Каждый верит в то, что не противоречит объему и качеству его серого вещества. В голове, разумеется. Ни больше, ни меньше.
Например, Володя Половинкин, образованный молодой мужчина, закончивший журфак, не верил во всякую там эзотерическую чепуху: в доисторические ближневосточные сказки, мистику, астрологию, предсказания, знаки судьбы ну и в прочие "зубодробительные" фантазии, что напридумывали люди для добывания себе хлеба насущного. Для самоуспокоения перед лицом пугающей вечности и обмана окружающих. Один врет, другой верит и все довольны.
Но вот однажды случилось то, что поставило под сомнение его эзотерические отрицания. И это не было связано с жуликоватыми шарлатанами - прорицателями. С пахнущими нафталином и корвалолом гадалками. С глупыми, как пробки знахарями/знахарками и наглыми экстрасенсами - терапевтами, сравнивающими себя с Создателем. Нет, его мировоззрение изменила любимая девушка, которая его вовсе не любила. Правда, изменила на время, очень короткое. А потом...
Такое случается в жизни - у одного вскипают гормоны, казалось бы, на ровном месте, да еще по отношению к тому, кто на первый взгляд ему совершенно неинтересен. А у "предмета воздыхания" гормоны в адрес влюбленного спят мертвым сном. Ну, или шевелятся, но не очень. Люди, называют это гормональное, физико-химическое несоответствие неразделенной любовью. Ерунда. Такая "парадоксальная" любовь как вирус, если не избавишься от него, не сделаешь вовремя прививку, убьет.
Ничто не поможет растопить "каменное" сердце. Хоть на коленях перед ним ползай, хоть стреляйся. Нет, лечись сам, заболел - твои проблемы. Однако, если уж повезло найти "лекарство", болезнь медленно, но обязательно пройдет, как похмелье после длительного запоя.
Словом, Володя влюбился, заболел одной особой на работе. Раньше на нее только фыркал: полноватая, размалеванная под куртизанку, с длинными косами, будто с картины Васнецова - не в его вкусе. И вдруг накрыло, да так, что дышать трудно без нее стало. Куда не пойдет, везде её видит, о ней думает, засыпая и просыпаясь. Лечился водкой, чуть с работы не выгнали, не помогло. Пробовал к ней хоть как-то подобраться, но она только смеялась.
Приятель Слава Сверлицин по прозвищу Сверло, видя страдания Володи, предложил ему уехать куда-нибудь подальше и там развлечься с какой-нибудь местной красавицей.
- Как рукой болезнь снимет, - заявил Сверло. - Сам сколько раз переносил эту самую парадоксальную любовь, чтоб она пропала. Хуже бубонной чумы. Нужна прививка.
И отправился Володя ни куда нибудь, а в живописную Италию, где девушки жарче солнца. Не все, конечно, но попадаются. Не чета нашим, холодным лягушкам. Неаполь, Рим и вот Флоренция. Ходит, бродит Половинкин, а перед глазами она, не отпускает, зараза такая.
Забрел Володя как-то к старинной городской ратуше Палаццо Веккьо, где на стене высечен прямо на камне чей-то мужской профиль. Рядом проходила экскурсия для немцев. Половинкин с университета неплохо знал язык Гете/Шиллера.
"Это, объяснял экскурсовод, голова одного должника Микеланджело. Тот долго приставал к нему, чтобы мастер написать портрет его жены. Уговорил, а расплачиваться не торопился, кормил завтраками. Когда терпение художника лопнуло, он со злости высек на ратуше профиль должника - чтобы все видели этого скрягу и плевали на него. Микеланджело, назвал свое произведение "Назойливый".
У нас бы автор назвал подобную работу иначе, более экспрессивно, ухмыльнулся Володя, сам же спросил: " А положительное значение эта фреска для окружающих имеет? Ну, кроме того, что на неё можно плюнуть и посмеяться. Может, очередной должник/скряга посмотрит на нее и у него проснется совесть, он раскошелится?".
"Вы словно на небе вопрос прочитали, - ответил, улыбаясь, экскурсовод. - Именно так и есть. Поглядит какой-нибудь должник на эту фреску и совесть его невольно просыпается. Действует даже фото этого скряги на камне".
"Может, он и не был скрягой, - возразил бюргер в кожаных шортах и в шляпе с пером. - А пожил этот должник с красавицей, портрет которой заказал и деньги закончились. Такое часто бывает. Фрау - это насосы, дай только им волю, все до последней пылинки из кармана высосут. А поначалу из себя небесных фей строят. Не дай, Всевышний, в такую стерву влюбиться".
Немец, вероятно, знает, о чем говорит, здорово обжегся, - подумал Володя. Но его интерес к высеченному лику должника был неслучаен. Дело в том, что несколько месяцев назад, девица, по которой он воздыхал, попросила у него в долг крупную сумму. Половинкин подумал, что эта та зацепка, которая хоть как-то сможет их сблизить, а потом вырастит и что-то большее. Не отказал. Хотя знал, что деньги она занимает не для себя, а для Петьки Курочкина, ведущего спортивных новостей, страстного игрока в рулетку, у которого с ней был роман. В общем, вместе спали и не скрывали этого. Видно, Петька здорово продулся в казино. Словом, время шло, а она не торопилась возвращать долг и не меняла к нему отношения.
Володя подошел ближе к высеченному на камне лику, ухмыльнулся:
- Очень сомнительно, что должник, взглянув на фреску, сразу раскошелится.
- Зря сомневаетесь, мужчина, - ответила ему пожилая фрау. - Это поистине магическая фреска. Достаточно приложить к ней ладонь, вспомнить имя должника и он вскоре вернет вам деньги. На себе проверила, работает.
- Да, ладно, - усомнился бюргер в шортах. - Никакая мистика и магия не сделает жмота честным и порядочным человеком. Гены - это вам не карты Таро.
Фрау лишь фыркнула на это замечание. Сама приблизилась к фреске, чуть ли не коснулась ее носом. Поднесла к ней подрагивающую руку.
- А если коснуться пальчиком глаза этого должника Микеланджело, потереть его, можно загадать любое желание и оно исполнится.
Вскоре экскурсионная группа двинулась осматривать ратушу, а Половинкин застрял у фрески. С тяжелым вздохом положил ладонь на высеченный лик, а затем сунул указательный палец в глазницу должника, повертел его. И, конечно, загадал желание: пусть она вернет ему долг и влюбится в него. Можно наоборот.
Будучи, как уже говорилось, циником и прагматиком, Володя, конечно, не верил, что всё вдруг изменится. И ошибся. На следующий день после возвращения Володи в Москву, она ему позвонила:
- Как отдохнул, Половинкин? - И не дожидаясь ответа: - А я по тебе соскучилась. Знаешь, мне так тебя не хватает. Надоели все эти скучные рожи вокруг. Приезжай ко мне. Я одна дома, мать и брат отправились к родственникам до утра. Рассчитаюсь с долгом.
Ничего себе! - воскликнул мысленно Володя. - Неужели флорентийская фреска сработала? Не может быть! Вот и не верь после этого в мистику.
Половинкин моментально собрался, купил цветы, кремовый торт "Сказка", шампанское и на такси, в прекрасном настроении отправился в Люблино, где она жила в хрущевской пятиэтажке. По лестнице, словно в детстве, взбежал на верхний этаж, нажал кнопку звонка. Дверь слегка приоткрылась.
-Ты дома? - осторожно спросил Володя.
- Заходи, чего встал, - раздалось из глубины смежной квартиры. - Я вся горю страстью.
Половинкин засопел, как ежик, медленно вошел. В коридоре был полумрак, дверь в комнату приоткрыта, в ней горел розовый свет.
- Давай, смелей,- подзадорила она его. - Терпение заканчивается.
Распахнул дверь и обомлел: она лежала на широкой кровати совершенно голая, раскинув в стороны руки, ноги и свои косы. Володя зажмурился. Повторил: не может быть.
Нет, он, конечно, желал ее, как и все мужчины строил всякие эротические фантазии, связанные с ней, но вот так, бесцеремонно и сразу... Напрасно многие дамы уверены, что мужикам надо только одного: открыть заветный ларец, а там хоть трава не расти. Разумеется, есть и такие страдальцы, например, вышедшие на волю сидельцы или маньяки, но обычный мужчина тоже хочет некой прелюдии, таинства, а потом уже и сам процесс...
-Ты это чего? - не найдя ничего лучшего, спросил Володя.
- Как "чего"? - удивилась она. - Совсем уже забыл, как следует обращаться с обнаженными дамами? А, понимаю, во Флоренции тебя ублажила страстная итальянка и ты весь под впечатлением. Ну, конечно, куда нам до итальянок. Но ты ошибаешься, я тебе такой праздник, такой фейерверк устрою, что закачаешься. Давай же ныряй ко мне.
Однако Володя стоял, словно приклеенный.
- Ты это чего? - повторил он дурацкий вопрос.
-Утомил уже, - поморщилась она. - Ну, нет у меня денег, отдать тебе долг. Нету! Не на панель же мне идти. Я разве не стою этого долга? Давай, прыгай ко мне и будем считать, что мы в расчете. А? Как? И я больше не буду твоей должницей.
Теперь Половинкина словно окатили кипятком. Всякого ожидал, но такого... Вот тебе и чудо из Флоренции. Нет, лучшая мистика - это реальность.
Трясущимися руками, Володя положил торт на тумбочку, с которой он упал. Из раскрывшейся коробки вылетела кремовая масса, измазала ему ботинки. Он брезгливо приподнял ногу, отер ее букетом цветов, сплюнул.
- Да пропади ты пропадом со своим долгом! Ничего мне от тебя не надо! Я хотел чистой любви, а не этой грязи.
Выскочил в коридор, задержался в двери:
- Я твой профиль высеку у входа в нашу контору, чтобы все желающие могли с помощью него возвращать долги и загадывать желания. Должница, блин. Что б тебя...
На улице Половинкин набрал полные легкие прохладного вечернего воздуха. Прислушался к себе. Как ни странно на душе вдруг стало спокойно, словно внутри вскрылся нарыв. Ни прежней изматывающей любви, ни разочарования, ничего. Внутри нас самих мистика и больше нигде.
Об этом мне рассказал мой друг Володя Половинкин, не назвав даже имени должницы. Возможно, от презрения к ней или от желания быстрее ее забыть. Старая любовь может не болеть, но всю жизнь сидеть занозой в душе.