В той реальности - много большого, важного,
трагедийно бьющего наповал.
Эту - кто-то старательно сглаживал,
нивелировал, рихтовал.
*
Там дева, сестра, безумица,
терновый несла венец.
А я была - шкода с улицы, не выросший сорванец. Босые ступни месили - и грязь, и камней острия. Она была - мать мессии. А я была - просто я.
Война помыкала душами. Сестру берегли верней - а всё за того, грядущего, кто мягко толкался в ней... Магическими цветами, защитой наш дом оброс... Сестра, ты почти святая под нимбом пшеничных кос.
Кругом дома полувыжжены. Магический карантин. Мессия родится. Выживет. И всё это прекратит...
*
А здесь было то же самое... С поправкой на степень зол. Не молнии - шутки сальные. И стайный, животный зов. И я была - отражение, бездарна и немудра. И младшая, и блаженная, беременная сестра.
*
И младшая, русокосая. Как солнце на алтаре.
И там - засверкали посохи, предатель рванул к сестре, и брызнуло пламя синее, и вслед понеслась ругня. Рвануло меня на линию предательского огня,
а здесь - протащила заново неведомая рука, рванула под фары пьяного - не мага, а дурака... Визжащую, бледно-синюю сестру, отдавая дар, я чётким и злым усилием втолкнула на тротуар... И рыкнули псы голодные, и стебли огня взвились, и чрево моё - бесплодное - склонилось вперёд... и вниз...
*
Ты станешь старшей и большой -
куда нам деться...
Соединив своей душой -
своим младенцем -
два наших мира, тьму грехов
и правды строчки.
Ты станешь мост и переход.
В горячей точке.
И ангел - маленький трубач -
воскликнет медно.
Не надо, девочка, не плачь -
ребёнку вредно...