Да всего и не упомнишь, тем более, что в то время и в хоккейных дворцах спорта происходило много всего интересного.

- Ну, хорошо, давай. Ты шагнул в Большой фанатизм, и первое, что тебя поразило...

- Конечно, первое и наиболее сильное впечатление оставила обстановка на трибунах. Это потрясающее чувство - ощущать себя каплей в море людей, и не просто в море, а в бушующем море. Если на хоккее на нас, детей, поддерживающих свою команду, взрослые смотрели с иронической улыбкой, то здесь, те же взрослые скакали по трибунам, орали не пойми что, размахивали флагами,...

- Тут надо только оговориться, что это был еврокубок, и играли со знаменитой английской командой.

- Это да. Потом я действительно такое дружное безумство видел лишь на игре с Реалом, да на матче "Россия - Украина". Несомненно, что, попав в такую обстановку при первом своем посещении футбола, у меня просто не могло не снести крышу. Через несколько матчей мы садились уже на фанатский сектор. И, черт возьми, я нашел, что искал! Я стал не каплей в людском море, а ощущал себя боевой единицей, готовой своей глоткой поддержать команду и своими кулаками свое движение. Это, кстати, и было второе сильное впечатление; реально появилась какая-то идея, которую необходимо отстаивать кулаками. Да и вообще, жизнь на больших трибунах потекла более насыщено и интересно. Я прекрасно помню драку, которую впервые увидел на футболе. Дрались трое на трое, и все парни были довольно здоровые, чтобы кто-то, кроме милиции, мог вмешаться в это буйство жизни. А менты быстро разобрались в ситуации, и на асфальте остался лежать мужчина в нашей футболке. Вот, наверное, в тот момент передо мной и возник образ врага, как представителя другого клуба. Появилось желание не просто отстаивать честь своего клуба, к чему я уже и морально, и физически был готов, но и давить этих врагов при первом же случае.

- Ладно рассказывать. Может, такое желание и вправду первый раз появилось в тот момент, но объективно, главным врагом тогда был милиционер. А о фанатах как о врагах тогда говорить было глупо. Фанатское движение покатилось в тартарары и вскоре совсем зачахло. А те мелкие фанатские стычки и упоминания не достойны. Уж, по крайней мере, сравнивать с тем, что творится сейчас, просто невозможно.

- Все равно, тогда даже это было круто и будоражило кровь.

- Да ни фига. Вот то, что метро после каждого матча оставалось без стекол, это да, а вот драк как таковых не было. Один удар, если смогли подловить, и враг бежит. Кстати, подозреваю, что и наши так бегали в подобных ситуациях. А как еще, когда соотношение всегда минимум пять к одному? Сам однажды так бегал. Это мы всемером пытались устроить акцию на возвращавшихся с хоккея оппонентов, с целью разжиться шарфиками для чистки ботинок, а нарвались на нехилое количество их основы. Буквально, двух ударов в грудь и по лицу на семерых нам вполне хватило, чтобы сообразить, что здесь ловить нечего. Главное, мы увидели, что там взрослые дядьки спалили нашего разведчика, и сами подскочили к нему, а там полная платформа врагов...

- Ладно, на самом деле, время кушать.

- Интересно, где здесь столовая?

Но ему даже не пришлось спрашивать. Потому как за десять минут до десяти старички, как по команде, стали одеваться, и дружно пошли на выход. Оставалось только пойти за ними.

Собственно, ничего интересного в столовой не было. Кормили манной кашей, маслом, хлебом и кофейным напитком. В принципе, это превзошло ожидания нашего героя. Потому как от бесплатной медицины он ничего, кроме овсяной каши, не ожидал.

После завтрака он вернулся в палату. По ощущениям, он еще ни разу не протрезвел. Появилось переживание, что с похмелья может заболеть голова, и хорошо бы поспать, а на сытый желудок как раз потянуло в сон. Он снял только ботинки и прямо в одежде улегся на кровать и заснул.

В час с уколами пришла молоденькая медсестра. Ну, может, она была чуть постарше нашего героя, но, возможно, это только так казалось. Нельзя сказать, что лицо у нее было симпатичное, но и ничего неприятного в нем тоже не было. Зато фигурой она здорово выделялась из серой будничной массы. И, будучи ростом чуть повыше главного героя, выглядела очень эротично. Кроме того, обладая классной фигурой, она еще и одевалась с изюминкой. На ней был халат, сделанный из чего-то типа очень тонкого капрона, и под ним легко можно было различить стройные ноги в тонких черных колготках, потом мини-юбку, вернее, это была не мини, но и до колен она далеко не доходила. Выше был тонкий черный свитер с воротом как у водолазки. "Наверняка на голое тело", - подумал парень.

Новенького она заметила сразу.

- Бог ты мой! Это как же тебя так угораздило?

- Врач сказал, что жить буду.

Она взяла шприц, наклонилась над одним больным, и ее не очень длинная юбочка поднялась ровно настолько, чтобы показать во всей красе длинные стройные ноги, не уронить женского достоинства, и свести с ума всех окружающих. Парень глазами оглядел стариков. Деды с его половины палаты уставились на ее задницу.

- Ах, вот чего ты так вырядилась! Нравится над дедушками издеваться. Ладно. За чтобы тебя зацепить?

Медсестра выпрямилась и пошла к столику за новым шприцом. Подходя к следующему пациенту, с состраданием посмотрев на парня, спросила: "Очень больно было?". А он в этот момент взял да еще и улыбнулся.

- Боже!!! Как же ты жить-то будешь?

- Наверное, счастливо. Зубы, это ведь расходный материал. (На удивление, говорил он довольно четко, не шепелявя. Наверное, потому что зубы были не выбиты, а всего лишь на половину обломаны.)

Она стала делать укол деду, лежащему с его стороны палаты, и теперь ему стало хорошо видно, как дедушки напротив разглядывают круп медсестры.

- Сейчас с этим очень просто: одни зубы сносились - пошел, сделал новые. Деньги есть, хоть раз в полгода меняй.

- Богач, смотрю.

Она направилась к деду, напротив.

- А уж на что менять, то такой выбор: керамика, золото, нержавейка, пластик...

Картина с юбкой повторилась, а он в это время расстегивал джинсы, громко гремя офицерским ремнем.

- ...что сейчас модно, то и вставляй. А с лицом...

Она взяла новый шприц и направилась к нему, он стал переворачиваться, не успевая опустить джинсы, но продолжал говорить.

- ...с лицом, обещали пять дней и все ОК!

- Давай сюда свою красивую попку.

- Всем нравится.

- А ты что, всем ее показываешь?

- Некоторым, конечно, удается уломать, а так и под джинсами нравится.

Процедура закончилась.

- А ты специально джинсы в обтяжку покупаешь, чтоб попой красоваться?

Она наклонилась над очередной задницей, а он подумал: "Ну, держись".

- Ну, ты же одеваешь юбочку по самое "не хочу" под прозрачный халатик.

После этих слов она повернулась к нему и, вдыхая через рот, слегка покачала головой. Отвернулась и вколола укол. Дед ойкнул. Больше она не сказала ни слова, а следующий укол тоже вызвал довольно громкое ёканье старичка. После чего она взяла свой поднос и удалилась.

Вся палата погрузилась в свои дела.

- Классно ты ее задел.

- Смачно, конечно, но я ждал, что она как-нибудь вывернется.

- Ну и как бы, например?

- А-а-а... Ну, например...

- Во, сам не знаешь. Придется извиняться. Чего ты ей скажешь-то?

- Соображу чего-нибудь.

- А она тебе понравилась.

- Есть такое дело.

- Ну-ка вспомни, когда последний раз видел девушку, чтобы тебе прям сразу понравилась?

- Ну давно, последняя была... Но на самом деле, это вообще не важно. Вот Наташа мне очень нравилась, а на первый взгляд я ее ничем не выделял.

- Почему нравилась? Она и сейчас тебе нравится.

- Нравится, но лучше издалека, всё-таки с ней очень трудно.

- Она про тебя также скажет.

- Если скажет, то мне будет приятно, но в принципе, нафига я ей дался-то. А вот поначалу она мне совсем не нравилась, я в ней ни чего такого не находил, если не сказать больше...

- Так понесло! Лучше вот тебе тема - как твоя фанатская жизнь отразилась, или даже лучше сказать, повлияла на отношения с девушками?

Как фанатская жизнь влияет на отношения с девушками

- Так, тема хорошая, только вот опять же хочется начать с Наташи, всё-таки, по-моему, она и...

- Стоп. Сейчас ты ее до следующего укола будешь вспоминать. Давай так, с какой девушкой ты познакомился на выезде, но чтоб с продолжением?

- Эля, Натали, Ира. Вроде все, больше чего-то вспомнить не могу, хотя что-то мало. Вот куда отнести двух девушек из Пензы, которые очень приятно скрасили нашу компанию, а меня и еще одного обещали устроить на ночь на сеновале, если останемся? Просто билет уже был в кармане, денег не было, Пенза вообще была незапланированным препятствием на пути домой после тяжелого выезда. Я, даже особо не раздумывая, выбрал дом.

- А возможно зря, девки обещали наскрести на билет.

- Ладно, чего гадать-то, может быть, они с кузнецом пришли бы?

- Однако ты еще два года держал в планах какой-нибудь выезд с заездом в Пензу, и ни о каких кузнецах не думал.

- Ну хватит об этом. Продолжения не было? этот эпизод ни при чем.

- Давай в хронологическом порядке: сначала Эля, потом Ира, потом Натали.

- Ого, никогда об этом не задумывался, а ведь я со всеми познакомился на выездах в один город.

- Действительно, чего же ты в других-то городах делал?

- Фигня какая-то. Наверное, там с продолжениями было туго по той же причине, что и в Пензе, что больно редко я там появлялся. А потом было полно выездов, связанных с автобусами. Приехал - футбол посмотрел - уехал. Или были экстремальные выезда, когда первым делом были самолеты. А если было время погулять, то я просто оттягивался с друзьями в барах. Да всё проще простого, я никогда специально этого не искал. Всё, что было, получилось случайно.

- Ну, хорошо. Итак, Эля.

- Я был очень пьян и в таком состоянии прописался в гроб, но выдержал в той духоте совсем недолго, минут пять. Решил - пусть выписывают, и вылез. Вагон был общий, и половина из всех ехала без билета, примерно две трети из коих всучили деньги проводнику. Проводник нажрался, ходил по вагону, но ни к кому не приставал {Это был последний тур в Питере в 96-ом. Народу ломанулось море, поезда были переполнены, и сейчас у меня такое ощущение, что тогда проскочило какое-то указание, что можно везти безбилетников. По тому, как такая ситуация была практически во всех поездах, кого ни послушай}. Давка в вагоне была просто дикая, но я был в таком состоянии, что меня ничего не волновало. Я зашел в какое-то купе и увидел два свободных места на нижней полке у окна, плюхнулся туда и заснул крепким пьяным сном.

В три часа ночи меня стал будить мой друг со словами: "Подонок, полвагона в проходах стоит, а он разлегся. Ты бы хоть сел, девушкам место уступил". Я проснулся, но вокруг ничего не увидел, только какие-то женские силуэты в проходе, девушки сразу попали в мои объятия. Кто-то прибежал с фотоаппаратом и сфотографировал эту сцену.

- Ты эту фотографию через год получил от какого-то человека, которого видел первый раз в жизни.

- Совершенно не помню, о чём мы болтали, но было довольно весело, ориентироваться можно было только на ощупь и на голоса. Девки были готовы пойти на футбол, строили планы экскурсий по городу...

- Но всё обломалось, как только стало светать.

- Девки оказались страшными. У меня мгновенно пропала охота с ними говорить, но судьба и тут преподнесла сюрприз. Напротив меня сидело совершенно очаровательное создание девичьего пола. На мой вопрос насчет цели своего путешествия она ответила просто потрясающим мелодичным и приятным на слух голоском: "В гости". Я быстро сменил диспозицию, поменявшись с парнем, сидевшим рядом с ней. Страшные девки продолжали взахлёб восхищаться фанатами и их жизнью, но я просто выключился из того разговора. Девушку звали Эля. Оказывается, ей тоже было интересно фан-движение как таковое, и я в течение часа удовлетворял её любопытство по этому вопросу. А потом мы просто мило побеседовали вплоть до самого приезда. Она взяла мой телефон, пообещала позвонить и встала. О, боже...

- Несмотря на то, что она была старше тебя на год, ростом она оказалась ровно по вторую полку.

- Да, хорошо еще, что в суматохе выписки этого никто не заметил.

- Ты еще забыл, что те страшные девки оказались из твоего института, и кто-то дал им твой телефон.

- Скорее всего, они его записали, когда я его диктовал Эле. Был там какой-то общий обмен телефонами, и они действительно звонили и приглашали меня гулять на Арбат. В институте я с ними пересекался лишь раз, и ничего интересного там не было.

А вот Эля пригласила меня на пельмени. Пока рассказывала, как до нее добраться, мимоходом сказала: "Возьми чего надо". Я не понял, и она пояснила: "Ну, хотя бы водки". Жила она в ближнем Подмосковье, в общежитии одного института. Я, в полной уверенности, что отправляюсь на какой-то студенческий сабантуй, купил две бутылки, и после двух часов пива в своём институте, опаздывая на час, поехал кушать пельмени. Но Эля встретила меня одна, и мне даже стало стыдно, что на встречу с девушкой я притащил две бутылки.

Было совершенно обычное застолье с пельменями и водкой. Как будто сидели с институтским товарищем. Попозже она показала свои фотографии. Запомнилось позерство в довольно эротичных позах, фотки с парнем, к которому она ездила в гости, еще чего-то рассказывала, и вдруг, сделав серьёзное лицо, спросила: "А зачем ты с собой такой большой рюкзак носишь?" Моим ответом было: "Да мало ли, где придётся остаться, вот и таскаю все лекции да лабы с собой".

- В то время ты и вправду раза два-три в неделю стабильно ночевал где попало, эти пьянки-гулянки были просто бесконечны.

- А она вытаращила глаза и произнесла: "И ты можешь остаться?" Я ответил: "Только домой надо позвонить". По-моему, я даже не договорил, как она меня железной хваткой схватила за запястье и потащила к выходу. А я послушно полетел за ней, и через пятнадцать секунд оказался у телефона. "Звони!" - сказала она. И я позвонил. Надо сказать, что к тому времени от второй бутылки остались лишь половина, и я был очень пьян. Дальше она меня буквально "изнасиловала". Разумеется, я был ни разу не против, но если что, то сопротивляться было просто бесполезно.

- А на следующий день был выезд, на котором ты познакомился с Натали.

- Ага, только это история не последовательная получается. Сначала была Ира, с которой я познакомился через несколько часов после того, как первый раз попрощался с Элей.

Ира жила в том самом городе, куда мы делали выезд, и в день нашего визита решила вместе с подругой сходить в музей. Наша группа, не найдя с утра ни одного приличного заведения, решила пробить достопримечательности города и начала с того же музея.

Две девушки представились Клавами. Мы с ними пошатались, пофоткались...

- А потом на тебя нашло, и ты угадал, как их зовут на самом деле.

- Ага, я ткнул указательным пальцем в ту, которая была посимпатичнее, и сказал: "Ира". Девки сделали удивленные лица. А вот со второй я замялся, и указав на нее пальцем, произнес: "Маша... ну, может, Катя". Тут они совсем офигели, так как она оказалась Машей.

Потом мы еще где-то пошлялись до начала футбола, и я помахал им ручкой, но обещал вернуться.

- Перед тем как ты вернулся, вы обменялись письмами.

- Точно, только вот не помню, чего мы там писали, хотя любовного там точно ничего не было, но было приятно. Заодно узнал, как быстро письма между городами летают.

- В общем, появился ты совсем через небольшое время, и чтобы погулять с ней, остался на одни сутки после футбола.

- Она встретила меня поцелуем, и мы до самого вечера прошатались по центру, общаясь на всякие красивые темы, иногда сидели на скамеечках, и тогда она садилась мне на коленки и целовала меня в губы.

В этот раз я уехал, в душе нисколько не сомневаясь, что теперь в этом городе гостиница мне уже не понадобится.

- Но эти планы испортила война. Этот город стал вашим врагом, и ни о каких девушках нечего было и думать.

- А я и не думал, на следующий год я там славно побесился, и совершенно ни о чём не жалею.

- Давай теперь про Натали.

- Да тут совсем ничего интересного, единственное, что жила она недалеко от Москвы, и я несколько раз мотался туда со своим товарищем, который был знаком с её подружкой. Девки были молодые, только окончили школу, и дальше детских поцелуев дело не пошло.

- Зато ее мама однажды предлагала тебе остаться.

- Один раз я приехал и не застал Натали дома, так её мать накормила нас с товарищем. И предложила переночевать, если не хотим домой ехать. Но это всё какая-то ерунда.

- А как же ты забыл, ты же еще раз к Эле ездил.

- Точно, было дело. Я как-то опоздал на последнее метро и оказался перед выбором - либо за кучу денег через всю Москву ехать домой на такси, либо за пятнадцать рублей доехать до пригорода, где живёт Эля, и я выбрал второе.

Общежитие было закрыто, я подергал дверь, но ничего не произошло. Пошёл обходить здание вокруг. Увидел мужика, курящего в открытую половинку окна на первом этаже, который спросил: "Тебе сюда?". Я кивнул, и он втащил меня в туалет. Дальше я довольно легко нашёл нужную мне комнату и постучался. После не очень долгой возни мне открыла пьяная девушка в распахнутом халате, под которым было совершенно обнаженное тело, и даже лобок был гладко выбрит. Она спросила: "Вам кого?" Но не успел я ответить, как получил в глаз. Это из-за её спины появился парень, такой же пьяный и голый, тряся своим членом, уже замахивался врезать мне еще раз. Но я его опередил. Приложившись ногой ему в солнечное сплетение, я изо всех сил толкнул его от себя. Раскинув руки в стороны, он красиво полетел в комнату и с грохотом смел со стола какую-то посуду. Девушка продолжала стоять с совершенно равнодушным видом. Я поправил рюкзак и сказал: "Мне бы Элю видеть". Тут из соседней двери показалась Эля, которая быстро меня увела. Оказалось, она уступила своей подружке большую кровать.

Вот и всё, что касается девушек, с которыми я знакомился на выездах и потом встречался.

- А ведь ты с некоторых выездов возвращался с полными карманами адресов и телефонов.

- Но я этим скорее для понта занимался, нежели надеясь на новые встречи.

- Пошли дальше. Тема была такая - "Как фанатская жизнь повлияла на взаимоотношения с девушками". То, что выезда - хороший повод и благодатная почва для новых знакомств, которой ты никогда не пользовался, это ясно. А в обычной жизни?

- В обычной жизни я просто сразу становился не как все. В принципе, вряд ли фанаты составляют больше одного процента от общего числа молодых людей, поэтому они воспринимаются как диковинка и обращают на себя внимание. По одёжке встречают, а моя одежка окутана романтическим ореолом.

- Да, на счет романтического ореола это точно. Надо обязательно подумать, откуда он берётся.

Кроме того, могу утверждать, что как только ты скажешь, что у тебя есть враги, своя идея и драки в твоей жизни норма, даже более того - на них есть план, который называется календарь сезона, то в глазах девушки ты сразу поднимаешься на ступеньку выше над остальными. В принципе, тут главное, что ты принадлежишь к группе людей, про которых все слышат, но никто не видит.

- Вот здесь Наташа будет отличным примером. Помнишь, ты приехал с выезда, и она тебе сообщила, что видела тебя по телевизору и на нее это странно подействовало.

- Да. Она сказала, что у нее была какая-то необъяснимая радость и приподнятое настроение, а домашние только плечами пожали, ну показали и показали.

- А всё потому, что она прикоснулась к ритму твоей жизни. Она знала, куда ты поехал, когда будет матч, и специально дождалась спортивных новостей, причем совершенно не ожидая ничего там увидеть, ну кроме результата, а тут такое. Конечно, событие! Ты ведь сам не так давно пропустил один из выездов, в принципе, он считался курортным. А там такое было! Вспомни, как ты подскочил к телевизору. Правда, у тебя к чувству возбуждения и непонятной радости примешивалась ещё и обида, что ты всё пропустил.

- А справился я с этим счастьем очень просто, стал обзванивать друзей с вопросом: "Слышал?" Иначе вариться в собственном соку было бы просто невозможно, так что я её прекрасно понимаю.

- А как ей понравилось, когда ты прямо с выезда заехал к ней и без разговоров затащил ее в постель?

- А как она тонко намекала, что бы я взял ее с собой в Питер. И ведь все фанатские журналы от корки до корки прочла.

- Ладно, опять не в ту степь полез. Ну-ка вспомни, когда тот факт, что ты фанат, мешало отношениям с противоположным полом?

Он пролежал минут двадцать, но так ничего и не вспомнил, кроме того, что все девчонки так или иначе пытались поставить себя выше околофутбола и очень злились, когда на вопрос: "Встретимся?" - он отвечал: "Сегодня футбол".

- Ну вот, и с девчонками закончили, уже голова от воспоминаний пухнет. Надо бы еще поспать, пока голова не разболелась.

- Какой спать! На часы-то посмотри: обед через 5 минут.

Он пошел, пообедал (кстати, кормили опять очень даже не плохо), а потом лег и сразу провалился в глубокий сон. Ему снились друзья и застолье, которое никак не могло начаться и так и не началось до самого пробуждения, и проснулся он снова к самому уколу.

В этот раз медсестра появилась в белом, тряпочном, совершенно непросвечиваемом халате и принялась за свою обычную работу. Когда она направилась к нему, он сказал:

- Слушай, извини меня за утро. Я просто защищался, ну не ожидал я (укол был совсем не больным), что так получится удачно. Мне, правда, жалко, что так получилось.

- О чём ты говоришь-то? Что получилось?

- Ну, я неудачно пошутил.

- Забудь.

- Однако ты халат-то поменяла.

- Сейчас ты нарвешься.

- Поздно. Я уже объявил тебе войну.

- Ты воюешь с девочками?

- И эти войны отличаются особой жестокостью. Кстати, если ты пойдешь по пути "похуже одеваться", то проиграешь без боя, ты ведь не для меня наряжалась.

- Ещё чего не хватало.

Она доделала свои дела, больше не удостоив его ни единым взглядом.

- Ну чего тебя понесло, урод несчастный. Нафиг ты ей нужен, и халат она может не из-за того разговора надела. И вообще, ты вроде извиняться собрался, а не воевать. Как ты только додумался до такого?

- А халат она всё-таки из-за того разговора поменяла, и задел я её серьёзно, так что назад пути нет. Вот интересно, как они работают здесь, а то если сутки через трое, то совсем фигово, потому что сегодня повода подколоть уже не найти.

- А завтра найдёшь?

- Ну, по крайней мере, наряд-то она завтра поменяет. О-о-о. Как же всё надоело, вроде поспал, а в голове черте что. Надо было у неё чего-нибудь почитать спросить.

- Спроси дедушек, у них наверняка все тумбочки забиты, или вон на столике МК лежит.

- Желтая пресса, ну ее нафиг, а с дедами связываться неохота. А то сейчас начнут любопытствовать, что да как, почему, где...

- Тогда лежи, вспоминай прошлое.

- А я, кстати, прошлое не вспоминал, а анализировал.

- И чего ты там наанализировал, не помнишь ни черта, если анализируешь, то хоть записывай.

- Записывать нечем и негде, да и нафиг надо, я же чтоб время убить, а не диссертацию пишу. Сейчас придумаю тему и раскручу её до ужина. Только тему надо какую-нибудь посерьёзней.

- С серьёзной темой проблем не будет, ты, например, ещё не выяснил, за какую идею ты борешься, ради чего ты сейчас оказался в больнице. И ведь тот, кто тебе нос сломал, тоже своей идеей прикроется. И наверняка идея точно такая же, только клуб он другой поддерживает, а враг у них - ты.

За какую идею ты борешься?

- Первое, что приходит в голову, это поддержка своего любимого клуба.

- Ага, прямо упадет он без тебя. Давай пример поддержки, что ли.

- Например, не оставлять его один на один с чужой публикой, моральное давление на чужих игроков, а отсюда и все драки, так как другие фанаты желают того же. И лучший способ устранения...

- Чушь какая-то и ерунда. Тут даже само слово "поддержка" не может быть идеей. Поддержка - это скорее средство для реализации идеи.

- Значит, идея куда шире. Если пойти по вектору, то драка - это тоже средство для реализации идеи.

- Если идти по этому вектору, то получается, что пьянки, подрезалово, мат на трибунах, противостояние с ОМОНом, разгром вагонов метро, электричек, поездов - это всё тоже средства для реализации идеи? Ведь ты же, как и многие другие борешься за идею, и дела у тебя все идейные. Вспомни, сколько раз ты про это говорил? Что же это за идея такая? Я ещё понимаю, бандиты друг друга мочат, так у них идея обогащения. А вы за что арматурой машете?

- Тогда, может, драки, пьянки, разбитые вагоны - это побочное явление этой борьбы за идею.

- Опять же, давай пример.

- Хорошо. Только драки всё-таки придется отнести к идейным делам. А дальше просто. Все борцы за идею - друзья-соратники, так почему бы им иногда вместе не выпить, а потом под этим делом не похули...

- Чего?! Тебе самому-то не смешно?

- Смешно. Тут надо делить так - если делается сознательно, то это идейно, если нет, то нет. Сразу получаем, что пьянки - это не идейно.

- А вот выпить сто пятьдесят перед дерби - это идейно.

- Кстати, результаты пьянок иногда бывают очень даже идейными. Только пьянки должны быть между фанатами.

- А как насчет подрезалова?

- Наверное, если ты голодный и стащил булку - то это воровство. А если ты стянул пивную кружку из бара или занавеску из поезда дальнего следования, то это дело идейное.

- А ведь ради этой непонятной идеи чего только не тащат: солонки, подстаканники, вывески с названиями улиц, сидушки со стадиона...

- Например, помню, как в автобус стол притащили, он там очень мешался, и его размолотили в щепки ботинками. Еще тащили мягкие игрушки, зеркало, кактус. Во, какая идея! И самое главное, все чувствуют, что это за идею, а вот чтоб её кто-то сформулировал, я что-то не припоминаю.

А вот пьянка в поезде на выезде - это всё же идейное дело, потому что к ней готовятся заранее, а уж её результаты и подавно заранее известны. Да и с разгромленными электричками всё не так однозначно. С одной стороны, ясное дело, что это просто вандализм и бешенство неуправляемой толпы, и в большинстве случаев бессознательное действо. Но с другой стороны, когда слышишь об этом, то это радует и кажется стоящим делом.

- Может, надо пойти таким путём. Каждая идея имеет цель. Все действия, совершенные под знаменем этой идеи, должны быть направлены на достижение этой цели. Надо просто выявить общие черты в результатах всех идейных дел, и тогда, возможно, получится определить цель идейных дел, а там, возможно, и до самой идеи рукой подать.

- Пожалуйста. Начнём с драки. Цель драки ты и так прекрасно знаешь - задавить врага.

- Да опять не так! Надо с её результата начинать. А результат, как правило, это беспорядки, пробитые головы, шокированные граждане, а вот кто там победил или кто кого задавил - это всё-таки второй, хотя и не менее важный вопрос.

Теперь про разгромленные поезда: опять беспорядки, потрясённое дикостью и варварством общественное мнение. Подрезалово - возмущённые продавцы по всей траектории движения нашего каравана. Мат на трибунах - шок обывателей. Идёт обыватель мимо стадиона "Динамо" и слышит: "А ну-ка, давай-ка, уебывай отсюда...".

- А поддержка команды в это не вписывается. Просто прославление твоего клуба и не больше. Никаких беспорядков.

- Так вот и идея! Она и заключается в прославлении имени твоего клуба. Если это выезд, то еще и прославление твоего города. А если это выезд международный, то еще и прославление твоей страны. Именно поэтому фанаты так легко объединились на выезде в Киев за сборную. Идея-то одна, но уровень другой. Просто все поехали прославлять не свой клуб, а свою страну, и враждовать нам было нечего, все вместе делали общее дело.

- Ну, в общем-то понятно, что хорошими делами прославиться нельзя, но вот подрезалово всё-таки не очень-то способствует прославлению клуба.

- А оно создаёт тот романтический ореол.

- Так об этом потом.

- А как выглядит пиротехническое шоу глазами обывателя из Саратова? После этого действа он на всю жизнь запомнит нашу команду. Тоже можно сказать и о пассажирах поездов, которым не повезло ехать вместе с нами. Тут важно, что со временем они забудут, как им было неприятно там находиться, как им не удалось заснуть, какими злыми они были на весь мир, а особенно на ментов, которые так и не успокоили этих зарвавшихся юнцов. Это всё забудется очень быстро, а останутся только прикольные воспоминания о детях, падающих со вторых полок, как прикольно выглядел тот парень со спущенными подтяжками, который, запутавшись в собственных шнурках, головой влетел проводнице между ног... Эти люди прикоснулись к мощному молодежному движению, и теперь всю жизнь будут вспоминать и всем рассказывать, как ехали вместе с ними, как те пели песни, били стёкла, мешали спать, но той злости уже не будет, а слава пойдёт. Всё-таки фанаты хотят, чтобы проводница пожалела о своей профессии, пассажиры пожалели, что поехали этим поездом, а менты почувствовали свою беспомощность против стихии. И, кстати, подрезалово - очень хороший метод это осуществить.

- Но может, всё-таки фанаты себя прославляют, а не клуб?

- Клуб является предметом восхваления, нет клуба - нет фанатов, тут всё просто.

- Ну понятно, идея, за которую ты борешься - это прославить имя своего клуба так, чтобы о нем все говорили, писали, и никто не был равнодушен. А оно вообще тебе нужно?

- Конечно, я уже отвечал на этот вопрос и даже говорил зачем.

- А ведь драки между фанатами можно охарактеризовать еще и по-другому.

- Ну да, можно сказать, что одни пытаются унизить фанатов, а заодно и их клуб, разбив их в день матча, а другие стараются отстоять честь свою и своего клуба. Но, в конце концов, суть дела от этого не меняется.

- Больно это всё на рыцарство похоже, причем такое, в стиле Дон Кихота: "А ну-ка, признавайте, что мой клуб самый лучший в мире, а то будете нанизаны на мое копье".

- Пусть так. Я даже знаю несколько примеров, когда у фанатов есть свой девиз, и он нанесён на их шарфы или майки, как у рыцаря на щите. А я еще со своих хоккейных времен усвоил, что потеря шарфа для фаната - это как для легионера лишиться щита. "Иль на щите, иль со щитом".

- Красивое сравнение, мне нравится.

- Кстати, если фанат стремится прославить свой клуб подсознательно, совершенно не задумываясь над тем, что это кому-нибудь нужно, то это лишний раз доказывает, что фанатами не становятся, ими рождаются. Вроде с этой темой тоже закончили. А сначала она казалась больно сложной.

- Это называется "У страха глаза велики". До ужина еще есть время, можно вспомнить какой-нибудь забавный эпизод.

- Вот в этом-то и прелесть, что всегда можно что-нибудь вспомнить. Вот, помню, в детстве читал какой-то фантастический рассказ. Там суть заключалась в том, что в космосе терпел бедствие космический корабль, и один из экипажа был очень замкнутым, скучным человеком и всегда завидовал другому члену экипажа, который умел развлекаться в жизни. Охота на других планетах, какие-то бесконечные балы, опасные странствия, любовь женщин. А погибать им досталось вместе. Так, чтобы продлить себе жизнь, они надели скафандры и вышли в открытый космос. Корабль взорвался, а их понесло к разным планетам, и объединяла их только радиосвязь. И вот этот скучный признался тому, что всегда ему завидовал, а теперь оказалось, что зря. Умирать пришлось одной смертью, и вся жизнь оказалась не в счёт. А тот ему и ответил: "Знаешь, ты не совсем прав, умрём мы по-разному. Сейчас мы разойдёмся настолько, что радио не будет добивать до нас, и мы останемся один на один с пустотой на долгие дни, пока не сгорим в атмосферах своих планет или не умрём от голода. Так вот для тебя они будут мучительны, а мне будет что вспомнить и, возможно, пережить заново".

- И чего забавного в этом эпизоде?

- Да это так, к слову. Хотя можно сказать, что это к слову об интересной жизни. Вот вспомнил, что не один я задумывался, как важна интересная жизнь.

Он встал, подошёл к зеркалу. Опухоль стала спадать, уже была видна половина носа, вот только синяки под глазами стали темнее и больше. Потом он полюбовался видом из окна и пошёл на ужин.

Во время ужина наш герой просто наслаждался тем, что ему есть что вспомнить, у него оказалась потрясающая жизнь, а раньше он об этом даже не задумывался. Более того, если раньше ему что-то казалось тяжёлым, изнурительным, ненавистным, то теперь это оказалось приятно вспомнить и сказать себе: "Я сделал это!". После ужина он еще походил взад-вперед по коридору, а потом пошел в свою палату и улёгся на кровать.

- Блин! Становится скучновато. Эти воспоминания всё-таки нудное занятие.

- Ты же не вспоминаешь, а анализируешь, вроде?

- Да это и не так важно, главное, что когда размышляешь, то всё прекрасно, а вот стоит остановиться, как наступает какое-то опустошение. Вот сейчас бы телевизор посмотреть, а его нет.

- Ну давай... Давай о выездах. Это очень важная грань жизни фаната. Начнём с того, зачем это надо, затем классифицируем их, ну еще можно... В общем, там видно будет.

Выезда

- Чем я могу охарактеризовать все выезда, так это полным отрывом от действительности. И мне это очень нравится. Там я живу практически сегодняшним днем, совершенно не думая о следующем. Если ещё и билет на обратную дорогу есть, то меня абсолютно ничего не волнует, я просто отдыхаю. Тут только надо сделать одну оговорку. Пьянство - это не отдых, а тяжёлый и изнурительный труд.

Однажды я уехал на двойник накануне сессии при несданном зачёте за прошлую сессию (а соответственно, и экзамены за прошлую сессию были не сданы). Тогда меня довольно серьёзно грозились выгнать из института. Помню, как я метался от препода к преподу, как ни на что не хватало времени, но двойник был мной запланирован сильно заранее, и я плюнул на всё и поехал. В течение недели я вспомнил об институте лишь раз, в автобусе перед МКАД. После чего успешно все сдал.

- Ты что хочешь сказать, что если у кого проблемы с сессией, надо пробить двойник и всё решится?

- Да нет, конечно, мне просто в очередной раз повезло. Вообще выезда как поход. Просто приятно отправиться куда-нибудь с друзьями.

- А как же с идеей?

- Так если бы не было этой идеи, я бы в поход и пошёл. Это же очень просто, совмещаю приятное с приятным. Потом повидать новые города - это же классно. Когда в высшую лигу попадает новый клуб, или мы играем на кубок в доселе незнакомом городе, какое паломничество туда собирается, это же просто песня. А в ранней юности это еще и очень хороший шанс почувствовать себя самостоятельным. Вообще это хорошая школа и бесценный опыт.

Кроме того, выезда здорово сплачивают, и чем труднее даётся тебе дорога, тем в итоге оказывается лучше. Исходя из этого, я могу сказать, что я счастлив, что родился в России, я искренне люблю ее необъятные просторы, люблю ее реки, горы, люблю ее моря и даже, как ни смешно это звучит, люблю ее перди. Конечно, жить в этих пердяевках я бы не хотел, но пройтись по таким городкам и выпить по пиву, как правило, бывает очень даже приятно. Потом на выездах происходит очень много всяких забавных случаев, которые врезаются в память на всю жизнь.

- Ну-ка, давай сразу пример из твоей жизни.

- Пожалуйста, первый же пришедший на ум. Город Самара, самое начало мая, жара +25С. В поезде, из которого мы только что вышли, все +30С. Подходим к реке, там уже наши загорают, один купается, мы ему: "Как вода?" Он в ответ большой палец: "Во!". С дикими криками спускаемся к пляжу, раздеваемся секунд за двадцать и бултых... Вылетаем как ошпаренные. На пляже все лежат, ржут. Вода +4 С, пять дней назад сошёл лёд, а по берегу черные кучи лежат. Если эти кучи ботинком поковырять, то внутри у них снег. Разумеется, сразу фото на память, там как всегда не весть откуда взявшиеся девушки, причем не помню, чтоб они потом с нами гуляли, видимо, это так, для колорита...

- Для коллекции! У вас же все идейно.

- Ну, да. А на счет пляжа, еще был случай весёлый, вернее, это потом мы смеялись, а тогда грустно было.

Город-герой Волгоград, мы уезжали на следующий день после футбола. Нас было пятеро, билеты были в карманах, на последние деньги было куплено пять бутылок водки, десять каких-то маленьких консервных банок, и осталось еще на плёнку для фотоаппарата. День было решено провести на пляже. Вот мы там купались, загорали, снова купались, а между делом двое пошли за плёнкой и пропали довольно надолго. Мы, не дождавшись их, решили шевельнуть, тем более, что эти двое пить не собирались. И зашевелили все пять бутылок. Тут надо еще сказать, что в качестве покрывала у нас было огромное полотно с цветами нашего клуба, однажды на нем двадцать два человека спали, совершенно не мешая друг другу. Так вот, по этому полотнищу были разбросаны наши вещи, а после последней бутылки, там упали и мы, причём каждый со своего края. Упали и уснули. Уснули и обгорели.

Пришли те двое, заправили в фотоаппарат плёнку и сфоткали этот кавардак. Разбудили нас, потом все дружно доели маленькие консервные банки, пошли пофоткались с девчонками, еще часа два прособирались, потом час уходили, попили пива в близлежащей стоячке, и вот тут началось. Сначала один не смог идти, затем второй, а потом и меня поразил столбняк, а ведь я обгорел меньше всех, сказался труд на даче. Дорога до Москвы с перекладной собакой была просто адом. Один товарищ за всю дорогу слез с верхней полки единственный раз, когда прибыли в Ожерелье. А там надо было бегом бежать на последнюю собаку.

Сейчас это кажется забавным, а тогда я молил, чтоб собака ушла и мне не пришлось бы двигать костылями оставшиеся триста метров. Да и тем двоим было не сладко, они тащили все наши вещи.

- В принципе, хохмы бывают на каждом выезде. Помнишь, ты проснулся с утра в автобусе, и сзади тебя сидел парень, который только что блеванул, а теперь усиленно дышал и причитал: "Легче умереть, легче умереть". А вечером после матча он залез в автобус с двумя батлами шампанского и с криками: "Как хорошо, что я не умер с утра!". И облил весь автобус шампанским. Потом, посреди бурной ночной попойки, упал в проходе Икаруса и заснул, а остальные так и ходили по нему взад-вперед.

- А еще бывают незапланированные стычки по пути следования. Вот самая массовая, которую я помню, случилась по дороге домой. Поезд остановился в какой-то пердяевке, и на станции менты попытались кого-то арестовать. Наши стали довольно активно протестовать. И тут менты сделали ошибку: они решили взять силой. Взметнулись дубинки, и досталось одной нашей девушке, тут-то все и началось. Один из стоящих рядом сразу зарядил менту в рыло, а остальные, создав толпу и окружив ментов, принялись исподтишка пинать их ногами. А народ тем временем сбегался к нам со всего поезда. Но и на площади появилось еще с десяток ментов, после небольшой перебранки всё повторилось, но в большем масштабе. Менты были загнаны в какой-то угол у вокзального здания, причём ещё у двоих репы были подпорчены. Но теперь у них был наш парень, и на нём были наручники. Было заявлено, что мы никуда без своего парня не поедем, и менты, не выдержав морального давления, отпустили его. В итоге, отправление поезда было задержано на сорок минут, с чем я больше никогда не встречался. Тогда этот эпизод здорово скрасил нашу обратную дорогу.

А однажды кто-то весело прошелся по двум вагонам СВ и выбил все горшки с цветами из держателей, так они и катались по коврам, раскидывая землю. Учитывая, что во всех плацкартах с самого утра был жуткий бардак, то, видимо, это стало последней каплей, переполнившей цистерну терпения начальника поезда.

Уж не знаю, что он наболтал ментам на следующую станцию, но там нас ожидал спецназ со щитами. Оказывается, щит своими размерами четко совпадает с размером прохода в вагонах поезда. Эти космонавты долго забирались в вагоны и кучковались в тамбурах, а вот потом нам было не до смеха.

- Ладно, эти случаи можно вспоминать до бесконечности, давай выезда классифицировать.

- Если это только возможно. Например, если классифицировать по дальности, так дальность влияет только на количество посещающих. Еще можно попробовать классифицировать по экстремальности.

- Не очень хорошая формулировка. Например, Владикавказ - это однозначно экстремальный выезд, а Нижний Новгород экстремален только на трибунах, но зато как! Вероятность нарваться на неприятности практически одинаковая, но назвать Нижний Новгород экстремальным выездом язык не поворачивается.

- Хорошо. Начнём с конца. То, что есть выезда курортные, я думаю, спорить никто не будет. Сюда отнесём Сочи, Калининград, Новороссийск, Волгоград...

- Все дальние.

- Владикавказ тоже дальний, однако, курортным его не назовёшь. В общем, хороши они тем, что туда можно приехать на несколько дней и поваляться на пляжах, поесть дешевые фрукты, объестся всевозможной рыбы. В общем, курорт.

Потом идут какие-то средние выезда, где раз на раз не приходится: иногда можно попить пива, а иногда приходится участвовать в стычках с местными - это Воронеж, Самара... Вот очень хорошо помню, как какой-то местный спровоцировал драку на подходе к стадиону, так в считанные секунды набежала куча бычья, готовая впрячься в драку, но их остановила наша удачная контратака. Тогда до прибытия ментов нам удалось завалить троих местных. Только надо сказать, что они от нас не разбегались, а были готовы принять бой, просто для того, чтобы прыгнуть первыми, у них не хватило организованности и уверенности в рядом стоящем. Я бы назвал такие выезда рабочими.

- А ведь на такие выезда народ действительно катается как на работу. Просто за идею.

- Вот теперь настало время Нижнего и Владика. Мы всегда заранее знаем, что будут драки. Причем мы их не планируем, они происходят сами собой. Если с драками во Владикавказе все просто (там постоянно бездельничающая гопота находит в нас внешний раздражитель и выплескивает свою ненависть ко всему, а население повзрослее их в этом с радостью поддерживает), то с Нижним или с Ярославлем все посложнее. Хоть города довольно-таки гопнические, но все же местное население более-менее лояльно; ну соберётся гопота после футбола, факи будет показывать, пару камней может кинуть - не более того. Но вот откуда эти традиционные стычки с ментами? Видно, это действительно стало традицией. Всё-таки мы и едем туда в надежде на беспорядки и ждём их, а не игнорируем эти выезда. Истории известны случаи, когда нехилые беспорядки учинялись еще по дороге к этим городам, причем это были не спланированные акции, а просто спонтанные действия. Ответ на грубость ментов или на поведение аборигенов. Именно это и характеризует настрой на эти боевые выезда.

- Боевые - опять нехорошее название. Надо пойти от того, с какой целью ты туда ездишь.

- Там мы отстаиваем свою честь. Там мы не имеем права лажануться. На этих выездах даже пьяных видишь довольно редко.

- Вот и назовём их "Выезда чести".

- Больно пафосно звучит. Все-таки назовём их экстремальными, но будем помнить, что под этим подразумевается.

- Осталась последняя группа - это выезд к врагам. Это уже выезда-акции, там не то что каждый просто смотрит на тебя как на врага, а там присутствуют организованные именно против тебя группы.

- Таким выездом был Киев. Были, конечно аборигены, готовые с нами воевать, но все-таки это были исключения, не Владикавказ это.

- Туда едешь и готовишься к дракам, причём начинаешь первым, а иногда даже имеется разветвлённый план действий в городе, направленный на столкновение с организованными вражескими группировками. И задача тут простая: "Хороший враг - мертвый враг". Вот эти выезда и назовём Боевыми.

- И чего у тебя получилось?

А получилось, что выезда бывают такие: Курортные, Рабочие, Экстремальные и Боевые.

- Круто ты распределил, вот только странная классификация, десять выездов этого года ты распихиваешь на 4 группы. Может, надо было сразу на десять классов делить?

- На самом деле, выездов не десять. Есть еще кубки, сборная, в конце концов, я и на хоккей с удовольствием мотнуться могу. Фишка в том, что и в будущем классификация не должна меняться. По-любому меня ещё ждут новые города, и какими они будут - неизвестно, а вот ниши для них я уже приготовил.

- А интересно, нафига ты их приготовил?

- Да вот делать нечего было. Хотя... Теперь могу сказать, как выглядит наш чемпионат с точки зрения фанов моего клуба по выездам:

• четыре Экстремальных;
• три Рабочих;
• два Курортных;
• один Боевой.

По-моему, выглядит очень сбалансированно, особенно если взять сумму боевых и экстрим против рабочки с курортными.

- А вот взять, к примеру, зенитосов?

- Восемь к семи...

- Тоже баланс налицо.

- Ну хорошо, берём любой провинциальный город и наблюдаем рабочую идиллию.

- Вполне возможно, что отсюда и проистекают малые масштабы фан-движения. Просто отсутствие разнообразия.

- Во куда махнул! Статистика вообще страшная сила. А ведь так можно расписать и для конкретного фаната. Какие выезда он в этом году пробил? Причем мешая в кучу футбол, хоккей, вторую лигу и Европу.

- Да. Мощно. В общем, исходя из вышесказанного, вполне понятно, почему выезда являются таким неотъемлемым аспектом жизни фаната.

- Что может быть проще, прославить свой клуб, просто привезя кучу баннеров и знамен в другой город.

- Возникает желание попробовать еще что-нибудь классифицировать. Может, акции?

- Акции? А, пожалуй, получится.

Акции

- Давай сразу разберемся в причинах, по которым они организовываются. Ведь их организовывают. Случайная стычка - это же не акция?

- Самая первая причина - это желание показать сопернику, что ты лучше, унизить его, причём не обязательно физически. Ярким примером акций, направленных на моральное унижение врагов, являются ночные вылазки к стадионам перед игрой, когда заборы покрываются надписями типа "Flints crew - говно" или "Добро пожаловать в ад, лошади!". Также иногда готовятся транспаранты к конкретной игре, что-то типа "Хороший хорват - мертвый хорват", или в Праге вывешивается танк с цифрами 1968. Конечно, это все задевает. А как вам, когда вся трибуна заряжает: "Газаев - пес!"?.

Бывают акции протеста, в них сейчас безусловным лидером является Питер. Демонстративное игнорирование матчей, или протест против снятия Садырина, когда лепились транспаранты и придумывались речовки на эту тему.

Акции с применением силы - это наиболее распространённый вид, их можно поделить на традиционные и террористические. К традиционным отнесём дерби. Тут все знают, что враг готовится и акции сводятся к тому, чтобы либо сыграть на опережение, либо достойно встретить врага у своего стадиона и не дать ему себя там чувствовать хозяином, а уж в идеале и вовсе не пустить на матч. Пусть погуляет, пока мы с его командой разделаемся. А противоположная сторона стремится пройтись по чужому стадиону огнём и мечом, так сказать, оккупировать территорию врага.

- Но это крайний случай, когда не удалось пересечься до этого. Битва на территории стадиона - это последний вариант до матча и самый бестолковый (все равно менты все пресекут, и будут повязанные). А сначала все стараются приехать на чужую стрелку и накрыть ее, привезя лучший состав. И если это удается, то враг до конца дня уже не в силах что-либо сделать.

- Накрыть стрелку - это высший пилотаж, а стадион - самый реальный шанс для массового столкновения (правда, мимолетного и редко успешного для кого бы то ни было). Но все-таки основное количество пересечений случается в метро. Центр с его многочисленными переходами - идеальное место для столкновений. Если просто ездить по центру после или перед матчем, то вероятность пересечения с противником очень высока. Другое дело, что в последние годы это просекла и милиция, ведь такие столкновения всегда оканчиваются битыми стеклами. Вроде, с традиционными всё.

- Нет, я бы ещё сюда же отнёс выезд к врагам. Там творится то же самое, и это тоже традиция. Вот теперь все.

- Дальше по плану - террористические акции. Тут целью будет не дать противнику расслабиться, а заодно и убедиться в собственной силе. Это и приезды на их матчи, и неожиданные появления в метро, когда своих игр нет. Это и территориальные действия, когда пятнадцать - двадцать человек появляются в том месте, где постоянно тусуются местные враги с какого-нибудь района. Я вот хорошо помню, как мы проиграли одно из традиционных столкновений. И мы, казалось бы, уже ни на что не способные, уже через неделю довольно громко заявили о себе. И как мы всего лишь за один месяц провели около пяти террористических вылазок, в которых победа была за нами. И хоть враг до сих пор хвалится той победой, она не оказала на нас большого влияния. Наша боеспособность не пострадала, а скорее выросла. По мелким стычкам они и так постоянно в пролете, а скоро и их общаг ноги сделает. По большому счёту всё, теперь осталось только...

- А если рассматривать акции с точки зрения причин их проведения?

- Первая причина - это традиция, а потом идут такие, как месть, или ответ на какое-нибудь действие, или желание развязать войну. Кстати, простые территориальные разборки тоже относятся к традиционным акциям.

- Пусть так. Давай про месть.

- Тут все действия направленны, чтобы нанести адекватный урон врагу, или даже конкретной группировке в качестве ответа на какое-нибудь их действие. Я могу поставить в пример две акции с сознательным применением арматуры. Это была ответка на то, что враги постоянно кричали о "Фэир-плей", а сами стабильно применяли подручные средства, которые серьезно влияли на ход сражения.

- Не внятная классификация получилась: Моральное унижение, Протест, Традиции, Террор, Месть.

- Согласен. Причем из этого ряда уж больно традиционные акции выделяются. С остальными надо заморачиваться, а традиции просто требуется блюсти, если ты фанат. Надо еще подумать.

- Но тебе хоть что-то даёт эта классификация?

- Я сейчас, конечно, не смогу вспомнить все акции, где участвовал, и не могу раскидать их по категориям, но думаю, такая статистика что-нибудь да показала бы. Например, если в жизни банды присутствует хотя бы около тридцати процентов акций, не связанных с традициями, то, несомненно, эта организация развивается. А там, где только поддерживают традиции или подписываются под чужие шевеления, будет застой.

- Тогда получается, что акции - это для хулиганья, организованного в банды.

- Выходит так. Одному даже граффити оставлять не интересно. Обычному одинокому фанату никакой акции не замутить.

- Обидно как-то за фанатов. Вон выезда - Курортные да Рабочие есть, а акции...

- А! Так традиционные же! Там можно градацию расширить. Сбор общаком на дерби, поддержка перформанса на трибунах, и даже проезд в метро на цветах - это все тоже по-своему акции.

- То есть, делим на фанатские и хулиганские? Фанатские доступны для каждого, а хулиганские - только для бригад. Кстати, я помню, как мы вдвоем мутили акцию на динамиков: сшили четыре простыни, голубой краской сделали окантовку, а в середине разместили вертикальный ромб с цифрой "6".

- Ага. Только на фанатскую трибуну пронести не удалось, а на пионерской трибуне это полотно продержалось секунды три. Молодежь бодро растянула его над своими головами, а потом решив, что это вражеское знамя, разодрала его в клочья. Так что это лишний раз доказывает, что акции - это для банд.

- Скорее, для банд и подписных фанатов. Чтобы это доказать, можно проследить, кто участвует в акциях. На первый взгляд кажется, что это просто фанаты, ну то есть любой может принять участие в этом, безусловно, нужном и идейном деле, но ведь это не так?

- Конечно, нет. Людей, которые могут сказать, что они фанаты, сейчас легко перевалит за десять тысяч, это если брать Москву. А в акциях очень редко, когда участвуют больше пятисот человек, то есть, не больше пяти процентов, и причин тому много.

Во-первых, акции мутятся не на пустом месте. Их устраивают люди, знающие друг друга, и далеко не только в лицо. Если ты не уверен в поведении рядом стоящего, то в таких делах лучше не участвовать. А наиболее сплоченными оказываются территориальные образования, и в акциях именно они составляют костяк. Потом этот костяк обрастает людьми, как правило, это хорошо знакомые люди. Если это довольно глобальная акция, типа традиционных дерби, то возможно объединение нескольких таких бригад.

Из-за такой позиции за бортом идейных дел оказывается большое число желающих принять в них участие. И вот эти люди начинают мутить более мелкие акции. Затем, особенно если им что-нибудь удается, они задумываются о создании своей собственной бригады и пытаются заявить о себе. Тут самым действенным оказываются дела, за которые потом можно взять на себя ответственность, или участие в акциях с нашивками своей банды, или использование одинаковых маек.

- Можешь даже привести пример из своей жизни. Помнишь, на хоккейном дерби как вы засветились!

- Да. Тогда классно получилось. Тут надо только сначала описать ситуацию, в которой мы появились.

Тогда и в нашем движении, и во вражеском было только по одной бригаде. Наши сделали себе первые бригадные шарфы, которые в случае инцидентов завязывались на поясе на два узла. А враги пришили нашивки на левый рукав своих форменных бомберов. Тут надо сказать, что, хотя формально враги и называли себя бригадой, на деле это больше походило на выделение бойцов из общей фанатской массы, так как эти нашивки мог получить почти любой желающий, кто готов был причислить себя к бойцам.

В нашем стане всё было по-другому. Единственная группировка только громко заявила о себе, но не стремилась увеличивать свои ряды, предпочитая на акции ограничиваться подписными людьми.

У нас был свой круг друзей, с которыми мы везде были вместе. В начале зимы мы стали задумываться о создании своей бригады. Собственно, мы уже ей и были, оставалось только официально оформиться и начать мутить что-то своё, а не ходить за остальными. И вот зимой были сделаны нашивки. В день хоккейного дерби их забрали из мастерской, и трое из нас даже успели нашить их себе на куртки.

Своей акции мы тогда не замутили, так как предстоял поход в стан врага. Мы были вместе со всеми, но держаться старались в первом ряду. Всё произошло после матча. Стычек в метро было много, и первая произошла так. Наша толпа еще только входила на одну из станций метро, когда мы (нас было трое) уже бегали по платформам, проверяя наличие оппонентов. И о чудо, на платформе, ведущей к центру, у первого вагона сидело четверо. Один был довольно высокий, а остальные года на два младше нас (мне тогда было девятнадцать лет). В общем, мы не очень торопясь стали подходить к ним, и когда до них оставалось совсем чуть-чуть, пришёл поезд. Стало понятно, чего они ждали: первые два вагона были набиты битком, и там были враги. Наша толпа в этот момент только начала сходить с эскалатора, а против нас образовалась стена врагов, и каждый второй был с нашивкой. Один из нас тоже был в нашивке, и она тут здорово засветилась. Подскочил ещё один парень и встал с нами в один ряд.

Получилось, что мы вчетвером зажали их в узком месте. Справа был третий вагон, слева стена, перед нами сплошной стеной стояло содержимое двух вагонов. Ну, а отступать мы не собирались. Секунды три мы еще ждали атаки, но кроме огрызка яблока ничего не получили, тогда стали действовать сами. Два взмаха ног, толпа поглощает два своих тела и начинает пятиться. Появилось ощущение, что мы играем в одни ворота: они просто вынуждали нас атаковать. Тут на нас сзади посыпались удары дубинок. Я присел, закрыл голову руками, развернулся и ломанулся на станцию. Оказалось, за нами шли менты, и мы попали между врагами и ментами. Менты дубьем стали гнать врагов обратно в вагон, а наши в это время выползли на платформу и заштурмовали остальные вагоны, где, конечно, не так массово, но попадались отдельные вражеские группы.

Дальше была следующая станция, и там нас опять ждали враги плюс содержимое двух первых вагонов, но тут им уже пришлось быстро бегать. Видимо, нас было больше. Хотя они и попытались сгруппироваться на переходе, но после случая на предыдущей станции меня было не остановить.

В этом действе нашей бригады прибавилось, и участвовало уже две нашивки. Мы их просто протаранили насквозь, оставив на расправу сзади идущим. А потом, спускаясь на эскалаторе перед выходом на следующую станцию, мы видели картину, как наши пионеры, используя переносной турникет, отбиваются от врага с нашивками. Однако спуститься по эскалатору было очень непросто, так как он был буквально забит обывателями. Решение нашлось довольно быстро: вниз полетели плафоны освещения, это наши основные силы стали спускаться по тем местам, где расположены поручни и светильники. Надо сказать, что успели очень вовремя. Когда я спустился, на станции было уже черте что. Лично я тут поучаствовать не сумел, так как был повязан (буквально на десять минут). А вот наша новоявленная бригада засветилась по полной: эти две нашивки в толпе из двухсот с плюсом человек выделялись настолько, что на следующий день по институтам пошёл слух, что это наша основная бригада выпустила нашивки.

Но футбольный сезон мы в таком состоянии не пережили. Сначала мы убрали по своим коллекциям нашивки (быстро мы сообразили, какое это палево). Потом некоторые, включая меня, разбрелись по другим бригадам, и, объективно говоря, толку от этого стало больше. Двое завязали. Но сама бригада по сути осталась и вполне активно просуществовала еще два года, хотя своих акций и не мутила.

- На самом деле в тот день всё не так уж и радужно было. Во-первых, в то время как вы геройствовали в метро, наверху наших здорово помяли, и одному пряжкой пробили голову. Во-вторых, обилие вражеских нашивок тоже ни о чем не говорит. Ведь после тех стычек в рядах врага начались чистки, и, как пить дать, те, кто кидался в вас огрызками яблок, своих нашивок лишились. Да и вообще, ты расхвастался: ну было вас десять человек, а остальные что - стояли смотрели, что ли?

- Нет, конечно, просто это было моё первое крупное столкновение, и оно хорошо отпечаталось в моей памяти. Я же его вспоминаю, как я его видел, а не рассматриваю со стороны, чтобы быть объективным. Конечно, для тех, кого положили...

- А некоторых и погнали.

- Это были не из нашей бригады. Так вот, для них всё было, конечно, по-другому. А вот то, что после того дерби нас уже персонально стали звать на акции, так это точно, да.

- А потом у вас весь сезон был один большой бой, без вас не обходилось ни одного побоища.

- Но все же это было к слову. К слову: "Как по-быстрому засветиться".

- Сейчас, видимо, всё не так просто, и, возможно, вы бы и затерялись в толпе.

- А вот здесь я бы не гадал. Мы начинали с нуля и многое постигали на собственной шкуре. Например, то, что роза в махаче - это совершенно лишняя вещь, и мы учились одеваться на собственных ошибках. Потом мы очень долго учились грамотно вести себя во время акций, например, перемещаться по метро или не мозолить глаза ментам в парках. Оказывается, на это нужно потратить много времени. А у нового поколения есть наш опыт, конечно, их прогресс идёт быстрее, чем наш, но это не значит, что мы были хуже. Такие же мы были. К тому же мы и сейчас активны, а что будет с ними в нашем возрасте, ещё неизвестно.

Вообще, вроде, тех, кто занимается акциями, я неплохо расписал. Но вот тут интересный момент всплыл.

- Да, момент действительно интересен. Помимо фанатов у нас появился целый слой - Пионерия. Если это такие же дети, каким ты был в пятнадцать-шестнадцать лет, то это же какой-то ужас.

- Люди, которых я встречал на трибунах в пятнадцать лет, в основной своей массе ушли, но процентов 30 из них ходят на футбол и сейчас, и процентов пятьдесят из них очень активны. Если этот вектор правильный, то в будущем нас ждет полторы тысячи активных хулиганов, это же уму непостижимо.

- А сколько будет фанатов?

- А пионерии?

- В принципе, для такого стадиона, как Лужники, - в самый раз. Кстати, тогда на Рабочие и Курортные выезда должно будет тысяч по пять мотаться.

- Ладно, посмеялись и будет. Не будет такого. Должны же мы на каком-то определённом уровне остановиться. Все-таки понятно, что основная масса пионеров пришла сюда потому, что это модно.

- Все говорят: модно, модно, но вот смотри, если что-то модно, то тут же все начинают напяливать это на себя, и когда все вдруг оказываются в одинаковых вещах, то та вещь, которая была модной, превращается в ширпотреб и становится признаком плохого вкуса. Так было с китайскими пуховиками, со стрижкой наголо, с бомберами, а теперь и Лонсдейл, походу, ждет та же участь. Это чёткий, давно известный вектор. Если быть фанатом сейчас модно, то, значит, скоро нас ждет упадок.

- В упадок совсем не верится. Приходят не за модой. Здесь что-то другое! Здесь мы наблюдаем магическое действие на молодёжь того самого романтического ореола, которым окружены или сами себя окружают фанаты. Во как загнул!

- Да уж. Но, похоже, что это близко к истине.

Романтический ореол

- Если смотреть, откуда он берётся, то тут без особых разъяснений ясно, что его создают сами фанаты. Ведь никто же не будет спорить, что жизнь фаната - это тяжёлый и опасный труд.

- Ну да, перетрудился бедный, с этим будет спорить каждый, в кого ни ткни пальцем. Конечно, тебе приходится терпеть некоторые лишения, но "тяжёлый и опасный труд" - это уже слишком. Скорее, как сам знаешь кто перед дерби с пафосом говорил: "Да, у нас грязная работа, но кто-то же должен ее делать!".

- Начнём сначала. Этот ореол создаётся фанатами для своих сверстников, и у каждого возраста он свой.

Например, для пионера лет двенадцати - пятнадцати романтично уже кричать матом на трибуне или ходить по школе в шарфе, или даже достаточно говорить с сорванным на трибуне горлом. Его одноклассники играют в "сифу", в фантики, разглядывают комиксы. А он пришел из другого мира, начинает смотреть на них свысока, достает из рюкзака какой-нибудь фанзин и с умным видом начинает его читать. Или приходит в школу с каким-нибудь значком, на котором изображены скрещенные бейсбольные биты или кулак, и вдобавок какая-нибудь смачная надпись. Сверстники начинают интересоваться, а ему только этого и надо. Наслушавшись на трибунах разных историй, он как клоун начинает удерживать вокруг себя публику рассказами о том, какие драки он видел, как круто они заряжали всем сектором "ОМОН-говно", или что такое "Волна" и "Перекличка". Вполне возможно, что потом вместе с ним на футбол пойдет несколько его одноклассников, а тогда у них будет что-то вроде бригады, и количество баек возрастёт в геометрической прогрессии. К ним потянутся другие, которые тоже захотят быть не просто Сашами или Серёжами, а иметь клички и принадлежать к чему-то мощному и сильному, или хотя бы прикоснуться к этому движению. Им тоже захочется намотать вокруг шеи шарф и кричать матом на трибуне, петь в метро песни и ходить с сорванным горлом.

- А вот тут можно нарваться на то, что первопроходцы не захотят делить с ними эту романтику, ведь если все ходят на футбол, то ничего романтичного тут нет. Надо чем-то выделяться.

- А, наверное, здесь и отсеивается какая-то часть не рождённых быть фанатами.

- Ладно, ладно, это опять не в ту степь. Сейчас просто о том, что романтично для какого возраста.

- Вот надо только сказать, что романтичным является то, что недоступно основной массе сверстников. То, что в двенадцать - четырнадцать лет мама может не пустить на футбол, или в пятнадцать - восемнадцать не пустить на выезд, это понятно.

- И тогда ты сидишь и завидуешь рассказам тех, кого отпускают. Но, например, недоступны тебе в детстве были электронные часы, или не было у тебя кассетного магнитофона в пятнадцать лет, так что? Разве тех, у кого были эти вещи, окружал романтический ореол?

- Конечно, нет. Просто примеры больно мелочные. А вот если взять мотоцикл, то ситуация будет совсем другой. Дело в том, что меняется сам стиль жизни, появляются какие-то ощущения, которые невозможно испытать без наличия этой вещи. Например, мчаться в два часа ночи по пустынной безлюдной оранжевой Москве. Но если бы мотоциклы были у всех, так ничего романтичного в этом и не было бы. В общем, здесь всё просто.

Если идти дальше, то в пятнадцать - девятнадцать лет романтичными становятся поездки в другой город. Причем после первых выездов начинает тянуть на самые экстремальные виды путешествий, такие как "собаки" {Электрички}, автостоп, а то и вовсе путешествия на товарняках, некоторые умудряются так пробивать хоккейные двойники. Правда, после парочки таких путешествий основная масса возвращается к более цивилизованным методам попадания в другой город. Хотя я знаю парня, который в прошлом году сделал девять выездов в одиночку, не заплатив ни копейки за проезд, и на дорогу денег брал ровно столько, чтобы только на водку хватало.

А уж романтики на выездах хватает! Это и противостояние местной гопоте, и чудовищные пьянки, и купание в море, когда в Москве еще лежит снег, да и сами новые города оставляют свой след. Мало кому из сверстников в этом возрасте доводится столько повидать и пережить. Да к тому же, сам факт поддержки своей любимой команды в чужом городе тоже даёт непередаваемые ощущения, особенно если команда в ней нуждается.

Дальше где-то в восемнадцать - двадцать два начинают серьезно привлекать организованные дела. И именно "организованные", а не пустое катание на метро "авось кого встретим". Тут же появляется потребность в боевой организации. А принадлежность к боевой организации также окружает парня романтическим ореолом и иногда не только для сверстников. И длится это довольно долго.

- Наверное, не меньше четырех лет. А следующая ступень будет?

- А вот на следующую ступень переходят не все. Некоторые остаются на предыдущем уровне и продолжают по инерции ходить на футбол, мотаться по выездам, даже участвовать в акциях. Но фанатство постепенно превращается в обычные будни, романтизм теряется, и наступает успокоение. Кстати, где-то в двадцать два - двадцать четыре года человек находит свою работу, которую не рассматривает как временную, задумывается о семейной жизни, и околофутбол начинает занимать в жизни всё меньше и меньше места. Футбол превращается в хобби.

- Но все же следующая ступень существует, и скорее всего, даже не одна. Фанат начинает...

---

Вот в этом месте повествование придётся оборвать. Видимо, время для обнародования этих размышлений еще не подошло. Людей, перешедших на этот уровень, довольно мало, и при рассмотрении примеров будут легко угадываться конкретные личности. А в данном описании фан-движение рассматривается в целом. Скажем лишь, что об этой ступени романтики фанатской жизни он продумал до самого укола, но так и не выяснил, перешагнул он этот рубеж или нет.

---

А укол пришла делать какая-то дряхлая бабка. Всадила ему так, что он прикусил щеку. Потом пожалела какого-то соседнего деда, у которого на следующий день была назначена операция, выключила свет и ушла. Размышлять ему больше не хотелось, и он просто закрыл глаза и заснул.

Применение на практике
(Как обратить на себя внимание)

Проснулся он от того, что кто-то сильно шуршал целлофановыми пакетами. Это был парень примерно его же возраста, только более коренастой комплекции. Парень разгружал содержимое своей сумки в тумбочку, стоявшую рядом с до сих пор пустовавшей кроватью. Наш герой приподнялся, опёрся на локти и уставился на него, как будто год не видел человека. Тот обернулся на скрип кровати и уставился примерно с таким же выражением лица. У парня тоже было что-то с носом. Половина была залеплена несколькими пластырями, а все вокруг было какого-то темного цвета с черными пятнами.

Первым в себя пришёл тот парень.

- Тебя вчера привезли?

- В ночь с субботы на воскресенье.

- И как тебе здесь?

- Скукота.

- Это точно. Я тут неделю пролежал, осточертело все, вот в пятницу домой сбежал.

- И чем такое грозит?

- Да ничем. Перевязок по выходным нет, уколы, в принципе, никого не волнуют, только на улице все как на негра смотрят, особенно в метро. Тебя-то где так?

- Где? На улице.

- По-пьяни, что ли?

- Да не... Как бы тебе это попроще-то... {Спародировал политическую рекламу тех лет} - он почесал бровь. - Враги, в общем.

- Из-за девки, что ли?

- Не, у нас идейные расхождения.

- Это как у демократов с коммунистами, что ли?

- Не. Фанат я, неудачно с оппонентами выступил.

- Вот вам делать нечего.

Вошла бабка со шприцами. Она не обратила никакого внимания на вновь прибывшего. Единственное, что, когда подошла его очередь, она сказала, что надо было предупредить, что уходишь.

После процедуры парень подошёл к герою этого повествования и сказал:

- Давай одевайся, пока там очередь не выстроилась.

- Где?

- В перевязочной.

- А эти? - Он кивнул головой на дедушек, которые пока и не думали одеваться.

- Им нравится в очереди кудахтать. Ты ведь на перевязке ещё не был?

- Не был.

- Вот и пошли, посмотришь.

Он встал, оделся, подошел к зеркалу. Лицо уже пришло в норму, в том смысле, что опухоль сошла, а вот синяк появился, да и к тому же еще какой. На пол-лица. Белыми остались лишь лоб и нижняя челюсть.

- Ничего себе трансформация.

- Что? - Спросил новый знакомый. - В лице изменился?

- Не, в лице я вчера менялся, опух так, что нос заплыл. Я сегодня цвет изменил.

- Бывает. Завтра может, ещё так походишь, а потом это дело желтеть начнёт. - Они вышли из палаты и зашагали по коридору. - Тебя как зовут? Меня Паша.

- Алексей.

Они пожали друг другу руки.

- Да, видать ему тут здорово надоело.

- А тебе самому-то? Ты ведь именно поэтому так уставился на него с утра, увидел человека, с которым можно пообщаться и своим глазам не поверил.

- Точно. А теперь такое ощущение, что здесь и жить можно. Сейчас бы водки для поддержания знакомства.

Остановились они у двери с надписью: "Перевязочная", рядом уже толпилось человек пять, хотя по графику на перевязку надо было идти к 9:00.

Дверь открылась, и женщина-врач ткнула пальцем в одного из мужчин, тот пошёл в дверь.

- Слушай, Паш, а в очередь не нужно?

- Нужно, но пока народу мало, они нас сами распределяют.

Дверь опять открылась, появилась молодая девушка (прямо ровесница) и поманила рукой Павла. А он поспешил сказать, пока она не отвернулась: "У нас новенький в палате, кто его посмотрит?". Она оглядела новенького, сказала: "Ладно", - и скрылась за дверью. Павел пошел за ней. Через пару минут та же девушка поманила уже Алексея.

В помещении орудовало около семи врачей, и все колдовали над носами своих пациентов, а вот Павла видно не было. Девушка довольно холодно указала на стул, сказала: "Сюда". Стала спрашивать: фамилию, имя, отчество, адрес. Он протянул паспорт. Она сказала, чтобы позвонил домой, чтобы привезли страховой полис.

- У меня есть.

- Что есть?

- Ну, полис, я его всегда с собой ношу.

- В паспорте?

- Да.

- Фанат, что ли?

- А что, часто попадаются?

- Вопросом на вопрос отвечать не культурно, хотя от таких отмороженных, как вы, глупо ждать культуры поведения.

Она запрокинула его голову, взяла пинцет и стала поочередно, по чуть-чуть вытаскивать из носа кровавые бинты. Когда снаружи было около половины метра, ему в руки дали железную ванночку, приложили ее под подбородок и сказали, держать. После еще примерно метра бинта из носа потекла кровь. Тогда бинты были обрезаны, и на освободившееся место плотно напихана вата.

- Свободен.

Он встал со стула, забрал паспорт и, не понимая, куда делся Павел, спросил:

- А куда выход?

- Откуда вошёл - там и выход.

- А Павел куда делся?

- Какой Павел?

- Ну, передо мной парень был.

- Ему сейчас швы снимают. Вон дверь, шагай.

- Что же ты так зло то? - Он повернулся и пошёл на выход.

Когда он зашёл в палату дедушки, ещё только одевались, двое из них о чем-то беседовали, и на него никто даже не посмотрел. Валяться на кровати ему уже совсем не хотелось. Он вернулся в коридор, подошел к окну, посмотрел на улицу. Ничего интересного там не было. А вот, опустив глаза на подоконник, обнаружил крупную надпись: "Мясо - суки 05.05.98" и ромбик с перечеркнутым пятачком {Жалко в то время не было таких телефончиков со встроенными фотоаппаратиками. Такая фотка для коллекции пропала}. Надпись была выцарапана на краске и довольно глубоко. Видимо, ненависть кипела через край. Он порылся в кармане, достал ключи и принялся выводить: "Hooligans dont stop". На это идейное занятие у него ушло минут десять.

- А ведь и вправду, наверное, фанаты здесь не такая уж и редкость.

- Ну, наверное, один в два месяца попадает.

- Не, носы всё-таки почаще ломают.

- Не все же сюда, да и не все обращаются.

- Вообще да, то, что не все - это точно. Вот только непонятно, как им тогда ломали. Я бы кровь сам остановить не смог.

- Значит, попроще случаи были, и потом - носы у всех разные. К тому же, тебе вообще его раздробили. Вот интересно, что 05.05.98 случилось?

- Это надо календарь смотреть, так и не вспомнишь, и потом вполне возможно, что он здесь уже неделю провалялся и перед выпиской нацарапал. Кстати, своё пребывание увековечить не желаешь?

- Ха. Вот ещё, врагов радовать. А вот чего же это молодая врачиха так ко мне отнеслась?

- Ага, как в фильме "Девчата":

- Пожирней и погуще.

- Как положено.

- Ну, сметанки-то добавь.

- Обойдёшься.

- Её, наверно, Пашка прокатил.

- Ну, спросить, конечно, надо.

- А он сам-то, как отреагировал, когда узнал, что ты фанат?

- А вот это, кстати, нормальная реакция человека, читающего Московский Комсомолец. А на самом деле, это ему делать нечего.

- А может, у него жена, дети... Может, у него в гараже машина разобрана, дача строится... Может, дел то у него по горло.

- Ладно, у меня тоже дел по горло, причем и фанатских, и идейных, и без драк. Когда я ездил на электричках в другие города, он, небось, по подъездам пьянствовал и дрался по пьяни, а то еще хуже - наркотики потреблял.

- Зря ты так, может, он не такой уж и гопник.

- Да я, конечно, не знаю, но на человека, который день и ночь учится, он точно не похож. Чего гадать-то? Скоро все узнаю. И кто ему нос порвал, что зашивать пришлось, и какая дача у него строиться.

- А насчёт врачихи - это тебе пример, когда то, что ты фанат, отрицательно повлияло на взаимоотношения с противоположным полом.

- Фигня! Во-первых, может, это она вовсе не из-за этого. А во-вторых, даже если это из-за того, что я фанат, то могу сказать, что она обратила на меня внимание, я теперь не как все.

- Ага, смотрит на тебя с презрением и практически обозвала отморозком. Лучше бы уж равнодушно смотрела.

- Да зачем? Узнает меня получше, и изменит свои взгляды на меня, на фанатское движение.

С этими мыслями он походил по коридору, повертелся в холле, пока не застал смену бабушки-медсестры на блаженного медбрата.

- Ага, значит, сегодня ночью будет дежурить та длинноногая красавица. Надо что-то придумать.

- Да уж, давай думай, а то объявил войну, а воевать-то нечем. Смотри: зубов нет, рожа синяя, в носу вата кровавая - никакой эстетики. Волосы грязные, одежда мятая, да ещё с кровавыми пятнами.

- Вот облом. И о чём я раньше думал? Она придёт в джинсах в обтяжку, подойдет ко мне со шприцом в руке и скажет: "Ну что, вояка беззубая, поворачивайся своим мягким местом", - и крыть мне будет нечем... Надо с Павлом поговорить, что она из себя представляет.

Настроение у него стало совсем ни к чёрту, он дошёл до перевязочной, там была толпа человек в двадцать пять. Дедушки разбились на кучки и беседовали друг с другом.

Дальше был завтрак. Давали геркулесовую кашу, какао и булку. Он взял самую маленькую порцию этой гадости, булку, пять кусков хлеба (каждый кусок был примерно три сантиметра толщиной) и какао. Какао ему попалось с самого дна, и полстакана занимал осадок (ну должно же и ему когда-нибудь не повезти).

Сидя за столом, он минут десять размазывал кашу по краям тарелки, выбирая овсяную шелуху, и жевал хлеб, экономно запивая его какао. Тут и появился Павел с заклеенным носом.

Павел поставил на стол полную тарелку каши, три куска хлеба и сказал, что пойдёт за чаем.

- Я тоже чай хочу.

- Принесу.

Не прошло и тридцати секунд, как тот вернулся с двумя стаканами и полным чайником сладкого "пионерского" чая.

- Это где это так отоваривают?

- На кухне.

- А вместо геркулеса там ничего не дадут?

- Каша манная там точно была.

- А чего же ее на прилавке не было?

- Раскладывать не успевают, наверно. Надо на кухне спросить, чем им помочь, там всего две женщины работают, ничего не успевают. А чай вон там стоит, где стаканы пустые.

- Ладно, я уже не пойду. Тебе, говорят, операцию делали?

- Швы снимали. Мне ноздрю порвали. Врач говорит, плохо срастается.

- А где тебя так?

- По пьянке подрался, ногой в лицо и ударили. Вроде вскользь, а ноздрю от морды оторвали.

- А дрались-то из-за чего?

- Да там все сразу. Уже и не поймешь. Лавочку в парке сперва не поделили.

- Во, а говоришь, фанатам делать нечего. Это вам делать нечего, дерётесь не пойми из-за чего.

- Мы-то пьяные были, сцепились языками, долго терли, разошлись, потом опять друг на друга наткнулись. Там ни из-за чего... Пьяные были, кровь вскипела, а вы по трезвому деретесь.

- А ты не думаешь, что то, что я всегда знаю, за что я дерусь, лучше, чем как ты нажраться и не помнить, за что ты дрался?

- Хера себе! Ты мне предъявы кидаешь. Можно подумать, что я всё время, как выпью, так дерусь и никогда не помню, за что. Я в жизни второй раз дрался.

- Ну да. Извини. Это я себе с этими драками тут за сутки в мозгах уже накрутил. Просто первый раз серьезно пострадал, теперь прокручиваю в голове муть всякую. А вот та врачиха, которая перевязку делала, что она такая грубая?

- Грубая? Не замечал. Хотя да, такая серьезная, строит из себя типа мощный специалист. Может, только из института с красным дипломом. Еще словечки любит типа "Свободен" или приказным голосом "Садись". Но она тут самыми простыми случаями занимается. Мне за неделю только два раза повязку меняла, а так хирурга звала посмотреть или сразу к нему, как сегодня.

- А вот медсестра, которая уколы делает?

- Понравилась? - Паша расплылся в улыбке.

- Ага! Я ей тут войну объявил...

- Это как? - вместо улыбки Паша сделал круглые глаза и максимально задрал брови.

Тут он рассказал, как было дело, не забыв поинтересоваться правильностью своего вывода, что её дежурство будет этой ночью. На что Павел ответил:

- Вообще так, наверное, и получится, хотя они постоянно меняются сменами друг с дружкой. Так что ты очень не удивляйся, если на ночь бабуля придет. А на счет войны... Это типа, она крепость, а ты ее покорить должен? Я думаю, в таком виде ни черта тебе не светит. Если честно, то ты на бомжа похож, да и вообще ни за что не поверю, что она на тебя позарится, хоть бы ты смокинг надел.

Вот тут наш герой ощутил всю тупость ситуации. Она действительно была ему не чета. Да и сам себе он показался каким-то мелким и неинтересным. Не то, что вчера, когда он с бодуна в мыслях корчил из себя героя-любовника.

- У тебя даже девушки своей никогда не было.

- Точно, не было. Одни случайные знакомства, да и там довольно редкие пересечения. Хотя с другой стороны, были девчонки, которые объяснялись мне в любви.

- Только они-то тебе не нравились. Зато наслушаешься от них и давай строить из себя Дон Жуана. Ну вспомни, ты же всегда считал, что как только встретишь девчонку, которая тебе понравится, так тебе только улыбнуться стоит, и никуда она от тебя не денется. Вот тебе и шанс. Она ведь тебе понравилась? Вот и улыбнись.

- Ага. Да будь у меня хоть полон рот зубов и нос целый... Сложно все это. Должен быть какой-то кураж, а его нет.

- А еще вчера, вспомни, целую теорию вывел, что, мол, раз фанат, так ни одна девка мимо не пройдёт.

Он уже начал припоминать и неудачное знакомство, но его оборвал Павел.

- Чего замолчал то? Её, кстати, Света зовут.

- Света?

- Нормальная девчонка. Она мне газеты покупала и как домой свалить подсказала. А так, мне кажется, что ты много себе воображаешь, не будет она с тобой флиртовать. Думаешь, у нее тут дел мало? Придёт, укол сделает и дальше пойдет.

- В том-то и дело. В чём придёт? Не в мини-юбке же?

- В чем? Джинсы оденет. Она либо в юбке, либо в джинсах ходит. Она и в джинсах фигуристая.

Допив по третьему стакану чая, они направились к себе в палату.

Всё рушилось просто на глазах. Ведь если бы не этот разговор, так он бы принял ее появление в джинсах как принятие правил игры. А получалось, что ничего подобного. Падать с высоты, на которую он себя затащил, было больно. Получалось, что он просто серость и абсолютно ничем не лучше от того же Павла. К тому же Павел нашел с ней общий язык, а он по собственной глупости объявляет какие-то войны.

По дороге в палату его перехватила какая-то врачиха. Удостоверилась в совпадении фамилии, имени и отчества с теми, которые были написаны в ее бумагах, отправила его на осмотр.

Осмотр состоял из тринадцати врачей, которых ему предстояло обойти, причем врачи находились в разных корпусах больницы. На его вопрос: "И сколько это займет?", врач сделала удивленное лицо и сказала в том духе, что, если до пяти успеешь, то считай, что повезло, а не успеешь, можно завтра после десяти продолжить.

Осмотр ничего интересного из себя не представлял. Вот только у него впервые в жизни сняли электрокардиограмму, после которой врач спросила: "Спортом раньше занимался?". А после его утвердительного ответа она сказала, что нельзя так резко завязывать со спортом, а вообще кардиограмма хорошая. И еще он два раза заблудился в подземных туннелях, которыми соединялись разные корпуса больницы. Также он пропустил обед и все уколы у блаженного медбрата.

Возвращался он с намерением разузнать у всезнающего Паши, как тут с огненной водой. Потребность расслабиться была уже невыносимой. Даже не столько стресс от попадания в больницу, но и сутки одиночества, и прокручивание в мозгах всякой хрени давили на психическое здоровье. А ведь надо было и домой отзвониться, чтобы еще раз, уже самому, успокоить маму. Подумать, чего ему тут не хватает, и запрячь товарища, чтобы привез это из его дома. К тому же надо было как-то выкручиваться со Светой. Короче, проблемы давили и требовали расслабиться.

На такое дело Павел отреагировал молниеносно.

- А у тебя деньги есть?

- Есть. - Он вынул из паспорта стольник, который являлся его неприкосновенным запасом (раньше таким запасом были десять баксов, но дефолт и недавняя поездка в Киев заставили запас ополовинить).

- Сколько брать?

- Ну, бутылки на двоих нам хватит?

- Газировки еще какой-нибудь возьму...

Павел напялил вместо тапок кроссовки, достал матерчатую сумку, сунул в нее свою куртку и зашагал. Сразу было видно, что ему снять стресс было тоже необходимо.

Через пятнадцать минут позвали на ужин. Давали сосиску, яйца и хлеб с маслом. Причем порцию масла и сосиску только по одной, а яйца лежали в большой кастрюле, и никто не следил, сколько ты взял. Он взял четыре яйца. Не торопясь смолотил сосиску с хлебом и маслом, а яйца оставил на закусь. Только подойдя к палате, подумал, что все же, наверное, надо бы вернуться и взять еще. Выложил яйца из карманов джинсов себе под подушку, взял вафельное полотенце вместо сумки и двинулся обратно. Но оказалось, что яиц уже и нет, повариха ушла, да и в столовой сидело всего два человека. Взяв еще два куска хлеба с маслом, он повернулся к выходу.

- Тоже мне фанат. Не мог сразу сообразить?

- Конечно, надо было в лучших фанатских традициях подрезать всю кастрюлю.

- Как пить дать, этот Пашка хоть и не фанат, а уж с десяток яиц принес бы.

Он повернулся к двери, ведущей на кухню, с твёрдым намереньем достать как минимум баранью ногу. Но уже на кухне позарился на куда меньшую добычу. Там стояла маленькая кастрюлька, в которой лежало около восьми этих самых злосчастных яиц. Которую он, пользуясь отсутствием персонала, не замедлил экспроприировать в свою пользу, укутав в полотенце. Причем тут же прокрутив в голове, что это не грабеж, так как:

1. С голоду он не умирает.
2. Кастрюля ему не нужна.
3. При первом же случае он ее как-нибудь красиво вернет.

А насчет идейности дела, так он решил, что если это красиво преподнести, то это запомнится. Так и увидел заголовок для МК: "Фанат стащил с кухни кастрюлю с яйцами".

- Смешно же?

- Смешно!

Через десять минут появился Пашка. Он предложил поставить журнальный столик между окном и его кроватью. Место и впрямь получалось уютное, возражать было глупо. Павел принес две бутылки: одну 0,5 и другую 0,25, полторашку очаковского колокольчика и один огурец в целлофановой упаковке.

- Это где это такие огурцы дают?

- Да тут супермаркет рядом. Только я его стащил.

- А водку тоже там брал? {Видимо смысл вопроса был в том, что в то время водка в супермаркетах стоила раза в два дороже}

- Остальные магазины далеко, а этот только из больницы вышел, и пожалуйста. - Он вернул сдачу, - А 0,5 я подумал, что мало будет.

- Ну и правильно, - Алексей достал из-под своей кровати кастрюлю с яйцами, поверх которых лежали два бутерброда с маслом.

- Круто. На кухне дали?

- Ну, она там просто стояла, такая одинокая, никому не нужная.

- Тоже стащил, то есть.

Пришлось ответить цитатой из "Гекльберри Финна": "Мой отец всегда говорил: если у тебя есть возможность одолжить курицу, то никогда нельзя упускать эту возможность" {Примерно через 20 лет я выяснил, что правильно, это звучит так: Отец всегда говорил: Если попадется под руку курица, бери ее, потому что если тебе самому она не нужна, то пригодится кому-нибудь другому, а доброе дело никогда не пропадает, - это такая у него была поговорка}.

- Давай под мою кровать.

- Слушай, а стаканы-то?

- У меня кружка есть. Давай по очереди будем.

Повернулся ближайший дед с противоположного ряда и предложил свою кружку. Павел сказал: "Спасибо". А у Алексея как щелкнуло в голове. Эти деды наблюдают за его флиртом со Светой, как в театре. А вот этот дед и его сосед еще и подыгрывали на его стороне. Когда он первый раз задел Свету по поводу ее юбки, они же делали вид, что она им уколы больные колоть стала...

- Ну? - Павел уже откупорил большую бутылку. - За знакомство.

После первой стопки в животе и горле появилось приятное жжение.

- Между первой и второй... Перерывчик небольшой, - а разливал он грамм по семьдесят.

- Давай, чтобы быстрее заживало.

Они чокнулись и выпили. В голову ударило довольно быстро, обстановка вокруг ушла на второй план. Они и так сидели спинами к палате, а теперь как будто совсем вдвоем остались. Потянуло на спокойный разговор, а вот разговаривать-то было не о чем. Поэтому они налегли на яйца, скорлупу от которых кидали всё в ту же кастрюлю. Затянувшаяся пауза уже давила на нервы. Тему нашёл Павел.

- Ты придумал, как со Светланой воевать будешь?

Но нашему герою уже все виделось не в таком плохом свете. Он вспомнил, как она обратила внимание на его задницу, ему польстило, когда на ЭКГ в нём увидели бывшего спортсмена. Он поглядел на кастрюлю и решил, что он вообще весёлый парень, и никуда она от него не денется.

- Смотри, она через два часа уже заглянуть может.

- Тебе тоже повоевать захотелось?

- Неее. Просто интересно, как это будет выглядеть. Так-то я уверен, что она тебя уделает.

- Меня? - а про себя подумал. - Да как же. Она, небось, еще перед сном вся извертелась. Думая, как мне ответить надо было. Или как на работу одеваться, чтобы не нарваться на мои колкости. Ну не могла она равнодушно к этому отнестись!

- Тебя, тебя.

- Я, кстати, знаю, что я ей скажу. Я ей скажу, что она мне сегодня приснилась.

- Крутой ход, - с поддельным восхищением сказал собеседник.

- Скажу, что она, как добрая фея, подошла ко мне и поцеловала в лоб.

- И чего? - обескураженный таким ответом Павел прекратил жевать яйцо.

- И чего? - передразнил Алексей, - она-то воевать придёт, настроится колкости говорить, а тут на тебе. Вот как ты, встанет и замрёт от неожиданности.

- Да она, может, и не будет настраиваться воевать с тобой.

- Посмотрим. - Он начал чистить следующее яйцо. - Ты мне лучше скажи, часто огурцы в магазинах воруешь?

- Огурцы - нет.

- А вообще?

- Вообще, могу прихватить. А ты кастрюлю, поди, тоже без спроса утянул.

- Я верну.

- Можно подумать, что, если бы она стояла в магазине и была бы возможность ее стянуть, так ты бы её не взял.

- Ха! Взял бы. Только мотивы-то у нас с тобой разные. Ты бы брал конкретные вещи: яйцо - на закуску, а кастрюлю - чтобы их нести легче было. А я брал как прикольную композицию, чтобы тебя удивить.

- Хорошо, а пойти за водкой и принести еще бесплатный огурец на закусь - это не прикольно?

- Ладно. Прикольно. А также вынести водку тебе в голову не приходило?

- Приходило.

- И чего же?

- Заметили бы.

- Вот по мне, так пойти и целенаправленно обворовать магазин - это уже воровство.

- Я не понимаю, чего ты меня обвиняешь? Ты же фанат. Вы, я слышал, в своих поездках вообще магазины опустошаете, даже вывесок не оставляете.

- Так это ж прикольно.

- Прикольно. Только чего ты ко мне-то пристал? Если ты такой правильный, так не ешь этот огурец.

- Ладно, извини. Я тут просто вчера со скуки начал всякие фанатские делишки анализировать. Ну, типа, почему этим занимаются, что это даёт, зачем это надо. И наткнулся на такое дело, как подрезалово. Стал сравнивать с воровством и решил, что это совсем разные с воровством явления. О-о-о. Сейчас. Не, не с того немного начал. Меня сегодня докторша в перевязочной отморозком обозвала.

- Что? Прямо отморозком?

- Ну, как-то очень похоже. Не вспомню уже точно слова. И когда ты мне сказал: "Вот вам делать нечего...", - то я у тебя те же нотки уловил. Так что тема сравнения фанатов с остальными у меня, как видишь, больная. Я вас не сужу, хотя ощущаю фанатов на ступеньку круче сверстников. А этим разговором, видимо, хотел ткнуть, что ты не лучше меня, а в некоторых случаях и хуже. В общем, это у меня какая-то заморочка после сломанного носа появилась, пройдет, надеюсь.

- Я и не сужу. Потом отморозком я тебя не называл и вообще, по мне так прикольно, чем вы занимаетесь. Я, например, всегда с интересом читаю, как вы там развлекаетесь, например, как в Раменском или в Белоруссии. Я считаю - это круто. Я просто не понимаю, зачем нужно непременно между собой махаться. Чего вы делите-то?

- Правда, интересно?

- Вот теперь особенно. Ты сейчас так сказал, как будто вы древние, как Мальтийский орден, и у вас ответы на все случаи жизни в свитках записаны.

- Наливай. Только давай по половинке, я твоими дозами еле впихиваю.

- Ок.

- Я сейчас с ходу, может, сумбурно, но про драки смогу рассказать. Дело не в самой драке, дело в причинах. Одна из причин, и мне она нравится больше остальных, это то, что некоторым просто нравится иметь врага. Причем не такого, которому один раз набил морду - и всё, а именно организацию, с которой нельзя расслабляться и почивать на лаврах. Потом, есть ненависть за прошлые дела. Еще есть люди, которых прёт от беспорядков. А у большинства это всё в купе присутствует. А делим мы славу самой сильной группировки и прославляем имя своего клуба.

- Думаешь, футболистам нужна такая слава?

- Футболисты тут вообще ни при чем. Главное, что имя клуба на устах людей. Футболисты - это не клуб.

- Ну, хрен с ним, а смысл-то в этом хоть какой-нибудь есть?

- Конечно...

- Я понимаю, там интересно, там друзья, силой помериться можно. А более серьёзный?

- Есть-есть. Человек приходит в фанатизм несформировавшимся подростком. То есть, во-первых, он проходит там школу жизни и получает там систему ценностей, причем далеко не самую плохую. Ты можешь, конечно, сказать, что во дворе парень тоже проходит школу.

- И скажу, и система ценностей там закладывается тоже.

- Давай выпьем и будем сравнивать.

- За...

- За друзей!

- Стоя!

Они выпили, закусили огурцом.

- Ну, давай рассказывай, что подросток получает во дворе?

- Ааа. Хитрый. Давай ты рассказывай, что подросток получает на футболе.

- Хорошо. Сейчас скажу то, чего он во дворе ну никак не получит. Он не получит защиту от наркотиков.

- Это как это?

- А вот так. Как только парень приходит в фанатизм, он старается ровняться на более возрастных фанатов. А там наркоманов нет. Более того, по мере возможности люди из группировок ведут антиалкогольную кампанию.

- Забираются на трибуну и агитируют?

- Ну, не так. А, например, к нажравшимся с неприязнью относятся, или просят убраться с боевой стрелки. Потом на футбол ходит много парней, которые серьёзно занимались или занимаются спортом, а у них пьянство и вне стадиона не приветствуется. Причем эта антиалкогольная кампания - не целенаправленное действие, а просто естественная реакция. Так что я считаю, что обстановка на трибунах куда более здоровая, чем во дворах.

Павел молчал.

- Ну как? Видишь, даже сказать нечего. А у меня ещё полно аргументов в пользу фанатизма. Типа, что там воспитывается чувство патриотизма, там друзья проверяются в экстремальных ситуациях.

- А на улице, значит, нет экстремальных ситуаций, друзей проверить негде и патриотам взяться неоткуда. А я тебе скажу, что мы с друзьями с десяти лет вместе и в футбол, и на великах, а сейчас, например, на шашлык, и все ДР - мы вместе. Надо будет за свой двор и улицу - горой встанем, не волнуйся. Это патриотизм?

- Я к тому, что двор - это болото. Там все по инерции. Если вы разъедетесь со двора, например, родителям надо в другой город или район, то вот у вас уже другие дворы. Пусть не сразу, через год, но другие. У меня такие дворы в детстве каждый пионерский лагерь были. А у нас - команда на всю жизнь {Жалко тогда не слышал: Одна жизнь - одна команда!}.

- Давай о чем-нибудь другом, ты реально замороченный, что ты лучше всех.

- Наливай.

- Как тебе досталось-то?

- После матча с друзьями выпивал. Они домой, я к метро. У метро человек восемь лавку облепили. А когда с ними поравнялся, так один ко мне наперерез подошел, посмотрел на мой значок: "Это у тебя, что такое?" Я уж думал, двинуть ему и бегом в метро, а мне кто-то сбоку в прыжке по ребрам. Я свалился, а остальные ногами по паре ударов прошлись. Хотя, наверное, били всего трое. А по лицу точно тот, кто значок разглядывал, заехал.

- Вообще муть какая-то. И стоит это того?

- Чего того?

- Ну, быть фанатом, чтобы тебя вот так подлавливали.

- Думаю, они не конкретно меня ловили, и вообще сам случай из ряда вон выходящий. А насчет "стоило", - то поверь, стоило. Не буду тебе это расписывать, просто поверь, что стоило.

Пока он это говорил, до него дошло, что вычисляли не конкретно его, а всю их компанию в пять человек. Просто они не ожидали, что в метро пойдет он один. И если подумать, то его особо и не били: свалили и два раза мощно стукнули.

Они опять выпили и принялись уплетать яйца. Павел стал рассказывать, как и при каких обстоятельствах ему оторвали ноздрю. Потом обменялись парой смешных историй. Водка кончилась, но было явно мало.

- Супермаркет до десяти работает, так что давай, либо еще, либо спать, потом ходить надо будет далеко.

- На, - он достал деньги и протянул Павлу.

Когда тот ушел, Алексей взглянул на часы: было без четверти десять.

- Ну, вот и всё. Час расплаты близок. Ты давай думай, чего делать будешь.

- Да уже придумал вроде.

- Это про то, что она тебе снилась-то? Забыл, что врать нехорошо?

- Да я и не буду. И вообще будь что будет. В конце концов, она, наверное, так же мучается.

С подносом в руке в дверях появилась Света. Она пришла в джинсах и в прозрачном халате. Посмотрев на Алексея, сказала:

- Привет!

- Здорова-корова!

- Что ты такой грубый?

- Я? Да я сама галантность. Ты, кстати, у меня из головы не выходишь. Все мысли только о тебе.

- Приятно слышать. И чего мыслишь?

- Не могу придумать, как с тобой воевать.

- Сдаешься? - Она прищурила оба глаза.

- Просто выбираю: сделать тебе козью морду или показать кузькину мать.

Наконец-то она нашла столик и пошла к нему. Столик нужен был, чтобы положить поднос со шприцами.

- Это я вам сейчас кузькину морду покажу. Вы же знаете, что мы вам антибиотики колем, а вы водку трескаете. Как вы так спеться-то успели? А этот друг где? В магазин побежал?

- А тебе просто завидно.

- Чему?

- Компании.

- Тоже мне, компания. Полторы калеки.

- И вот опять ты злисся (он постарался произнести фразу с интонацией Буркова из "Они сражались за Родину").

Из-за переноса столика ей пришлось колоть уколы в нестандартной последовательности. Посему в палате образовался какой-то сумбур, и в центре, как столб, стоял Алексей.

- Свет, у тебя же в дежурке есть телефон? Дала бы позвонить?

- Заходи.

- А можно укол не делать, а то сама знаешь... Антибиотики... Водка.

- Щас, разбежался.

- Я и гляжу... Моя попка понравилась.

- Щас нарвешься.

- Ну, я же просто заигрываю.

Он начал расстёгивать ремень и зашагал к своей койке.

- Не трудись, алкоголь с антибиотиками и вправду нехорошо.

- А зря ты насчёт нашей компании. Очень культурно сидим, обсуждаем серьёзные вещи. Можно сказать, размышляем о судьбах России.

- О! Философы нашлись...

- А ты, случайно, не бывшая спортсменка?

- С чего это ты взял?

- Мне сегодня одна докторша в перевязочной сказала, что вопросом на вопрос только отморозки отвечают.

- Это ты к чему?

- Так по-дурацки комплимент твоей спортивной фигуре делаю. Война войной, а объективные вещи признавать надо.

- Не подлизывайся.

- А на вопрос о спортивном детстве ты ответишь?

- Останется тайной. Война же.

- Значит, ты в гимнастике занималась.

Она уставилась на него, как будто он только что назвал по имени-отчеству её родителей и заявил, что он её брат. Стало понятно, что попал в точку, хотя вычисления были несложные. Гимнастика - один из немногих видов спорта, которого стесняются. Упражнения с мячом или лентой и вправду довольно странные, уж в его школе это точно за спорт не считалось. Зато тело развивается очень гармонично, не в пример лёгкой/тяжелой атлетике или тому же баскетболу.

- Ты только шприц не урони. Ладно?

- Откуда ты знаешь?

- Да я тебя насквозь вижу.

Разговор опять взял глупую паузу. Она вколола последний укол и перед выходом сказала, что через пятнадцать минут он может зайти позвонить.

Перед дедами он ощущал себя уже полным клоуном, но продолжал строить невозмутимого человека. Он убрал со стола кастрюлю, смёл мусор, поправил постели. И не дождавшись назначенного времени, пошел в дежурку. Света уже была там. После обмена любезностями, он позвонил домой, другу, а напоследок набрал 100 и подвёл часы.

Каморка оказалась вполне уютным местом. Там был мягкий диван, низкий журнальный столик, маленький телевизор и очень мало свободного места.

- Тебе здесь одной не скучно?

Она только отрешенно пожала одним плечом.

- Давай мы тебе компанию составим? А то дедушкам спать пора, а мы им шуршать над ухом будем. Потом лично мне хочется с тобой пообщаться, да и Пашка, я думаю, с удовольствием такой поворот воспримет. Давай?

- Она кивнула.

Он пошел перетаскивать закуску и по пути нарвался на Павла.

- Слушай, я две взял. Деньги прямо тютелька в тютельку уложились.

- А нас теперь трое будет.

- Кто еще?

- Светка.

- Она уже Светка?

- Пойдем, закусь перетащим. Только вторую лучше пока в палате оставить.

Когда они вошли в дежурку, там уже был накрыт стол. Стояли три рюмки и на блюдечке лежали разрезанные на узкие полоски два бутерброда с сыром.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Четверть века спустя

К товарищам

Прочитал?

Охренел?

Не ожидал?

Я, когда перевел первую часть в электронный вид, дал ее почитать четверым людям, знавшим меня в те времена, но с разных сторон. Все отметили, что как будто не дописано. И всем было мало.

Так что тебя ждет вторая серия.

Стиль повествования я пока, пожалуй, сохраню, а вот художественную основу уж подбивать не буду. Я сейчас ничего подобного не осилю. Но, как минимум, расскажу, что это вообще было, и подобью хвосты по первой части.

Подбить хвосты

- Надо бы сюда чего-то добавить. А начать надо с того, что, несмотря на правдивость описанных сюжетов и скрепляющего их повествования пребывания в больнице, тут есть серьезное допущение. Нос-то был сломан не так.

- Ну да. Нос был сломан во вполне себе массовой драке. И главное, что описание этой драки у меня было в первом наброске, а вот найти его я не смог. Была отдельная тетрадка с записями разных историй, которые я наложил на историю пребывания в больнице. Но вот закладная история, в результате которой я оказался в больнице, выбивалась из общей канвы своим размером и сбивала ритм повествования.

- А кроме того, появлялись тупиковые персонажи, которые никак не раскрывались впоследствии.

- Точно. В итоге, как только я максимально упростил и обезличил причину попадания в больницу, история написалась как-то сама собой. Прямо гора с плеч свалилась. И когда я приехал домой из командировки, то запихнул эту тетрадку в самый дальний угол, чтобы никому не показывать и больше не вспоминать.

- На самом деле, один раз вспомнил.

- Ну да. Года через четыре вспомнил и попытался набить текст на компьютере. Умаялся, осилил только четверть объема и плюнул. С другой стороны, если бы не эта попытка набить текст, я бы про тетрадку уже и не вспомнил бы.

- Ага, хорошая была идея - прошерстить папки на древнем ноуте перед тем, как его выкидывать. То и дело всплывают истории, как люди биткоины выкинули :). А так, мог бы остаться без своих мемуаров. Да фактически - часть жизни себе вернул.

- Это точно. Когда на файл наткнулся, я сразу понял, что это такое, но вот спроси меня: "Что конкретно там написано?" - я бы не то что не смог бы пересказать, а скорее, я имел самое общее представление. Типа, помню, что была идея максимально правдиво сохранить для себя свои рассуждения о жизни. Потому что в тот момент я очень явно почувствовал, как перехожу на какой-то другой уровень. У меня появилась работа, которая мне была жутко интересна...

- Да что тут много говорить, через полгода ты уже из самой крутой бригады России ушел.

- Почему только России?

- Просто к слову пришлось. А как?

- Сейчас, четверть века спустя, даже не понятно, о чем тут спорить. Я, конечно, знаком только с фирмами из своей страны, но, судя по вектору развития событий за последние тридцать лет, русские фирмы всю дорогу были в топе, а наша стояла у истоков. Понятно, что кони свою фирму назовут. Но это уже их проблемы. А наша история стала легендой...

- Понесло... Давай про тетрадку.

- Ну да. Я почувствовал, что открывается новый этап в жизни, и появилась потребность зафиксировать старый. Вот я и вывалил это на бумагу. Но когда вывалил, почувствовал, что можно придать этому какой-то законченный вид. Так и получилась вполне себе художественная вещь.

- Но там же не все? Одна история, и та - огрызок ни о чем?

- Э, нет. Тут и детство, и становление, и возмужание, а главное - мысли, которые сопровождали меня на том этапе моей жизни. Те мысли точно были главнее получения образования или переживаний, что надо как-то устраиваться в жизни. Можно сказать, что во всем, кроме фанатизма и хулиганизма, я тогда плыл по течению. И тетрадка это вполне отражает.

- Согласен, отражает. В итоге, чего дописывать-то?

- Давай, по просьбам трудящихся. Надо, как минимум, поставить точки в историях с Пашей и Светой.

По просьбам трудящихся

- Там и ставить нечего. Пашу выписали через два дня, и вы договорились созвониться, как только ты выйдешь из больницы, а со Светой... После той пьянки твоя война сразу закончилась. Вы просто иногда могли поговорить как друзья, но больше ты ее не доставал. Перед твоей выпиской она дала тебе телефон, чтобы ты позвонил: "Как только - так сразу". А в итоге ты не позвонил никому. Точка! И заметь - одна.

- Да. Причем я был уверен, что позвоню Павлу, и точно знал, что не наберу Свете. Думаю, что Павлу я не позвонил так, как и без него в то время календарь был очень насыщенный. А Свете я не позвонил, так как она мне показалась не по годам серьезной женщиной. А я ни к чему серьезному готов не был.

- А когда стал готов?

- Сложно сказать, но точно не в 98-ом. Тот год и следующий у меня были пиком по выездам и вообще по околофутбольной активности. Кроме того, я уже почти полгода как окончил институт, и надо было искать какой-то заработок. А там тоже были проблемы.

- Вот тут, наверное, надо еще уточнить.

- Ну, я в тот момент был свободен, как ветер. Институт окончил, работы нет, никаких особых планов тоже. Обычный раздолбай!

- Еще трудящиеся указывали, что деды, которые соседи по палате, выглядят странной, безмолвной декорацией. Может, как-то их оживить?

- Вот уж, даже не знаю. Я тогда-то ничего не написал, а сейчас я и подавно ничего не помню. Я, вообще, очень удивился, прочитав, что палата была на семь коек, моя память даже картинки не выдает, а с дедами я точно не общался, не о чем мне с ними говорить было. Хотя один случай всплывает. Я же попал в больницу, имея на руках только паспорт. Ни кружки, ни зубной щетки. А в палате был чайник, и деды периодически соображали чайку. И один дед почти сразу предложил мне заварки, типа, если я хочу чаю. Я ответил, мол, нет кружки. Дед решил мне помочь. Достал раскладной ножик, взял пустую полуторалитровую бутылку из-под минералки и отрезал нижнюю треть. Гордо поставил на мою тумбочку, рядом поставил свою кружку, насыпал нам заварки и пошел за чайником. Причем все действия он совершал молча, но при этом всем своим видом он как бы показывал, какой он рукастый мужик и как он нигде не пропадет. Когда чайник вскипел, дед его принес, налил в свою кружку, затем в мой импровизированный стакан. Стакан начал трещать, как будто сминают пустую пластиковую бутылку, а потом резко сжался в размерах, что кипяток с чаинками выскочил из него сантиметров на пять. Сейчас смешно, а тогда я посмотрел на деда, как на горе-изобретателя, от которого одни проблемы, и, мол, обошелся бы я без его кружки, а так одни проблемы от него.

Думаю, больше мне нечего рассказать про дедов.

- Ну, стакан-то всегда можно в столовке одолжить?

- Была мысль забрать стакан из столовой, но там оказался строгий запрет на вынос посуды. Типа, если у кого в палате заметят столовское, будет очень ай-яй-яй.

- Какие еще хвосты остаются?

- Нераскрытой осталась анонсированная тема - "Как выкручиваться из нехороших ситуаций". И скомканное описание следующей ступени околофутбольного романтизма.

- Ого! А сейчас ты готов описывать конкретных личностей?

- Там же вопрос стоял - существует ли эта ступень? Вернее, я еще тогда решил, что существует, а теперь рассмотреть можно и на своем примере.

Романтический ореол (дополнение)

- Вообще-то подразумевалось, что следующий уровень романтизма - это лидер банды.

- Необязательно, скорее человек, известный своими делами в фанатской среде, и даже не обязательно член банды. Примеры уж буду приводить в соответствии с сегодняшними реалиями. Думаю, никто не будет спорить, что заряжающий на трибуне или ответственный за перформанс в глазах фаната с трибуны имеет гораздо больший вес, чем рядовой член бригады. Так сказать, не последний чел в движе.

- А чего на своем примере, да еще в современных реалиях?

- Ну, не совсем в современных, но, когда я еще более-менее пробивал выезда, один товарищ очень часто в незнакомых компаниях представлял меня: "...а этот вообще ULTRAS NEWS выпускал". Результат всегда был примерно одинаковый. В любой компании мы становились в доску своими и уважаемыми людьми. Хотя даже одна лишь принадлежность к Флинтам уже вполне переносила на этот уровень, а уж причастность к фанзину, который каждый держал в руках, конечно, удваивала эффект.

Еще могу припомнить случай, когда вроде бы уже давно знакомый фанат с Архангельска, причем он там вроде лидера местных спартачей, будучи у меня в гостях, попросил показать шарф. Я дал. Он очень аккуратно развернул, посмотрел, растянул над головой и полушепотом с придыханием сказал: "Бля, легенда...".

- Тогда вырисовывается еще один уровень.

- Ну да. Видимо, последний уровень. Это будет человек-легенда. Человек, которого знают в любом движе. Тут, наверное, и раскрывать нечего (в моем хоккейном детстве один Коля Боков чего стоил).

- Тогда давай про то, как можно выкручиваться из нехороших ситуаций. Трудящиеся жаждут узнать, как разрулилась ситуация с дедом из дома Шаляпина.

Как выкручиваться из нехороших ситуаций

- Кстати, я помню, какие примеры собирался приводить в качестве выкручивания из нехороших ситуаций, но с годами появились более наглядные. Так что смысл я оставлю старый, а примеры будут поновее.

- Давай, начнем с дома Шаляпина.

- Для меня все время была загадка, что же это за такой дом, но теперь, интернет в помощь, я его нашел. 3-й Зачатьевский переулок, дом 3. Вход со двора.

В общем, проснулись мы утром и, как мне помнится, продолжили веселиться. То есть, у нас даже мысли не было, что случилось что-то плохое, и мы в какой-то опасности.

Пришел мент, сказал, что у нас все плохо. Дед накатал заявление. И, скорее всего, нас тут задержат до избрания меры пресечения. Еще сказал, что пришла мама Миши, и он может на две минуты показаться маме, чтобы та убедилась, что тут никого не били.

- Получается, ему дали совершить его "Конституционный" звонок?

- Не перебивай.

- Вспоминай, вспоминай. Что там дальше? (поднимаю руки, сдаюсь).

- Когда мы остались одни с барабанщиком, я ему намекнул, что по факту мы деда пальцем не тронули, дверь он и сам мог разрисовать, а вот аппаратуры он им напортил на большие деньги, и это вполне могло быть началом конфликта. Барабанщик отреагировал крайне активно, в том смысле, что начал ходить по камере и накручивать себя, перечисляя, сколько там чего стоит, и что храниться аппаратура должна при плюсовой температуре, а если там сейчас включат отопление, то может выпасть роса и испортить динамики, а если там еще от мороза ферриты полопались, то вообще деду пипец. Мол, я сейчас на него такое заявление накатаю.

В общем, несмотря на то, что заявление деда нам не показали, минут через двадцать барабанщик уже писал свое заявление на деда и накатал там несколько страниц. Как он выразился потом: "Все ему припомнил". Часа через два вызвали барабанщика. Он вернулся с предложением от ментов. Типа, если мы не настаиваем на регистрации заявления, то они нас отпускают. Мы настаивать не стали.

Для меня было очень удивительно, что при выходе, помимо стандартного для меня набора из: трехметровых шнурков от голландских военных ботинок, офицерского ремня, ключей и паспорта, я еще получил назад все свои деньги, включая НЗ в долларах, который мы не замедлили пустить на снятие стресса.

- Припоминаю еще случаи со встречным заявлением.

- Ну, в данном случае, возможно, дед и не писал заявы. Возможно, менты просто хотели раскрутить нас на откупные, в этом плане и мама Миши пришлась им очень кстати. А вот когда появилось наше заявление, стало понятно, что придется напрягаться, и проще нас отпустить.

А со встречным заявлением можно привести еще довольно жесткий случай. Я, правда, там не участвовал, это будет со слов одного моего товарища. Но лет пять назад этот случай подтвердил один человек-легенда. Причем, когда я его спросил, мол, было такое? Он сперва не вспомнил, а вот когда я начал описывать поподробнее, он вспомнил и сказал, что точно было, и по его довольному лицу было понятно, что точно было. Сейчас-то я лучше понимаю, чего он так просиял, знаю, как приятно в молодость окунуться.

- Давай рассказывай уже, правдивый ты наш.

- Получилось там как-то так. Наших было шестеро, в том числе мой товарищ и человек-легенда. После футбола они праздновали победу, гуляя по центру города. Где-то на Гоголевском бульваре, идя по тротуару навстречу автомобильному потоку, мой товарищ долбанул по зеркалу припаркованного мерседеса. Зеркало сложилось, а из машины вылезли два здоровяка в дорогих костюмах и сразу начали драку. Наши были комплекцией сильно послабее, но перевели махач в свалку и довольно долго мутузились в партере. Не помню уж, как там нарисовались менты, но всех забрали в отделение. Наши все были помяты, но самой большой травмой в итоге оказался синяк под глазом у моего товарища. В общем, здоровяки написали заявление, что наши помяли им машину. На что наш человек-легенда начал кричать ментам, что сейчас ответную заяву накатает: типа, драку они начали, мол, им не понравилось, как мы песни поем. Ночь провели в ментовке, а на утро наших выпустили, сказав, чтобы разъезжались, так как через полчаса другую сторону конфликта выпустят.

- Короче, смысл понятен: как только речь заходит о работе по закону, то милиции даже на стадии регистрации заявления это все становится крайне неинтересно.

- Какие еще варианты соскочить вспомнишь?

- Следующий вариант - это иметь небольшую заначку, с которой готов без сожаления расстаться. И при мелких нарушениях ты даже в душе не дергаешься, что тебя заловили. Самый примитивный пример - общение с контроллерами в общественном транспорте. Не помню точно, сколько стоил тогда проезд и штраф, поэтому цифры будут условными. Проезд - пять рублей, штраф - двадцать рублей. Контроллеры, в зависимости от года, самое частое встречались один раз на десять поездок, а в некоторые года не встречались вообще. При таких раскладах платить за транспорт просто глупо. Но сумму штрафа я всегда имел при себе, контроллеров не шугался, а всегда легко расставался со штрафом, держа в уме уже сэкономленную сумму. Теоретически, при общении с одним контроллером, можно давать половину штрафа, главное - делать это уверенно, показывая всем своим видом, что правила ты знаешь и никаких квитанций просить не будешь.

В качестве самого яркого примера такой отмазки могу привести попадание в ПАЗик к ОМОНу на Динамо. Ситуация не особо: футбол еще не начался, основные пересечения переносятся на после-футбола, а ты сейчас поедешь в какое-нибудь дальнее отделение милиции, где до вечера будешь вяло отмазываться, что не знаешь, за что тебя забрали.

Соображаю, что контингент в автобусе - семь пионеров и я. То есть, я довольно здорово выделяюсь, а как меня приняли, никто в автобусе не знает. Подсаживаюсь поближе к сержанту, который перебирает паспорта задержанных.

- Товарищ сержант, на футбол попасть хочется. Вот у меня билет есть и сто рублей, ну обидно матч на пустом месте пропускать.

- Раз ты здесь, то уже не на пустом... Как фамилия?

- Вот мой. - Я тыкаю пальцем в свой паспорт.

- Билет покажи.

Передаю ему билет вместе со сложенным стольником. Сержант смотрит билет, вкладывает в мой паспорт, отдает мне.

- Сразу на стадион. Вот через этот вход, чтоб я тебя видел.

- На счет денег. Это было примерно лето 99-го, а судя по описанному в тетрадке, в конце 98-го ста рублей хватило на четыре водки в супермаркете. Видимо, это эквивалент сегодняшним полутора тысячам рублей.

- Не могу припомнить, что это был за матч и за что задержали.

- Да это особо и не важно. Кстати, вспоминаю, что в 99-ом НАТО бомбило Югославию, и после беспорядков у американского посольства задержанным выписывали штрафы, как раз на сто рублей.

- Давай еще варианты соскочить.

- Ну, это мой любимый, потому что бесплатный (расплываюсь в улыбке).

- Хватит улыбаться, давай лучше примеры выбирай.

- Сперва опишу, как это работает.

После окончания института у меня в паспорте поселился военный билет офицера запаса. Как-то раз мы с друзьями в три довольных лица, опохмелившись после бурной ночевки у нашего товарища, пытались из центра Москвы разъехаться по домам. Но на метро Кропоткинская один из нас не прошел милицейский фейс-контроль. Его забрали в отделение на станции, а мы вдвоем стали ходить под дверью отделения поперек потока людей и иногда создавать толпу. Действие было не специальное, но ментов бесило. Они иногда вылезали и грозились забрать всех. Мы говорили, что не уйдем, и могут нас хоть сейчас забирать. В итоге минут через сорок у нас-таки забрали документы и посадили в обезьянник.

- Надо сказать, что товарища вычислили четко. Когда вы вошли в обезьянник, его уже прилично развезло.

- Ну, до дома мы его довезли бы. Собственно, разговор с самого начала был о том, что мы готовы подписать протокол о нахождении в нетрезвом виде, но чтобы никаких вытрезвителей. А менты пугали именно тем, что они сейчас товарища оформляют, а мы можем гулять.

Короче, вошли в обезьянник, и не успел я похлопать друга по плечу, как меня уже зовут к старшему. Сидит младший лейтенант, крутит мой военник и говорит (дословно я не вспомню и не придумаю, но в таком смысле): "Я смотрю, вы офицер. Я согласен на ваши условия. Вы подписываете три протокола о нахождении в нетрезвом виде, по ним вам придет штраф. Я вас всех отпускаю".

Тут уже настала моя очередь выпендриваться. Я ответил ему в том смысле, что, судя по вектору развития событий, мы подпишем протоколы и втроем поедем в трезвяк. После моей заявы мы с ним вполне спокойно бодались минуты три. Причем я отлично помню, что у меня не было ни малейшего сомнения, что он нас отпустит, но я упорствовал из принципа и качественного опохмела. В итоге он сказал, что дает слово офицера... Я сказал, что тоже даю слово офицера, что как только мой пьяный товарищ выйдет за эти двери на станцию, я сразу все подпишу. На том минут через пять и порешили.

Так, потеряв час, но в приподнятом настроении и прямо с каким-то чувством выполненного долга, мы продолжили свой путь.

- А ведь никаких штрафов не пришло.

- Я вообще помню только один штраф, который пришел по почте. Он и сейчас лежит в моей коллекции. Штраф от 2006-го года из Владивостока за переход проезжей части в неположенном месте.

- Да, да, да, сейчас мозг рисует забавную картину.

- Ага. Забавно! Я стою в бригадном поло Братьев Гавс, с банкой пива в полусогнутой руке. Стою перед открытой пассажирской дверью навороченной ГАИшной иномарки. На пассажирском месте сидит ГАИшник и выписывает мне штраф за то, что я на его глазах, так сказать, с особым цинизмом, перешел дорогу в двадцати метрах от пешеходного перехода.

- Неужели тогда еще можно было пиво пить на улице? Надо бы глянуть, когда пиво к алкоголю приравняли {22 июля 2011 года пиво было приравнено к алкогольной продукции}.

- Вот уж трудно вспомнить, возможно, и не было пива, а может, это был крайне принципиальный ГАИшник, который занимается исключительно безопасностью дорожного движения. А по поводу штрафа, то там была какая-то мизерная сумма, что почтовые услуги на пересылку уведомления мне показались дороже. Разумеется, я ничего не платил.

- По поводу военника. Тут скорее срабатывает то, что милиционер сразу начинает видеть в тебе не то что раздолбая или даже обывателя, но офицера, практически равного себе. Тем более, что, как правило, сталкиваться приходится с сержантским составом.

- Видимо, так и работало. Но чуть позже военник сменила еще более крутая бумажка (глупая улыбка до ушей). Примерно в конце 2001-го на работе мне оформили вторую форму секретности. Сама справка о секретности была довольно примитивной, обычная бумажка размером примерно 15х7 см, но на ней была красивая печать с изображением станции "МИР" и броский заголовок: "СПРАВКА о допуске к государственной тайне", а еще на видном месте была грозная надпись: "Подлежит возврату".

Справка оказывала какой-то волшебный эффект! Помню на одном выезде, по дороге туда, будит меня товарищ посреди ночи: "Леха, вставай! Нас всех выписывают! Где там твоя справка?"...

А обычная реакция мента после ковыряния в моем паспорте и обнаружении там справки была такая:

- Алексей Батькович, это что у Вас такое?

- На Родину работаю.

- Ладно, - дальше документы возвращались, а слова в зависимости от обстоятельств могли быть разные, - ...больше не хулиганьте, в следующий раз всех оформлю по-полной, при повторном инциденте ссажу с поезда...

- Ну-ка, ну-ка про "...ссажу с поезда...".

- Дело было в 2000 году по дороге из Молдавии с выезда за сборную. Диспозиция была такая: нас было пятеро, и один потерял паспорт. Причем паспорт был потерян чуть ли не в Приднестровье. Паспорт заменяла справка об утере. С этой справкой он спокойно пересекал границы ПМР и Молдовы, Молдовы и Украины. А вот на Российской таможне его пускать отказались. Полчаса препирательств ни к чему конструктивному не привели. Нас не выпускали из вагона, а парень ходил и тер с женщиной, капитаном таможни, на путях между поездами. Когда до отправления оставалось минуты три, я прорвался на улицу и, убедившись, что таможня настроена решительно, подошел к нашему окну и сказал, чтобы выкидывали в окно рюкзаки. Мы остаемся!

Рюкзаки пошли в окно, а секунд через пятнадцать в тамбуре около проводницы появилось первое довольное лицо, жаждущее продолжения приключений. Таможенница быстро все смекнула, пожелала счастливого пути и вернула нам документы.

Погоди! Давай-ка я еще про эту поездку добавлю. Пока ехали по Украине, мы довольно весело выпивали и пели патриотические песни, типа "Три танкиста" или "Дорогая моя столица". В этом же поезде ехали какие-то украинские националисты с какого-то своего слета (в нашем вагоне их замечено не было) и один раз к нам даже подошел дедуля с лихо закрученными усами и вопросом: "Вы хоть понимаете, где вы едете и на каком языке вы разговариваете?". Не помню, как мы ответили, скорее всего, просто проигнорировали, но наше веселье длилось до самой таможни. А еще проводница с самого начала не разговаривала с нами на русском и периодически делала вид, что нас не понимает (думаю, это был единственный раз, когда я лично столкнулся с подобным явлением).

В общем, получив добро от таможни, мы вернулись в вагон и, разложив по местам наше шмотье, решили, что надо срочно усилить накал патриотизма. Вместо занавески на боковом окне был немедленно развешен российский флаг, песни пошли по второму кругу, а проводница заговорила по-русски и стала продавать нам пиво за рубли.

- Короче, чтобы иметь меньше проблем с милицией, требовалось или заставить их работать, или включить коррупцию. Справку с военником причисляю к разновидности коррупции, такое, своего рода, кумовство. Лет через пять я такое часто наблюдал, как знакомые, относящиеся к органам, просто показывали патрулю или ГАИшнику ксиву, и ни одного вопроса к ним больше не возникало.

- Думаю, теперь все хвосты подбиты.

- Давай, пробежимся по тексту. Может, там чего прокомментировать можно? Так сказать, с высоты прожитых лет.

Коментарии к тексту

- Момент про дерби с конями в 97-ом в Шервуде. "...И почему-то, как мне сейчас вспоминается, там не было слышно ни единого возгласа, а были только звуки ударов и какой-то топот. А потом нашелся враг, он подбежал ко мне, держа обе руки вниз, и смотрел мне в глаза. Я еще подумал: "Ну, этот-то мой..." Но как только я сделал шаг на него, то неожиданно получил пряжкой по щеке: он ею снизу махнул...".

- Как это ни странно, но этот "топот" у меня и сейчас в голове слышен, когда я вспоминаю ту драку. Похоже, это множество ударов сплелось в такую глухую какофонию. Когда у меня за спиной конские пионеры оказались, я ломанулся сквозь коней к ним в тыл. И пока стоял, соображая, как действовать дальше, секунды две-три наблюдал бой сторонним наблюдателем. Сейчас в памяти только этот "топот" и одна картина: "Посередине наших позиций кого-то уже завалили и добивают ногами. Наши еще достаточно стройно бьются, отступив метра на три к тыльной стороне палаток. Идет несколько локальных боев типа двое-трое на одного. И много снующих, не знающих чем заняться". Вот один из таких снующих меня и нашел.

Думаю, это была последняя драка, когда я смотрел в глаза противнику. Смотреть все же надо на кулаки или на то, чем тебя могут отоварить.

Дальше как-то смутно помню (за достоверность не ручаюсь). Мой враг, получив удар палкой, начал валиться на меня, а я швырнул его влево и поспешил к палаткам. Там шел какой-то сумбурный перемах ногами, смешались в кучу кони, люди..., но не помню, чтобы были лежачие. И в какой-то момент все рассосалось. Наши ушли в щель между палатками. Причем нас не преследовали, я между палатками чуть ли не пешком прошагал.

- Да, шансов у нас тогда не было, девяносто наших против двухсот пятидесяти коней.

- Насколько я сейчас вспоминаю, разведка пропалила, как кони от своего сарая двинулись, и у нас была цифра, что их триста. Но было решено встать в узком месте, а там будь что будет. Кстати, нас и девяносто-то не было. Когда стало понятно, что кони идут всем общаком, было решено остаться только бригадным. Минимум десяток молодых отписали. И мы встали в Шервуде за палатками, которые стояли углом, что прикрывало нас с тыла и скрывало от ментов, которые были с другой стороны палаток. Всё!

---

- А вот такую тему осилишь? "...еще тема, которую неплохо было бы проследить через твою жизнь: "Как в тебе культивировалась ненависть к ментам?"

- Как-то я сейчас и не ощущаю ненависти. Уже к моменту написания той тетрадки я вполне научился вести себя с ними. Какие-то правила игры, что ли, появились... Да и фанаты уже в открытую отвечать стали. Если раньше был Ногинск, то теперь Раменское, Воронеж, даже киевский Беркут был растерян, и всё, что он смог придумать, это бить дубинками по головам.

А глядя на то, что стало регулярно твориться в Ярославле и Нижнем Новгороде, я невольно делаю вывод, что это скорее напоминало какие-то учения. ОМОН просто провоцировал толпу на беспорядки, а потом появлялись эти красивые кадры с "Черепахой" из щитов. Или отрабатывали задержание "Зачинщиков", когда при выходе со стадиона пускают народ через сужающийся коридор из щитов, пока даже вдвоем в ряд не станет узко идти, и как только появляется нужный человек, его вытаскивают сквозь щиты. Почему еще делаю вывод, что это такие своеобразные учения? Да потому, что задержанным ничего особо не предъявляли. Задачи наказать как будто не было.

- Прямо на месте не сидится? Язык чешется пример привести? Про Нижний или про Ярик? Раз про щиты вспомнил, значит, про Ярик.

- Да, про Ярик понагляднее будет. Это был примерно 2002-й год. Лето. Жара. Поехали вчетвером на поезде, причем у всех были обратные билеты. Сейчас не помню, благодаря какой хитрости мы избежали принудительного маринования в резервации на стадионе. Зато помню, что отлично провели время до матча, даже умудрились искупаться, а на стадио появились как раз к началу игры. Наши сектора были битком. В давке при входе мы друг с другом растерялись. Кто-то по привычке полез в сердце движа, кто-то просто повыше, а я встал на краю сектора. Решил, что в давку мне не хочется, а тут хоть футбол нормально посмотрю. Обстановка на трибунах сразу была напряженная. ОМОН периодически пытался наводить какой-то только им ведомый порядок: с боем залезал рядов на пять по центру нашей толпы, а потом откатывался обратно за решетку сектора. В какой-то момент дело дошло до штурма со стороны бокового сектора, где стоял я. Здесь плотность была пожиже, и много пионеров. Но надо сказать, что к этим годам даже пионеры уже предпочитали усесться на сиденье или завалиться кучей малой в проходе, нежели устраивать беготню по трибунам. Вот одного такого завалившегося, на моих глазах, мент пытался окучить дубинкой, но получил от меня ногой в бок. Развернулся, чтобы влупить по мне, но тут сверху, ногой в плечо, на него налетел Сережа. С двоими он уже не стал дубинкой махать, а занял какую-то оборонительную позу. А еще секунды через три они уже пошли с сектора вниз. Мы с Сережей решили затесаться в самую толпу и больше не отсвечивать. Я еще, до кучи, майку снял {И правильно сделал. Я потом видел видео: мы на том секторе с Сережей и ментом, как три тополя на Плющихе}. А вот при выходе со стадиона всех погнали через узкий коридор. С одной стороны был забор, ограждающий сектор, а с другой ОМОН подпирал щитами, постепенно сужая расстояние до забора. Вот по такому коридору мы с Сережей двигались к выходу, как вдруг щиты раздвинулись, цепкие руки выхватили Сережу, щиты сдвинулись. Я только рот открыл от удивления. Даже непонятно, что тут можно было сделать, плюс поток сзади напирает, так что не остановишься. Все четко и без шума.

- Сережу тогда еще забавно вытащили из ментовки.

- Сам-то я попал в пешую колонну до вокзала, а затем на спецэлектричку, и уже к полуночи оказался дома {Электричка запомнилась жаждой. Меня еще на стадионе начал мучить сушняк. На улице была жара, и по дороге от стадио до собаки воды было взять негде. В собаке духота. Отправления ждали в ней около часа. Менты выпустили пару ребят наружу, они вскрыли технический кран на путях и парой двухлитровых бутылок пытались снабжать вагоны водой. Это была реально капля в море, и я даже не рассматривал, что мне как-нибудь перепадет. Но тут я заметил человек восемь ребят, сидящих плотной группой и вскрывающих двухлитровую баклажку очаковского пива. Помню, что мне тогда уже прямо совсем хреново стало без воды. Я подошел к ним и попросил глоток. Они переглянулись и протянули уже ополовиненную баклажку. Я глотнул и присосался. Мне кажется, что я заглотил граммов триста. Простите, парни, но вы меня реально тогда к жизни вернули}. А два других моих спутника вырвались из оцепления, примазавшись к какому-то автомобилисту, который показал ментам ключ от машины и водительские права. Также, еще находясь в оцеплении, они узнали, что Сережу забрали, и уже вырвавшись на свободу, предприняли действия к спасению товарища. Очень помог фанат-автомобилист. Сперва они узнали, куда отвозят задержанных, и поехали в то отделение. В отделении и произошло самое забавное. На вопрос майора: "Как фамилия задержанного?" - оба товарища замялись, поняли, что фамилии они не знают, и назвали кличку. Майор переспросил, и, получив утвердительный ответ, повел одного из друзей к задержанным для опознания.

- Дальше забавнее всего было со стороны Сережи.

- Ага, сидишь в переполненном помещении, никого не трогаешь, вдруг входит майор и называет твою кличку. Сразу душа в пятки, думаешь, раз уж до кличек добрались, то ничего хорошего уже ждать не приходится. А майор повторяет кличку и спрашивает: "Есть такой или нет?" И в этот момент у него из-за спины появляется твой товарищ с криками: "Ты чего сидишь? Машина ждет!".

- В итоге, на машине домой они не поехали. Пошли гулять. Погуляли так, что только один приехал домой на своем поезде. Другой потерял билет, купил новый, а уже утром в Москве нашел потерю в своем кармане. А третий так вообще приехал вечером следующего дня и на автобусе.

- Романтика!

- Нам понравилось, ментам понравилось, ОМОН потренировался.

- Получается, и мы потренировались. А в 2013-ом этих потренированных пионеров уже водометом пришлось поливать, да и то - толку немного было.

- Это просто водометом тоже надо чаще тренироваться. А к 2013-му тренировки уже кончились. Как я помню, там задержанных уже судили за вандализм.

---

- О! давай-ка про то, как не важно, что кричать: "...а мы заряжали свои речовки, одна из которых звучала так: "Торпедо - параша, победа будет наша!". Причем возможно, что я орал громче всех, хотя кричал я, совершенно не вдаваясь в содержание того, что кричу. Мне просто хотелось кричать, и все".

- Ну да. Отлично помню. Идешь такой в двенадцать лет и орешь на всю улицу Толбухина: "Манчестер Юнайтед - выпьем по стакану!". А кто такие эти Манчестер и Юнайтед? И что там стаканами пьют? (Шучу).

- А еще вот это отлично из детских уст: "...Нам ни водка, ни чужие жены не заменят сектор стадио-о-на...".

- А это лучше, что ли: "Море лосьона, волна за волной, Киев и Вильнюс сравняем с землей!". Даже мысли не было разузнать, при чем тут лосьон...

- Да там Клондайк перлов был:

"...И шагает хулиган за хулиганами,

Раз фанатик, два фанатик - будет армия.

Раз убийство, два убийство - демократия.

А мы московские фанаты, мы КАРА-ТЕ-ЛИ!"

- Какая-то глорификация нацизма прямо.

- И в начале там, что-то про огнемет было и про чудо-страны:

"...Наши методы просты и гуманны,

И гуманны, гуманны.

Ходим, бродим мы в заморские страны,

Что за страны? Чудо-страны!..."

- А еще вот такая: "Из полей доносится: "Налей!". Наш налей - он самый лучший в мире!"

- Отлично посмеялся.

- Ага, хорошо быть идиотом, всегда хорошее настроение, и все такое.

---

- А вот про фантастический рассказ хорошо бы уточнить: "...в этом то и прелесть, что всегда можно что-нибудь вспомнить. Вот, помню, в детстве читал какой-то фантастический рассказ. Там суть заключалась в том, что в космосе терпел бедствие космический корабль ..."

- Я и тогда-то не помнил ни автора, ни названия. С другой стороны, сейчас удобно, что можно задать абстрактный вопрос Яндекс.Нейро и получить ответ: "Возможно, имелся в виду рассказ Р. Брэдбери "Калейдоскоп". В нём рассказывается о том, как после аварии на космическом корабле несколько людей в скафандрах разлетаются в разные стороны вселенной, не имея возможности изменить траекторию".

- Вполне себе интересный рассказ на пятнадцать минут чтения. Даже один из смыслов я в детстве вполне себе уловил. Можно сказать, что упомянут он по тексту вполне в тему.

---

- О, как я Китай-город предрек: "...И хоть враг до сих пор хвалится той победой, она не оказала на нас большого влияния. Наша боеспособность не пострадала, а скорее выросла. По мелким стычкам они и так постоянно в пролете, а скоро и их общак ноги сделает".

- Интересно, какой победой хвалился враг? Арбат-95 или Шервуд-97?

- Насколько у меня сейчас в памяти есть представление, то Шервуд-97 у нас особым поражением как-то не считался, следовательно, вряд ли я писал тут про их победу в 97-ом.

- Ничего себе! Тогда получается, между прогоном общаков шесть лет прошло.

- Видимо, так и случается редко, когда все на всех сходятся. Сейчас такое и вовсе невозможно.

---

- А вот к этой цитате можно и пример с Китай-города прицепить: "Потом мы очень долго учились грамотно вести себя во время акций, например, перемещаться по метро, или не мозолить глаза ментам в парках". Как тебе?

- Ага. Улыбаюсь с таких грамотных. Через три года от описываемых событий, непосредственно перед знаменитым Китай-городом, стою в стороне, общаюсь на идейные темы с соратником. Подходит дедуля лет чуть за пятьдесят {Сейчас я бы не назвал его дедулей, но тогда он мне именно так запомнился. И вообще, четко помню, что все после тридцати мне казались взрослыми мужиками, а после пятидесяти - дедами. Но надо отметить, что люди тогда одевались более серьезно, а это всегда накидывает годов}, интеллигентной наружности, и спрашивает:

- Ребят, а что тут за собрание?

- Не знаю, тут вроде всегда так. - Оглядываю площадь. Народу действительно много, но никто не кучкуется, стоят человека по три-четыре, кто-то в одного курит. Одеты пестро и разнообразно - от кожанок до спортивных кенгурушек, даже несколько бомберов присутствует. Впечатление организованной толпы не создается. Перевожу на дедка непонимающий взгляд. А он добавляет:

- Просто у всех штаны одинаковые...

Смотрю еще раз на площадь и понимаю, что все, кого я вижу - в светлых джинсах, преимущественно голубого цвета. Смотрю на свои, застиранные до белизны светло-голубые, и понимаю, что мой соратник чуть ли не единственный, кто тут в темно-синих. Пытаюсь изобразить на лице пантомиму "Совпадение". Дед удаляется.

---

- О! Тут вроде и комментировать нечего: "...у нас появился целый слой - Пионерия. Если это такие же дети, каким ты был в пятнадцать-шестнадцать лет, то это же какой-то ужас.

- Люди, которых я встречал на трибунах в пятнадцать лет, в основной своей массе ушли, но процентов 30 из них ходят на футбол и сейчас, и процентов пятьдесят из них очень активны. Если этот вектор правильный, то в будущем нас ждет полторы тысячи активных хулиганов, это же уму непостижимо.

- А сколько будет фанатов?

- А пионерии?

- В принципе, для такого стадиона, как Лужники - в самый раз. Кстати, тогда на Рабочие и Курортные выезда должно будет тысяч по пять мотаться..."

- Уже буквально через два, ну максимум три года, от момента написания, это стало явью.

---

"...фанатство постепенно превращается в обычные будни, романтизм теряется, и наступает успокоение. Кстати, где-то в двадцать два - двадцать четыре года человек находит свою работу, которую не рассматривает как временную, задумывается о семейной жизни, и околофутбол начинает занимать в жизни всё меньше и меньше места. Футбол превращается в хобби".

- Ну, в принципе, правильно спрогнозировал. В двадцать четыре года работа начала вытеснять околофутбол, а в двадцать шесть лет у меня с акциями было окончательно покончено. Остались разве что выезда: экстремальные да к врагам. А футбол с хоккеем стали как хобби. Изменилась выездная тусовка, появились деньги на ползанье по барам, на гостишку или съемную хату. Если выезд курортный, так можно и дня на три-четыре зависнуть.

---

"А укол пришла делать какая-то дряхлая бабка".

- Зачем я так про женщину?

- Дурак молодой был, плюс юношеский максимализм. А старость надо уважать.

---

Думаю, надо еще сказать, что лежал я не в Первой градской, а где-то недалеко от метро Октябрьское поле. Похоже, что это была 52-я больница. Ну, тут уж, как скорая привезла, хотя тот разговор, где всплыла Первая градская, передан практически дословно.

Как в целом?

Все это мне прочитать, конечно, было очень интересно. Но постоянно хотелось спорить:

- А точно это в том городе было?

- А вот тут я совсем по-другому помню.

- А вот с этим товарищем мы же после двухтысячного познакомились, что он тут делает?

А потом перебрал фотографии, и оказалось, все верно написано.

Не понравилось, как я оправдал подрезалово. Буквально через пару лет после написания я даже зайцем ездить перестал, мотивируя это решение тем, что я не нищеброд. А таскать что-либо из магазинов я всегда считал ниже своего достоинства. Теоретически я мог что-то подрезать типа подстаканника или занавески в поезде, но у меня в коллекции таких вещей не сохранилось. Помню, на первых выездах в Питер была цель разжиться фирменной кружкой Балтики (у нас таких не было, или мы по барам в Москве не ходили). Таскали несколько раз, но до дома ни одна не доехала. Самым фееричным недоездом было то, как один товарищ решил в такой кружке чай в поезде заварить, и она треснула от кипятка.

Порадовало, что не описана жесть из поездов, осталась только поездная романтика.

Удивило, что много места отдано противоположному полу. Но потом вспомнил, что это чтиво не предназначалось никому, кроме меня, и при этом даже тут все ограничено жесткими рамками.

Все, кому я пилотно давал почитать тетрадку, отмечали, что начало и окончание отличные, а вот середина заметно уступает. Иногда хочется быстрее прочитать эти умозаключения, чтобы добраться до какой-нибудь истории. Но, по большому счету, так и должно быть. Это же и отражает эту скуку в больничной палате, когда остаешься один на один со своей головой и спасают только анализ пережитого и всякие воспоминания. Теоретически, можно было бы о чем-нибудь помечтать, но я же мемуары в ту тетрадку запихивал.

Чего вынес с трибун на всю жизнь?

- Ну а в итоге-то, что этот околофутбол тебе в жизни принес? Там, в тетрадке, проскочило, что парни на трибунах проходят школу жизни. Вот из начальной школы ребенок выносит таблицу умножения, как буквы пишутся, подчерк вырабатывает. В средней школе формирует свое общественное поведение, получает широту кругозора. А трибуны - они какую роль сыграли?

- Вопрос прямо на засыпку. Надо разбираться. С одной стороны, я там обрел самостоятельность, с другой - самостоятельность и так бы пришла, ну, может, чуть позже.

- Там, в тетрадке, была попытка сравнить с дворовой школой жизни, только в итоге ограничилось защитой от наркотиков. Вроде все так и случилось, но жалко, что в то время не развернул пошире, а теперь думай.

- Там, кстати, было про интересную жизнь. К моменту вытеснения околофутбола работой, я уже столько повидал, сколько ну никак не увидеть из подвала в обнимку с гитарой.

- На самом деле, никто и не сидел по подвалам...

- Это потому, что подвалов не было. А вот в последнем классе школы к нам перевелся парень, у которого в доме была каморка. Не помню, как она им досталась, но для местной молодежи она была доступна в любое время. И вокруг этой каморки вполне себе тусовка сложилась. Такие же тусы складывались вокруг беседок на детских площадках, на лавочках недалеко от магазинов... А когда я учился классе в седьмом, у старшеклассников была туса вокруг магнитофона. У одного был японский магнитофон на батарейках, и он регулярно собирал большую компанию. Но вот тусовка, в основе которой помещение, будет самая устойчивая.

- Давай к околофутболу возвращаться.

- Драться научился. Боец из меня не ахти какой ценный, но вот то, что я знаю, что делать во время драки - это заслуга околофутбола. И ведь пригождалось же. Пару раз было достаточно просто встать с явной готовностью вступить в бой, что у противника желание драться пропадало.

- Кстати, можно такую тему, как драки, отдельно раскрыть, но попозже. Давай дальше про околофутбол.

- Расписание по жизни добавил. Последний абик у меня 2018 годом датируется, а лет до тридцати шести я еще ждал расписания сезона, чтобы пару выездов спланировать. Ну и друзья с трибун играют в жизни большое значение, вернее, круг общения достаточно широкий, где меня знают и рады видеть. А без трибун так бы не вышло, ведь по большому счету я человек некоммуникабельный.

Как выше было сказано, у меня теперь есть что вспомнить.

Вот прямо сходу вспоминаю пару шествий по Арбату. Сперва самое пафосное. А, нет, оно, походу, было следствием предыдущих. Значит, сперва другое. Как-то долго и безрезультатно катались после матча по метро в поисках коней, и кто-то сказал, что они обычно на Арбате бухают. Про год ничего сказать не могу, кроме того, что лежали снежные кучки, и у меня был шарф Ливерпуля (значит, не позднее 95-го). Выходим из метро Арбатская, и при входе на Арбат нас палит пара коней, но вместо того, чтобы бежать предупредить своих, они решили упереться и легли там, где и стояли. В это время несколько наших совершают забег по Арбату и возвращаются к нашей мерно движущейся колонне с рассказами, что кони везде. Но кони все ложились, где их настигало наше продвижение. Запомнился один здоровый, который очень умело отмахивался пряжкой. Занял много времени, но и его положили без потерь с нашей стороны.

Теперь к пафосному проходу. Почему я осекся? А потому что мне показалось, что этот пафосный проход стал следствием более ранних наших заездов на Арбат. Теперь мне кажется, что мы отучили коней там бухать после матчей.

В общем, после какой-то победы приехали мы на Арбат, а там никаких оппонентов нет. Устроили проход, и прямо очень красиво получилось. Еще дождь ливанул, а мы под дождем: "Спартак!" - хлоп-хлоп-хлоп, хлоп-хлоп-хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. "Красно-белые!" - хлоп-хлоп-хлоп... Запомнились две девчонки-неформалки - все в пирсинге и каких-то черных шмотках, которые перелезли через ограждение веранды какого-то бара, чтобы присоединиться к нашему буйству жизни и ощутить эту энергию. А мы шли прямо красиво, не замолкая ни на секунду. К метро Смоленская мы подошли насквозь мокрые.

Закончу я, пожалуй, с этим шизофреничным разговором с самим собой. Он изначально появился как художественное средство, а во второй части я уже по инерции начал продолжать. Но это не так просто, в таком духе что-либо описывать. Так что я лучше просто буду вам рассказывать, что я вспомнил, и какие выводы сделал.

Драки

Первый ряд

Основное, что я вынес из опыта драк - это то, что надо держаться первого ряда. Во-первых, ты всегда видишь, что происходит. Во-вторых, ты не подвержен панике. Это когда с криками "Стоять!" все побежали, а в это время первый ряд уже решил исход битвы в свою пользу. В-третьих, в тебя сверху не летит всякий скам, вроде камней и бутылок, или это все перелетает над твоей головой. Сразу смешной пример приведу, как плохо быть в задних рядах.

Прихожу в Черкизово, дерби с конями. Не помню, как так вышло, что я был один, просто так пришел, но факт был такой. Приехали кони, и их в сопровождении ОМОНа погнали от метро до входа на стадио. В какой-то момент обсиралово друг друга переросло во что-то большее, и в дело вмешался ОМОН. Я находился в самой обычной толпе фанатской пионерии. Увидев пионеров, щемящихся от дубинок, я на полном автомате раскинул руки в стороны и заорал: "СТОЯТЬ!". Но меня снесли и затоптали.

Ситуация: ОМОН стоит, где стоял, наши отбежали метров на десять. Коней нет, и как будто не было, а я в трех метрах от ОМОНа разглядываю свою светлую джинсовку, на передней части которой теперь отлично отпечатался след от гриндера.

С тех пор я такие ситуации называю: "С криками стоять, все побежали".

Опыт классической борьбы

Как ни странно, но очень помог опыт классической борьбы. В детстве, классе в шестом-седьмом, суммарно около года я ходил в секцию классической борьбы. Может, и дольше, но это были очень рваные тренировки: то месяц ходишь, то месяц не ходишь, потом два месяца опять ходишь, потом тренер меняется, потом ходить не с кем. Но при всем при этом, в меня отлично вбили несколько хватов, приемов и контрприемов. Так что уложить меня на лопатки стало практически невозможно.

Но это я потом понял, когда уже не актуально стало. Просто как-то задумался, чего это у меня в драке никогда ничего особо не получается, а как только до свалки доходит, то я всегда оказываюсь сверху, а могу и об асфальт противника мордой шмякнуть. Тут-то меня и осенило, что это просто советская секция виновата: прямо до автоматизма приемы доводились.

То есть, как кулаками да ногами махать, то от меня толку не много. Хотя лишний человек на ногах всегда на себя внимание отвлекает и заставляет его учитывать как боевую единицу, и, кстати, поэтому тоже, бегать - последнее дело.

Помню однажды в районе Беговой, отличным составом не больше тринадцати человек, поехали накрывать конские группки, двигающиеся к своему стадио. Но организованные группы нам не попадались. Кони шли от метро к автобусам по два-три человека. Тогда кто-то предложил: "Давайте в автобусе драку устроим, мол, там кони не разбегутся".

Сказано-сделано. Как раз и коней собралась полная остановка, и автобус подходит - Икарус-гармошка. Он и так конями забился, а под конец и мы внутрь заскочили. Залезли во все четыре двери минимум по три человека. Я влез по центру в заднюю, которая у гармошки, и еще умудрился пролезть поглубже, чтобы на ступеньках не стоять. Кони, похоже, смекнули, что здесь что-то не то. Повисла напряженная тишина (дальше могу ошибаться, в голове у меня все очень смутно).

Вроде я никак не мог придумать, что буду делать, когда начнется, а оно еще и никак не начинается. Кажется, уже полпути до следующей остановки проехали. И как-то неожиданно на площадке, с которой я залез, кто-то командует: "Поехали!". Начинается месилово рычагами. Я вцепляюсь в какого-то чувака выше меня ростом, который ломанулся к площадке, и валю его подножкой, но он опирается на толпу и не падает, а хватается за меня. Избавляюсь от его хвата и вцепляюсь ему двумя руками за грудки перед мордой, а его руки оказываются под моими локтями, и он не может ими работать. У меня сохраняется цель его завалить, и я толкаю его всей своей массой по салону автобуса. Он перебирает ногами, но снова не падает, при этом наша скорость постоянно нарастает, и я прямо чувствую, как мы пробиваем коридор сквозь давку в салоне (я даже ногами по кому-то прошелся). Тараном проскакиваем площадку с гармошкой, и уже влетая на площадку передней двери, мой конь наконец-то валится на пол (возможно, в этот момент еще и водитель затормозил), и я прямо слышу, как его башка глухо стукается об пол автобуса. Пытаюсь вдогонку стукнуть лбом ему в нос, но он поворачивает голову, и я мягко прилетаю ему в щеку. Параллельно с мыслью про удар в нос, у меня появляется мысль, что, если я сейчас подниму свою голову вверх, то тут окажутся кони (а они должны тут оказаться), тогда я точно получу по лицу с ноги. Но при этом вставать на ноги тоже надо срочно. С этими мыслями я обреченно поднимаю лицо, а на меня смотрит улыбающийся соратник и говорит: "Леха!". Двери открываются, и мы выписываемся из баса. Победа была полностью наша, но повторить никто не предложил, видимо, каждому надо было переварить этот опыт.

Какие выводы:

• Пятьдесят организованных чуваков вполне могут разогнать "мирную" демонстрацию (лет семь назад такое в Грузии было).
• Выступать при количественном превосходстве оппонентов - так себе идея (Но все же: "Безумству храбрых поем мы песню").
• В тесном пространстве борьба рулит.

Проблема начать драку

Неоднократно сталкивался с проблемой начать драку. В моем понимании, это прям великие люди, которые могут нанести первый удар. Когда у одних преимущество, то все понятно: начать избиение - это не проблема. Или там кого-то уже бьют, и надо вписываться, то тоже не сложно. А вот, например, как это сделать в вышеописанном автобусе - когда совершенно непонятно, чем закончится дело? Хотя, автобус - плохой пример. Сейчас хороший приведу.

Сходимся в том же Шервуде с конями (возможно, это было после сборной, на которую мы тогда не ходили). Уже камнями и бутылками покидались, подошли очень разреженным строем друг к другу. Вернее, мы атаковали, а они собирались давать отпор. И составы равные: у нас практически одногодки, у них, относительно нас, прямо старые бойцы и перспективная молодежь. Но вот сошлись и встали на расстоянии прыжка. Я уже и оппонента себе выбрал. А по центру сошлись лидеры, стоят, кричат друг на друга. Наш - пониже, но с пряжкой, их лидер - поздоровее, и понятно, что от одного удара пряжки не свалится. Стоят, кричат, но начать махач оба стремаются. Мне сейчас кажется, если бы их лидер сразу вальнул нашего, как только мы остановились, их победа была бы полной. У нас бы не было строя, лидер был бы повержен, а кто был рядом, понятно, впряглись бы и также получили бы, а остальные, включая меня, даже не успели бы добежать. Но история не знает сослагательного наклонения. Начал наш. Причем это было, как будто нажать на курок. Мы как один, по взмаху руки, ломанулись на них. По моим ощущениям, встали только их старики, и те встали, где стояли. То есть выручать своего лидера никто не ломанулся, а просто приняли бой на месте. Мой оппонент сделал ноги, и я его не догнал. Хорошо, что он в бок убежал. Все, кто схлестнулся в центре боя и заскочили в тыл коням, попробовали ОМОНовских дубинок.

Наш лидер потом сказал, что он подумал, что мы вляпались, их состав круче, а он своего противника никак не вальнет. Но делать что-то надо, и он просто решил, будь что будет, и сам охренел, как мы их смели.

Вспомнилась еще одна драка в Шервуде, уже с динамиками. Вроде не про то, как "начать драку", но все же здесь это оставлю. Тоже сходились широким фронтом, примерно сорок на сорок, и у динамиков были прямо старые здоровые мужики. Столько камней в воздухе я, наверное, никогда не видел. Причем они их кидали как-то навесом, и они приземлялись на нас почти отвесно, шурша по листве деревьев. Это способствовало разряжению наших рядов и одновременно заставляло сближаться с противником. А наши камни летели, как обычно, и заставляли противника остаться на месте и уворачиваться. В общем, мы сошлись, и я попал в какую-то странную драку. Куча махачей один на один, и все бойцы здоровые, я прямо никому помочь не могу. А сам спокойно перемещаюсь между этим буйством и не могу найти дела. Нашел. Здоровый динамик апперкотами пытается пробить нашего, наш ушел в глухую оборону (согнулся и закрыл предплечьями лицо), удары вроде не проходят, но и я помочь не могу. Покрутил головой - смотрю, наши уже ногами лежачего бьют. Окликнул одного, показываю пантомимой. Он сразу делает прыжок гриндером вперед. Девяносто кэгэ против ста десяти не очень серьезно, но динамик от нашего отвалил и тут же еще сбоку получил от другого нашего. Упал. Не добивали. Победа за нами: сваливаем. У меня единственный раз такое было, чтобы прямо ходить посреди махача и не найти себе места.

Про проблему начать драку еще могу вспомнить историю из 96-го на метро Юго-Западная. Сидели на районе, общались, выпивали. Нас всего было человек двенадцать (две местные бандули, одна потом станет прям топовой), плюс я с другом. В какой-то момент нам приспичило сменить место дислокации, и мы двинулись через проспект Вернадского прямо по верху, хотя в двадцати метрах был метрополитеновский пешеходный переход. И уже перейдя на другую сторону, кто-то замечает коней, поднимающихся из пешеходного перехода. Происходит стык двух самых здоровых с нашей и их стороны (их представитель прилично получил по щщам, как будто схватил стоячий нокаут; но не упал). А потом все рассасываются по территории вокруг выхода из метро, но махаться никто не спешит. С конской стороны понятно, их восемь (а может меньше), но и у наших нет желающих начать, даже если вдвоем против одного. Я сам так стоял. Стоял за спиной одного из наших лидеров и думал - как только, так сразу, а он так и не начал. Помнится, что прямо долго мы так стояли и бычили, а как разошлись - я уже и не вспомню. Помню, что по горячим следам в каком-то детском саду пили водку, и прямо все было на эмоциях, что нельзя так себя вести. Что если мы мясные банды, то надо давить, а пока у всех есть только готовность стоять и упираться - толку не будет. Надо самим рвать!

Про дерьмо

Никогда не брал аргументы в руки. Отбирал бутылки у пионеров, мотивируя: "Тебе же ее об голову и разобьют".

Крутится в мозгу акция в R-клубе.

Нас там было чуть больше тридцати человек, ехали на автобусе ЛиАЗе, и автобус мы ни разу не забили, то есть влезли в него, и даже давки не было.

Мне чувак показывает рашпиль, который спрятан у него в рукаве. Я смотрю на рашпиль и с сомненьем говорю, мол - не знаю, вроде "фэйр-плей" отстаиваем. То есть, я понимал, что едем прямо в пасть к крокодилу, но при этом была какая-то уверенность, что не убьют, и я убивать никого точно не собирался.

Самостоятельные мутки

Надо вспомнить и самостоятельные мутки. Например, была у меня с другом дружеская банда с киевского направления (нос мне как раз с ними сломали, но попозже). Как-то (год уже никак не вспомню) была в Крылышках игра "Спартак - Динамо". Не буду описывать, как мы вычисляли количественно-качественный состав оппонентов (к тому же сейчас у меня в голове две взаимоисключающие истории), надеялись человек на тридцать.

Мы расположились во дворе около станции Кунцево (в пятистах метрах от моего дома) в ожидании электрички с динамиками. Нас было человек пятнадцать (готов согласиться на двадцать, но такого все-таки не было). Пока стояли, во дворе произошло два примечательных события.

Первое. С одной электрички слезли двое наших фанов и сообщили нашим скаутам, что динамики кучкуются на платформе Сетунь и должны приехать на следующей электричке. А это значит, что у нас есть двадцать минут в запасе.

Второе. К нам подошли местные гопники с претензиями, что им не нравится присутствие организованной банды на территории станции Кунцево. Тут я совсем охренел. Приперлись пять чуваков из моей школы, младше меня на три-четыре года, в руках держат что-то типа ножек от стульев и заявляют, что нам надо отсюда валить. Я чуть позднее засек эту терку, минута, наверное, прошла. Подхожу, меня узнают, говорят, что знают моего брата, и я могу спокойно уйти. У меня просто дар речи пропал. Я им так легонько сказал, чтобы палки бросили, а то сейчас вас в асфальт закатаем, чтобы под ногами не путались. Мне было сказано, что придут старшие и решат. Но меня мои оттащили, а с этими дуриками остался тереть "один на пятерых" наш кикбоксер (умел парень перед носом у оппонента остановить на три секунды кончик своего белого кроссовка). Мы же стали придумывать планы действий.

В итоге сработал мой план.

Да, сперва про гопников. Старшие к ним не пришли, они так и не бросили свои палки, стояли и смотрели, пока мы не сорвались по своим делам. А потом я их на районе много раз видел, и никто мне не пытался ни чего предъявить. Более того, для меня огромная загадка, что там за старшие такие могли быть.

План был такой, вернее планов было несколько, и то, они упирались в то, что динамики выйдут на станции Кунцево. А смыслы для этого им были. Можно переместиться на метро, можно пойти на автобусы, иначе им пришлось бы ехать на Белорусский вокзал, где они обычно получают и без нас. Автобусы мы уже перекрывали своей диспозицией, а если они пойдут на метро, то у нас был мой план. Они идут по мосту через ЖД пути, а мы перемещаемся под ЖД путями вдоль Рублевского шоссе и занимаем лучшие позиции в небольшом лесочке между ЖД станцией Кунцево и метро Кунцево.

Приезжает электричка. На верху моста через ЖД пути стоят наши новоявленные скауты, показывают динамикам факи и улепетывают в сторону метро. Мы понимаем, что мусора двигают в ту же сторону, и действуем по моему плану.

Дальше, что называется, у страха глаза велики. Мы прибегаем в лесок и встаем очень разрозненно, прячась за деревьями (сейчас я уже не готов соглашаться, что нас двадцать было, максимум семнадцать, там деревьев столько нет). Наблюдаем, как динамики начинают спускаться с лестницы. Потом долго ничего не видно. И вот они появляются на дороге... (сейчас посмотрел, называется Житомирская улица. Всю жизнь там прожил, а такого названия не знал). Кучкуются, понимают, что их ждут, но отступать не в их правилах, все-таки фанаты. То есть, им видно, что в лесочке кто-то есть, но они не могут оценить, сколько нас.

Напоминаю, что нас меньше двадцати, а динамиков больше, и может быть даже под сорок человек. Но я точно помню этот кураж: нас невозможно завалить, мы самые сильные!

Короче, они входят плотной группой в лесок. Нам бы надо, чтобы они втянулись поглубже, но у кого-то сдают нервы, и мы дружно с криками выскакиваем из-за деревьев и несемся на врага. Враг повержен, гвардейцы, шабаш.

Мы никого не догнали, один беззубый погнался за оппонентом и убежал за ним в городскую застройку. Помню, что переживали, как нам его искать, вдруг враги развернулись и его одного грохнули. Но он минут через семь появился, сказал, что не смог догнать.

Возможно, спас жизнь человеку

Дело было в 98-ом году. После игры с Аяксом мы человек в двадцать пять долго лазили у Красной площади. Знали, что голландцы живут в гостинице "Россия" и надеялись найти в центре какую-нибудь организованную группу. Но на улице было как-то пустынно, и никто нам не попался.

Наша колонна уходила от гостиницы "Россия" по Варварке, я шел в конце и болтал с Димоном. Тут он оборачивается и видит четверых клоунов на шарфах, отходящих от гостиницы в сторону Красной площади. У одного яркая оранжевая куртка, а один в шутовском колпаке. Пока мы их рассматривали, наши товарищи ушли метров на двадцать. Нас трое (еще мой друг). Димон говорит: "Пошли втроем! Че ссым". И мы спокойно идем им навстречу. Идем треугольником, я сзади. Почти поравнявшись с клоунами, Димон кричит им: "Аджакс?" Те пытаются произнести что-то вроде: "Йа-йа", - и Димон срубает шута локтем так, что его колпак улетает, описывая красивую дугу, а остальные в это время разбегаются в разные стороны. Я пытаюсь достать того, что в оранжевой куртке, но он держится от меня на расстоянии, смотрит на меня и, забирая вправо, пытается вернуться к месту стычки, и одновременно избежать встречи со мной. Я оборачиваюсь и вижу, как Димон, не догнав больше никого, заряжает с ноги пытающемуся подняться шуту. Я еще раз прыгаю на оранжевого, и тут он дает по тапкам. Разворачиваюсь, подхожу к Димону, а тот на кураже лупит голландца гриндером по голове. Я отталкиваю Димона: "Не убивай". А Димон, оглядев местность, говорит: "Надо ноги делать".

Когда мы уже разъезжались по домам, Димон сказал, что я вовремя его оттолкнул: он уже прикидывал, как двумя ногами на голову прыгать будет.

Странно, что мы даже не пытались забрать шарф или поднять тот колпак. Отличная же вещь в коллекцию.

Многовато внимания дракам, но тогда они, правда, составляли самую яркую грань околофутбола.

Бегать - последнее дело

Помню, что была мысль написать свои соображения о том, почему бегать - это последнее дело, но тут и так все понятно. На мне, конечно, висит пятно Арбата-95. Но я из него тогда сделал выводы. Главный вывод, что надо было в первый ряд пробиваться. А я тогда ряду в третьем был (то есть в последнем). И общая паника сделала дело. Там, в первом ряду, было человек пятнадцать, и они успешно два наскока выдержали, пока кони не использовали численное преимущество и не продавили их. А я с остальными только в какой-то беготне поучаствовал. Но про первый ряд я уже выше все сказал.

А однажды был у меня моральный забег. Оказывается, он ничем не лучше физического.

Дело было в середине 2000-х. Хоть убейте, но не могу вспомнить, почему я один оказался в Твери в два часа ночи... Отлично помню, что электричка в четыре утра меня может доставить вовремя на работу, а у меня все работы всегда около восьми утра начинались.

Факт такой: я захожу на вокзал и вижу двоих в мясных шарфах. Мысль бьет ключом: "Сейчас подойду, и пойдем бухать, деньги есть". А внутренний голос говорит: "Сядь на платформе, не лезь в спартачи, сегодня на работу".

Не стал я с ними знакомиться. Сразу вышел из здания и уселся справа на лавочке. Примерно минут через сорок из здания вокзала на платформу вываливается наша фанатская парочка, показывает вовнутрь факи и присаживается на лавку слева. Лавки располагались достаточно далеко от входа, мне кажется, что метров пятьдесят между нами было. Прошло минут пять, и из здания вокзала выходят четыре мужика, на вид начинающие бомжи (те, которые без определенного места жительства), и двигаются к фанатам. Типа, разборки начинаются. Во мне борются два чувства: первое - надо вписываться, второе - сиди, сегодня на работу. Второе побеждает. Но и помощь не понадобилась. Спартачи начинают первыми и одного бомжа скидывают с платформы, остальные, слегка получив, драки не продолжают и, вытащив своего на платформу, возвращаются на вокзал.

Вот до сих пор вспоминаю тот момент раздумий и свой выбор. Интересно, как бы меня совесть мучила, если бы исход случился не в нашу пользу.

В душе, конечно, теплится надежда, что я бы вписался, если бы нашего, например, уронили. Но это уже навсегда останется неизвестным. Рецепт спокойствия души тут один: надо за своих вписываться, и даже если плохо закончится, то всю жизнь душу будет греть чувство, что поступил как должно.

А возможно, надо было получить такой опыт, чтобы на будущее знать, как действовать. За одного битого двух небитых дают. Но в данном случае мне опыт поздновато пришел.

Эпилог

Пока я это все дописывал и оформлял, понял, что моя жизнь очень четко разделилась на три пласта: фанатство, работа, семья с детьми. Эти пласты не имеют четких границ и наслаиваются друг на друга, но они именно раздельные. Есть у меня подозрение, что я даже мыслю по-разному в этих частях своей жизни. Я это понял, пока дописывал ту часть, которую не сумел охватить в двухтысячном году. Сперва, как и четверть века назад, я начал сумбурно вываливать или обозначать всякие истории, которые мне хотелось бы сохранить, и увидел, что истории про Плесецк или про сербских строителей пишутся совершенно другим языком, а написанная на следующий день история про Сережу и выезд в Ярик - опять вернула этот задушевный разговор с самим собой. Если в фанатизме и околофутболе на первый план вылезают эмоции, то в историях о работе на первом плане интересные факты.

На данный момент я прямо вижу, что историй про работу смогу собрать не меньше. А про детей у меня уже есть забавный текст в стиле Чуковского "От двух до пяти". Я приходил на работу, открывал на Рабочем столе "Блокнот" и записывал забавные случаи, случившиеся с детьми за прошлый день. Там прилично накопилось. Но тут дело такое: эти части моей жизни еще активно развиваются, а в околофутболе я, видимо, уже все сказал. Понятно, что можно добавить историй, но это, на мой взгляд, как налить воды для объема книги.

Единственное, я сперва наметил рассказать, как моя околофутбольная тусовка и после тридцати пяти лет вполне активно себя вела. И хотел хотя бы на примерах мини-футбольных турниров или кубка Игумнова показать, что как фанаты мы еще активные, но как-то все это меркнет на фоне наших юношеских подвигов.