Наставник, уйди. Опоздала твоя тирада.
Ступай погулять. С собачкой, с книжечкой детской,
ты лишний сегодня, правда.
Уполномоченный представитель ада
и я
заключаем сделку.
Реквизиты прописаны. Стороны обозначены.
Только даты пока - незаполненными пунктирами.
Представитель ада такой-то.
С таким-то мальчиком.
Тот обязуется.
Этот ему гарантирует.
Предмет договора - тот самый, что в споре подняли:
ну шрам на лбу, чтоб любили и чтоб всё круто.
Срок - начиная с сегодня и...
Наставник, ну почему я скоро умру-то?
Ты знаешь, как надоело, осточертело,
а вдруг получится
избавиться от себя-одиночки?
А с кем-то без всяких сделок
друзья сидят, разговаривают до полуночи,
друзья - не тупые папенькины сыночки...
Ну дальше, Наставник, давай гноби меня,
стыди, заклинаньями руки сковывая!
К кому-то идёт та самая, друг-любимая.
А не подлиза жалкая, бестолковая.
Я стану де юре убийцей, де факто циником,
я скоро умру, ты прав, не дожить до ста мне,
но пусть только год!
Он звёздной дорогой рассыплется,
пожалуйста... не мешай, Наставник.
Я знаю, ты мнителен,
а план мой довольно рисков.
Не надо трястись надо мной ангелком-хранителем,
я знаю, в аду не дают увольнительных,
и справок о нездоровье, и отпусков...
Наверно, он понял. И шлёпнул своё факсимиле
туда, где зиял, приглашая, прочерк.
Теперь ему оставался год сверхусилий,
и дело всей жизни - спрессовано в пару строчек.
А чёрные буквы визжали: обманщик!
...К нему на прощанье
слетела звезда - золотая и синяя,
и плакала долго на белом балконе...
нет вечных, нет равных...
А мальчик...
Наверно, он что-то понял.
Хотя бы не заикался о всяких шрамах.