Алексей Поляков
Грани прекрасного
Бесконечная

Вступление

В детстве, когда уже умел читать, наткнулся у бабушки по маминой линии на тетрадку. Тетрадка была 96 листов, в клеёнчатой обложке, и на ней была наклейка "Перлы Ирины". Ирина - это моя двоюродная сестра (на год старше). Но вот сама тетрадка была пустой. Вернее, там была одна запись на первой странице, но для меня ничего интересного там не было, я и не запомнил. Получается, у ее родителей было желание сохранить что-то из ее детства, но реализовать это желание они не смогли.

А я вот вроде смог. Надо только как-то оформить.

Я в Ромбической грани написал, что про детей у меня уже есть забавный текст в стиле Чуковского "От двух до пяти". И вот прежде чем приступить к описанию этой грани моей жизни, я заглянул к Корнею Ивановичу. Оказалось, мой текст очень далек от Чуковского, но где-то же я читал что-то подобное? Порывшись в памяти и интернете, я нашел. Конечно же, это Носов "Повесть о моем друге Игоре". Причем мой текст настолько похож, что их можно кусками перемешивать, заменяя только имена и артефакты своего времени, типа паровозы на электрички, и будет совершенно незаметно. Стало понятно, что в таком виде детскую грань описывать не стоит. И вообще детскую грань описывать не надо. Останутся у нас в домашнем архиве мои записи про детей, сохранятся фотографии, будет вполне достаточно. И семейную грань тоже не стоит ни в каком виде выносить на всеобщее обозрение.

А зачем я тогда своей фанатской и профессиональной гранью с вами делился? Просто хотелось какие-то истории сохранить. Получаются своеобразные мемуары. Ну так и надо продолжить. Тем более есть и в моем детстве истории, которые хочется сохранить (про разбитое витринное стекло, про катание на танке, про пироманство, про то, как я в седьмом классе катался на детсадовском велике...). А можно пойти дальше, вспомнить: про учебу, про походы. А там, может, и еще что всплывет, например, станет понятно, откуда что берется и к чему это все может привести. Так сказать, проследить вектор развития.

Маленький Леша

Более-менее я себя с пяти лет помню. Помню, что всегда были друзья и хорошие знакомые. С друзьями можно было организовывать игры, а знакомых можно было брать в свои игры или участвовать в их играх. Не помню, чтобы были дети, к которым мы плохо относились, или чтобы кто-то плохо относился ко мне.

Еще помню, что детей в моем дворе было прямо очень много, прямо очень-очень много. Было много ребят чуть старше меня (плюс три года - это уже сильно старше), но меня и моих сверстников они всегда в своих играх задействовали. Например, если играли в войну, то никак не меньше чем десять на десять, а обычно и поболе было. А вот ко второму классу таких толп уже не было. Возможно, в домах было много коммунальных квартир, которые тогда активно расселялись и в первую очередь съезжали как раз молодые семьи с детьми.

Помню, что часто болел. Была у меня бронхиальная астма, и вообще был подвержен аллергии. Из-за этого в садик я ходил мало. Зато много времени проводил с бабушкой. Баба Тоня - это, конечно, самые теплые детские воспоминания, но тут я их тоже приводить не буду.

Что-то я помню смутно, что-то хорошо, но выделяются в моей памяти два очень ярких воспоминания с семи лет. Одно - как я ложусь спать перед первым сентября с мыслью, что завтра у меня начинается новая жизнь. Аккуратно разбираю постель, складываю на стул свою одежду, смотрю на новенькую школьную форму, ложусь в кровать, отец гасит свет, и я сразу отключаюсь. Это воспоминание настолько яркое и подробное, что у меня иногда есть ощущение, что вся моя сегодняшняя жизнь - это просто такой сон, и я вот-вот проснусь и пойду в школу. Второе воспоминание на уровне ощущений. Первое время в моей школе была шестидневка, и вот я прихожу в субботу из школы, и меня накрывает волна счастья. В коридор из большой комнаты падает солнечный свет, отец шумит пылесосом, из кухни выходит мама в фартуке и говорит, что она приготовила пирог, и я могу перекусить и пойти гулять. Сейчас еще нет двенадцати часов, и у меня фактически весь день впереди. На улице прекрасная теплая солнечная погода, и я нахожусь в предвкушении, как здорово я сейчас буду гулять с друзьями в нашем дворе, заваленном желтыми кленовыми листьями.

Всё, где я чувствовал себя маленьким, связано с моим двором. Велосипед "Бабочка", игры в песочнице, порча лавочек игрой в ножички, все, что связано с кострами, дымовушками и играми в войнушку. При этом я мог с утра быть маленьким и ковыряться с танчиками в песочнице, а после обеда стать большим и поехать на "Орленке" в Филевский парк. Или после школы кататься с ледяной горки, сидя на картонке, а вечером, как взрослый, кричать на трибунах дворца спорта "Крылья Советов": "От Москвы до Бреста нет такого места...".

Маленьким быть здорово, хотя тогда так и не казалось.

Войнушка

Это, конечно, главная игра лет до восьми, ну, может, до девяти. Делились на две команды и расходились в разные стороны. Территорией игры был двор, окруженный тремя домами, и территория непосредственно за этими тремя домами. Задачей было засечь противника, прицелиться в него из оружия, крикнуть: "Та-та-та!" - если у тебя автомат, или, - "Дъжууу!" - если винтовка, - "Серега убит!", - и тут же спрятаться и бежать на новое место. А Серёга должен был упасть убитым и считать до пятидесяти (маленькие могли считать меньше, до скольких умели, но только медленно).

Вот однажды меня так убили, почти в упор. Выскочили мы из плотных кустов на газон, и противник выстрелил в меня первым. Я завалился, начал считать. Противник (не меньше чем на два года старше меня) подскочил ко мне, присел и стал караулить, кто еще выскочит из кустов, но перед этим взял мое оружие и откинул подальше, типа, как я оживу, он меня еще раз пристрелит. Вот я ожил, а он мне говорит: "Посиди, я сейчас убегу и возьмешь свою пушку". На что я достаю из кармана батарейку "Элемент 373" и зафиндюливаю ему прямо в лицо с криком: "А у меня граната!". Тут же, опомнившись, вскакиваю на ноги и испуганно кричу: "Что, больно, да?". А он отворачивается от меня, держась руками за лицо. Подбегают еще старшаки: "Что случилось? С гранатами не играем. Нефиг малышню брать..."

Жесть, конечно. Граната попала ему по скуле, и ни чего страшного не случилось. К тому же эта батарейка имела картонную оболочку, что тоже смягчило последствия. Но вот как мне пришло в голову кидаться железкой в человека, я не представляю.

Воистину, дети не ведают, что творят. Видимо, был какой-то игровой азарт, батарейку мое детское воображение изображало настоящей гранатой, иначе зачем бы я такую тяжесть в кармане таскал. А тут в азарте игры все смешалось, и я использовал свой антураж по прямому назначению.

Кстати, этот старший мне эту гранату однажды припомнил. Старшие собрались лезть на территорию детского садика, и он отшил нас со словами: "Мелких не берем, а то надо будет убегать, а этот", - он показал на меня указательным пальцем, - "гранату в сторожа кинет!".

Работу детского воображения можно проиллюстрировать на примере оружия, какое мы использовали во время своих войнушек. Несмотря на то, что у всех имелись заводские пистолеты и автоматы, мы вполне себе могли использовать и всякие ухватистые палки.

Например, задняя ножка от стула была отличной винтовкой. Вот этот изгиб, поддерживающий спинку, был очень удобно изогнут, и это сразу рисовало в детском мозгу настоящую винтовку. А однажды один из старших притащил такую же ножку, только с левого боку у нее торчала палка и все сразу признали в этой ножке старый немецкий Шмайсер с боковым магазином. А когда он, пошевелив этот магазин, еще и вытащил его, а затем вставил обратно, все прямо взвыли от зависти.

Вообще я помню, что детское воображение у меня было, а вот каким оно было и как работало - не помню. Помню, что для того чтобы превратить велосипед в мотоцикл, достаточно было сделать трещотку из бельевой прищепки и пластикового стаканчика от сметаны. А вот каким мотоциклом становился мой велосипед, или какие картины рождались в моей голове, я не помню. Помню, что для полета на самолете достаточно было положить стул спинкой на пол, а самому сесть между его ножками. Так получалась кабина одноместного самолета.

Видимо, последний проблеск этого воображения проявился классе в десятом. Он связан с компьютерной игрой "Elite". Это был трехмерный симулятор космического корабля, в котором ты можешь путешествовать между планетами, возить туда-сюда товары, выгадывая разницу в стоимости, или просто грабить встречные корабли. По мере накопления капитала можешь улучшать свой корабль, и по мере роста твоего рейтинга и содержимого твоих трюмов за тобой начинают охотиться все более крутые пираты. Да, все это еще происходит на карте из восьми галактик, в каждой из которых более 200 планет, причем на каждую планету имеется описание, и для выгодной торговли желательно выписать в тетрадку имя планеты и цены на товары на ней. Вот тогда я еще как-то мог себя ощущать космическим отщепенцем. А лет десять назад нашел эту игру на телефоне. Полетал немного, но никакого особого эффекта уже не проявилось.

Сейчас у моих детей таких игр нет даже близко, ни по массовости игр, ни по смыслу. Уж какие сейчас пистолеты-автоматы или даже футуристичные пулялки мягкими стрелами. Но им это не интересно. Хотя как-то на даче бегали вчетвером с водяными пистолетами. Наверное, полчаса у них эта игра заняла.

Юра недавно решил, что ему нужно в школу за час до уроков приходить. Сам встает, кушает, одевается и уходит. Я его уже в дверях ловлю, когда сам иду зубы чистить. После долгих расспросов выяснилось, что так рано ему надо, чтобы успеть поиграть с мальчиками из класса в телефон перед уроками. То есть они собираются вчетвером и играют онлайн в одну игру. Походу, это самая массовая игра в Юрином детстве.

Вот еще вспомнилось, как в 1993-ом году через окно наблюдал игру ребят на пять лет младше меня (выходит, им лет по двенадцать было). Не так давно в Москве произошли столкновения экипированной щитами и касками милиции с участниками первомайской демонстрации. Эту битву в прямом эфире показывали по телевизору, и после неоднократно прокручивали моменты в разнообразных околополитических телепередачах. Так вот, пацаны нашли коробку от холодильника, сделали из нее что-то похожее на ОМОНовские щиты и устроили толкотню во дворе. Играли трое на трое. Трое были со "щитами", вставали строем и упирались, а трое других изображали демонстрантов и пытались с разбега плечами пробиться сквозь щиты. Вернее, пробиться они не стремились, явно идеей этой игры было потолкаться с оЩИТинившимся строем. Даже со стороны это смотрелось интересным. Я минут пять с завороженно наблюдал за этим действом. А уж каково было игрокам? Что рисовало в этот момент их детское воображение? Было бы их побольше, да картон покрепче...

У каждого своя войнушка.

Велосипед

На двухколесном кататься лучше

Помню, как отец учил кататься на двухколесном велосипеде. Отвинтил от бабочки боковые колесики и поставил перед фактом, что надо учиться. Я не хотел учиться и отнекивался, говорил, что это не интересно, и на двух колесах хуже, и что у меня не получится. Но в какой-то момент отец просто запустил меня, сильно толкнув руками вперед, и я покатился по прямой. Причем ехал долго, пока не влетел в кусты. Зато я почувствовал равновесие, и дальше у меня уже получилось поехать самостоятельно. А отец потом мне еще лет до тридцати говорил: "Папа всегда прав! Я тебе говорил, что на двухколесном кататься лучше, чем на четырехколесном? А говорил, что сало с черным хлебом - это вкусно? Вот. А ты не верил".

Я своих детей принудительно научить не смог. Ни как они сами равновесие не держали, причем на беговеле отлично балансировали, а на велосипеде это умение куда-то пропадало. Но прошло немного времени, и сначала поехала Вика, а за ней почти сразу и Юра. Как-то перепал нам подростковый велосипед от троюродной сестры, но я, прежде чем прикрутить к нему дополнительные колесики, предложил Вике попробовать на двух колесах. По тому, как она согласилась, чувствовалось, что ей и самой уже хотелось поехать на двух колесах. Получилось. Правда, не сразу. Уж очень она боялась набрать скорость, но все же поехала. А через пару недель я и Юру уговорил колесики отвинтить, и у него тоже желание научиться было на лице. Видимо, тут нет особенного смысла заставлять на двухколесный пересаживаться. Дети сами при определенных условиях это делают. Либо возраст подойдет, либо потянутся за друзьями.

Мои велики

А вот через мою жизнь велосипед прошел красной нитью. Я даже не могу себе представить ребенка моего поколения, у кого бы не было велосипеда. Моим первым был трехколесный "Мотылек". Его отличала велосипедная посадка. Если обычный трехколесный велосипед имел педали на переднем колесе, то у моего педали вращали звездочку с цепной передачей на задние колеса.

Когда пришла пора покупать Вике трехколесный велосипед, я с удивлением обнаружил, что ничего подобного сейчас не производится. После долгих поисков мне повезло, и я смог купить такой велосипед с рук, причем сама модель лет пять как была снята с производства на каком-то латвийском заводе. Но вот детям трехколесный велосипед не зашел. Как-то они на нем особо не катались, иногда мы их возили за специальную ручку-палку, а самим им крутить педали было не интересно.

Вторым моим велосипедом была "Бабочка". Тут и я уже себя более-менее помню. Помню, что этот велик был "зыким". Сейчас бы сказали: крутой дизайн. Широкопрофильные шины, низко сидящие, развитые крылья, красный флажок на переднем и багажник на заднем крыле, а еще сильно изогнутый руль с ручным тормозом в виде большого рычага, плюс какая-то не детская рама делали велосипед похожим на мотоцикл. Во дворе еще были велосипеды "Дружок", но у тех уже не было таких изящных форм.

Потом у меня был не особо примечательный "Школьник", он был хороший, но промежуточный, быстрее "Бабочки", но медленнее "Орленка". Я на нем недолго катался, вскоре мне купили "Орленок". Вот это уже был практически взрослый велосипед. На нем и отец иногда ездил.

А еще, почти сразу отец поменял на нем руль. Орленок с алюминиевым спортивным рулем в виде бараньих рогов смотрелся просто фантастикой. Я сразу поснимал с него все катафоты, а фонари с динамо-машиной даже не подумал устанавливать. Главное было максимально облегчить и подчеркнуть спортивность моего велика.

В мой период Орленка, мои одноклассники в основном ездили на взрослых велосипедах типа "Кама", "Десна", "Салют"... Видимо, их родители рассчитывали, что покупают последний велосипед на вырост, а "Орленок" был именно подростковый, и к последним классам школы все одно придется покупать взрослый велик.

Зато на Орленке можно было гонять. И у нас быстро собрался коллектив, где были только такие велосипеды. А у кого были тяжелые взрослые велосипеды, с нами не могли кататься из-за тихоходности. Зато там сложилось другое направление гуляния с велосипедом: они обвешивали велосипеды катафотами, оплетали спицы цветной проволокой, устанавливали трещотки, а я под это дело продал им по госцене {цена вещей тогда жестко устанавливалась государством и была чуть ли не выбита на вещах. Продавать дороже считалось нечестным и порицалось} весь свой обвес, включая фонари с динамо-машиной.

Скоростная Бабочка

Примерно в это же время я, по подсказке отца, вдохнул вторую жизнь в свою старую Бабочку. Достал большую переднюю звездочку от Камы, отпилил от нее шатун с педалью и попросил в мастерской при соседней котельной, чтобы мне к этой звездочке приварили шатун от Бабочки (просто пришли два пацана с улицы и попросили, а мастер сказал, чтобы мы ось принесли, иначе ему сложно). Еще я специально ездил на другой конец Москвы на метро Авиамоторная в велосипедный магазин, чтобы купить длинную велосипедную цепь. Штырь с седлом от Школьника отлично подошли к Бабочке, а вот руль ни на что заменить не удалось, но так как он был сильно изогнутым, я просто развернул его рогами вперед, и сидеть стало вполне комфортно.

Из-за замены звездочки скорость велика возросла процентов на шестьдесят, и все, кто на него садился, говорили, что это гоночная штука. Единственное: у него не было тормозов. То, что годилось для маленького ребенка, совершенно не работало для подростка-семиклассника. Ну и часто приходилось чинить храповик в задней звездочке. Прокруты случались регулярно, все-таки на такой вес задняя втулка рассчитана не была.

Зато пока я возился с этой Бабочкой, не только я, но и все дворовые друзья разобрались в устройстве своих велосипедов, устранили все люфты, убрали скрипы в каретках, смазали цепи и подшипники, настроили сиденье и руль по своей высоте. Каждый стал отлично знать устройство своего велосипеда.

Вот уверен, что не каждый взрослый знает, где в велосипеде используется левая резьба или как снять цепь с рамы велосипеда. В общем, было крайне интересно и познавательно.

Небольшое отступление от формата

Сейчас понятно, что ковыряние с велосипедом - это один из первых шагов, чтобы мальчику открылся путь в инженеры. Надо же понять, как работает механизм. Можно даже сломать и не починить, но понять. А вот если ты уже считаешь себя инженером, то починить обязательно.

- Ага, молодец! Просто героическая личность. Лично я могу припомнить тебе кучу моментов, когда ты, уже будучи дипломированным инженером, не доводил дело до конца. Вот даже про велосипед сейчас вспомню?

- Сукка, опять понеслось.

- Да, да, да. Никуда ты от меня не денешься, так что слушай. Ты после института купил себе велосипед Старт-Шоссе. Появились деньги, и ты решил вспомнить детство. Старый Турист уже был довольно раздолбан и прописался догнивать свой век на даче.

- Вообще-то я его в позапрошлом году привел в чувство и даже купил ему новую резину.

- Это сейчас не важно, а важно, что тогда, в 2000- ом году, ты понял, что тебе стал доступен лучший из советских массово выпускаемых спортивных велосипедов. Ты пошел на велорынок в Сокольниках и купил с рук Старт-Шоссе. Он был вручную по-дурацки покрашен в две краски, но при этом все механизмы работали как часы, и колеса были совершенно без биений.

- Давай-ка уточним. Видимо, это была весна 2000 года. Я разбогател на первых своих командировках. Возможно, в эту пятницу мне выплатили какую-нибудь премию или северную надбавку, которую мы отмечали с Колей в Филевском парке. Вот я ему и предложил смотаться в Сокольники, купить велик и обмыть его. То есть мы вдвоем его покупали.

- Я тебе хотел напомнить, как ты велик не починил, а ты сейчас будешь смаковать, как ты велик обмывал.

- Я быстро посмакую. Мы ведь быстро в кулинарии около метро накатили по сто пятьдесят и погнали в Кунцево. Только нас не пустили в метро и сказали, что надо снимать переднее колесо (такие были правила, может, и сейчас есть).

- А ведь дед-продавец предлагал ослабить гайки, чтобы можно было руками снять колесо, только тогда было бы нельзя на нем до дома доехать. Но ты был уверен, что прорвёшься через контролеров. А в результате вы поперлись пешком до Красносельской.

- Да там идти-то полтора километра. К тому же мы по пути зашли в магазин, взяли по пиву, и на "обмыть". Я в рюкзак убрал бутылку водки и двухлитровый пакет сока для запивки.

- И на Красносельской вас тоже не пустили.

- Не пустили. Я отправил Колю на метро, а сам поехал на велосипеде по верху. По моим прикидкам, мы должны были приехать к моему дому практически в одно время.

- Примерно так бы и вышло, но в то время на велике по Москве и трезвым-то ездить уже не следовало. Как ты ту бабку не увидел...

- Так, по порядку. Мой путь был довольно простым. Надо было по Садовому кольцу доехать до Нового Арбата и уже по Новому Арбату, переходящему в Кутузовский проспект, добраться прямо до дома. Я тогда оценил свой маршрут километров в пятнадцать (сейчас проверил - вышло шестнадцать). Коле было ехать около часа, а сам я думал уложиться минут в сорок.

Сразу пришлось ехать по дороге с автомобилями. Машины как-то подгоняли, и не получалось ехать в спокойном темпе. Я припустил и довольно быстро запыхался крутить педали. Еще и алкоголь стал давать о себе знать повышенным потоотделением и ослабленной концентрацией внимания. Короче, немного не доезжая до американского посольства (это был единственный знакомый мне ориентир, чтобы понять, что скоро будет Арбат), на дорогу с тротуара, прямо под мои колеса выскочила бабка, видимо, пыталась посмотреть, не едет ли ее автобус. Я каким-то чудом, на скорости больше двадцати километров в час, умудрился объехать ее с правой стороны, запрыгнув на бордюр. И продолжил движение по тротуару, давя на тормоза и объезжая людей. Но это была половина беды, еще я неумолимо приближался к подземному пешеходному переходу.

Я почти затормозил, но "почти" не считается.

Переднее колесо съехало с первой ступеньки и стало съезжать со второй, тогда я уже со всей силой нажал на тормоза, переднее колесо заблокировалось, и я перевернулся через себя (через ось переднего колеса) вместе с велосипедом. Вот лежу и думаю, как я мягко приземлился спиной на жесткие ступеньки, и что там с водкой и соком, и почему так сухо. Какой-то мужик молча помог мне освободить ноги от велика. Сам я встал и, сказав: "Спасибо, вроде не расшибся", - стал осматривать содержимое рюкзака. Водка не разбилась, пакет с соком тоже не лопнул, только его углы расправились, и он, вместо кирпичика, стал бомбочкой из двух прямоугольных листов, склеенных по периметру и с залитой в середину жидкостью. Велик тоже не пострадал, царапины не считаются. Минут через десять я отдышался и поехал уже в спокойном темпе.

Коля меня ждал не больше пяти минут (напомню, что сотовых тогда еще не было).

- Отвел душу? Вернемся к инженерной части. Ты немного покатался на этом "Старт - Шоссе" и решил, что он тебя уже не устраивает с эстетической точки зрения. Такой клевый велосипед должен быть красиво покрашен, а не вот это вот все.

- Да, я тогда решил, что ему бы подошел какой-нибудь светло-вишнёвый металлик. Но, внимательно изучив существующую на велике краску, понял, что она лежит буграми и возможно скрывает под собой ржавчину. Короче красить поверх этой краски не вариант. Я его быстренько разобрал и прямо поразился, какая легкая у него рама, прямо одним мизинцем поднять можно было, вряд ли за два с половиной килограмма переваливала. Просто не так давно, буквально перед окончанием института, мне довелось выкидывать раму от Спутника (они практически одинаковые размерами, да и выпускались на одном заводе), так я ее на помойку на плече нес, там наверняка килограмма за четыре было.

- Точно. Ты тогда еще подумал, что, если эту краску ободрать, можно еще грамм двести скинуть. Только ободрать у тебя не получилось.

- Ну да, новая краска еще как-то отчищалась ножом, но под ней сразу проступила родная заводская. Велосипед изначально был темно-желтого цвета, и вроде там даже олимпийская эмблема была. Так вот эта родная краска уже совершенно не поддавалась ножу. Кроме того, под этим желтым слоем были еще слои голубой и темно-красный, видимо, это была грунтовка. Стало понятно, что меня ожидала долгая и муторная работа наждачной бумагой.

- Нет. Сперва ты пожаловался на свою судьбину на работе (Хруничево рулит), и Василий подсказал тебе купить очень дешевую, но прямо жуткую химию с названием "Смывка старой краски".

- Точно. И эта химия действительно сработала. Новая краска скукожилась и хлопьями отвалилась, заводская вздулась буграми и снялась ножом, а вот грунтовки оказались более стойкими. Но даже они размякли и кое-как стали соскребаться. В итоге дней за пять, ковыряясь по часу после работы ножиком и шкуркой, мне удалось очистить раму до металла.

- Как ты тогда не взвесил ее, прямо очень жалко. И металл был какой-то непривычный, не похож он был на сталь, но и мягкости алюминия в нем тоже не было.

- Еще через месяц я ее загрунтовал автомобильной грунтовкой, а вот металлик так и не купил, бросил и не доделал.

- А ведь оставалась сущая ерунда по сравнению с уже проделанной работой.

- Ага. Надо было прямо так его собрать и кататься на нем, а когда опять засвербело бы, то разобрать да отмыть от грязи было бы недолго. Да даже эта грунтовка смотрелась лучше той краски, с которой я его купил. Но я все надеялся, что у меня дойдут до него руки, а в итоге не выдержал жалоб мамы на бардак в доме и согласился, чтобы отец отвез эти запчасти на дачу. Там велосипед с концами и пропал.

- Ну не совсем пропал. Отец лет через пять использовал почти весь обвес для восстановления своего Туриста, у которого в итоге родными только рама, вилка и колеса остались. Седло с педалями сразу были от какого-то другого велосипеда, а вот все подшипники, гайки, шатуны со звездочками у него и сейчас от Старт-Шоссе. А загрунтованная рама провалялась лет пятнадцать на улице в углу дачи вместе со ржавым Орленком, а затем пропала. Когда я спохватился, мама сказала, что отдала раму таджикам на металлолом. Причем отлично помню, что лет через десять я очень удивился, что она не заржавела, хотя Орленок прямо весь сгнил, буквально, только алюминиевый рогатый руль и остался.

Гонка с собакой

Вернемся к нормальному разговору. Была ещё забавная история с велосипедом.

Когда я учился на первых курсах института, то мог ездить в институт на велосипеде. Институт был недалеко от метро Октябрьское поле, и от Кунцевской по прямой было около десяти километров. Улица Нижние Мневники тогда представляла собой извилистую дорогу с хорошим асфальтом и даже тротуарами с обоих краев. Улица проходила одной стороной вдоль вымирающей деревни, а по другую сторону были сплошные заборы с одноэтажными мастерскими или какими-то складами.

Вот несусь я под горку по этой улице, и с тротуара с лаем за мной подрывается собака. Я прибавляю скорости. Собака перестает лаять, но продолжает преследование и бежит на уровне моего заднего колеса. По ощущениям, догоняет и уже оказывается чуть ли не на уровне моих педалей. Начинает целиться, как бы ухватить меня за ногу. Я начинаю напрягать силы и стараюсь набрать свою максимальную скорость, причем все время смотрю за собакой через правое плечо. Собака смотрит на меня, и я чувствую, что она начинает отставать, но тут она пропадает, а на ее месте мелькают колеса. Я даже не знаю, как это описать...

Короче, на обочине стояла длиннющая фура, и собака влетела в ее заднее колесо. А я на полной скорости покатил дальше вдоль этого автопоезда. Думаю, что если бы я ехал на полметра ближе к краю дороги, то влетел бы тоже, но мне повезло.

В детстве очень важны всякие умения

Сейчас понимаю, что в детстве для успешной коммуникации между детьми очень важны разнообразные умения. Только нужно действительно хорошо уметь что-то делать, чтобы сверстникам хотелось за тобой повторять.

В шесть лет бабушка научила петь песню "Про тачанку". И это хорошо стрельнуло в оздоровительном лагере. Прямо помню, что были ребята, которые очень хотели перенять это умение. Все знали "Катюшу" и песню со словами: "...Вперед продвигались отряды спартаковцев смелых бойцов". А вот "Про тачанку" знал только я. Из того же лагеря запомнились двое парней со своими умениями, которые все хотели перенять. Один рисовал танк Т-34, другой - реактивные пассажирские самолеты с высокими колесными стойками. Танк я научился рисовать, а вот самолеты мне не дались.

Вот подумал, какими умениями мои дети обладают, и понимаю, что просто не знаю, что сейчас ценно для их возраста. А с другой стороны, я уверен, что ни мои родители, ни моя бабушка не знали, что мне может пригодиться знание песни или умение рисовать что-либо.

Когда Юра первый раз поехал в летний лагерь, я в шутку разучил с ним разнообразные четверостишия про маленького мальчика.

Маленький мальчик по стройке гулял,
Мимо каток большой проезжал.
Мальчик хотел посмотреть на систему,
Теперь его можно вешать на стену.

Но ему эти знания не пригодились. При этом в лагерь кто-то привез стишки "Не бойся ложки...", которые по итогу цитировали все дети.

Ножа не бойся, бойся вилки:
            Один удар - четыре дырки!
Не бойся вилки, бойся ложки:
            Один удар - ты в неотложке!
Не бойся ложки, бойся лома:
            Один удар - два перелома!
Не бойся лома, бойся грабель,
            Один удар - как десять сабель!

И я даже узнал пару новых для меня.

Не бойся грабель, бойся гири,
            Один удар - и ты в могиле!
Не бойся гири, бойся танка,
            Один удар - и ты сметанка!

Понятно, что в любом возрасте ценится умение играть в спортивные игры. Причем игры должны быть командными, и совершенно не обязательно, а скорее вредно, играть круто. Главное, чтобы ты мог поддержать друзей, составить им компанию. Ну, плохо играешь в футбол, так тебя с удовольствием поставят на ворота. А если ты супер-мастер закидывать трехочковые, то играть с тобой в баскетбол найдется не много желающих.

Помню, была у нас во дворе одна супер-игра под названием "Банки". Это вроде не совсем про умение, но сказать про эту игру где-нибудь надо. Скажу здесь. Похоже, что прелесть этой игры была в том, что она была доступна абсолютно всем, и я никогда не слышал, чтобы были какие-то мастера этой игры. По крайней мере, в моем дворе играли очень разновозрастные компании. Вроде как все пацаны моего поколения играли в эту игру, но вот правила по памяти уже никто не в состоянии восстановить. Я порылся в интернете, там тоже с правилами полный бардак, но я по тем наводкам восстановил правила своего двора. Оставлю их здесь, в приложении, для истории.

Вернемся к умениям. Отец научил, как можно заплести человеку ноги вокруг дерева, чтобы он сам не смог освободиться. Рассказал историю, как запутал своему брату ноги. Брат был на четыре года младше и увязывался играть с более старшими, а отцу такой хвостик был не нужен, и он предложил научить брата, как ноги можно запутать с помощью дерева. На брате же и показал. После чего все пошли во что-то играть, а мой дядя остался связанный деревом. Отец вспомнил о нем почти через час.

Я в пионерском лагере так посадил троих крутых чуваков. Понятно, что они сами захотели проверить, как так возможно. Но только я не помог им распутаться. Наш отряд был дежурный по лагерю. Весь лагерь смотрел кино. Я стоял дежурным на воротах и кино смотреть не мог. Не помню, чтобы это особо расстраивало. Помню, что у дежурных была прерогатива не строиться на линейки и не спать в тихий час. Ну и вот в такие моменты, когда весь лагерь пустой, а ты волен разгуливать где пожелаешь (с напарниками только договориться надо), ощущалась какая-то свобода и независимость.

Помню, что я пошел за конфетами к себе в корпус, а на обратном пути встретил этих ребят. Я был в третьем отряде, а это была троица крутых из второго отряда. То, что они вместо просмотра кино шлялись по лагерю, только подчеркивало ихнюю крутость.

Они обсуждали какой-то фильм, а я прервал их своим появлением на пути. Стандартный набор фраз типа:

- Чего гуляем, когда все в кино?

- А я на воротах дежурю.

Как-то мы нормально поговорили, я угостил их конфетами. Потом один из них, в продолжение своего разговора, заявил, что наши десантники могут человека табуреткой связать, и веревка не нужна. Вот на это я и сказал, что могу деревом связать. Он не поверил, и мы пошли проверять. Дошли до центральной аллеи, ведущей от корпусов к центральным воротам и к клубу (где шло кино). Я выбрал дерево, сказал клиенту, чтобы повис на стволе и подтянул ноги, обвил его ноги вокруг ствола и посадил попой на ноги. Встать он не смог. Смеялся, удивлялся, очень старался распутаться. Тогда второй сказал, что он точно развяжется. Я посадил его на второе дерево. Третий решил, что друзья над ним прикалываются, но первый предложил ему самому попробовать. Так все трое оказались связаны соседними деревьями, причем все были развернуты лицами на аллею.

Я поулыбался, сказал, что классный вид. Тогда первый сказал, что пора его распутывать, а я отошел подальше (типа пошутил). Вот тут они начали мне угрожать, причем чем дольше я тянул с развязыванием, тем страшнее мне было к ним подходить. В итоге я просто убежал на свой пост, а примерно через минуту на ту аллею повалил народ из кино. Точно помню, что прямо в первых рядах был их вожатый.

По итогу мне ничего не было, но вот до сих пор гложет любопытство, как их снимали и как удивился этой картине их вожатый.

А некоторые умения с самого детства проходят прямо через всю жизнь. Мы с братом так готовить еду да посуду мыть научились. Родители днем на работе, а ты пришел из школы и должен сам погреть себе еду. Микроволновок не было. Все грелось на сковородке и на газовой плите. Так что мы еще и спичками, прямо с самого детства, без присмотра родителей, пользовались. В принципе, ничего сложного, максимум, что приходилось делать, это провернуть заранее нарезанные куски мяса на мясорубке, приготовить фарш и пожарить котлеты. Хотя это было редко, обычно фарш тоже был уже готовым. Но вот то, что готовить надо уметь, и это абсолютная норма, идет с самого детства.

С мытьем посуды посложнее выходит. У нас с братом была вечная перебранка, кому мыть посуду. Было правило: один готовит, другой моет посуду, но в основном все хотели готовить. Я сейчас даже не понимаю, что тут сложного? Хотя, глядя, как мои дети относительно легко соглашаются разобрать посудомойку и страшно упираются ее собирать, они наталкивают меня на мысль, что, может, руки в жирных объедках пачкать неприятно?

Вообще, мытье посуды с детства оставило след вполне себе мужского занятия. Про обычные дни я и говорить не буду, а после какого-нибудь праздника с застольем отец всегда занимался мытьем посуды и даже в гостях предлагал свои услуги. Когда я работал на Хруничева, то мытье посуды после застолья всегда было на парнях, и это было абсолютно добровольно.

Сейчас прикинул, и получается, что в эту главу надо чуть ли не все, что хотел сказать в этой книге, запихивать. Но мне так не нравится. Сделаем так: несмотря на то, что дальше тоже будет про умения, эту главу я закончу. Оставлю тут только еще пару утверждений.

Умения ребенку крайне важны. Чем они разнообразнее, тем лучше. Собственно, примеры я привел и ниже ещё приведу.

Фотография

Немного повторюсь. В Космической грани я написал, что я лет с десяти с фотоаппаратом, а вот самих фоток у меня не сохранилось. Причем я и пленку сам проявлял, и фотки сам печатал, но вот отсутствие системности сохранения делало все мои труды напрасными. Проявленные пленки валялись где попало и терялись, а которые не терялись, те царапались до ужасающего состояния и часто выкидывались. Похожая участь была и у моих отпечатанных фотографий: жили они не больше года, а потом исчезали, да я ими и не дорожил. Вот пришло время вспомнить об этом детском опыте.

Кстати, сейчас я наблюдаю похожую картину у своих детей. Они много фотографируют на свои телефоны. Вике так и вовсе периодически перепадают неплохие цифровые мыльницы, которыми она тоже с удовольствием фотографирует. Недавно дал ей в доступ свою старую зеркалку, она и ей с удовольствием пользуется. Но вот как доходит дело до переноса снимков на компьютер, то это им уже не интересно. Я уж не говорю, чтобы удалить откровенное барахло, хотя бы просто свалить в кучу фотки за этот год. Сами они на это просто не способны. А я вижу, что бывают у них интересные кадры, и надо бы их сохранить.

Один из самых ранних сохранившихся кадров, снятых лично мною, запечатлел, как брат тащит кусок сахара из кухонного буфета. Помню, что это был постановочный кадр на основе реальных событий. Мне было лет семь-восемь, а брату, соответственно, четыре-пять. Я застукал его за тасканием сахара и сказал, что надо сделать такой снимок, типа, будет интересно потом посмотреть. И он съел еще кусок сахара, пока я его фоткал. И ведь действительно интересно сейчас посмотреть.

Сейчас, глядя на своих детей, у меня закрадываются сомнения, что я даже в восемь лет мог самостоятельно проявлять пленку или печатать фотографии. Но брат на снимке еще очень маленький. Теоретически отец мог проявить мою пленку, но вот печатать фотографии я должен был только сам. В принципе, ничего особо сложного там не было. Технологию я знал, так как регулярно помогал отцу в фотопечати, гоняя фотоснимки по ванночкам с проявителем, водой, закрепителем; иногда он давал мне самостоятельно уложить фотобумагу в рамку, настроить резкость. А отпечатав свои фотографии, отец просто оставлял мне для баловства фотолабораторию и остатки фотобумаги, так я мог печатать что хочу. Просто удивляет, что я это уже в первых классах школы делал.

Отчетливо помню, как первый снег толстым слоем облепил деревья, и на улице наступила какая-то сказка. До этого дня я такого не видел и захотелось запечатлеть этот момент. Я взял фотоаппарат и сфотографировал вид двора через окно кухни. Этот снимок у меня сохранился, и когда я на него натыкаюсь, во мне просыпается то неожиданное чувство восхищения природой. Видимо, в тот день я впервые увидел в природе что-то красивое. Дети вообще не склонны замечать красоты окружающего мира. Им скорее будет интересен процесс разрушения чего-либо. Да хотя бы обтрясти эти шапки снега с деревьев.

Еще помню, как со школьным другом Денисом ездили на Новый Арбат фотографировать иностранные машины. Первым делом надо было заглянуть в салон и посмотреть максимальную цифру на спидометре. Если в наших автомобилях шкалы заканчивались на отметках 160 или 180 км/ч, то в иномарках всегда красовались числа больше двухсот двадцати. Вот таких пленок с разными машинами я отснял минимум три штуки и даже печатал с них фотографии, но вот ничего не сохранил. А сейчас было бы крайне интересно взглянуть на Москву тех времен с ее автопарком. К тому же ездили мы зимой, поэтому на фотографии попадали непривычные для сегодняшних дней большие сугробы в центре города или снегоуборочная техника, похожая на гаражные самоделки.

В принципе, листая старые фотоальбомы пятидесятых, шестидесятых годов, обращаю внимание не столько на людей (да, я, как правило, и знаю-то далеко не всех), сколько на окружающую их обстановку. Вот попал в кадр милицейский мотоцикл с коляской. Тут свободная площадь перед Киевским вокзалом, какой даже я ее не застал. А вот Казанский вокзал без крыши, а тут Лужники без деревьев.

Выходит, надо почаще окружающую нас действительность запечатлевать. Потом будет интересно посмотреть закоулки своей школьной поры. Вспомнить, на каких трамваях ты катался, и автомобиль своего детства. Даже то, какой трактор чистил дороги от снега, лет через двадцать будет вполне себе удивлять (надеюсь, через двадцать лет этим уже роботы будут заниматься).

С детства помню фотографию моего отца лет двенадцати с его братом. Они сидят на старинной пушке. Отец говорил, что это они ездили на море в Евпаторию, и это мой дедушка их сфотографировал. Недавно мы были в Евпатории и наткнулись на эту пушку. Я сфотографировал на ней своих детей. Приехал домой, сверил со старой фотографией. Да, та самая пушка.

Конечно, в детстве я не умел фотографировать. Отец пытался мне что-то объяснить про выдержку и диафрагму, но у меня в голове это не задерживалось. Я понял, что если нет яркого солнца, надо снимать на 1/60, а дальше по наитию: если темнее, то 1/30, но длиннее выдержку никак не стоит ставить, а если солнце, то 1/125 или даже 1/250. Диафрагма всегда 2.8. Резкость выставлялась шкалой в метрах. И вот такого подхода оказывалось достаточно, чтобы количество технического брака не переваливало за четверть от всех снимков.

Мой фотоаппарат назывался "Чайка". Его особенностью было то, что он снимал по половинке кадра. За счет этой особенности, при заметно лучшем объективе, его оптические характеристики были почти как у самого распространенного среди школьников фотоаппарата "Смена 8м". Но фотографии получались хуже: пленочное зерно на отпечатке было сильнее заметно. Зато он был маленький и красивый, плюс 72 кадра вместо стандартных 36 позволяли ощущать себя обладателем ценной вещи. Я бы и при сегодняшних знаниях его на Смену не поменял, хотя при прочих равных той же Сменой можно выполнить более качественный снимок. А ведь стоила она в пять раз дешевле Чайки.

Вот держу сейчас в руках эту Чайку - и прямо как мостик в детство. Хочется зарядить пленку и пойти на улицу. Но делать я этого не буду. Уж больно много возни с этой пленкой, хотя и сильно меньше, чем раньше. Сейчас достаточно купить пленку, а потом занести ее на проявку и забрать вместе с отсканированными кадрами.

Лежат эти фотоаппараты, пылятся, занимают место, а выкинуть их рука не поднимается, хотя понятно, что использоваться они уже никогда не будут и ценности никакой не представляют.

Спички

Обязательный атрибут пацана - спички. Они дают уйму возможностей. К примеру, нашел ты полиэтиленовую голову от крокодила Гены или Карлсона. Можно поставить на забор и покидаться в нее камнями, можно поиграть ей в футбол, но вот если есть спички, можно устроить огненную бомбардировку муравейника. Надо только найти подходящую палку, на которую выйдет плотно надеть найденную голову и суметь поджечь полиэтилен. Дальше начинается самое захватывающее. Полиэтилен будет плавиться и капать огненными каплями на землю, а ты, держа палку двумя руками, управляешь этой бомбардировкой. Тут важно не допустить, чтобы полилось сплошным потоком, интенсивность бомбардировки можно регулировать вращением палки, загоняя огонь в верхнюю часть головы, чтобы в нижней части не было горения. А еще огненные капли, отрываясь от твоего бомбардировщика, издают необычные звуки, но ассоциирующиеся именно с бомбардировкой и огненным смерчем. Пфюууу... Пфюууу..., - уносятся вниз огненные бомбы. А ты ни в коем случае не опускаешь свой бомбардировщик пониже, ты отрабатываешь навыки прицельного бомбометания с высоты, удерживая его примерно на уровне своей груди.

Предложил своим детям разжечь костер на даче. Так они не знают, с какой стороны к спичкам подходить. Начал учить. Юра в восемь лет просто отказался зажигать спички, а Вика, как только появлялся огонь, сразу бросала и спичку, и коробок, типа, очень страшно.

Я никогда не был ни каким дворовым хулиганом, скорее наоборот. Я точно не был дворовым хулиганом. Но вот задумался о спичках, и сразу в памяти всплывают какие-то дикие истории. Например, гулял с друзьями в соседнем дворе, их позвали обедать, ну и я пошагал домой. Иду мимо школы, развязался шнурок. Присел завязать, увидел, что в школьном мусорном баке полно бумаги. А у меня одна спичка осталась. Я ее чирк и закинул в контейнер. Причем мне тогда лет десять было. Я именно закинул ее, так как я был ниже бака. Не загорелось. Постоял с минуту и пошел домой. То есть, это было какое-то само собой разумеющееся действие в моем детстве: увидел бумагу - сожги! Я после обеда гулять туда-же пошел и обнаружил картину: стоит этот бак - весь обгоревший, а вокруг все в воде и недогоревшем мусоре. Оказалось, бак очень даже хорошо горел, аж пожарные приехали. И помню, что я никому не сказал, что это я поджег, как-то меня напугало, что пожарные приезжали. Еще по нынешним временам надо обязательно уточнить, что в те времена мусорные баки были железными, а не как сейчас из пластмассы.

Пожарным я года через два попался. Жгли по весне с друзьями костер за моим домом. Попались нам какие-то хорошие доски от ящиков, и костер вышел большим. Чтобы его притушить, стали закидывать его прошлогодней листвой. И он даже почти потух, а мы стали листву разгребать и каким образом регулировать пламя. Минут пять так игрались. Листва давала много дыма, но его сдувало сквозь заросли вишни, посаженные между моим домом и Кутузовским проспектом. И вот в какой-то момент Димка (вот он уже был настоящим дворовым хулиганом) залез на березу и сказал, что мы устроили зыкую дымовуху. Я продрался свозь вишню и увидел, что от нашего костра слегка наискосок к проспекту тянется плотнейшая дымовуха, причем она именно стелется по земле и машинам явно ухудшает видимость. Когда я продрался обратно, парни уже во всю тушили костер. Ну как тушили? Раскидывали костер в разные стороны и заваливали все, что горит старой листвой, благодаря чему костер напоследок дал еще мощную порцию дымовухи. Димка снова заскочил на дерево, чтобы посмотреть на результат, и тут появились они. Кто-то крикнул: "Шухер!". Все в рассыпную. Я не понял, что произошло, но увидел странно одетого взрослого, идущего быстрым шагом вдоль дома. Я решил ретироваться, развернулся и попал в руки огромного человека в каске и куртке из грубого желтоватого брезента. Вторым пойманным оказался Димка. С дерева он слезть не успел.

Нам ничего не было. Нет, сперва, разумеется, пожарные попугали нас милицией и сообщением в школу. Потом поковыряли ногами наш костер. Попытали нас, что мы такое сожгли, поудивлялись, как старая листва могла устроить такую дымовую завесу. Потом посовещались, что с нами делать, и отпустили. Причем Димке дали пендаля, а мне нет. Видимо, потому, что он с ними разговаривал, просил, чтобы в милицию не сдавали, говорил, что больше не будет костры жечь, а я просто стоял с круглыми глазами и офигевал, как я так вляпался (думал, что с меня пионерский галстук в школе снимут).

Костер - это, конечно, здорово, но одно дело просто его жечь, а другое - использовать огонь в благих целях. Например, устроить взрыв. Если в повседневных гуляньях на улице попадались баллончики-пульверизаторы от краски, лака для волос или дихлофоса {это такое средство от тараканов. Походу в детстве это было имя нарицательное. Все баллончики, неважно из-под чего, назывались нами "дихлофосом"}, то они всегда припрятывались в укромное место, чтобы при случае закинуть этот баллончик в костер. Не могу сказать, что были какие-то мощные взрывы, но прятались (по крайней мере, далеко отходили), как от серьезных боеприпасов. Еще можно было плавить свинец. Самой полезной поделкой были грузила для донки, совмещенные с кормушкой {донка - самая примитивная удочка, там нет даже поплавка. Крючок с грузилом закидывается подальше, и ждешь, пока рыба подберет наживку со дна. Если грузило совместить с клеткой из проволоки, туда можно напихать прикормки, тогда рыба быстрее учует, где есть еда}. Много раз хотели отлить солдатиков, но вот сделать форму так никто не сподобился. Однажды кто-то притащил из дома алюминиевую форму для леденцов на палочке. Получились прикольные фигурки разных зверей.

Еще пару слов про свинец. Я всегда знал, что свинец берут из автомобильных аккумуляторов, но в нашем дворе такое не практиковалось. У нас были кабели. Не помню, как нам доставались обрезки этих кабелей. Видимо, более старшие ребята их нарезали или пилили. Но факт был такой, что у нас в доступе были обрезки толстого кабеля в свинцовой оболочке метра по полтора-два длиной. Чтобы снять эту оболочку, надо было разрезать ее вдоль кабеля и разогнуть. Резалась она при помощи ножа и молотка, а потом таким же способом рубилась на прямоугольники, которые уже и шли на всякие детские нужды. Так же добычей была цветная проволока. Из нее потом плелось много всякой ерунды. С проволокой у меня есть воспоминание.

Если взять стержень от шариковой ручки и оплести его проволокой, получается вполне себе красивая ручка. Вот взял я такую ручку в школу и стал ей писать. Учительница обратила внимание и заменила мне ручку, сказав, чтобы я писал обычной ручкой, а эту положила мне в пенал. Тогда я заложил ручку за ухо. Я такое у отца подглядел. Он иногда ходил с сигаретой за ухом, а когда я спросил зачем, он сказал, что привычка, мол, инженеры часто за ухом карандаши носят. Вот я за одно ухо свою красивую ручку заложил, а за другое - тяжелый цанговый карандаш. В какой-то момент учительница, проходя мимо меня, дала мне легкий подзатыльник, что у меня из-за ушей все с грохотом посыпалось на парту, а сама сказала: "Уши не место для карандашей, им место в пенале". Понятно, что в классе все захохотали, я и сам смеялся. А вот к чему я это вспомнил? Получается, что лет в восемь мы уже вовсю плетением из проволоки занимались. Второй класс, так как моя первая учительница вела у нас только два первых года.

Вроде про спички был разговор, продолжу. В других дворах народ делал магниевые бомбочки, но вот наш двор эта мода обошла. Причем рецепт изготовления все знали, но вот час напильником уродовать хорошую иностранную машинку ради одного взрыва желающих не находилось. Зато нами активно практиковались дымовухи из быстрогорелки {целлулоид. Из него выпускались: шарики для настольного тенниса, линейки, детские игрушки типа неваляшек}.

Однажды мы нашли большую неваляшку, но решили не делать дымовуху. Оказалось, что никто из нас никогда не видел, как горит быстрогорелка. Решили ее просто сжечь. Поставили ее на школьном футбольном поле на отметку "Пенальти". У нее была проломана голова, и мой товарищ поджег кончик пластика в этом проломе. На наше удивление она не вспыхнула, а огонек довольно медленно горел, но все же потихоньку разгорался. Я стоял в трех шагах и решил пробить этой куклой по воротам. Начал разбег, и в этот момент голова вспыхнула, когда я делал замах для удара, вспыхнуло все тело, а вместо удара моя нога пролетела сквозь пустоту, там уже не было даже огня. Настоящая быстрогорелка.

Классу к шестому добрались до селитры. Дымовуха из проселитрованной бумаги была такая же мощная, как из быстрогорелки, но ее можно было сделать любого объема. Причем там уже были прямо промышленные масштабы.

Как-то с товарищем, который жил надо мной, мы купили в хозяйственном магазине пачку селитры. В заброшенном подвале соседнего подъезда, куда мы пролезли через разбитое окно, развели эту селитру водой в ванне и промочили в этой смеси газеты, которые наши родители собирали для сдачи макулатуры. И финалом развесили эти газеты сушиться на веревках в том же подвале. Сейчас не помню, куда мы использовали такие большие объемы, возможно, просто раздали в школе желающим, могли и продавать, в конце концов, селитра была не бесплатная.

Кстати, о само собой разумеющихся действиях в детстве типа: увидел бумагу - сожги. Увидел на помойке телевизор - срочно устрой турнир с друзьями, от чьего камня разобьется кинескоп. Нашел бесхозное стекло - разбей. Про дихлофосы я уже писал.

Со стеклом был случай. Бегали мы по крышам гаражей и по соседним кустам вокруг, то ли в войнушку играли, то ли еще чего-то подобное, но типа прятались и не надо было друг другу на глаза попадаться. А вплотную к гаражам у нас стоял пункт приема вторсырья, такой павильон из металла и стекла с огромными витринами. И вот я, пробегая с тыльной стороны этого пункта приема, обнаруживаю огроменное стекло, прислоненное к стене. Причем оно стоит так, что через метр от стены начинаются плотные кусты, и стекло стоит между кустарником и стеной. Я как зомби ищу камень, нахожу кирпич и прямо сквозь кусты броском из-за головы обрушиваю кирпич на стекло. Раздается жуткий звон и грохот. Повторюсь, что стекло огромное и опиралось на железную стену (сейчас это назвали бы профлистом). Я бегом, пригнувшись, продираюсь сквозь кусты к гаражам и замираю в узком темном проходе между гаражами. Слышу, как рабочие шарятся по кустам и орут, обсуждая, что тут дети бегали и сто процентов это они стекло грохнули. Вроде кого-то даже заловили, но он отмазался, что сам пришел посмотреть, что за гром был. А я опять никому не сказал, что это я натворил. Наверное, класс второй был, но вот в моей голове хорошо отпечаталось, что я сделал то, что сделать было необходимо. А зачем это нужно сделать, я бы объяснить никак не смог, да и сейчас не могу.

Детские забавы

В интернете сейчас ходят страшилки про время моего детства, что мы устраивали бомбы из карбида, жевали гудрон вместо жвачки...

Стадное чувство

Бомб из карбида не помню, но карбид был в доступе. Он использовался для аппаратов газовой резки и сварки, а у нас постоянно меняли трубы водоснабжения. Это был какой-то белый мягкий камень, похожий на мел. Если бросить его в воду, то он прикольно шипел, пузырился и давал небольшую дымовуху, собственно так мы его и использовали. Знали, что газ, выделяемый при контакте с водой, горит. Знали, как можно сделать карбидную горелку, но почему-то не заморачивались. Установка в голове была простая: нашел карбид - ищи лужу.

Вот гудрон действительно жевали. У соседнего дома было полуподвальное помещение, крыша которого возвышалась над землей. Однажды ее залили тем самым гудроном. Резиноподобная черная смола в нагретом состоянии становилась жидкой и растекалась по крыше ровным слоем, по мере остывания становилась твердой. По краям крыши остались свисать гудроновые сосульки, это и были наши черные жвачки. Этих сосулек нам хватило примерно на месяц, особо упертые энтузиасты до осенних холодов отковыривали гудрон от крыши, но на холоде он стал совсем твердый, и детских силенок уже не хватало. Как помню, ничего вкусного там не было, просто все жевали, и я жевал. Такой вот стадный инстинкт.

Однажды я получил хороший опыт, или, вернее, будет назвать это прививкой от следования стадному чувству.

Кто-то сказал, что одуванчики - это очень вкусно, что из них делают варенье, но можно есть и так. Все принялись их есть.

Я знал, что у меня аллергия на одуванчики. Если я их только понюхаю, то потом обчихаюсь. Но при этом меня прямо тянуло быть со всеми, наслаждаться этим волшебным, прекрасным (какие эпитеты только не придумывали мои друзья) вкусом. А кто-то ещё и открытие сделал, что не надо их есть. Весь вкус в пыльце, и надо просто языком полизать цветок. Вот я и полизал...

Ничего вкусного там не было. Еле отплевался потом. А примерно минут через пятнадцать у меня перехватило горло. Оно зудело, даже дышать стало труднее. Зашли в школу, там я долго полоскал горло и пил воду из-под крана. Прошло.

Дома перед сном вспоминал, как боролся со своим знанием, что мне нельзя подходить к одуванчикам, и восторженными предложениями друзей: "Только попробовать!" Отчетливо чувствовал себя дураком.

Вкусным был конский щавель..., ну это мы тогда так называли это растение. На самом деле оно называется "Рейнутрия". В общем, надо было ножиком срезать растение под корень, затем очистить его трубчатый стебель от листьев и грубого верхнего слоя и тогда уже есть сочную кисловатую трубочку. По вкусу действительно напоминало щавель.

Не в тему стадного чувства, но надо где-то оставить. На счет жвачки помню, как отец показал жвачку из его детства. Надо было собрать сосновую живицу (подсохшая смола, выступившая естественным способом), растопить ее на костре и процедить через марлю, скапывая смолу в холодную воду. Получившиеся капли можно жевать. Причем чем дольше жуешь, тем эластичнее она становится. А хвойный вкус держится очень долго. Точно лучше гудрона.

В дворовом детстве, около песочницы, стадное чувство существовало под девизом: "Вместе веселее". А в пионерской организации оно даже поощрялось с девизом: "Коллектив - это сила". Только там мы были постарше, начались разделения по интересам, и коллектив во всеобъемлющем виде нам был уже не нужен, да и пионерская организация общих интересов нам не находила.

Самым необычным и неожиданным интересом, объединившим меня и несколько моих одноклассников, стали аквариумные рыбки. Надо отдельно разобрать, но, видимо, после того как я напишу про рыбалку.

Вернемся к стадному чувству. Есть у меня подозрение, что вот эта тема, которой сейчас любят бахвалиться в интернетах мои ровесники, типа: "Мы никогда никого не закладывали", - или - "Мы никого не сдавали взрослым", - это тоже проявление стадного чувства. Нет, я понимаю, что есть в этом свой смысл, но вот соблюдать эти принципы диктует скорее стадное чувство, нежели какие-то более высокие соображения. Оторваться от коллектива всегда сложно, а пойти ему наперекор так и вовсе практически невозможно.

В принципе, вся школа - это стада. Могу припомнить двух выделяющихся людей. Один в последних двух классах резко взялся за учебу. Он и так был отличником, но тут отбросил все, что ему могло помешать, в том числе тусовки с одноклассниками. А другой собирал тусовки вокруг себя. Например, ударило ему в голову, что надо рок-группу собрать, и, пожалуйста, даже концерт в школьном актовом зале организовал.

Вот в институте индивидуальность у всех перла по полной. И вряд ли это из-за того, что люди из разных школ собрались. Думаю, что просто доросли до своего я. Я, например, был единственным футбольным фанатом.

А еще интересно, как дети собираются в свои стада: вот мой класс, вот мой двор, вот моя палата в пионерском лагере. Да что только не объединяет в детстве. При этом ведь и разъединять может что угодно.

Идентификация свой-чужой

Вроде классе в пятом было. Уроки труда переместились в школьную мастерскую. На такие уроки надо было надевать халат. На первом же уроке выяснилось, что советская промышленность выпускает школьные халаты двух цветов: черные и синие. Наш класс практически поровну поделился на черных и синих. Как на такое деление реагирует стандартный советский ребенок? Правильно: бей черных! Все перемены, а уроки были сдвоенные, около мастерских шла толкотня между синими и черными халатами. Все обычные игры, вроде сифака или битв за вкладыши от жвачек, отступали до момента снятия халатов. Однажды один из наших самых мощных парней пришел в белом халате и спросил: "Ну, кто на меня?" Тут уж синие с черными объединились, затолкали беляка в угол и стали давить в углу. Вроде такая игра называлась "Сто четвертый" по номеру автобуса. Считалось, что в этом автобусе вечная давка.

Издевательство над насекомыми

В голове всплывает много всего нехорошего. Видимо, издевательство над братьями нашими меньшими это вообще детская фишка. Сейчас прямо с облегчением выдыхаю, что мне не довелось издеваться над какими-нибудь кошками. Вот старшие не научили, а сверстникам в голову такое не приходило. Даже наоборот, помню два случая, когда выручал птиц из беды.

Один раз в нашем доме под самой крышей стриж запутался ногой в куске пакли и бился крыльями об стену не в силах отцепиться. Я тогда взял дома длинную удочку, раскрыл окно в подъезде на пятом этаже, зацепил этот кусок пакли за последнее кольцо удочки, и вырвал его из-под крыши. Потом нашел на земле птицу и распутал ей ногу. Но она не полетела. Я принес стрижа домой, не зная, что с ним делать. Пытался его покормить, но ему было явно не до того. Отец сказал, что лучше бы его на улицу отнести, может он очухается. Я подумал, что во двор не стоит нести, могут кошки съесть, отнес на пятый этаж и посадил на подоконник, а сам сел рядом наблюдать. А стриж в какой-то момент сделал прыжок и полетел. Я примерно через год узнал, что стрижи не в состоянии взлететь с земли, у них крылья большие, и они не могут первый взмах сделать.

А еще один раз голубю, запутавшиеся в леске ноги, освобождал. Причем он с этой леской, видимо, давно летал, так как некоторые пальцы у него уже были ампутированы, и похоже, что именно этой леской. Прямо очень туго на одной ноге все было. Я что мог, ножиком срезал, а потом в гаражах мужик кусачками помог последние стяжки разрезать.

Так что про издевательства над крупными животными мы только из детской литературы знали. Что-то типа того, что котам надо консервные банки к хвосту привязывать.

Но вот к насекомым мы были безжалостны. Про огненную бомбардировку муравьев я уже рассказывал, ну и, пожалуй, ничего страшнее не буду озвучивать. Расскажу только про ручных мух.

Этим делом любили в пионерских лагерях заниматься. Сначала требовалось найти тонкую нитку. Нитки для шитья не годились, так как были слишком толстыми. В идеале нужно было вытянуть нитку из края простыни. Проще всего было специально срезать подшитый край, чтобы легче было достать нитку. Второй атрибут - это большая муха. Я всегда использовал слепня. Его легче поймать, и вроде как он более живучий. Привязываешь к задним лапкам слепня нитку, и вот у тебя муха на поводке. Идешь по улице, а с тобой на поводке муха гуляет или даже три мухи. Прикольно.

Отец про таких мух рассказал свой прикол. Была у них, классе в шестом, учительница истории. Как он говорил - совсем никакая. На уроках вставала у доски и читала учебник, а ученики разве что по потолку не ходили. Вот однажды отцовский товарищ поймал на уроке истории большую муху и привязал к ней веревочку. Муха полетела к доске и прямо на учительницу. А учительница как раз оторвала глаза от учебника, взглянула на класс и увидела приближающееся нечто. Ничего не поняв, она стала ойкать и пытаться отмахиваться учебником, но муха была еще далековато, и учительница, вхолостую маша учебником по воздуху, вызвала гомерический хохот всего класса. В итоге муха умудрилась сесть учительнице прямо на нос. Пересказывая эту историю, отец прыскал от смеха и терял окончания слов, так ярко оживали у него детские впечатления.

Про походы

Сейчас опять будет про умения и как отец смог их мне передать.

Запомнилось, что я все умел, но совершенно не помню, как я учился. Как будто просто сразу умел. Сейчас понимаю, что, конечно, отец показывал. Просто показывал настолько мимоходом, что казалось, будто сам все сообразил. Например, отличная фраза: "Давай помогу палатку поставить", - или, - "Знаешь, как рубить дрова, чтобы никогда не попасть себе по ноге?".

Как вот я научился байдарку разбирать и собирать? Я ведь отлично помню, что в наш первый семейный поход на байдарках я сразу сказал, что сам соберу. А вот сейчас вспоминаю, что, когда купили байдарку, отец собрал ее прямо в квартире и активно привлек к сборке нас с братом. Брат был еще достаточно маленький, а вот я тогда с большим интересом разобрался в ее устройстве. Еще мы тогда пронумеровали все сочленения, чтобы собирать их всегда в одном варианте.

Топор

В походах, вообще, много мужских навыков нарабатываешь. С тем же топором, вроде все понятно, но пока не нарубишь приличную поленницу, навыка не появится. Надо технику рубки отточить, глазомер и твердость руки развить. Еще, когда стал постарше, оказалось интересно разобраться, как топор насажен на топорище и почему он не слетает. До сих пор помню, как сделал в походе березовое топорище для маленького топора и подгонял клин, чтобы топор сидел на топорище как влитой. Помню, как отец выдал мне шкурку из ремнабора от байдарки, чтобы я мог довести до идеального состояния то топорище. Но я тогда сильно не стал напрягаться, мне нравилось, как я ножиком то топорище выстругал. Вообще, после того как я разобрался в устройстве топора, я много раз чинил топоры, делая им новые клинья.

Про навык рубить дрова тоже есть что сказать. Отлично помню, что подростком у меня это здорово получалось. Стремился, чтобы всегда с одного удара. Или помню азарт разобрать супер-сучковатое полено. А уже взрослым, когда зачастил на дачу и появилась надобность готовить шашлыки, то колоть поленья у меня выходило не так задорно. Особенно в плане точности попадания, да и чтобы с одного удара тоже далеко не всегда. Хотя сил-то сейчас у меня явно побольше. А вот опыт я за годы подрастерял, да и нарабатывать теперь негде, много дров не нужно, уголь сильно практичнее выходит.

А еще топорик, которым я сейчас на даче рублю дрова, находится в довольно плачевном состоянии (а не тот ли это топорик?). Раньше я бы его привел в порядок, а теперь откладываю. Он, когда полежит летом пару недель, высыхает и плохо держится на топорище. На пару полешек его хватает, потом осаживаю его и мочу в канаве. На следующий день он уже получше держится. Но по-хорошему ему надо топорище поменять, или как минимум новый клин засадить, только руки совсем не доходят, или памяти у меня нет.

А в походах топор детям был нужен постоянно. Захотел лук сделать, берешь топор, идешь в лес, ищешь подходящее деревце, чтобы отрубить из его верхней части ровную палку, которая попозже станет луком. Да даже просто хорошая палка ребенку крайне необходима, а вот ножиком ее не добыть, требуется инструмент помощнее. Сделать те же жерлицы, когда тебе их требуется десяток, заметно проще, используя топор для первоначальной обработки. И кол для жерлицы больше вбить нечем. Понятно, что навык владения топором походы развивают.

Раз сказал "а", надо говорить и "б". Но сперва анекдот.

Разговаривают между собой два будущих инженера:

- Знаешь, как надо держать молоток, чтобы не попасть себе по пальцу?

- Нет. А как?

- Двумя руками.

Ха-ха-ха.

Так как же надо рубить дрова, чтобы не попасть себе по ноге? А очень просто. Надо стоять, широко раздвинув ноги, и движение руки с топором должно идти из-за головы, аккурат между ног. Что называется, не рубить с плеча.

А как не отрубить себе палец? Тоже не сложно. Пальцы отрубают, когда пытаются одной рукой рубить полено, а второй его удержать и кладут пальцы поверх полена. Достаточно удерживать полено сбоку, тогда в случае промаха и попадания топором по руке, рука просто соскользнет от удара вниз, но даже перелом получить практически не реально, максимум - порез.

Нож

Но топор - это все же общий инструмент, а с подачи отца у нас в походах был еще и индивидуальный. Индивидуальным инструментом был нож.

До байдарочных походов {мы до байдарок тоже в походы ходили. Брали на лодочной станции лодки на прокат. Отплывали на расстояние пары часов и вставали на пару недель на стационарную стоянку} это были какие-то складные ножики, которые мы с братом носили в карманах. А в последнем таком походе отец даже дал мне какой-то полноценный нож, но я его почти сразу сломал. Как сломал? Метал его в деревья, это же самое интересное для ребенка. Зато второй нож я уже берег.

В первый байдарочный поход я нацепил на пояс нож в самолично сделанных ножнах. В этих ножнах даже был кармашек для хранения небольшого точильного камня.

Ходить с ножом в ножнах было не только круто, но и жутко удобно. За время похода я с ним так сживался, что по приезду в Москву периодически забывал, что его нет на поясе, и рука инстинктивно тянулась к несуществующим ножнам.

Тут сливались воедино несколько смыслов и придавали моему ножу какую-то сакральность. Я разве что имя ему не дал, типа как в "Маугли" был "Железный зуб". Постоянная необходимость иметь под рукой инструмент подразумевала, что мой нож надежный, универсальный, острый. Поддержка его в состоянии бритвы была прямо ритуалом. Как только нечем заняться (это, в принципе, не так уж часто и бывало) или перед предстоящей большой работой, я доставал из специального кармашка точильный камень и занимался крайне полезным делом.

Понятно, что тогда таких мыслей у меня не было, но думаю, что если бы за меня кто-нибудь так сформулировал, то я бы согласился и даже наверняка имя своему походному спутнику придумал бы.

Нож давал возможности, которых я бы даже не заметил, не имея его под рукой. Например, нашел сухую старую сосну с толстой корой. Кора очень легко обрабатывается ножом (опять же, отец показал). И если кусок действительно толстый, то можно выстругать отличный корабль, даже не отходя от этой сосны. А когда основание готово, можно до вечера заниматься установкой мачт и наладкой такелажа, в чем нож тоже окажет неоценимую помощь.

В какой-то момент отец взялся сам мастерить ножи для себя, и тогда нам с братом стали перепадать его предыдущие. Теперь на наших ножиках красовалась гребенка для чистки рыбы, а это явно поднимало на ступеньку в рыбацкой иерархии.

Глядя на отца, я тоже загорелся сделать один крайне важный нож. Мне был необходим нож, который можно было метать в деревья. Идея была такая. Полотно ножа должно быть цельным от кончика ножа до кончика рукоятки. Это не позволит сломаться ручке. А как сделать ручку, подсказал отец. Надо приварить в нужное место полотна ножа гарду, а к концу полотна - винт, дальше формировать ручку, надевая пластинки из бересты. В итоге плотно-плотно стянуть этот берестяной пакет гайкой и обработать напильником. Гайку предполагалось использовать большую и посадить на клей, после напильником сформировать навершие, чтобы в нем нельзя было эту гайку узнать. До бересты я добрался, а вот ручку так и не собрал. Не помню уже почему.

Еще помню, дед по папиной линии пытался подарить мне охотничий складной нож. Дед раньше был охотником, но на моей памяти ходил только за орехами и грибами. Охотничьим нож назывался потому, что у него был экстрактор для гильз двух калибров, а так - обычный складной нож с двумя лезвиями, открывалкой и шилом. Я повертел его и сказал, что у меня лучше есть, а этот мне никуда не пригодится. Для игры в ножички (смотри в приложении) он был слишком тяжелый, а как походный нож, он был неудобный.

Да чего долго говорить, даже просто ходить с ножом, висящем на ремне в ножнах, было круто. Было в этом что-то ковбойское, мужское и какое-то профессиональное.

Когда Юре стукнуло девять лет, я его спросил, не нужен ли ему ножик, типа, давай купим тебе. А он на меня посмотрел так, как будто я ему пистолет предлагаю. Я чуть попозже сделал еще один заход. Стал на даче показывать складные ножики, в том числе дедовский охотничий, а там один ножик был даже с чехлом, который можно надевать на пояс. Сказал, что если какой-нибудь нравится, то его можно взять себе. Но результат был такой же. Единственное, что удалось ему всучить, так это в восемь лет на день рождения я подарил ему небольшой, но очень мощный фонарик. Его он вроде как хранит, подзаряжает, выдает мне, если я его прошу. Так уж вышло, что это единственный нормальный фонарик у нас в семье.

Я еще и на машинке могу

Вот вспомнил я про самодельные ножны, и тоже целый канат в память потянулся. Я, наверное, не меньше трех ножен сшил персонально под конкретные ножи. А шил я на машинке "Чайка-142м". Мама активно шила одежду, и у меня в доступе была эта достаточно современная техника.

Помню, что еще в начальной школе мы на уроках труда проходили, как делать разные стежки, и бабушка сидела со мной и учила, как делать узел на нитке, как шить в одну или в две нитки. Показала секретный "секрет", что если надо пришить пуговицу на рубашку, то надо между рубашкой и пуговицей положить спичку, которую потом вынуть, а иначе пуговицу будет трудно застегивать. До сих пор помню эти наставления, помню, что у правила со спичкой было исключение - это была пуговица от школьной формы.

В последний байдарочный поход я ходил с собственноручно сшитым рюкзаком. Да и вообще к окончанию школы много шил на машинке, сейчас даже не могу вспомнить что. Разве что всплывает в памяти кожаный рюкзак, с которым ходил в институте.

Но посыл все равно шел от отца. Если мама шила нам с братом штаны, себе платья, то отец использовал машинку для каких-то не совсем домашних дел. Когда я был еще довольно маленьким, он сшил двухместную палатку для поездок на рыбалку. Палатка была несколько необычной для тех времен конструкции, а ее верх был сделан из непромокаемой ткани с названием "Серебрянка". Еще он шил и клеил непромокаемые мешки, которые имели специальную форму, чтобы укладываться на свои места под бортами байдарки.

В шитье штанов мне участвовать было не интересно, да меня и не звали, а вот отцу всегда требовалась помощь: то ткань растянуть, то нитку протащить по машинке и вставить в иголку. Соответственно, когда мне приспичило что-то прострочить самому, я уже знал, с какой стороны к инструменту подходить.

Сейчас у нас дома есть хорошая современная машинка. Я ей редко пользуюсь, разве что джинсы подшить, или Юра штаны по шву порвет. Показал Вике, как можно лоскутки сшивать, как подушечку сшить. Она заинтересовалась, даже два раза пошила что-то. Но вот как заправить нитку в механизм, она не осилила. Скучно.

Кроме всего прочего, у современных детей есть одно крайне веское оправдание: у них всегда есть более интересные дела. Когда я занимался шитьем, велосипедом, топором, это, как правило, было желание заполнить свободное время. Был зуд что-то делать, вот и использовал все возможности. А сейчас у детей нет проблем занять свободную минутку. На телеке круглосуточно мультфильмы, в телефоне ждет игра, Вике надо снимать видео и миловаться с морскими свинками, Юре рисовать танки или устраивать бардак из игрушек. Они просто ничего не успевают.

Как разжечь костер

Какой-то из байдарочных походов. Я заготовил дров для обеда. Складываю в печке {в качестве печки у нас был специально изготовленный короб из нержавейки с решеткой у дна. В нем горели дрова, пепел проваливался сквозь решетку, а сверху можно было ставить плоские котелки, которые назывались каны. Такая печка позволяла сильно экономить дрова и обеспечивала удобство работы с котелками} систему из щепок помельче, чтобы поджечь костер с одной спички, поджигаю, горит.

- Хорошие дрова, сухие, - говорит отец и продолжает, - А ты знаешь, что если срубить свежую сосну, то она тоже будет неплохо гореть?

- Сырая?

- Да. Любое хвойное дерево будет гореть. Например, елка.

- Точно, лапник хорошо горит.

- Вот. А теперь представь, что несколько дней идет дождь и ничего сухого в лесу нет. Как разжечь костер?

- Ну, если толстый сухостой спилить, то, наверное, он не насквозь сырым будет, загорится?

- Если толстое спилить, наверно, загорится. А так срубил любую елку или сосну и сделал себе тепло.

Это знание мне помогло в 2008-ом. Пошли с друзьями в поход, втроем на одной байдарке. Вроде прямо в первый же день попали под моросящий, всепроникающий дождь и хорошо вымокли. Даже вылезать из лодки, чтобы осматривать стоянки, не хотелось. Сидишь себе в своей луже, уже нагрел все своим телом, а тут тащиться куда-то...

Нашли стоянку. Как спасаться от дождя, все понимали. Надо ставить палатку, натянуть тент, переодеться в сухое, разогреть калорийной еды.

В первую очередь мы дружно разгрузили байдарку и затащили ее на берег. Во вторую, съели под дождем по бутерброду с толстыми кусками колбасы. Затем приступили к установке лагеря. Никита и я взялись обеспечивать сухие места, а Андрей стал заниматься костром.

Это была стоянка, на которой часто останавливаются туристы, и тут была какая-то поленница от предыдущих постояльцев. Уже понятно, что готовые дрова поджечь не удалось. Я посоветовал срубить сырую елку или сосну, подкрепив предложение своими знаниями про смолу, пропитывающую все хвойные деревья. Елок было много, но вот рубить их было невозможно из-за висящих буквально на каждой иголке капель воды, а сосну нормальной толщины, чтобы обойтись без пилы (пила была только двуручная), пришлось поискать. Сосна была срублена как раз, когда мы с Никитой освободились. После не особо долгой подготовки по складыванию дров и щепок я развел костер с первой спички. Минут через двадцать пять мы уже переоделись в сухое и закусывали горячей тушенкой с макаронами.

Ляпота!

Про грязную посуду

Вернусь-ка я к мытью посуды, о том, что это вполне себе мужское занятие. В походах мужики частенько мыли посуду. Помню, как отец мне показал, что вместо мочалки можно использовать траву с песком и практически до блеска отмыл алюминиевый противень, на котором жарили мелкую рыбёшку до состояния сухариков (ее можно было сгрызать вместе с головой и хвостом).

В походе с Никитой я первым вызвался мыть посуду. И у нас ни разу не возникало терок, по поводу посуды. Обычно кто-то вызывался сам, соблюдая негласную очередь. Мне кажется, что я почаще, но, может, так только мне кажется.

Главное все чувствовали ответственность за общее дело и не пытались увиливать от неудобных дел.

Несколько раз мыли посуду все вместе. То есть один говорит: "Я пошел", другой говорит: "Я помогу", третий носит, туда грязные, сюда чистые.

Братство.

Рыбалка

Удивительно. Я совершенно не рыбак, а рыбалка сейчас займет отдельную главу. Прямо сходу накидал для написания восемь тем, которые надо осветить. А возможно, и ещё что-нибудь всплывет.

Как уже сказал, я совершенно не рыбак. Но при этом знаю кучу способов ловли рыбы и все, что знаю, применял на практике. Пошло это как раз с походов. Детям только дай возможность, а там они сами леску запутают, блесну утопят, лодку перевернут. Все это интересно и познавательно, а когда долго занимаешься, то с наработкой опыта приходит и умение. Так что могу сказать, что рыбу я ловить умею, но не люблю. Нет во мне этого азарта спиннингиста или этой потребности в единении с природой. Да и ловится рыба у меня так себе.

Вот брат, в отличие от меня, всегда с уловом. Прямо до смешного доходило. Пошли в поход. Мы только с поезда, дотащили наше снаряжение до реки. Я начал разбирать байдарку, родители занялись переборкой вещей из рюкзаков в непромокаемые мешки, а Андрей расчехлил спиннинг и пошел кидать блесну. Брату лет одиннадцать тогда было. Отец отвлекается от своего рюкзака, смотрит на Андрея и говорит: "И ведь сейчас поймает, а что мы с этой щукой делать будем?" И точно, минут через десять брат пришел с приличной щукой. Больше ему тогда ловить не разрешили.

Надо сказать, что отец всячески поддерживал в нас желание ловить рыбу. Если спиннинг, то у нас сразу появлялись спиннинги и японские безынерционные катушки. Если удочка, то мы могли использовать богатый набор разнообразных поплавков, некоторые из которых отец даже делал сам. А ведь они действительно различались. Вот тяжеленный поплавок для дальнего заброса, вот поплавок с системой скольжения для ловли на глубине, вот суперчувствительный иглообразный, вот устойчивый к волне. Да я уж и не помню всего. Помню, что мне сама подготовка снастей нравилась больше, нежели процесс рыбалки. Отец многому научил.

С морскими узлами я познакомился, когда привязывал крючки к леске. Очень нравилось делать невидимые узлы, когда крепил кольца на новое удилище. Про изготовление грузил-кормушек я уже писал выше, когда про свинец был разговор. Нравилось изготавливать жерлицы, настраивать снасть с названием "Резинка", и чтобы поводков на десять была. А ещё интересная штука "Телевизор" - это сетка размером метр на шестьдесят сантиметров для ловли живца. Так я научился вязать рыболовную сеть (правда, не уверен, что сейчас смогу вспомнить, как вяжется узел). Даже навеска грузиков на леску, чтобы правильно утопить поплавок, была интереснее, чем смотреть на него в ожидании поклёвки.

Готовить рыбу научился. Наловишь всякой рыбешки, а чего с ней делать? Солить и вялить - это, конечно, основное. На втором месте - закоптить, но тут нужна коптильня. А вот чтобы пожарить, надо сперва очистить от чешуи и кишок, но после одного случая я надолго расхотел этим заниматься. Чуть ниже расскажу.

Рыбалка в Москве

Сперва, как мы в Москве осваивали водоемы. Первым был Мазиловский пруд. Мы его называли Пионерским по названию соседнего метро. В нем водились карпы, и на его берегах всегда сидели рыбаки. Вот туда мы с моим соседом сверху ездили на велосипедах ловить на удочку. Прямо в четыре утра встречались в подъезде и на рыбалку. Мы там ловили бычков. Иногда даже на голый крючок для баловства. Подводишь крючок под морду стоящего на мели бычка и дергаешь. Добыча в основном доставалась дворовым кошкам, но иногда, если улов был значительным, мы их солили и вялили. Вкус у вяленого бычка довольно своеобразный (в хорошем смысле этого слова).

Вторым освоенным водоемом была Москва-река. Там ловить на удочку было не комфортно, мешало течение и волна (плюс рыбак из меня так себе). Мы перешли на донки. Ловилось тоже плохо, но зато не нужно неотрывно за поплавком наблюдать, жди звонка колокольчика и занимайся чем хочешь. Однажды с нами пошел мой друг со школы, так он сразу поймал приличного карпа. Ну как сразу... Когда нам уже надоело там сидеть, и мы стали сматывать донки, чтобы идти домой, оказалось, что у друга на крючке сидит большой карп.

Москва-река запомнилась угрями. Мы приходили ловить рано утром и часто наблюдали такую картину. На реке около берега (каменной набережной) плавают чем-то перебитые рыбы, похожие на змей. Один раз видели, как бабушка доставала такую рыбу палкой из воды, а потом засекли, что у нее в сумке уже лежат несколько таких рыбёх. Нам потом один рыбак сказал, что ночью угри вверх всплывают, а проплывающие баржи их винтами перерубают.

Как задавили "Бабочку"

Помните детский велосипед, на который я поставил переднюю звёздочку от Камы? Вот на нем я поехал на очередную рыбалку с соседом сверху. Удочками мы тогда не пользовались, а донки короткие, так что маленький велик в самый раз. Надо же его иногда выгуливать.

Мы велосипеды повыше от реки, около тропинки, под кустом бросили. Донки закинули, колокольчики повесили и разложили рядом с велосипедами скатерть для завтрака. Только сели кушать, как раздается скрежет, и прямо рядом с нами оказывается милицейский УАЗик. А у него под задним колесом - заднее колесо моей Бабочки. Запомнилось, что я за свой велосипед почти не расстроился, а в голове пронеслось, мол, хорошо, что Орленок соседа не пострадал, всё-таки шестьдесят четыре рубля. А Бабочка была собрана фактически из металлолома, к тому же я ей уже практически наигрался.

Менты вылезли, осмотрелись, съехали с велосипеда. О чем-то нас порасспрашивали и уехали. Я пригляделся получше к этой тропинке и понял, что тропинка - эта одна колея дороги, по которой может проехать машина. Просто именно тут разросся куст и закрыл вторую колею своими ветками, а мы на ветки свои велики облокотили. Жалко было звёздочку от Камы, но снять ее без ключа не получилось бы.

Мы продолжили ловить рыбу, съели свой завтрак, пару раз перезапустили донки. И тут ехавшие обратно менты остановились около нас. Вылезли из своей машины, открыли задние двери и позвали нас.

- Вы, ребята, рукастые, вот у нас есть совсем новый такой же велосипед. Из двух один соберёте же? Он у нас на складе лежал, чтобы не ржавел, солидолом намазали. Вот вам ещё тряпок, обтереть хоть немножко.

В машине лежала новая Бабочка синего цвета, измазанная толстым слоем солидола и ещё какие-то простыни.

Велосипед мы забрали. Рыбачить нам сразу стало неинтересно. Интереснее было придумать, как теперь это переть до дома. Как-то удалось связать два велика так, чтобы катить эту связку перед собой на переднем колесе моего велосипеда. Я вез эту связку, а рядом шел со своим велосипедом мой товарищ и вез все наши шмотки с тюком из тряпок.

Около метро Кунцевская нас остановил милиционер. С роду там их не было, а тут на тебе нарисовался. Спросил, чего мы такое странное тащим. Мы, перебивая друг друга, поведали ему фантастическую историю про милицию, разъезжающую по тропинкам в Филёвском парке, и как они нам подарили "новый" велосипед, и снабдили тряпками. Он отнёсся к этой истории очень скептически, но другой у нас не было. Он прямо долго мучился, что с нами делать. Верить в историю он отказывался, но и тащить нас куда-либо с этим грязнющим великом ему было себе дороже.

- И что вы с этим хламом будете делать? - наконец спросил он.

- Чинить, - хором ответили мы.

- Ну, идите, чините.

Во дворе мы появились примерно до одиннадцати и сразу развели бурную деятельность. Оттирать "новый" велосипед, нарисовалась куча помощников (не каждому мальчику доверяют красить забор). Но сперва я соскреб с него семисотграммовую банку солидола. До обеда новая Бабочка была собрана. На ней все по очереди погоняли вокруг двора, пока не сорвали храповик. Но чинить прокруты в этот день уже было лениво, и есть у меня подозрение, что я его уже и не стал чинить, и вообще больше на нем не катался. Сейчас даже не могу вспомнить, куда этот велосипед пропал.

Так что в этот день действительно задавили "Бабочку".

Карасики и гольф-клуб

Вернёмся к рыбалке и заодно расскажу, как мне надоело чистить рыбу. Я не помню, как у нас появлялись эти идеи, даже не представляю, кто бы мог нам такое подсказать. Но факт был такой: мы поехали ловить рыбу в какой-то недавно открывшийся посреди Москвы гольф-клуб. Для нас это место было известно как Каменная плотина, находится на Минской улице южнее Парка Победы.

В то время там было плавно-кривое поле с подстриженным газоном и несколько небольших прудов, в которые, по слухам, запустили карасей. Это поле с севера упиралось в Киевскую железную дорогу, с запада в Минскую улицу, а с остальных сторон стояли новенькие белые коттеджи. Поле вроде было даже огорожено забором. В общем, картина с забором, огромным газоном и коттеджами была для Москвы крайне нетипична. К тому же, это был ещё полноценный Советский Союз, думаю, года не позже 1988-го.

Как обычно, с рассветом мы с соседом покатили на наших Орленках на эту Каменную плотину. С собой были удочки и почему-то в качестве садков две трёхлитровые банки. Как мы пролезли на территорию гольф-клуба, я не помню, но велики где-то далеко оставили. По полю мы шли пешком. Сразу подобрали несколько мячей для гольфа и закинули удочки в первый попавшийся пруд. И, о чудо! Мгновенная поклёвка, карасик с детскую ладонь, мелкий и толстый. Клевало в три секунды. Мы сразу вошли в раж, считали, на какой счёт у кого клюнет, вроде ни разу не смогли досчитать до шести. Думаю, что наши банки битком забились примерно за час. Мы ещё там как-то побаловались, например, отпуская карасей обратно, попутно глуша их об воду. Они сперва плавали вверх пузом, а потом очухивались и срывались на глубину. Рыба была больше точно не нужна, и мы закончили рыбалку.

По возвращению сосед пошел за наш дом подкормить кошек, а я принес все это домой. Дома все только проснулись. Мама сказала, что она не знает, что с этим делать, но если я их почищу, то она их пожарит. Я принялся чистить. Выходило медленно, но я почувствовал, что с каждым новым карасиком у меня выходит быстрее.

Через пару часов зашёл сосед. Сказал, что его отправили выкидывать эту мелюзгу. Кошки уже не едят, и что делать с оставшейся рыбой, он не знает. Я забрал и его улов. Помню, что я прямо устал, но дело доделал. Наверное, к четырем часам у меня был тазик с разделанными карасиками. Сейчас в голове всплывает число сорок шесть, но это не точно. А вот что точно, так этот то, что было очень вкусно.

Необычное стечение обстоятельств

Были в деревне у нашего двоюродного брата. Он сказал, что у них в пруду водятся щуки, и у него даже спиннинги есть. Это, наверное, была единственная рыбалка, когда мой родной брат ничего не поймал. А вот я перед тем, как уходить с этого пруда, зацепил блесну. Как ни тянул в разные стороны, никак не освобождалась. Решили оторвать. Начал с силой, без рывков, тянуть в одну сторону. Показалось, что пошло движение, как будто что-то тяжёлое, вроде затопленного бревна, поддалось. Появилась надежда, что удастся сохранить блесну. Но тут как обрыв. Я сматываю леску и чувствую, что все равно тяжело идёт. Вроде бревно какое-то подтаскиваю. А уже у берега вижу приличную рыбину. Живая щука, подцепленная тройником от блесны за бок у хвоста. Причем пока я ее тяну, она как бревно, а как ослабляю леску, начинает трепыхаться.

Вытянул ее на берег. Рассмотрели. На тройнике сначала сидит кусок коры, а потом щука. Получается, я зацепился за кору какого-то утопленного дерева, а когда с силой тянул, оторвал кору и подцепил стоящую рядом щуку. Такое вот стечение обстоятельств, как апофеоз моим потугам на рыбалку. Подозреваю, что это был последний мой улов в жизни.

Повезло.

Аквариум

Как я выше уже сказал, аквариум заметная веха у меня в жизни. И удивительно, как она вообще появилась на моем пути. Ну серьезно. То я рыбу глушу, кидая с силой об воду, и вообще какие-то хулиганства сплошные, а то рыбки какие-то в аквариуме. Странно...

Отцовская история

Отец рассказал историю, как он в своем детстве мечтал об аквариуме. Ну как мечтал? Захотел он аквариум, спросил у мамы, а она сказала, что денег нет и мы не купим. А ему уже прямо очень захотелось. Аквариум стоил три рубля (условно). Отец как-то накопил и принес маме три рубля одной бумажкой. Но мама не разрешила покупать, а ещё сразу придумала, что надо потратить эту приличную сумму на ботинки.

Отец так расстроился, что со слезами в клочки порвал эти три рубля. Ценностью был аквариум, а деньги на него ничего не стоили. Не порви он тогда деньги, получилось бы, что он меняет аквариум на какую-то обувь.

Видимо, помня эту историю, мне он аквариум купил сразу, как только я заикнулся. Аквариум был не большой, но и не самый маленький. Двадцать пять литров для начала оказалось самое то, что надо.

С банкой по жизни

Тут уже и тусовка аквариумистов собралась. Вернее, мы с моим соседом сверху в нее влились. Теперь в выходные надо было мотаться на птичий рынок, а это прямо целый поход: доехать до метро Таганская, а оттуда на троллейбусе уже до самого рынка. Покупали всяких рыбок, растения, улиток, украшения, живой корм. А ещё были объезжены все окрестные зоомагазины. Арбат и метро Университет тоже считались окрестными. К аквариуму чего только не надо: и компрессор, и камни-распылители, и нагреватель, и фильтр, и всякие трубки, а еще в то время не было крышек со встроенным светом, все приходилось делать своими руками. Отец, конечно, сильно помогал, но при этом и не мешал.

Довольно быстро у меня появился аквариум на шестьдесят семь литров. А где два аквариума, там и аквариум для нереста нужен литров на десять. А потом на окне появилось две трёхлитровые банки, в которых временно жили разные растения. За лето эти банки зацвели, позеленели и превратились в болото. Это был апофеоз бардака. Но на удивление ругались на меня не сильно. Всё-таки я аквариумами занимался, пусть наскоками, но занимался. И рыбы у меня плодились, и аквариум я иногда перебирал. Он пережил со мной весь институт, а с началом работы на Хруничева я решил от него избавиться. Разобрал и выкинул.

Но хватило меня на пару-тройку лет. Без аквариума стало как-то непривычно. И после очередной командировки на Байконур я решил перейти на новый уровень и приобрести аквариум сразу на триста литров, мотивируя, что чем аквариум больше, тем меньше ухода он требует.

Отец и тут здорово помог. Сварил на работе под аквариум железный стол, иначе триста килограмм ни какая мебель не выдержит.

Тогда я придумал отмазку на все случаи жизни. Звучала она примерно так:

- Пойдем по пиву?

- Не могу, дома рыбки не кормлены.

Всех в тупик ставило.

Этот аквариум вместе с железным столом и на съёмную квартиру переехал. Но вот когда родилась Вика, стало понятно, что аквариум занимает много места и надо от него избавляться. Иначе ребенку негде ползать будет. Вместе с железным столом в 2014-ом году аквариум забрал на одну из своих многочисленных работ Николай, с которым я работал в Интегкоме. На март 2025-го аквариум вместе со столом были еще живы, и даже один мой сомик там еще обитал.

Учитывая все вышенаписанное, в новую квартиру в Красногорске я просто не мог не приобрести аквариум.

Были там у нас и креветки, и довольно большие сомики, плавал красивый гурами. У детей вроде не было особого интереса, но иногда они за рыбками посматривали. Когда Юре было почти четыре года, гурами сдох. Примерно через неделю Юра заметил пропажу рыбы.

- Где большая?

- Юр, ну она умерла недавно...

Я испугался, что он расстроится и заплачет, а он азартно начинает разглядывать дно аквариума и громко говорит:

- ДА? А ГДЕ КОСТИ?

Приметы, традиции, словечки

Самая веселая примета со мной с самого детства, думаю, я ее подхватил в шесть лет в оздоровительном лагере. Когда видишь на электронных часах одинаковое время, например, как сейчас "14:14", надо громко крикнуть: "Четырнадцать, четырнадцать - мое счастье", - и загадать про себя желание. Дети очень любят эту примету, но я не только своим детям ее передал. На работе в Метростандарте ее с удовольствием подхватили. Сидишь такой, правишь документ, вдруг из-за ширмы доносится: "Двенадцать, двенадцать - мое счастье!" - и все, это уже его счастье, сиди работай дальше.

Как-то отец уезжал в длительную командировку в Кишинев, и я дал себе зарок заводить часы, чтобы они не останавливались (был у меня будильник с заводом на тридцать шесть часов), и типа тогда с отцом все будет в порядке. Я выполнил все как положено. С отцом ничего не случилось. Он приехал в субботу и в воскресенье заболел с высокой температурой. А меня как током ударило: я же часы-то вчера не завел. Бегом заводить, и даже высказал этому будильнику, что, мол, командировка-то уже закончилась, мол что за дела? А отец к вечеру поправился и в понедельник пошел на работу. С тех пор я с зароками аккуратно.

Еще с раннего детства сидит примета плевать через левое плечо, если попадается на глаза дохлый голубь или кошка, да вообще любое дохлое животное. Надо трижды плюнуть через левое плечо и произнести: "Тьфу-тьфу-тьфу не моя зараза, ни папина, ни мамина, ни моих родных". Настолько это уже в крови сидит, что сейчас просто на автомате выполняю этот ритуал.

А вот "черная кошка" на меня не действовала. Помню, шел сдавать экзамен (вроде математику) для поступления в институт. И в соседнем дворе мне дорогу перебежала черная кошка. Я даже остановился поразмыслить, не стоит ли мне пойти другой дорогой. Но, поразмыслив, решил, что если раньше черная кошка мне бед не приносила, то почему сейчас должна принести? И пошел напролом. Экзамен я сдал, все хорошо.

Из забавного было поверье, что если уронил на пол иголку, то надо ее обязательно найти. Потому как, лежа на полу, она непременно вопьется тебе в ногу, по вене попадет в сердце, и ты умрешь. Это было даже не забавным, а каким-то курьезным поверьем, потому как мы - дети, в это не верили, а вот бабушка прямо не сомневалась. Наши детские мозги отказывались верить в то, что бабушка всерьез верит, что иголка может путешествовать по телу. Видимо, это было что-то из самого бабушкиного детства.

Теперь про традиции. Очень мне нравится традиция "Писать письма жителям будущего года". В детстве отец придумал, что, когда убираем новогоднюю ёлку, надо в нее положить письмо, которое мы прочитаем, когда почти через год будем ее снова доставать. Письма тогда начинались так: "Привет, жители 198х-го года...". А писать там можно было что угодно. Помню, что каждый год, когда написанное письмо убиралось вместе с елкой на антресоль, я был уверен, что не забуду, что там написано, но каждый раз, к моменту доставания ёлки, ничего не помнил.

Сейчас восстановил эту традицию в нашей семье. Она несколько видоизменилась. Нам проще не писать письма, а загадывать какие-то действия для себя или пожелания членам семьи, которые должны случиться в этом году. Ну а через год перед установкой ёлки устраиваем разбор: у кого чего сбылось, а чего нет. Пока дети были маленькие или плохо писали, они рисовали рисунки, а Юра несколько раз отправлял в будущий год свои игрушки.

С новым годом связана еще одна традиция. Мы стараемся в течение года купить елочную игрушку, посвященную событию, произошедшему в этом году. А во внутрь игрушки я закидываю бумажку с напоминанием, в честь чего мы ее купили. Если игрушка разобьется, то такое послание должно хоть как-то сгладить обиду от утраты, так сказать - будет что вспомнить. Так-то мы игрушки не колотим, но вот игрушку в честь начала своей школьной поры Юра быстро разбил. Даже читать, что там написано, было не особо интересно. А вообще на елке висят попугаи с бумажками, которые я писал еще, будучи школьником. Висит рыба, посвященная трехсотлитровому аквариуму. Висит шарик с эмблемой Спартака, который я разрисовал на мастер-классе на Клинском заводе елочных игрушек. На нем у Спартака еще только одна золотая звезда.

Еще надо словечки вспомнить.

Зыко - это слово прошло через все мое детство. Оно означало крайнюю степень восхищения, только вот использовалось почему-то исключительно во дворе и пионерских лагерях. Даже в школе этого слова не присутствовало. Может, конечно, я чего уже и не помню.

Тубзооборона - это когда тебе надо в туалет, то ты идешь и занимаешь тубзооборону. Просто туалет на дворовом языке назывался тубзиком. Самое забавное, что это словечко меня догнало в настоящее время. У нас смешанный санузел, и, несмотря на то что живем вчетвером, туалет частенько кто-то не вовремя оккупирует: то мыться залезет, то засядет с телефоном или планшетом. Вот в уме сразу и всплывает: "Опять тубзооборону заняли. Не прорваться".

Отход куриный пароход - это то, что надо кричать, когда едешь с горки: на велике, на санках или просто попой на картонке.

Кайф - это слово с начала девяностых совершенно вышло из употребления. Я его, наверное, только в середине двухтысячных снова стал замечать, и то оно как-то изменило значение и ассоциировалось скорее с наркоманством. А в моем детстве это означало, что ты получаешь удовольствие. Обстругал палку ножиком от коры так, что она стала гладкой и приятной на ощупь - кайф. Отполировал до блеска пастой гои солдатскую пряжку так, что любо-дорого посмотреть - кайф. Выпил после тренировки холодный молочный коктейль из горячего стакана - кайф.

Зырить - тут вроде и без пояснений понятно, что слово обозначает. Просто оно пропало из употребления, а раньше это было основное слово детского лексикона со значением "смотреть".

У нас никогда не будет домашних компьютеров

Как же стремительно несется технический прогресс! Сейчас реальностью стало то, о чем в моем детстве даже представить было нельзя. Помню, как в 1987-ом году читал в каком-то журнале (то ли "Радио", то ли "Юный техник") про появившиеся в Америке персональные компьютеры. Там было сказано, что у нас тоже есть свои разработки, и они даже доступны радиолюбителям. Мол, человек может сам себе сделать компьютер РК86 и еще какой-то, а скоро будет налажен их промышленный выпуск. Отец тогда сказал, что самому сделать компьютер очень сложно, и он бы не решился на такое. А чтобы выпускать компьютеры для домашнего использования, то, по его мнению, на это никто не пойдет. Не будет у нас никогда персональных компьютеров.

Однако с начала 1991-ого года у моих дружбанов по классу стали появляться первые заводские домашние компьютеры БК-0010 {запомнилось, что цифры 0010 обозначали цифру 2 в двоичном исчислении, была еще третья модель БК-0011 с дисководом вместо магнитофона, но она была сильно дороже}. Сейчас понимаю, что это были скорее игровые приставки. Там был монитор (как маленький телевизор), магнитофон в качестве хранителя информации и сам компьютер, встроенный в клавиатуру. Собственно, интересных игр там не было, и мы достаточно быстро в эти компьютеры наигрались. Причем игр было прямо очень много, они записывались штук по двенадцать на магнитофонные кассеты, и таких кассет у каждого было не менее десятка. Но вот сами игры были однообразные и быстро надоедали, а больше с этими компьютерами делать было нечего.

У меня компьютер появился к концу 1992-го года. Поехали с отцом и его товарищем на радиорынок в Митино и там с рук купили компьютеры ZX-Spectrum. Отцовский друг купил какую-то заводскую версию за семь с половиной тысяч рублей, а мы купили самоделку за четыре тысячи. Оба компьютера представляли собой клавиатуру со встроенным компьютером и отдельным блоком питания. Для загрузки программ требовалось использовать свой магнитофон. Заводской компьютер подключался к телевизору через вход антенны, а наш компьютер требовал вывести из телевизора вход RGB.

Когда приехали домой, отец поковырялся с паяльником в телевизоре и организовал разъем RGB для подключения компьютера, но компьютер не заработал. Вроде он даже что-то показывал на экране, но не работал. Стало понятно, что нам подсунули испорченный компьютер. Я расстроился прямо до слез. С одной стороны, попытались сэкономить, с другой стороны, не сэкономить мы тогда, видимо, и не могли. Я не уверен, что у нас был вариант купить компьютер за семь тысяч.

Отец отнес компьютер на работу. Там ему подсказали, что можно проверить и как найти неисправность. На второй день у нас дома был уже рабочий компьютер. Вроде сгорела микросхема памяти, а у отца в институте этого добра было прямо в количестве.

И надо сказать, что ZX-Spectrum был уже не такой уж и игровой приставкой. Отлично помню, что на нем я сделал первые шаги в программировании. Был там встроенный язык - Бейсик, и он позволил понять, что такое программирование и с чем его едят. Я там вел каталоги игр, тренировок, еще чего-то. Да и игры там были не такой уж и примитив. Одна "Elite" чего стоила. Видимо, это единственная игра, где была задействована вся клавиатура (сорок клавиш). А еще все это удовольствие занимало всего сорок восемь килобайт в оперативной памяти.

Как-то году в 1993-м отец на время принес с работы компьютер ЕС (номер не помню, но это был советский аналог 286-го IBM). Два огромных корпуса, монитор и фильтр питания. Из толковых игрушек мы нашли там симулятор вертолета и тетрис, все остальное было как на Спектруме, только с графикой другого уровня и экраном большего размера.

Настоящий персональный компьютер у меня появился в 1995-ом году (Пентиум). К тому времени он уже был достаточно необходим для учебы в институте и вообще, чтобы чувствовать себя современным человеком. Ранее такими же атрибутами современного человека становились: холодильник, телевизор, пылесос. Позже обязательными стали: стиральная машина, сотовый телефон, микроволновка. На момент написания этой книжки совершенно необходим смартфон. Очень интересно, что нас ожидает дальше. Хотя я уверен, что предсказать лет на десять вперед не получится.

Про пионерские лагеря

Тогда это казалось каким-то заурядным. Отправят тебя на четыре недели без родителей, и будешь ты там под надзором вожатых делать по утрам зарядку, строиться на линейках, ходить с песней в столовую и два часа после обеда лежать в кровати. Так я всегда рассуждал, когда дед доставал нам с братом очередные путевки в лагерь. Вроде все прошлые поездки в лагеря были хорошие, но вот сейчас не особо хочется ехать, и вспоминались именно негативные моменты. Сейчас-то я понимаю, что это просто ожидание, что придется общаться с незнакомыми ребятами, как-то заводить новые знакомства, а я не особо коммуникабельный человек. И в лагеря я почти всегда в разные ездил, так что на прошлые знакомства никогда надежды не было. Но на самом деле действительно скучным был только один лагерь, и именно из-за неинтересного коллектива не вышло там ни с кем по-серьезному сдружиться. А все остальные были суперклассными, буквально что ни вспомню, то прям не верится, что так и было. Начну с самого скучного.

Тихий час

Есть такое воспоминание из детства, что я маленький бегаю по комнате, отец лежит на диване и в какой-то момент ловит меня в охапку, укладывает с собой на диван и говорит:

- Ну что ты все бегаешь? Ляг со мной, полежи спокойно.

Я начинаю вырываться, кричу:

- Не хочу лежать, это скучно.

- Вот и моя мама, твоя бабушка, меня так маленького ловила, укладывала с собой и говорила: "Что ты все бегаешь? Полежи спокойно, отдохни". А я вырывался, никак не хотел лежать.

Заловил недавно Юру (ему лет шесть на тот момент было), пытался унять его бешеную энергию. Секунд тридцать он вяло отговаривался, что лежать это скучно, лежать это неинтересно, а потом стал вырываться и руками, и ногами. Ну не хотят дети лежать после обеда.

Есть еще воспоминание, что самое дурацкое в Советском Союзе - это был тихий час. Помню, как он доставал, начиная с детского сада. У тебя полно энергии, а тебе зачем-то надо ложиться спать. В пионерских лагерях это, видимо, вообще был единственный минус. Даже ежедневные линейки с поднятием флага или уборка территории от фантиков не вызывали такого отторжения, как этот ежедневный ритуал. Когда отряд был дежурным, все были готовы хоть на кухню картошку чистить, лишь бы не спать.

В принципе, никто и не спал. Но надо было придумывать какие-то тихие занятия, чтобы ими заниматься, не вылезая из кровати. В основном болтали или играли в игры, но оказалось, что таких игр не так уж и много. Вдвоем можно играть, например, в "Морской бой", а если палата на четверых или пятерых, то уже проблема. Вот и начиналась болтовня, все громче и громче, потом начинали буйствовать полусонные вожатые, потом весь отряд наказан и должен, например, строем в ногу и с песней идти на полдник и ужин под смешки остальной пионерии.

В какой-то момент (я был уже не в младшем отряде, а где-то в серединке, может, в четвертом {ориентировочно, 1-ый отряд - лет четырнадцать, а 8-ой - лет семь. Смотри Приложения, Соответствие лет}) у нас появилась игра для тихого часа. Называлась "Минотавр". Это была прямо бомба. Поначалу мы даже ждали тихого часа. Одна игра занимала минут сорок пять, и как раз со всеми приготовлениями и обсуждениями мы успевали пару раз сразиться. Оставлю, пожалуй, правила этой эпохальной игры в приложении наряду с правилами игры в Банки.

Под занавес моих поездок в пионерские лагеря (я уже был во втором отряде) либерализация общества докатилась и до детского отдыха. Прямо в начале смены на совете дружины (вроде так назывался орган пионерского самоуправления) был поставлен вопрос об отмене тихого часа. Директор сказал, что так нельзя, и это даже не от него зависит, и уж тем более не от пионерской организации.

Помню, что мы, простые пионеры, никогда не следили за тем, что творится в совете дружины, а тут новости оттуда все прямо ждали. Вопрос об отмене тихого часа был в лагере центральным, писались какие-то письма в разные инстанции, и нам регулярно об этом докладывалось. Помню, что вожатые (комсомольцы) заняли нейтральную позицию, типа они не против, но участвовать в отмене тихого часа не желают.

Так прошло примерно полсмены. К этому времени мы во втором отряде просекли, что спать в тихий час довольно неплохо. А чего, сытно пообедал и в кроватку, а на сытый желудок отлично засыпается. То же самое нам поведали и первоотрядники (мы с ними жили в одном корпусе, но на разных этажах). Наш корпус буквально вымирал на время тихого часа.

И вот в преддверии дня самоуправления, посередине смены весь лагерь собрали в клубе, и директор сказал, что получено добро на отмену тихого часа, но надо решить это демократическим путем, а именно голосованием. Кто-то выступил с мини-лекцией о пользе дневного сна, а затем приступили к голосованию. Не голосовал только обслуживающий персонал (директор, завхоз, повара, водители...). Я был уверен, что его отменят. Тем более, первым проголосовали за отмену и поднялся лес рук, но, когда подсчитали, оказалось, что за отмену примерно половина. Я со своими друзьями проголосовал против отмены и таких насчитали буквально на пять рук больше.

Зарница

Зарница - это такая военно-патриотическая игра. Мальчики должны почувствовать себя будущими солдатами, девочки - медсестрами. Эта игра в моем детстве присутствовала постоянно. Но в школе был какой-то крайне формальный подход, что даже вспоминать не хочется. Зато пионерские лагеря в этом плане разворачивались по полной. Даже сложно сказать, что было наиболее запоминающимся.

В одном лагере после завтрака всех построили и отправили маршировать к главным воротам, а там нас натурально покидали в военные грузовики. Вожатые с солдатами нас просто закидывали в кузов, так как сами мы на такую высоту забраться были не в состоянии.

Привезли на танковый полигон, выгрузили в поле недалеко от каких-то одноэтажных домиков. Мы еще в предыдущий день были разбиты на три группы: желтых, синих и зеленых. А тут нас еще дробить на группы по военным специальностям начали, вроде от семи до девяти человек в группе. Сейчас все не упомню, но типа: химзащита - это кто повыше (пошли учиться на скорость надевать резиновые костюмы), саперы - это самые неуклюжие (пошли щупами тыкать песочницу типа искать мины), девочки пошли учиться бинтовать и собирать медицинские сумки.

Я попал в группу захвата. Мы, кого отобрали в эту группу, переглянулись и прифигели. Все маленькие, кого мы там захватим? Но солдат сказал, чтоб не ссали, приедете - там будет ваш вожатый с автоматом. Он несколько раз в воздух холостыми выстрелит, а вы внимания не обращайте, ваша задача - до него дотронуться, и тогда он считается пойманным. Возвращаетесь назад вместе с ним. Группы были смешанные из разных отрядов, и у нас было типа трое из нашего отряда, а пятеро или шестеро - совсем из младших. Репетировать нам было вроде нечего, и мы смотрели за другими, как они готовились к соревнованиям. Но при этом, как эти соревнования будут проходить, нам не говорили. Длилось это минут тридцать. Подошла наша вожатая и сказала, что нашим диверсантом будет вожатый малышей. И как раз в этот момент началось.

В воздух стрельнули цветными ракетами. С противоположного конца поля к нам поехала какая-то техника. Нас построили и объявили, что группы будут передвигаться к месту выполнения заданий на танке и бронетранспортере. Дальше перечислили последовательность групп. Моя группа оказалась второй. Нам еще чего-то говорили, но мы смотрели только на танки. Три группы техники, состоящие из танка и БТРа, передвигались, каждая по своей дороге, упирающийся в построение желтого, зеленого и синего отрядов.

Огромный танк сделал эффектный разворот на месте и замер, а БТР развернулся по дуге и замер недалеко от нашего построения. Первая группа под предводительством своих солдат загрузилась в БТР, и они поехали на другую сторону поля выполнять свое задание. Не помню, чтобы мы их долго ждали, видимо, я был очень возбужден, что сейчас поеду на такой машине.

Когда мы увидели, что наша техника тронулась в обратный путь, наши солдаты собрали нашу группу и в дополнение ко всему сказали, что в танк тоже могут сесть два человека. Малыши прямо подпрыгнули, стали тянуть руки и кричать: "Можно я!" А мы, кто постарше, сделали вид, что не очень-то и хотелось.

Погрузку и езду до рубежа я как-то не очень помню, единственное запомнилось, что БТР внутри был белого цвета и что управлялся он обычным рулем, как у автомобиля. Остановившись, мы выскочили из машины, а чего делать не знаем. Но нас спасла малышня: они сразу увидели своего вожатого и ломанулись к нему. Ну и мы за ними, догонять. А вожатый сначала побежал от нас, а потом развернулся и начал стрелять в разные стороны из автомата. Но малышей это ни разу не остановило. Они добежали до него и бегом отконвоировали в БТР, а мы везде тормозили, и когда сунулись в БТР, мест там уже не оказалось. Оттуда вылез солдат и взял меня и еще одного парня на танк.

Причем парня засунули в люк башни, а меня посадили на верху башни на какой-то большой валик из брезента между солдатом и танкистом. Вот это была поездочка! Дорога представляла из себя две колеи от техники в неровном поле. Причем почва была влажная, и даже кое-где встречались лужи, а в этих колеях, соответственно, было просто месиво из глины, которое летело позади нас фонтанами из-под гусениц. И вот этот танк как будто плыл по этому полю, периодически ныряя в какие-то плавные ямы и выбираясь из них, задирал свое орудие высоко в небо. Но при этом я хорошо помню, что это все было достаточно плавно и не было даже намека, что оттуда можно свалиться.

Потом помню, что очень долго пришлось ждать, когда все остальные группы выполнят свои задания. Нам между делом даже какую-то экскурсию на стрельбище провели, где мы побегали по окопам и набрали полные карманы гильз.

Не помню, кто там победил, но вот впечатлений мы тогда набрались много. Помню, что один парень из моей палаты смог прокатиться на танке в башне и рассказывал, что смотрел прямо в прицел и как здорово там все видно. А так у всех был какой-то сумбур, все было интересно, но ничего не понятно.

В другом лагере Зарница началась с того, что с утра, перед подъемом, всю территорию лагеря задымили дымовухами. В моей палате кто-то проснулся чуть раньше подъема и разбудил нас со словами: "Смотрите, какой туман!" Мы вскочили, прилипли к окну и увидели физрука с дымовой шашкой, который шел вдоль нашего корпуса. Тут заиграла команда "Подъем!", и мы услышали в коридоре голос вожатого первого отряда: "Подъем! Строиться на улице!". Он открыл нашу дверь, и мы увидели его в виде какого-то "Рембо". Он был в жилетке на голый торс и с автоматом в одной руке. Так как мы были на ногах, он только сказал нам: "Быстрее одевайтесь, нам надо построиться быстрее желтых", - пошел в соседнюю палату. Видимо, в соседней палате еще никто не встал, а вожатый только этого и искал. Раздался оглушительный грохот. Он выстрелил одиночным холостым прямо у них в палате.

Не очень я помню, как конкретно тогда проходила Зарница. Помню, что в лагерь приехало много солдат, и мы под их руководством разбирали и собирали автоматы, ползали под колючей проволокой, натянутой на колышках, бегали в противогазах, кидали гранаты в цель. Помню, что первому отряду дали пострелять холостыми, и вообще стрельба на территории лагеря в тот день была постоянная. Мы опять набили себе полные карманы гильз. А вожатый первого отряда еще несколько дней ходил по лагерю и крутил в руке кусок пулеметной ленты сантиметров тридцать длиной с остроконечными патронами. "Боевые", - говорили мы друг-другу.

В других лагерях тоже были интересные Зарницы, и они всегда основывались на поддержке соседних воинских частей. Но вот эти две были, конечно, самыми эпическими. Причем в том лагере, где нас катали на танках, я был не один раз, но на танкодроме я был только единожды.

Что же мы делали с гильзами? Сходу вспоминается только парочка применений.

Гильзы у мальчиков становились своеобразной валютой, на них можно было выменять почти все. Первую неделю после Зарницы на них играли. Не помню уж, что это была за игра, но играли самими гильзами, и их же можно было выиграть. Нормальная картина после Зарницы: большая заасфальтированная площадь, где проводятся линейки, забита парами пацанов, которые сидят на корточках и играют на гильзы. Один парень выиграл столько, что в конце смены забил ими свой чемодан, а что не влезло, сложил в два больших полиэтиленовых пакета.

А еще обквадраченная гильза отлично открывает двери. Это была у нас в одном лагере тема - снимать ручки от дверей в палату. Сперва у одной палаты вывалилась ручка двери, и оказалось, что к ним в палату можно войти только, имея квадратную палочку от замка, на которую одета дверная ручка. Они смекнули, что у них появился индивидуальный замок, и стали запираться у себя в палате. Думаю, что уже на следующий день дверные ручки "сломались" у всего корпуса. Тогда вожатый отобрал все ручки с квадратиками и сказал, что пока двери не починят, не запирайтесь, а то вас отрыть только я смогу. Понятно, что все сразу нашли какие-то палочки и стали ходить со своеобразными ключами. А вот после Зарницы оказалось, что если камнем обстучать гильзу 7,62 до квадратного состояния, то она отлично входит в замок, и не нужна никакая квадратная палочка. Так мы и жили без ручек на двери до конца смены.

Лагерные приколы

Вожатые

Сразу вспоминается, что самыми мощными приколистами были вожатые. Как-то лагерь остался на пару дней без директора, и вожатые с самого утра начали строить друг другу подлянки.

Я проснулся до подъема и обнаружил, что в нашей пятиместной палате не хватает одной кровати. Разбудил остальных. Никто ничего не слышал, и все только удивлялись, куда мог деться наш товарищ, да еще и вместе с кроватью. Тут с улицы до нас донеслись крики. Мы бросились к окну и наблюдали картину, как из корпуса пятых-шестых отрядов выбегают дети и бегут в сторону корпуса младших отрядов. Но это мы не досмотрели, так как нашлась пропажа. В палату вошел наш парень и сказал, что проснулся в палате у девочек и наехал на нас, что это мы его перетащили. А мы вместо наблюдения за тем, что за беготня у малышей, стали доказывать, что мы не могли перетащить кровать вместе с ним, что у нас банально нету столько сил. И вот как только мы осознали, что это могли сделать исключительно вожатые, по лагерю раздался сигнал "Подъем!"

Мы кинулись одеваться и обнаружили, что все наши кроссовки связаны шнурками в единый клубок. Провозились мы с этим клубком довольно долго, потому как каждый считал, что он справится с задачей ловчее, и мешал остальным.

Наш отряд располагался на втором этаже, и когда мы спускались вниз, чтобы строиться на утреннюю зарядку, перед нами предстала еще более эпичная картина, не идущая ни в какое сравнение с нашим клубком из кроссовок. Весь первый этаж был завешан гирляндами из курток, кофт, обуви и вообще всего, что принадлежало обитателям первого этажа. И среди этого бардака полуодетые пионеры пытались найти и отвязать свои шмотки.

Понятно, что зарядка была сорвана. Все стояли на улице и хохотали. А попозже к нашим вожатым подошел вожатый пятого отряда и начал рассказывать, как его "Орлы" влетели в корпус к седьмому отряду и намазали пастой тех, кто не успел проснуться. А как они не подрались, так была строгая установка, как какой намек на драку сразу кричать: "Зарница!"

Вожатые отказались нам помогать перетаскивать кровать на место. Сказали: "Сами перетащили, сами и возвращайте". И вообще, все эти безобразия свалили на детей. А апеллировать нам было не к кому. Но по итогу было весело.

Космическая каша

Это был прикол с моего первого лагеря, видимо, я был тогда в седьмом отряде. Космической мы называли манную кашу, которую нам давали на завтрак. Каша представляла из себя лепешку, плавающую по тарелке на тонком слое масла. Сама лепешка была слегка подсохшей, но, если прорвать подсохший слой, то там была каша, которую я мог вполне нормально есть. Только я ее не ел. Повинуясь стадному чувству, я считал манную кашу несъедобной. Чего только с ней не вытворяли. Наименование космической она получила, когда оказалось, что если тарелку с кашей разогнать, а затем резко остановить, то каша по инерции, скользя по маслу, вылетает из тарелки. Каша летала даже между столами. Ну и мы регулярно оказывались в этой каше. А однажды ее запустили вертикально в потолок, и она прилипла (верхний-то слой был без масла), а потом капала с потолка приветом из космоса. В СССР баловство с едой считалось кощунством, и нас тогда серьезно наказали. До окончания смены, напоминанием о нашей космического масштаба выходке служили два круглых серых пятна на потолке столовой над столиками нашего отряда.

Как на пальцах поднять вожатого

Был в лагерях набор полуволшебных ритуалов. Например, один человек садится на стул (может быть вожатым). К нему с двух сторон подходят по ребенку (могут быть и девочки) и начинают какой-то обряд в стихотворной форме. А по окончании обряда каждый ребенок заводит один указательный палец под мышку, а другой под коленки сидящего и одновременно отрывают его от стула. Самое интересное, что без совершения магического обряда повторить действие не удается.

Ещё можно положить человека на два стула лицом в потолок, причем его шея будет лежать на спинке одного стула, а щиколотки на спинке другого, при этом тело будет ровное как доска. Стулья должны быть развернуты друг от друга и раздвинуты на соответствующее расстояние. Тут задействуется четыре ребенка. Вожатый встаёт ровно с закрытыми глазами. Проводится магический обряд (помню, что его постоянно гладят по спине, как бы идеально выравнивают ее). Затем вожатого наклоняют на спину, подхватывают в восемь рук и укладывают шеей и щиколотками на стулья. Снимают так же. Это пробовали без обряда. Получается, но кажется, что человек провисает.

Не совсем про ритуалы, но все же во всех лагерях знали, что если сначала понапрягаться, например, сделать сто приседаний, затем встать и свести лопатки за спиной, а твой товарищ в это время с силой поможет их свести, то ты теряешь сознание и твой товарищ должен аккуратно помочь тебе опуститься на землю. Ты быстро выходишь из такого обморока, но первую секунду не понимаешь, что происходит и где ты находишься. Помню, что впечатления очень необычные, но вот повторять сейчас этот эксперимент на себе, не говоря уже о показе его своим детям, я не буду. Фиг знает, как это работало, но помню, что работало абсолютно со всеми.

Муравьиная кислота

Про муравьев я вспомнил в прошлом году на даче. Юра сказал, что в каком-то видео сказали, что муравьи на вкус кислые, что у муравья в жопке находится муравьиная кислота. Вот тогда я ему и предложил попробовать муравьиную кислоту. Он, разумеется, заявил, что муравьев есть не будет. А я ему сказал, что покажу пионерский лайфхак, как добыть муравьиную кислоту без убийства муравьев. На это он уже согласился.

Пошли в гараж, нашли ножик поострее (видимо тогда я и предлагал Юре подобрать себе ножик), срезали пару веточек ольхи и обстругали их от коры. Сели на велики и покатили искать муравейник, такой, чтобы был побольше. Пока ехали, рассказывал ему, что так мы в пионерских лагерях эту кислоту добывали. Это они сейчас могут купить конфету "Вырви глаз", а у нас тогда самый кислый был лимон из чая. Еще рассказал, как муравей кусает, что сам укус не страшен, а страшно, когда он в укус брызнет своей кислотой. А брызгает он как раз из своей жопки. Вот мы сейчас муравейник слегка поворошим, муравьи выбегут защищать муравейник, тогда мы оближем свои палочки и подсунем их муравьям в качестве врагов. Муравьи будут атаковать палочки и брызгаться на них своей кислотой. Потом мы муравьев просто стряхнем и слижем кислоту.

Так и сделали.

Про школу

Какой я был ученик

Надо бы честно признаться, каким я был учеником, но вот как это сделать, если я этого совершенно не помню? Школа всегда ассоциировалась с какой-то повинностью. Требовалось посещать уроки и делать домашние задания. Если выполняешь этот минимум, то тебя особенно не дергают ни в школе, ни дома. Но как только что-то не так, сразу появляется запись в дневнике или плохая оценка в тетради. Дома мгновенно включается пристальный контроль, писать приходится больше, и вообще все становится плохо.

Помню, что домашние задания занимали много времени. Помню, как я сидел за столом и вместо списывания текста из учебника русского языка плавил об настольную лампу восковые мелки.

Но вот, где-то в шестом или седьмом классе, у меня как щелкнуло. Появилось понимание, что можно сильно упростить себе жизнь. Надо только сесть за уроки сразу после обеда, и выходило, что если их делать, ни на что не отвлекаясь, то они не занимают много времени. Понятно, что это касалось только основных предметов: русского да математики. Тратить время на историю или географию я мог только при высокой вероятности получить двойку. То есть, я обязательно учил стихи, раскрашивал какие-нибудь контурные карты, но при этом почти никогда не читал учебники.

Вот и Вика сейчас тоже вроде как пытается идти по этой же дорожке. История, пятый класс - учебник не читается из принципа. Но у нее-то при этом сразу появляются двойки.

Садимся, начинаем разбираться. Задали параграф про афинские школы. Да, написано неинтересно, да, непонятным языком, еще и с кучей древнегреческих имен. Предлагаю ей выучить несколько фактов про эти школы, и тогда ей, как минимум, двойку уже поставить будет невозможно. Выбираем факты чуть ли не по названию абзацев: кто такие педагоги, кто учился и что преподавали в афинских школах, какие виды спорта развивались в школах. Тратим минут пятнадцать максимум, причем придумываем самые краткие ответы. На следующий день приходит с пятеркой.

Вроде поняла, посмотрим, как оно дальше пойдет.

Прописи

Мои воспоминания о прописях связаны с самыми первыми днями в школе. Как все было интересно и просто. Даже в прописях сначала требовалось рисовать флажки и треугольники. Но вот первые легкие школьные дни сменились тяжелыми вечерами за столом с зеленой лампой. Я под присмотром бабушки с ревом вывожу в прописях закорючки и первые простенькие буквы. А потом с подходом более сложных букв бабушка сменилась на отца.

Запомнилось, как я натурально выл, добиваясь параллельности у ножек в заглавной букве "Т". Приходилось писать эти буквы вместо одной строки по полстраницы. Но главное, по итогу толку от этого не было никакого.

Писать лучше я не стал. К последним классам я мог писать более-менее понятно, но это требовало дополнительного времени, которого на тех же диктантах никто не давал. А в институте я перешел на печатные буквы, и как ни странно, у меня получалось писать ими достаточно бегло. Я и сейчас легко могу прочитать сохранившуюся тетрадку с лекциями.

Так же и у моих детей с этим красивописанием огромные проблемы. И ладно бы они буквы просто криво писали, так они их еще и пишут по-разному. У Юры видов написания буквы "ч" не меньше трех, а буквы "а" и "о" на столько похожи друг на друга, что понять, какая написана в данном случае, совершенно невозможно.

Чтобы исправить Викин подчерк, пробовал писать вместе с ней, но левой рукой. Что-то вроде игры, кто сможет одинаково написать одно слово пять раз. У меня достаточно быстро стало получаться, и эксперимент не удался. При этом Вика сама в пятом классе неожиданно исправила себе подчерк. Ошибки никуда не пропали, но вот писанина стала смотреться более-менее прилично.

Чтобы хорошо учиться, надо просто учиться

Могу проиллюстрировать на примере химии. Когда она только началась, я решил, что буду ее учить. То есть слушать учительницу на уроке, выполнять все домашние задания, если чего-то не понял, то спрашивать (если не учительницу, то хотя бы отца). Как ни странно, но я сумел это выполнить. В моей памяти осталось, что я абсолютно не напрягался, там не было ничего сложного. Домашние задания были легкими, темы в учебнике небольшими и понятными. Я быстро нахватал пятерок, мне поставили пятерку в четверти. А на вторую четверть мой друг принес в школу веселую книгу про Штирлица.

На химии эту книжку читать было удобнее всего. Мы там сидели чуть ли не на последней парте и довольно громко хихикали. Я упустил буквально несколько тем, и дальше непонимание нарастало как снежный ком. Я перестал понимать, что написано в учебнике. Домашние задания стали отнимать кучу времени, и я перестал их делать, вернее, делал так, чтобы мне нельзя было поставить двойку. И к десятому классу я вообще не понимал, как я по этой химии мог когда-то пятерку получить.

Единственные предметы, которые я никогда не запускал, это были все математические и русский. Правда, по русскому толку от этого не было никакого (разве что отсутствие двоек за домашние задания). А с математикой я как-то интересно дружил. Я почти не делал домашние задания. Как их делать, я понимал, но одновременно понимал, что делать их очень долго. При этом двойки за домашки закрывались пятерками по контрольным и ответами у доски, а это было часто.

Однажды в выпускном классе мы опоздали на геометрию, и четверых из опоздавших поставили к доске продемонстрировать доказательство стереометрических теорем, которые мы должны были выучить дома. Благо, дано и что надо найти на моей четверти доски уже было кем-то написано. Такие домашние задания я обычно выполнял, но вот тут не подготовился. Не помню уже, почему я не признался, что не выучил. Хотя помню, что признаться я собирался, но что-то меня остановило, и я решил придумать доказательство. Отвечал я последним и получил пятерку. Сел на место, заглянул в учебник и прямо возгордился, что повторил доказательство из учебника. Ведь фактически я придумал его самостоятельно, но оценить это, кроме меня самого никто не мог.

Учебники

С предпоследнего класса началась какая-то жесть с учебниками по истории. Причем началось все даже не с разрисовки картинок, а с исправлений текстов. Там было что-то про революционную ситуацию в России или Европе, и вот тексты политических баталий и рабочих выступлений превращались в битвы спартаковцев со всевозможным злом. Злом мог выступать Скрудж Макдак {один из персонажей популярного диснеевского мультсериала "Утиные истории". Миллионер, готовый на все ради денег} или, например, инопланетяне. А сами тексты изменялись путем достаточно простых исправлений отдельных букв. Например, совсем несложно добавлением одной палочки букву "о" превратить в букву "р" или "а", написанную от руки. Не хочу сейчас придумывать примеры для иллюстрации тех текстов, но вот запомнилось, что тексты выходили крайне остроумные и веселые, прямо зачитывали их на перемене.

Как же я сейчас жалею, что не сохранил хоть одного из тех учебников. Причем жалеть об этом я начал буквально через год, как закончил школу. То есть я тогда вполне осознавал, что там были самые настоящие шедевры школьного творчества.

Помимо исправлений текстов, развлекались и дорисовкой картинок. Помню чей-то учебник, превращенный в эпопею с похождением капитана Пауэра {популярный сериал "Капитан Пауэр и солдаты будущего". Мы прекрасно понимали, что сериал примитивный, но своим примитивизмом он и был забавным. Я сейчас пересмотрел первую серию и могу сказать, что он и сегодня так же забавно смотрится} и солдат будущего. Это было настоящее творчество и явное проявление таланта. Кроме учебников истории, модернизации подвергались учебники физики. Там мне запомнился учебник, превращенный в путеводитель по англоязычным музыкальным группам, хотя это могло быть и в девятом классе.

Про институт

Не волнуйтесь, про институт я рассказывать не собираюсь, я же в предыдущем разделе ничего про школу не рассказывал. Я скорее продолжу про успехи, о которых знаю только я.

Страшный предмет

На третьем курсе у нас начались всякие специальные предметы. Одним из них была электродинамика. Преподаватель начал с того, что нас ожидает очень сложный предмет. Что в технических вузах обычно всех пугают сопроматом, но у нас вместо него будут электродинамика и антенны. Возможно, что мы даже ничего тут не поймем и вылетим из института, но одно он обещает точно. Каждый из нас будет твердо знать, что слово "антенна" пишется с двойной буквой "н".

В итоге он, наверное, целый академический час без остановки выдавал поток сознания на совершенно разные темы. Например, рассказал нам, что только сейчас дорос до Достоевского и очень сетовал на неправильно составленную школьную программу, прививающую школьникам отвращение к классическим произведениям. Еще поведал нам, какую антенну они сейчас задумали на кафедре, и возможно, что у кого-то из нас она даже станет дипломной работой. И этой антенной он меня действительно поразил.

Антенна должна была заменить спутниковые тарелки, которые в то время жители активно устанавливали около своих окон. Тогда "НТВ+" широко шагал по стране. Особенно активно его любители спорта покупали, ведь доступного скоростного интернета тогда не было. Так вот, антенна задумывалась абсолютно плоской и должна была просто крепиться к фасаду здания на четырех шурупах, но при этом за счет своего хитрого устройства могла отклонять свой луч на восемьдесят градусов относительно перпендикуляра к своей поверхности. Я помню, что мне это тогда показалось какой-то фантастикой. Я не понимал, как может прикрученная к стене плоская железяка изменять направление приема? Еще подумал: "Неужели, когда я закончу институт, я буду понимать, как это устроено?".

Еще поведал нам, что электродинамика - предмет настолько сложный, что они и сами (преподаватели) не могут похвастаться абсолютным знанием. Рассказал, что есть у них один преподаватель (сказал, что фамилию не скажет, типа кто до диплома доживет, может сам поймет), который любит, принимая экзамен, определять уровень знаний студента. Типа завалить можно любого, как студента, так и преподавателя, просто они засыпятся на разном уровне вопросов. И вот бывает, что студент уже на пять вопросов не может ответить и готов идти домой готовиться к пересдаче, а преподаватель ему четыре в зачетку рисует.

В итоге я по этому предмету свою твердую тройку получил. Он был сложен не столько теорией, сколько невозможностью наглядно увидеть, как это все работает на практике. Все эти векторы электрических и магнитных полей никак в реальной жизни себя не проявляли. Я не мог воочию видеть ни круговую, ни линейную поляризацию. Когда я читал учебник, то вроде бы, даже понимал все эти картинки с синусоидами, отражающими напряженности в пространстве, но стоило взглянуть на реальный мир, как максимум, что я мог представить, это расходящиеся от антенны воображаемые дуги в виде сектора, по типу как сейчас уровень сети Wi-Fi в телефоне обозначают.

Зато, как только дошло до изучения антенн, все резко встало на свои места. Я прямо видел, как эти поля распределяются по волноводам и по вибраторам антенн, как их распределение меняется от геометрических размеров антенны или от частоты сигнала. Но это я уже вперед забегаю.

Комиссия

Сначала я в очередной раз по-мощному запустил некоторые предметы. В итоге, как обычно, с горем пополам мне удалось сдать нужные зачеты и натянуть на троечку экзамены по запущенным предметам, но вот с одним предметом вышел затык. Преподаватель по Передатчикам - Шумилин, два раза влепил мне двойку на экзамене, и я попал на комиссию. Главное, нельзя было сказать, что я совсем уж ничего не знал. Я вполне себе представлял, как работают транзисторы и лампы. И даже считал, что на второй экзамен подготовился на четверку. Но Шумилин завалил меня вопросами, не относящимися к билету, и быстро нашел несколько обширных дыр в моих знаниях.

Я уж сейчас не помню, как я тогда готовился к этой последней пересдаче. В памяти осталось, что я особых усилий не прикладывал, но прямо хорошо разобрался на самом базовом уровне, как устроены и работают мощные передающие радиолампы, так сказать, ощутил физику процесса. А с этим фундаментом и те знания, которые у меня были, упорядочились и сложились в единую картину.

Комиссия оказалась не страшной. В ней был Шумилин и Бонч-Бруевич. Бонч-Бруевич был профессором - куратором нашей группы. Я знал только, что он занимался отстающими студентами, и то, подключался, когда им уж совсем вылет из института грозил. Тогда он организовывал пересдачи экзаменов или внеплановые приемы зачетов, собственно, по отзывам наших отстающих был: "Нормальный мужик". На пересдаче я был единственным. Вытянул билет и сел напротив комиссии готовиться. Собственно, готовиться там было нечего. Я проговорил про себя ответы на оба вопроса из билета и от руки нарисовал график, иллюстрирующий ответ. Стал крутить листок, не зная, чего бы еще сделать. Все-таки сразу отвечать на экзамене, в моем понимании, было непринято. Помог Шумилин: "Ну что, Поляков? Не знаете, чего писать? Давайте отвечать, чего время-то тянуть...".

И я пошел отвечать. Получилось прямо на одном дыхании. Шумилин задал дополнительно какой-то несложный вопрос. Выслушал мой ответ и, беря в руки мою зачетку, обернулся к Бонч-Бруевичу со словами:

- Ну, тут вроде все понятно.

- Да, вполне, - сказал Бонч-Бруевич, беря в руки ведомость.

Дальше они без слов поставили оценки. Шумилин написал в зачетке "Отлично", а Бонч-Бруевич вывел "5" в ведомости. Я был очень удивлен. Считалось, что на комиссии оценки выше тройки получить невозможно.

Надо еще отметить необычность самой комиссии. Я не знаток юридических тонкостей, но вроде там должно быть минимум три человека, чтобы все правильно оформить, в конце концов, на этой комиссии решается вопрос об отчислении за неуспеваемость. А может, такой состав обуславливался как раз тем, чтобы меня не отчислить при любых раскладах. А еще лет через десять до меня дошло, что Бонч-Бруевич наверняка очень круто знал этот предмет. В конце концов, он был сыном знаменитого Бонч-Бруевича - создателя первой советской радиолампы и вообще всей советской радиоламповой промышленности. Так что он вполне мог адекватно оценить мои знания, не интересуясь мнением Шумилина.

После этого экзамена я уже и сам почувствовал, что знаю предмет на пятерку. А главное, прямо ощутил, что тут нет ничего сложного, и даже сразу появилось чувство благодарности к Михаилу Сократовичу Шумилину, что не позволил мне с троечкой и поверхностным знанием уйти.

Как меня стукнули в мой потолок

Ближе к окончанию института я из-за какого-то несданного зачета никак не мог получить допуск для сдачи экзаменов. Единственный, кто согласился принять у меня экзамен без допуска, был преподаватель по Антеннам - профессор Ерохин. Он посадил меня с еще одним отстающим из моей группы на заднем ряду аудитории, выдал нам по билету, а сам стал вести какую-то полулекцию, полупрактическую работу.

Билеты он выдал предельно несправедливо. Мне досталась фазированная решетка, а моему сокурснику - полуволновый вибратор. Собственно, для меня "несправедливость" заключалась в том, что по решетке мне надо было написать кучу формул, а моему сокурснику можно было все на словах рассказать. Где-то через полчаса я был готов отвечать. Ерохин подсел ко мне, выслушал, а потом заменил мне в задаче тип антенн, из которых состояла моя решетка, и собрался пересаживаться к моему сокурснику. Но я его не отпустил, быстро указав, что изменится в решении задачи. Тогда он дал мне новую вводную, и я засел думать. Минут пятнадцать он мучил простейшими вопросами моего сокурсника, а тот отвечал правильно только на каждый второй вопрос. У меня же никак не получалось сложить свой пазл. Я точно знал, какой должен быть ответ, но привести решение к нему у меня не получалось. Ерохин посмотрел на мой испещренный векторами листочек и подсказал, над чем мне стоит получше подумать. Через минуту я уже сидел, гордо выпрямив спину, хотя в душе и понимал, что ответил плохо, раз потратил столько времени, да еще и решил с подсказкой. Минут через пять Ерохин дал мне другую задачу на эту же тему. Тут я уже не знал, что должно получиться в итоге. Просто применил формулы и через пятнадцать минут показал ответ. Ерохин посмотрел, исправил ошибку и изменил условия задачи. Я закопался окончательно, а он пошел проверять моего сокурсника. Минуты через три я услышал, как он предлагает тому получше подготовиться и прийти в пятницу. Когда он подсел ко мне, я сказал: "Давайте я тоже в пятницу приду, что-то у меня ничего не получается". А он сказал, что не надо, и что все будет хорошо, и что если я хочу, то он может пятерку мне в зачетку поставить, а уж в ведомость, когда я получу допуск.

То, что Ерохин и был тем самым преподавателем, который любил определять потолок студентов и про которого нам в начале третьего курса рассказывал преподаватель электродинамики, я тогда не понял. Это я уже сильно потом сообразил. А тогда просто обрадовался, что сдал экзамен.

Впоследствии Ерохин дал мне самую крутую дипломную тему из тех, что были у него на кафедре. И в принципе он был одним из тех, кто повлиял на то, что я стремился найти работу по специальности.

А еще я запомнил, что антенна пишется с двойной буквой "н".

Служу Отечеству!

Как-то видел фотографии одного знакомого с Хруничева. Он отдыхал на курортах Краснодарского края и участвовал в джипинге с фотосессией в форме российского десантника. Теперь у него в "Одноклассниках" красуется альбом, где он предстает в образе "крутого десантника", воюющего в горах (чеченская война была совсем недавним прошлым).

Помню, что у меня сразу возник диссонанс: то он выискивает лазейки не идти в армию, а тут строит из себя ее элиту. Как будто он своим поведением умаляет заслуги отслуживших. Или лучше сформулировать, что для меня стало очевидным: не каждый достоин надеть тельник с голубым беретом. И себя клоуном выставил, и форму позорит.

Причем, как человек, он хороший, если не сказать большего. Просто образ настолько сильно контрастировал с реальностью, что вызывал отторжение. Ну оделся бы связистом или мотострелком, куда его запросто могли бы призвать, даже вопросов бы не было. А так, как будто свое лицо приставил к телу Шварценеггера и на голубом глазу за себя выдает.

Сам я к тому времени увлекся реконструкцией по Великой Отечественной войне. Даже нишу себе нашел: повторял реальные фотографии тех времен. Постарался посмотреть со стороны на это дело. Не выгляжу ли я так же, как этот знакомый? Но для себя я тогда быстро оправдание нашел: живи я в то время, ни куда бы я от "Вставай страна огромная" не делся, и одел бы я именно такую форму и точно так же тянул бы лямку службы (повторял-то я вполне себе повседневные фотографии).

Я в Космической грани упоминал, что ко времени окончания школы престиж армии был ниже плинтуса, и считалось, что попасть в армию может только полный неудачник по жизни. Причем такая позиция прямо культивировалось. По телевизору постоянно шли репортажи о проблемах в армии, в институт зазывали не рекламой будущей профессии, а наличием военной кафедры, комитеты солдатских матерей были какой-то медийной постоянной, служащей для сокращения количества призывников.

К моменту окончания института антиреклама армии поутихла. Но ощущение, что идти туда никак не стоит, сохранялось. Хотя, когда я долго не мог найти работу, проскакивала мысль, что если вдруг осенью призовут, то не надо скрываться, все равно делать тут нечего.

Когда устроился на Хруничева, оказалось, что в КБ "Салют" есть бронь от призыва в армию. Только я к этому делу отнесся достаточно халатно и не отнес справку о брони в военкомат. А через пару лет, когда я был в командировке в Плесецке, мне пришла повестка. Отец позвонил туда и предупредил, что я смогу прийти только через месяц. Но когда я лично там появился со своей бронью, мне сказали, что сейчас в принципе никого из офицеров не призывают, просто проверяют кто бегает от военкомата. Так что даже без брони меня бы не забрали.

При всем вышесказанном у меня в душе все-таки сидело, что молодой человек должен отдать какой-то долг Родине, послужить своему Отечеству.

Еще в то время из каждого утюга неслось, что люди государству ничего не должны, должно как раз государство. И самое распространенное обоснование звучало так: "Мы налоги платим". Только, когда я смотрел в зарплатном квиточке на строку с удержанным налогом, у меня эта сумма совершенно не вязалась с тем, что государство мне что-то должно. Выходило даже на оборот. Я эту работу в душе и считал своеобразной службой Отечеству. Вроде в армии не служил, но семь лет за копейки в интересах Родины отработал. Я же видел плакаты на космодроме: "Успешное освоение программы "Рокот" - наш вклад в повышение могущества нашей Родины". Там вообще, чего ни коснись, то: "... - задача государственной важности!"

Но самое интересное, что и на следующей работе, уже в энергетической отрасли, мне довелось прикоснуться к созданию грандиозной общероссийской системы. И в душе осталась гордость за выполнение заметной работы в масштабах всей страны. А сейчас (конечно же, натягивая сову на глобус) я туда же и построенный при моем участии университет в Сколково записываю, он постоянно в фильмах да сериалах мелькает, выходит тоже вполне заметная постройка.

Так что была у меня своя "целина" и свой "БАМ", и покорение космоса. Причем не только в виде технических достижений. Эти знаковые для страны стройки ведь не только своей экономической составляющей ценны, а еще и тем, как они людей между собой сплачивали. Я же практически со всех своих прошлых работ с людьми до сих пор общаюсь. Кстати, у моей жены родители БАМ прошли, заработали там денег и в Москве кооперативную квартиру построили. Да и мы с женой у наших детей походу останемся как: "Мама ракету рисовала, а папа запускал".

Вот у меня оба деда воевали, оба с ранениями. Один инвалид войны, работал в Главмосстрое, второй остался в армии, на пенсию ушел майором. Будучи на пенсии, устроился сторожем на стройку. Строили мемориальный комплекс "Парк Победы" на Поклонной горе. Я был на этой стройке в момент, когда собирали купол главного здания и готовились выкладывать брусчатку. Запомнилась масштабность стройки, а особенно как срыли Поклонную гору. Я на тот момент уже знал, что на этой горе Наполеон ждал, когда ему ключи от Москвы принесут. А тут такое историческое место срыли, только небольшой холмик оставили на память. Так вот дед вроде как к строительству не имел никакого отношения, а у меня в душе все равно сидит, что это мой дед строил. Работал же он на этой стройке.

Другой дед работал в Главмосстрое, и с таким подходом выходит, что он Москву строил, но вот почему-то не выходит. Все-таки, чтобы такой механизм заработал, необходимо конкретно прикоснуться: кирпич подать, бетон привезти, на стройке ночевать, чертеж выдать.

Понятно, что это все очень индивидуально, но лично мне приятно жить с ощущением, что я приложил руку к чему-то заметному.

Служу Отечеству!

Забавные случаи

Дед Мороз существует

Не пойму, сколько мне лет было, но не больше семи и не меньше пяти. Почему-то бабушка Тоня решила мне открыть глаза на мир. Типа, я уже большой, чтобы верить в Деда Мороза. Сказала, что это актеры из театра на праздниках выступают. А я сказал:

- Я знаю, что актеры. Настоящему некогда. Ему надо снежную погоду устанавливать. И подарки всем детям разносить.

- Да подарки вам папа под кровать кладет, когда вы засыпаете. Нету никакого Деда Мороза.

- Нет, есть!

- Нету.

- А кто тогда узоры на стеклах рисует? {по своему детству помню шикарные морозные узоры на витринах магазинов, и на боковых стеклах автобусов ЛиАЗ. В особо морозные дни узоры появлялись даже на окнах квартиры. А вот как мне лет двадцать стукнуло, я вроде как больше таких узоров и не видел.}

Бабушка замолчала, видимо, не зная, как объяснить это явление, а я подумал, что победил в споре и закрепил победу восклицанием:

- Есть Дед Мороз! Есть!

А вот в каком возрасте я перестал в него верить, вспомнить не могу. Видимо, как в школу пошел.

Верят ли мои дети в Деда Мороза, я понять не могу. Вроде старшей уже одиннадцать лет, и пора бы уже к этому миру скептичнее относиться, но уж больно искренне она письма Деду Морозу пишет. А младший до сих пор (девять лет) придумывает, как бы камеру установить, чтобы посмотреть, как подарки под елкой появляются.

Молоко на губах не обсохло

Гуляли со школьным другом, вдруг стали в шутку бороться, кто кого завалит. Устали, отошли друг от друга, стоим, дышим, смотрим друг на друга. Говорю ему:

- Сейчас отдышусь, и тебе мало не покажется.

- Ага. У тебя ещё молоко на губах не обсохло.

А я отвечаю, вытирая рукавом губы:

- Это мороженое.

Тут соображаю, что он не то имел в виду, и меня начинает разбирать смех, а мой товарищ уже просто хохочет так, что у него подкашиваются ноги, и он уже сидит коленками на асфальте.

Мельница

Класс десятый. Начало зимы. Длинная перемена. Все вышли на улицу. Перед крыльцом школы раскатана длинная ледяная дорожка. На этой дорожке по очереди с разбегу катаются пацаны с моего класса. Я с другом стою в конце этой дорожки, где все заканчивают скольжение и отходят в сторону. Вот разбегается Андрей, один из самых массивных пацанов. В этот момент мне что-то стукает в голову, и я резким рывком разгоняюсь и с криком: "Аааа...", - влетаю на дорожку с противоположного конца. Мы несемся друг на друга. В последний момент я по-хоккейному сгруппировываюсь, приседаю и ловлю его на мельницу. Он описывает ногами в воздухе классическую радугу и мешком плюхается на дорожку позади меня.

Мне запомнились его круглые глаза, когда он уже влетел на лед и понял, что столкновения не избежать. Испугаешься тут, когда ты в полтора раза тяжелее и сильно габаритнее, а сейчас против своей воли должен в лепешку размазать летящего навстречу малыша.

Столкновения я даже особо не почувствовал, только спиной немного спружинил, чтобы ему помягче приземляться было, и только тут уже осознал, что сделал плохо. Прямо перепугался, что он сейчас весь переломается. Но все обошлось. Вокруг все хохотали. А Андрей стоял и отряхивался от снега. Слов у него не было.

Антверпен

В институте у меня были большие проблемы с английским языком. Я его совершенно не знал. Учительнице сказал, что у меня в школе английский только два года был: в шестом и седьмом классах. Она давала мне простенькие задания и ставила тройки, если я не путал, как на английском будет приемник и передатчик.

Группе было дано задание на пятерку - прочитать и перевести с английского небольшой текст из газеты или журнала. На четверку можно было текст из учебника разобрать, но там был прямо большой текст. С меня требовалось выучить десять английских слов.

Вот Иван стоит перед учительницей, зачитывает и сразу по предложениям переводит спортивную заметку про поражение футбольного Спартака от бельгийского Антверпена. Тогда Спартак по всему должен был брать Кубок кубков, но крупно проиграл ответный полуфинальный матч (конечно, засудили). Ваня спотыкается на слове "Антверпен" и никак не может его членораздельно произнести. Я с задней парты громко и четко произношу:

- Антверпен.

- Поляков, пять, - говорит учительница.

Все ухмыляются и почти смеются, но никаких возмущений. Надо же мне как-то тройку по техническому английскому нарисовать, а тут явная работа на уроке.

Как мне двигатель на ногу упал.

Вот еще история времен первого курса института. Для нормальной эксплуатации дачи отец купил автомобиль Москвич. Так как в автомобилях он тогда ничего не понимал, да и денег было немного, он купил с рук сильно потрепанную машину, которая заводилась и ездила. Покупал он ее с товарищем, который был обладателем Жигулей и мог перегнать автомобиль к нам во двор. Приятель сказал, что машина тянет хорошо, стартует резво и вроде как нормально управляется. На вид Москвич был не ржавый и не мятый, если его где-то и красили, то сделали это качественно.

Пока отец получал права, машина простояла полгода у нас под окном и даже перезимовала. Еще за это время у нас появился просторный гараж, который на заводе сварил брат отца. Гараж мы просто поставили рядом с пунктом приема вторсырья (помните, как я витринное стекло грохнул?), выполнив самозахват территории. Причем сразу вырыли и забетонировали внутри гаража смотровую яму.

Как только права были получены, первой же серьезной поездкой должен был стать выезд на дачу с ночевкой. К этому выезду родители готовились как в поход. А я ходил и нудел, зачем нужна эта поездка с ночевкой, мол, еще холодно и дом у нас холодный без печки, плюс машина не обкатана, а мы ее сейчас нагрузим.

Примерно после середины пути на дачу у нас застучал двигатель. Надо отметить, что останавливались автолюбители на Москвичах и предлагали помощь. В течение пятнадцати минут нашей машине два раза был поставлен диагноз: "Разрушение вкладышей между шатуном и коленвалом". Отец попросил поставившего повторный диагноз автолюбителя подвезти его до поста ГАИ и вызвонил оттуда своего товарища. Часа через два мы уже ехали домой на буксире.

Денег на двигатель, понятно, не было. И отец сам взялся за ремонт. Благо, что в доступе была полная литература по этому двигателю, да и сам двигатель был крайне ремонтопригодным. Более того, для этого двигателя выпускался ремонтный комплект всех трущихся деталей с увеличенными размерами. Но когда двигатель был разобран, отец решил купить полностью новую начинку (включая цилиндры). Единственной действительно дорогой деталью был коленвал, но его все равно пришлось бы покупать (было подозрение, что мы его добили, пока двигатель работал без вкладыша).

В одно из воскресений отец купил на рынке последние детали и на следующих выходных планировал заняться сборкой. А я во вторник пришел рано из института и от нечего делать решил сам все собрать. Собрал все достаточно легко, может, с сальниками повозиться пришлось да с пальцами поршней, но к приходу отца с работы все уже было готово. "Можно ставить!" - сказал я. А отец достал из сумки какую-то палку и сказал, что без вот этой детали собирать нельзя. Это был динамометрический ключ. С таким я еще не сталкивался, а отец сразу продемонстрировал, что в книге по сборке двигателя на каждой гайке было указано усилие затяжки. А я и без книжки все отлично собрал, ну и разобрал тоже.

Когда двигатель был собран по книжке, мы отнесли его в гараж. Подцепили взятой у соседа лебедкой на полторы тонны и подняли его под потолок. Оставалось убрать деревянные бруски, на которых лежал двигатель, да подкатить автомобиль, чтобы потом опустить движок внутрь моторного отсека. Но прежде чем убирать бруски, я решил правильно сориентировать двигатель в пространстве, чтобы его уже только опустить осталось, а он возьми и упади. Причем он как-то сразу рухнул. Вот был под потолком, и уже валяется на полу. Он ударился об деревянный брус и отскочил в противоположную от меня сторону. А я почувствовал, что мне по пальцам ног попало, и отскочил к выходу из гаража. Там я уже почувствовал, что опираться на мысок больно, и, поджав ногу, попрыгал еще подальше от гаража. Тут уже отец меня догнал. Он-то однозначно больше моего перепугался, не понимая, что произошло. Я же сразу определил, что у меня ничего смертельного, хотя, чувствовал онемение от болевого шока.

Мне попало по пальцу ноги болтом, которым был привинчен картер. Нога была в кроссовке и стояла на земле, а двигатель ударился о деревянный брус и отскочил. То есть он не достал до земли, как раз расстояние, равное подошве кроссовка и толщине моего пальца. Болт картера имел шестигранную головку с углублением. Этот болт как будто был создан вырезать кружки, и он вырезал аккуратный кружок в моем кроссовке и сумел коснуться моего указательного пальца на ноге, отрезав ноготь, но не задев кость. Хотя, возможно, кость и была задета, так как палец еще и прилично сплющило, но явно, кроме ногтя, ничего не сломалось. Остальные пальцы получили удар картером, но там был запас на высоту головки болта (миллиметров шесть, не меньше).

Что же случилось? Лебедка была подвешена к потолку через рым-болт, который ввинчивался в корпус лебедки. И вот этот рым-болт вырвался из корпуса, срезав свою резьбу. Вроде лебедка и была рассчитана на полторы тонны, а двигатель, даже с коробкой передач, вряд ли за сто восемьдесят килограмм перевалят. Сам движок мы вдвоем несли так, что тяжелее ста двадцати килограмм он никак не должен весить.

В общем, повезло, что брус не убрали, повезло, что двигатель отскочил не в меня.

Сам двигатель, несмотря на свой полет, отлично завелся и служил нам, что называется, верой и правдой. Да и после продажи машины еще точно послужил. Лет пять назад отец говорил, что наш Москвич был еще на ходу, а это уже двадцать семь лет, и только движку. Сам Москвич был выпуска 1986-го года, причем это был вариант "Колхозник" 21406, отличавшийся усиленными рессорами и двигателем под бензин АИ-76.

А палец на ноге у меня до сих пор расплющенный.

Пап, ты мне очень нужен

Во время пандемии коронавируса мы с женой работали на удаленке, а дети не ходили в садик. Все сидели дома и мешали друг другу. Дети нам мешали работать, а мы мешали их беззаботной жизни, заставляя убираться в комнате или разбирать посудомойку. Я старался не отвлекаться по пустякам и на просьбы детей о помощи с игрушками или с играми отвечал: "Давайте после работы". Но для детей их проблемы пустяками не были, а даже наоборот: сломанный трактор - это же простой целой стройки, и автобус без колеса останавливает жизнь целого мира, который построил ребенок в своей голове. И вот четырехлетний Юра придумал, как до меня достучаться. Наш диалог теперь звучал примерно так:

- Пап, ты мне очень нужен.

- Я занят, давай попозже.

- Ты мне сейчас нужен.

- Я сейчас занят, я в обед посмотрю, что у тебя случилось.

- Пап, ты мне правда очень-очень нужен, правда-правда, очень-очень нужен.

Что делать? Встаешь и идешь что-нибудь чинить, или доставать пластилин с верхней полки шкафа, куда они пока не могут дотянуться, даже с использованием стула. Вот это: "..., правда-правда, очень-очень нужен", - действует безотказно.

Уборка

Детей невозможно заставить убираться. Помню по своему детству, что как только заходила речь об уборке, то родители сразу становились очень недовольными. Причем я совершенно не помню, как я убирался или плакал, что не хочу убираться. Да и вся моя уборка должна была заключаться в сваливании игрушек с пола в два не особенно больших деревянных ящика. Но вот запомнилось, что уборка была всегда долгой, и родители всегда были недовольны.

У моих детей сейчас также. Как речь об уборке, так сплошные крики:

- Это не мое. Это не я разбрасывал. Да почему сейчас?..

- Да потому, что неделю разбрасывали, а сегодня воскресенье, и некуда уже двигать эту уборку.

Детская комната у нас двухуровневая, и у Юры на втором этаже мы можем не замечать бардака. Но несколько раз было такое, что он умудрялся там так навалить игрушек, что не то что играть негде, там от лестницы до кровати дойти невозможно.

Эти скандалы уже не просто постоянные, а стали какой-то традицией, исторически сложившейся.

Страхи

Ух, какая тема. В детстве страх вроде присутствовал, но я его как-то не могу выделить. Не могу сказать, что вот это было страшно, а это нет. Например, не могу сказать, что садиться на двухколесный велосипед было страшно, но при этом я же чего-то опасался и отпихивался. Кататься на большой тарзанке, которая в вертикальном положении висит над речкой, было не страшно, а скорее щекотало нервы, но самого полета я ожидал с предвкушением радости. Когда не выучил стихотворение по литературе, а учитель ведет пальцем по журналу, кого бы спросить, это чувство - что угодно, но тоже не страх.

Вроде как в пионерском лагере страшные истории на ночь рассказывали. Про гробик на колесиках и черную руку, точно, было не страшно, а вот про убийцу Фишера и непонятных вампиров, обитающих за забором лагеря, было как-то не по себе. Причем, скорее, было неприятно прокручивать эти истории у себя в голове перед сном, а не то, чтобы я их со страхом слушал.

Вот однажды я боялся атомной бомбы. Не помню, в первом или втором классе я тогда учился. Помню, что засыпал у бабушки Лиды и не мог заснуть. В голове крутилось, что американцы могут отправить на Москву ракеты с атомными бомбами. Вот я сейчас усну и больше никогда не проснусь. Вот это было страшно. Было страшно, что ничего нельзя сделать, ни от меня, ни от моих родителей это не зависело. Это как будто даже от всего СССР не зависело.

Учительница по русскому языку и литературе как-то сказала (возможно проходили подвиг Зои Космодемьянской), мол, считается, что нельзя никому говорить о том, чего ты боишься. Типа, придут фашисты и будут знать, как тебя пытать, какие у тебя болевые точки. Но потом произнесла, как бы мысли вслух, что и так понятно, что вы все стоматолога боитесь, а взрослые люди боятся за свои семьи, а вот когда она пытается поставить себя на место наших людей, столкнувшихся с пытками, то ей кажется, что она бы даже самой маленькой пытки не смогла бы выдержать.

Я вроде должен был страх во времена фанатской юности испытывать. Были же моменты, когда все..., точно вляпались, сейчас будут больно бить, а может, и похуже чего. Но вот не было страха, вроде как. Когда в девяносто против трехсот вставали, точно помню, что было время подумать про свои ощущения. Могу охарактеризовать их, скорее, как подчинение какой-то неотвратимости. Да, не повезло, но надо выполнить свой долг. Или заканчивается футбольное дерби, и на противоположной трибуне коней прямо сильно больше, чем нас. Они хозяева и выходят первыми. Значит, у них и тут преимущество, и нам придется играть третий тайм по их правилам. Запомнилось, что тогда в шутку сказал другу: "Эх, как умирать не хочется...". Но вот тут тоже не страх, хотя, может, и страх, но то страх перед неизвестностью, а не перед конями.

Думаю, что страшно тогда, когда не знаешь, чего ожидать, когда не можешь объяснить явление, когда от тебя требуется действие, а ты не понимаешь, чего тебе делать. Наверное, вот тогда страх и рождается.

Ниже расскажу про три конкретных страха, которые смог вспомнить и отделить от общего мировосприятия.

Злая фея

Это я еще в школе не учился. Гостил у бабушки Лиды в Измайлово, там же была моя двоюродная сестра. Нам доверили наряжать елку к Новому году. Вот разбираем мы елочные игрушки, а сестра рассказывает мне что-то про злую фею. Это была даже не история, а какой-то экскурс по миру фей. Чем феи от волшебниц отличаются, где они живут, что едят, как вредят людям... В какой-то момент ей под руку попался короткий обрывок серебряной мишуры, и она говорит: "А вот в таком виде злые феи появляются в нашем мире. Если увидишь на стене или где-нибудь отдельно такую блестящую пушинку, это значит, за тобой уже следит фея".

Я этот рассказ сестры слушал так, что в одно ухо влетало, а в другое вылетало, но блестящая пушинка почему-то зацепилась в моем мозгу. Может, потому что была наглядно продемонстрирована, может, потому, что в этот момент феи из какого-то нереального мира переместились в мир, где обитал я. Собственно, ничего при этом не произошло, просто в мозгу отпечаталось такое знание.

Сработало это знание довольно неожиданно, прямо выстрелило через пару недель. Я перед сном, лежа в кровати, отчетливо увидел эту самую серебряную пушинку на стене в своей комнате. Причем она блестела, и можно даже сказать, светилась.

Сейчас могу сказать, что я ощутил животный страх. Меня же предупреждали о злых феях, и вот она, прямо четко по рассказу. Отдельно, на стене, еще и светится. Я ее узнал. От себя я такой реакции никак не ожидал. Я, как ошпаренный, выскочил из-под одеяла, с диким криком вылетел в коридор, остановился, набрал воздуха и, приседая на корточки, заорал еще сильнее. Тогда я выжал из своего горла все, что смог. Перепуганные родители выскочили из своей комнаты...

Помню, что сидел на кухне, пил чай и поглядывал на открытую дверь своей комнаты. Отчетливо видел на цветке, висящем на стене, обрывок мишуры (я сам мишуру туда вешал, а когда мы с братом бесились, мы ее оборвали, и только на месте ее крепления остался кусочек). Очень отчетливо понял, что сестра просто все придумала. Я ведь никогда не верил, что феи существуют. Было прямо стыдно признаться, из-за чего я так орал. А я и не признался.

Мама допытывалась, что меня так напугало, а я только согласился с ней, когда она предположила, что приснился кошмар. Когда пошел спать, попросил папу снять обрывок мишуры, потому что этот обрывок блестел, отражая свет из коридора через приоткрытую дверь.

Я тогда просил, чтобы мне перед сном щелочку в двери оставляли. Хотя в комнате даже ночью было достаточно светло, так как она освещалась светом от фонарей Кутузовского проспекта, но вот эта щелочка, как какая-то ниточка к родителям, должна была присутствовать обязательно.

Я и у своих детей такое отчетливо наблюдаю. Перед сном надо оставлять дверь приоткрытой. Юра мотивирует, что ему нужно немного света с кухни, хотя комната довольно неплохо освещается уличными фонарями. И даже купленные ночники не спасали. Надо щелку все равно оставлять.

Стоматолог

Вот это страх так страх, всем страхам страх. Даже расписывать не буду. Но кое-что скажу.

Во-первых, стоматологический кабинет был прямо в школе, и он регулярно работал. Возможно, класса с шестого нас стали проверять пореже, но раз в год все равно проверяли. А начальную школу проверяли тотально и регулярно. Видимо, только два последних класса он не работал, но тут уже и страна другая стала.

Во-вторых, никакой анестезии тогда не существовало как класса. Всю процедуру сверления зубов приходилось терпеть. Помню, что всегда выдвигал условие (еще близкое слово "умолял", но это по форме, а по значению это было именно условие): сверлить короткими прикосновениями, отрывисто.

В-третьих, это была техника. Тут я совсем не специалист, но вот воспоминания остались, что бор-машинки были какие-то медленные. Я прямо чувствовал, как бор вгрызается в зуб, и именно вгрызается. Там еще инструменты всякие страшные были... Все. Больше не хочу это вспоминать.

Вот уколы были тоже крайне неприятными, но тут всегда можно было собраться и перетерпеть. Было чувство, что побороть страх перед уколом и вытерпеть сам укол - это по-мужски. И тут даже уместнее не слово "страх" применить, а слово "испытание". Только вот к стоматологии это не относится.

Сейчас детям хорошо. Укол обезболивающего, и можно практически без страха открывать рот. Но ведь нет. Все равно у них жуткая боязнь. Вике последний раз под наркозом зубы лечили. Видимо, уже в генах зашито и передается по наследству.

Как чуть не утонул

Это уже было не детство, тридцать лет мне точно к этому времени было. Отдыхали мы с Ильей в Анапе (это тот Илья, которому я в Космической грани зуб вырвал). В тот день на море были большие волны, и мы не купались. Пошатались по городу, купили полтора литра коньяку. Пришли на пляж. Народу никого, но волны вроде как спали, то есть они есть, но уже не шторм. Я решил залезть в воду.

Залез, поплыл, на волнах хорошо, качает, море теплое. Когда взмываю на гребне волны, вижу с высоты Илью на пляже, когда оказываюсь между волнами, то, кроме воды и и неба, ничего не видно. Заметил, что далеко отплыл. Начинаю грести к берегу. Долго плыву, но не приближаюсь, а как будто удаляюсь. Вспомнил, что слышал, мол, бывают такие волны, которые от берега относят. У меня начинается легкая паника. Начинаю грести со всех сил и отчетливо вижу, что стал еще дальше и смещаюсь вправо.

Тут меня окончательно охватывает паника. В голове крутится, что плаваю я плохо, и долго в воде не должен протянуть (не знаю, почему я так решил). Начинаю махать рукой и орать. Вижу, что Илья стал уже совсем маленьким, и я с трудом угадываю, куда он смотрит, а смотрит он совсем в другую сторону. Я ору еще, но сам слышу, что ветер и волны дают куда больше шума. Мозги как будто отключились, и я свои эмоции (испуг, отчаяние, обреченность) бессознательно перевожу в действия. Я со всей дури кролем молочу воду, но эффекта ноль.

Не знаю, как мне удалось в этой панике остановиться. Я прямо осознал, что у меня никогда не было такого панического состояния, чтобы я не отдавал себе отчет в своих действиях. Я прямо остановился и попытался переключить мозги. Отчетливо помню, как практически вслух уговаривал себя: "Подожди, подумай, ты же пока не тонешь, оглянись еще раз. Давай придумаем, как надо действовать, чтобы приблизиться к берегу. Почему ты от него удаляешься?"

Вот как только я себе этот вопрос задал, так почти сразу решил, что я просто скатываюсь с обратного ската волны. Значит, не надо взлетать на этих волнах. И я стал нырять в тот момент, когда волна подходила ко мне. Я как бы пропускал ее над собой. Всплывал уже за ней и спокойно брасом плыл к берегу в ожидании следующей волны. Довольно быстро мне показалось, что берег стал приближаться. Я пропустил над собой еще пяток волн и уже четко увидел, что берег стал ближе. Правда, Илья по-прежнему оставался далеко, так как меня явно сносило вправо, но это уже было не важно. Я не просто воспрял духом, а как-то уверовал в себя, что я самостоятельно сумел очухаться от морока паники и придумал, как надо действовать, вникнув в физическую суть дела.

Выплыл я довольно далеко от места, где входил в воду. Еще в воде, как только почувствовал дно под ногами, ощутил, как устали руки. Мышцы, что называется, гудели. Я стоял на галечном пляже и не мог поверить, что минут пятнадцать назад я был в полной панике. Посмотрел на море, напряг слух, пытаясь представить себе, можно ли в этом шуме услышать, что творится в море. Пришел к выводу, что орать было бесполезно, только силы тратить.

Пошел к Илье. Идти было никак не меньше километра, я даже в море не так далеко заплыл, как меня снесло. Так еще и береговая линия была неровная и Илью я увидел после поворота. Он по-прежнему сидел и смотрел на море. Сидел с отпитой баклажкой коньяка и жевал яблоко.

Как только я его увидел, попытался сообразить, что сказать, чтобы поэффектнее появиться, но в голову сходу ничего не лезло, а напрягать мозги не было моральных сил. Я просто подошел и сел рядом. Устало сказал, что отнесло волнами очень далеко, а по гальке идти голыми ногами было больно, поэтому так долго получилось. А он с усталостью сказал, что хорошо, что я не утонул. А то он меня через пять минут из виду потерял. Сначала сидел, ждал, а потом резко понял, что уже долго сидит и поздно меня спасать. Рядом в паре километров станция, где на водных лыжах катают, но пока он туда дойдет, пройдет еще куча времени, а там, возможно, и нет никого.

Я посмотрел на море, туда, где я должен был болтаться, и понял, что на таких волнах даже мою поднятую руку, наверное, невозможно было увидеть. А Илья продолжал свое повествование, как он сидел и с ужасом думал, что ему придется моей маме рассказывать, как я пропал в море и как он ничего не сделал. "Видишь?" - говорит он, - "Даже коньяк открыл, прямо в душе пусто-пусто, что и сил радоваться нет". Он подал мне пластиковый стаканчик и налил из баклажки коньяку. "Давай за твое спасение", - сказал он. Мы выпили и закусили оставшимся яблоком.

А я подумал, что не хотел бы я оказаться на его месте. Вот так, когда случилось что-то ужасное, а ты не то что не в силах помочь, ты в полном неведении, что ты вообще можешь сделать. У меня хотя бы дело было: надо было себя спасать, и выбор был - паниковать или думать. А тут вообще мрак беспросветный.

Страшно.

Время летит неравномерно

Я себя более-менее полноценно помню примерно с третьего класса. Вот помню, что время с третьего класса тянулось очень долго. Каждый учебный год - это был прямо большой и долгий шаг. Думаю, что если бы мне посоветовали оглянуться на школьные годы по окончании одиннадцатого класса, то я бы сказал, что это было очень-очень долго. С другой стороны, это и была практически вся моя жизнь, которую я помню. Выходит, на тот момент я всю свою долгую жизнь учился. Кроме того, я уверен, что уже тогда смог бы выделить в своей жизни две грани: одну - Ромбическую, а другую - которую описываю здесь. То есть жизни у меня было минимум две.

Вот институт у меня разделился на два кусочка. МТУСИ {Московский технический университет связи и информатики} имел две территории. Одну около метро Октябрьское поле, где обучались студенты первых двух курсов, и вторую на метро Авиамоторная, где уже заканчивали обучение. Каждый временной кусочек связан с территорией обучения, и каждый из них пролетел достаточно быстро, да и они вместе тоже не оставили в памяти воспоминания о долгом пути постижения научной мудрости. Более того, третий курс вообще куда-то исчез, не оставив в памяти никаких артефактов. Правда, начало института совпало с началом моей фанатско-хулиганской главы в Ромбической грани, а через два года после окончания института я поставил в этой главе точку. Так вот эти семь лет были прямо долгими. Они прямо как школа составили длинный период моей жизни. Можно даже сказать, что вот эти книги вряд ли бы появились, не пройди я этот период.

Следующий длинный кусок жизни - это работа на Хруничева. Думаю, что тут какие-либо пояснения бессмысленны, достаточно взглянуть на содержание Космической грани.

Дальше я отметил свое тридцатилетие, которое практически совпало с увольнением из космической отрасли, и все понеслось с какой-то невероятной скоростью. Вроде много всего случилось, но в памяти осталось, что именно пролетело.

Затормозилось только с рождением Вики через восемь лет. Вот прямо помню, как каждый год, оглядываясь назад, говорил себе, что год был очень длинным. Вот сейчас, в конце 2025-го, вроде опять годы быстро полетели. Думаю, что как Юра в школу пошел, так и полетели. Вроде недавно с прописями мучились, а он уже сочинения в четвертом классе пишет. Значит, детский садик очень долго длился.

Еще интересно отметить, как оценивается время вперед. Например, прикидываешь, что пятнадцать лет до пенсии - это далеко, или планируем в начале февраля летний отдых, и есть уверенность, что время пролетит незаметно.

В двадцать лет на каком-то выезде я столкнулся с отмечанием одним старым фанатом своего тридцатилетия. Понятно, что там было массовое возлияние, вместо тостов дружно пелся куплет из Сектора Газа:

"... В этот день скажу юности: "Привет"
В этот день я в зрелость возьму билет,
В этот день и водка не во вред -
Мне сегодня тридцать лет!..."

На всех остановках у нашего вагона собиралась фанатская толпа со всего поезда. Каждый "старый" считал своим долгом лично поздравить юбиляра и непременно выпить с ним.

Но мне запомнилось это отмечание тем, что я попытался представить, каким я буду, когда мне стукнет такой юбилей. И в итоге просто отмахнулся от такой мысли, типа это будет так нескоро, что не дождаться, и нефига в такое далекое будущее даже смотреть.

Иногда по телевизору показывали, как Лужков {мэр Москвы с 1992-го по 2010-ый год} приезжает на какую-нибудь стройку на этапе котлована, и диктор рассказывает, что по плану через три с половиной года на этом месте появится туннельный путепровод. А меня посещают мысли, что три года - это очень долго, то есть тут еще три года будет вот такая разруха, а через три года, может, все вообще по-другому будет, и этот тоннель не потребуется.

В самом раннем детстве мне даже один день вперед казался вечностью. Ну как это завтра? Завтра будет твое день рождения - это же просто невозможно дождаться.

Хотя если откладывать какое-то дело, то оно догоняет мгновенно. Это у моих детей хорошо заметно. Например, Юра говорит: "Завтра уберусь". Оп, уже завтра. Или начинает откладывать домашку по окружающему миру на воскресенье. Оп, уже воскресенье.

В общем, время летит не равномерно. Сейчас вот опять быстро полетело.

То ли еще будет...

Цели жизни

Первый раз я услышал про цель жизни лет в десять. Играл в стеночку со школьным товарищем Дроном. Стучим по очереди мячом в стенку около подъезда и болтаем о всяком разном. Я сейчас не вспомню, как мы перешли к цели жизни, но точно помню, меня поразило, что он ни на секунду не задумался. И на какой-то вопрос ответил (как он ответил, не помню, но смысл помню): "Надо хорошо учиться, тогда будет хорошая работа, и будет хорошая семья, а тогда ты будешь жить не зря". А я ничего не сказал и даже не задумался. Для меня его слова тогда прозвучали как: "Мир! Труд! Май!".

Первый раз над целью жизни я задумался лет в четырнадцать. Отец зашел в комнату что-то спросить. На магнитофоне заканчивалась песня Алисы - "Меломан". Песня оканчивалась вполне понятной мне фразой: "Я хочу прожить жизнь так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы" {не дословная цитата из "Как закалялась сталь"}.

Папа сказал: "Вот сволочь! Какие слова говорит" {надо отметить, что ни отец, ни мама ни разу мне ничего не запрещали в плане музыки}.

Я ничего не сказал, но меня задело. Отец вырвал мысль не просто из контекста песни, а из целого творческого пути. Я тогда был уверен, что Алису надо даже не альбомами слушать, а сразу обволакивать все их творчество (понятно, я тогда таких слов, как "обволакивать", не знал, но мне сейчас кажется, что именно так можно описать те мои чувства к группе Алиса).

Я тогда задумался и сделал вывод, что у меня точно нет целей в жизни. Буду жить пока как получается, но задуматься о смысле и цели жизни как-нибудь надо.

Помню, что гнал мысли о целях жизни подальше, когда заканчивал школу.

Интересно, когда я себе хоть одну цель в жизни поставил? Вот околофутбол занимал много места в жизни, но целей жизни я там себе не ставил. Была локальная цель найти работу по специальности, но даже цели достичь чего-либо в профессиональном плане я себе не ставил. Хотя с другой стороны, если я за что-то брался, то старался погрузиться поглубже, может лбом в стенки не бился, но если люки, чтобы углубиться, открывались, то не ленился туда заглядывать. Это было точно не любопытство, а скорее желание познать и, при возможности, обязательно применить знания.

В какой-то момент выскакивали цели найти денежную работу, но это была скорее необходимость, а поиски я все равно вел скорее там, где знаю, а не там, где резко другие зарплаты, я ведь отмахивался переходить в Главные инженеры проекта (это кто договорами рулит и отслеживает их исполнение) или Руководителем отдела проектантов.

Надо где-то не тут цели искать.

Есть же какие-то стандартные цели, например, посадить дерево, построить дом, вырастить сына. Вроде как, это что-то древнее, восточное. Капитализм ценит финансовый успех. Православие (другие религии даже не рассматриваю) требует развития души. Или коммунистическое, что человек должен жить честно, подчинив свои интересы обществу, начиная с окружающих людей до интересов своей страны и даже решая общемировые глобальные... бла-бла-бла.

Это я так по-быстрому, на основе своего жизненного опыта, накидал и полез в интернет, может там чего поинтереснее есть. А интернет забит психологами, которые советуют ставить "реальные" цели. Причем в таком виде: "50 целей здорового человека", или ставьте цели на год, два, три. А цели там такие: пробежать десять километров, сменить работу, похудеть... Из всего что написал чуть выше, древняя мудрость кажется наиболее правильной для меня и вполне реализуемой, но что-то меня держит развернуть ее как знамя над своей жизнью.

Придется все самому. Метод у меня один, он описан в Ромбической грани, когда я разбирался, за какую идею я борюсь. Берем все что я делал в жизни, только надо правильные дела брать, вернее те, про которые впоследствии вспоминаю с удовольствием и считаю, что правильно делал, что этим занимался. Потом вычленить в результатах этих дел общие черты, и глядишь, что-нибудь и откроется.

В принципе, уже открылось. Я, как только подумал, как надо действовать, то сразу понял, что основная масса дел в жизни, результаты которых надо было анализировать, описаны в главах всех Граней прекрасного (сразу мысль, что надо было по-другому главы называть, но я тут же доказал себе обратное). Так вот, общее в результатах описанных дел можно описать словами: "Интересно", "Горжусь", "Радует". Еще практически все главы оканчиваются вполне внятным окончанием, в котором я достигаю определенного потолка, за который мне не интересно заглядывать. Явным исключением является глава "Стройка", но там я сразу описал свое разочарование, что не сделал идеального проекта, про который впоследствии мог бы сказать: "Горжусь".

Осталось объединить эти слова и сформулировать цель. Выходит, я стараюсь прожить жизнь интересно, чтобы было что вспомнить и чем гордиться. И с этими пафосными словами мы приходим в тупик. Мало ли кто чем гордится и кому что интересно. Бывают всякие нувориши {нувориш - используется в смысле разбогатевшего человека из низших слоев общества, пробивающегося в высшее общество за счет своего богатства } или даже подонки в плохом смысле этого слова. Получается, что все очень зависит от системы ценностей, а так, возможно, все хотят, чтобы было интересно и было чем гордиться. Надо искать какой-то критерий, достойный это интерес, и есть ли тут повод для гордости. Видимо, это только окружающее тебя общество может оценить. Но ведь и общество обществу рознь, и страны очень сильно различаются. Не хотелось бы, чтобы мной гордились на фашистской Украине, а, например, ценности, культивируемые в капиталистическом обществе, у меня просто отторжение вызывают. А вот если подумать, то хочется, чтобы родители гордились, семья, дети...

Хотя, это слишком громко сказано. Хочется, чтобы родители хотя бы не разочаровывались. Они в тебя вкладывались в том числе вкладывали и свою систему ценностей, и это ты должен оправдать их надежды.

А дети... они должны получить твою систему ценностей, и это уже ты должен ими гордиться, а скорее даже собой, насколько ты сумел передать им свою систему ценностей.

Выходит, древняя мудрость наиболее адекватна моему мировоззрению.

Такая цель жизни, как впитать знания, умения, смыслы от своих родителей, пропустить через себя, адаптировать к современному миру, добавить свое и передать детям, вполне укладывается во все описанное в книге. Даже Ромбическую грань не приходится за уши тянуть к такому смыслу жизни.

Это ужасно. Отсутствие детей обрывает такой смысл жизни не только у тебя, но и у твоих предков. В такой смысловой парадигме наличие в семье одного ребенка - это огромный риск потерять смысл своей жизни и даже в жизни прошедших поколений.

Я, когда сформировал у себя в голове представление, о чем я буду писать в этой грани, понял, что есть у меня вина перед своими детьми. И планировал эту вину незаметно вплести в канву историй. А вот главы о смысле жизни у меня изначально не планировалось. Вылезла она достаточно неожиданно, когда я разложил по полочкам свою жизнь. Но с появлением этой главы я смотрю на свою вину перед детьми совсем по-другому, и вплести ее в повествование у меня не получается. Придется озвучить открыто.

Изначально я формулировал ее так: поздно я решился на продолжение рода. Буквально заскочил в последний вагон уходящего поезда. Очень многое я уже не могу на своем примере передать своим детям.

В лучшем случае заменю. С одной стороны, я точно не передам своим детям умение ходить в походы. С другой стороны, они у нас с детства растут путешественниками. В школьные годы меня удивляло, что на Западе туристами называют людей, разъезжающих по городам на автобусах, а не тех, кто с палаткой за плечами ходит. А теперь мы сами такими "туристами" стали и детей за собой тянем.

Во многих моих современных интересах дети не могут поучаствовать в силу возраста, а мои старые интересы я не в состоянии реанимировать: иногда физически, а иногда и морально (ну не интересно мне).

Но вот теперь я понимаю, что все не так просто. Дети тут пострадали меньше всего. Они найдут себе другие интересы, поводы для радости и гордости. Действительно, не было бы ничего страшного если бы отец не научил меня читать электрические схемы или копать колодцы. Даже если бы не научил на двухколесном велосипеде ездить, ничего страшного не случилось бы. Я бы сам при надобности нашел возможность научиться.

Вот и моих детей в случае моих упущений как минимум интернет и телевизор с удовольствием научат и дадут им смыслы жизни. А вот я рискую, что гордиться мне будет нечем, а то еще и стыдно будет. Чем меньше я передам своим детям, тем меньше смысла в моей жизни, да и у моих предков тоже.

Поизучал я в интернете, как интерпретируют мудрость про дерево, дом и сына. Вижу, что действительно глубоко интерпретируют. Уже и сын не обязательно твой потомок, и дерево не дерево, и дом монетизирован. А у меня получилось, что вроде и не нужно ничего интерпретировать. Должен быть потомок и дом, где можно тесно с потомком общаться. С деревом чуть сложнее, но не сильно. Просто должно быть что-то, что тебя переживет, и твой потомок сможет сказать: "А это сделал мой предок". В моем понимании, даже фотоальбом, проживший сто лет, тянет на такое дерево.

В своей голове я сейчас все достаточно стройно выстроил. Но не хочу формализовывать, дабы не упрощать. Само направление и посыл я в данной главе вроде понятно отразил.

Разумеется, я понимаю, что это самая примитивная цель жизни, но тут даже само наличие ее как таковой много добавляет к моральному комфорту. Я не один раз слышал от людей старше меня более чем на пятнадцать лет, что они жалеют, что одного ребенка подняли, а один дядька из КБТМ читал нам, молодым инженерам, лекцию, что надо семьи раньше заводить и с детьми не тянуть. Вот у него один поздний ребенок и он ему уже ничего не передал своего. Я тогда это как руководство к действию не воспринял, а сейчас понимаю, что он все правильно нам говорил. В детях, вполне, можно свое счастье реализовать.

Эпилог

Я прямо офигел, что мне удалось разложить прожитую жизнь на три абсолютно разных книги. Только моя жизнь состоит далеко не из трех граней. Где-то рядом с бесконечной скользит семейная, и в этой книжке они иногда касаются друг дружки. Есть несколько моментов, за которые мне стыдно, - видимо, Некрасивая грань (даже название не хочу ей придумывать). Есть какая-то Бриллиантовая грань - это про товарищей. Она вся состоит из отдельных граней и не только красивая, но еще и очень крепкая (твердая), по крайней мере, я на это надеюсь. Есть грань Зеркальная - в ней отражаются мои мечты, а о чем я только с самого раннего детства не мечтал! Еще Логическая, Музыкальная, Книжная (мой Высоцкий с моим Маяковским, так походу, отдельными гранями блестят), Дачная, Советская, Российская, Имперская...

Надо уже завершать с этой книжной писаниной и идти детям свой культурный код вдалбливать. Только Россия и Спартак! И космос, и предки, и чтобы обязательно птица говорун, и рассказ Пантелеева "Честное слово", и... В общем много есть чем заняться.

Приложения

Как писалась книга

Выработался у меня определенный способ при написании этой книги. Под книгой я имею в виду все тома "Грани прекрасного". И, пожалуй, я с вами поделюсь этим способом. Вдруг пригодится.

Я в Ромбической грани уже немного касался своего метода. Там было написано, что надо записать истории, которые хочешь сохранить, а потом можно из них отобрать то, что достойно, их можно компоновать относительно друг друга или даже накладывать друг на дружку, а как появится какой-то костяк книги, тогда станет понятно, чего не хватает.

Так вот, на самом деле все не совсем так просто. Например, я знаю, что обязательно хочу сохранить историю, как я в Плесецке удалил товарищу зуб пассатижами. Но вот написалась эта история только с седьмого подхода. Или глава про велосипед в моей жизни у меня три раза переписывалась не просто разными словами, но и с разными сюжетными линиями.

По итогу я примерно на середине пути сформулировал для себя, как надо действовать, чтобы не мучиться в ожидании музы.

Во-первых, если есть вдохновение, надо просто писать. Даже думать не надо, куда это потом зайдет.

Недавно обнаружил на даче старые фотоальбомы по маминой линии. Привез их домой и начал сканировать, дополняя мой существующий фотоархив. В этих альбомах оказалось довольно много фотографий моего прадеда Алексея. Я его помню совсем стареньким, высохшим дедом. И не помню, чтобы он с нами - своими правнуками, как-то контактировал. Уверен, что раньше он пытался со мной общаться, но тогда я ещё был мал и не помню. А потом уже он сдал.

Так вот. Все, что я про него знал, так это, что он был каким-то командиром в пожарной охране города Лобня. Было у него что-то с глазом, и он не воевал в Великую Отечественную. А тут я увидел его на фотографиях с его пожарной командой, и как хозяина дома (дом я и сам помню. В 1980 году мы пережидали там Олимпиаду), и как счастливого деда (вот он держит на руках мою маму, когда ей нет ещё и годика). Вот я и подумал, что хорошо было бы, если бы от него осталась какая-то записанная история. Ну вот прямо хоть какая. Наверняка ведь у пожарных было чего-нибудь интересное, на каких машинах они ездили, а может, вообще на лошадях, или вовсе на своих двоих. Что он сделал со своей первой зарплатой, или чем питались в голодные времена...

Короче, если муза посетила, то надо писать.

Во-вторых, если вспомнился какой-то эпизод или история, то ее можно просто обозначить. Обозначить буквально одной фразой или предложением. У меня так, наверное, полгода посреди вордовского файла висела запись: "Зарница. Катание на танках".

В-третьих, иногда надо и поработать. Есть время, садись и пиши, или дополняй, исправляй, редактируй написанное.

Очень часто аппетит приходит во время еды. Начнешь чего-нибудь писать, и прямо не можешь остановиться. Причем уже сам видишь, что тебя понесло, и это все не надо ни в какую книгу засовывать. Но тут лучше себя не останавливать. Удалять точно проще, да и редактировать тоже. А вот какая-нибудь мысль или сюжет запросто проклюнуться могут, так глава "Цели жизни" буквально из ничего нарисовалась и перевернула задумку всей грани.

А ещё можно начать писать и на полуслове бросить, если не идёт. Тогда берешь и продолжаешь какой-нибудь другой кусок. А ещё несколько раз я специально бросал, не дописав до конца, потому, что было предельно понятно, что там должно быть, и я это смогу дописать в любой момент, а вот в данный момент я лучше возьмусь за что-нибудь посложнее. И такой подход работал.

Был момент, когда файл с Космической гранью почти весь состоял из таких начатых лоскутков. Я тогда специально сдерживал себя писать про космические полигоны, чтобы понять, что я смогу про свою дальнейшую инженерную карьеру рассказать. Мне все время казалось, что там получится типа того: вот я бухал на космодромах, вот я даже там работал, а потом ушел в энергетику, заработал денег, стал ленивый, аж на футбол ходить перестал, точка, всё, конец. А хотелось отразить через всю книгу, как я опыта набирался и знания применял, как на моих глазах менялись технологии и наша жизнь. А ещё в это построение надо было впихнуть две главы, вычеркнутые из Ромбической грани ("Фанатские издания" и "Погоня за поездом"), которые явно были достойны быть в содержании книги, но в Ромбическую никак не помещались, да и место их не там было. И только когда набралось заметное количество сюжетов про стройку и энергетику, я позволил себе потихонечку дописывать про космос.

Вот, собственно, три пункта, которые позволяли мне не останавливаться в написании. Ну и ещё я себя не заставлял шибко напрягаться, но всегда старался, чтобы висело несколько недописанных кусков, которые я бы мог легко дописать, когда появится свободное время, а если брался их дописывать, то сперва шерстил, на предмет дописать что-нибудь посложнее. Так у меня из фразы "Зарница. Катание на танках" выросла глава про пионерские лагеря, и лишь потом, вишенкой на торт, я написал про то, как я прокатился на этом боевом слоне.

Игра в банки

Для игры в банки необходимо от четырех до восьми человек. Каждому надо иметь на вооружении ухватистую палку, которой можно с расстояния сбить банку и одновременно было бы удобно заниматься фехтованием, а также на всех две консервные банки, которые можно поставить друг на друга.

Выбирается ведущий. Он устанавливает банки друг на друга и отходит на безопасное расстояние. Перед броском последнего участника ведущему есть смысл подойти поближе к банкам, но так, чтобы его не задела палка, летящая в банку, или, как минимум, он сумел бы увернуться от таких палок. Мы выбирали ведущего так: все становятся на одну линию, устанавливают палку себе на носок и с помощью ноги запускают палку как можно дальше. Чья палка меньше пролетела, тот и вода.

Игроки отходят на расстояние, с которого будет сложно сбить банку, и рисуют линию. Это будет рубеж. Дальше по очереди стараются броском палки сбить банки. Как только башня из банок рассыпается, ведущий ставит ее на место, и только если банки сбиваются последним броском, ведущего не ждут, а сразу переходят на следующий этап.

Когда все игроки бросают свои палки, начинается этап охоты за палками. Задача игроков - подобрать свои палки и вернуться на рубеж. Задача ведущего - собрать башню из банок, если ее разрушили последним броском, осалить палкой игрока и разрушить башню. Осаленный игрок после сбития банок становится ведущим. Ведущий может салить игрока только за пределами рубежа. Игроки могут разрушать палками башню, тогда ведущий должен ее снова собирать, прежде чем салить игроков. Вот, собственно, базовые правила.

Дальше идут всяческие усложнения. Например, если две палки легли крест-накрест, то ведущий не может салить этих игроков, пока они не разрушат свой крест (теоретически они могут подойти к своим палкам, поднять их в скрещенном состоянии и уйти в таком виде на рубеж). Как правило, имея крест, игроки караулят около башни из банок: как только ведущий погонится кого-то салить, они незамедлительно разбивают башню.

Игрок, сбивший башню палкой с рубежа и забравший свою палку, после возвращения на рубеж повышается в статусе. У нас во дворе это были карточные звания: десятка, валет, дама, король, туз. Где-то были воинские звания: лейтенант, капитан, майор, полковник, генерал. Игрок с наивысшим званием кидал палку последним. А вот преференции от званий могли быть самыми разнообразными. Часто игрок с высоким званием мог кидать палку на шаг ближе за каждое звание, но рубеж возвращения при этом всегда один для всех. Или каждому званию давались свои преференции, о которых договаривались перед игрой. Например, десятка может кидать палку копьём и в случае попадания сразу получить звание дамы; валета нельзя салить, пока он не подобрал свою палку; даму можно салить только выше пояса; короля можно салить, пока он не взял свою палку; туз имеет право сбивать банки ногой. Когда кто-то доходит до звания туза, каждый кон называется "солнышко". Теперь каждый кон может стать последним. Если туз сбивает банку со своего рубежа, он становится солнцем, и игра заканчивается.

Игра "Минотавр"

Порылся в интернете и не нашел там упоминаний об этой игре. Даже удивительно. Но тем больше смыслов сохранить их в этой книге.

Итак, допустим, что у нас есть четыре игрока. Нам понадобятся: четыре листка в клеточку, четыре иголки (булавки с ушком), четыре ручки/карандаша.

Рассмотрю сперва базовый способ игры, а потом расскажу об усложнениях.

Сперва выбирается ведущий (надо сказать, что быть ведущим тоже довольно интересно, ведь остальные участники разгадывают именно его лабиринт со всеми подлянками и необычностями). Ведущий должен нарисовать лабиринт размером 15х15. В лабиринте надо сделать минимум один выход (можно и много) и разместить клад. Пометить три булавки именами игроков (нанизать на булавку маленькую бумажку для идентификации) и оставшуюся булавку как Минотавра. Затем ведущий по своему разумению расставляет булавки игроков по лабиринту, а булавку Минотавра устанавливает в один из углов лабиринта. Приготовления окончены.

Игроки ходят по часовой стрелке, начиная слева от ведущего. Игрок устанавливает в середине клеточки по середине своего листка точку (свое местоположение) и говорит направление своего движения, например: "Вверх". Ведущий смотрит на свой лабиринт и, если путь свободен, говорит: "Идешь", - переставляет булавку игрока на одну клеточку вверх, а игрок рисует у себя линию своего движения в верхнюю клеточку, ход переходит к следующему игроку. В случае если двигаться вверх игроку мешает стена, то ведущий говорит: "Стена". Игрок рисует у себя по верхней границе клеточки стену и выбирает другое направление движения, например: "Вправо". Так происходит, пока игрок не сможет сделать шаг по лабиринту. После того, как все игроки сделали свой ход, ходит Минотавр. Минотавр начинает последовательное прохождение всего лабиринта, не обращая внимания на стены. Направление движения выбирается ведущим один раз и не изменяется в течение всей игры. Допустим, Минотавр начинает движение из нижнего левого угла и идет вверх, тогда, дойдя до верхнего края лабиринта, он делает один ход вправо и дальше идет вниз пока не достигнет нижнего края лабиринта. Когда Минотавр дойдет до верхнего правого угла, он начинает обратное движение по своим следам. Если справа, слева, сверху или снизу игрока оказывается Минотавр, ведущий сообщает об этом (игрок слышит его дыхание в шаговой доступности). Если Минотавр оказывается в одной клеточке с игроком, он съедает игрока, и ведущий устанавливает игрока на любое место лабиринта. Если игроки оказываются в одном месте (нащупали друг друга), ведущий сообщает об этом. Если игрок вышел из лабиринта (вышел на свежий воздух), ведущий сообщает об этом, также сообщается, когда игрок входит в лабиринт.

Цель игры - найти клад и вынести его за пределы лабиринта. Когда игрок находит клад, ведущий сообщает об этом, и начинается гонка за кладом. Если игрока с кладом настигает другой игрок, он убивает его и забирает клад, а убитого игрока ведущий устанавливает на любое место лабиринта.

По мере продвижения по лабиринту у игроков появляется карта. Если удается выйти из лабиринта, то, дойдя до угла, можно достаточно быстро привязать свою карту к лабиринту и заниматься разведкой более осознанно. Еще можно отслеживать перемещения других игроков, но рисовать даже два лабиринта по ходу игры довольно непростое занятие.

Теперь об усложнениях.

Можно дать игрокам динамитные шашки (например, по три штуки) для подрыва стен и прохода через них. Ведущий должен сообщать, если игроки проходят через ранее взорванную стену. Если используются динамитные шашки, то ведущий имеет право рисовать в лабиринте закрытые полости, куда нельзя попасть, не разрушив стенку. Еще при разрушении стены можно убить того, кто находится с другой стороны стены, даже если это будет Минотавр. В таком случае Минотавр пропадает и больше не мешает игрокам до конца игры. А если завалить игрока с кладом, то клад заберет игрок, разрушивший стену.

Можно дать игрокам мины (например, по одной). Игрок должен сказать: "Ставлю мину и иду...". Ведущий должен пометить у себя установленную мину. Миной также можно убить игрока и уничтожить Минотавра. А ведущий должен сообщать, когда игроки или Минотавр взрываются на мине (но не говорить на чьей мине) или проходят место подрыва мины.

Еще в качестве усложнения пытались увеличивать размер лабиринта. Но, насколько помню, уже лабиринт 20х20 не успевали сыграть за время тихого часа.

Запомнилось, что под конец игры, когда клад уже найден, обычно все уже имели неплохое представление об устройстве лабиринта и при наличии гранат устраивали довольно хитроумные ловушки для нашедших клад. А однажды Минотавр съел обладателя клада практически перед выходом из лабиринта (помню, как ведущий еще ходов за семь до этого события уговаривал нас не сдаваться, хотя мы четко видели по своим картам, что не успеваем перехватить обладателя клада).

Игра "Ножечки"

Для игры необходимо два человека, складной ножик (лучше если будет однолезвийный), деревянная доска. Мы обычно играли на лавочках. Садимся друг напротив друга и договариваемся, кто ходит первым и до скольких играем. Обычно играли до ста десяти очков, но бывали и прямо марафоны до тысячи. Ходим по очереди.

Ножик сгибается под девяносто градусов. Лезвие легонько втыкается в скамейку, а конец рукояти ставится на пальцы. Затем пальцами подбрасываем ножик вверх. Он совершает кульбит минимум в один оборот и должен воткнуться в скамейку. Начинается подсчет очков.

Если нож не воткнулся, очки не присуждаются. Если нож встал на рукоять лезвием вверх, или воткнулся и распрямился (пропал угол девяносто градусов), засчитывается пятьдесят очков. Если воткнулся и рукоять опирается на доску, засчитывается десять очков. Если воткнулся, но рукоять висит над доской, бросающий просовывает свои пальцы между доской и рукоятью; за каждый палец добавляется еще десять очков. Если нож не воткнулся, но встал на лезвие рукояткой вверх, давали сразу сто десять очков.

С ножиками было много игр типа "Земли", "Бабки-дедки", но я посмотрел, что эти игры нормально описаны в интернете, а кроме того, втыкать нож в землю - равно портить его. Учитывая сказанное про нож выше, теперь я эти игры не одобряю.

Соответствие лет