А в марте легко... Капель на свету горит,
и ветви как решето.
И просто идти,
и что-нибудь говорить,
и даже неважно, что...
И косы-ручьи, от вольницы ошалев,
размётаны надо льдом,
от каждого слова - летит золотистый шлейф
и ловится на ладонь.
Ты слизываешь его медовый, дурманный хмель,
рифмованный, речевой.
Ты хочешь такой же - звёздную карамель,
а сзади-то ничего...
Но как бы я не храбрилась, что "всё сама",
не маялась похвальбой...
я тку этот шлейф.
Тебе.
На правах письма.
Отлечиваться тобой.
Устало поникнув, спать на твоей руке -
и даже во сне - тянясь...
И слово свернулось, дремлет на языке,
и шлейф обвивает нас...
Найди его - свой. Встряхнись, разомкни уста,
скрути между пальцев нить,
я вижу дорогу, пятилинейный стан,
ты тоже его увидь,
и песня, как отблеск, падёт на моё лицо,
роясь ароматом зорь...
И две невесомых ленты -
в конце концов -
совьются в один узор...