"Я клянусь, этот первый рассвет
лишь с тобой повторится.
Уезжай и не бойся.
Печаль о тебе - мой удел", -
симпатичная крошка инфанта
шептала заморскому принцу.
Не хотела прощаться.
И он уезжать не хотел.
Пухлощёкие амуры усмехались в стороне. Пойте-пойте, трубадуры, славьте клятвы при луне!
- Я клянусь... я вернусь.
Мы любовь, будто замок, построим.
Будто розу, взрастим.
Будто чашу с вином, разопьём.
Я приду не ребёнком, но воином,
лучше - героем,
ты дождись, мы с тобой обязательно
будем вдвоём...
Он сошёл в рассвет понурый с королевского крыльца. Пойте-пойте, трубадуры, славьте-славьте храбреца.
А сестрица-то старшая
смотрит в окно безнадёжно.
Ей не клялся никто
в предрассветную тишь-благодать.
И кричит она младшей сестре:
"Ты его не дождёшься!
Быстро выскочишь замуж.
А я, - только я! - буду ждать".
Такова её натура: постоянство слов и дел. Пойте-пойте, трубадуры, славьте верных юных дев.
А красавице младшей
претит ожиданье без прока.
Не смогла устоять
перед хитрым заезжим льстецом.
Побоялась и долгого срока,
и подлого рока.
И уже с государем-соседом
стоит под венцом.
Может, помните гравюру: молодые на мосту. Пойте-пойте, трубадуры, славьте юную чету!
Ну а принц? Он узнал -
отравился ли, прыгнул с карниза
иль на честной дуэли
сопернику выпустил кровь?
По указке отца
на вдове королеве женился.
Он теперь и не принц.
Он теперь настоящий король.
Ну а старшая? Может, хоть ей
повезло по сюжету?
Четверых претендентов
отвергла весьма неумно
и упрямо несла на плечах
непосильную жертву,
проклиная любовь,
и его, и себя заодно.
Старой девой, старой дурой Помереть её удел... Пойте-пойте, трубадуры, Славьте верных старых дев!
Вы молчите, постылые жизни
хоть как-то устроив,
из гордыни, тщеславья ли, страха
свернувши с пути.
Вот и всё. Вот и предали юные клятвы.
Все трое.
Белокрылую птицу - любовь
загубили в клети.
Всё как в жизни, всё с натуры, правда в профиль и анфас. Помолчите, трубадуры. Эта песня не для вас.